Райшаария (СИ)

Глава 10.

Стоя в шикарнейшем зале, который использовали в качестве банкетного, я понимала какая огромная пропасть между мной и собравшимися здесь людьми. Основной массой, конечно, были молодые девушки. Я так понимаю, это сотрудницы нового, а может быть и других филиалов «Любавы». Они были такие живые, яркие, молодые! Но так страдали от нехватки мужского внимания! Ну, да. Мужчин было мало. И при появлении «новой жертвы» они просто набрасывались на нее с таким рвением, что мне было даже смешно. Но, что самое интересное, не все представители сильного пола оказывались под их огнем. Как они выбирали нужного мужчину, для меня оставалось загадкой. Я даже гадала, станет ли тот или другой мужчина их новой жертвой, или же нет. Но. Практически всегда ошибалась. Нет у меня такого навыка. Нет!

Сразу скажу, что я стояла в самом уголочке, чтобы не привлекать лишнего внимания, и собиралась при удобном случае покинуть сие празднество. На меня никто не обращал внимания. Девушкам я была не интересна, а все остальное внимание они переключали только на себя. От себя замечу, что молодость в сочетании с красотой, это сила. А, если еще и добавить остренький язычок, то получалась такая ядреная смесь, что у мужчин не было никаких шансов выпутаться из их сетей. И, как бы ни старались, утверждать, что миром правят мужчины, позволю себе не согласиться с этим. Миром правит женщина. Почему? Да потому, что в ее маленьких ручках как раз и находятся те мужчины, которые якобы правят этим миром. Именно женщина стоит в начале всего. Ну, да, у всех проблем одно начало: сидела женщина скучала. Потому что, если в ее прелестной головке не родится какая-нибудь «гениальная идейка» ни один мужчина не станет ничего для этого делать. Вот такой вот каламбурчик. И жил он долго и счастливо, пока не появилась она. И все! Кончилась счастливая жизнь! А для кого-то и долгая!

От этих размышлений меня прервал Соловьев Сергей. Честно говоря, я про него совсем забыла, поскольку ни разу не видела его после той последней встречи в кафе. И еще бы столько не видела! Не осталось у меня о нем хороших впечатлений!

– Какой приятный сюрприз! Олечка, вы очаровательны! – С обаятельной улыбкой произнес муж Марины.

Жаль, что не могу ответить ему тем же! Ничего приятного!

– Спасибо. – Я выдавила из себя улыбку. Вежливость, чтоб ее.

– Я могу пригласить тебя на танец? – Внимание Соловьева к моей скромной персоне было замечено стайкой пираний. Так я окрестила про себя девчонок, участвовавших в охоте. И они бросали в нашу сторону недовольные взгляды. Однако подходить ближе не решались.

– Извините, Сергей Владимирович. Я не танцую, и уже собираюсь уходить, – ответила я.

– Жаль. Очень жаль. Не буду настаивать! – И Соловьев, заметив подмигивавших ему девушек, ринулся прямо к ним.

«Что ж. Удачи», – усмехнулась я про себя. На этот раз я не ошиблась. Муж Марины был «захвачен», и просто вертелся вокруг своей оси, стараясь улыбнуться каждой рыбке. Я поморщилась. Все-таки люди не меняются.

– Все еще не доверяете Соловьеву? – услышала я позади себя, вздрогнув от неожиданности.

Громов. Я не заметила, откуда он появился. Честно говоря, я даже не ожидала, что он будет здесь. Но, как видно, виновница торжества пригласила и его. Или же он здесь по служебным обязанностям? Не знаю. По его виду нельзя было определить, так как костюм и рубашка его были как всегда безупречны.

– Ни капли! – Ответила я.

– Но ведь у них все хорошо. И Марина Александровна всем довольна, – возразил Громов, встав рядом со мной.

– Я очень рада за нее. Но ему я не верю. Извините.

– Вы не должны извиняться. Это ваше право. – Сказал Громов.

«Вы»! Я поморщилась. Вот тоже ситуация. Там мы любовники. А тут мы совершенно чужие люди. И ведь не намекнешь никак! А вдруг он просто «спит», не подозревая обо всем, и я для него там всего лишь « эротическая фантазия». Да и я ли это. Мда, уж…. Врагу не пожелаю такого раздвоения.

– Ольга, вы, действительно, собирались уходить, или просто сказали, чтобы отвязаться от Соловьева? – Спросил Павел.

– Нет. Я действительно собиралась уходить, – честно ответила я.

– Я могу вас проводить, – предложил Громов.

– Спасибо, но не стоит из-за меня лишать себя праздника.

Громов усмехнулся.

– Поверьте, мне будет гораздо приятнее проводить вас, чем остаться здесь.

О, как! Я посмотрела ему в лицо. Оно было открытым. Но тут я заметила, что «стайка» поглядывает в нашу сторону. Соловьева я уже не видела и они, по-видимому, искали новую жертву.

– Не уверена, что вам позволят просто так уйти. – Я кивнула в их сторону.

Громов посмотрел в направлении моего взгляда, и почесал подбородок.

– Да, уж, – протянул он. И резко повернулся ко мне. – Оля, а я могу вас попросить, провести меня через это минное поле?

Я растерялась. Мне почему-то вспомнилось, как он вытаскивал меня из моря, наполняя мои легкие воздухом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Да, но… – я не могла ему отказать. – Но как? Не думаю, что у меня получится. – Я трезво оценивала свои и их возможности. Шансы у меня были почти нулевые.

Громов посмотрел мне в лицо и подставил левый локоть.

– А вы просто держитесь за меня и не отпускайте! – сказала он.

«Легко сказать! Просто держитесь! Они же сейчас так вцепятся!»

– Не уверена, что это поможет. И моя спина точно будет вся истыкана их острыми и недовольными взглядами, – усмехнулась я, принимая его руку.

– Давайте сделаем так: вы будете держать меня за руку, а я прикрою вашу спину! – С веселыми искорками в глазах сказал Громов.

Иногда мне кажется, что в последнее время у меня на одном месте просто магнит какой-то для необычных ситуаций. Вот почему бы просто не уйти, не создавая себе никаких проблем? Нет же! Мне нужно тянуть за собой Громова! Да, ладно бы просто тянуть! А «протащить» его через море сирен!

Я взяла под руку Громова. Он накрыл мою руку своей. Видимо, все-таки опасался, что я его отпущу. Или же его будут силой вырывать эти длинноногие пираньи! Мы только развернулись в их сторону, а они были уже наготове! Вот ведь! Пройти просто так не получится – они перекрыли дорогу.

Прямо перед нами стояла блондиночка с очаровательной улыбкой, устоять против которой было невозможно. Девушка прекрасно знала, какое впечатление она производит на людей и умело им пользовалась. Я так не умею. Это, наверное, у нее в крови. Если, конечно, у нее есть эта самая кровь. В чем лично я начала сомневаться. Ну, не бывает таких людей на нашей планете!

– Какая несправедливость, – прощебетала блондиночка. Рядом с ней уже стояли ее подружки. Получалась эдакая стена очень красивых девчонок. – Неужели вы пройдете мимо нас и лишите своего общества? – блондиночка надула губки и захлопала глазками, не отрывая взгляда от Громова.

Одна (или две?) уже повисли на его правой руке.

Громов тоже улыбнулся. Спокойно так. Никогда не думала, что улыбка может быть повелительной. Очаровательной, насмешливой, не знаю, может, даже уничтожающей. Но повелительной я еще ни разу до этого не видела.

– Ничего не поделаешь, но – да! – нисколько не смущаясь, ответил Громов.

Никаких «увы», «мне так жаль», или «я искренне огорчен». Да, и все! Смело!

– Нооо, – пролепетала блондиночка, ускоряя хлопанье ресницами и подрагивая губками. – Мы не можем вот так просто взять и вас отпустить! Мы хотим веселиться и танцевать! А мужчин совсем нет!

– И тут я вам помочь не могу.

– Хотя бы один танец, а потом мы вас отпустим, – прощебетала она и честно посмотрела на Громова.

– Нет. Я приехал, чтобы забрать эту леди. И вы нас задерживаете.

О, как. Меня, значит, забрать?

– Тогда, может, вы вернетесь, когда отвезете эту леди? – пропела сирена, висевшая на его правой руке.

– Неужели вы думаете, что я смогу отказаться от десерта? – улыбаясь одними губами, протянул Громов.

– Мы бы смогли приготовить для вас особенный, экзотический десерт, – облизнув губы, протянула блондиночка.

– О! Нет! Увольте! С детства не выношу экзотических фруктов, они на вкус похожи на мыло!

Я с огромным удовольствием наблюдала, как блондиночка стояла, открыв рот, и не знала, что сказать. Потом она подняла подбородок, вызывающе посмотрела на Громова и, развернувшись, ушла с дороги. За ней поспешили остальные сирены. Только сейчас Громов отпустил мою руку, предлагая идти дальше.

Мы без других препятствий вышли на улицу. Я с огромным облегчением втянула в легкие свежий воздух. Все-таки, несмотря на кондиционеры, в зале дышать было тяжело. Громов посмотрел на мою спину и, не касаясь, провел рукой.

– Вроде, ничего нет, – сказал он.

– Что? – не поняла я.

– Ни одной стрелы в спине нет!

Он это серьезно? Да с ним, как за каменной стеной!

Я все-таки смутилась.

– Наверное, все-таки вам не стоило из-за меня уходить. Вдруг вы понадобитесь Марине.

– Зачем? – удивился Громов.

– Не знаю, – ответила я. Зачем нужны личные водители? Вдруг ей нужно будет уехать?

– Я, действительно, приехал сюда только из-за вас.

Да, ладно? Нет. Приятно, конечно. Но. Я привыкла реально смотреть на вещи. Я далеко не красавица, до тех же «сирен» мне ой, как далеко. Да, и потом мне уже давно за тридцать. И конкуренцию с молодыми девчонками я не потяну, да и не собираюсь. Оно мне не надо. А тут?

– И что же я такого натворила? – осторожно поинтересовалась я. Нет, ну надо же мне знать, что опять не так!

Громов рассмеялся. Все-таки, он здесь совсем другой.

Мы никуда не поехали. Мы пошли пешком. Погода была прекрасная. Вечерело. И легкая прохлада была такой приятной после замкнутого помещения. Привыкла я к свободе! Не могу долго находиться взаперти. Мы просто гуляли по городу. Разговаривая ни о чем. Я все пыталась понять, как он относится к своим «снам», и не могла. Ни намека! Значит, я оказалась права. Для него это просто сны.

Проводив меня до дома, Громов извинился за прошлый визит своей мамы. Я про него уже и забыла! Но не вытерпела и спросила, как она узнал адрес, где я живу.

Громов немного смутился, но ответил:

– Мама – бывшая следователь. И для нее это не составляет проблемы, – честно сказал он.

Вот даже как! По всему, бывших следователей не бывает.

– А что она хотела от меня?

– Этого она мне не сказала. Даже и не знаю, как она, вообще, про тебя узнала, – Громов потер подбородок.

«Тебя!» Ну, слава, богу! А-то все «вы», да «вы»! И как потом мне во сне с ним целоваться?

– Извини.

И все. Он исчез! Такое ощущение, что чего-то испугался и сбежал! Вот никогда бы не подумала, что Громова можно чем-то напугать!

Следующая неделя была относительно спокойной. Днем, как обычно. Работа, дети, дом. А ночью. У меня складывалось впечатление, что я начала жить в своих снах, а спать в обычной жизни. По-другому, я это объяснить не могу.

Да мы были там вместе. Чтобы я не делала. Даже, если и старалась не искать его. Он сам находил меня. Потом мы вместе плавали. Я привыкла к этому и уже не боялась. Про свои полеты я ему не рассказывала, так как боялась, что он не поймет, или не поверит. В воде он был словно в родной стихии. И, когда, мы выходили на берег, он был просто неистовым, и страстным, словно, ему нужно было выплеснуть всю энергию, которая в нем была. Иногда мы не успевали добраться до берега, и занимались любовью прямо в воде. А иногда он выносил меня на руках, находясь внутри меня. Потом он немного успокаивался и был нежным….

Я не могла понять, почему никто не может проявлять такие чувства в нашем мире? И мне, кажется, что я нашла ответ. Точнее, их два, а может даже и больше. Люди, я имею ввиду, живущих на Земле, боятся проявлять свои чувства. Они зажаты рамками приличий и условностей, принятых в нашем обществе. Они зависят от мнения других, от правил, который не понятно кто придумал. Вот пример. Он приходит домой, целует тебя в шею и обнимает. Он так скучал весь день, что просто готов любить тебя прямо здесь, на кухне! Но в ответ слышит: «Перестань! Сейчас будем ужинать!» Да, ему не нужен сейчас ужин! Ему нужна ты! Здесь, сейчас, на этом столе, на который ты ставишь тарелку борща! Но ведь борщ может подождать! Но нет! Так нельзя! Это же стол, мы за ним едим! И что? Его помыть нельзя? Это не беда! Беда – это, когда капот слишком горячий! А стол…. А потом, когда он будет звонить и спросит, чем ты занимаешься. Ты просто ответишь: «Вытираю стол!» Поверь, он не вспомнит твой борщ, он вспомнит, как любил тебя на этом столе…. И следующий его шаг легко предугадать, что он сделает, когда ты напомнишь ему об этом? Задержится с друзьями? Да, и с друзьями ли? Нет. Он пойдет к тебе, и не просто пойдет, а полетит. Потому, что дома ты просто вытираешь стол…. Но, нет. Тебе нужно поставить тарелку борща! А ведь есть-то и не хотелось! И, не дай бог, еще вечером услышать: « Я так устала, давай спать!» Давай. А потом он обязательно встретит ее. Ту, которая готова и здесь, и сейчас, и еще раз! А уже потом придет к тебе на борщ. И просто спать.

Это теперь я поняла, что мы сами виноваты в том, что от нас уходят и нас бросают. Слишком часто болит голова. А теперь? Не болит? Или болит, но уже по другому поводу?

Наверное, и моя семья распалась потому, что нам не хватило тех эмоций и чувств, которые захлестнули меня сейчас. У нас было все «правильно»! А кто сказал, что именно так правильно. Я не знаю. По крайней мере, я раскрыла в себе такие чувства, о которых не могла даже и подозревать. Возможно, что женщины после 30 более чувствительны. Или же просто сейчас рядом тот мужчина, с которым хочется забыть обо всем на свете. Мне кажется, что все-таки второе. Когда рядом с тобой тот, кто не просто тебе нужен, а с кем ты чувствуешь себя одним целым, и для тебя совершенно не важно, где ты, главное, что вы вместе. Это уже вторая причина. И поняла я это только сейчас, когда прожила в браке целых 15 лет, не чувствуя себя настоящей женщиной. И поэтому сейчас я была благодарна Юре, что могу быть полностью счастливой. Да, только во сне! Мне этого достаточно! Получить все и сразу невозможно. И поэтому я была рада тому, что есть.

***

Но, наверное, когда все хорошо, это уже не хорошо. К хорошему привыкаешь очень быстро, и потом падать, ох, как больно. Но, кажется, я об этом уже говорила. Я не заметила, что что-то изменилось. Пока ко мне не ворвалась Ирина Аркадьевна. Она была настолько взволнована, что даже не могла связно выразить свои мысли. Пришлось усадить ее за стол и дать успокоительного. Естественно, ложка коньяка на чашку чая!

– Оля, Паша пропал, – сказала она, немного придя в себя.

– Почему вы так решили?

– Он не звонил ни вчера, ни сегодня.

– Ирина Аркадьевна, это совсем не значит, что он пропал, – я попыталась успокоить ее. Но она – мать! И когда речь идет о твоем ребенке, трудно быть рассудительной. Это я знаю по себе.

– Оля, ты не понимаешь…. Это случилось 15 лет назад. Я тогда работала в следственном отделе, только в другом районе. И у меня пропала дочь. Полина. Паше тогда было 23, а Полине всего 12. Я никогда не думала, что у меня будет второй ребенок. Но судьба распорядилась иначе. Я тогда задействовала все свои связи, все средства, чтобы найти ее. Но результатов не было никаких. Я даже обращалась и к гадалкам, и к экстрасенсам. Все в пустую. Через два года ушел мой муж. Он просто сгорел от горя. Я так не могла. Я знала, что Полина жива, и я должна была ее найти.

Я сидела и, не перебивая, слушала Ирину Аркадьевну. Я не знала, что у Громова была младшая сестра. Получается, я про него совсем ничего не знала! И теперь поняла, почему он так трепетно относился к Элине.

– Я была так занята поисками дочери, – продолжила Ирина Аркадьевна, что выпустила из вида своего сына. Паша только вернулся из армии, и искал работу. Он пропадал целыми днями, и я его почти не видела. И я не знала, чем он занимается. Как оказалось, что он тоже все это время искал Полину. И Андрей тоже искал Полину. Только там. Когда Паша, рассказал мне, что ему приснился отец, который сказал, что Полины в нашем мире нет, что она ушла за светом, я думала, что он сошел с ума. Но его слова полностью совпадали с теми словами, что мне говорили совершенно разные люди. Я имею в виду экстрасенсов. О них я никому не рассказывала. И Паша пообещал, что найдет Полину. Я не представляла себе, что делать дальше. С виду он оставался прежним. Но я-то знала, что с ним что-то не так. Я стала чаще расспрашивать его обо всем. Но Паша ничего не говорил мне о том, как он ищет Полину. К тому моменту я знала, что он работал в каком-то сыскном частном агентстве. Поэтому очень часто отсутствовал. Я пробила это агентство. Ничего особенного. Люди занимались обычными розысками. К ним обращались за помощью, когда не хотели идти в полицию.

– Но, я думала, что Павел работает водителем у Соловьевой, – нахмурилась я.

– Ее я тоже пробила. Она была его клиенткой. Она подозревала мужа в измене, поэтому обратилась в частную контору. Вот тогда-то Паша и вышел на тебя. Я вначале думала, что он «ведет» тебя как объект наблюдения, но потом поняла, что это не так.

Ох, ничего себе Санта-Барбара!

– Я никогда ему не говорила о том, что постоянно за ним слежу. Мы с ним договорились, что каждое утро и вечер, он мне звонит или дает о себе знать. И вот он не позвонил ни вчера, ни сегодня.

И тут я поняла, что тоже его не видела. Иногда такое бывало, поэтому я не придала никакого значения.

– Я звонила ему. Телефон выключен. По вышке, телефон последний раз выходил на связь у него дома. Он уже давно живет отдельно.

– Так почему вы не съездите к нему домой? – спросила я.

– Оля, я боюсь.

– Боитесь?! Но чего? – воскликнула я.

– Боюсь, что и его там не будет, – сказала Ирина Аркадьевна.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Я не сказала, как пропала Полина, – Тяжело вздохнула Ирина Аркадьевна.

– Нет, не сказали. И я подумала, что она ушла и не вернулась.

– Полина никуда не уходила. Она легла спать, а утром ее не стало. Дверь была закрыта изнутри. Окно закрыто. А моей девочки нет.

Я сидела и не знала, что делать. Конечно, нужно сначала съездить к Громову домой, а потом уже решать, что дальше. Возможно, он просто спит. Но тут я поняла, что если бы он спал, то я бы об этом знала! А его я не видела. Значит, его нет во сне, или он где-то в другом, о котором я не знаю.

– Оля. Вот ключи от его квартиры и адрес. Прошу тебя. Найди его! У меня, кроме него никого здесь больше нет! Я не вынесу, если еще и с ним что-то случится!

Я взяла ключ.

– Хорошо. Я найду его. – Пообещала я. Я знала, что смогу это сделать, благодаря дару Райшаарии. Представить Громова было не трудно, я знала все черточки его лица и тела.

Я вызвала такси. Ирина Аркадьевна осталась у меня, ждать звонка. Такси приехало быстро. Я пока не стала использовать дар Райшаарии. Сначала нужно посмотреть квартиру. Я попыталась представить, что могло произойти, и куда пропал Громов, поэтому я не увидела несущуюся прямо на нас машину. Удар был сильным. Последнее, что я помню, было то, что меня выкинуло через лобовое стекло на капот той злополучной машины, потом отбросило назад, и наступила темнота.