Райшаария (СИ)

Глава 12.

С Алианной я тоже вела себя так, будто вижу ее в первый раз. Правда, я стала до мелочей расспрашивать Элину о том, что происходит у нее в школе. Я несколько раз провожала ее и, встретив недоуменный взгляд Алины Викторовны, вежливо здоровалась, и уходила. И, мне кажется, что нервничать начинала она! Потому, что в стеклянных дверях я видела отражение ее лица. И оно было крайне, крайне не довольным! Да, да. А кто сказал, что будет легко? Видимо, она рассчитывала на то, что я буду волосы рвать на голове, психовать и пить успокоительные. А походу, успокоительные будут нужны ей. Так как дети в этом возрасте способны и святого довести до ручки, не то, что учителя, а даже и черта с рогами! Так, что зря она затеяла этот маскарад. Ох, зря. Просчиталась, дорогуша!

Так что все опять встало на свои места. А вообще, для счастья надо не так уж и много, чтобы рядом были те, кого ты любишь, и чтобы у них все было хорошо. У Элины в школе проблем не было, ну, разве только стали появляться замечания по поведению. К ним в класс пришел новый мальчик, которого посадили с ней. Вот они и подружились, изредка нарушая нормы дисциплины. Дети. Они такие дети! Игорь повысил успеваемость. В конце года ОГЭ. И я была за него спокойна (ох, рано, я успокоилась, рано!). Павел тоже был рядом. У него с детьми были хорошие отношения. Если честно, я этому очень радовалась. Все-таки возраст у Игоря был переломный, и я не знала, как он будет реагировать на появление чужого человека в нашей семье. Но они поладили. Уж не знаю, что сделал Громов, но Игорь относился к нему не просто с уважением, а так словно Громов был для него больше, чем есть. Чем заслужил Павел такое отношение к себе, я не знала. Но меня это устраивало. Дома было спокойно и хорошо. Пожалуй, даже слишком хорошо. Наученная уже горьким опытом, я знала, что это просто затишье перед бурей. Вот только с какой стороны грянет эта буря, я пока не представляла. А уж то, что она придет, я не сомневалась. Ну, не могу я просто так спокойно, без лишних проблем жить! Как?! У вас нет проблем?! Тогда мы идем к вам! Это как раз про меня. Но обо всем по порядку.

***

Алина Викторовна все-таки вызвала меня в школу. Я спросила Элину, что она натворила, но моя дочь просто пожала плечами. «Ничего». Ну, да. Конечно. Просто так в школу вызывают! Хотя, если посмотреть на все это с другой стороны, но поведение Элины, может быть только поводом. А вот в чем причина? Я так и не знала, зачем все это Алианне. Они никак себя не показывала. Эта была первая наша встреча здесь. Если, конечно не считать того родительского собрания. Громову я ничего не сказала. Наверное. Нужно было бы его предупредить. Но. Умная мысль, как всегда опаздывает.

Хотя на этот раз, все обошлось. У Алины Викторовны были замечания исключительно только по поведению Элины. Успеваемость у нее была хорошая. А вот поведение изменилось. И изменилось из-за Тима. В этом классная моей дочери была уверена. Элина бегала с ним по крыше школы. Вот как они туда залезли? Выпрыгивала из окна первого этажа! Вылила компот на голову однокласснице в столовой. И еще много замечаний. Где фигурировали Элина и Тим.

Алина Викторовна настоятельно рекомендовала мне обратить внимание и побеседовать с Элиной на эту тему. Естественно, я пообещала, что поговорю. Но мне очень захотелось посмотреть на этого Тима. Тимофей. Так звали нового друга моей дочери. Как раз прозвенел звонок на урок, и Алина Викторовна завела детей в класс, а Тимофея попросила задержаться.

– Только не долго, – сказала она. – У нас новая тема.

И она ушла в класс. Ничего необычного в ее поведении я не заметила. Словно мы с ней ни разу и не сталкивались на узенькой дорожке. А вот Тим меня удивил. Очень удивил. И не только внешностью.

Я работаю не только с цифрами, но и много общаюсь с разными людьми. И успела заметить, что люди, как правило, чем-то похожи между собой. Все, без исключения. Не обязательно внешне. Это может быть голос, интонация, привычка, мимика, движения, манера общения. Да что угодно! Так вот, если только я находила это сходство, то я уверенно могла составить и характеристику этого человека.

Так вот. Тим не был человеком. Точнее он выглядел, как обычный девятилетний мальчик. Но мальчиком он с рождения не был. Если бы я даже не видела Редшиариса, я бы все равно узнала его по глазам. По глазам его матери. Райшаарии. Передо мной стоял ее сын. Я минуту приходила в себя и собиралась мыслями. КАК?! ПОЧЕМУ?! И почему в человеческом обличии? Ведь Райшаария не могла становиться человеком. А только меняла размер!

– Привет! Давно хотел сказать тебе спасибо! – весело сказал Тим.

– Привет! За что? – не поняла я.

– Это меня ты отдала дельфину.

– А,…. – я не знала с чего начать.

– Все очень просто, – объяснил Тим. – Мой дед, Редшиарис, оставил твоему сыну кулон. И сказал, что, если ему будет нужна помощь, чтобы он просто его сжал в руке. И твой сын его сжал. Только перед этим он надел его на Элину.

– Но я не видела у Элины никакого кулона!

– А ты и не должна его видеть! Его никто не видит! Только тот, кто снимает его. Вот тогда он становится видимым. Но как только его надели, увидеть его невозможно. Никому!

– Но почему?

– Почему не видно? – спросил Тим.

– Почему Игорь надел его на Элину?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Игорь слышал ваш разговор и все понял. Поэтому он принял единственное верное решение: как смог защитил сестру! Ты думаешь, почему Алина Викторовна бесится? Она не может ее достать! И не понимает почему!

– О, Господи, – прошептала я. – А я-то думала, что все совсем иначе!

– Нет. Все осталось по-прежнему, – сказал Тим.

– Ты тоже видишь мои мысли?

– Конечно! – усмехнулся Тим.

– А как твое настоящее имя?

– Тиимониарис.

– А возраст? Ведь тебе нет и полгода!

– Это у вас, людей, полгода не возраст! А у нас это уже юность. Временной диапазон и счетчик совсем другие.

Да. Райшаария говорила, что у них время идет по-другому.

– А человеческий облик?

– Мужские особи могут принимать любой вид. Мы путешествуем по разным мирам, собираем информацию, знания. Женские особи этого делать не могут.

– А как там Райшаария? – затаив дыхание спросила я.

– Она не знает, что я здесь. Редшиарис ничего ей не сказал. Он все еще сердит на нее за то, что она нарушила запрет. Он послал меня оберегать твою дочь. И пока я здесь, с ней ничего не случится.

– Но Алианна? Она разве не знает, кто ты? А, если она подслушает наш разговор?

Тиимониарис просто покачал головой.

– Она хотела его послушать. И слышит только то, что надо, – усмехнулся Тим. – То, что в школе нужно вести себя по-другому, и я так больше не буду.

– Тебе нужно идти в класс, – с сожалением сказала я. – А у меня столько вопросов! Может, ты зайдешь к нам?

– Зайти я могу. Мы не сможем поговорить. Задавай свои вопросы, и ты получишь ответы. Расстояние роли не играет.

Вот так вот. Уверенно. Четко. Лаконично. И на «ты». Никаких комплексов и предубеждений.

Тим ушел в класс, а я пыталась переварить только что услышанное и увиденное. Самое грустное было то, что скоро я Райшаарию не увижу. Вот почему такая дискриминация? Мужчинам можно свободно перемещаться по мирам, а женщинам нет?

«На них лежит ответственность за продолжение и сохранение нашего рода. На Эньбруервесе они более защищены, чем в любом другом месте», – ответ тут же прозвучал в моей голове.

Ну, да! Конечно! Вечные стереотипы. Хотя…. Это ведь это изначальная основа всех миров. И сейчас, когда в нашем мире женщины идут наравне с мужчинами. А во многих семьях даже и наоборот. И я не уверена, что это приведет к чему-нибудь хорошему. Ведь как было создано природой, так и должно быть! Но люди стали думать иначе. И, если только женщина выйдет на мировой уровень и поменяется местами с мужчинами, то человеческий род обречен на вымирание. Я никогда не задумывалась об этом. Мне, казалось, что все идет само по себе. А оказывается все взаимосвязано и ведет к определенным последствиям. И не всегда они благоприятны.

Я отошла от мировой проблемы полов и попыталась сосредоточиться на том, что для меня сейчас было важнее. На своей семье. По крайней мере, свою семью я буду беречь и защищать. Думаю, с Элиной нужно все-таки поговорить. Хотя я теперь была за нее абсолютно спокойна.

А вот почему Игорь не сказал мне про кулон Редшиариса?

«Чтобы ты еще больше переживала?»

«Тим! Ты как все успеваешь?! А урок?»

«Историю вашего мира я прошел по вашим меркам за сутки. И сейчас я готов не только сдать все экзамены, но защитить научные работы, которых у вас нет. А здесь 2 класс!»

«Так хорошо. Но я не хочу, чтобы ты слышал все мои мысли! Мало ли о чем я могу думать. Давай так, когда мне нужен ответ, я тебя зову. Хорошо?»

«Как пожелаешь!»

И он пропал. Точнее, пропал его голос в моей голове. Вот ведь.

Я на сегодня взяла отгул, и поэтому никуда не торопилась. Информации для размышлений было более чем достаточно. И потом я ведь не оставила попытки найти Полину Громову. Шесть вариантов я уже проверила. Без результатов. Точнее, отрицательный результат тоже результат. И раз у меня сегодня есть время, пока дети в школе, я могу потратить часа два на ее поиски. Поэтому раз с Алианной немного стало спокойнее, потому что Тим рядом с Элиной, Райшаарию мне пока не увидеть, я решила заняться поисками Полины.

Не скажу, что я было уверена в успехе, но надежды не теряла. Потому что точно видела ее ниточку. Осталось только до нее добраться. Поэтому, придя домой, я умылась и легла «спать». Ну, а как еще иначе назвать это состояние, если со стороны оно выглядит именно так. Детей я просила не «будить» меня по пустякам. Громов тоже никогда меня не специально не будил. Ночью мне было сложнее уйти от него, и объяснить, зачем мне это нужно. Про Полину я ему ничего не говорила. Сама не знаю почему. И поэтому я не стала терять драгоценное время.

Засыпала, точнее, переходила, я быстро. Я четко представляла себе Полину Громову, точнее ее изображение, которое у меня было. Не скажу, что они сильно отличались друг от друга. Неизменными в течение жизни у человека остаются только глаза. Человек растет, болеет, худеет, толстеет, стареет – глаза остаются прежними. Такими, с какими он родился. Меняется взгляд. Но не глаза. Но по одним глазам очень трудно визуально узнать человека. Нужны еще черты лица, которые могли измениться. И вот поэтому я внимательно смотрела, сначала на детское фото Полины, которое уже изучила до каждой мимической черточки, а потом на один из тех фотороботов, которые мне составил друг Игоря. И переносилась туда, где данный объект мог находиться. Как это получалось, я не знаю. Потом я выстраивали свои линии, и шла по ним. Иногда одного раза мне было не достаточно, и приходилось возвращаться. Ничего особенного, или сильно отличного я не замечала. Это были обыкновенные такие же, как и наш, миры. Я подозреваю, только параллельные. Потому что некоторые места я узнавала. А некоторые меня даже и удивляли.

Так было и в этот раз. Я оказалась в таком же городе. Единственным отличием было небо. Вот все предметы, дома, скамейки, деревья были такими же. А небо – нет. Оно было невеселым. Не пасмурное, не хмурое, а именно невеселое. Словно оно отражало чье-то настроение. Вот никогда бы не подумала, что состояние неба будет зависеть не от погоды, а от настроения. Хотя, ведь погода это и есть настроение природы. Я сама не заметила, как оказалась на набережной. Учитывая серость и ветер, у воды здесь, сейчас не самое лучшее место. Но я уже говорила, что тепловые ощущения меня почему-то не беспокоили. Поэтому я не могу сказать, холодно, или нет.

Нормально. Серо. Не весело.

Ее я увидела еще издали. Одинокая женская фигурка сидела на берегу. Обхватив колени руками. Длинные до пояса волосы закрывали всю спину девушки. Мои лилии четко указывали на нее. Да и по близости никого не было. Я подошла и села рядом.

– Привет, ты не против? – спросила я.

– Привет. Я знала, что ты придешь, – ответила девушка.

Если брать во внимание, что Полина пропала в 12 лет, прошло 15 лет, то ей сейчас должно быть 27. С математикой не поспоришь. Но сидевшая рядом со мной девушка на двадцать семь явно не тянула. Ей было можно дать не больше пятнадцати.

– Я – Оля.

– Я знаю. Я – Полина.

Неужели я нашла пропавшую сестру Громова!

– Знаешь? Откуда? – спросила я.

– Я давно жду тебя.

– Вот как? Тогда почему ты никак не дала мне об этом знать?

– Не знаю, – вздохнула Полина. – Я не знаю, к каким последствиям могут привести те или иные мои поступки. И поэтому, я не хочу ни на что влиять.

– Полина, но, если ты знала, что тебя ищут, ждут, почему ты до сих пор здесь?

Девушка подняла на меня свои огромные глаза. В них было столько боли и отчаяния, что мне стало понятно, кто раскрашивал небо.

– Я не могу, – тихо сказала она.

– Почему? – снова спросила я.

– Потому, что я сама сделала этот выбор.

Что-то я не совсем ее понимала. Райшаария мне говорила, что можно остаться в одном из миров, если ты этого хочешь.

– Полина, но почему ты сама захотела уйти? Ведь тебе было всего двенадцать?!

– Знаешь, иногда взрослым становишься раньше своего возраста. Да, мне было двенадцать. Я, как и все училась в школе, делала уроки, жила. Но мне этого было мало! Понимаешь?! Мало! Я так хотела, чтобы меня любили. Просто любили! Мама была постоянно занята на работе. Папе я была совсем не нужна, его интересовали другие женщины и отношения с ними. Пашка был в армии, а потом тоже постоянно отсутствовал. А я была одна.

– А друзья? Подруги?

– Ты думаешь, что кто-то захочет дружить с дочерью следователя? – Полина усмехнулась.

– Но ведь мама тебя любила. Да, она работала. Это занимает время.

– Работа занимала все ее время, а оставшееся она тратила на то, чтобы ругаться с папой!

– И что было потом? – я чувствовала, что ей нужно все высказать.

– Потом. Потом, когда они снова ругались, мама сказала, что родила меня только потому, что папа хотел дочь. Что он успокоится, и будет жить в семье! А я ему совсем не нужна!

Да, очень часто мы бываем крайне не осторожны в словах. А из-за этого страдают дети. Мы, вообще, редко задумываемся о том, как тот или иной наш поступок отразиться на детях. Мы почему-то не берем их в расчет. А они все видят, все слышат и все понимают. И вот тогда их взросление приходит намного раньше, чем хотелось.

А Полина так и осталась тем ребенком, с грустными глазами и израненной душой. Она не стала взрослой только потому, что ей не хватило детства.

– Я тогда долго плакала. Очень долго. Никто не знал, что я плачу, потому что в мою комнату никто не заходил. Маме и папе было не до меня. И я уснула. А потом оказалась здесь. Здесь все было по-другому. Здесь было то, чего мне так не хватало там, дома. Меня любили, спрашивали, какие оценки я получила, со мной играли. И мне стало лучше быть во сне, чем возвращаться туда, где я была никому не нужна. Я не знаю, сколько времени я жила в своем сне. Но потом пришла она и сказала, что я могу остаться здесь навсегда. Я не могла поверить своему счастью! Понимаешь?! Мне будет не нужно просыпаться и возвращаться домой, идти в школу! Со мной всегда будет мама и папа! И я согласилась.

– Вот так сразу?

– Нет. Я подошла к маме, хотела ей все рассказать. Но она сказала, что сейчас занята. Папа был на работе. А Пашки тоже не было дома. И я решила, что больше не хочу там оставаться.

– Тебе говорили, что ты не сможешь вернуться?

– Нет. Это я узнала намного позже, когда ничего изменить было уже нельзя.

– А твое тело? Что стало с ним?

– Она сказала, что спрячет его, чтобы никто не нашел. Чтобы они поволновались по-настоящему. И я согласилась.

– Полина, а кто – она?

– Алианна.

И почему я знала, что опять услышу это имя. Теперь мне стало понятно, как Алианна осталась в нашем мире. Она просто взяла себе тело Полины! Я не выдержала и обняла девочку за плечи. Да, для меня она была маленькой девочкой!

– Полина. Но ведь твой папа, он так горевал, что ушел вслед за тобой? Так мне сказал Павел.

Полина усмехнулась.

– Да, он нашел меня здесь. Но он ушел сюда не из-за меня. Здесь он был свободен. И его сердце не выдержало той сексуальной нагрузки, о которой он так мечтал.

– О, господи, – еле слышно прошептала я.

– Я видела, как горевала мать, я видела, как изменился брат. Но я ничего не могла изменить. Мое тело исчезло, и я уже не могла вернуться.

– Но почему, ты не придешь к ним во сне?

– Оля, зачем? Мать может не выдержать.

– А брат?

– А брат…. Паше я сказала, что у меня все хорошо, чтобы он прекратил поиски. Но. Он не успокоится.

– А ты сама? Как ты сама здесь?

– Как? Я привыкла. Сначала все было, как и говорила Алианна. Меня любили. Я была счастлива. А потом вернулась настоящая Полина. Та, которая здесь всегда была. И мне пришлось уйти. Я здесь чужая. У них свой мир, такой, о каком я всегда мечтала. Вот только места мне здесь нет. Я лишняя. Даже здесь.

– Но, может быть есть какие-то способы вернуться? Или попасть в другой мир?

– В другой мир я не хочу. Я хочу домой.

– Полина, о чем ты молчишь? – спросила я, так как почувствовала, что она что-то не договаривает.

– Есть способ вернуться в свой мир.

– Какой?

– Родиться заново.

– И?

– Я думала над этим. Но я не хочу снова попасть в семью, где дети нужны только для достижения целей!

– О чем ты? – не поняла я.

– О чем? Смотри!

Полина провела рукой, и серость неба исчезла. Я смотрела на него как на экран в кинотеатре. Это и был, наверное, наш мир. На небесном экране двое занимались любовью. Но не это поразило меня. Меня поразили мысли девушки:

«Давай, давай, я что зря тебя столько спаивала. Мне нужно забеременеть! Я хочу замуж! Я хочу свадьбу!»

Потом появилась другая сцена, и опять:

«Рожу, получу материнский капитал, и куплю хату!»

«Так, это будут еще одни алименты. Еще парочка. И все!»

«Господи, помоги мне забеременеть! Я не хочу, чтобы он ушел к Светке!»

– Хватит! – не выдержала я.

Мне было противно. Никто. Ни одна не хотела ребенка, чтобы просто его любить и радоваться его первым шагам! Ни одна! И ни один! Только расчет и деньги!

Мы сидели какое-то время, молча. Не такой я представляла себе эту встречу с Полиной. И я не знала, что я могу для нее сделать. Не знала! Я не знала, что сказать Паше и его матери! Мне хотелось плакать и кричать от своей беспомощности.

– Оля. А ты любишь моего брата?

Я не сразу поняла, о чем спрашивает меня Полина. Люблю ли Громова? Я задумалась. Да, мы были вместе. Да, мне с ним было хорошо. Но вот только я не знала любовь это, или нет. Да и что такое любовь? Сейчас я не знала, как ответить на этот вопрос. Я любила и люблю своих детей. Я буду о них заботиться и защищать. Я их не брошу. Если это и есть любовь….

– Почему ты спрашиваешь?

– Вы не думали родить ребенка? – напрямик спросила меня Полина.

– Нет. Не знаю. Мы эту тему не затрагивали.

– Почему?

– Я не знаю. Просто у меня уже взрослый сын и дочь.

– И что? Ведь у вас тоже могли быть дети! – настаивала на чем-то Полина.

– Полина, мне уже тридцать шесть!

– И что? Многие и позже рожают. Оля, скажи, только честно. Если сейчас у тебя родится ребенок, ты будешь его любить? – Полина, не мигая, смотрела на меня.

– Конечно!

– Спасибо!

– Стой! Что ты задумала?

Но отвечать было некому. Полина Громова просто исчезла. Я догадывалась, что она задумала. Но не уверена, что все будет именно так. Я какое-то время сидела и смотрела на воду. Она меня успокаивала. Конечно, мне нужно еще заглянуть на Идэн, восстановить силы. Но не хотелось. Здесь, глядя на воду, хорошо думалось.

Алианна. Мои мысли снова вернулись к ней. Вот почему ей всегда всего мало?! Ей всегда нужно получить желаемое. И она всегда добивалась своего! Стоп! Всегда добивалась своего! Ведь она в прошлый раз сама сказала, что примется за…. О, боже! Ей не нужна была моя дочь! Ей нужен Редшиарис!

– ТИМ! – я проснулась от собственного крика. – Тим! – снова позвала я Тиимониариса.

Ничего. Тишина. Я подскочила на кровати. Уже стемнело. Дома никого не было. Элина уже давно должна быть дома. И где Громов?

«Тим!»

«Она забрала Элину. Я здесь. Но. Громов поехал за Элиной. Там его ждет смерть! Ты не успеешь!» – пронеслось в моей голове.

Так. Тим с Элиной. Сначала найти Громова. Пока я одевалась, линии четко указали мне его местоположение. Он направлялся за город, судя по траектории. Уже на ходу я вызвала такси. Мне повезло. Такси тут же подъехало. Мне было сложно объяснить водителю, куда мне нужно. Но он меня понял. Как мне хотелось ехать быстрее. Я набрала его номер. Абонент не доступен! Как всегда, когда это необходимо, связи нет! Да и в связи ли дело? Я лично в это не верила. Водитель был просто чудо! Он по какой-то объездной дороге вывез меня почти наперерез Громову. Но тут мы встали в пробку! Расплатившись, я выскочила из машины и побежала прямо по дороге между машин. Мне было совершенно все равно, что обо мне думают. Я увидела его машину и бросилась к нему. По-другому это никак не назовешь. Скорость была небольшой, и Павел успел затормозить, когда я хлопнула руками по капоту.

– Ты с ума сошла?! – Громов выскочил из машины.

Я же не могла сказать ни одного слова. Дыхание перебило. Паша усадил меня в машину.

– Стой! – я с трудом произнесла это слово.

– Оля! Звонила Элина! Она….

– Ее там нет!

– Что?

– Элина и Тим в другом месте. Там, куда тебя послали, – ловушка!

– Но, – начал Павел. Но я уже выстраивала линии, ища свою дочь.

– Поехали, – твердо сказала я.

– Куда?

– Назад. Быстрее.

– Оля, ты уверена?

– Да. Прошу, разворачивайся.

Павел развернул машину и, руководствуясь моими указаниями, вез меня к детям. Он не спрашивал ни о чем. И я была ему сейчас благодарна. Мы быстро добрались до того места, где линии указывали на присутствие Элины и Тима. Я выскочила из машины, и ни о чем не думая, побежала к единственному зданию, похожему на ангар. Громов меня догнал. Мы вошли внутрь. Помещение было пустым. В самом конце я увидела Тима. Он закрывал собой Элину. Рядом стояла Алианна и, казалось, что чего-то ждала. Или кого-то?

– Алианна, – крикнула я.

Она медленно и величественно повернулась.

– О, у нас будут зрители, – она захлопала в ладоши. – Надо же. И ты тут? Вот уж не думала, что еще когда-нибудь увижу.

Она подошла к Громову и провела рукой по его лицу. Но потом повернулась ко мне.

– Он, наверное, забыл тебе сказать, что я заключила с ним контракт на тебя, – пропела Алианна.

– Что?

– Ай, яй, яй! Я так и знала. Пашенька, как так?

– Я же сказал, что не буду ничего для тебя делать, – ответил Громов, как отрезал.

– И что? Это не имеет значения! Ты заключил контракт на крови, и не можешь отказаться! – закричала Алианна. – Нарушивший его попадает в вечное рабство! Так что ты теперь мой раб!

– И что за контракт? Я могу узнать?

Не скажу, что мне очень хотелось знать подробности, но хотя бы узнать свою стоимость я могу.

– Оля, прошу, – сказал Павел.

– Я хочу знать! – твердо сказала я.

– Да, пожалуйста! – промурлыкала Алианна. – Я говорю ему, где находится его сестра, а он приводит ко мне тебя и мальчишку!

– Ну, ладно, Тиимониарис. А я-то тебе, зачем понадобилась?

– Ой, да так за компанию. Просто Редшиарис к тебе не ровно дышит. Ты же подружка его дочули! Пусть посмотрит, как ты дохнешь. Что-то он задерживается! Ненавижу ждать!

– Подожди, любительница контрактов. Я тут не поняла.

– Чего ты не поняла? – заорала Алианна.

– Да вот смотри: я тут, Тиимониарис тоже тут. Значит, свою часть Громов выполнил? Да? Я не слышу! – настаивала я на ответе.

– Да, – нехотя призналась Алианна.

– Значит, выполняй свою! – приказала я.

– Оля! – попросил Громов, но я остановила его жестом. Мне на него сейчас совсем не хотелось смотреть.

– Ну, чего ждешь?

Алианна замялась.

– Я не понимаю. Она была там. Еще утром! А сейчас ее нет! – Алианна сорвалась на крик.

Я уже заметила, что, когда что-то у нее не получалось, или получалось не так, она начинала орать.

– Значит, ты не можешь выполнить свою часть обязательств? Тим, что это значит?

– Нарушение договора, за не выполнением условий одной из сторон, ведет к заключению под стражу до вынесения решения судом, – прокомментировал Тиимониарис.

– А еще ты послала его на верную смерть, указав неверное место. Тим, это что значит?

– Это значит, пожизненное отбывание наказания.

У драконов суровые законы. Алианна позеленела от злости.

– ТЫ! – она была просто в бешенстве.

– Да, я. Я на контрактах хлеб себе зарабатываю. А еще я никому не позволю включать меня в условия любой сделки!

– Ты ничего не докажешь! – закричала Алианна. – Вы все сейчас умрете!

– А ничего и не нужно доказывать, – раздался спокойный голос Редшиариса. И сам дракон вышел из ниоткуда. Он был, как и в прошлый раз, в облике человека. – Все уже зафиксировано и передано в коллегиальную комиссию Эньбруервеса. Тюрьма ждет тебя Алианна.

И он, ничего больше не говоря, исчез, захватив с собой Алианну. Я даже растерялась.

– Оля, – позвал меня Громов.

Мне не хотелось на него смотреть. Узнать то, что он заключил с Алианной сделку, было мерзко. Я все могу понять. Алианна всегда получала то, что хотела. Но любить меня только потому, чтобы выполнить свою часть условий! Это подло!

– Оля, мне нужно это сказать.

– Здесь дети. Им пора спать. Я не хочу сейчас ни о чем говорить.

Мы забрали Тима и Элину и вышли на улицу. Шел мелкий снежок. Это был первый снежок в этом году. Неужели и этот год закончится сплошным разочарованием? Я сидела на переднем сидении и, не мигая, смотрела вперед.

Мне ни о чем не хотелось сейчас думать. Я хотела отвезти Элину домой и снова спрятаться от этого мира, который принес мне столько разочарований именно тогда, когда могло все закончиться по-другому. Я ведь знала, что все не бывает хорошо. Оно рано или поздно заканчивается. И я все равно успела поверить в то, что оно не закончится. И вот сейчас мне нужно найти в себе силы, чтобы отказаться от того, кого я успела полюбить.

Это я поняла, когда поехала остановить Громова, а не помчалась сразу за Элиной и Тимом. Знать, что он может погибнуть, было невыносимо, и я не могла этого допустить. Только вот я никак не ожидала, что я сама окажусь лишь условием сделки. И тут я вспомнила, что я обещала Полине…. О, боже! За что?! Адская боль сжала виски и скрутила так, что я чуть не стукнулась головой о панель.

– Останови, машину!

– Что случилось? – спросил Павел, сбрасывая скорость.

– Останови!

Я вывалилась из машины, как только она остановилась. И пройдя пару шагов, согнулась пополам! Я видела, как выскочил Громов, и подбежал ко мне.

– Уйди! – потребовала я. Но он не послушал меня.

Меня рвало. Рвало так, что я думала, что все внутренности я оставлю на этой дороге. Это была последняя связная мысль. А потом наступила темнота.