Рыцарь Резервации. Том IV

Глава 8

— Поветрие… Ходоки… — бурчала Свиридова, выруливая к Цитадели ШИИРа. — Вашу удачу, Илья Тимофеевич, нужно записывать в красную книгу.

— Зато в Амерзонии не пропаду, — вздохнул я, расположившись сзади вместе с Аки, а еще десятком Метт, которые сидели буквально на каждом сантиметре броневика, что вытащил нас с трассы.

— Как удивительно! — вздыхали они, поглядывая по сторонам. Где-то я такую реакцию уже видел…

Из сумки, куда мы засунули Механика временами доносился храп, но Свиридова по счастью ничего не слышала.

И что же прикажете с ним делать? Брать с собой в Амерзонию нельзя — очень сомневаюсь, что он протянет без своей сгущенки хотя бы сутки. Оставлять в ШИИРе? Нет, его там прихлопнут в мгновение ока. Отправлять в Таврино бандеролью?

— Видать, другого пути нет, — задумчиво проговорил я. — Закинем целый ящик сгущенки и отнесем на почту…

Скосив глаза на Аки, я улыбнулся. Она тоже, но совсем не весело.

— Думаешь, они вернутся? Эти твои… черные.

Эх, зря я это сказал. Лицо девушки совсем окаменело. Даже спрашивать не следовало — эти ребята не похожи на тех, кто отступает на полпути. А значит, как ни крути, Амерзония для нас сейчас самое безопасное место.

Впереди показался КПП, и тут меня торкнуло. Я сжал сумку с Механиком.

— Зараза… А если призрак снова решит просканировать местность? Метта!

— Я! — и вся дюжина рожиц повернулась ко мне.

— Где Метта-2? Она выходила на связь?

Метты переглянулись, а затем вытащили планшеты и защелкали по кнопкам. Мы подъехали к КПП.

— И все же, Илья, — спросила Аки. — Отчего госпожа Метта так… размножилась?

— Я сам в шоке, но ей, похоже, нравится во множественном числе, — сказал я, лихорадочно соображая, как объяснить присутствие в сумке гремлина. Ну не рассказывать же, что это новый абитуриент?

А парни на въезде были вооружены даже мощнее, чем в прошлый раз. Походу, это усиление после последнего Поветрия. По словам Свиридовой оно было раза в три мощнее, чем обычно. Так что не удивительно, откуда в округе так много Ходоков.

Вдруг из дежурки вышла знакомая девушка с белыми волосами. Улыбнувшись, она кивнула на выезд. Через пару секунд ворота открылись, и мы тронулись.

— Похоже, у нас теперь есть свой Призрак, — проговорил я, провожая дежурку глазами.

В ШИИРе, где уже все было готово к отбытию, и в первую очередь огромный бронетранспортер на восьми колесах. Обойдя его, мы пошли в соседнее помещение. Тут был какой-то лекционный зал с доской, а еще кучей стульев, на которых сидели люди в военной форме.

Стоило нам появиться, как разговоры стихли и все повернулись к нам. Мила с Сашей тоже вскочили со стульев, но Свиридова была быстрее:

— Куда⁈ Нельзя прерывать контакт! Сидеть!

Они послушно сели обратно, но их глаза буквально лопались от жажды завалить нас вопросами.

— Явились? — и навстречу поднялся лысый одноглазый мужик со шрамом на скуле. — А мы, думали, вы испугались, господин?..

— Марлинский, Илья, — сказал я, обведя присутствующих глазами. Было тут, не считая Милы с Сашей, Шаха и Жени, ровно ровно двенадцать бойцов. Все в броне и вооружены до зубов. — После того, как в мой дом ворвалось Поветрие, я ничего не боюсь.

Глаза моих друзей едва не вылезли из орбит. По рядам бойцов прошлась волна веселого шепота.

— Лучше закрывать окна, когда ложитесь спать, господин, — хмыкнула мускулистая женщина в берете. — А то еще надует…

Бойцы расхохотались.

— Классная шутка, — отозвался я. — Надеюсь, ты стреляешь так же хорошо, как и зубоскалишь.

Женщина поднялась и взвалив на плечо огромную снайперскую винтовку, улыбнулась. Зубы у нее были заточенные, совсем как у нелюдя, который, кстати, тоже был среди собравшихся бойцов. Вообще компания за спиной у этой дамы была очень разношерстная. Среди них был даже автомат.

— Шутки в сторону, — сказала Свиридова. — Илья, Акихара, познакомьтесь. Это взвод Василия Петровича, которого мы зовем Скарабей, — и она кивнула на одноглазого. — Его выделил Вернер, чтобы мы уж точно добрались до Красной зоны без потерь. Эта любительница поболтать — Акула. Вот этот ушастый Дантист, — и ушастик, увешанный клыками всех форм и размеров, кивнул мне. — А этот железный дровосек Сим-сим…

Назвав еще десяток имен, она пододвинула нам с Аки пару стульев.

— Присаживайтесь, Илья. На дорожку.

Уместившись на стуле, я неожиданно почувствовал странность. Всю усталость с дороги, как рукой сняло, а вот энергии во мне начало прибывать с излишком.

— Что за дела?.. — и тут я узнал те самые стулья, которые магичка выкупала на аукционе.

Рядом появились Метты.

— Они излучают мощную энергию, — сказала одна из них. — Внутри что-то…

Но тут ясность внесла Свиридова:

— Эти стулья созданы внутри Амерзонии. Помогают привести вестибулярный аппарат к возможным перегрузкам. Просто расслабьтесь и не вставайте, пока я не разрешу.

— Посиди на дорожку, Илья, — хихикнула Метта. — Это полезно!

Стоило мне послушаться ее, как тело как будто стало невесомым. Перед глазами все поплыло. От неожиданности я едва не навернулся.

— Они же совсем зеленые… — фыркнул Скарабей, теребя в зубах зубочистку, и посмотрел на Сашу. — Эй, дорогуша! Сколько раз ты была в Амерзонии?

— Ни разу… — смутилась Саша. Бойцы загоготали.

Командир выплюнул зубочистку.

— Отличная идея отправиться в Красный сектор такую зелень…

— В этом и весь план, — ответила Свиридова, усаживаясь на стол перед доской. — Чем зеленее, тем лояльнее Амерзония в своем сердце.

— Как романтично, — хмыкнула Акула, снова обнажив свои зубищи.

— Такое только Вернер мог придумать, япона мать! — заявил Скарабей. — Его бы туда сводить пару раз, а то засиделся в своей Цитадели…

Вдруг на столе в углу зазвонил телефон, все как один повернулись к нему.

— Накаркал, — сказала Акула и ткнула локтем своего мохнатого товарища. — Ставлю сотку, что это Вернер.

— Отвечаю!

Свиридова молча взяла трубку. Где-то минуту она молча слушала, прижав динамик к уху.

— Да, ровно в полдень снимаемся. Передам. До скорого. А? Сейчас…

И она кивнула мне.

Под удивленными взглядами Скарабея и остальных, я взял трубку.

— Илья… — вдруг раздался там голосок Метты-2. — У тебя, наверное, мало времени, но…

Я улыбнулся.

— Как ты?

— Нормально… Тут скучно, но интересно. Мне так много хочется тебе рассказать… Я звоню, чтобы пожелать удачи. И Вернер тоже желает тебе вернуться с победой.

Метта-2 говорила еще много теплых слов, но вскоре на линии послышались помехи. Она быстро попрощалась, а затем в трубке зазвучали гудки.

Когда я положил трубку, Свиридова повернулась к бойцам.

— Вернер просил напомнить вам первоочередную задачу. Довести группу новичков до Красного сектора. После этого вы все, — и она обвела бойцов взглядом, — получите вольную.

Они переглянулись. Лица у них были крайне удивленными. Никто больше не улыбался.

— Офигеть! — охнула Акула. — Не шутите⁈

Свиридова покачала головой.

— Приказ Вернера, и он уже подписан. Доведете Марлинского с остальными до границы Красного сектора и станете вольными как птицы. Уж что делать со своей свободой, это ваш выбор.

После того, как я поднялся со стула, у меня появилась свободная минутка, за время которой пришлось решать вопрос с Механиком. Ничего, кроме почты не оставалось, так что ноги понесли меня туда. Рискованно, конечно, но остальное еще хуже.

И на полпути — в одном из многочисленных коридоров ШИИРа — мне попалась Софья Ленская. Увидев меня, она отчего-то испугалась.

— А я вас искала… Думала, и не увидимся больше. Скоро уезжаете?

— Минут через пятнадцать, — сказал я, улыбнувшись. — Донесу это до почты и…

И тут у меня возникла идея.

— Не затруднит вас забросить это в Таврино? — и я протянул ей сумку с Механиком. — Я бы сам, но не хочу поручать это незнакомцам.

— Конечно.

Она потянулась к сумке, но я отстранился и поднял палец.

— Но. Прошу, не заглядывайте внутрь. А то фотопленка боится солнечного света.

— Хорошо-хорошо, — улыбнулась она. — Можете на меня положиться. Кстати, у меня тоже кое-что есть для вас.

И она вытащила конверт.

— Это приглашение на вечер Лариной. Понятно, что вы не сможете, но все же…

— Передайте, мои извинения графине. Скажите, что я спешил как мог, но Амерзония оказалась сильнее.

Софья хихикнула.

— Хорошо… А как поживает… Тома?

Сказав это, Софья смутилась, да и у меня на душе сразу стало как-то паршиво. Из-за чертовой революции мне не удалось отвадить фокс от самоубийственной вылазки.

— Освоилась, — ответил я. — Теперь охотится с утра до ночи.

И это было почти правдой. Нынче Тома где-то в лесу, по которому бродит ее обезумевший брат. Черт, даже подумать об этом страшно…

У Софьи однако был такой вид, будто она хотела спросить совсем о другом. Она украдкой оглянулась, но мы были совершенно одни.

— Илья… Я же так и не поблагодарила вас за спасение в ту ночь.

— К чему вспоминать о пустяках? Любой поступил бы так же.

Она покачала головой. Ее глаза влажно блеснули.

— Вы же едете в Красную зону? Это не шутка?

— Нет. Но мне и самому не сильно верится. Первый рейд и сразу в самое пекло.

— Прошу, — и Софья подошла ко мне вплотную. — Осторожней. Это самое опасное место на планете. Я сама бывала в Желтой зоне считанные разы, а вот в Красной…

Она запнулась. Я хотел успокоить ее, но она взяла меня за руку и потащила куда-то.

— Ничего не говорите. Знаю я вас, самоуверенных мужчин…

Мы оказались в каком-то углу. Там Софья положила ладони мне на грудь.

— Прошу… Всего раз.

Я же только улыбнулся. Ее губы были близко, а затем стали еще ближе.

Сердце Аки билось как бешеное. Ей хотелось уйти отсюда, бежать и кричать во всю глотку, но она не могла оторвать взгляда. Все стояла в своем маскировочном костюме и молча смотрела, как…

Илья с Софьей целовались.

Сглотнув, она попятилась и ударила ботинком о ящик. По коридору прошелся гулкий звук, и Илья открыл глаза.

— Кто здесь?

Аки зажмурилась и стояла так до тех пор, пока они не ушли. Кажется, Илью звала Свиридова. Ее имя тоже звучало, но она ничего не могла понять.

Как? Как так?..

Аки побежала прочь. По щекам струились слезы, она пыталась их стереть, но они хлынули потоком. Едва не наткнувшись на стену, выбежала на улицу и тут на ее пути попалась Мила с Сашей. Они вскрикнули, но тут невидимость слетела с Аки как простыня.

— Аки, зачем так пугать⁈ Ты видела Илью? Уже все готово к… Эй! Ты чего плачешь?

— Я… Я… Я… — стонала Аки, пытаясь вырваться, но слезы душили ее. — Я…

— Испугалась? — улыбнулась Мила. — Давай скажем Свиридовой, что ты отказываешься. Она говорит, что любой может отказаться, пока мы не сели в бронетранспортер!

— Нет! НЕТ! Я… — и она силой подавила в себе истерику. — Я на минутку.

Вжав голову в плечи, Аки вытерла слезы и бросилась в туалет. Там закрылась в кабинке и, прижавшись лбом к стене, простояла где-то минут десять. Все это время она пыталась затолкать свое горе подальше, но все было тщетно — слезы снова брызнули ручьем.

Перед глазами все стояли они — Илья с Софьей. Они целовались.

— Илья… Как ты мог…

Впрочем, а чего она ожидала? Взаимности? От русского аристократа⁈ Хахаха… Дуреха! Не нашелся еще идиот, что будет крутить шашни с узкоглазой!

— Эй! Аки! Аки, ты там! — и в дверь застучали. — Все ждут тебя! Тебе плохо?

Она не сразу поняла, что обращаются именно к ней. Палец нащупал кнопку слива. Она принялась быстро со злостью вытираться.

— Иду… иду… — пробормотала Аки и, смахнув последнюю слезинку, вышла из туалета. — Все хорошо. Я в норме. Пошли, Мила.

Через десять минут они выехали в Амерзонию. Возвращаться обратно Аки не собиралась.

— Чуете? — спросил я, пока за окном бронетранспортера проплывали деревья. — Как будто…

Выразить словами я это не смог, но все кивнули. Они тоже почувствовали.

— Как будто мы пересекли границу? — предположила Мила, тоже сидящая у окна. — А то! Кажется, даже воздух изменился. У него какой-то странный привкус… Фу, кислятина!

— А мне нравится кислинка, — сказала Саша, пробуя воздух языком. — Что?..

Снаружи вроде бы все было по-прежнему — ну деревья и деревья, кусты и кусты, а впереди обычная грунтовка. С тех пор, как мы проехали последний КПП перед въездом в Амерзонию, пейзаж не сильно поменялся. Казалось, мы наворачиваем круги где-то вокруг Таврино.

Однако явно цвета стали насыщеннее. Здесь уже не та суровая немного мрачноватая природа Севера. Зеленое стало зеленее, а небо голубее. Казалось, даже мы сами стали куда четче и объемней.

Да, как и в момент нашего первого, неофициального, посещения Амерзонии.

— Глаза болят… — пожаловалась Саша и тут же нацепила солнцезащитные очки. — Тут так ярко!

— Это оттого, что свет, проходящий через магический фон Амерзонии, искривляется, — пояснила Свиридова, сидящая рядом с водителем. — Как в призме. Поэтому здесь и магия сильнее, и восстановление быстрее, но и расход тоже. Поэтому действуйте, как учили — не теряйте головы во время «контакта», а то вас может прихлопнуть от истощения. Пейте больше воды.

Кивнув, все надели очки и потянулись к фляжкам. Ехать предстояло еще долго. До границы Желтым сектором вела грунтовка, а вот дальше…

— … техника встанет, а то и начнет вести себя странно, — продолжила вещать Свиридова. — Поэтому мы пойдем пешком до самой границы с Красным сектором.

Что-то мне подсказывает, что Свиридова захочет еще и прогуляться по этому сектору. С ее любопытством и упертостью — как пить дать захочет. Впрочем, это ее дело. Нянчится со взрослым человеком точно не в моих правилах.

В кабине опустилось молчание. Бойцы Скарабея если и разговаривали, то больше друг с другом, да и изредка с Юлией Константиновной. На нас они смотрели как на детей.

А вот на Аки…

— Вы ее что ли в жертву хотите принести? — поинтересовался Скарабей. — У сталкеров есть такой обычай. Идешь в Амерзонию, возьми кого не жалко. Она его сожрет, а там…

И тут в перепалку вступила Мила:

— А что, Вернер отрядил с нами штрафников не для этого? Не чтобы скормить вас Амерзонии, чтобы мы прошли?

— Камилла Петровна… — зашептала ей Саша, но Мила смотрела на одного Скарабея.

Тот молча сунул сигарету в рот, закурил, а затем перевел взгляд на Аки. Та не удостоила его даже взглядом.

— Интересно, что задумал Вернер? — проговорил Скарабей. — И зачем вы идете в…

— Разговорчики, Василий! — повернулась к нему Свиридова. — Твоя задача помогать, а не задавать глупые вопросы. Лучше смотрите за обстановкой. А то еще проморгаете вспышку!

Скарабей отвернулся. Больше никто не проронил ни единого слова.

Раз такое дело, можно немного прогуляться по закромам сознания. А то мое внутреннее «семейство» тоже что-то подозрительно помалкивает.

— Валяйте, босс! — кивнула Метта-526, появившись рядом. Щелк, и в ее рту лопнул очередной розовый пузырь. — Я покараулю!

Что-то мне не очень хотелось оставлять реальность на откуп этой новой Метты, но делать было нечего… Прикрыв глаза, я оказался в домике.

И как же он изменился!

Комнаты наполнились голосами, топотом, смехом, пением и музыкой. Шагая по коридорам, я натыкался то на одну Метту, бегающую с пылесосом, то на другую, прыгающую в тренировочном зале с мечом, то на третью, сидящую в библиотеке среди гор книг. Еще пятерка сидела и играла в настолки на раздевание.

— Метта…

И 526-ая появилась прямо передо мной. Уперев руки в бока, она сказла:

— Сам разрешил. Вот мы и живем полной жизнью!

— Нашли время! Мы так-то в самом опасном месте на Земле! — и увидев троицу Метт, играющих в салочки, я крикнул: — А ну, всем построиться! Боевая тревога!

Крики тут же прекратились. Пару секунд стояло молчание, а потом захлопали двери — все до одной Метты выглянули в коридор.

— Живо!!! К оружию! Построение во дворе!

И тут же началась дикая беготня. Вся орава разбежалась, а затем, вооружившись, понеслась во двор. За ними прыгала одинокая фигурка со связанными руками и ногами.

— Эй, меня подождите! Как же так, я же… Ух-ух, связанная!

Ее тут же подхватили и потащили наружу. Там раздавались голоса и топот.

— Илья, что вы делаете⁈ — семенила за мной 526-ая, пока мы двигались за ними. — Нет же опасности! Вы что, решили снова устроить нам прежний тоталитаризм⁈

— Пока мы в Амерзонии? — оглянулся я и, схватив ее за отворот куртки, крикнул: — Еще чего⁈ Если мы погибнем, то и революции придет кирдык! Или ты против завоеваний революции, Метта?

Несколько девушек с оружием тут же затормозили и с осуждением посмотрели на 526-ую. Кто-то щелкнул затвором.

— Эээ… — протянула она. — Никак нет!

— Тогда общий Метта-сбор! Пошевеливайтесь!

И козырнув, 526-ая рванула вслед остальным.

Дождавшись пока все эти дурочки сформируют ровный строй, я вышел на крыльцо. Передо мной в полной боевой выкладке стояли отряды Метт.

— Ровняйсь! Смирно! Равнение на Илью Тимофеевича!

Набрав воздуха в грудь, я выкрикнул:

— Здравия желаю, товарищи метта-солдаты!

В ответ мне прилетело нестройное приветствие, напоминающее то ли визг, то ли блеяние. Ладно, при нынешнем расслабоне, это даже неплохо. Скомандовав «вольно», я снова набрал в грудь воздуха. Мне было что сказать.

— Надеюсь, все в курсе, в какое место мы направляемся? — спросил я, вглядываясь в сосредоточенные лица. — И надеюсь, никому не надо объяснять, что стоит на кону? Почему нынче как-никогда важна дисциплина?

В строю поднялась рука.

— Да?

— Потому что мы в Амерзонии?.. — нерешительно спросила какая-то Метта.

— Именно! И пока мы здесь, мобилизация необходима нам как воздух. Необходим контроль на местах, бдительность и революционная зоркость. Нет, это не значит, что все возвращается в мрачное дореволюционное время реакции, когда голос каждой Метты был тих и слаб. Мы по-прежнему идем вперед в светлое будущее, где у каждой Метты будет все возможности для творческой реализации. Но ради свободы, ради независимости, ради возможностей, мы должны сплотиться и выжить, и тогда…

Что «тогда» я не придумал, как весь строй взорвался приветственными криками. Мне еле-еле удалось сдержать их революционный энтузиазм.

— Нам нужно наладить прежнюю работающую систему, — продолжил я вещать как с трибуны. — Метта-526!

— Я!

— Отвечаешь за работоспоспособность всех функций организма, магии и боевой режим. Все отчеты мне!

— Исть!

Мы еще долго обсуждали условия будущей работы, и в конце концов, воодушевившись, Метты подбежали к моей «трибуне» и начали качать меня на руках.

— Да здравствует Илья Тимофеевич! Да здравствует Революция!

Я насилу от них отвязался. Распределив посты, я крикнул:

— Разойдись!

И все разбежались по своим делам. Рядом со мной осталась только Метта-526. Теперь на ней был военный френч, но жвачка никуда не делась.

— А где Первая? — спросил я. — Она еще не очнулась?

Мы зашли в спальню, в которой мы оставили бедняжку еще утром. Метта-1 недвижимо лежала под одеялом, на лице ни кровинки. Рядом сидела Метта в колпачке медсестры. Увидев нас, она покачала головой.

— Я все еще не понимаю, что произошло, — сказал я, вглядываясь в ее бледное лицо. — Что еще за Машинима?

Ответа мне естественно никто не дал. Об этом знал только один человек — Странник, но вот где его найти? Аки говорила, что он звонил нам в усадьбу, но, увы, ничего конкретного он не сообщил.

— Почему она вообще упомянула это имя? Вернее, — и я посмотрел Метте-526 в глаза. — Почему ТЫ упомянула о ней?

Она пожала плечами.

— У Первой всегда было много секретов. Все же она отвечала за непосредственный контроль и анализ окружения. А еще… за память.

— Какую память? Мои мыслеобразы она анализировала сотни раз, и там…

— Это она так сказала, — сказала она с улыбочкой. — А ты ей поверил.

Вздохнув, я задумался. Мы с Меттой-1 зареклись, что секретов у нас друг от друга не будет…

Может, все же на нее так подействовала тварь Поветрия? Эх, не надо было убивать ее, не расспросив как следует — куда и, главное, зачем они уводят Ходоков…

— Как куда? — хмыкнула 526-ая — В Красный сектор, это очевидно!

Возможно, она права. По словам Свиридовой, остальные сектора давно исследованы ШИИРом.

Чую, там мы и найдем ответы на многие вопросы…

Проводив глазами бронетранспортер, Софья бросила сумку в шкафчик, переоделась и пошла в тренировочную комнату.

Она как могла старалась отрешиться от мыслей, однако Илья никак не выходил у нее из головы. Его губы тоже. Еще с того дня, когда они встретились впервые, она мечтала об этой минуте…

— Эй, Соня! — и в нее зарядили очередь. — Не спи!

Но она не могла сосредоточиться, даже «погибнув» под ураганным огнем. Наконец выбившись из сил, девушка приняла ледяной душ, а затем вернулась за сумкой.

В ШИИРе на сегодня она закончила, так что оставалось доставить посылку в Таврино, а затем ехать к Лариным. Она дама неплохая, но девушка не сомневалась — там будет до одури скучно, но что делать? Обещала брату, а тот, едва умер дядя, стал совсем серьезным.

— Пу-пу-пу…

Вздрогнув, Софья огляделась. На парковке не было ни души.

Кто говорил?.. Показалось?

Усевшись в броневик, она кинула сумку на заднее сиденье и…

— Ойк!

Софья так и застыла с ключом в замке зажигания. Оглянулась — звук явно шел из сумки.

— Эй… — произнесла она, чувствуя себя полной дурой. — Там есть кто-нибудь?..

Несколько секунд длилось молчание, а потом…

— Есть сгущенка?

Софья едва не уронила челюсть на пол. Сумка разговаривала? Или в ней сидело что-то живое?..

— Нет, — сказала Софья первое, что пришло в голову. — Ты кто?

— Механик. Мне нужна сгущенка. Или сломанные вещи. У тебя есть?

— Нет…

Ей стало ужасно стыдно, будто она была обязана дать этой странной сумке что-то.

Изнутри раздалось шипение. Сумка явно была недовольна.

— Есть сломанный фонарик, — вспомнила Софья. — Дать?

— Да! Давай быстрее! А то Механик за себя не отвечает!

Сказав это, сумка начала отчаянно трястись, будто внутри лежал включенный блендер. Осыпавшись мурашками, Софья вытащила из бардачка злополучный фонарик и, аккуратно открыв сумку, сунула его внутрь. На мгновение там зажглись два плотоядных глаза. Затем — вжжж! — и она застегнула сумку от греха подальше.

Илья ей соврал. Никакая это не фотопленка, а… Что это⁈

Секунду у нее был порыв позвать кого-нибудь на помощь, но… как это будет выглядеть? «Спасите-помогите, рыцарь резервации Софья Ленская испугалась сумки, которая отчаянно хочет сгущенки⁈»

— Проводок отошел! — вдруг воскликнули из сумки. — Делов-то!

— Хорошо… — проговорила Софья и включила зажигание дрожащей рукой. Ладно, чем быстрее она доберется до Таврино, тем лучше. Там ей точно помогут.

Броневик поехал к КПП, и всю дорогу из сумки не исходило ни звука, но потом…

— Эй ты! Забери фонарик! — и сумка открылась сама собой.

Вновь на мгновение там мелькнули глаза, а затем фонарик вылетел наружу. Поймав фонарик, Софья щелкнула и едва не ослепла. Он сиял как прожектор.

— Есть сгущенка? — снова заговорила сумка.

— Нет.

— А еще что-нибудь сломанное? Ух-ух, пых-пых! Механику нужно срочно чинить что-нибудь сломанное или есть сгущенку, а не то…

Сумка снова затряслась, и с каждым поворотом машины тряска все усиливалась. Девушка вжала голову в плечи.

— Погоди, доставлю тебя в усадьбу, там и дадут тебе…

— НЕ-Е-ЕТ! — закричали в сумке. — Дай сгущенку! Сейчас!!! Нельзя ждать! Сгущенка или смерть! Сгущенка или смерть!

Софью как водой окатило. Не обещай она Илье доставить эту странную сумку, давно бы выкинула ее или доставила бы «куда следует», но раз так…

Пришлось развернуться и по-быстрому смотаться в столовку. По счастью там осталось немного сгущенки с завтрака. Когда Ленская вцепилась в банки, продавец с поваром посмотрел на нее как-то странно.

— Софья Николаевна, у вас дергается глаз. С вами все нормально?

— Да… — протянула она и умчалась обратно на парковку, а там едва не упустила банки. Вокруг ее броневика расхаживали двое нахмуренных охранников.

Попала… Неужели Призрак снова затеял внеплановое сканирование⁈

— А я говорю, вскрывать тачку надо, Михалыч. Там что-то нехорошо жужжит.

— С ума сошел? Это броневик Ленской! Еще мне не хватало… — и они увидели Софью. — А, вот и она! Софья Николаевна, а там у вас случаем…

— Все нормально, спасибо! — кивнула она и, прыгнув в броневик, захлопнула дверь перед двумя удивленными мужчинами. Обворожительно улыбнувшись, включила зажигание.

Скоро парковка осталась позади и, выруливая к выезду из ШИИРа, девушка скосила глаза в зеркало заднего вида. Банки лежали на сиденье, а из сумки к ним тянулась мохнатая лапка.

— Моя прелесть… Иди к Механику… — и на миг Софья увидела волосатые уши г…

ГРЕМЛИНА!!!

Ударив по тормозам, Софья встала прямо посреди дороги — перед ней был КПП. Сзади взвыли клаксоны, но ей сейчас было не до дюжины разъяренных водил. Сзади притаилось кое-что куда страшнее…

Перепугавшись до чертиков, она попыталась вылезти, но замок отчего-то заклинил. Тогда Софья пошла на отчаянный шаг — распалила в себе Источник, собиралась уже сжечь сумку вместе с этим гадким комочком, как вдруг…

— Кхем-кхем, подруга! — вдруг раздался голос у нее над ухом. — Потуши свои лапки. Это свой.

С замиранием сердца Софья повернулась к пассажирскому сиденью.

А там сидела девушка в голубой курточке и с белыми как молоко волосами. И улыбалась во все свои тридцать два зуба.