Рыцарь Резервации. Том IV

Глава 15

«Лисий след», как его назвал Булгарин, привел их на кладбище, заросшее крапивой. На первый взгляд оно казалось запущенным, однако откуда-то из темноты доносились звуки копки.

— Жаль бедолаг, — бросил Булгарин, подходя вместе с Томой к ограде. Фокс он тащил за собой на привязи со связанными ногами и руками. — Свидетели мне не нужны. Идем, сделаем все быстро.

Тома, оступаясь каждый шаг, старалась смотреть куда угодно, но не вперед — боялась одной тени того, во что превратился ее брат. Вскоре ее ушей коснулись еле различимые звуки, шли они со стороны заросших бурьяном могил. Судя по потемневшим табличкам, возраст умерших не превышал двух-трех лет.

— Это дети?.. — спросила фокс сама себя и вдруг услышала шепот. Тихий, едва различимый:

— Я мертвая, я мертвая…

Шептали из могилы с надписью «Нона». Эта малышка прожила всего два года и семь месяцев. Через пару шагов послышалось шептание по соседству:

— Я гнию в земле, я гнию в земле…

Там лежала некая «Юки», не протянувшая и двух месяцев.

— Меня едят черви, меня едят черви…

— Хочу есть, но я мертва. Хочу есть, но я мертва…

— Мертвое не умирает, мертвое не умирает…

Похолодев, Тома забегала глазами. Ее острые ушки улавливали целую какофонию шепотков — то из одной могилы, то из другой. Булгарин же упрямо пер вперед, как танк, и ноль внимания на мертвецов, которые внезапно решили поболтать.

— Мои кости — прах, мои кости — прах…

— Дурочка, у тебя нет костей, — ответили одной из шептуний. — Только съемы. И вот они, да, прах…

Наконец в дальнем конце кладбища показался огонек фонаря, а с ним и два Ходока, которые голыми руками разрывали одну из могил. Оба стояли спиной, но Тома уже знала одного из них…

Это был Яр.

Поветрие сильно изменило его: лишило волос, а кожу сделало черной как сажа, руки же вытянуло до самой земли, а еще глаза — они, как и у всех Ходоков, были небесно-голубого цвета. Однако не узнать брата было невозможно.

Подошедшего Булгарина Ходоки не заметили — все занимались могилой, на которой было написано «Адель». Прожила малышка немногим больше года. Адель молчала, и тем более жуткой Томе казалась эта могила.

— Вот и вы, — хмыкнул Булгарин и, дернув веревку, уронил Тому на колени. — Заставили же вы нас побегать…

Охотник вытащил револьвер, и Яр наконец-то отвлекся от своего занятия. Оглянулся и при виде его почерневшего лица Тома зажмурилась. Смотреть на это у нее не было никаких сил. Второй Ходок продолжил самозабвенно загребать землю.

— Ты чего зажмурилась? — бросил Булгарин Томе. — Открой глаза и погляди на своего братца. Ты, кажется, пыталась его отыскать? Так что ж теперь отворачиваешься⁈

Он щелкнул курком совсем рядом с виском Томы. Холодное дуло уткнулось ей в ухо.

— Открой глаза, фокс. Посмотри на своего уродца-братца в последний раз.

Тома открыла глаза — и увидела позади Яра чей-то силуэт, скрытый тенью ивы. Он все это время был там? Или только что вышел из кустов?

Ствол Булгарина тут же направился на него.

— Эй ты! Ты откуда тут взялся? А ну подойди!

Мужчина не сдвинулся с места. Тень обволакивала его полностью, но было ясно, что этот мужчина носит длинный плащ, а еще он полностью седой.

— Не мешай нам, охотник, — раздался незнакомый голос. — Мои слуги почти закончили.

— Кто? Ходоки — твои слуги⁈

Тот кивнул.

— И если не хочешь их разозлить, не вздумай стрелять тут, — ответил незнакомец. — Сам знаешь, они очень не любят резких громких звуков. Убьешь одного, а второй с удовольствием оторвет тебе голову.

Булгарин на его реплику рассмеялся — да так громко, что копать перестал и второй Ходок. Оба они уставились на веселящегося охотника.

— А ты явно шутник… — сказал Булгарин, перестав веселиться. — Что ты забыл на этом кладбище?

— Свою собственность, — ответил незнакомец и вышел из тени. — Позволь мне забрать ее, отпусти эту бедняжку и иди с миром.

В свете луны появился гладковыбритый мужчина с седыми волосами. На щеке у него был длинный шрам, а глаза, несмотря на возраст, были живыми как у юноши.

Посмотрев на Тому, он элегантно поклонился.

— Ты, видать, еще и псих, — хмыкнул Булгарин. — Кто ты такой, что осмеливаешься о чем-то просить охотника за головами? Приезжий? Видок у тебя явно не как у местных оборванцев.

— Ошибаешься, я прожил в этих местах десять долгих лет, но был вынужден отлучиться на пару лет, — ответил незнакомец, делая еще один шаг. — И вот как видите, господин, Булгарин, вернулся. Прошу вас, опустите пистолет. Все же вы находитесь на моей земле.

Он щелкнул пальцами, и Ходоки немедленно выбрались из могилы.

— Отпустите девушку и спасайте свою драгоценную жизнь. Иначе…

По второму щелчку пальцев повсюду зашуршала трава, и между могил показалось несколько десятков силуэтов. Их глаза горели как фонари. И все они были Ходоками.

— … Мне не удасться удержать их от необходимости разорвать вас на части, — говорил незнакомец с улыбкой на устах. — Увы, я хоть и хозяин Таврино, но далеко не все здесь подчиняется моему слову.

Булгарин огляделся. Ходоки были везде, и они медленно приближались. Что-то бурча себе под нос, они взяли их с Томой в кольцо.

— Вот как?.. Смеешь угрожать охотнику? — прошипел охотник, а затем схватил Тому за волосы и приставил дуло к виску. — Не с места! А то вышибу ей мозги!

Ходоки не остановились. Незнакомец пожал плечами.

— Пустое, господин Булгарин! Ходоки таких сложностей не понимают. После Поветрия в людях остаются лишь самые примитивные инстинкты. Поэтому если не собираетесь сегодня умереть…

Булгарин ухмыльнулся.

— Жаль. Эта девка дохлой куда дешевле…

Незнакомец выдержал паузу. Весь разговор он смотрел на Тому.

— Это будет прискорбно. Девушка, как вас зовут?

— Тома… — ответила фокс, не спуская глаз со своего брата. Булгарин отступал вместе с ней, но Ходоки были везде. Озирался он как затравленный зверь.

— Тома, ничего не бойтесь. Я не дам вас в обиду.

Охотник нервно расхохотался и до боли упер пистолет ей в голову. Скрип спускового крючка прозвучал как росчерк ножа по стеклу.

— Тебе она нужна⁈ Зачем? Да кто ты такой⁈

— Я же сказал, — и улыбнувшись, незнакомец развел руки. — Хозяин Таврино…

Булгарин опешил.

— Ты… Онегин⁈

И сглупил. Убрал ствол и наставил его на незнакомца. В ту секунду грохнул выстрел.

Со стороны. Револьвер Булгарина разнесло вместе с рукой. Тома не стала медлить — зубами впилась в руку охотника. В ту же секунду Ходоки пришли в движение. В уши ворвался дикий крик, а затем фокс больно приложили по голове. Свет перед глазами померк, все затопила какофония звуков — крики, рев, выстрелы и чей-то довольный смех.

— Тихо, малышка, я рядом, — донеслось до нее, и она почувствовала себя невесомой. Открыла глаза и увидела Онегина, что нес ее на руках. На его тонких губах лежала извиняющаяся улыбка.

— Прости, опоздал. Больно он тебя?..

Тома кивнула и хотела было обернуться на звуки, но ее уже понесли к дереву. Позади слышалось только как нечто вколачивают в землю — десятками тяжелых молотов.

— Не смотри на него. Он свое получил, — проговорил Онегин, укладывая ее под деревом. — Жди здесь. Я закончу свое дело, и мы уедем.

Он сразу же направился обратно и, свистнув, заставил Ходоков остановиться. Они послушались неукоснительно — повернулись и скрылись в зарослях. На месте остались лишь двое: Яр и его товарищ. У обоих руки были в крови.

— Заканчивайте, — приказал Онегин, и Ходоки без возражений вернулись к копанию могилы.

Справились они за пару минут, и вот в опустившейся тишине раздался удар о крышку гроба. Отбросив еще пару горстей земли, Ходоки вылезли из могилы.

— Метко стреляешь, старик — хмыкнул Онегин, посматривая на что-то лежащее в окровавленной траве. — Но в следующий раз неплохо бы целиться в грудь или хотя бы в голову.

— Он стоял неудачно. А думать было некогда.

Из-за деревьев, попыхивая папиросой, вышел Ермак. Они пожали друг другу руки, и охотник направился к Томе. Она хотела приподняться, но тот велел ей лежать.

— Ты и так уже дров наломала, дуреха. Лежи уж!

Но Тома не стала лежать — ей нужен был Яр. Вскочив, она кинулась к Ходоку, но сразу же попала в хватку к Ермаку.

— Пусти!

Тот не стал с ней возиться: просто выкрутил руку и приложил пощечиной. Рука у него была тяжелая, и Тома рухнула в траву.

— Сказал же, сидеть! — зашипел Ермак. — Нет твоего Яра больше! Это просто ходячий труп!

Заревев, Тома хотела вскочить и тоже дать этому старому козлу хорошую оплеуху, но тот навалился на нее как огромный и неподъемный камень. Устав сопротивляться, фокс горько заплакала.

— Вот-вот, ягодка, — кряхтел Ермак. — Лучше поплачь. Поплакать это всегда хорошо…

В это время Ходоки вытаскивали из земли гроб, и немаленький.

— Глубоко же ты ее закопал, — заметил Онегин, когда гроб положили у его ног. — Аж четыре метра…

Ермак хмыкнул, и опустил глаза на Тому. Она смотрела на Яра — закончив с гробом, он опять повернулся к ней.

— Прости, — сказал Ермак, — но твоего Яра больше ничего не спасет. Если хочешь, я могу попросить Александра Владимировича, чтобы он…

— Нет… — простонала Тома. — Нет… Нет!

Услышав ее крик, Ходок направился прямо к ним. Его холодные глаза прожигали сердце Томы насквозь.

— Он-римс ижел, — повторял он, приближаясь. — Он-римс ижел.

Ермак поднялся ему навстречу, руку старик не убирал с кобуры. Тома вскочила следом, однако не стала бежать к Ходоку. Вместо этого закрыла старика собой.

— Яр, нет! Стой!

Как ни странно, но он послушался. Остановился как вкопанный и принялся сверлить ее своими голубыми светящимися глазами.

— Он-римс ижел… он-римс ижел… он-римс ижел…

Тома хотела подойти к нему, но снова ей помешал Ермак. Схватив ее за руку, он принялся оттаскивать ее подальше — к машине, что виднелась среди деревьев.

— Пошли, родная. Это уже не твой брат, черт тебя! Пошли… Думаешь, мне не жалко? Такой кузнец был, да и товарищ хоть куда… Эх! У самого жена вот так пришла… Ей, Александр! Уберите своего…

Но Онегин не слышал. Он сидел на краю открытого гроба и ощупывал нечто, лежащее на дне.

— Пора просыпаться, дорогая, — сказал он. — Слишком долго ты спала.

Из гроба появилась рука, в свете фонаря блеснувшая металлом. Поднявшись, Онегин помог вылезти…

Автомату. В черном полуистлевшем платье. Оказавшись в его объятиях, она положила голову ему на плечо. Взяв «женщину» на руки, Онегин направился вон с кладбища.

За его спиной появились Ходоки, несущие на руках то, что осталось от Булгарина. Ему выдрали руки и ноги, однако охотник был еще жив. Не успел он пикнуть, как Ходоки уложили его в тот самый гроб, откуда Онегин только что вытащил автомата, закрыли крышку, а потом спихнули в могилу вместе с горой земли. Раздался ужасный крик. Он становился тише по мере того, как Ходоки закапывали могилу.

Онегин же обернулся только один раз. И только для того, чтобы сказать:

— А вы все. Хватит вам лежать. Пора возвращаться домой.

Несколько секунд Тома не могла понять, к кому он обращается, но стоило из-под земли послышаться дружному вздоху, как душа у нее ушла в пятки.

Первыми закачались могильные камни, затем земля повсюду начала расходиться в стороны…

Вокруг Цитадели стояло зарево.

Казалось, там пытаются сделать все, чтобы избавиться от всех боеприпасов разом. Вскоре стрельба слилась в нечто совсем чудовищное, и даже дорога дребезжала под колесами машины. Показалась стена, выломанные ворота, куда входили шагоходы, а также горы покореженного металла. В пределах ШИИРа еще шла битва — в небо лились полосы выстрелов, грохотали взрывы, что-то отчаянно ревело.

— Им не устоять, — прошептала Рина, прижимая к себе девочку. — Если, конечно, Вернер не хочет, чтобы под стенами Цитадели полег весь Широково…

За окном быстро несущейся машины показались горящие дома. Много горящих домов, из окон которых вырывалось пламя. В дрожащем свете пожаров, мимо которых они ехали, виднелись черные ревущие силуэты, но что это за существа, Софья так и не смогла понять — у некоторых было по шесть ног.

— Зверинец, — всхлипнула Ларина, вместе с Софьей с ужасом вглядываясь в то, во что превратились окрестности всего за одну очень долгую ночь. — Они выпустили всех животных…

Многие твари лежали на боку, исходя кровью. В них продолжали стрелять, но кто и зачем разглядеть не получилось. Водитель гнал автомобиль так, словно за ними гнались.

Дорога до Цитадели была свободна, но на нее то и дело выбегали ремонтные автоматы. Их водитель сбивал без всякой жалости.

— Зачем вам Цитадель? — спросила Ленская. — Разве и шиировцы виноваты в ваших бедах⁈

Рина фыркнула.

— На шиировцев нам наплевать. Они всего лишь часть системы. Мы предложили им открыть ворота и впустить нас добровольно, но они отказались… Им же хуже.

Водитель принялся тормозить — Цитадель стояла, окруженная цепью пожаров, как огромный гигант среди им уже уничтоженного города. Отчего-то смотреть на него было боязно.

Сооружение взяли в кольцо, но ближе километра, никто отчего-то не совался. Везде стояли броневики, за которыми прятались вооруженные нелюди. Мордочки у них были невеселые.

Трупов было тоже много. В основном людей, но и нелюди тоже встречались — побелевшие, сожженные дотла. Они еще дымились.

— Зараза… — выругалась фокс. — Старый ублюдок!

Автомобиль въехал в крытый гараж с колоннами с выбитыми большими окнами. Раньше тут находилось депо. Нынче оно пустовало, если не считать нескольких броневиков. Авто остановилось у одного из них, где на подножке сидел фокс с рацией. Рука у него висела на перевязи.

— Лекс! — крикнула Рина. Стоило машине встать, как она кинулась к нему. — Ранили⁈

Зарычав, фокс отстранил ее от себя.

— Царапина. Привезла Ленскую?

— И не только, — хихикнула Рина, открывая дверь в автомобиль пошире. — Гляди, и Ларина тут!

Заглянув в салон, Лекс ухмыльнулся.

— Дамы. Как хорошо, что вы здесь. Нам не хватает только вас.

— Что вам от нас нужно? — спросила Ларина. — Что вы тут устроили? Зачем…

Ответила ей Цитадель. Ее вершина, что пряталась в облаках, озарилась ярким светом, а затем с нее сорвался тонкий светящийся луч. Пронзив воздух, он нацелился прямо в депо. Мигом позже один из нелюдей, что лишь на миг высунулся в окно, превратился в факел.

— Сука!

Все кинулись в укрытия, а затем разразились стрельбой. С вершины Цитадели сорвалась еще пара вспышек, и в пылающие головни обратились еще двое.

Смотря как нелюди умирают один за другим, Софья совсем потерялась. Лекс с рыком вцепился в руку Ленской и рывком вытащил из машины. Она попыталась отбиться, но зверь был сильнее. Щелкнули курком, и в лицо Софье наставили ствол.

— Вылезай! — крикнула девочка-фокс.

Низко пригнув голову, Ленская была вынуждена послушаться. Она уже не раз и не два пообещала себе, что выживет только для того, чтобы прибить мелкую мерзавку.

Цитадель отозвалась еще парой вспышек. С третьей стало так ярко, Софья зажмурилась. Поднялся чудовищный жар, и она уже решила, что луч попал в нее, но нет. В себя пришла Ленская уже на земле. Обернувшись, увидела как пылает автомобиль. Его сожгло за один выстрел.

Где-то заработал пулемет.

— На ноги! Быстро!

Женщин потащили к цепи людей, лежащей подальше от окон. Их было чуть больше двадцати человек, все были изранены и одеты в униформу ШИИРа. Как студентка Ленская знала всех — это были сплошь студенты, ее знакомые и друзья.

Их с Лариной уложили рядом и связали руки за спиной.

— Плохо дело, — прошипел Лекс, вытаскивая сигарету. — Вернер совсем не хочет пускать нас к себе на огонек…

Рина зарычала:

— А заложники тебе зачем? Выводи их всех, и если не вырубит свою пушку, всех перебьем!

Лекс покачал головой.

— Пробовали. Угрозы на него не действуют. Когда мы начали убивать заложников, он просто сжег несколько зданий. Видела пожары по пути?

У фокс отвисла челюсть.

— Вот-вот, — горько ухмыльнулся Лекс. — Некоторые сожгли мы, это да, но с остальными постарался Вернер. Он, похоже, готов уничтожить все вокруг Цитадели, лишь бы мы остались с неприкрытой задницей. Ведь в этих руинах…

И он обвел здание руками. От окон остались одни стекляшки, крыша же была как решето.

— От Поветрия не убережешься.

— Что⁈ — охнула Рина. — Ублюдок!

Лекс кивнул.

— А всем в броневики не влезть. Поэтому либо мы проникнем в Цитадель, либо подохнем здесь с новым Поветрием. До города на своих двоих добираться будет накладно…

В подтверждение его слов Цитадель снова огрызнулась смертоносным лучом. Соседнее здание мигом охватило пламя. Из него тут же полезли визжащие нелюди.

И снова ударило лучом. И снова, и снова…

С каждым новым выстрелом Софья дрожала все сильнее. Ей казалось, что в следующий миг это жуткое оружие, которым всегда отбивали прорыв тварей из Амерзонии, ударит и по ним.

— Эй, все хорошо, — и перед ней появилась Метта. — Дыши, Соня, дыши. Главное не делай глупостей. Жди, и мы что-нибудь придумаем.

Софья закрыла глаза, но ужасный свет снаружи никуда не ушел. Он стал ярче, злее. Очередной выстрел прогрохотал на все помещение — на этот раз Вернер умудрился прожечь в стене дыру и угодить в их броневик. Ругань разразилась громче автоматных выстрелов.

А потом последовал еще один удар Цитадели. Взорвалось что-то вдалеке, и что-то крупное. Не успело утихнуть эхо от взрыв, как Софья опять оказалась в лапах Рины. В шею уперлось дуло пистолета.

— Раз Вернер обезумел, так и нечего их жалеть, — сказала фокс. — Пусть идут к своему обожаемому директору.

И прежде чем Лекс успел открыть рот, она выхватила у него рацию.

— У остальных групп, есть еще заложники?

Тот кивнул.

— Тогда пусть выводят всех!

Лекс поморщился, но не стал спорить. Минуту спустя заложники уже были на ногах и тряслись, вжавшись в стену. Цитадель все продолжала плеваться огнем с небес, словно бог, пытающийся наказать их всех за грехи этой ночи.

Софья лихорадочно думала, как же выбраться из этой поистине ужасной ситуации, и не могла. Раз большинство зданий ШИИРа охватило пламя, броневиков почти не осталось, а к Цитадели им не подойти, это конец.

— Может, черт с ним? — спросил один из бойцов. — Бросим эту затею, и…

В ответ ему прилетело от Рины. Она, похоже, тоже была не вполне здорова.

— Цитадель наша! Грязный ублюдок Вернер полетит оттуда вниз головой, понял⁈

— Нахера она нам нужна, Рина? Ради чего⁈

В ответ Рина просто вытащила пушку из кобуры и направила этому болтуну в лоб. Щелкнула курком.

— Не доводи до греха. Пшел, пес.

Сглотнув тот, послушался, и Рина поднесла динамик ко рту.

— Всем постам. Сообщить, сколько в наличии заложников. Быстро!.

Софья закусила губу до крови. Рина совсем сошла с ума, да и Вернер, похоже, не далеко от нее ушел. Чтобы спасти свою Цитадель от захвата нелюдями, он решил убить их всех. Подставить всех под Поветрие или под свой чертов луч.

А эта ушастая сучка… И зачем ей Цитадель⁈

Оказалось, что в распоряжении нелюдей было пять групп заложников. В общем и целом сто двенадцать человек.

— Как дам сигнал, — говорила Рина в рацию, — выводите всех и ждите указаний. ВСЕХ, Я СКАЗАЛА!

И бросив рацию Лексу, она подошла к заложникам. Все два десятка студентов смотрели на нее как овцы на голодного волка.

— У каждого из вас есть шанс выжить, дорогие мои. Там, в Цитадели! — и она кивнула на окна, за которым снова зажглась вспышка. — Полагаю, Вернер, еще не совсем слетел с катушек и пожалеет своих обожаемых студентиков. А уж если и слетел…

И на ее губах появилась маниакальная ухмылка.

— Это тоже поправимо. У этой пушки есть ограничение — один выстрел раз в несколько секунд. Этого вполне достаточно.

— Для чего? — спросила Софья и покрылась мурашками. Когда фокс посмотрела на нее, ей показалось, что у нее глаза настоящего зверя.

— Чтобы вы стали для нас живым щитом. Всех этот старый идиот не успеет убить. Слышите?

Она замолчала. На несколько секунд за окнами депо стояла тишина.

— … Семь, восемь, девять, десять… — шептал боец, спрятавшись за колонной.

На цифре пятнадцать снова сверкнула вспышка, за ней прогрохотал взрыв.

— Еще один броневик… — простонал кто-то.

Фокс, казалось, было плевать. Улыбка на ее губах стала еще безумнее.

— Раз в десять выстрелов он дает этой пушке остыть, ровно на пятнадцать секунд. Это и есть наше окно в Цитадель.