Райшаария (СИ)

Глава 11.

Сколько я провалялась в темноте, я не знаю. Но когда я открыла глаза, то поняла, что я не в своем мире. Значит, я или сплю, или без сознания. Но жива. Это утешало. Я попробовала встать. Боже. Как все болело. И где это я? Раньше я никогда здесь не была. Какое-то мрачное и темное место. Я попыталась сосредоточиться. Так, искать Громова, наверное, тут не стоит. Хотя. Если честно, то сейчас меня больше беспокоило совсем другое. Мои дети. Я ничего не сказала им, когда уходила. Боже, как же все-таки больно.

Я встала и пошла. Куда? Без понятия! Просто, чтобы идти. Постепенно боль начала отпускать. Сколько времени я шла я не знаю. Сверху были какие-то своды, по неровным стенам сочилась вода. Но сырости не было. Да и света было вполне достаточно. Что давало свет, я тоже не поняла. Мне нужно выйти отсюда. И вернуться домой, или хотя бы на Идэн, чтобы набраться сил. Но у меня ничего не получалось. Проснуться я не могла, и почему-то переход на Идэн не чувствовала. Раньше у меня таких проблем не возникало. Наверное, все-таки меня здорово приложило, раз я так долго не прихожу в себя. Мне почему-то начало казаться, что я уже давно должна была проснуться. Но этого не происходило. А еще очень хотелось пить.

Я провела рукой по стене, она была влажной, и намочила пересохшие губы. Потом собрала влагу со стен и умыла лицо. Или размазала грязь. Я не знаю, зеркала у меня не было. Но немного стало легче. Кожу щипало, но я не обращала на это внимание. Я видела только ободранные руки и порванные брюки, в которых я поехала к Громову. И не доехала. Что там с Ириной Аркадьевной не хотелось даже и думать.

И все-таки мне нужно знать, куда идти. Я попробовала вызвать свои линии, но у меня ничего не получилось. Кроме адской головной боли. Я еще раз провела по стенам и приложила мокрые руки ко лбу. Стало легче. Ладно, нужно идти. Потому что спасателей за мной сюда никто не пришлет. И выбираться придется самой. И, поскольку проход был только в одну сторону, я по нему и пошла. Вот только я не знала, иду ли я к выходу, или наоборот, ухожу вглубь.

Я вышла к какому-то залу. В его центре был нарисован круг. Точнее кругов было несколько. Я не сильна в символике. Поэтому могу только предположить, что я наткнулась на ритуальное место. Или что-то типа того. Не знаю. Думать не хотелось. Я стояла в центре и не знала, что же дальше. Тут до меня донеслись звуки, похожие на всхлипывания. Я посмотрела в ту сторону, и обомлела. На полу сидела Элина. Она была грязная и чумазая. От ее ноги тянулась цепь.

– Элина! – воскликнула я и кинулась к дочери. Но была тут же отброшена в другую сторону.

Я медленно поднялась и посмотрела на того, кто это сделал.

Алианна.

Это была она.

– Какая же ты долгая, – брезгливо поморщившись, произнесла она.

– Что здесь происходит? – спросила я ее, наконец-то, поднявшись.

– Еще пока ничего, – пропела Алианна. – Тебя ждем.

– Отпусти мою дочь, – потребовала я.

– Ты уверена, что ее?

– Что?

И тут я увидела, что на некотором расстоянии от Элины, прикованными за руки стояли Игорь, Юра, Громов и еще какой-то мужчина. Что за бред? У Алианны «пунктик» на цепи?

– Что все это значит? – спросила я Алианну.

– Что? Это те, кого я могу легко у тебя отобрать прямо сейчас, – сказала Алианна.

Господи! Я же сама при прошлой нашей встрече ей заявила, что у меня нечего, точнее, некого забирать! И вот она постаралась! Не стоит говорить женщине, что она чего-то не может. Она сделает это назло! Теперь понятно, куда пропал Громов. Судя по его внешнему виду, он здесь самый первый. А как давно здесь Игорь и Элина? Неужели я так долго сплю? И кто тогда тот неизвестный? Я подошла к нему ближе и попыталась разглядеть черты лица. Что-то смутно всплыло в памяти.

– Велик?

Мужчина посмотрел на меня. Я ни за что бы не узнала в нем своего бывшего одноклассника. Вообще-то, его звали Виталий. Но он всегда катался на велосипеде, и поэтому его так прозвали. Все девчонки из нашего класса с ним катались. Я, наверное, единственная, кто не решился с ним прокатиться. Ну, боялась я! И все тут! Как бы он меня не уговаривал. А он-то тут с чего вдруг? Я про него даже не вспоминала ни разу после школы. Это ж сколько лет прошло?!

– Все? Насмотрелась? А теперь выбирай!

– Кого?

– Это тебе решать, кого! С собой ты можешь забрать только одного!

– А остальные? – спросила я.

– А остальные останутся здесь, – пропела Алианна.

Вот как могла пропасть Полина Громова!

– С чего бы вдруг? – спросила я, растягивая время. Дело в том, что мне показалось, что кто-то стучится у меня в голове. Тихонечко так.

– А с того, что я так хочу!

– А не подавишься?

Алианна фыркнула.

Я не ошиблась. Здесь кто-то был еще, кого я не видела, но чувствовала. Как Райшаарию.

«Кто ты?» – подумала я.

«Друг. Не бойся».

– Ооо, да мы тут не одни! Надо же! Сам Великий Дракон! Ну, чего же ты не выходишь? Боишься? – Громко сказала Алианна, озираясь по сторонам. Она ни кого не видела. Видимо тоже только почувствовала.

– Я ничего не боюсь! – На середину вышел высокий мужчина своеобразной наружности. Он был немного странно одет. И его манеры, были немного не такими, как мы привыкли.

– Ух, ты! Да, ты еще и прическу поменял, – рассмеялась Алианна. – Мелковат, мелковат. Зачем пожаловал? У меня без тебя тут забот хватает!

– Ты ведь знала, что мой род неприкосновенен? Знала, и решилась не только на воровство, но и покалечила мою дочь!

Я чуть на пол не села! Получалось, что это отец Райшаарии?

«Да. Меня зовут Редшиарис», – пронеслось у меня в голове.

– Я не калечила ее! Она сама обломала себе крылья, пытаясь вырваться! – проорала Алианна.

– Не суть. Никто не останется безнаказанным!

– Ой, и что ты мне сделаешь? Да еще и в таком виде! А как же ваш кодекс? Не смеши меня! Ты жалок! Уйди с дороги! Я после тобой займусь.

– Алианна, не забывайся! – предупредил ее Редшиарис.

– А то, что? Напугаешь меня? Ой, боюсь!

Я стояла и пыталась придумать, как можно обуздать эту чокнутую, которая не боялась даже дракона. Только вот почему он так выглядит?

«Здесь девочка. Она и так напугана. Ее психике может быть нанесен урон. Она сильно страдает из-за тебя».

«Что со мной?»

«Ты во временном пространстве. И никто не знает, сможешь ли ты вернуться назад».

«Получается, я могу умереть?»

«Да».

Нет. Я не могу сейчас умереть! Элина еще мала. И я должна сказать Громову, как искать сестру…. И мне нужно увидеть Райшаарию! Значит, мне никак!

– Я не буду тебя пугать, Алианна, – сказал Редшиарис. Я просто уравняю шансы.

– Интересно, как? Научишь эту пуляться огнем?

– Нет, лишу этого тебя, – спокойно произнес Редшиарис.

– ЧТО? Нет! Ты не посмеешь!

– Уже посмел!

– Ну, нет! Как только я уничтожу их, я уничтожу и тебя! А потом доберусь и до твоего рода!

– А силенок хватит? – спросила я. Теперь передо мной стояла обыкновенная женщина, лишенная всей своей силы. А значит, шансы более, или менее равны. Вот только Алианна не знала, про один малюсенький ньюансик. Я не собиралась никого здесь оставлять. А поэтому мне нужно было преимущество. От Громова сейчас толку не было, он безжизненно висел на цепях. Юра ни за что бы ни стал помогать. Про Велика я даже не подумала. А вот Игорь…. Все дело в том, что у нас с ним был секрет. Мы с ним давно, когда он был совсем маленьким, играли в шпионов. И чтобы мы могли «узнать» друг друга, у нас с ним был пароль. Ужасно глупый. Но Игорю нравилось, а мне было без разницы. И его никто не знал, даже Юра. Ведь секреты не рассказывают. И вот сейчас я про него и вспомнила.

– На тебя хватит, – ответила Алианна.

– Я согласна. Я не хочу превратиться в «жареную сосиску», глядя на ваши разборки. Я заберу одного и уйду. А вы тут сами разбирайтесь, – сказала я, стараясь не смотреть на Игоря. Наш с ним пароль: «жареная сосиска». Я очень надеялась, что сын меня поймет.

– Ну. И кого ты решила забрать? Эту плаксу? – Алианна ткнула пальцем, показывая на хнычущую Элину.

– Нет. – Ответила я. – Я заберу сына. Отпусти его.

– Вот ни за что бы ни подумала, – усмехнулась Алианна.

Она подошла к Игорю и стала снимать с него цепи. Как только они упали на пол, Игорь поднял голову и со всего маху заехал головой ей в переносицу. Алианна согнулась пополам, закрывая нос. Я подбежала и, схватив ее за волосы, закинула голову назад. По ее прелестному лицу расплывался огромный синяк, закрывая ей глаза.

– Мам!

– Игорь, сними всех, – я кинула ему ключи, отобрав их у Алианны.

– Я заберу всех! – прошептала я ей в лицо.– А, чтобы тебе в следующий раз не пришлось кидать меня под машину, я оставлю о себе маленькую память.

И я, как держала ее за волосы, так и резанула их осколком стекла. Под самый корень. Осколок я успела подобрать, когда Алианна препиралась с Редшиарисом. Правда, я хотела использовать его совсем по-другому. Но убить ее на глазах у дочери я не смогла бы. Поэтому я отрезала ее силу. Еще в детстве мне моя бабушка рассказывала, что в волосах кроется огромная женская сила. Она это приговаривала, расчесывая меня на ночь. И почему-то именно это всплыло у меня в памяти. На счет силы, не знаю, а вот женская месть, это нужно. А волосы у Алианны были шикарные. Пусть покрасуется теперь с заплывшими глазами и куцей причесочкой!

Редшиарис смотрел на нас, не принимая никакого участия.

Когда Элина и Игорь исчезли (слава богу, проснулись), Велик тоже почти сразу же исчез, ко мне подошел Юра. Он протянул мне руку.

Я посмотрела на его руку, на него, и отрицательно закачала головой.

– Нет, Юра. У меня еще тут есть дела, – сказала я ему. И он тоже исчез.

Я поднялась и посмотрела на Редшиариса.

– Спасибо.

– Не стоит меня благодарить. Ты все сделала сама. – Он подошел к Алианне и сорвал кулон, висевший у нее на шее.

– Это принадлежит моей дочери, – объяснил он мне. – Ты можешь просить меня о чем угодно. Я могу исполнить твое любое желание.

Он смотрел на меня, ожидая ответа.

– Я хочу увидеть Райшаарию, – тихо сказала я.

– И все? – Редшиарис был очень удивлен.

– Да. Это единственное, что я не могу сделать.

– Хорошо.

И Редшиарис тоже исчез. Алианна лежала, не шевелясь. Но мне до нее не было никакого дела. Я подошла к Громову. Он еще не пришел в себя. И выглядел не очень. Я попробовала его приподнять. Но у меня ничего не получилось.

– Паша, – тихо позвала я его. – Очнись.

Алианна застонала. Я посмотрела в ее сторону, держа на коленях голову Павла. Она поднялась на ноги. Ведь по большому счету, Игорь ударил ее только один раз. С чего ее так вырубило?

– Ты об этом еще пожалеешь, – прошептала она….

Я очнулась. Это была больничная палата. И ко мне тянулось столько капельниц, что я была похожа на муху в паутине.

Прошло два месяца. Я полностью поправилась. Сразу скажу, что, если бы я не нашла Идэн, то не знаю, как долго бы шло мое выздоровление. А так мои полеты во сне были просто чудодейственными. Врачи только разводили руками. Все это время рядом со мной были дети и Павел. А еще обе свекрови, которые очень подружились.

Жизнь вошла в привычное русло. Павел все-таки переехал к нам. Я не могла предложить ему остаться, а он считал, что ничего не сделал, чтобы жить под одной крышей с моими детьми. Но как-то так получилось, что дети сами попросили его не уезжать. И он не уехал. Поэтому у нас была возможность быть вместе и здесь, и там. Серьезного разговора у нас так и не было. Видимо, он был еще не готов к нему. А я не настаивала. Если нам не хватало эмоций и страсти, мы вместе уплывали на его любимое место. И возвращение всегда было долгим, приятным и всепоглощающим. Утром я ловила его горящий взгляд, и понимала, что он тоже все помнит.

О Райшаарии я так ничего и не слышала. Странно. Ведь Редшиарис дал мне обещание, что я ее увижу. Наверное, нужно подождать. И я ждала.

Ирине Аркадьевне я тоже пока ничего не говорила. Я имею в виду Полину. Но мысль найти ее меня не оставляла. Единственной проблемой было то, что я не знала, как она сейчас выглядит. Ведь прошло столько лет. Девочка выросла и изменилась. Я попросила Ирину Аркадьевну показать мне детское фото Полины. При помощи Игоря, точнее его друзей, у меня было 27 возможных фотографий Полины, сделанных при помощи специальной программы. Их, конечно, было намного больше, но я попросила убрать волосы, потому что прическа меняла лицо до неузнаваемости. Теперь оставалось проверить каждое фото, выстраивая линии. Тут мне будет нужна помощь Громова. Или не нужна. Я еще не решила. Я пока просто собирала информацию. А, если честно, то мне не понятно было, почему Павел ничего не рассказывает своей матери. Ну, ладно, мне. Или же было что-то, чего ей знать не стоило. Ох, уж мне это женское любопытство. Короче, я решила, что хватит играть в молчанку, а нужно обо всем поговорить. Вариант, что он меня не поймет, тоже присутствовал, правда, с минимальным шансом. Но. Не хотелось все-таки ломать сложившиеся между нами отношения. Но все эти недосказанности тоже ни к чему хорошему не приведут. И поэтому, сегодня я попробую поговорить с Пашей. Вечером. Он повез Элину на танцы, а я пошла на ее родительское собрание в школе. Было начало нового учебного года, Элина перешла во второй класс. И у них сменилась классный руководитель. Через месяц. Поэтому пришлось идти знакомиться с новыми требованиями и что там еще придумает новая классная. Элина была от нее просто в восторге! Молодая, красивая. Дети сразу ее полюбили. Что ж, это радовало. По крайней мере, моя дочь с огромным удовольствием ходила в школу.

Я сидела, как обычно на третьем ряду, третьей парте. Не знаю почему, но я всегда садилась на это место. Хотя в школе там не сидела. А, может, и сидела, я не помню. Но на родительских собраниях, что у Игоря, что теперь у Элины, я всегда выбирала это место. Я читала сообщения в телефоне, которые прислал мне Паша. С легкой улыбкой на лице, я набирала ему ответ, поэтому пропустила тот момент, когда новая классная вошла в кабинет.

– Добрый вечер, уважаемые родители. Меня зовут Алина Викторовна. И я новый классный руководитель 2 Б класса.

Я подняла глаза, и улыбка медленно сползла с моего лица. На меня смотрела Алианна. Собственной персоной.

***

Я плохо помню, что говорили на родительском собрании. У меня просто все расплывалось перед глазами и в ушах шумело. Как так? Алианна здесь. И так близко к моей дочери! Я не могла в это поверить! И что теперь делать?! Я не знала.

Я пришла домой и сразу прошла в свою комнату. Мне хотелось побыть одной, спрятаться, уснуть, как в детстве. А когда проснусь, будет светло и все проблемы исчезнут. В комнату вошел Павел и сел рядом со мной.

– Что-то случилось?

Я не знала, как объяснить ему, что случилось. Ведь со стороны это выглядело более чем странно.

– Я не знаю.

Паша обнял меня за плечи.

– Оля, что случилось? – повторил он.

– Я, правда, не знаю, как все это объяснить, – ответила я.

Вот что мне ему сказать? Что чокнутая психопатка из моих сновидений устроилась работать в школу?

– Просто скажи, как есть.

Я вздохнула и достала телефон.

Алианна, точнее Алина Викторовна, просила записать информацию с доски. Я не стала записывать, а сделала снимок. На него и попала новая классная моей дочери.

Я протянула телефон Паше.

– Алианна, – тихо произнес он.

О, Боже! Наверное, в другой ситуации я бы радовалась: я не сошла с ума! Но не сейчас.

– И что теперь делать? Зачем она здесь? Зачем ей моя дочь?

– Оля. Давай сначала просто успокоимся и примем все как есть, – сказал Павел.

Что ж, по крайней мере, я не одна. Это немного утешает.

– Хорошо, – согласилась я. – Но у меня все внутри просто взорвалось, когда я ее увидела. Я даже не могла сосредоточиться и понять о чем она говорит! Понимаешь?

– Конечно, понимаю. Но и ты меня послушай. Алианна, или как там сейчас ее зовут, она здесь лишена своей силы. Она ничего не может сделать ни Элине, ни тебе! Разве только заставить тебя нервничать.

– Это у нее получилось! – усмехнулась я.

– Вот! Именно этого она и добивается! Ты сама все сделаешь за нее!

– Это как так? – не поняла я.

– Доводя себя до нервного срыва. Она тебе лично что-нибудь говорила?

– Нет.

– Она тебе угрожала?

– Нет.

– Она хоть как-то намекнула, что знает тебя?

– Нет!

– Тогда почему ты сидишь белее мела и сама себе изводишь тем, чего нет?

Я задумалась. А ведь он в чем-то прав. Алианна в данной ситуации ничего не может сделать Элине. Я хочу сказать физически. Это будет расценено, как нанесение телесного вреда ребенку! А она учитель. Прости меня, господи, и куда только директор смотрел?! Хотя в нашей школе директор мужчина, и совершенно ясно, куда он смотрел! А Паша прав. Я сама доведу себя до белого каления, изводя различными кознями, которые опять же сама и придумаю!

А ведь так и получается. Мы сами напридумываем себе то, чего нет. Сами себя накрутим, а потом еще и виним всех и вся в своих бедах.

Размышляя обо всем этом, я успокоилась. А Паша…. А Паша тоже как мог, успокаивал меня: он гладил меня сначала по плечу, потом по спине, потом опустился ниже, и поймала я его уже на внутренней стороне бедра! Вот ведь! И пока я пыталась разобраться сама с собой, мое тело уже успело перестроиться. И волновалось уже совсем по другому поводу!

– Успокоилась? – спросил он, глядя в мои глаза.

– Почти, – прошептала я.

– Тогда выбирай: здесь, или там ?

– И здесь. И там. – Ответила я.

– Даже так?

– Ну, да. Стресс лечить нужно, – улыбнулась я.

Паша тоже улыбнулся, увлекая меня за собой. Где-то в глубине мелькнула мысль, что я не отправила детей спать. Но она тут же потерялась. Элина никогда долго не сидит, а Игорь уже давно не спит по распорядку. И я полностью улетела в мир, где были такие сильные руки, нежные губы. Мое тело просто отделилось от сознания, и я совсем забыла и про Алианну, и про то, что она будет каждый день рядом с моей дочерью.

Я, конечно, могу услышать, что я безответственная мать. И вместо того, чтобы всю ночь ломать голову над неразрешимым вопросом, я предалась наслаждению. Мне нечем возразить. Кроме того, что утром я была готова не только свернуть горы и повернуть реки, но и нашла решение, которое пришло само, просто из ниоткуда. И вот как это получилось.

Там все закончилось полным изнеможением. Мы лежали на берегу. Где-то недалеко я слышала свист Рудика. У меня не было сил даже пошевелиться. Но это была такая приятная усталость, что я чувствовала себя не просто счастливой, а полностью заполненной этим счастьем. Волны нежно ласкали ноги. Но мне не было холодно. Хочу сказать, что в своих путешествиях во снах я ощущала себе иногда странно. Вроде бы лежишь на берегу, волны бьются у ног, а ощущения настолько восхитительны, что очень трудно передать словами.

– И давно ты это знаешь? – вдруг спросил меня Паша. Он смотрел на меня все это время.

Мне не нужно было переспрашивать, что именно это. Мне давно хотелось об этом с ним поговорить, но я так и не сделала это. И вот он сам начал этот разговор. Опять же, благодаря Алианне.

– Почти год, – ответила я. – А ты?

– Давно, – признался Громов.

– А почему ты до сих пор молчал? – упрекнула я его.

– Боялся, что ты не поймешь. Или примешь меня за сумасшедшего. И уйдешь.

Вот же как!

– То есть. Ты все это время, самым бессовестным образом меня использовал? – Я легонько его пихнула.

– Ну, да. Мало ли что может присниться!

– Каждую ночь?! Громов, ты – извращенец!

– И поэтому ты здесь?

– Ой, все! Перестань! – Попросила я, потому что эта словесная дуэль ни к чему бы ни привела. А мне нужны были ответы.

– А я ничего и не делаю! – парировал Павел.

– Это, да. Все, что мог, ты уже сделал! – не сдержалась я.

– Ты уверена? – протянул он.

– Подожди, давай проверять будем потом. Я хочу кое-что знать.

– Что, например? – он оперся на локоть и смотрел на меня.

Я не смутилась. Я так и не видела себя со стороны, и поэтому стеснения не ощущала.

– Когда ты понял, что все это – не сон?

Громов вздохнул. Такие признания очень тяжело сделать.

– Оля, очень давно. Прошло уже много лет. И, знаешь, еще никто из тех, кому я это рассказывал, мне не поверили.

– А их много? – спросила я.

– Нет. Не вижу смысла выставлять себя идиотом лишний раз. Ты первая, кто в это верит.

Что-то примерное я и предполагала. Ведь так трудно менять устоявшееся мнение и поверить в то, чего ты и сам толком не понимаешь. Ведь каждый верит в то, во что он привык верить. А принять что-то необычное бывает совсем нелегко. И часто мы так и отрицаем то, что на самом деле очевидно. Полный сумбур, но звучит это именно так.

Трудно поверить, что у тебя в комнате на диване сидит гном, если ты его не видишь. Даже если это и так!

– Расскажи мне, что знаешь, – попросила я.

– А что тут рассказывать? – Паша вздохнул. – Это началось, когда пропала моя младшая сестра. Точно не помню, сколько пошло времени, но она мне приснилась и сказала, что у нее все хорошо, и этот выбор она сделала сама. Я рассказал свой «сон» маме. Мать долго плакала. Под выбором она поняла самоубийство. Но так как тела Полины так и не нашли, мама стала убеждать себя, что Полина жива. Я пытался еще раз найти Полину во сне, чтобы спросить, что это за выбор. Это было чисто подсознательно. Полину я не видел, но слышал ее голос, который говорил, что она уже далеко, и у нее все хорошо. Я не мог поверить, что двенадцатилетняя девочка может принять серьезное решение, и, тем более что оно правильное. Но мне почему-то стало за нее спокойно. Потом я попал сюда. Каждый раз, побывав здесь, я чувствовал необъяснимый заряд энергии и прилив сил. Решения приходили сами собой. Я уже устроился в частную компанию, которая занималась розыском пропавших людей. А потом не стало отца. Он тоже ушел во сне. Его сердце перестало биться. Сердечная недостаточность. Мама сказала, что он умер от горя. Но когда он пришел ко мне во сне и сказал, что пошел за Полиной, что ей нужна помощь, и он не может оставить ее одну, я подумал, что я медленно схожу с ума. Он сказал, что это не сумасшествие, что мне просто нужно в это поверить. Я не поверил. Уже потом, много лет спустя, когда я столкнулся с тем, что есть случаи, когда люди исчезают при невыясненных обстоятельствах, я начал об этом задумываться. Немного, но есть. Моя работа была связана с поисками, поэтому я искал во всех направлениях. И во всех реалиях. Вот, наверное, и все.

– А когда ты понял, что сны – это другие реалии? – спросила я.

Павел снова вздохнул.

– Не знаю. Просто принял это и все. И еще я видел людей, которые не смогли это принять.

– И что с ними?

– Они по-своему счастливы, – тихо сказал Громов.

– То есть получается, что мы с тобой не одни?

– Видишь ли. Есть люди, которые спят и думают, что видят сны. Есть люди, которые путают сны и реальность. А есть люди, которые путешествуют по снам.

– Да, уж….Раньше я думала, что, когда я засыпала, то все исчезает. А получается, что на самом деле я веду постоянный образ жизни, только в разных измерениях.

– Можно сказать и так, – согласился Громов.

– Тогда почему, человек не может отказаться ото «сна» полностью? – задала я вопрос.

– Может потому, что тебе нужно успеть что-то и параллельной вселенной. И усталость является сигналом? И потом, только «засыпая», ты можешь найти вход в другой мир.

– Ясно, – согласилась я.

– А как ты нашел меня? Тогда?

– Рудик. Мы с ним давно подружились. И я его почему-то понимаю. Он сказал, что тебе нужна помощь. Как же я удивился, узнав, что это ты!

– В каком смысле?

– Я никак не ожидал, что найду тебя там.

– Не совсем поняла. Что со мной не так?

– С тобой все было не так. Ты вела себя не так, как ведет себя нормальная женщина.

– Ну, спасибо! – не выдержала я.

– Не обижайся, я не в том смысле! Любая другая на твоем месте, вцепилась бы руками и зубами за предложение Соловьева. Любая другая бы на твоем месте хваталась бы за любого, кто был бы на расстоянии дотянуться. Но не ты. Тебя устраивало общество самой себя. Это странно. И я попросил Соловьеву, вместо оплаты сообщать мне о тебе, и когда ты будешь ей нужна.

– Зачем?

Громов наклонился и поцеловал меня.

– Неужели ты этого так и не поняла?

– Объясни, – попросила я.

– Ну, – протянул Громов. – Мне очень хотелось узнать тебя лучше.

– А по нормальному никак?

– По нормальному? – переспросил Громов. – Поверь, с тобой – никак!

– И поэтому ты все это время молчал? А я голову себе сломала, думая что, да, как?!

– Я, действительно, очень боялся, что ты этого не знаешь.

– Громов, ты – подлец! Ты самым бессовестным образом воспользовался беззащитным положением, думая, что я просто сплю!

– Э, нет! Я знал, что ты не спишь. Поверь, нет никакого удовольствия, заниматься любовью со спящей женщиной! – Сказал он с легкой улыбкой, явно вспоминая все, что было.

Ну, что ж, кое-что прояснилось. Правда, я так и не спросила у него, как он познакомился с Алианной. Думаю, что не на все вопросы нужно знать ответы. Некоторые и так очевидны. Я не сказала ему, что могу попытаться найти его сестру. И я ничего не сказала ему ни о себе, ни о Райшаарии. Он не спрашивал. И я оставила все как есть.