Рыцарь Резервации. Том IV

Глава 12

— Магия времени, говоришь?.. — спросила Акула, пока они с Аки не спеша двигались по туннелю. — А то я гляжу, ты прыгаешь как умалишенная… И что ты прямо знаешь, умрешь ты или нет?

Пожав плечами, Аки обогнала ее.

— Я просматриваю «варианты». И выбираю самый подходящий.

— Типа куча возможностей выжить или умереть?

— Типа того…

Щелчок заставил Аки остановиться. Она обернулась. Ствол пистолета Акулы смотрел ей прямо в лоб.

— А сейчас? Что ты видишь? — улыбнулась она. — Видишь, как твоя черепушка разлетается на части?

Лицо Аки никак не изменилось.

— Нет. Ничего.

— Ничего⁈ А если я вынесу тебе мозги прямо здесь и сейчас?

— Зачем?

— Ну, а почему нет? Кто ты мне? Обычная смазливая японка. Убью тебя здесь и пойду искать Скарабея. Остальным скажу, что ты потерялась. Никто не будет тебя искать, а выстрела не услышат из-за грохота снаружи. Ну так как? Видишь свое будущее, милая?

Акула зубасто улыбнулась. Аки же спокойно покачала головой.

— Нет. Да и если бы вы реально хотели бы меня убить, не мешкали бы.

И отправилась дальше по туннелю. Сжав сигарету между зубами, Акула медленно потянула спуск.

Ме-е-едленно…

Японка же шагала вперед, как ни в чем не бывало. Как будто и не было за ней ствола сорок пятого калибра.

Опустив пистолет, Акула выдохнула:

— Ненормальная… — и сунув оружие в кобуру, направилась догонять. — Эй, погоди, не так быстро!

Неожиданно Аки встала прямо у нее на пути. Акула едва не налетела на нее.

— Ты чего?.. Иди уже!

Но вместо того, чтобы отойти, девушка указала пальцем ей под ноги. Там, куда чуть было не наступила Акула, зияла черная дыра, на дне все было забито ржавым металлом.

— Варианта всего два, — улыбнулась Аки. — И во втором тебе было бы очень больно.

Передвигаясь по этим туннелям, я все больше сомневался в словах Свиридовой — уж очень тут все было большим для обычных ремонтных паучков. Казалось, эти переходы были специально продуманы для людей.

— Метта, — спросил я, вглядываясь в каждый угол. — Как там Метта?

— Ищем, ищем, Илья! Но пока ничего…

Добравшись до очередной развилки, я чуть не вляпался в дыру в полу. Еще шаг, и навалился бы брюхом на кучу поломанного металла. Перепрыгнув опасный участок, я прошел немного дальше, пока сквозь понемногу стихающий скрежет не услышал какие-то звуки. Тихие голоса.

Прижавшись к стене, выглянул.

Помещение впереди было куда шире остальных и в нем можно было стоять выпрямившись. Там я и заметил Аки — она разглядывала стены, вдоль которых тянулись какие-то ящики.

— Аки!

Девушка тут же обернулась. Ладонь упала на рукоять меча.

— Илья?..

— Ты какого тут?..

Застучали шаги, и в соседнем проходе показались двое. Схватив девушку за руку, я потащил ее прочь. Как только мы ушли в какую-то нишу, послышался разговор:

— … И ты чего теперь с детским садом возишься? — проговорили незнакомым хриплым голосом. — Сколько им, лет по пятнадцать?

— А хер знает, — ответили, но этот голос я узнал. Говорил Скарабей. — Но их трогать нельзя. Как кончится Поветрие, Свиридова уведет нас дальше.

— Дальше? В Желтый сектор?

Скарабей хохотнул.

— Бери выше. В Красный. И не спрашивай зачем — мне самому любопытно, но, честно говоря, плевать. Я все равно туда больше не сунусь. Вернер пообещал нам свободу, если мы доведем этот детский сад в самое пекло. Доведем их до границы, помахаем ручкой, и все на этом.

Его собеседник фыркнул.

— Шутишь⁈

— Неа. Я сам охренел. Мы все охренели, Стас! Эти ребята совсем зеленые, им без нас тут и часа не продержаться, а тут на тебе — Красный сектор, где я и сам толком не был.

— Может, это какой-то трюк?..

— Не знаю. Ты главное скажи своим, чтобы сидели тихо как мыши. Поветрие закончится, и мы уйдем.

— Но можно забрать хотя бы девку? Ту, здоровенную, с сиськами! Или японку? Видел, какая у нее жопа?

Во тьме сверкнул огонек спички. Скарабей закурил, а затем мотнул головой.

— Нет, Стас. Они с нами. Это не обсуждается.

— Жалко…

— Угу. А ты найди себе уже бабу. Ты же, мать его, сталкер!

Его собеседник выругался, и тут сбоку появился третий персонаж. Тоже с сигаретой в зубах — и это была Акула.

— А, это ты Галя…

— Здорово, Стасик, — сверкнула она острыми зубами. — Что, все гнилушки ковыряешь?

— Был бы я в ШИИРе, не ковырял бы!

Женщина хохотнула.

— А это видал? — и приподняв штанину, она показала металлический браслет. — Хочешь себе такой же? Добро пожаловать в ШИИР!

— Обойдусь…

Скарабей крепко затянулся.

— Все Стас, вали. Поветрие уходит. И чтоб тихо у меня!

Как только шаги сталкера затихли, он посмотрел прямо на нас с Аки. Акула фыркнула.

— Тоже не любишь сидеть сиднем, а, Марлинский? — ухмыльнулся он, выпуская облако дыма.

— Кто это был? — сказал я, не спеша подходить. Мой меч готов был вспыхнуть.

— Сталкер, не слышал что ли? Стас с парнями. Они тут засели на нижнем ярусе. Хотели нас прирезать, но я отговорил. Не боись, не тронут. Пока я с вами.

— И ты знаешься со сталкерами?

— Ну, а ты думал? Это Амерзония, тут нельзя не знаться со сталкерами, ибо мы тут все в одной лодке. Даже Свиридова знается, правда, не со всеми и негласно. Ее не очень-то жалуют. Больно идейная сучка.

И с этими словами Скарабей подошел к одному из ящиков.

— Знаешь, что это? — спросил я, пока он пытался нащупать щель между створками. Эта штуковина открывалась надвое.

— Кто знает? Был бы с нами технический специалист по анатомии юдов, он бы, наверное, ответил, но кто такого ценного кадра отпустит в рейд с уголовниками и малышней, не так ли?

Выхватив нож, он вбил его в щель.

— Я, признаюсь, рассчитывал найти тут пару кристаллов, которые оставили своим вниманием мои друзья…

«Орешек» заскрипел, но не поддался. Тогда я тоже вставил нож между створками. Не успел навалиться, как Аки взяла меня за плечо.

— Не надо, — сказала она. — Там внутри нет кристаллов.

— Надо, японка, надо! — шикнул на нее Скарабей. — Не мешай! Твое дело с мечом прыгать!

Вдруг раздался хруст, и этот огромный ржавый «сундук» начал раскрываться, как зубастая пасть. Под потолок поднялось облако пыли, и мы закашлялись.

— Ох, давно эта дрянь тут лежит! Зараза! — зарычал Скарабей, отхаркиваясь. — Как бы не подхватить чего…

Стоило облаку немного рассеяться, как он сунул внутрь луч фонаря. Хватка Аки стала сильнее. Акула же, выругавшись, просто отвернулась.

Мы молчали долго.

— Я же говорила, — сказала Аки, пряча глаза. — Нет тут никаких кристаллов. Пойдем, Илья.

Я не двинулся с места. Стоял и смотрел на это «сокровище», от которого осталось совсем немного.

Скарабей выплюнул окурок.

— Замариновался, голубчик. Интересно, и долго он тут лежит?

— Полагаю, с тех пор, как этот юд перестал дергаться, — ответил я. — Или даже еще раньше…

Пока мы стояли и пялились на это «сокровище», звуки снаружи окончательно сошли на нет, и в опустившейся тишине отчетливо прозвучали шаги. На секунду мне показалось, что в коридоре вновь появился тот самый сталкер, но нет — в свет фонаря вышла Свиридова.

— Ну наконец-то, я аж думала, вы вывалились наружу! Пошли, Поветрие уже…

Но увидев «сокровище», она замолкла.

— Юлия, — повернулся к ней Скарабей. — Ты знала, что внутри юдов прячутся древние мумии?

Та молча вытащила сигариллу. Сунув в рот, закурила.

Мы же с Аки зажали носы. Наверняка, у моей подруги тоже голова шла кругом от этого пассивного курения в замкнутом пространстве. Эти ребята и часа не могли провести без сигареты в зубах.

— Знала, конечно… — выдохнула Юлия Константиновна струю дыма. — Приходилось вскрывать парочку юдов побольше прямо посреди Амерзонии. Тех, кого не затащишь в ШИИР и не принесешь по частям, вроде этого красавца. И, да, помимо кристаллов, случалось и подобное великолепие…

— И зачем он? — спросил я. — Почему…

— Спросите что полегче, Илья. Или попробуйте разбудить эту мумию и спросите сами. Идемте уж!

Она направилась прочь. Скарабей же, захлопнув створки «сундука», скользнул следом. По пути он пробормотал:

— Жаль, некромантов всех повывели… Было бы интересно…

Потолкавшись по коридорам, мы вышли к остальным, а затем добрались до люка. Выбив его наружу, все принялись подниматься. Я же никак не мог отвести глаз от тьмы позади нас.

Жирной, жирной тьмы — плотной как омут. Казалось, она смотрела прямо на нас. А еще эта мумия…

— Метта. Как там Метта?

— Ее нигде нету! — раздались голоса. — Ушла! Сбежала! Бросила нас!

— Илья! Ты там скоро? — и сверху показалась рука Шаха. — Давай быстрее!

Скрепя сердце, я выбрался на поверхность. Снаружи была благостная свежесть, впрочем, как и всегда после поветрия. Одно плохо — мерзкое пение птиц тоже вернулось. Звезды над головой горели еще ярче.

— И что нам делать?.. Где ее искать?

Спустившись на землю, я по колено ушел под воду. Остальные удалялись, ругаясь и разгребая ногами густую топь — а она тянулась далеко вперед, в лес. утопающий в клочьях тумана. На каждом шагу из зеленоватой жижи торчали корпуса, пушки, башни и кабины целого кладбища позеленевшей полуистлевшей техники.

— Дамир? Шико? Где они⁈ Что значит, нету! — рычал Скарабей, расхаживая перед строем своих людей. — Кто видел их последними?

Оказалось, что вылезли из Леви далеко не все. Ругаясь, Скарабей хотел было вернуться, но Свиридова поймала его за локоть.

— Нет. Этим же путем не возвращаются. Забыл⁈

— Отвали! Там мои… — но сплюнув, Скарабей пошагал вперед. — Ну и черт с ними. С браслетом все равно далеко не убегут…

Наш путь лежал дальше. Через полчаса мы услышали взрыв. За ним сразу же рвануло и второй раз.

Звук шел со стороны Леви. Мы поспешили убраться подальше.

Шадринск медленно проплывал за окнами автомобиля — тянулся, подсвечиваясь огнями, словно пейзаж из какого-то телефильма про конец времен. Софья его не узнавала, хоть и прожила в нем всю жизнь.

Он был другим. Чужим. От шорохов, запаха гари и чьих-то криков ей хотелось засунуть голову куда-нибудь подальше. Но она все равно смотрела.

Когда глаза начали слезиться, повернулась обратно в салон броневика, но в нем она сразу столкнулась глазами с Риной. Сидя напротив на мягких креслах, ее бывшая горничная поглаживала черную кошку, которую недавно нашла на улице. Рядом сидела девочка-фокс, которую звали Алисой. Прижавшись к плечу Рины, она мирно сопела во сне.

На соседнем сидении лежал револьвер. Его дуло смотрело в живот Софье.

— И куда мы едем? — спросила Ленская, теребя цепочку, с которой нелюди недавно сняли геометрику. Ее серьги тоже забрали, как и все остальные драгоценности. Что случилось с братом она не знала.

В ответ на ее вопрос Рина вздохнула.

— Я же сказала, на вечер к Марии Ленской, — и улыбнулась. — Который, наверное, уже подходит к концу.

Где-то грянул взрыв, и, вздрогнув, Алиса приподнялась. Кошка тоже навострила уши. Хихикнув, Рина погладила обоих по головам.

— Тише, мои милые, никто вас больше не обидит. Это убили плохих людей.

— Правда?..

— Ага, спи-спи, золотце, — и Рина поцеловала девочку в лоб.

Поморщившись, Софья вернулась к окну. Они как раз проезжали мимо переулка, где толпился народ. Одна группа жалась к стене — жалкая, уставшая и сломленная. Другая стояла прямо напротив них, сжимая в руках оружие. В зубах нелюдей победно дымились сигареты.

Из окон соседних домов лился свист. Где-то играла музыка.

— Бей их! Бей людов! Всех к стенке!

Застучали затворы, а затем послышался одинокий вскрик. Переулок скрылся за углом и какое-то время автомобиль ехал в абсолютной тишине. Затем пророкотала очередь, и все потонуло в грохоте. Софья зажмурилась, но выстрелы быстро стихли. Снова стало тихо как в могиле.

— Открой глазки, Соня. Тебе грех сегодня спать.

Ленская послушалась. Рина смотрела на нее с блаженной улыбкой. Алиса уже лежала у нее на коленях, и фокс медленно гладила ее по волосам. Мурчащая кошка прыгнула на пол и заскочила на колени к Софье. Она была теплой.

— Ты понимаешь, к чему все это? — спросила Рина.

— Потому что вы свихнулись… — буркнула Ленская. — Лучше сама ответь, зачем? Какого результата вы хотите достигнуть?

— Мы? Мы хотим вернуть свое. Мы хотим вернуть то, что у нас украли. Только и всего.

— О чем ты? Что я у тебя украла?

— Ты конкретно ничего. А вот вы все, — и Рина обвела рукой вокруг себя. — Украли у нас все. Землю, гордость и будущее. Даже возвращаясь к себе домой, в свои жалкие лачуги, наши ежедневно чувствовали себя обворованными, униженными и жалкими, но теперь… пришел час вернуть все назад. И этот город — только первая ступенька к тому, чтобы повернуть время вспять.

— Ты ненормальная… Вы все ненормальные… Но, Рина, — и Софья слегка придвинулась к ней. — Неужели я плохо с тобой обращалась? Обидела тебя чем-то?

Вздохнув, фокс продолжала молча гладить девочку.

— Где мой брат? Что вы сделали с Львом?

— Лучше побеспокойся о себе, милашка, — отозвалась Рина.

За углом здания снова застрекотала очередь. Вжав голову в плечи, Софья попыталась посмотреть в другую сторону, но и там было страшное: прямо по мостовой мчалась девушка — абсолютно голая — а за ней, хохоча, мчалась троица фоксов. Они догоняли.

— А ты думаешь, она их чем-то обидела? — спросила Рина, тоже наблюдая за этой картиной.

Вдруг в стенку послышались удары. Девушка бежала параллельно их машине.

— Эй! Эй!!! Помогите! Откройте! Я не хочу!..

— Куда ты, милая? Постой! Мы тебя не обидем!

И фоксы захохотали. В борт машины продолжили стучать. Все громче и громче.

Софья подняла глаза — девушка долбилась к ней. Ее глаза заливали слезы, а силы оставляли ее. Рина же, прижав голову Алисы к коленям, смотрела на бегущую немигающим взглядом.

— Вот она?.. Убили она хоть одного из моих братьев и сестер? Секла ли их кнутом, травила собаками или кормила объедками? О, нет…

И ее глаза снова вернулись к Софье.

— Она делала хуже. Просто жила в свое удовольствие, пока нас выжимали досуха. Ела, пила, ходила по ресторанам, влюблялась, трахалась… Как нынче говорят? Жила свою лучшую жизнь, пока кто-то выгрызал у судьбы каждый день, — и Рина хихикнула. — Ей богу, лучше бы у нее руки были по локоть в крови. Мы бы расправились с ней быстро и безболезненно, но она… Не может даже дать сдачи. Бедняжка.

Софья не выдержала.

— Открой! Открой дверь, сука! — и Софья вцепилась в ручку. Но, увы, дверь была накрепко заперта. — Открой, они же…

Но тут, споткнувшись, девушка рухнула на мостовую. Фоксы напрыгнули на нее в то же мгновение. Раздался истошный визг, от которого у Софьи внутри все похолодело. Она снова попыталась открыть дверь, но все было без толку.

Автомобиль повернул, и крики начали удаляться. Совсем озверев, Ленская попыталась пробудить свой Источник, но резкий удар током припечатал ее к сиденью.

Секунду спустя все закончилось, но эту секунду ей было очень больно.

— Дура! — фыркнула Рина. — Еще раз так сделаешь, тебя будет трясти минуту, не меньше!

И она ударила Лесную по ноге — там звякнул металлический браслет. От всех этих криков Алиса снова проснулась и недоуменно глядела то на Рину, то на Софью.

— Мразь… — прошипела Ленская. — Я-то вам зачем⁈ Тоже хочешь бросить меня какой-нибудь оголодавшей сволочи⁈

— Я же сказала тебе, Соня, — проговорила Рина, мягко укладывая девочку обратно на колени. — Мы с тобой едем на званый вечер. Поэтому…

И вытащив из сумки косметичку, она бросила ее Софье.

— … приведи себя в порядок. Ехать недолго.

Ленская хотела было бросить косметичку ей в лицо, но в руках у Рины появился револьвер.

— Быстро. И губки тоже накрась. И глаза. А то у тебя, кажется, потекла тушь.

Ленской ничего не оставалось делать, кроме как раскрыть косметичку. Взяла зеркальце и, скрепя сердце, принялась прихорашиваться.

— Вот молодец… — кивала Рина. — А то Александр Владимирович, вернувшись, решит, что мы тебя обижали…

Софья так и замерла с кисточкой в руке.

— Кто?.. Александр… Онегин⁈

Не успела Рина ответить, как машина начала тормозить. За окнами заблестел огонь, и они выехали к особняку Лариных. Его всего объяло пламя, а вокруг с хохотом прыгали какие-то черные тени.

— Гори, гори ясно! Чтобы не погасло! — и взявшись за руки десятки хвостатых теней закружили хоровод. — Гори! Гори! ГОРИ!

— Опоздали… — вздохнула Рина. — Кажется, вечер подходит к концу…

И мягко отстранив Алису, она открыла дверь и выглянула наружу.

— Эй! Вы! Да вы! Где Ларина? Вы уже убили ее что ли⁈

Сглотнув, Софья всматривалась в пепелище во все глаза. Она хотела тоже выйти, но дверь никак не желала поддаваться. Тогда она полезла к Рине, но наткнулась на ствол револьвера.

— Сиди тихо, сучка! А то свалишься раньше, чем мы доедем до места. Эй, — и она сунула револьвер в руки Алисе. — Держи, милая. Если дернется, разрешаю тебе ее грохнуть. Хорошо?

Девочка улыбнулась. Сжав тяжелый револьвер, она наставила его на Софью.

— Сидите тихо, тетенька. А то я вас застрелю!

И качнула своей новой игрушкой. Ленская послушно опустилась на свое место. Кошечка у нее на коленях сощурилась.

Между тем, Рина пропала снаружи. Где-то слышались голоса, ревело пламя, а Софья все не сводила глаз с окон. Там снаружи все растворилось в дрожании пламени. Был жарко, и Ленская смахнула с лица капли пота. Где-то слышался собачий лай.

— Эй, — и мелькнув, рядом с Алисой появилась Метта. — Все хорошо, слышишь? Соня?

Она еле заметно кивнула.

— Эта кошка, — и Метта показала на животное. — Друг. Ничего не бойся. Если что, она поможет. — Ты же веришь мне?

Снова девушка кивнула. Ей ничего не оставалось кроме как верить этой странной незнакомке.

Вдруг на свет фар вышла Рина. Под руку она вела окровавленную женщину в драном платье — постанывая, она еле ноги передвигала. В ней Софья с ужасом узнала Марию Ларину.

— Ну-ну, Мария Юрьевна, они же вас не загрызли? Вот и хорошо! Кстати, у меня для вас сюрприз!

У Софьи только отлегло от сердца, но стоило ей разглядеть ее ноги, как по спине пробежалась целая армия мурашек. На женщине живого места не было.

Охая, женщина доковыляла таки до машины и, забравшись внутрь, рухнула на сиденье рядом с Софьей. Рина с широкой улыбкой прыгнула к Алисе. Револьвер в ее руках качнулся, и Ленская невольно закрыла глаза. Ей показалось, что он сейчас выстрелит.

Но нет. Хлопнули двери, и автомобиль тронулся с места. Снова в окнах замелькали улочки города. Тяжело дыша, Ленская сидела, запрокинув голову — и мелко дрожала. Ее распухшие глаза были намертво сомкнуты.

— Мария Юрьевна… — мягко тронула ее Софья. — Вы меня слышите?

Открыв глаза, Ларина долго смотрела на нее. Словно не узнавала, но наконец…

— Соня…

— Я, Мария Юрьевна, — ответила Ленская с дрожью в голосе. — Я сейчас.

И она опустилась к ее ногам. Смотреть на них без дрожи она не могла.

— Эй, — крикнула Рина водиле. — Есть у нас бинты? Давай сюда!

Кинув, ей аптечку, фокс откинулась на сиденье. Алиса только крепче перехватила револьвер. На губах обеих играли улыбочки.

— Быстрее, пока она кровью не истекла, — сказала Рина и снова повернулась к водиле: — А теперь гони в ШИИР. Там будет самое интересное.

Под ногами хлюпало, а из дымки медленно выплывала почерневшая броня танков, грузовиков и гаубиц. Кому повезло не зарыться по башню в борото, тех оплели лианы и покрыло мохнатым слоем лишая. Издалека они казались древними изваяниями, которые кто-то забросил в одно место.

Мало того, что идти по этому «кладбищу» было жутковато, а тут еще и под ногами все было перепахано гусеницами, залито водой и опутано корнями. Чем дальше мы продвигались, тем меньше становилось сухих местечек. Ноги приходилось буквально вырывать силой.

— И сколько тут погибло? — спросил Шах тихим голосом. Уже час никто не смел произнести ни единого слова.

— Никогда не интересовалась, — ответила Свиридова, не оглядываясь. — Но не меньше дивизии. Все за раз сгорели как свечки.

— … И после этого начались Поветрия?

— Нет, дорогой мой, позже. Гораздо позже… Но, говорят, после этого «эксцесса» Амерзония стала опасней в разы… Она словно озверела. Нет!

Она ткнула пальцем на одного из бойцов — он поставил ногу на подножку, намереваясь подняться на броню танка.

— Слезь оттуда! Живо!

— Почему? — захлопал он глазами. — Может, там внутри есть что-нибудь полезное?

— Слезь, я сказала! Мы в Желтой зоне, идиот. Тут каждый камень нам враждебен. Особенно то, что Амерзония забрала себе! Скарабей, они у тебя чего, совсем зеленые?

— Эй, Скворец, — буркнул командир, — тебе чего жить надоело?

— Знаешь, как говорят сталкеры, Скарабей? — ухмыльнулся боец. — То что вырвал у Амерзонии, то твое. Я не собираюсь провести рейд в Амерзонии и толком не навариться!

И боец полез на броню.

— Слезь, идиот!

— Да брось! Это же просто брошенная человеческая техника, а не юды. Чего ему…

Вдруг раздался душераздирающий скрип, и боец, вскрикнув, слетел с брони. Танк же мелко задрожал, а его башня, скрипнув, начала медленно поворачиваться. Ржавчина клочьями осыпалась на землю.

— Сука! Все назад! — рыкнула Свиридова, и мы рванули в разные стороны. Но только не боец — он сидел прямо в луже и с округлившимися глазами наблюдал за поворачивающейся пушкой.

— Зараза… — простонал он, отползая, но сзади его подперла гусеница соседнего танка.

Башня поворачивалась. Бум! — и дуло пушки направилось прямо в бледное лицо. Челюсть бойца отвисла и от страха он зажмурился.

Текли секунды. Выстрела все не было.

— Не двигайся! — зашипела Свиридова, выглядывая из-за колеса БТРа. — Замри, идиот!

Боец замер — сидел, уставившись в черноту внутри дула. По его лицу пот лился градом. Минута сменяла минуту, а танк больше не двигался.

— Эй, отползай! — зашипел Скарабей. — Медленно…

Боец, не спуская глаз с пушки, принялся аккуратно отползать. Дуло же не двинулось. Казалось, сделав последнее в своей жизни движение, танк умер, и теперь уже навсегда.

Стоило бойцу выпрямиться, как он схлопотал подзатыльник. Сначала от Скарабея, а затем от Свиридовой!

— Идиот! Иди вперед! Будешь первопроходцем, раз такой умный!

Повесив голову, боец пошел вперед. С каждым шагом болото становилось только глубже.

Скоро наша процессия встала — сухое место закончилось, впереди была сплошная вода, заросшая кустарником. Противоположный берег едва просматривался из-за тумана, который становился только плотнее.

Со дна болота то и дело со дна поднимались пузыри, заставляя нас вздрагивать. Пахло тухлыми яйцами.

— Надеваем маски, — сказала Свиридова. — А то эти испарения нас в могилу сведут.

Мы быстро напялили респираторы.

— А обхода нет? — спросил я Свиридову. Голос звучал как из-под воды. — Только вперед?

— Есть, но придется возвращаться и идти там, куда я точно не сунусь. Илья, тут понадобятся ваши таланты.

Кивнув, я сел на корточки. До ближайшего сухого места было метров пятьдесят, и, видимо, их придется пройти прямо по воде. Соваться вниз — чистое самоубийство, раз уж даже танки тут завязли.

Нагнувшись над водной гладью, я хотел уже создать дорогу изо льда, как мой взгляд зацепился за нечто, лежащее в воде. Я поморгал. Нет, не показалось — на дне распростерлось тело, полураскрытые голубые глаза смотрели прямо на меня. На черном-черном потрескавшемся лице застыло умиротворение выражение.

— Это те, кому «посчастливилось» выбраться из техники, — пояснила Свиридова. — Но Амерзония их не отпустила. Их тоже трогать не нужно. Пусть себе лежат. И не смотрите им в глаза. Это опасно.

Коснувшись рукой воды, я разбудил Источник. Водная гладь тут же покрылась кромкой льда, а затем, поскрипывая, потянулась вперед — и так до самого берега.

— Выдержит? — спросил Скарабей. — Мне бы не очень хотелось ухнуть в это болото…

Не ответив, я встал на созданную мной льдину и, попрыгав на месте, пошагал дальше. За мной последовали остальные. Поскрипывая, лед все же выдержал всю нашу компанию.

Каждый шаг я внимательно вглядывался в воду, а лиц там были десятки. Казалось, что их голубые глаза следят за каждым моим шагом. Рядом с каждым военным лежало заржавевшее оружие, поблескивали рассыпавшиеся патроны, мечи, крестики, четки и еще куча всякого разного.

— Саша, не смотри на них, — послышался голос Милы. — Возьми меня за руку. Саша!

— Не хотела бы я закончить… вот так, — проговорила Саша. Ей никто не ответил — никто и не хотел. — Вот так лежать… В холоде и темноте… Всегда.

Добравшись до пятачка, мы направились дальше, пока не дошли до очередного топкого места, и снова мне пришлось создавать мостик. Уже на середине очередной переправы, я остановился

Вдалеке, сквозь туманную дымку виднелось нечто черное.

Нет, не дерево. Слишком человекоподобным оно было для дерева. Это был…

— Тихо, — и я поднял руку. — Это Ходок.

Вытянутое как палка существо стояло на берегу, провожая нас голубыми глазами. На нем не было ни тины, ни мха, ни водорослей, которыми люди, лежащие в болоте, заросли по самые глаза. Существо молчало.

Выйдя на берег, мы пошли дальше. Ходок так и не сдвинулся с места. Он казался навеки застывшей скульптурой.

— Чего ему надо?.. — послышался голос Милы. — Он чего, так и будет смотреть?..

— Хотите, чтобы он подошел к нам и объяснил, Камилла Петровна? — хмыкнула Свиридова. — Идемте, если он не нападает, то нам же лучше. Нужно добраться до базы как можно быстрее.

Мы двинулись вперед. Обернулся я только, когда мы забрались на холмик. Ходока на месте уже не наблюдалось.

Было тихо. И сквозь эту тишину неожиданно я уловил шум.

Очень неясный и отдаленный, как будто где-то шумел двигатель. И шел он оттуда, где мы уже были.

— Что это еще за черт⁈ — нахмурился Скарабей, а звук все нарастал — и да, кажется, это был действительно шум мотора. Скоро в тумане показался силуэт, и огромный. С башней, гусеницами и дулом.

— Это же тот самый танк! — воскликнули бойцы. — Он едет прямо на нас!

Мы попятились, а на нас действительно мчался тот самый гусеничный монстр. Разбрызгивая грязь и взрывая воду, эта гигантская ходячая крепость прорывалась все дальше. Дым из труб пер вовсю, от грохота закладывало уши — по сравнению с прежней звенящей тишиной, нынче буквально разверзлись врата ада.

И они двигались к нам.

— Пали в гусеницу! — рявкнул Скарабей, но прежде чем Сим-Сим успел прицелиться, танк уже рухнул в болото.

На миг брызги закрыли его башню, а он, расплескивая воду, дернулся дальше. Еще пара метров, и его начало тормозить. Рев двигателя поднялся до самого неба — танк упорно попытался вырваться, но вяз все сильней, а затем и уходить под воду.

— Отставить, Сим-Сим! — сказала Свиридова, отходя. — Уходим отсюда, быстрее!

Вслед за ней потянулись остальные. Я же не мог оторвать взгляда от танка — ревя и скрипя, он закапывался в болото. Его гнутая пушка, словно рука, тянулась к берегу.

Вдруг вода вокруг брони забурлила, и снизу показались они — утонувшие. Руки заерзали по броне, застучали и вцепились в нее мертвой хваткой. Танк отчаянно взвыл, но его уже оплели черные тела и, усевшись на броню, потащили за собой — на дно этого гигантского ненасытного болота.

— Медйор-пеным-натипак! — бормотали утопленники, выплевывая воду с тиной. — Менход-ерепес-втутым! Теджам-одяло-янемтут-ярехан!

Последним начала погружаться башня. Медленно и неотвратимо, как гигантский корабль-призрак. Ревущий двигатель, словно захлебываясь, звучал все глуше.

А еще нечто… Нечто едва уловимое. Слово в танке раздавались еще какие-то звуки.

Я прислушался, и…

— Илья, — дернули меня за плечо, — идем! Нечего на них смотреть!

Оторвавшись от этого жуткого зрелища, я присоединился к своим. За спиной все бурлило, рычало и скрипело, и эти звуки сопровождали нас еще долго.

Болото и не думало заканчиваться. Ноги уже гудели, и, стоило им выбраться на относительно безопасный участок, как Свиридова объявила привал. Все буквально попадали на землю. Отдыха не было очень давно.

— Еще и энергия мать ее… — вздохнула Мила, сидя с Сашей спина к спине. — Такие нагрузки на Источник даром не пройдут…

Саша слабо улыбнулась.

— И не говорите, Камилла Петровна. Еще бы было куда их выплеснуть, эти силы…

— Сплюнь, — нахмурилась Берггольц. — А точно, маска же…

Пока все восстанавливались, Аки не знала куда себя деть — отчего-то она совсем не устала. Ей хотелось поговорить с Ильей, извиниться, сказать, какая она была глупая, но он всю дорогу и не думал отходить от Свиридовой.

На нее Илья совсем не смотрел, а вот у самой Аки…

Она закрыла глаза, но тот самый образ не уходил. Она понимала, что думать об этом в таком месте ужасно глупо, но ничего не могла поделать.

Ей УЖАСНО хотелось быть на месте Софьи.

— Аки! Соберись! — и рядом появилась Метта. — Далась тебе эта Софья! Думай о хорошем!

— О чем?.. Мы в Амерзонии!

— Ну… Илья же близко, да?

Аки вздохнула. У нее было время подумать, и ей совершенно не хотелось злиться. С чего бы это? Он сделал для нее все, и даже больш. При этом не взял с нее ничего, кроме верности… союзника.

А вот она… Что она могла ему дать? Ему, аристократу с усадьбой и землями, доходами из Амерзонии и множеством верных слуг?

Она могла дать ему верность. Меч. И… любовь? Аки горько улыбнулась. А нужна ли она ему, раз у него есть все?

— Глупая ты, Аки, — сказала Метта, вновь прочитав ее мысли. — Зачем нужно все, если нет любви?

Закусив губу, Аки отвернулась. Не хотелось ей дискутировать на эту тему. У нее-то и не было ничего, кроме меча.

Пройдя немного по сухому, она застыла на берегу их одинокого островка. Дальше тянулась бескрайняя топь.

Аки подошла к самому краешку. Еще немного, и она могла съехать прямо в воду, откуда на нее смотрели…

Глаза. Две пары, три… Их там было целое море — голубых глаз утопших солдат, на веки погребенных в этой странной гробнице.

Аки сглотнула. Всю дорогу она не могла отвести от них взгляд. Они манили ее — ее так и подмывало подойти, посмотреть поближе. Вглядеться в эти глаза. Ведь они были такими…

Красивыми.

Вот и сейчас она стояла и смотрела. Глаза, сияющие каким-то неземным светом, были все ближе. И ближе. И бли…

Хоп! — и ее подхватили под грудь. Чья-то сильная рука. Рывок, и она снова стояла на своих двоих.

Ее держал Скарабей.

— Ты чего, дура⁈ — прошипел он через маску. — Жить надоело, япона мать?

За его спиной едва-едва виднелись силуэты остальных. Оказывается она отошла от стоянки метров на тридцать.

— Нет, простите, — пробубнила она и хотела уйти, но он поймал ее за руку. — Что вам надо⁈

Он не ответил, а только сощурил свой единственный глаз. За маской его лица было не видно, но судя по складкам у глаз, он улыбался.

Или скалился. Дышал он отчего-то с присвистом.

— А ты красивая, — наконец проговорил командир, осмотрев ее с головы до ног. — Откуда ты такая? Явно же не местная? Да и по-русски шпаришь будь здоров.

— Из Петербурга, — буркнула Аки.

— Из Питера?.. Хех! А я вот из Хабаровска. Знаешь, был такой город?

Аки покачала головой. Никогда о таком не слышала.

— Был-был. Еще до войны. Лет надцать назад. Большой портовый город на Дальнем Востоке. Большой и красивый… Был он, до того самого дня, пока на горизонте не показались корабли с красным солнцем на парусах…

Аки сжала челюсти — этот разговор ей совсем не нравился.

Снова попытавшись уйти, она сделала бесполезный шаг в сторону. Скарабей был быстрее.

— Там у меня была семья и детки были… — проговорил он. Его глаз влажно блестел. — Служба, — а потом…

— Я понимаю, и мне жаль, — сказала Аки, но Скарабей словно не слушал ее. Смотрел на нее в упор. Руки как-то странно перебирали автомат.

Тут он потянулся к своей повязке. Аки попятилась и едва не слетела вниз. Обернулась — а там было сплошное болото. А еще тела, лежащие внизу, а впереди… Ничего.

— Что вам нужно⁈

Скарабей не ответил. Повязки на голове уже не было, а вместо нее в голове была черная дыра. Дышал он все тяжелее, словно нечто душило его.

— И вот этот глаз… — проговорил он хриплым голосом. — Он тоже был…

— Пустите! — дернулась Аки, но Скарабей вдруг вскинул автомат. Дуло уткнулось Аки в грудь.

— Куда? Тебе отсюда никуда не сбежать, малышка. Гляди-ка, — и он кивнул себе за спину.

Аки перевела взгляд дальше и обомлела. Силуэты их команды пропали — а туман еще сильнее сгустился. Даже голосов не было слышно.

Вокруг никого, только болото и тела под водой. А еще они со Скарабеем — совершенно одни.

— Куда ты спешишь? — хохотнул командир, не опуская автомата. — К своему Марлинскому? А мне не хочешь составить компанию? Могу рассказать тебе про тот день, когда на горизонте показались корабли, а потом все забрал огонь… А из огня вышла они.

Теперь он смотрел на нее как зверь — двумя глазами, черным и пустым и тем, что источал ненависть. Автомат он держал твердо. Предохранитель был поднят.

Рука Аки медленно потянулась к мечу. Она видела варианты, у нее был всего один шанс.

— Я помню тот день так же ясно, как вчерашний… — хрипел его голос у нее в ушах. — Когда у тебя на глазах твои родные улицы стирают в порошок, а потом начинают охоту на…

Не закончив, он дал длинную очередь. Аки не успела ничего сделать, просто закрыла глаза, а затем ее толкнуло назад. На миг все звуки обострились — она слышала как пули пробивают ее грудь, как воет ветер у нее в ушах, как шелестит и плещется вода вокруг…

Свет тоже стал ярче — но лишь на миг. Затем все заволокло зеленоватой поволокой.

Было холодно. Она видела берег, окруженный пузырями, нити крови, что тянулись к поверхности, а еще выше — Скарабея. Он смотрел на нее, не отрываясь. Аки опускалась все ниже, а затем…

В уши вместе с бульканьем послышались голоса. И они звали ее…

— Аки, Аки… — шептали тут и там как во сне. Следом она почуяла на своих руках и ногах чью-то хватку. — Иди к нам… Тут так хорошо…

Скосив глаза увидела их — утопших, что ползли к ней. Несколько уже держали ее за руки, пока тело опускалось все ниже. Глаза сверкали голубым, губы двигались.

— Тебе страшно, Аки? Ты боишься?

Аки кивнула, но отчего-то почуяла себя совсем спокойно. Странно, но она понимала их язык — под водой они говорили совсем как люди.

— Ничего, Аки… Ты привыкнешь, как привыкли мы…

Скоро стало темно, свет померк, а утопших становилось только больше. Скарабей пропал вместе с берегом, поверхностью и всем остальным. Не было больше ни ее возлюбленного Ильи, у которого она так и не смогла попросить прощения, ни красавицы Софьи, что сжимала его в своих объятиях, ни ее подруг, Саши с Милой, не было и остальных.

Ни Амерзонии, ни их странной миссии. Ни ШИИРа.

Вокруг было темно.

Удар о дно она не почувствовала.

— Аки! Аки! Ты жива⁈

Сознание пришло вместе с болью. Попытавшись вздохнуть, она чуть не лопнула, затем ее скрутило пополам. Вода хлынула из Аки потоком. И это было больно.

Закашлявшись, она снова сплюнула, а потом еще и еще… Затем затряслась как в лихорадке.

Она была жива.

— Что случилось⁈ Ты какого черта залезла в болото? — бушевал над ней голос Милы. — А если бы Скарабей не успел⁈

Устав плеваться, Аки раскрыла глаза. Они все столпились кружком, и Скарабей тоже — он был мокрым до нитки.

— Что компания жмуриков милее нашей? — хмыкнул он и, сплюнув, надел маску. — Дура! Фильтр-то проверяла? Надышалась газом, и вот тебе результат.

Аки ощупала себя. Но нет… Она была абсолютно целой, на пулевые отверстия не было даже намека.

— А ты почему за ней пошел? — спросил Скарабея Шах. — Отчего нас не кликнул? Она все же из нашей команды.

— Тогда бы она точно утонула. Уж простите, что спас вашу японку.

И хмыкнув, он принялся раздеваться.

— Чем лясы точить, лучше объясните вашей дурочке, как важно проверять снаряжение перед рейдом.

Рядом с Аки опустилась Свиридова. Ее лицо было как маска.

— Простите… Я…

— Дура. Наверное, заглядывала в глаза утопленникам, да?

И не дождавшись ее ответа, магичка поднялась на ноги.

— В следующий раз, — сказала она, посмотрев в глаза каждому. — Спасать ее я вам запрещаю. Ясно вам? Если она так хочет умереть, то пусть подыхает.

Выругавшись, она принялась помогать Скарабею раздеваться.

Аки же сжалась в комочек. Ее тоже принялись раздевать — но уже Саша с Милой. Они молчали. Илья же смотрел на нее отсутствующим взглядом. И тоже молчал.

Вот в его глаза она боялась заглядывать. Зажмурилась и зарыдала.