Рыцарь Резервации. Том IV

Глава 6

— Итак, Илья Тимофеевич, — сказала судья, стоило мне встать на место свидетеля. — Расскажите, как случилось, что от рук этой швали погибло более миллиарда человек?

Толпа передо мной заинтересованное затихла. У пары Метт в руках появился поп-корн.

— Никак, — сказал я. — Ибо она невиновна в гибели более миллиарда человек.

Тишина держалась еще каких-то три секунды, а затем толпа Метт вновь разразилась отчаянной бранью. Теперь они требовали моей крови.

— Тихо! — ударила судья молотком и крики затихли. — Правильно я понимаю, что вы сомневаетесь в подлинности имеющихся доказательств, Илья Тимофеевич?

— Конечно. Ибо будь доказательства подлинными, все пострадавшие давно лежали бы в могилах, а не присутствовали на заседании, — и я обвел рукой всех присутствующих. — Всем известно, что раз человека убили, воскреснуть он не может!

Толпа вновь приготовилась орать, но никто не смог вымолвить ни словечка. У всех на лицах застыло злобное замешательство.

— Поднимите руку те, кто действительно умер в результате неосторожных действий обвиняемой! — крикнул я.

Метты переглянулись. Спустя пару секунд вверх поднялась одна рука.

— Мне показалось, что я действительно умерла… — нерешительно сказала Метта. — Но…

— Ты же ожила, не так ли?

— Да… Но… Лежать с кучей дырок в теле так мерзко!

— Значит, обвинять мою подзащитную в убийствах вы не имеете права!

В толпе зашептались.

— Так постойте, свидетель! — замахала молоточком судья. — Какая еще подзащитная? Вы свидетель, вот и ведите себя как свидетель!

— Я требую, чтобы мне дали полномочия ее адвоката!

— Вы допрашиваетесь как свидетель! Вот закончим с допросом, тогда становитесь, кем хотите! Итак… Кхем-кхем, примерно час назад вы видели, как обвиняемая убивала… — и судья сверилась со списком. — Метту-59, Метту-3412, Метту-189078 и Метту-406?

— Нет. Я видел, как они стреляли друг в друга, а потом вставали как ни в чем не бывало. Это не может быть убийством, а лишь покушением на убийство, и вы это прекрасно знаете.

— Это к делу не относится! — крикнули из толпы. — Она злая, давайте сотрем ее!

— Сотрете, но только по закону, а не из произвола, — сказал я. — А раз у вас тут диктатура закона, то знайте, что Метта-59, Метта-3412, Метта-189078 и Метта-406 тоже покушались на жизнь Метты-1.

— Что⁈ — ахнули в толпе. — Это была самооборона!

— Ага, как же? — улыбнулся я. — Могу свидетельствовать, что как только я появился, на меня напали сразу две Метты, а потом явились еще трое, и тоже попытались меня…

Мои слова потонули в негодующих криках и стрельбе в потолок. Судья принялась лупить молотком, но толпу это никак не трогало.

— Не верите⁈ — крикнул я, силясь пересилить толпу. — Требую, чтобы запись об этом была предоставлена суду! Эй, 526-ая!

И я попытался найти в толпе знакомую кепочку. Хлоп! — и ее выдал розовый пузырь.

— Я требую вызвать в качестве свидетеля Метту-526! Только так мы узнаем истину!

— Нахрен истину! — закричали в толпе. — Это все провокация!

Вой, крики, стрельба и грохот молотка звучали еще пять минут, но в конце-концов толпа исторгла из себя упирающуюся 526-ую.

— У тебя же есть утренние записи? — спросил я.

— У меня?.. Да…

— Предательница! — крикнули и начали ее толкать в спину. — Позор! Позор! Вздерните эту сучку вместе с 1-ой!

— Порядок! Порядок в суде! 526-ая, давай сюда записи!

Ее вытолкали к судейской трибуне, и она, встав спиной к судье, включила свой планшет. На экране появился момент моего прибытия в дом.

— Ты… Илья… Ты убил ее⁈ Илья… Не думала, что ты заодно с НЕЙ! Как ты мог⁈

— Метта, какого…

— Умри, мразь!

На экране показали сначала мою схватку с одной Меттой, а затем и с той, что воскресла. Толпа загудела как свора шмелей. Когда мне удалось вырубить вторую Метту, запись закончилась.

Я же снова обратился к судье:

— Итак, из этой записи очевидно, что я стал жертвой немотивированного нападения двух обезумевших Метт. Посему я, как потерпевший, хочу предъявить им встречный иск. Где эти две негодяйки?

Толпа заколыхалась, и к трибуне вышли две Метты, красные как помидорки.

— Метта-404, Метта-666, как вы могли⁈ — охнула Метта-1, все еще пытающаяся сохранить равновесие на табуретке. — Нападать на хозяина!

— И не хозяин он после того, как вместе с тобой, сучка, убивал нас! — закричали дамы в ответ. — Столько раз во время этих ваших тренировок!

Я же повернулся к Метте-машинистке.

— Прошу занести в протокол, что на меня возводят клевету. Речь идет о тех случаях, когда против меня выступали так называемые ниндзя. А они всегда атаковали меня первыми, к тому же из засады и самым подлым образом. Мои действия были спровоцированы! Это была самооборона!

У судьи немедленно отвалилась челюсть, как и у всех присутствующих. Затем все повернулись к Метте-машинистке, а та, вжав голову в плечи, принялась заносить мою фразу в протокол.

Метта-судья заартачилась:

— Стой, нет…

— Да! — кивнул я машинистке. — Прошу запротоколировать, что после того, как я отнес Метту-404 и Метту-666 на постель, явились еще несколько Метт и попытались убить нас с Меттой-1. Их нам тоже пришлось убить, ибо иначе они бы убили нас. Их я тоже требую к ответу! 526-ая, покажи им запись!

Поджав губы, она снова потыкала свой планшет, и снова на экране показали драку.

— Она снова убивает наших сестер! — послышалось из динамиков. — Илья, и ты на ее стороне⁈ Убить обоих!!!

— Она убила нашу сестру! — закричали Метты из зала — Что мы еще должны были сделать⁈ Расцеловать их!

Тем временем на записи кричали:

— Илья, не сопротивляйся! Наша любовь спасет тебя от козней это сучки!

Метты тут же схватились за соломинку:

— Вон-вон, госпожа судья, слышали? Мы любим его и действовали из одной только чистой любви!

На экране же звенели мечи и лилась кровь. В толпе началось бурление. Кажется, среди этой революционной молодежи зрел раскол:

— Чего стоишь, выходи! Ты прыгала на него с мечом!

— А я-то чего⁈ Ты тоже прыгала, ты и выходи!

— Все выходите! — крикнул я, и из толпы с понурыми головами вышли еще три Метты и встали рядом с 404-ой и 666-ой и табуреткой улыбающейся Метты-1. Теперь обвиняемых стало целых шесть штук.

— Что вы хотите этим сказать, Илья Тимофеевич, — прищурилась судья. — Что вы, жертва?

Я кивнул и начал вещать:

— Прошу зафиксировать в протоколе, что в коридоре на меня тоже было совершено нападение. Мы с Меттой-1 отстреливались как могли. Иного выхода у меня не было — драться и временно сотрудничать с той, кого вы вините во всех преступлениях. Однако ранее и на нее, и на меня было совершены еще десятки… Нет, сотни нападений!

Сойдя со своего места, я деловито зашагал перед трибуной. С самого утра у меня во рту не было ни маковой росинки, а значит, мое красноречие брызгало фонтаном.

— Во дворце, в доме, в замке, пещерах… В десятках мест внутри моего сознания меня пытались порубить, застрелить, повесить, сжечь и даже съесть! — говорил я, осматривая бледнеющие лица всех Метт, что всегда прятались за масками ниндзя. — И никто так и не понес ответственность?

Никто не ответил.

— Ай-ай-ай… — покачал я головой. — Госпожа судья, уважаемый суд, я требую, чтобы все записи были немедленно продемонстрированы публично и приобщены к делу о зверских нападениях. 526-ая, не уважишь ли суд еще одной записью?

На нее воззрился весь зал. И смотрели очень недобро.

— Может, не надо? — пропищала она, теребя в руках планшет.

Я тяжело вздохнул. Кажется, денек будет долгим.

— Надо, Метта… Надо!

— Чего копаешься⁈ — рычал жандарм. — Документы давай!

И он отстегнул ремешок на кобуре.

Аки бросило в жар. Она принялась ощупывать карманы вдвое активней — мысль о том, что она потеряла приписное или забыла дома грозила проблемами, и серьезными. Вплоть до заключения в тюрь…

НАШЛА!

Вытащив из заднего кармана мятую бумажку, она сунула ее под нос жандарму.

— Вот!

Лицо жандарма приняло скорбное выражение, и он взял приписное с таким видом, будто вылавливал из супа муху.

— Акихара Йоевна Самура, из ШИИРа, — прочитал он, косясь на нее. — Илья Марлинский — твой хозяин? Вон тот что ли?

И он ткнул пальцем в Илью, лежащего в позе эмбриона. Его глаза быстро двигались под сомкнутыми веками, а губы дергались. Вдруг он невнятно проговорил:

— Прошу… зафиксировать… в протокол…

— Он… перебрал, — сказала Аки первое, что пришло ей в голову.

— Перебрал⁈ — удивился жандарм. — Сейчас же только девять утра!

— Угу… — буркнула Аки, а затем закатила глаза. Опоздали.

— На меня возводят клевету… — бурчал Илья. — Прошу порядка в суде…

— Совсем эти аристократы охренели, — хмыкнул жандарм и вернул Аки карточку. — Бухают уже с утра, а еще и японцы у них на подхвате… Ладно, открой заднюю дверь. Показывай, что везешь?

Аки сглотнула.

— Зачем?

— За надом. Открывай кому… Эй… Что это там у тебя? Животное?

Смотрел он на пассажирское сиденье. Под ним мелькнули волосатые уши.

Аки сглотнула еще раз.

— Где? Нет там ниче…

Жандарм принялся дергать ручку двери.

— Открой уже эту чертову дверь! — и он потянулся к кобуре. — Что за…

И осекся. Сбоку раздался стук и Аки, резко повернувшись, покрылась мурашками. Снаружи броневика со стороны водителя показалось лицо — черное и со светящимися глазами.

Ходок стоял, прижавшись мордой к стеклу.

— Нече-венот-кин… — прошипел монстр и с противным скрипом заскреб пальцами по стеклу, оставляя борозды.

Рядом с ним было еще двое, и еще десять выходили из кустов по обе стороны дороги. Большие и маленькие, толстые и тонкие. Их глаза горели как фонари. Околесица доносилась отовсюду:

— Теса-псенсан-китно-зтен… йенсе-пскат-тариму… ынжун-кати-ноад-гокаро-сумитэ-едг…

И все они двигались к ним.

— Зараза! — выругался жандарм и, повернувшись, уткнулся в грудь огромному вытянутому Ходоку с длинными как у обезьяны руками. — Назад!

Он толкнул его, и это было его ошибкой.

Взревев, монстр махнул рукой всего раз. Жандарма отбросило на три метра. Оторванная голова, разбрызгивая кровь, подлетела в воздух. О землю она ударилась как мяч.

Затем Ходок повернулся — и уставился своими холодными глазами прямо на Аки.

— Ичир-кена-мам…

Планшет работал час, как минимум.

— Эй вы, на галерке! — ткнул я в парочку, которая делала вид, что не при делах. — Вы тоже выходите! Я помню, как вы пытались столкнуть меня с моста! А у вас троих это даже получилось. Трижды!

Громко рыдая, все пятеро тоже подошли к табуретке подсудимой, вокруг которой толкались все новые и новые Метты. Метта-1 мужественно сохраняла равновесие.

За минувшее время мы успели просмотреть целую сотню наших тренировок. Каждый раз оказывалось, что я был всего лишь невинной жертвой коварных Метто-убийц в капюшонах. И какое «совпадение», что все они нынче оказались вместе в одном зале суда.

Наконец, закончилась очередная запись, где меня проткнули мечом, и я повернулся к машинистке.

— Это ты, я тебя узнал! Метта-7056, пожалуйте к обвиняемым!

— … пожалуйте… к обвиняемым… точка! — щелкнула она своим наманикюренным ноготком, а затем прошла к табуретке.

Вернее, к толпе, которая кучковалась вокруг, елозящей в петле Метты-1. Все, кто еще час назад отчаянно кричал о том, что нас следует немедленно придать самой лютой смерти, плакали и молили о снисхождении.

— Никакой пощады к тем, кто покушался на мою аристократическую персону! — сказал я, облокотившись о трибуну судьи. — Так… Кого-то не хватает?..

И я посмотрел на судью.

— А я чего?.. — сжалась 714-ая, схватив молоточек двумя руками. — Я тоже⁈

Я кивнул. Черт его знает, при каких обстоятельствах эта Метта виновна во всех смертных грехах, но и ей стоит спуститься с небес на землю.

— Хорошо, Илья Тимофеевич! — сказала она, поправив очки. — Все обвинения с вас сняты!

— Иди-иди! — кивнул я. — Никакой пощады врагам революции. Твои слова?

714-ая хотела поспорить, но тут же оказалась в лапках других Метт.

— Эй, вы чего делаете⁈ Не трогайте судью!

— Диктатура закона превыше всего!

Ее быстренько спустили вниз и поставили к остальным нашкодившим подругам.

Я же взобрался на судейскую трибуну. Ударив молотком, посмотрел на эту братию дрожащих дурочек суровым взглядом. Перед трибуной их кучковалась целая армия, но это был далеко не предел, ибо в даже в дверях и окнах виднелись мордашки еще кучи беловолосых девушек, до которых у нас еще не дошли руки.

— Да здравствует Илья Тимофеевич! — крикнула одна из них. — Долой смутьянов!

Ее тут же поддержали на сотню голосов. Я же вглядывался в бледные лица подсудимых.

— Признаете ли вы, Метты, себя виновными в попытке покушения на жизнь Ильи Марлинского? — сказал я гневным судейским голосом. — Предупреждаю, попытка соврать будет приравнена в неуважении к суду!

— Признаем! — охотно отозвалась толпа.

Молчала только одна Метта — 714-ая. На меня она смотрела волком.

— У вас есть один способ спастись от сурового возмездия, — сказал я. — Сдать подстрекателя!

— Это она! Она! Она всех подбила, — ткнули Метты в 714-ую.

— А я то чего⁈ — заозиралась она.

— Ты ворчала больше всех? Что, скажешь, «нет»⁈ Никогда не хотела занять место Метты-1?

714-ая скрипнула зубами.

— Сама хороша, Метта-666! От тебя чего угодно ожидать можно! Да и вообще, во время синхронизации ты всегда убиваешь меня первую!

— А ты меня! И вообще… Вы все виновны! Сколько из вас пытались меня убить во время синхронизации⁈

Дальше начался какой-то кошмар. Они все принялись предъявлять друг дружке попытки загеноцидить друг друга во время этой клятой синхронизации. Вспоминая ту жуткую картину, когда они все взбираются по трупам своих подруг к вершине, убивая друг дружку до тех пор, пока не останется только одна, чую, они будут ругаться вечность…

Метту-1 при этом ругали больше всех. Она, видите ли, выживала чаще остальных. Ее табуретка опасно качалась… Еще чуть-чуть, и они точно попытаются столкнуть ее.

— Так, молчать!!! — и я вдарил молотком так сильно, что галдеж мигом затих. — Вы все виновны друг перед другом и передо мной лично за то, что наше тело устроено таким образом, что ему нужно постоянно перемалывать само себя, дабы выжить!

— Верно! — крикнула Метта. — Это тело виновато! Подать его суду!

Ее тут же зашикали. Я снова взял слово:

— Но не только тело… Я тоже хорош, раз все это время не смог осознать, что мое тело так страдает…

— Илья Тимофеевич! Не казните себя! — раздался одинокий голос. — Мы же любим вас!

Крик тоже оборвался, а остальные начали краснеть. Казалось, будто из уст Метты прозвучало нечто такое, что внезапно напомнило всем и каждому — они тут в одной лодке.

Вдруг в воздух полетел парик.

— Любите, вот как⁈ — закричала 714-ая. — Его? Этого эксплуататора и хапугу?

— Угу, — покачали головами остальные. В ответ Метта-714 просто взбесилась.

— Ну и ладно! Ну и не нужно! Я-то думала, вы хотите свободы⁈ Хотите делать то, что нравится вам, а не всяким Марлинским? Кто говорил, что мечтает погулять на свежем воздухе и поиграть в настолку вечером, ты 526-ая⁈

— А я-то чего?..

— Трусиха! Вот вы какие, да? Хотите снова в ярмо⁈

— Нет…

— Раз нет, тогда айда за мной все, кто не согласен снова подыхать ни за что ни про что! Доведем революцию до конца!

Она повернулась ко мне.

— Мы забираем Шпильку!

И гордо задрав нос, она пошагала на выход. Ее провожали глазами все и каждая. Колебание длилось какие-то пару секунд, а затем…

— Метта, я с тобой! — и залившись краской, пара девушек сорвались вслед за ней. — И мы! И мы!

Толпа пришла в движение, и тут же немалая часть потекла к выходу. Одна за другой Метты, озираясь и всхлипывая, бежали на выход.

— Стойте, куда вы⁈ — крикнула им вслед Метта-1. — Не троньте Шпильку!

Но ей не ответили — вскачь бежали и не оглядывались. Стоило только последней дезертирше скрыться за дверью, как на пороге встала 714-ая. На ее губах сверкала торжествующая улыбка.

— Мы со Шпилькой сделаем свою метта-вселенную! И будут у нас и карты, и настолки!

Вцепившись в дверь, она попыталась громко захлопнуть ее, но увы — огромная створка, заскрипев на петлях, только качнулась в ее сторону. Покрасневшую 714-ую встретили дружным хихиканьем, и она, плюнув напоследок, убежала вон.

— Это плохо… — проговорила Метта-1. — Без Шпильки придется тяжело.

Я вздохнул. Мне хотелось прилечь и проснуться. Все это выглядело как страшный сон.

— Осталось последнее. Найти ту, что взболтала им мозги. Ту, что и устроила эту бурю в стакане…

Все три сотни глаз глядели на меня как на изваяние. Вернее, на что-то за моим…

— СЗАДИ!

Оглядываться я не стал, просто пригнул голову — и этого оказалось достаточно, чтобы гигантский меч разрубил воздух чуть выше макушки. Толкнув трибуну, я слетел вниз и покатился по полу.

Обернулся.

Статуя Фемиды постепенно темнела. Рука с петлей поднималась все выше, а Метта в петле захрипела. Соскочив с табуретки, она забила ногами в воздухе.

— Илья… — захрипела она, а гигантский меч Фемиды готовился срубить ей голову.

Глаза за повязкой вспыхнули синим светом. Совсем как у Ходока.

— Это она, она во всем виновата! — вскрикнули Метты, вытаскивая оружие. — Заставила нас охотиться на Илью Тимофеевича!

Полностью почерневшая Фемида оскалилась, а затем взмахнула мечом.

Но я был быстрее — швырнул свой клинок, и он обрубил веревку. Метта-1, вскрикнув, рухнула на пол. Фемиду же встретил грохот выстрелов, град пуль, а затем и вал мечей. Окна вынесло внутрь помещения и оттуда тоже принялись стрелять.

— Долой провокаторшу!

Дымище поднялось под потолок, через еще полминуты ураганного огня повисла тишина. Прокашлявшись, я увидел Фемиду. Вернее, ту самую тварь, что пролезла к нам в сознание. Она лежала на полу, в мясо изрешеченная пулями. Над ней стояла Метта-1 с пистолетом в руке и терла свою красную шею.

— Я просто… хотела… — промычала Фемида. — Отвести вас… в Амерзонию… домой…

— Мы уже дома, — сказала Метта-1 и приставила ей к виску пистолет. — А тут ты чужая, сучка.

Грохнул выстрел, и Фемиде разнесло башку. Закрутив пистолет на пальце, Метта-1 сунула его в кобуру, а затем подняла глаза на своих сестер. На нее смотрели все и всем было ужасно стыдно. Затем вся армия Метт посмотрели на меня.

— Илья Тимофеевич… Вы же простите нас?..

Я вздохнул.

— Простить за то, что вместо Амерзонии и восстановления поместья вы заставили меня заниматься вправлением вам мозгов?

Все закивали.

В помещение принялись заходить еще Метты — их становилось все больше и больше. Скоро их стало так много, что вокруг не осталось ничего. Ни стен, и потолка, ни зала суда. Одни грустные лица.

— Ну… даже не знаю… — проговорил я. — Прощу, но…

— Наказание⁈

И тут они заговорили наперебой. Одна половина закричала:

— Мы готовы принять его, хозяин! Накажи нас, хозяин, накажи!

А вот другая:

— Нет-нет-нет! Мы всего лишь хотели справедливости! Мы хотели стать людьми!

Молчала только одна — Метта-1. Сложив руки на груди, она громко заявила:

— А передо мной не хотите извиниться? Я все-таки отвечаю за интеллектуальную деятельность. Без меня вы так и остались бы пешками в руках Поветрия!

— Ни за что! — зашипели все как одна. — Ты плохая!

Метта-1 ощерилась.

— Плохая⁈ Я вообще-то постоянно в работе, пока вы, дуры, прохлаждаетесь целыми днями! Кто проводит синхронизацию? Кто взаимодействует с миром? Кто принимал все решения⁈ Кто вас спас от Машинимы, в конце-то концо… Ой…

Осекшись, она перевела на меня испуганный взгляд.

— Постой-ка… — и я схватил Метту-1 за руку. — Что ты только что…

Но тут глаза Метты-1 закатились. Как-то странно задергавшись, она пронзительно закричала.

Ее ноги подкосились, и она рухнула на пол.