Рыцарь Резервации. Том IV

Глава 7

Ходок рванул со скоростью пули и боднул броневик плечом. Все внутри дернулось, а затем удары посыпались с двух сторон. Броневик затрясло на подвеске, а Аки мертвой хваткой вцепилась в руль. Через секунду перед глазами появились волосатые уши.

— Гони давай! Педаль в пол! — и Механик прыгнул ей на колени.

Нащупав ключ, Аки запустила двигатель. Тот заворчал, но стоило ей ударить по газам, как броневик заболтало, а потом все затихло.

Осечка.

— Дура! Сначала сцепление, чтоб его! Дай я! — и гремлин полез под приборную панель. — А ты рули!

Двигатель рявкнул. И только Аки приготовилась рулить, как спереди заблестели глаза Ходока. Распластавшись на капоте, он полз к ним. Крышка под его шарообразной тушей начала проседать.

— Мама…

Тут броневик дернулся так резко, что Аки вжалось в сидение. Ходока тоже подбросило, и прямо на лобовое стекло. Бах! — и по нему протянулась трещина. Машина, тем временем, набирала скорость.

— Утреч-кинадо-гоп! — замычал Ходок, пытаясь не свалиться под колеса. Аки дернула руль, но тварь крепко держалась двумя руками.

Еще рывок вбок, и броневик повело. Впереди показался кювет.

— Смотри куда едешь! — крикнул Механик, а Аки со страха дернула «баранку» в другою сторону. Броневик мотнуло, деревья замелькали за окнами. Аки крутанула руль обратно. Колеса взвизгнули, болтанка остановилась. А затем — врум! — и броневик понесло вперед.

Ходок же не отступал. Взявшись за броню, он откинул морду назад, а затем… БАХ! — и от столкновения с его лбом по стеклу прошлась вторая трещина.

— Мама… Мамочка… — бормотала Аки, и тут как назло перед глазами замелькали картинки будущего.

Броневик лежащий на боку. Огонь. Дым. Много крови. Илья…

Закрыв глаза, она отмахнулась от чертовых картинок. Сжала руль, а затем снова вильнула. Ходок, который вот-вот грозился пробить башкой лобовуху, улетел в сторону — его спасла лапа. Удержавшись на ней, Ходок подтянулся и снова забрался на капот.

Третий удар в стекло оставил на нем глубокую вмятину, а четвертый потонул в брызгах стекла. Аки закричала, и руль вырвался из ее рук. За окнами все замелькало — деревья, дорога, Ходоки, деревья, дорога, Ходоки, деревья, дорога, Ходоки…

Удар она не почувствовала — перед глазами зажглась ночь.

Сквозь тьму слышался хруст, скрежет, а еще звон в ушах. Пахло гарью.

Открыв глаза, увидел Аки. Она сидела в водительском сиденье броневика, навалившись на руль и не двигалась. По салону тянулся дым, за окнами светились холодные глаза Ходоков. Десятков Ходоков — и все они пытались пролезть в автомобиль. Под их пальцами трещало стекло.

— Пу-пу-пу… — пыхтел Механик, пытаясь дотянуться до рычажка, активирующего щиты. Никак — лапка слишком короткая.

Тут в под звон бьющегося стекла в салоне показалась черная морда, и гремлин испуганной тенью прыгнул под сиденье.

— Ежзоп-мерму-ешнар-мерму… — простонал Ходок, а затем потянулся к Аки.

Я сделал только одно движение рукой, и башку ему пронзило навылет. Еще один жест, и следующего за ним Ходока изрешетило ледяными иглами. Попытался выбросить вторую руку, но… ее у меня отчего-то не было.

За миг до того, как салон взорвался осколками, а лапы Ходоков полезли отовсюду, мне удалось схватить Аки за воротник и что было сил потащить назад. В последний момент ее схватили за лодыжку и потянули.

Я зарычал — силы они были неимоверной.

— Амо-дястат-соолы-бодан!

Чернота и голубой блеск закрыли собой свет снаружи. Сверху заскрипел металл, потолок начал проседать, а Аки — она болталась посреди салона как кукла. Ходоки упрямо тащили ее наружу, но я как мог сопротивлялся.

Кряк! — и материя на ее воротнике начала расходиться…

Тут передо мной появились уши Шпильки. Прыгнув на пассажирское сиденье, она оглянулась.

— Илья, закрой глаза, — прозвучало у меня в голове, и я послушался. Вспышка сверкнула настолько яркая, что свет проник даже под веки.

Звуки исчезли.

Все стало белым-бело, и в той белизне показалась Метта. Вернее, Метты — беловолосых девушек была дюжина.

— Хватайте Аки с Механиком и бегите! Они согласились помочь нам напоследок!

И свет потух. Открыв глаза, я увидел голубое небо, облака и мирно летящую стайку птиц.

Аки лежала вместе со мной на заднем сидении, а от салона осталось примерно ничего. Крышу над нами снесло напрочь, как и стены, от которых остались только металлические ошметки. Ветерок с улицы взметнул ворох пыли, что остался от Ходоков — на их месте на асфальте чернели вытянутые тени.

— Пу-пу-пу… — вылез из-под сиденья Механик. — Кажется, щиты поднимать поздно…

— Илья Тимофеевич, — шепнула Аки, — вы опять…

Тут откуда-то донесся вой, и я оглянулся — по дороге к нам сплошной стеной мчались Ходоки, а прямо у них на пути на асфальте сидела Шпилька. В следующий миг кошка распалась на жучков и понеслась им навстречу.

Момент столкновения я не видел. Вытащил Аки из машины и, взяв Механика с сумками в охапку, мы помчались прочь от места драки. А там творилось нечто зверское — еще чуть-чуть, и асфальт у нас под ногами начнет крошиться.

Преодолев где-то метров двести, я оглянулся. Дорога была чернее черного, а в самом центре этой черноты, помахивая хвостом, сидела Шпилька. На нас она посмотрела своим сине-зеленым взглядом, а затем — прыг! — и скрылась в кустах.

Рядом со мной появилась Метта-526.

— Илья, может еще не поздно уговорить их вернуться? — сказала она со вздохом.

Я махнул рукой.

— Пусть. Вернуться, когда придут в ум. Никуда не денутся. Кстати, Аки… — и посмотрел на девушку, что жалась ко мне. — А где моя рука?

След Яра уводил все дальше — от места, где Тома нашла геометрику, затем через забор и к лесу, в самую непролазную чащу. Фокс гнала броневик до тех пор, пока не уткнулась бампером в дерево и не застряла, а там хлопнула дверью и пошла пешком.

Поветрия она не боялась. Ей теперь все было до лампочки.

Пройдя километров десять и набив дюжину шишек, она все еще чуяла Яра. Брат был где-то впереди, шел он, судя по следам, довольно быстро, словно нечто гнало его куда-то…

Остановившись, Тома закусила губу.

Понятно, куда. В Амерзонию. Как и все Ходо…

— Нет, — сглотнула Тома, смахнув слезу, и снова пошла вперед. — Не думай так…

Вдруг впереди мелькнула тень. Едва завидев ее, Тома ушла за дерево. В руке был зажат револьвер.

О том, что она будет делать, как только найдет брата, ей не хотелось думать. Одна мысль об этом заставляла ее дрожать.

Выглянув, она увидела его. Ходока — длинного, как палка, и скрюченного колесом. В горле сразу же встал комок. Неужели?..

Тома вышла из-за кустов. Под ее стопой скрипнула ветка, и Ходок медленно повернулся к ней.

Мелькнули голубые глаза. Раскрылся беззубый рот.

— Акчове-денмо-бочал-пен… — пробубнил он и двинулся в ее сторону.

Наставив на него ствол, Тома всмотрелась в его уродливую рожу, и…

Нет. Это был не Яр. Кажется, раньше это был какой-то хрюкс, судя по пяточку и закрученному хвостику, что едва-едва угадывался сзади.

Юркнув в сторону, Тома отбежала от него подальше, и тут же увидела среди деревьев еще одного Ходока. Ее сердце пропустило один удар — но тот стоял к ней спиной и не двигался. Был он большим, и даже очень. Настоящий зверь.

Приготовившись сделать то, о чем она не смела и подумать, Тома обошла тварь, чтобы увидеть ее лицо, и вдруг заметила впереди еще двоих Ходоков-коротышей. Кажется, оба когда-то были детьми.

— Ытед-гама-мамам… — и заметив ее, оба медленно побрели к ней. — Оншар-тскат-ман…

Отшатнувшись, Тома поймала на себе еще одни глаза. Здоровый Ходок тоже ее увидел, и нет, он не был Яром.

Сбоку зашуршали кусты. Там стояло еще трое. И они не были Яром.

Поймав на себе очередной взгляд, Тома заозиралась и вскоре устало опустила пистолет. Еще несколько тварей, но ни один не был ее братом…

Постепенно из-за деревьев показался еще с десяток Ходоков, а впереди — в той стороне, где распростерлась Амерзония — проглядывались сотни и сотни куда-то бредущих теней.

И кто-то из них… Кто-то из них…

К счастью, жучья рука не была Шпилькой и не собиралась бегать от меня по кустам, благополучно найдясь в сумке. Приделав ее на место, мы с Аки бросили туда Механика и, рассчитывая поймать такси, направились вдоль трассы.

Такси, естественно, не ловилось. Дорога была пуста, а тут и время приближалось к десяти. Мы безбожно опаздывали.

— И сколько ушло? — спросил я Метту-526, которая вышагивала рядом. — И в такой момент…

— Примерно половина, — вздохнула она, щелкая жвачкой. — Остальные с нами. Верно?

— Угу, — зазвучали голоса, и рядом с 526-ой появилась еще дюжина беловолосых девушек в синих куртках. — Но с одним условием!

Аки их тоже увидела. Ее удивлению не было предела.

— Я потом все объясню… — вздохнул я. — И что за условия?

— Никаких больше синхронизаций!

Я покачал головой.

— Исключено. Без синхронизаций мы погибнем.

— Ты погибнешь, — улыбнулась 526-ая. — А мы…

— И вы разбежитесь по углам, как тараканы? — парировал я. — Сколько вы так продержитесь? День, два?

Она нахмурилась, но только хлопнула очередной пузырик. Ее подруги промолчали.

— Еще неизвестно, сколько продержатся те «революционерки», что забрали Шпильку… — буркнул я, всматриваясь вдаль. — Чем они будут заниматься на «свободе»? Ползать по помойкам и подвалам?..

А впереди трасса тянулась и тянулась. Нет, так мы до ШИИРа и к обеду не доберемся. Нужно срочно что-то придумать, а тут еще и эти… мои внутренние «демонессы».

— Тебе бы понравилось погибать каждый раз, когда кто-то другой совершенствуется? — встала у меня на дороге 526-ая. — Вот и нам, нет!

Я хохотнул.

— А сколько раз вы меня убивали во время тренировок? Сотни? Тысячи раз⁈ И что-то я не ворчу…

— Это… другое!

— Ага, конечно. Можно поделать, что ваши способности стоят на месте. Скажете, нет? Без падений подняться выше невозможно. Не ты ли мне об этом говорила, Метта?

— Я не Метта! Я… Метта! В смысле, другая Метта. 526-ть!

— А я Метта-316! — вышла вперед еще одна. — И прошу запомнить этот номер!

— А я Метта-3060!

Вокруг стали появляться еще девушки, и все, обступив меня кружком, принялись называть свои номера, попутно пытаясь рассказать, какие они невероятно уникальные.

Аки же вообще потерялась. Вот уж кого мне было искренне жаль, так это ее — сначала подвергнуться нападению своих злобных соотечественников, потом спастись от Поветрия внутри трехголового пса-автомата, а теперь чуть не погибнуть от рук Ходоков.

И вот теперь приходится наблюдать мои внутренние своры.

— Неважно, вы все равно часть одного существа! — отмахнулся я и, растолкав толпу, направился вдоль полосы. Голосящая армада Метт побежала за мной. — Нам с Аки не привыкать умирать в симуляциях. Один тренажер в ШИИРе чего стоит! Аки, сколько раз мы там умирали?

— Много… — буркнула она. — Очень.

Метты же не успокоились:

— У тебя есть жизнь и за пределами симуляций, а вот у нас…

Я остановился. Вся армия Метт тоже.

— А то есть вы просто хотите пожить?

Переглянувшись, они закивали. Я же развел руками.

— Вся эта революция была задумана ради того, чтобы мы с вами не только тыкали друг в друга железными палками, но и просто…

— Пили чай! Я так люблю чай!

— Или играли в бадминтон! А еще целовались!

На нее сразу же обернулись, и она покраснела. Кое-кто из других Метт тоже.

— Ну чего… Это же так приятно…

Затем они принялись перечислять кучу дел, которым они были бы не прочь заняться — от вязания кольчуги до челночного бега вокруг вулкана. Мы же с Аки просто стояли и хлопали на это глазами.

— Илья, мы же не умерли? — спросила девушка, почесав затылок. — Или это глюки после аварии?..

Я покачал головой. Нет, это все взаправду. Абсурд ситуации зашкаливал, а Метты только распалялись.

— … а мне всегда хотелось попробовать связывания… — снова ляпнула любительница целоваться, и на нее снова зашикали. — Ну что⁈

— Метта, — обернулся я к 526-ой. — Организуй им… Все, о чем они просят. И да, связывания тоже!

— Ура! — запрыгали Метты вокруг меня. — Связывания! Бадминтон! Чай! Поцелуи!

— Все хватит! — шикнул я на эту банду дурочек, которые каждым своим словом начинали пугать меня все больше. — Будем играть бадминтон, связываться и пить чай в свободное время, а сейчас… Кыш!

И — пух! — тут же все растаяли в воздухе. Осталась одна 526-ая.

— Фух, а я думала, они никогда не заткнутся! — выдохнула она, и тут у нее из груди выросло аж три руки. Каждая показывала ей кукиш. — Ладно-ладно, пошутила!

Затем она широко улыбнулась.

— Кстати, а могу я быть первой?.. — и, опустив глазки, 526-ая подошла ко мне. — Пока они составляют списки…

— В смысле первой? — насторожилась Аки и вышла вперед. — Вы это о чем?

— Ни о чем, — сказал я. — Сначала мы выберемся отсюда, а потом…

Пожав плечами, 526-ая устремила свой пальчик мне за спину, а я, уже услышав шелест колес, обернулся.

К нам на высокой скорости приближался какой-то броневик.

Их осталось всего трое из пятнадцати. И на каждом лежало клеймо позора. Его можно было смыть только кровью.

Мисима появился настолько тихо, что его не услышала бы даже кошка. Мягкими шагами старый воин прошелся по комнате, а затем встал перед этими троими трусами, сидящими на пятках.

Упав перед ним в глубоком поклоне, они крикнули:

— Да здравствует Великое солнце!

Перед каждым ниндзя лежал кинжал, кисть со свитком, исписанным свежими иероглифами, и чашка с прозрачной жидкостью.

— Смотреть противно! — процедил Мисима. — Девчонка? Вам было приказано доставить какую-то девчонку!

Ни один не ответил, ибо все слова были давно сказаны. Весть об их провале вскоре дойдет до их семей, а также до самого сёгуна. Но вот какой именно она войдет в их уши — все решится здесь и сейчас.

Три ниндзя замерли, прислонив лоб к грязному полу. Сбоку бесшумно открылась дверь, и к ним вышел Исида. В его руке был длинный меч.

— К счастью, у вас есть шанс сохранить честь ваших семей, — продолжил Мисима, стоя перед ними. — Надеюсь, вы найдете на это силы…

Все гаркнули в унисон:

— Да, господин Мисима!

— Начинайте!

Все трое снова сели на пятки, а затем подняли чашки ко ртам. Выпили содержимое за два приема, сделав за каждый по два глотка, как и предписано правилами.

Рука дрожала только у одного, и этот идиот волновал Мисиму больше прочих. То, что он сбежал первым, а не умер в той чертовой усадьбе, как его товарищи, сомнений не было.

Оставив чашки, все двое сразу же взялись за кинжалы. А трус на миг замешкался.

— Итари! Как ты смеешь⁈ — сжал зубы Мисима. Тот мигом подхватил оружие, но едва не выронил его. — Еще одна ошибка, и тебе придется очень плохо! Я буду вынужден доложить сёгуну о том, какой ты жалкий предатель!

Поджав губы, он склонил голову. Пот с его висков лился ручьем. Он крикнул:

— Прошу прощения, господин Мисима!

— Рё, начинай! — и скосив глаза на Исиду, Мисима кивнул. Тот подошел к первому ниндзя со спины. Сжал длинный меч, а затем отвел за спину.

Рё, перехватив кинжал обеими руками, вогнал его себе в подбрюшье. Лицо мелко задрожало, но вот рука бесстрастно продолжила свое дело. Когда он закончил, кровь брызнула у него изо рта, и тут в дело вступил Исида. Его сверкнувший меч ударил всего раз — и прямо в шею. Свалившись с плеч, срубленная голова Рё подкатилась к ногам Мисимы. Тело ниндзя тяжело упало на живот.

— Хорошо. Славный был воин Рё Хакегуро, — кивнул Мисима, а затем, опустившись на колени, поднял голову. Налившиеся кровью глаза Рё заморгали. — Теперь твоя душа послужит благому делу Великого солнца.

Положив руку убитому на лоб, он слегка улыбнулся. Тут же его глаза вспыхнули изумрудным огнем, а изо рта Рё донесся тяжелый выдох. Следом из него вырвался зеленоватый дым и через кисть Мисимы бросился к его лицу. Зажмурившись, он дал этому проникнуть в себя.

Затем глубоко вздохнул и открыл глаза. В них затихали всполохи зеленого огня. Миг спустя его взор очистился.

Сидящие перед ним двое индюков дрожали как две глупые женщины. Даже Исида и тот невольно сделал шаг назад.

— Като, твой черед! — рявкнул Мисима. — Давай, на тебя смотрят твои предки!

Сжав зубы, ниндзя перехватил кинжал, а затем занес над животом.

Он мешкал.

— Давай!

Вскрикнув, Като пронзил себе живот, но рука подвела воина. Кинжал вывалился из его дрожащих пальцев и упал в лужу крови, что натекла от Рё.

— Идиот! Закончи дело! Быстрее!

Протянув руку к кинжалу, Като ухватил его за лезвие, а затем нанес новый удар. И не выдержал — взвыл как трусливое животное.

— Идиот…

Зрелище было мерзкое. И закончилось оно грозило нескоро. Кинжал снова лежал в луже крови, но и там же лежал сам Като. Сам себе он больше не принадлежал.

— Ничтожество… — вздохнул Мисима, и вдруг из комнаты за его спиной послышался телефонный звонок.

Бросив Като умирать, он вышел. Звонить им мог только один человек.

— Мисима… — ответил ниндзя, прижав трубку к уху. За его спиной стонал и мычал Като, и с ним все было ясно. Ему предстояло еще долго умирать, ибо Исида не сделает и попытки облегчить его мучения.

— Где девчонка? — послышалось на том конце «провода». Он никогда не здоровался.

— Ушла. Мои люди опозорили меня, а я вас, господин.

— Плохо… Но найти ее нужно. Только так ты смоешь с себя этот позор.

— Я понимаю. Но даже забрав ее, я сделаю то, что должно. Уйду как воин.

— Нет, сёгуну ты еще послужишь. Вытащи цель до того, как начнется Великий поход. Всех, кто попытается заступить тебе дорогу, убей. А лучше — сделай рабами Великого солнца.

— Есть, господин.

— И да… Если снова провалишься, ответ будешь держать перед сёгуном.

Мисима склонил голову. Слова были не нужны.

Собеседник отключился.

Положив трубку, ниндзя вернулся в комнату. Като все еще дергался и подвывал, а над ним колдовал Исида. Кисть в его руках рисовала ему новое предназначение.

Мисима же перевел взгляд на Итари. Тот был весь красный, но не от крови своих друзей — еще чуть-чуть, и этот жалкий слизняк разрыдается.

— Итари, — прошипел Мисима, подойдя к нему. — Умри и стань достойным того, чтобы твоя душа стала моей. Или живи в мучениях.