Рыцарь Резервации. Том IV

Глава 14

Выстрел вызвал эхо, и какое-то мгновение никто не посмел даже двинуться. Пистолет дымился у Свиридовой над ухом. Эхо рассеялась, и магичка повернулась. У Акулы по плечу расплывалось кровавое пятно.

— А ведь ты мне даже нравилась, Галя…

Фиолетовая вспышка окружала нас, как купол, а затем все потонуло в грохоте. Искры, казалось, были везде. И вот купол разорвало фиолетовым огнем — он лопнул, как мыльный пузырь, и пламя брызнуло в разные стороны. Сталкеры по обе стороны пропасти открыли огонь, но удар Свиридовой настиг их в тот же миг.

Выхватив меч, я хотел кинуться в бой, но мне под ноги упал Женя. У него в животе было два сквозных ранения.

— Сука…

Несколько минут над ухом свистели пули, лилось пламя, осколки льда окрашивались кровью, а я, пытаясь оттащить Женю от пропасти, прорывался вперед. Шах же с ревом кинулся в обратную сторону — к Сим-симу с Дантистом. Сталкеры встретили его огнем, но опоздали. Когда парень прыгнул на них, его молот светился от переизбытка силы. Сим-симу прилетело в голову, и он, дергая конечностями, отлетел под ноги сталкерам. Ракета у него на спине зашипела, а затем все скрылось в дыму. Сквозь него показались охваченные огнем сталкеры — и все до одного посыпались в реку.

Дантист же катился по земле, пытаясь сбить огонь. Шах, вбивая молот то в одного, то в другого выжившего сталкера, шел на него как танк. Сталкер вытащил пистолет, дернул спуск. Грохнуло, а затем еще и еще. Шах поднял молот.

Продолжения я не видел, но судя по тому, как громко кричал Дантист, он проиграл.

С той стороны крови было еще больше. Хрюкс лежал на земле, разрубленный от плеча до паха. Остальные сталкеры палили куда глаза глядят — и умирали один за другим. Меч Аки не знал пощады.

Свиридова же висела над пропастью с поднятыми руками, пули с визгом отскакивали от ее энергетического купола. Рядом с ней в воздухе барахталась окровавленная Акула — на ней уже живого места не было. Свиридова щелкнула пальцами, и заревевшую старкершу унесло вниз. Волны поглотили ее.

Магичка повернулась к Скарабею.

— Василий, пусти ее! — грянул ее голос, и она полетела к дальнему концу пропасти. Выжившие сталкеры встретили ее пальбой.

Тогда магичка вскинула руки.

— Акихара, прочь!

Аки тут же исчезла, и тут же место, где она находилась, пронзила очередь. Следом все заволокло фиолетовое сияние. Когда ветер сдул пламя, от сталкеров остались одни почерневшие трупы. Саша же была далеко — несясь прочь со всех ног, Скарабей тащил ее на себе. Вскоре они пропали за броней одного из танков, что цепью выстроились вдоль шоссе.

Я тащил Женю. Ноги его подкосились, а изо рта потекла струйка крови.

— Плохо дело… — прохрипел он, хватаясь за живот. — Кажется…

— Не болтай, дурак! — зарычал я и тут поймал тускнеющий взгляд Свиридовой. Она все еще висела в воздухе, а ветер уносил ее все дальше от моста. Из носа у нее хлестал целый ручей.

Зарычав, я кинулся к ней, но Женя был зверски тяжелым.

— Марлинский… — сказала Свиридова, слизав кровь с губ. — Не вздумай меня…

— Нет!

Схватил я ее в последний момент. Мост подо мной кончался, внизу пенилась вода, сквозь которую виднелись острые скалы. Магичка, повисшая на одной руке, качалась как маятник.

— Идиот, — сказала она слабым голосом. — Хватай Устинова и валите… Мы тут как на ладони…

— Еще чего! Подтягивайтесь!

Я оглянулся. Женя к счастью пытался ползти к краю, но силы оставляли его. С той стороны к нему бросилась Аки, но откуда-то начали стрелять, и ей пришлось откатиться в укрытие.

Краем глаза я поймал силуэт — это был Скарабей.

— Сука!

Свиридова все качалась над водой. И не делала ни единой попытки выбраться.

— Пусти, Марлинский, — и ее глаза вспыхнули. — Пусти! Это приказ! Он убьет вас!

— Ты, Юлия… — прошипел я. — Мне не командир… Так что заткнись, и…

Снова выстрел, и пуля промчалась где-то совсем рядом.

Я зарычал. Держать Свиридову и не свалиться самому было само по себе непросто. Еще сложнее было вытащить ее. А ведь еще Женя… Он не двигался, кровь уже залила весь мост и капала в бурный поток.

— Зараза…

К счастью, по мосту уже мчался Шах. Схватив Устинова, он потащил его к краю, где нас ждала Аки.

— Илья!

— Сука…

Как я не бился, но Свиридова соскальзывала. Двумя руками вытащить ее тоже не удавалось, ибо сам держался я на честном слове. Магия едва спасала — я пытался «вмерзнуть в мост», однако ледяная корка банально не было за что уцепиться на этой поверхности из чистой энергии.

Дернувшись, магичка скользнула вниз. Я сжал ее пальцы.

— Нет!

— Марлинский, — улыбнулась Юлия Константиновна. — Надеюсь, твой поход будет удачным, а не то…

Она не договорила, как грохнул выстрел. Пуля пробила ей бедро, а рука вырвалась из моей хватки. В следующий миг Свиридову подхватило ветром. В воду она вошла молча и без всплеска, будто просто исчезла.

Мне кричали, но я не слышал. Не мог поверить, что…

С небес на землю меня спустил еще один выстрел — очередная пуля свистнула у меня над плечом, едва не сбросив в пропасть вслед за магичкой. Стерев слезу, я кинулся к берегу. Пули продолжали свистеть, и парочка ударилась о наплечники, дернула ногу, цапнула кожу на голове. Было больно, но боль это последнее, что меня волновало.

Месть. Вот что было важнее.

Еще одна пуля свистнула у меня над ухом, и я покатился за ближайший бронетранспортер. Шах с Устиновым спрятались за танком, съехавшим в кювет. Женя сидел, прижавшись к броне, и стонал — его рука была прижата к окровавленному животу. От нее исходило изумрудное сияние.

— Устинов, сдюжишь? — спросил я, и тут еще одна пуля чиркнула толстую броню прямо перед носом. Я убрался подальше. Палили откуда-то спереди, где вся дорога была заполнена брошенной техникой — и так до самого поворота, где шоссе исчезало за скалами.

— Постараюсь, — коснулся моих ушей голос Жени. — Буду стараться…

Я уже был под бронетранспортером. Полз между колес, намереваясь спрятаться за впередистоящий броневик. До Скарабея следует добраться как можно быстрее — пока этот ублюдок не убил еще кого-нибудь, и особенно, пока эта сволочь не навредила Саше. О том, что ее уже убили, я запретил себе думать.

Новый выстрел грянул стоило мне поднять голову, а потом кинуться в новое укрытие. Броню осыпало искрами.

— Прицельно бьет, гад! — зарычала Метта, появившись рядом. — Не вылезай, сейчас дам картинку.

С жучьей руки сорвалась целая банда жучков и расползлись кто куда. Через минуту перед глазами появились изображения. На всех был Скарабей, и он ругаясь пытался перезарядить автомат. Одна рука была вся в крови и плохо слушалась. Саша же лежала на земле без движения. Очень хотелось надеяться, что живая.

— Эй, Марлинский! — вскрикнул Скарабей. — Выбирай — либо я ухожу с этой сисястой, либо перебью вас тут всех до одного! У тебя есть минута!

Он перезарядил автомат и, выглянув из своего укрытия, пальнул несколько раз в мою сторону. Пули жужжали как одичавшие осы.

— От меня не скроешься, сука!

Я и не собирался. Уже видел, что сзади к нему заходит Аки.

Скарабей же словно видел затылком — развернулся и выпустил в Аки все пули в рожке. Уйдя вбок, девушка исчезла, а этот подонок потянулся к Саше. Она как раз открыла глаза. Не успела она закричать, как снова оказалась в его лапах. Схватив бедняжку за горло, Скарабей приставил ей к виску пистолет, а затем вышел на дорогу.

— Выходи, Марлин! — заревел он, дергая Сашу как куклу. — А ты, узкоглазая, даже не думай зайти за спину! Выпущу этой суке мозги и оглянуться не успеешь!

И он взвел курок. Плачущая Саша зажмурилась.

— Хорошо… — сказал я и, поймав испуганный взгляд Жени, осторожно вышел из укрытия. Шаха рядом с ним уже не было. — Только не стреляй.

Встав напротив поднятыми руками, я бросил под ноги меч. Одновременно увидел, как жучки Метты осторожно заходят Скарабею с тыла.

— Доволен? — сказал я, решив потянуть время. — Что еще?

— Пусть узкоглазая выйдет из невидимости, — сказал Скарабей, вжимая ствол Саше в голову. — У нее есть три секунды.

— Аки… — позвал я. — Аки. Выходи, быстро.

В ответ была тишина. Секунда сменяла секунду, а Аки нигде не было. Жучки были все ближе.

— Две, — сплюнул Скарабей. — Одна. Ну!

— АКИ!

Пространство сбоку от него заколыхалось, а затем там появилась Аки с опущенным мечом. Ее глаза были как у хищника.

— Брось оружие, япона мать, — сказал Скарабей. — Два раза повторять не буду.

В следующий миг меч полетел к его ногам.

— Отлично, — улыбнулся сталкер, смотря то на меня, то на девушку. — Ты, Шах, тоже выходи. И ты, Устинов, если еще не сдох, тоже.

Шах вышел без разговоров. А вот Женя — его не было слышно.

— Ладно, хер с ним. Он, поди, уже не жилец.

— Пусти ее, трус! — прошипел Шах. — И зачем это все? Браслет кто тебе снимет? Вы даже Свиридову умудрились убить!

— Плевать… — отозвался Скарабей, шаг за шагом отходя вместе с Сашей. — Я и не надеялся выбраться из Амерзонии. И так было понятно, что это прогулка в один конец, учитывая, что Резервация окончательно сошла с ума. А уж Вернер… Он давно стал конченным психом.

Я сделал шаг, Скарабей больно ткнул Сашу стволом в щеку. Она застонала.

— Ни с места! Если не хочешь, чтобы я ее пристрелил, стой, Марлин! И вы двое! Дернетесь, и ей крышка!

— Если ты ее тронешь, падла, — рыкнул Шах, — останешься без ног. Разобью тебе колени и заставлю прыгать. Обещаю, тебе понравится…

Скарабей ухмыльнулся.

— Можешь рискнуть, парень. Или ты струсил? Выбирай: либо месть мне, либо шанс, что эта малышка выживет. Ну?

Мы трое остались стоять. Повернувшись к Шаху, я покачал головой. Не стоило спешить — жучки Метты уже был у его ботинка. Мигом спустя они прыгнули ему в штанину. Судя по дернувшейся щеке Скарабея, щекотку он почувствовал, но не более.

— Вы, твари, убили всех моих людей, — говорил он, пятясь вместе с Сашей. — Вы — и эта чертова Амерзония. Грязная сука Свиридова и ублюдок Вернер. Убили всех, с кем я вышел из пекла войны с узкоглазыми, а затем выжил в трех Резервациях! Сука! Я работал на этих уродов чертову тучу лет, и что в награду? Спасибо, и самоубийственное задание⁈ К черту! Возьму свою награду сам!

И он понюхал волосы Саши. Она зарыдала.

— Не дергайся, красотка. Будешь хорошей девочкой и дашь мне себя отодрать, уйдешь живой. Шах, хочешь посмотреть? Или тебе больше нравилась та мелкая сучка?

Вдруг вдалеке загрохотал гром. Я поднял глаза вверх, уже зная, что увижу — к нам шли тучи Поветрия. Скарабей тоже их увидел.

— Опять… Резервация что, взбесилась, или…

И он оскеся — лицо свело судорогой.

— Что за?.. Сука, как не вовремя…

Небо взорвалось сетью молний, стало так ярко, что мы на мгновение ослепли. В ушах же остался один звон. Проморгавшись, я увидел Сашу — она со всех ног мчалась к нам, а позади нее что-то орал Скарабей. Отсюда я не мог разобрать ни слова.

Самое главное — пистолет. Ствол смотрел Саше в спину. Мигом позже рядом с ним возникла Аки с поднятым мечом. Прежде чем она рубанула, из дула вырвалось пламя.

Мы с Шахом сорвались с места в тот же миг. Снова ударила молния, и опять перед глазами стало белым-бело. Картинка снова вернулась — Саша лежала на земле, ее закрывал собой Шах. Под ними было красное пятно.

Скарабей же стоял на месте, сплевывая кровью. Пистолет никому больше не угрожал — он лежал на земле вместе с отсеченной рукой. Вся одежда сталкера уже покрылась кровавыми пятнами, но не из-за Аки — девушка отходила от него, словно от монстра.

Он что-то кричал ей, а ее лицо бледнело все больше. В следующий миг ее словно приковало к месту.

С немым ревом сталкер кинулся на нее, в его руке сверкнуло лезвие. Я успел первым — удар, и этот ходячий труп рухнул на землю. Попытался встать, но тут же задергался как в припадке. В следующий миг кровь брызнула у него из ушей, а под кожей все забурлило.

— Хватит, — приказал я Метте, которая орудовала в его внутренностях. — Пусть увидит Поветрие из первых рядов.

Она охотно подчинилась — кровь хлынула из его пустой глазницы, а вместе с ней на асфальт посыпались жучки. Звон в ушах наконец-то прошел, и я услышал хриплый голос:

— … Не уйти от нее. Амерзония вас низачто не отпустит… Эта Свиридова, этот Вернер… Они сумасшедшие… Бедные детишки…

И расхохотавшись, Скарабей сплюнул какой-то жижей.

Слушать его бредни уже не было времени — над нами все было черным-черно. Повернувшись, я увидел Шаха с Сашей: то ли он помогал девушке подняться, то ли она несла парня на себе. Обоим очень серьезно досталось.

— Эй! Сюда! — раздался крик, и на крыше танка по соседству появился Устинов. Весь бледный, потный, но к счастью живой. — Лезьте, быстрее!

Бросив на Скарабея прощальный взгляд, я заозирался в поисках Аки. Она стояла в стороне, бледная как мел. Ветер наседал, и ее уже сносило в сторону.

Ребята же карабкались на броню танка, Устинов помогал обоим забраться.

— Аки! Ты чего стоишь⁈ Илья, уведи ее!

Я кинулся к ней и, схватив девушку за руку, дернул первому попавшемуся танку, люк которого был открыт. Вскочив на броню, посмотрел в темноту внутри, и по спине прошлась волна мурашек. Судя по лицу Аки, ей тоже не сильно улыбалось лезть в эту тесную «нору», однако иного выхода не оставалось — нам в лица хлестал дождь, а ветер стал настолько мощным, что грозил сорвать нас с брони.

— После тебя!

Саша с Шахом и Женей захлопнули свой люк. Через несколько секунд на пятачке остался один Скарабей. Сталкер неловко пытался подняться, но он был настолько потрепан, что не оставалось сомнений — ему крышка.

— Помни, Марлинский! — рычал он, пытаясь перекричать вой ветра. — Ты еще поймешь, в какой капкан тебя отправили эти психи! И я покажусь тебе жертвой, понял⁈

Мне очень хотелось послать его, но порывы заглушили все звуки. Я полез в танк, где уже сидела Аки.

Оказавшись внутри, я понял, какое испытание нам предстоит — несколько часов во тьме, замкнутом пространстве, по «соседству» с теми, кто, возможно, так и не смог выбраться.

Что ж… Это Амерзония. Придется терпеть.

Скарабей еще что-то кричал, но я не слушал. Крышка закрылась, и все потонуло в темноте и в режущем слух завывании Поветрия.

— Саша, это ты⁈

— Тут, держись за меня. Женя, ты тут?

— Да… Дайте только запру люк. Все. Дайте руку. Сука, больно!

— Сейчас мальчики, еще чуть-чуть… Женя, помоги мне положить Шаха. Вот так… Больно?

— Больно… Ты как? Он тебя не…

— Молчи, дурак. Женя, включи фонарик. Ай!

— ЧТО⁈ Вот блин!

— Не смотрите на них. Им уже ничего не интересно. Смотрите на… Мамочки, кровь везде… Шах! Шах, не пропадай! Шах!

— Я тут. Просто закрыл глаза. Саша, мне так жаль. Мила…

— Не болтай. Я сама виновата. Надо было держать ее с вами, а я… Блин, зачем напомнил… Ох, мамочки, бедная Мила…

— Аки, ты где⁈

Мне никто не ответил. Снаружи доносились пугающие звуки, стенки танка скрипели, а я, пытаясь найти Аки в абсолютной темноте, натыкался то на стенку, то на мусор, то ловил руками воздух. Фонарик никак не желал находиться.

— Аки! Отзовись!

Наконец я нащупал что-то, похожее на кисть. Потянул, и оно с хрустом отвалилось, оставшись у меня в руках.

Зараза…

Наконец, фонарик нашелся. Луч высветил внутренности танка — рычаги, кнопки, тесноту, ржавчину, а еще пару кресел. В одном сидела фигура в полуистлевшей военной форме. Голый череп под шлемом улыбался мне желтыми зубами.

— Илья, — коснулся моих ушей голос Аки. — Я тут…

Лучик высветил Аки. Она сидела, забившись в угол. Ее глаза испуганно блестели в темноте.

— Аки, — выдохнул я, отодвигаясь подальше от трупа. — Все хорошо. Этот мудак мертв. Ребята тоже в порядке. Иди ко мне.

Девушка ответила не сразу — не могла отвести взгляд от черепа. Ее била дрожь, по щекам текли слезы.

— Аки, смотри на меня, — сказал я, тронув ее за плечо, а затем потянул на соседнее кресло. Она не сопротивлялась. Ее всю трясло.

— Илья, прости меня. Я была такой дурой… — простонала она мне на ухо. — Вела себя как последняя идиотка… Прости…

Она зарыдала в голос. Я же вытащил из кармана платок и помог девушке вытереться. Затем улыбнулся.

— Я и не злился на тебя, Аки. Ну разве что, чуть-чуть.

— Врешь. Ты очень злился на меня. Любой бы злился.

— Ну ладно, было дело. Было и прошло. Думай о том, что делать сейчас. Хватит плакать.

Какое-то время мы молча сидели и слушали, как снаружи завывает Поветрие, как стонут стены, как дребезжит пол под нашими ногами. Обняв девушку, я чувствовал, как бьется ее сердце, а изо рта вырывается прерывистое дыхание. Пару раз она пыталась снова оглянуться на череп, но я удержал ее голову. Прижал к себе, а черепушку пнул сапогом. Подскочив, голова укатилась куда-то в темноту.

— Илья… Мы умрем тут? — послышался шепот. — Только не ври…

— Нет.

— Ты врешь, Илья. Скарабей прав. Даже если мы и дойдем до Цитадели, обратно мы не вернемся. Амерзония не даст нам выйти, она заберет нас, как она забрала Милу и Юлию…

— Аки, забудь, — сказал я, гладя девушку по голове. — Возможно, они и не погибли… Есть шансы…

— Нет. Нет, никаких шансов. Не ври, Илья. Не ври. Они мертвы, и мы…

Я сжал ее руку. Не сильно, но чтобы она перестала накручивать себе.

— Глупости. Они живы. И Саша с Шахом и Женей. Сейчас Поветрие закончится, и мы пойдем дальше — в Красную зону. Там до второй Цитадели рукой подать. Не бойся, самое тяжелое позади.

— Как?.. — все повторяла Аки. — Как не бояться, если весь мир против нас?.. Если Резервация нас… Ох, мамочки, как же я сразу не догадалась… Илья…

И она заглянула мне в глаза.

— Она ХОЧЕТ, чтобы мы дошли до конца. Она хочет, чтобы мы зашли внутрь Цитадели, и там…

Что «там» она так и не сказала. Я поцеловал Аки в щеку.

— Успокойся, мы выберемся. Дойдем до этой чертовой Цитадели, заберем кристалл и вернемся домой. В усадьбу к Мио, Ги и остальным…

Аки всхлипнула носом. Я поцеловал девушку еще раз.

— Как раз они к нашему возвращению отремонтируют усадьбу, — продолжил я. — Ги с Томой и Лизой приготовят что-нибудь. Механик придумает усовершенствованный механизм защиты от Поветрий, а потом…

— Нет, Илья, — гнула Аки свою линию. — Думаю, нет больше усадьбы. Нет ни Мио, ни Ги, ни Механика…

— Не говори ерунды. Все с ними нормально. Они ждут нас. И тебя, и меня. Они любят нас.

Я заглянул ей в глаза. Улыбнулся.

— Аки, ты же хочешь вернуться домой? Со мной?

Сглотнув, она кивнула.

— Поэтому мы вернемся. Поплачь уж, если тебе от этого легче. Пока у нас есть время раскваситься.

Девушка доверчиво вжалась мне в плечо, а затем стала совсем податливой, словно у нее с плеч слетел огромный камень. Похоже, она очень и очень долго сдерживала в себе чувства — и вот этот танк, скрипящий от натуги, эта темнота и мертвец в ней, наконец, доконали ее.

Она плакала. Очень горько, но как-то… с облегчением?

Сложно было ее винить — погибнуть мы могли даже сейчас, ибо Поветрие изо всех своих адских сил пыталось до нас добраться. Мне тоже начинало казаться, что вот-вот и нас вскроют как консервную банку.

— Илья, я…

— Что такое, Аки? — спросил я, стерев очередную слезу с ее щеки.

— Илья, я давно хотела сказать. Уже давно я…

Закончить ей не дали — танк вздрогнул, а затем взорвался ревом мотора. Все задребезжало, и от неожиданности мы едва не полетели на пол. Фонарик же ударился об пол и погас.

Весь мир пропал. Остался один оглушительный рев.

— Что за?..

Рев нарастал, а затем танк мотнуло вперед, да так резко, что мы все же растянулись на полу. Подняться обратно мне удалось не сразу — танк замотало, а потом дернуло куда-то прочь. Подскочив фонарик зажегся, а затем по всей кабине заплясали тени.

Я попытался надавить на тормоза или как-то понять, как управлять этой озверевшей махиной, но рычаги были словно каменными. Один и вовсе сломался, стоило надавить на него посильнее.

— Зараза… Аки, держись!

Болтанка продолжалась еще добрых полчаса, а снаружи все это время бушевало Поветрие. У меня был секундный порыв кинуться к люку, но это, очевидно, обещало только одно — смерть. Для Аки уж точно.

Девушка, кажется, кричала, но за всей этой какофонией звуков, не уверен, что и я хранил молчание. Ни выбраться, ни остановить танк мы не могли, и поэтому оставалось одно — ждать.

— Мы погибнем! Мы погибнем!

— Нет, Аки, иди сюда… Держись за меня!

Танк остановился не сразу — какое-то время он еще рычал, кашлял и подвывал, но с каждым разом все тише. Он как будто двигался на последнем издыхании.

Нам кое-как удалось забраться в кресла и пристегнуться, но даже так не удержаться, разбив себе голову оказалось непросто. Аки сжимала мою руку, кусала губы и пыталась поймать мой взгляд. Ее губы двигались, но разобрать то, что она говорила, было невозможно.

Тогда на помощь пришла Метта:

— Илья, она говорит, что любит тебя. Она говорит — я люблю тебя.

Я кивнул и улыбнулся обеим. Очень хотелось поцеловать ее дрожащие губы, шепнуть на ухо то же самое, но так мы рисковали точно расквасить себе носы.

Наконец, дернувшись еще несколько особо мощных раза, танк «умер». Поветрие же и не думало униматься. Ее бесплодные попытки до нас добраться завершились спустя целый час. Все это время мы с Аки сидели на полу, обнявшись, и не проронили ни звука.

Когда болтанка закончилась, Мила почувствовала, что жива. Потом ее вырубило, но вскоре сознание снова навалилось на нее, прижав к земле. Она с трудом открыла глаза и еще долго ощупывала себя. Она была вся мокрой, дрожащей, а еще помятой словно старая игрушкой. Но кажется все кости были целы.

Вокруг темнота. Сплошная темнота… Где она? Где?..

— Очнулась? — и неподалеку вспыхнул огонек. — Поднимайся, только медленно.

Огонек разгорелся и осветил лицо. Тоже мокрое, все в ссадинах и осунувшиеся, но живое. Свиридова закурила.

— Юлия? — и Мила огляделась. Кажется, они были в какой-то пещере. — Что?.. Что случилось?

— Мы выжили, девочка, — сказала Свиридова, опускаясь рядом. — И это главное. Будешь?

Она протянула ей портсигар. Внутри была одна единственная сигарилла.

— Покури вместе со мной, милая. У нас с тобой, как никак, второе рождение.

Упала тишина, и мы принялись выбираться, словно слепые котята. Но стоило мне потянуться к люку, как по броне кто-то прошелся, а затем с той стороны раздался стук.

И довольно деликатный.

Я было подумал, что это кто-то из наших, но потом вспомнил нашу «веселую» поездочку и потянулся к мечу. Учитывая с какой скоростью несся танк и как долго мы тряслись в этой душегубке, отъехали мы на порядочную дистанцию, а значит…

Поймав испуганный взгляд Аки, я шепнул ей:

— Чуешь опасность?..

Она покачала головой.

— Ни одного варианта.

Я вздохнул. Ну хоть так…

Открыв крышку, я выглянул наружу. Вечерело, небо было чистое как стеклышко, и лишь крохотные облачка тянулись по звездному небу. Мы стояли на поляне, заросшей колючками и лишаем, вокруг не было ни одного деревца. Человеческой техники тоже не было видно, как и наших, а вот юдов с чудами, да. Их были сотни.

Сотни голых скелетов. Целое поле скелетов. Настоящее кладбище. Оглядевшись, я понял, что эта груда металлолома простирается во все стороны, куда ни глянь. А мы — в самом центре.

— Блеск…

Такого варианта развития событий предугадать было сложновато. Проехаться по воле давно убитой техники, да еще и во время Поветрия — и оказаться где-то…

В очень и очень нехорошем месте.

— Мрак… — прошипел я себе под нос. — Аки, вылезай.

Обернувшись, я хотел помочь девушке выбраться, но так и замер с протянутой рукой. Аки попыталась выпрыгнуть, но я тычком заставил ее убрать голову, затем захлопнул крышку. Она даже не успела охнуть, как моя нога встала на люк.

— Метта, боевой режим.

Жучки разогрели меня в мгновение ока. Меч вспыхнул.

Прямо перед нашим транспортом лежал скелет очередного юда-гиганта. Напоминал он саблезубого тигра, только размером втрое больше. На его оскаленном черепе, сварающим металлом, сидел Странник.

Увидев меня, он поднялся мне навстречу. Снял шляпу и поклонился.

— Мистер Марлин. Как приятно, что вы целы и невредимы…

Я хотел ответить, но с моих уст слетел только удивленный вздох. Рядом с ним сидела беловолосая девушка.

И это была Метта-1.

Улыбнувшись мне, она обернулась, и мой взгляд скользнул дальше. Над этим кладбищем монстров.

Вдалеке возвышалась Цитадель.