"Фантастика 2026-12". Компиляция. Книги 1-35

Глава 1

Эйфория отступила, оставив после себя лишь израненное сознание и всепоглощающую, свинцовую усталость. Каждый вдох, каждое движение разбитых ребер отзывалось тупой, изматывающей болью. Я едва держался на ногах, полагаясь лишь на «Абсолютное Тело», которое стабилизировало критические повреждения, насколько это было возможно.

Взгляд невольно задержался на Бранке. Она выглядела не лучше меня. Ее обычно безупречная осанка поникла, плечи опустились. На щеке алел глубокий порез, кровь смешивалась с копотью, оставляя грязные разводы. В глубине ее глаз я уловил не только привычную сталь решимости, но и отпечаток звериной, изматывающей усталости. Мы оба были на грани. Пребывание здесь, среди пепелища и развалин, было равносильно капитуляции перед смертью.

— Надо убираться отсюда. — прохрипел я, обращаясь к Бранке.

Она, не глядя на меня, коротко ткнула пальцем в направлении, противоположном центру города.

— Согласна. Следуй за мной и постарайся не отставать.

Я кивнул и перевел взгляд на Лину. Девушка, прижавшись к постаменту статуи, смотрела на нас глазами, полными слез, в которых плескались животный страх и растерянность. Она была всего лишь мирным жителем, угодившим в мясорубку мирового масштаба.

— Ты тоже с нами. — сказал я ей, стараясь придать голосу твердость, несмотря на хрипоту. — Держись рядом.

Лина лишь кивнула, не в силах произнести ни слова.

Бранка сделала несколько шагов, обернулась, мгновенно оценив обстановку, и полезла в складки куртки. Оттуда она извлекла еще одно «Кольцо Скрытого Шага» и протянула его девушке.

— Держи, девочка. — бросила Бранка. — Взяла с собой на случай, если бы мы нашли нового Творца.

Лина трепетно взяла кольцо, ощутив под пальцами прохладу металла. Ее взгляд, полный немого вопроса, обратился ко мне. Я ответил утвердительным кивком.

— Надень, но пока не активируй. Сначала нужно уйти в площади.

Девушка послушно надела кольцо, и оно тут же подстроилось под ее палец. Бранка уже собиралась двинуться дальше, когда сзади раздался голос, полный шока и напряжения:

— Макс! Постой!

Я медленно обернулся. К нам приближался Элиан, поддерживая Найру. Его обычно самоуверенное и насмешливое лицо было бледным, а в глазах читался неподдельный испуг. Он смотрел на меня, словно на призрака.

— Мне… не послышалось? — голос Элиана дрожал, в нем звучали недоверие и шок. — Ты — Первый Игрок? Но как⁈ Первый Игрок Эйвеля давно мертв! Его смерть стала началом конца для этого мира! Это… невозможно!

Пожав плечами от усталости, я почувствовал, как спину пронзила боль, и ответил:

— У меня нет ни времени, ни желания что-либо тебе доказывать, Элиан.

Не успел я развернуться, чтобы догнать Бранку, как голос парня снова остановил меня — теперь с ноткой отчаянной мольбы.

— Постой! Найра… ей нужна помощь!

Не оборачиваясь, я бросил через плечо:

— В городе полно имперских лекарей. Обращайтесь к ним.

— Ты что, слепой⁈ — голос Элиана сорвался на крик. — Посмотри вокруг! Скоро от этого города не останется камня на камне! Какие тут лекари⁈

Я нехотя остановился, сжав кулаки. Каждая секунда промедления могла стоить нам жизни.

— И что ты хочешь от меня? — спросил я, повернув к нему лишь голову.

— Возьми нас с собой. — выдохнул Элиан.

Я тихо, беззвучно рассмеялся. Абсурдность ситуации была настолько велика, что даже боль отступила на второй план.

— Зачем мне помогать тем, кто пришел уничтожить этот мир?

— Я не подписывался на геноцид! — парировал Элиан, его голос дрожал от негодования. — Нашей задачей было ослабить Зеридиан и стравить местных между собой! Но никак не полное уничтожение!

Я наконец развернулся к нему, и, должно быть, в моих глазах отразился тот ад, что мне довелось пережить за последние месяцы.

— О, да? — прошипел я. — А как же ваша деревня? Или вы вырезали всех, кто мог вас опознать, просто случайно?

Элиан замер, его лицо исказила гримаса боли и стыда. Он не нашел, что ответить. Признание вины читалось в его потухшем взгляде.

— Делайте что хотите, — холодно отрезал я, — но моей помощи вам не видать.

— Ты нам должен! — вдруг выкрикнул он, цепляясь за последний козырь. — За пост у статуи и готовность закрыть глаза в случае необходимости!

Черт возьми. Крыть было действительно нечем. Долг есть долг, даже перед такими подонками. Сжав зубы так сильно, что чуть не раскрошил эмаль, я ответил:

— Хорошо. Мы выведем вас за пределы города. Но не более этого! Тогда мой долг будет считаться закрытым. Понял?

Элиан замер. Его взгляд метнулся к бледной, страдающей Найре, затем снова ко мне. Он коротко, резко ответил.

— Договорились.

— Тогда шевелитесь. И запомните: любой приказ от члена нашей группы — закон. Ослушаетесь — брошу на растерзание Зеридианцам.

Догнав Бранку, я увидел в ее глазах немой вопрос. Он упирался в Элиана и Найру, ковылявших позади меня.

— Их нужно вывести из города. — коротко пояснил я. — Я им должен.

Бранка тяжело, с надрывом вздохнула. Казалось, этот вздох выходил из самых глубин ее уставшей души.

— У меня больше нет колец, а без них выбраться из города, раздираемого иномирными воинами, почти невозможно. Оглянись! Здесь настоящий ад!

Она была права. Город пылал. Со всех сторон доносились взрывы, лязг клинков и предсмертные крики. Воздух был пропитан дымом, гарью и запахом крови.

— Всё равно нужно. — упрямо ответил я. — Так надо.

Бранка провела по мне долгим, усталым взглядом, прежде чем направить его на Элиана и Найру.

— Черт с тобой. — выдохнула она, отворачиваясь. — Но если из-за них мы все погибнем, я первая приду за твоей душой. Пошли.

И она снова двинулась в путь, превратившись в тень, скользящую между домами. Мы потянулись за ней, словно утята за матерью.

Бранка вела нас с убийственной эффективностью, которой учила меня на тренировках. Каждый ее шаг был выверен, каждый поворот — предопределен. Она прокладывала путь по узким, темным переулкам Серебряного Ручья, используя каждую тень, груду обломков и развалины как укрытие. Мы пробирались через задние дворы, пролезали в разбитые окна домов.

С каждым шагом к городской стене гул битвы нарастал, превращаясь в оглушительный рев. Земля дрожала под ногами, а воздух содрогался от чудовищных ударов. Вспышки магических атак раскрашивали улицы призрачным калейдоскопом: лиловым, ядовито-зеленым, багровым.

Наконец, мы замерли в затхлом, зловонном тупике, у массивного основания городской стены. Прямо перед нами взмывала вверх узкая каменная лестница. У ее подножия, застыв в напряженном ожидании, стояли трое. Теневые воины в облегающих черных одеждах, с непроницаемыми масками на лицах — Зеридианцы. Их позы казались расслабленными, но от них исходила смертельная угроза и готовность к действию.

— Дальше незаметно не пройти. — шепот Бранки был едва слышен даже мне. — Придется пробиваться или искать другой путь.

Сердце ёкнуло. Мы и так потеряли уйму времени на окольный маршрут. Любая дальнейшая задержка с поиском нового пути неизбежно приведет к лобовому столкновению с основными силами захватчиков.

Нужно было срочно найти выход здесь и сейчас. Единственное, что я мог предпринять, — это устроить диверсию с помощью «Миража Катастрофы». Этот артефакт должен был отвлечь их внимание на фантомную угрозу, дав нам шанс незаметно ускользнуть. Я мысленно потянулся к резервуару Живой Энергии, но наткнулся лишь на ледяную пустоту. Остатков не хватило бы даже на один простой фокус, не то что на эпические артефакты. Я был выжат досуха, и от этого осознания стало по-настоящему страшно.

Встретившись взглядом с Бранкой я мотнул головой — идей не было. Тогда она медленно и бесшумно обнажила системный меч, готовясь к худшему. Я сглотнул горький комок бессилия и сжал рукоять топора. Значит, будет бой: последний, отчаянный, почти самоубийственный.

Внезапно, словно по воле судьбы, в паре улиц от нас прогремел оглушительный взрыв. Тут же завязалась ожесточенная схватка, сопровождавшаяся криками и звоном стали. Трое стражей у лестницы переглянулись. Без единого слова, словно по невидимому приказу, они бросились навстречу грохоту, растворившись в клубах дыма и хаоса.

Бранка не стала ждать ни секунды.

— Вперед! — ее команда прозвучала как щелчок бича.

Мы рванули к лестнице.

Взбежав по узким каменным ступеням, мы оказались на стене, откуда открылась жуткая панорама гибели Серебряного Ручья. Огонь пожирал целые кварталы, а у главных ворот бушевала яростная схватка. Энергии сталкивались с такой мощью, что воздух вокруг искрился и потрескивал. Меня мучил вопрос: откуда здесь взялись столь сильные имперские Системщики?

Бранка, не мешкая, рванула вдоль зубцов. Мы, пригнувшись, последовали за ней, стараясь остаться незамеченными. Стена была пуста: ее защитники либо пали, либо были переброшены на участки прорыва. Через пару минут мы достигли небольшой каменной башенки — склада, где, судя по всему, хранились смола, камни и запасные луки.

Самое страшное ждало впереди: спуск с внешней стороны стены и пересечение открытого поля, залитого светом восходящего солнца и заревом пожаров. Бранка, не говоря ни слова, перелезла через парапет, свесилась, оценила высоту и… спрыгнула. Глухой удар ее сапог о землю прозвучал для меня оглушительнее любого взрыва.

Я обернулся к своим «подопечным». Элиан, бледный, но решительный, уже помогал Найре перебраться через каменный выступ. Затем мой взгляд упал на Лину. Девушка с ужасом смотрела вниз, на туманную даль, где угадывались очертания земли. Ее пальцы вцепились в камень, побелев от напряжения.

Не раздумывая, я подошел к ней, стараясь вложить в улыбку ободрение, а не оттенок боли.

— Не бойся.

Аккуратно я взял ее на руки. Лина вздрогнула, ее щеки залил густой, багровый румянец. Она попыталась что-то сказать, но лишь смущенно опустила глаза и кивнула, обвив мою шею дрожащими руками. Она была легкой, почти невесомой.

— Элиан, шевелись! — бросил я через плечо и, не дожидаясь ответа, шагнул в пустоту.

Мир на мгновение расплылся перед глазами. Но «Абсолютное Тело» сработало молниеносно: мускулы ног и спины приняли на себя основную нагрузку, смягчив удар. Приземлившись, я согнул колени, ощутив, как ребра пронзила новая волна боли. Но я выдержал и не уронил Лину. Позади нас два глухих удара возвестили о том, что Элиан и Найра тоже приземлились.

Не выпуская Лину, я едва успел выпрямиться, как уже рванул вслед за Бранкой. Она стремительно удалялась по полю, словно тень, гонимая рассветом, прочь от стен. Я бежал, не обращая внимания на боль, свист в ушах и отчаянные протесты изможденного тела. Позади слышались тяжелое дыхание и неуверенные шаги Элиана, который тащил раненую сестру.

Казалось, мы бежали вечность, пока стены Серебряного Ручья не скрылись за холмами и дымовой завесой. Бранка перешла на быстрый шаг, а затем и вовсе остановилась, переводя дух.

— На этом наши пути расходятся. — она бросила взгляд на Элиана и Найру. — Дальше сами.

Элиан, тяжело дыша, кивнул.

— Спасибо. Считай, что долг закрыт. — сказал он, повернувшись ко мне.

Парень помог Найре встать, они переглянулись и, без лишних слов, не прощаясь, свернули в сторону.

Я поставил Лину на ноги. Они тут же подкосились, но мне удалось ее подхватить.

— Прости. — прошептала она, снова краснея. — Я… не думала, что буду так мешать.

— Ничего. — я отпустил ее, предложив опереться на мое плечо. — Держись.

Бранка, тем временем, сверилась с ей одной понятными ориентирами.

— До точки назначения еще прилично. — сообщила она. — Идти придется долго, и на этот раз под прикрытием. Активируйте кольца и старайтесь не отставать.

Мысленная команда прозвучала, и знакомый поток энергии окутал меня с головы до ног, словно невидимый плащ. Мир вокруг замерцал, приобретая зыбкую дымку. Рядом со мной дрогнул воздух — Лина последовала моему примеру. Бранка же уже растворилась в невидимости.

— Пошли.

Она снова бросилась вперед, уже не так стремительно, экономя силы, но все так же убийственно эффективно. Я взглянул на колеблющийся силуэт Лины, вздохнул и вновь подхватил ее на руки. Она не сопротивлялась, лишь тихо выдохнула, прижавшись к моей груди, и мы понеслись вслед за Бранкой.

Монотонный ритм бега, отточенные движения Бранки впереди — все это постепенно утихомиривало бушующий во мне вихрь мыслей и эмоций. Тело само подстроилось под темп, работая как безупречный механизм, экономя силы и отсекая лишние движения. И в этой странной, почти медитативной тишине, под аккомпанемент собственного дыхания и ударов сердца, у меня наконец появилось время заглянуть внутрь себя, чтобы оценить произошедшие за столь короткий срок изменения.

Я мысленно вызвал интерфейс Системы, и перед внутренним взором развернулась панорама умений и Путей. Картина оказалась… ошеломляющей.

Навык: Работа с топором. Прогресс: 100 %.

Первым делом взгляд упал на навык, с которого всё началось. И вот он достиг своего предела — ста процентов. Я почти физически ощутил в ладони знакомую рукоять, ставшую продолжением моей руки, частью меня. Всё, что можно было извлечь из простого владения топором, я извлек.

Навык: Бой топором IV. Прогресс: 12 %.

Навык: Меткий бросок IV. Прогресс: 62 %.

А вот это стало настоящим сюрпризом. Оба боевых навыка перепрыгнули целый уровень! Видимо, адские тренировки с Бранкой и смертельная схватка с Плетельщиком дали куда больше, чем я предполагал. Тело запомнило каждый парированный удар, каждый меткий бросок, вложенный в него отчаянием и яростью. Опыт, оплаченный кровью, оказался самым эффективным учителем.

Навык: Живое ремесло V. Прогресс: 26.1 %.

Я едва не споткнулся! Откуда такой скачок? Только-только пятый уровень взял! Лихорадочно пролистав системные уведомления, я наконец нашел причину. Оказывается, тот момент в битве, когда я с отчаянием и волей превратил кристалл Лериана в «Одухотворенный Кристалл», система расценила как первое создание легендарного предмета с помощью «Живого Ремесла». Награда — 20 % прогресса! Вот это да!

Скрытое умение: Понимание Сердца Древесины II. Прогресс: 46 %.

Прогресс был минимальным, что неудивительно: в последнее время я почти не имел дела с древесиной. Это вызывало легкое чувство вины, будто пренебрег старым другом. Ведь именно этот навык стал моим первым проводником в мир истинного созидания, и его ценность неоспорима.

Умение: Боевой Размах IV. Прогресс: 11.0 %.

Умение: Энергетическое Покрытие V. Прогресс: 2 %.

«Боевой Размах» рос стабильно, как и ожидалось. Но «Энергетическое Покрытие»… Невероятный скачок до пятого уровня! Глядя на эту цифру, я безоговорочно благодарил Мимио. Наш симбиоз, наша неразрывная связь вывели это умение на совершенно новый уровень. Он стал не просто помощником, а настоящим партнером.

Умение: «Копье Анархии Жизни» I. Прогресс: 4.1 %.

Умение: «Мираж Катастрофы» I. Прогресс: 4.1 %.

Эти первые творения Системного Творца доказали свою ценность. «Копье» — оружие отчаяния и парадокса, «Мираж» — инструмент обмана и тактики. Их рост, хоть и медленный, был неуклонным.

Артефактное умение: «Триединство Расплаты» I. Прогресс: 6.1 %.

Вот он — мой шедевр, вершина текущего мастерства. Сплав силы Системного Творца и глубинного понимания «Пути Созидания». Не просто смешение стихий, а их сплетение в неотвратимую магистраль уничтожения. Всего 6.1 %, но каждый процент дался ценой невероятных усилий и риска. Я чувствовал, что лишь прикоснулся к истинному потенциалу этого качественно нового уровня.

И, наконец, самое главное. Фундамент всей моей силы.

Путь Созидания. Стадия: Резчик Реальности II. Прогресс: 20.1 %.

Я перестал быть ремесленником и стал архитектором, меняющим саму ткань мира. Но лишь недавно узнал, как двигаться дальше.

Путь Целителя. Стадия: Исцеляющее Прикосновение II. Прогресс: 8.1 %.

Каждое исцеление не только спасало других, но и закаляло меня, приближая к пониманию: истинное созидание — это и восстановление.

Путь Закаленного Тела. Стадия: Сверкающая Кость V. Прогресс: 0.1 %.

Качественный скачок. Теперь я ощущал каждую косточку, каждый мускул с невероятной ясностью. Это мощь, выкованная в тысячах смертей симуляции Бранки.

Путь Защитника Мира. Стадия: Пробужденная Воля I. Прогресс: 0.1 %.

Новый, но, пожалуй, самый важный из всех. Он родился не из упорных тренировок, а из решения, принятого всем сердцем. Из желания защитить, а не просто выжить. Его сила была не в мускулах или энергии, а в непоколебимости духа. Всего 0.1 %, но я чувствовал, какой колоссальный потенциал в нём скрыт. Это была не просто сила, а цель.

Резкий жест Бранки оборвал мои размышления. Не оборачиваясь, она подала сигнал тревоги. Мы замерли, впившись взглядом в клубящийся впереди туман. Путь обещал быть долгим и полным неизвестности. Но теперь, четко осознавая свой потенциал, я чувствовал себя увереннее.

Я был не просто беглецом, а носителем уникальной силы. Скоро этот мир, пылающий в огне войны, познает мою неповторимую мощь.

Глава 2

В Зале Безмолвных Решений, где воздух был пропитан вековой мудростью и холодным расчетом, царила глубокая тишина. Лишь размеренные доклады нарушали это безмолвие. Огромный полированный стол из ночного камня, повторявший форму гигантского древесного листа, был центром, вокруг которого вращались судьбы империи. Во главе его, неподвижный, как изваяние, восседал Аврелиан — Бессмертный Монарх, Стержень Санкталии.

Его черты, запечатленные самой вечностью, несли в себе лишь безразличную ясность. Советники, подводя итоги доклада об успешном развертывании массовых Инициаций по всем провинциям, уже ощущали в ауре повелителя едва уловимый отголосок удовлетворения. Все шло согласно замыслу. С каждым новым Системщиком Система набирала силу, и вместе с ней крепла Империя.

Внезапно массивная дверь в дальнем конце зала, украшенная рунами сдерживания и защиты, распахнулась с оглушительным грохотом. Створки, ударившись о мраморные стены, прозвучали как выстрел, разорвав не только тишину, но и целый свод неписаных законов и протоколов. Лишь жалкая горстка избранных в Санкталии могла позволить себе войти таким образом, да и то лишь при наличии довода, весомее самой жизни.

Мгновенный трепет пробежал по залу, заставив вздрогнуть даже самых невозмутимых советников. Все взгляды устремились к порогу, где застыл личный телохранитель императора — воин из легендарной «Молчаливой Стражи». Шлем, обычно скрывавший его лицо, был откинут, обнажая гримасу, сотканную из ярости и неподдельного шока. В его руке сверкал клинок, чья сталь, пульсирующая системной энергией, бросала на стены нервные блики.

Не дожидаясь разрешения, стражник рванул вперед. Не пройдя и десяти шагов до стола, он с глухим стуком опустился на одно колено. Звук его доспехов, ударившихся о каменный пол, был резким и отчетливым.

— Ваше Императорское Величество!' — его голос, обычно властный и повелительный, теперь дрожал и срывался на хрип. — В самом сердце столицы… у Статуи Топора…

Он запнулся, словно не веря собственным словам.

— Выросло дерево! Огромное, живое! Оно… атакует! На нас напали Творцы!

В зале повисла тишина, плотная и осязаемая. Советники замерли, словно статуи, не в силах произнести ни звука. Слово «Творцы», долгие годы бывшее в Империи синонимом ереси и предательства, прозвучало как неотвратимый приговор.

Аврелиан медленно поднял взгляд. Его глаза, глубокие и всевидящие, устремились на телохранителя. В них не было ни гнева, ни удивления — лишь холодная, острая как бритва концентрация. Не говоря ни слова, он отодвинул массивный трон, созданный, по легенде, из сердца упавшей звезды, и поднялся.

Его движение было неспешным, полным нечеловеческого достоинства. Он не бросился бежать, не засуетился, а спокойно направился к выходу. Его молчание звучало страшнее любого крика. Сдержанная и могущественная аура, всегда его окружавшая, внезапно изменилась. Она не стала громче, но обрела тяжесть. Плотная, как свинец, холодная, как глубинный лед. Воздух в зале загустел, дышать стало невыносимо. Советники, бледные как полотно, застыли в креслах. За долгую службу они не сталкивались даже с отголоском императорского негодования. Сейчас же он был… крайне, невыносимо недоволен. И это осознание повергало в первобытный ужас.

Оказавшись на просторном балконе императорского дворца, Аврелиан замер, глядя на раскинувшуюся внизу столицу — гордость его империи. Впервые за долгое время его обычно бесстрастное лицо дрогнуло. В глубине глаз мелькнуло нечто, похожее на изумление.

Картина, открывшаяся ему, была одновременно ужасающей и абсурдной.

В самом сердце столицы, на площади Незыблемого Закона, где возвышалась Статуя Топора, символ незыблемости империи, теперь росло нечто чудовищное. Исполинское Дерево, чья вершина терялась в низких облаках, а ствол, толщиной с крепостную башню, был сплетен из живой, пульсирующей темной энергии. Его ветви, словно щупальца гигантского спрута, медленно и угрожающе колыхались. С листьев, каждый размером с боевой щит, капала ядовито-зеленая жидкость, разъедавшая камень мостовой.

Аврелиан, чья память хранила классификацию всех известных монстров Леса и за его пределами, мог с полной уверенностью заявить: подобного он не встречал. Лес порождал лишь диких, уродливых тварей, но не исполинские, словно выстроенные по чертежам, организмы. В его сознании проступила истина: это оружие, взращенное и направленное волей Системных Творцов.

Пальцы, сжатые гневом, вцепились в холодный мрамор. Резные узоры парапета не выдержали: камень рассыпался в прах, словно под его ладонями был не минерал, а песок. В груди, как ледяной вулкан, извергался гнев — старый, безжалостный, не знающий пощады. Они посмели нанести удар в самое сердце его владений! Осквернить его столицу! Такое преступление не прощалось. Оно смывалось только кровью.

Он был Аврелианом, Бессмертным Монархом, и не позволял эмоциям управлять собой. Император заставил себя сделать глубокий вдох, и обжигающая ярость отступила, сменившись леденящим спокойствием. В его голове пульсировал вопрос: зачем? Для чего Творцам понадобилось идти на такой отчаянный, самоубийственный шаг? Да, они были изгоями, еретиками, ненавидели Империю и ее законы и всегда вели войну из тени. Диверсии, саботаж, тайные убежища — их обычное оружие. Но открытое нападение на столицу… Это было не просто безрассудством, а безумием. Что заставило их изменить стратегию? На что они надеялись, бросая вызов самой Империи?

Его взгляд, отточенный веками, сузился. Мысленно он активировал «Око Дракона»- умение, тысячекратно усиливающее зрение и позволяющее видеть потоки энергии. Картина у подножия чудовищного дерева предстала перед ним в совершенно новом, тревожном свете.

Император ожидал увидеть хаос, панику, своих солдат, штурмующих монстра. Но реальность оказалась иной. Его легионеры действительно окружили дерево, но не для атаки. Они стояли на почтительном расстоянии, выстроившись в оборонительные порядки, и их позы выражали не ярость, а глубокую растерянность и страх.

А само дерево… сражалось. Но не с его воинами.

Вокруг корней, в воздухе, между колышущимися ветвями метались десятки фигур в темных облегающих одеждах с масками на лицах. Их движения были быстрыми, как порыв ветра, и смертоносными, как удар кинжала в спину. Они демонстрировали невиданные Аврелианом умения: волны, искажающие пространство; взрывы чёрной энергии, разрывающие материю; мгновенные телепортации. Их сила и уровень Путей… потрясли даже Императора. Это были не просто сильные бойцы, а монстры, каждый из которых мог в одиночку уничтожить целый легион обычных солдат.

Аврелиан вгляделся в энергетические узоры, в чуждые, диссонирующие мелодии их Путей. И всё стало ясно. Это были не жители Эйвеля, а иномирцы.

Осознание обрушилось на него, как удар. Значит, Творцы… не нападали? Они защищали его город от неведомого, чудовищно сильного врага?

В его сознании начала вырисовываться холодная, неумолимая логика. Дерево не нападало на город, не крушило его, не сеяло смерть среди мирных жителей. Оно лишь отбивалось от теневых воинов, действуя с пугающей, растительной методичностью. Его ветви-щупальца хлестали врагов, корни вздымались из-под земли, пытаясь схватить, а с листьев сыпались облака ядовитой пыльцы, заставляя атакующих отступать. Это была мощная, чужая, внушающая страх оборона.

Пока что мозаика не складывалась, информации было недостаточно.

Но едва его мысль начала обретать форму, как воздух перед ним задрожал и сгустился, образовав сияющую, полупрозрачную сферу. В ее центре возникло лицо. Юное, испачканное кровью и сажей, но с горящими, как раскаленные угли, глазами. В их глубине читались не только боль и ярость, но и непоколебимая, стальная воля.

— Жители Эйвеля! — голос, молодой, но обладающий силой, пронзил сознание Аврелиана. — Я — Макс. Тот, кого Система назвала Первым Игроком. И… Системный Творец.

Аврелиан не шелохнулся. Он впитывал слова, звучавшие как ересь, как предвестие вторжения чужаков, как весть о том, что старые порядки рухнули. В голосе юноши он слышал ярость и боль, видел за ним пепел руин и зарево пожаров. А затем прозвучали ключевые слова, которые перевернули его мир с ног на голову.

— Сила Творцов, которую вы так боялись, отныне будет направлена на вашу защиту! Я даю вам свое слово. Клянусь кровью, пролитой сегодня за этот город! Клянусь своей жизнью!

«За этот город…». Эхо этих слов отозвалось в сознании Аврелиана. Этот юнец, несмотря на свой возраст, был до безумия храбр. И его слова, эмоции, воля, переданные через системное поле планеты, прозвучали абсолютно искренне. Такое воздействие было под силу лишь тому, в ком говорила сама истина. Вопреки вековой ненависти и подозрительности, Аврелиан почему-то склонялся ему поверить. Все, что говорил юноша, идеально совпадало с той ужасающей реальностью, которую император видел собственными глазами: иномирцы, вторжение, и… Творцы, вставшие на защиту Эйвеля.

В таком случае… старые счеты пришлось отложить.

Аура Аврелиана преобразилась. Тяжесть и холод уступили место сконцентрированной, готовой к удару мощи. Он шагнул вперед, к самому краю балкона. Его воля, закаленная веками правления, слилась с протоколом системного умения.

— Легионеры Санкталии! — его голос, усиленный умением, пронесся над столицей, заглушая грохот битвы и вой сирен. Он был тихим, но проникал в самое сердце каждого жителя в радиусе многих миль. — Всем подразделениям в районе площади Незыблемого Закона — немедленно присоединиться к битве у Статуи Топора! Ваша цель — чужаки в черном!

Он сделал короткую, но судьбоносную паузу.

— И ни при каких обстоятельствах не трогать Системных Творцов и их дерево! Отныне и до дальнейшего распоряжения все приказы об уничтожении Творцов отменяются!

Голос звенел сталью, но в нем уже не было ярости — лишь холодная, прагматичная решимость.

— Объединимся ради общего выживания!

Я едва успел перевести дух после короткой остановки и с удивлением заметил, что раны благодаря «Абсолютному Телу» и новому Пути не только перестали кровоточить, но и начали затягиваться. А Бранка, будто и не нуждалась в отдыхе, уже рванула вперёд, демонстрируя невероятную выносливость.

Еще несколько долгих, изматывающих часов мы пробирались сквозь холмистую, поросшую жухлой травой местность, избегая дорог и населенных пунктов. Я нервно озирался, вглядываясь в горизонт в тщетной попытке уловить движущийся силуэт — предвестник угрозы. Но вокруг были лишь бесконечные холмы и свинцовое небо. Странное, тревожное ощущение преследования невидимым хищником сводило с ума.

Впереди, на гребне очередного пологого холма, внезапно возникли пять темных силуэтов. Они стояли неподвижно, неестественно ровно, словно часовые, замершие на посту на фоне бледного неба. Мое сердце екнуло. Я инстинктивно крепче сжал рукоять топора и бросил быстрый, вопросительный взгляд на Бранку, ожидая ее команды: залечь или изменить курс.

Но она держалась с поразительным спокойствием. Более того, вместо того чтобы замедлиться, девушка лишь чуть скорректировала наш курс и теперь уверенно направлялась прямо к ним! Я не мог поверить своим глазам. Неужели она не видит? Или… это свои? Но кто же они?

С каждым шагом детали становились всё чётче. Силуэты, вытягиваясь, обретали очертания. И тут меня осенило: мы приближались не к людям, а к пяти деревьям! Невысокие, с причудливо изогнутыми, почти одинаковыми стволами и густыми, тёмно-зелёными кронами, они образовывали почти идеальный круг.

Приблизившись всего на несколько десятков шагов, я разглядел слабое, почти неуловимое свечение системных надписей, висящих в воздухе рядом с каждым деревом. Когда я прочитал их, по моей спине пробежал неприятный холодок.

«Живая Древесина (Молодая)»

Тип: Лесной монстр (статичный, латентный)

Состояние: Сон (опасность минимальна)

Картина, увиденная мной когда-то на окраине города, когда мы с Серой и Эдварном шли по таинственным следам, всплыла в памяти с пугающей четкостью. Та же неестественная правильность расположения, та же аура спящей, но готовой пробудиться в любой момент силы.

Мой взгляд устремился в центр странного леса, и за стволами деревьев мне открылась идеально ровная, круглая поляна, диаметром около десяти метров. Земля на ней была примята и до блеска вычищена, словно ее специально подмели. А в самом центре, как немой свидетель, зияло аккуратное, потухшее кострище, обведенное кольцом серых камней.

Бранка, не сбавляя темпа, ворвалась на поляну, остановившись лишь у самого кострища. Я, крепко держа Лину, последовал за ней. Оказавшись в кольце деревьев, я ощутил странное, почти неуловимое изменение. Воздух словно загустел, притих, будто мы шагнули под невидимый купол. Давление «Боевого Чутья» отступило, уступив место необъяснимому спокойствию.

Бранка, не говоря ни слова, извлекла из своего инвентаря несколько бревен Молодой Живой Древесины и аккуратно сложила их в сердцевину костра. Затем, щелкнув кресалом, через мгновение на древесине заплясали первые, жадные языки пламени. Я же, тем временем, осторожно поставил Лину на ноги. Девушка шаталась от усталости, ее глаза были огромными и полными страха.

Как только огонь коснулся Живой Древесины, мир вокруг преобразился. Пять деревьев, что окружали нашу поляну, словно вздохнули. Их кроны зашелестели в безветрии, словно переговариваясь друг с другом. Листья затрепетали, и по ним пробежала волна изумрудного света. Они пробуждались ото сна, возвращаясь к жизни. И от этого исходило не чувство угрозы, а нечто иное: завершенность. Защита.

Инстинкт заставил меня схватиться за топор, но Бранка коротким движением головы остановила меня.

— Расслабься, все в порядке. Это один из наших лагерей.

Она мысленно отдала команду, и ее фигура дрогнула, вновь обретая четкие очертания. Затем она сняла Кольцо Скрытого Шага и спрятала его в карман.

— Отключайте кольца, они здесь не нужны.

Непонимание происходящего всё ещё висело в воздухе, но доверие к учителю оказалось сильнее страха. Я послушно отключил кольцо, и мир вокруг вновь обрёл свои прежние, ясные контуры. Лина с дрожащими пальцами последовала моему примеру.

Бранка, издав громкий стон облегчения, буквально плюхнулась на землю у костра. Системный меч она положила рядом, словно якорь, и закрыла глаза.

— Отдыхайте. Оба. Наша спокойная жизнь закончилась с вторжением этих мерзких иномирцев. Кто знает, когда еще нам выпадет шанс безмятежно поспать несколько часов под защитой «Сторожевой Рощи».

Отчасти я был с ней согласен. Адреналин давно отступил, оставив после себя свинцовую, всепоглощающую усталость. Тело горело огнем, разум тонул в мутной воде. К черту все! Сейчас от меня действительно ничего не зависело. Эта поляна, укрытая деревьями, казалась одной из самых безопасных точек, в которых я оказывался за последнее время.

Тяжелый вздох вырвался из меня, и я, последовав ее примеру, улегся на прохладную, упругую траву. Стоило закрыть глаза, как тело стремительно начало отключаться в объятиях восстановительного сна.

Неожиданно я ощутил легкое, осторожное движение рядом, а затем — теплое прикосновение к своему боку. Приоткрыв веки, я увидел Лину. Она прижималась ко мне, стараясь быть как можно незаметнее. Девушка дрожала, и я не мог понять, от ночного холода ли, или от все еще не отпускающего страха. Ее глаза, в которых смешались благодарность и робкая неловкость, встретились с моими.

Молча я поднялся, стянул с себя куртку, тяжелую от пота и крови, и накинул ей на плечи, стараясь укрыть ее как можно плотнее. Она тихо, смущенно что-то прошептала, кутаясь в ткань, пропахшую дымом и запахом битвы. Я вернулся на свое место, устраиваясь поудобнее. Взгляд мой скользнул по трескучему костру из Живой Древесины, по темным силуэтам стражей-деревьев, и остановился на Лине, наконец-то уснувшей рядом и обретшей долгожданный покой. В этот момент последние остатки напряжения покинули меня.

И почти мгновенно я провалился в глубокий, бездонный сон.

Глава 3

Сон окутал меня, словно бездонная, тягучая смола. Я погружался в его вязкие глубины, пока на самой грани сознания не уловил чужое, не угрожающее, но отчетливое присутствие. С трудом разлепив веки, я увидел мир, расплывающийся в тумане, словно сквозь мутное стекло.

Первым бросился в глаза темный силуэт Бранки. Она сидела у костра, застыв в неподвижной, напряженной позе. Ее профиль четко выделялся на фоне темнеющего неба, и в этой статичности чувствовалась привычная, смертоносная готовность. Затем я ощутил тепло у своего бока. Лина спала, уткнувшись лицом в мою куртку. Ее ровное, тихое дыхание было единственным мягким звуком, нарушающим безмолвие. Пальцы ее бессознательно вцепились в ткань моей рубахи, будто она боялась, что я растворюсь в этой ночи.

Я замер, не решаясь пошевелиться. Больше всего не хотелось будить ее. После всего пережитого сон был для нее единственным спасением. Медленно, сантиметр за сантиметром, я начал высвобождаться, двигаясь с неестественной плавностью, дарованной «Абсолютным Телом». Когда рукав наконец освободился, я задержал дыхание. Лина лишь глубже вздохнула и, свернувшись калачиком на траве, повернулась на другой бок.

Поднявшись, я потянулся, ощущая упругость мышц под кожей. Затянувшиеся раны ныли тупой болью. Я подошел к костру и присел на корточки рядом с Бранкой. Она не повернулась, но я почувствовал на себе ее острый, пронзительный взгляд.

— Спал как убитый. — ее хриплый шепот прозвучал громче, чем треск тлеющих углей.

Я лишь кивнул, устремив взгляд на серую золу. Воздух был чист и прохладен, но эта свежесть казалась обманчивой. Странные деревья, образующие наш круг, стояли неподвижно, их листья замерли, словно в ожидании. Было слишком тихо для мира, охваченного войной.

— Сколько мы будем здесь ждать? — спросил я наконец, прерывая затянувшееся молчание.

Бранка медленно перевела взгляд на горизонт.

— За нами должны прийти.

Ее уверенность меня удивила.

— Почему ты так думаешь? Мы же никого не предупреждали.

— Я не знаю, как это работает, только правила. Если тебе нужно переместиться в Пристанище — необходимо найти одну из полян и зажечь костер из Живой Древесины. Остальное… сделают те, кто на другом конце.

Она мотнула головой в сторону Живых Деревьев, что нас окружали.

— После активации эти ребята создают безопасную зону, свободную от монстров, а люди предпочитают держаться подальше от таких мест. За пределами городов все передвигаются по дорогам, которые империя хоть как-то патрулирует. А здесь есть немалый шанс наткнуться на Лесных монстров, встреча с которыми для обычных людей закончится… весьма плачевно.

Я задумчиво кивнул. Как же огромен и неизведан был этот мир за стенами городов и проторенных троп. Мы же, словно в коконе безопасности, созданном чьей-то непостижимой волей, пребывали в спокойствии, пока вокруг бушевала буря.

Внезапно Бранка вскочила, отряхнула пыль с колен и решительно направилась к одному из деревьев-стражей на краю поляны. Присев, она принялась разгребать землю у его могучих корней. Я наблюдал, недоумевая. Через мгновение ее пальцы нащупали что-то твердое, и она извлекла из ямки небольшой, герметично запечатанный ларец из темного, отполированного дерева. Открыв его, Бранка достала три бутылки с водой, несколько плотно завернутых свертков с вяленым мясом и лепешками — провизию на троих. Закрыв ларец, она столь же тщательно закопала его обратно.

Увидев мой вопросительный взгляд, она пожала плечами.

— Время ожидания здесь непредсказуемо. Может, час, а может, и неделю. Поэтому всегда держим в таких местах небольшой НЗ. На всякий случай.

Я подошел к Лине и осторожно коснулся ее плеча.

— Лина. Просыпайся. Пора подкрепиться.

От моего прикосновения она вздрогнула, глаза распахнулись, и на долю секунды в них промелькнула тень паники. Но, увидев меня, она тут же обрела спокойствие. Смущенно одернула свою поношенную одежду и кивнула.

Перекус прошел в тишине. Еда была незатейливой и пресной, но голод брал свое, и мы методично поглощали пищу, запивая водой. Лина, поджав ноги, украдкой наблюдала за Бранкой, словно пытаясь разгадать тайну этой стальной женщины. Та же, в свою очередь, казалось, не замечала ее, уставившись в костер.

Она глубоко вздохнула. Впервые за все время я услышал в ее голосе не привычное раздражение, а что-то похожее на горькую досаду.

— Раньше у меня был доступ к некоторым, весьма закрытым, архивам. Но даже там… почти ничего не было. Я знаю, что другие миры существуют, и что они враждебны нам. Но их сила, тактика, Пути… — она покачала головой — Нам неизвестны.

Ее пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь.

— Но вчера… в бою я кое-что поняла. Их Пути… они качественно иные, чужие. Иномирцы же, напротив… — она подняла на меня взгляд, и в глубине ее глаз мелькнула холодная искра, — были готовы к моим приемам. Или, по крайней мере, к чему-то очень похожему.

По моей спине пробежал холодок.

— Значит… у них есть разведданные о нас. А у нас о них — ничего.

— Именно. В войне информация — это всё. Без неё мы будем сражаться вслепую. — её голос стал твёрдым, как обсидиан. — Это очень, очень плохо.

Я был с ней полностью согласен. В голову закралась крамольная мысль:

— Может… зря мы тогда отпустили Элиана и Найру? Они ведь из Высшего Мира, могли бы что-то прояснить.

Бранка фыркнула, полная скепсиса.

— Эти «скользкие» личности? Нет, Макс. В архивах есть досье на таких. Они диверсанты, обученные виртуозно манипулировать информацией. Эта парочка могла бы так нас обмануть, что мы сами бы себе могилу вырыли. Непроверенные сведения от врага хуже, чем полное их отсутствие.

Она была права, как всегда. Мы оказались в безвыходном положении. Враги обладали подавляющей мощью и знали о нас куда больше, чем мы о них. Где же было найти эти бесценные крупицы знаний? Ответа не было, лишь гнетущее чувство неизвестности, сдавливавшее горло.

Мы просидели так еще около часа, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Лина, согретая сытным ужином и теплом костра, начала дремать, уютно прислонившись к моему плечу.

Внезапно мое «Боевое Чутье», дремавшее до этого момента, взвыло тихой, но настойчивой сиреной. Не опасность, а предчувствие… приближения. Что-то мощное, чужеродное. Я напрягся, инстинктивно сканируя взглядом поляну. Бранка тоже подняла голову, ее поза стала еще более настороженной.

И тут, всего в метре от нас, воздух задрожал. Земля под ногами словно размягчилась, стала зыбкой, и из нее, будто вырастая из самой почвы, материализовалась фигура Элронда.

Старый Творец выглядел… изможденным. Глубокие тени залегли под его глазами, обычно лучистыми и мудрыми, но теперь потухшими. Его одежда была в пыли, а на рукаве темнело пятно — то ли засохшая грязь, то ли кровь. Он пошатнулся, сделав шаг, и провел рукой по лицу, словно сметая невидимую паутину усталости.

Его взгляд метнулся от меня к Бранке, короткий кивок подтвердил оценку ситуации. Затем он посмотрел на Лину, все еще спящую на моем плече. Седая бровь медленно поползла вверх. Наконец, он обратил ко мне вопросительный взгляд.

— Макс? — его голос был тихим, но в нем читался немой вопрос.

— Это моя подруга. — ответил я, чувствуя необъяснимое желание защитить свой выбор. — Я забрал ее с собой, и она отправится с нами в Пристанище.

Элронд задумался всего на пару секунд, но показалось, что прошла вечность. Его мудрый взгляд изучал Лину, словно пытаясь прочесть ее судьбу по бледным чертам лица. Наконец, он мягко кивнул.

— Хорошо.

Бранка встала и ловкими, точными движениями засыпала кострище землей. Я мягко разбудил Лину. Девушка вздрогнула, увидев Элронда, но мой спокойный взгляд вернул ей самообладание, и она послушно поднялась. Мы сомкнулись в тесный круг: Элронд взял меня за одну руку, Бранку — за другую, а я держал Лину. Ее ладонь была ледяной и дрожала.

— Приготовьтесь. — прозвучал голос Элронда, и его пальцы сжали мою руку с неожиданной силой. Знакомое чувство падения накрыло меня с головой.

Мы приземлились в знакомой прохладной пещере Пристанища. Я едва устоял на ногах, инстинктивно подхватывая Лину, которую скрутила тошнота от перегрузки. Она была бледна как полотно, и ее тело сотрясала мелкая дрожь. Я прижал ее к себе и отошел к стене, чтобы она могла прийти в себя.

Элронд, слегка ссутулившись, глубоко и ровно дышал, восстанавливая силы.

— Лериан и Ксела еще не вернулись. — произнес он наконец усталым голосом. — А у меня… работы невпроворот.

Он взглянул на Бранку.

— Бранка, займись тренировкой вернувшихся стражей. Им нужно выплеснуть накопившуюся энергию и страх, иначе они просто взорвутся. — он запнулся, и в его глазах мелькнула тень разочарования. — Многие… не вернулись вовсе.

У меня внутри всё похолодело. Лина прижалась к моему плечу, затихнув.

— Атака Зеридианцев… была безупречно спланирована и синхронизирована. — продолжил Элронд, каждое его слово звучало как удар молота. — Они обрушились одновременно на десятки, если не сотни городов Империи, пусть им для этого и пришлось раздробить свои силы. А сильнейшие системщики Санкталии до сих пор сосредоточены в столице, охраняя трон. Это позволило иномирцам выкосить целые отряды молодых инициированных… Они целенаправленно охотились за новичками. Потенциал Империи подорван самым жестоким образом.

Он горько усмехнулся.

— Бои кое-где продолжаются. Царящий хаос и неразбериха не позволяют увидеть общую картину, но ясно одно: дела обстоят крайне скверно. Не знаю, что происходит в других империях, но подозреваю, что там не лучше.

Его взгляд остановился на мне, и в нем внезапно вспыхнула искра надежды.

— Твоя речь, Макс… твой призыв… прозвучали как нельзя кстати. Сейчас, когда всё рушится, им… нам… как никогда нужно единство.

Элронд замолчал, словно собираясь с силами. Казалось, за несколько часов он постарел на годы.

— Я немного отдохнул, но пора снова в путь. Ещё не все группы вернулись. Макс, ты можешь пока приютить девушку у себя. — он кивнул в сторону Лины. — Я… найду вас позже.

Больше он ничего не сказал. Его фигура дрогнула и растворилась в воздухе, словно ее и не было. В пещере остались мы втроем. Давящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Лины, казалась оглушительнее любого взрыва.

— Ладно, хватит стоять как истуканы. — нарушила молчание Бранка. Ее голос вернул привычную хрипловатую твердость. — Сперва к лекарям. Пусть осмотрят нас, особенно девчонку.

Я кивнул. Мы двинулись по знакомому коридору, ведущему из пещеры. Едва я переступил порог, как по коже пробежали мурашки. Я уже почти не замечал их, но Лина вздрогнула и испуганно оглянулась.

— Не бойся. — тихо сказал я, кладя ей на плечо руку. — Привыкнешь.

В ее глазах, словно в бездонном колодце, плескалось множество невысказанных вопросов. Но она лишь плотно сжала губы, стараясь придать лицу решимости, и кивнула. Робкая улыбка, промелькнувшая в ответ, стала для меня бесценным подарком.

Бранка, не оборачиваясь, повела нас не к платформе для перемещения между ярусами, а к широкой каменной лестнице. Спустившись на несколько пролетов, мы оказались у дверей, откуда доносился слабый аромат целебных трав и антисептиков.

Внутри царили простор и стерильная чистота. Несколько человек в серых робах, отмеченных вышитыми на рукавах символами переплетающихся змеек и чаш, хлопотали вокруг других Творцов и Стражей. Наше появление не осталось незамеченным. К нам направился сухопарый мужчина с внимательным взглядом.

Осмотр оказался быстрым и профессиональным. Меня лишь бегло ощупали, постучали по зажившим ребрам и, удовлетворившись, кивнули.

— Путь Тела работает как надо. Серьезные раны почти затянулись.

Затем занялись Линой. Обработали ее ссадины и порезы пахучей мазью, заставили выпить укрепляющий отвар. Девушка морщилась, но терпела.

— С ней все в порядке. — заключил лекарь. — По крайней мере, физически. Мы рады, что к нам присоединился «Проводник». Редкий и ценный класс.

Мы с Линой переглянулись, совершенно не понимая, о чем речь.

Лекарь, заметив наше недоумение, махнул рукой.

— Ладно, не нам вам объяснять тонкости классов. Расспросите Лериана, когда вернется. Он у нас главный теоретик и любитель всяких изысканий.

Я перевел взгляд на Бранку. Она стояла, скрестив руки на груди, и кивнула в знак согласия.

— Он прав. Лериан в этом собаку съел.

Поблагодарив лекарей, мы вышли, и наши пути разошлись. Бранка повернулась ко мне.

— Я на тренировочную площадку. А ты устраивай свою… подругу. — в ее голосе на последнем слове не было насмешки, лишь констатация факта.

Она развернулась и зашагала прочь. Ее прямая спина и уверенная походка казались символом незыблемости в этом рушащемся мире.

Оставшись вдвоем с Линой, я повел ее к нашему дому. Чем ближе мы подходили, тем сильнее становилось странное чувство — смесь облегчения и тревоги. Это было похоже на возвращение домой после долгой и страшной войны.

Едва я толкнул дверь и мы переступили порог, как на меня обрушилась скала. Вернее, Горст, чьи объятия были настолько крепки, что я почувствовал, как хрустнули не до конца зажившие ребра. Следом за ним, словно вторая скала, появился Эдварн, хлопавший меня по спине с такой силой, что я закашлялся. Третьим был Каэл, вцепившийся в меня, как утопающий, его лицо было бледным и напряженным. И, наконец, Орн. Старик не бросился на меня. Он медленно подошел, положил свои мозолистые, грубые руки мне на плечи и пристально заглянул в глаза, будто ища в них ответы на все свои тревоги. Затем Орн молча обнял меня с немой любовью и страхом.

— Жив… Цел… — прохрипел Горст, отступая и с ног до головы осматривая меня. — До нас дошли слухи… Чертовщина творится снаружи!

— Мы думали, тебя там… — не договорил Эдварн, и в его глазах мелькнула тень той боли, что оставила в нем гибель его первого отряда.

Орн, наконец, отпустил меня и принялся ощупывать, словно проверяя, все ли кости на месте. Убедившись, что с его мальчиком всё в порядке, он перевел взгляд на Лину, застывшую в нерешительности у порога. И тут всё повторилось: крепкие, душащие объятия от мужчин, и осторожное, полное тепла прикосновение Орна. Все они знали Лину и её семью. Видеть её здесь, живой и невредимой, было настоящим чудом.

— Как хорошо, что ты с нами, дитя. — прохрипел Орн, и в его глазах блеснули слёзы. — Теперь все будет хорошо.

Словно единое целое, мы перешли на кухню. Там Орн преобразился. Сбросив с себя бремя усталости, он засуетился у плиты, извлекая из тайников припрятанные припасы. Вскоре по дому поплыл божественный аромат жареного мяса и пряных трав. Он готовил с маниакальным усердием, вкладывая в каждое движение всю свою заботу.

Я подошел к Каэлу, который, прислонившись к стене, пытался скрыть слабость. Но я ощущал исходящую от его ног зловещую вибрацию. Зараза прогрессировала, ее было больше, чем в прошлый раз. Видимо, стресс и напряжение лишь ускоряли ее распространение.

— Держись. — тихо сказал я, сжимая его плечи.

Я закрыл глаза, активируя «Исцеляющее Прикосновение». Поток чистой энергии хлынул в его тело, безжалостно выжигая ядовитые нити Леса, которые уже успели оплести его энергетические каналы. Процесс занял несколько минут. Когда я открыл глаза, Каэл выдохнул с таким облегчением, что его ноги едва не подкосились. Он обмяк, и всё скопившееся в нём напряжение разом схлынуло.

Горст, наблюдавший за происходящим, молчал. Его взгляд, обращённый ко мне, был красноречивее любых слов. На суровом лице расцвела редкая, безмерно благодарная улыбка.

Тем временем Эдварн наливал Лине кружку крепкого чая и с загадочным видом вручил ей маленькую шоколадку.

— Для сил, девочка. — подмигнул он.

Орн, мешающий что-то в сковороде, бросил на него злобный взгляд.

— Эдварн! Не порть аппетит сладким перед ужином!

Но Лина уже разворачивала подарок. Впервые за долгие часы на ее лице расцвела робкая, но настоящая улыбка. Отломив крошечный кусочек, она поднесла его к губам, и, закрыв глаза, отдалась сладкому наслаждению.

Я обвел взглядом всех: Горста, Эдварна, Каэла, Орна, Лину. Шум, гомон, ароматы еды, звонкий смех Эдварна и ворчливое бормотание Орна… Это был не просто дом, а крепость. Островок жизни и тепла посреди ледяного океана хаоса.

Наконец-то я дома. Теперь я точно знал, за что буду сражаться до самого конца.

Глава 4

Сытный ужин, приготовленный заботливыми руками Орна, стал тем спасительным якорем, который окончательно вернул нас к ощущению нормальной жизни. Последние крошки исчезли с тарелок, последние глотки чая были допиты. В комнате разлилось приятное, почти ленивое тепло, рожденное сытостью и ощущением безопасности в стенах Пристанища. Сон настойчиво тянул меня в свои объятия, веки становились тяжелее, но я сопротивлялся. Сначала нужно было позаботиться о Лине.

— Пойдем, я покажу тебе, где ты сможешь отдохнуть. — сказал я, поднимаясь из-за стола.

Девушка послушно кивнула и последовала за мной по коридору. Я привел ее в небольшую, но уютную комнату, расположенную по соседству с моей. Внутри царили чистота и простота: кровать, тумбочка, шкаф для одежды.

— Вот. Здесь есть все необходимое. А там — душ. — я продемонстрировал ей нехитрый механизм активации и принцип регулировки воды. — Если что-то понадобится, моя комната совсем рядом.

Лина окинула взглядом свое новое временное жилище. В ее глазах смешались облегчение и робкая надежда.

— Спасибо, Макс. За все.

— Не за что. Отдыхай.

Я оставил её и поспешил в свою комнату. Дверь тихо щёлкнула, отрезая меня от шума и суеты прошедшего вечера. Наконец-то остался один. Сбросив пропыленную, пропотевшую и пропитанную запахом гари и крови одежду, я направился в душ и включил лишь холодную воду. Ледяные струи, ударившие по коже, заставили вздрогнуть, но почти сразу же «Абсолютное Тело» отрегулировало температуру, превратив мучительную процедуру в бодрящий массаж. Я стоял с закрытыми глазами, чувствуя, как вода смывала не только грязь, но и остатки адреналина, страха и невероятного напряжения последних дней. Вернувшись в комнату в чистом белье, я ощутил, будто сбросил с плеч каменные глыбы.

Прошел, наверное, час, прежде чем я снова оказался на кухне. К моему удивлению, там уже была Лина. Она тоже успела привести себя в порядок: мокрые волосы были аккуратно собраны в простой хвост, а поношенную дорожную одежду сменили серые штаны и свободная рубаха из мягкой, натуральной ткани. Лина сидела за столом, держа в руках пустую кружку, и тихо о чем-то беседовала с Горстом. Каэл и Эдварн увлеченно играли в какую-то настольную игру, а Орн, убрав со стола, с тихим удовлетворением наблюдал за этой умиротворяющей картиной.

Я присоединился к ним, и время словно растворилось в воздухе. Следующие часы пролетели незаметно, унося с собой тяжесть мыслей о войне, вторжении, потерях. Мы говорили о пустяках, вспоминали забавные моменты из прошлого, строили планы на будущее. Это был вечер, сотканный из простоты и тепла, словно семейный очаг, дарящий островок спокойствия посреди бушующего океана хаоса. Разговоры утихли лишь тогда, когда веки сами собой стали тяжелеть.

По пути в спальню я увидел, как Лина наконец-то отпустила напряжение. Плечи ее опустились, привычная скованность исчезла, походка стала плавной, уставшей. Но едва она переступила порог своей комнаты, я заметил, как ее лицо снова омрачилось. Она остановилась, уставившись в пустоту.

— С твоей семьей все будет хорошо. — тихо произнес я, угадывая причину ее печали. — Империя эвакуировала людей вглубь своих территорий. Там безопасно.

Она вздрогнула, словно застигнутая врасплох, и подняла на меня глаза. В них застыли непролитые слезы.

Она вздрогнула, словно пойманная на чем-то, и посмотрела на меня. В ее глазах стояли непролитые слезы.

— Ты правда так думаешь?

— Конечно. — поддержал ее Горст, похлопав по плечу. — Твоя мама — боевая женщина, а братья — сообразительные ребята. Они справятся.

— Скоро мы сами все узнаем. — добавил Эдварн, зевнув. — Главное, что ты сейчас здесь, в безопасности.

Их слова, пусть и лишенные конкретных доказательств, принесли ей облегчение. Тень тревоги отступила, уступив место усталой благодарности.

— Спасибо вам. Всем. Спокойной ночи.

— Спи спокойно, дитя. — прохрипел Орн.

Она кивнула, и её силуэт растворился в дверном проеме комнаты. Я увидел, как дверь закрылась, и почувствовал, как с плеч упал невидимый груз. Мы сделали всё, что было в наших силах. Теперь оставалось лишь ждать, полагаясь на ход времени.

Сон был без сновидений, глубок, как бездна. Я проснулся от внутреннего импульса, ещё до того, как первые лучи искусственного солнца Пристанища пробились сквозь окно. Тело, отдохнувшее за эти часы, жаждало движений. Мышцы ныли от бездействия, требуя нагрузки.

Я быстро привел себя в порядок, совершил привычные утренние ритуалы и, стараясь не шуметь, проскользнул на кухню. Дом окутывала тишина — остальные еще спали. Будить их я не стал. Наскоро проглотив несколько кусков холодного мяса, оставшегося с ужина, и запив их водой, я покинул жилище. Тело жаждало почувствовать, как энергия пульсирует в венах. Разум тоже нуждался в разгрузке. И где, как не на тренировочной площадке, мысли обретали ясность и порядок.

Я почти бежал по пустынному Пристанищу, и вскоре знакомые очертания «Кузницы» Бранки показались впереди. Но едва я пересек порог, как застыл в изумлении. Площадка кипела людьми. Десятки стражей в серых униформах оттачивали удары, били по манекенам, скрещивали клинки в спаррингах. Звон стали и сдержанные команды тренеров сливались в гул сдержанной ярости.

Нечто тревожное витало в воздухе. Я вгляделся пристальнее. Элронд вчера сказал, что многие не вернулись. Но, быть может, они просто еще в пути? Однако интуиция твердила иное. Людей было заметно меньше, чем в мои прежние визиты. В их движениях читалась не просто усталость, а глубокая горечь потерь, подавленная ярость и стальная решимость, закаленная поражением.

Я заметил Бранку. Она стояла в своей привычной позе: руки скрещены на груди, ноги широко расставлены. Обычно её лицо выражало лишь холодную концентрацию, но сейчас на нём явственно проступало напряжение. В уголках губ залегла глубокая складка, а острые, внимательные глаза смотрели на подопечных с непривычной тревогой. Я направился к ней.

Она уловила мое приближение и ответила мне едва заметным кивком, не сдвинувшись с места.

— Много народу. — начал я, остановившись рядом. — Но… меньше, чем было.

Бранка хрипло вздохнула, не отрывая взгляда от сражающихся стражей.

— Я же говорила, отправлять на миссию крошечные отряды было роковой ошибкой, хоть и единственным выходом в той ситуации. Пристанище лишилось трети наших и без того немногочисленных боевых сил. — ее голос был ровным, но в нем слышалось сдерживаемое бульканье раскаленной ярости. — Формально они не считались моими учениками, но в каждого я вложила часть себя: в их несгибаемую стойкость, отточенное мастерство, железную волю. И пока… я не представляю, что делать дальше. Как восполнить эти потери. Времени нет. Враг не ждет.

В процессе ее рассказа в моем сознании сформировалось решение. Оно было очевидным, сопряженным с риском, но представлялось единственно приемлемым в данной ситуации. Меня кольнули сомнения: согласится ли на это гордая и независимая Бранка? Но, как учил старик Орн, не попробовав — не узнаешь. А сейчас настало именно то темное время, когда цепляться нужно за любую соломинку.

— Я… могу помочь. — произнес я, тщательно подбирая слова.

Бранка медленно повернула голову. Ее взгляд, тяжелый и полный вопросов, впился в меня.

— Каким образом?

— Мой титул, «Первый Игрок двух миров», обладает одним секретным эффектом. — я сделал паузу, давая ей осознать важность момента. — Точнее, я и сам не до конца понимал его истинный масштаб, пока не оказался здесь.

Она не проронила ни слова, всем своим существом выражая напряженное внимание. В ее глазах я увидел вспышку интереса, смешанную с явной осторожностью.

— Те, кто согласится стать моими Последователями, получат бонус: +20 % к скорости развития Путей. — произнес я четко.

Широкие глаза Бранки, и без того поражавшие своей величиной, округлились до предела, заставив меня не на шутку встревожиться. Челюсть воительницы восьмого уровня на мгновение отвисла. Она прекрасно понимала, что означают эти двадцать процентов на её стадии развития. Это был не просто прирос, а скачок, способный сократить годы, если не десятилетия, изнурительных тренировок.

— За одну такую возможность многие будут готовы душу продать. — прошептала Бранка, и в её голосе впервые за всё время прозвучало неподдельное, почти алчное изумление.

— Но это еще не все бонусы. — продолжил я, ощущая, как нарастает внутреннее напряжение. Наступал самый сложный момент. — Есть и условие. Жесткое. Последователи обязуются следовать за Первым Игроком пожизненно. Хранить верность, не предавать и не могут добровольно разорвать эту связь. Фактически… если Стражи согласятся, они станут не Стражами Пристанища, а моей личной гвардией.

Я замолчал, давая ей время осмыслить мои слова. Бранка застыла, ее взгляд вновь устремился на тренирующихся воинов, но теперь она видела не их, а ту непростую дилемму, что я перед ней поставил. Прошла минута, другая… Воздух вокруг нас словно сгустился от невысказанных мыслей.

0 Я не вправе принимать такое решение за них. — наконец произнесла она, и в ее голосе вновь зазвучала стальная твердость. — На это способен лишь Элронд. Но… — она повернулась ко мне, и в ее глазах загорелся решительный огонь. — Я сама согласна стать твоим Последователем. И для этого мне не нужно ничье разрешение.

Я отшатнулся от неожиданности. Такой поворот событий был совершенно непредсказуем. Бранка, мой несгибаемый учитель, гроза тренировочной площадки, добровольно согласилась подчиниться мне? Мое лицо, должно быть, выражало такое немое потрясение, что она вдруг рассмеялась. Коротко, хрипло, но искренне.

— Ты бы видел свое лицо щенок! — она снова назвала меня старым прозвищем, но теперь в нем не было и тени снисходительности, лишь странная, неожиданная теплота.

— Зачем тебе это? — выдохнул я, все еще не веря ее словам.

— Двадцать процентов к скорости развития Пути на восьмом уровне — это невероятно. — ответила она просто. — Это шанс, который выпадает раз в жизни. А может, и реже. К тому же, я и не собираюсь оставаться в стороне. На кону — выживание нашего мира. А после твоей вчерашней речи… — она оценивающе взглянула на меня, — я уверена, что и ты не будешь сидеть сложа руки. Так что это взаимовыгодное партнерство.

Я кивнул. Она была абсолютно права. Я и не думал прятаться. Слишком многое было поставлено на карту. Без лишних слов я мысленно вызвал интерфейс Системы. Золотые буквы титула «Первый Игрок двух миров» засияли в моем сознании. Я нашел нужную вкладку, связанную с Последователями, и сосредоточился на Бранке. Перед моим внутренним взором возникло прозрачное окно с подробным описанием всех бонусов и условий. Я мысленно подтвердил предложение.

Через мгновение Бранка замерла, ее взгляд стал отсутствующим — она изучала системное уведомление. Затем медленно, осознанно кивнула, и в тот же миг передо мной появилось новое сообщение:

Приобретен новый Последователь: Бранка.

Активирован бонус лидера: +1 % к скорости развития Путей, навыков и умений.

Текущий бонус лидера: 5 %

По телу пробежала легкая, почти невесомая волна энергии. Едва уловимое, но невероятно приятное ощущение — словно невидимые оковы, сдерживавшие мой рост, немного ослабли.

— Спасибо, Макс. — прозвучал голос Бранки, наполненный искренней благодарностью. — А теперь пошли. Нам нужно срочно поговорить с Элрондом. Такая сила жизненно необходима каждому стражу. Прямо сейчас.

Она развернулась и быстрым, решительным шагом направилась к выходу с площадки. Я последовал за ней, и вскоре мы оказались у платформы для перемещения между ярусами. Бранка выбрала самый верхний уровень, и через мгновение нас окутала прохлада и свежесть ухоженного сада.

Она повела меня по извилистой тропинке, петляющей среди пышной, неестественно яркой растительности. Воздух был густым и сладким. Вскоре мы подошли к скальной стене, почти полностью скрытой свисающими лианами с огромными, похожими на опахала листьями. Бранка отодвинула их, и взору открылась небольшая, неприметная дверь. Она постучала. Спустя несколько секунд дверь отворилась, и на пороге появился Элронд.

Он выглядел еще более уставшим, чем вчера. Глубокие морщины, словно вырезанные резцом, бороздили его лицо, а глаза потухли. Визит наш, судя по всему, застал его врасплох, но, увидев нас, он молча отступил, приглашая войти.

Внутреннее убранство его дома оказалось на удивление скромным и мало чем отличалось от моего. Та же простая, добротная мебель, те же каменные стены. Ничего лишнего, ни единого намека на статус главы Пристанища. Он провел нас на кухню, жестом указал на стулья у стола и, не спрашивая, налил всем ароматного травяного чая.

— Что привело вас сюда с самого утра? — спросил он, опускаясь на стул напротив. Его голос был тихим, но собранным.

Бранка взяла слово. Она была кратка и деловита, рассказала о бонусе моего титула, о его невероятном эффекте и о жестком условии, превращающем стражей в моих личных последователей. Элронд слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видел, как за спокойным фасадом бурлили мысли. Когда Бранка закончила, он глубоко задумался, уставившись в глубину своего стакана.

Я понимал его лучше, чем кто-либо другой. Фактически, мы просили его добровольно отказаться от лучших воинов, костяка оборонительной силы Пристанища, и передать их мне. Это был акт колоссального доверия и огромного риска. Но я также видел по его глазам, что он, мудрый и дальновидный, понимал — другого выхода у нас нет. Сила была важнее формальной принадлежности.

Прошло несколько долгих минут. Наконец, Элронд глубоко вздохнул, поднял на нас взгляд и медленно кивнул.

— Я согласен. — произнес он. В его голосе звучало не облегчение, а тяжелая ответственность принятого решения. — Вы правы, это слишком важно, чтобы руководствоваться старыми амбициями. Сила Пристанища должна расти, даже если ее источник… изменится.

Бранка одобрительно хмыкнула. Я же почувствовал, как с души упал камень. Каждый новый последователь — это не только вклад в общее дело, но и ощутимый прирост к моей собственной силе.

— Элронд, а Лериан и Ксела вернулись? — спросил я, внезапно вспомнив об отсутствующих.

Старик лишь покачал головой, и его лицо вновь омрачилось.

— От них пока не было вестей. Их зоной ответственности была столица и до меня дошли обрывочные сведения, что парочке пришлось вступить в бой с превосходящими силами иномирцев.

От этих слов у меня похолодело внутри. Лериан, с его острым умом, и Ксела, с её неукротимой яростью, составляли грозную команду. Но против целого отряда воинов, нацеленных на столицу…

Элронд, уловив мою тревогу, поднял руку.

— Не спеши их хоронить. Новостей о гибели Творцов не поступало. Значит, они живы. Возможно, просто ушли в глубокое подполье. Нам остается только ждать, когда они найдут способ вернуться.

Его слова звучали ободряюще, но в глазах я заметил ту же тревогу, что и у меня. Мы допили чай в тягостном молчании.

Вернувшись на тренировочную площадку, Бранка без лишних слов построила всех стражей. Воины, прервав занятия, выстроились перед ней в безупречно ровные шеренги. В их глазах читалось напряжённое ожидание и немой вопрос.

— Воины! — хриплый голос Бранки, усиленный стальной волей, прокатился по залу, заставляя воздух вибрировать. — Перед нами стоит выбор. Рискованный, но дарующий невиданную силу. Речь идет о титуле Макса, Первого Игрока.

Она изложила суть предложения так же четко и без прикрас, как и Элронду. Говорила о двадцати процентах к скорости развития, о других бонусах, которые откроются со временем. А затем так же честно озвучила условие: пожизненная верность, переход из Стражей Пристанища в личную гвардию Первого Игрока.

— Решение за каждым из вас. — заключила она. — Но знайте: в нынешней ситуации это может стать тем ключом, который переломит ход войны. Подумайте.

Бранка отступила, дав им время на размышление. Я стоял рядом, ощущая на себе тяжесть десятков взглядов. Видел, как в их глазах мелькали сомнения, расчет, а затем — решимость. Они были воинами, понимали язык силы и видели, что их командир уже сделала свой выбор.

Спустя несколько минут, показавшихся показались вечностью, первый страж, высокий мужчина со шрамом через глаз, шагнул вперед.

— Я согласен. Наша верность и так принадлежала тем, кто ведет нас в бой. Если Первый Игрок — наш шанс, то я с ним.

За ним шагнул другой. Еще один. Вскоре все сто девятнадцать человек, собравшихся на площадке, выразили свое молчаливое согласие. Ни одного возражения. Ни одного сомневающегося.

Начался долгий, почти ритуальный процесс. Я вновь и вновь обращался к интерфейсу Системы, отправляя предложение каждому из стражей. Один за другим они знакомились с условиями, кивали, и передо мной всплывало заветное уведомление. С каждым новым последователем я ощущал, как между нами сплеталась тонкая, но крепкая связь — невидимая паутина, объединяющая меня с этими людьми. И с каждым новым именем в списке я ощущал, как бонус лидера набирал силу, превращаясь в могучую реку, ускоряющую мое развитие.

Приобретен Последователь: Роррик.

Приобретен Последователь: Сигурд.

Приобретен Последователь: Айрин.

…

Текущий бонус лидера: 124 %.

Когда последний страж стал моим последователем, я стоял, пытаясь осознать произошедшее. Сто двадцать четыре процента. Теперь каждый шаг, каждая тренировка, каждая минута концентрации будут приносить результат, который раньше требовал бы в разы большего времени и усилий.

Мой взгляд упал на Бранку, на воинов, выстроившихся предо мной. В их глазах зажегся новый огонь — не просто верности, а общей цели, усиленной невидимой связью. Мы были больше, чем отряд, становились единым целым.

И этот единый организм был готов к войне.

Глава 5

В тренировочном зале «Кузницы» я казался декорацией, ведь мои мысли витали где угодно, только не в отработке ударов. Внутри меня бушевала странная буря — смесь острого возбуждения и едва уловимой тревоги. Сто двадцать четыре процента! Цифра, от которой кружилась голова. Мне не терпелось проверить, как она проявится в реальности, как повлияет на мой рост. Ведь теория, какой бы изящной она ни была, без практического подтверждения — лишь пустой звук. Хотя, признаться, Лериан, скорее всего, придерживался бы иного мнения…

Я повернулся к Бранке.

— Есть ли здесь место, где я мог бы потренироваться наедине? — спросил я, стараясь придать голосу спокойствия. — Без посторонних глаз. Хочу… провести небольшой эксперимент.

— Скажи, здесь есть место, где я могу потренироваться в одиночестве? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Без лишних глаз. Хочу… поэкспериментировать.

Ее взгляд, острый, как лезвие, медленно остановился на мне. В глубине ее глаз мелькнуло понимание. Она коротко и решительно кивнула.

— Есть. Пойдем.

Не говоря больше ни слова, она приказала стражам продолжать тренировки, развернулась и направилась к выходу. Мы покинули гулкий зал, погрузившись в прохладную, почти осязаемую тишину Пристанища. Бранка повела меня вниз, на нижний уровень, где ютилось большинство жилых домов, включая наш. Наконец, она остановилась перед неприметной дверью в скале из темного, почти черного дерева, укрепленной стальными скобами. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины — лишь гладкая, отполированная временем поверхность.

Бранка приложила ладонь к центру двери. По дереву пробежала слабая голубоватая рябь, раздался тихий щелчок, и створка бесшумно отворилась, открывая проем в темноту.

— Идем. — бросила она, шагнув внутрь.

Я двинулся следом. Знакомые ледяные мурашки пробежали по коже. Свет позади погас, но тут же впереди замерцали тусклые светильники, вмурованные в стены. Мы оказались на узкой лестнице, уходящей вниз, в зияющую черноту. Спуск казался бесконечным. Каменные ступени, отполированные до зеркального блеска бесчисленными шагами, вели нас в самое сердце скалы. Воздух становился всё холоднее и плотнее.

Наконец, лестница вывела нас в просторное подземное помещение. То, что открылось моему взору, вызвало искреннее удивление. Перед нами предстала точная копия зала, где я впервые присутствовал на совете Творцов. Но там, где возвышалось величественное Древо, зияла лишь пустота. Вместо ауры мудрости и покоя здесь царил дух тотального разрушения.

Повсюду виднелись следы применения невероятно мощных артефактов. Стены были испещрены выбоинами и оплавленными пятнами: одни дымились ледяным инеем, другие все еще излучали остаточное тепло. Пол расчертила паутина трещин, уходящих вглубь на несколько метров. Воздух был пропитан едким запахом гари, озона и расплавленного камня. Казалось, сама материя этого места была многократно перекроена и сломлена чьей-то необузданной силой.

Бранка, не обращая внимания на окружающий хаос, указала на дальние стены, где возвышались массивные стеллажи, доверху забитые ящиками, свитками и странными сосудами.

— Это полигон для тестирования новых артефактов. — пояснила она хрипловатым голосом. — Пользуйся всем, что найдешь, не стесняйся.

Она обвела взглядом зал, и на ее обычно каменном лице на мгновение мелькнуло что-то похожее на скептицизм.

— Говорят, это помещение защищено сложной системой артефактов, но я все равно в них ни черта не понимаю. — она пожала плечами. — Так что не беспокойся, сохранность этого места — не твоя забота. Делай, что считаешь нужным.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но вдруг вспомнила что-то важное и резко обернулась, ее короткие каштановые волосы взметнулись в вихре движения.

— И еще. — в ее голосе прозвучала привычная стальная твердость. — Несмотря на неразбериху с империей и вторжением иномирцев, наши тренировки остаются в силе. Ты перешел на пятый уровень Пути, а значит… у меня для тебя будет сюрприз.

В ее глазах на мгновение вспыхнул огонек, который обычно предвещал мне часы изнурительных испытаний в симуляции.

— До вечера я занята Стражами. — она кивнула в сторону тренировочной площадки. — Но как только закончу, жду тебя в «Кузнице». Не заставляй меня ждать.

Я молча кивнул, почувствовав, как по спине пробежала волна леденящего страха, смешанного с нетерпеливым предвкушением. Бранка развернулась и, не прощаясь, скрылась в проеме лестницы, оставив меня в гробовой тишине испепеленного зала.

Я остался один. Вокруг простиралась гигантская гробница, где были похоронены амбиции и неудачи десятков Творцов. Я глубоко вдохнул, и легкие наполнил горький запах пепла. Пора было браться за дело.

Я потер руки, смахивая внезапно выступившую испарину. «Бонус в 124 %…- крутилось в голове. — Звучит заманчиво, если бы не одно 'но».

А «но» было фундаментальным: я понятия не имел, как он работал. Раньше, когда мои последователи исчислялись единицами, а бонус составлял скромные 4 %, я его просто не замечал. Изматывающие занятия Лериана и адские симуляции Бранки не оставляли времени на размышления. Но теперь, когда мне доступна сила, эквивалентная полутора сотням дополнительных усилий, пришло время вникнуть в механику.

Бросив взгляд на стеллажи с ингредиентами, я заметил знакомый блеск: кристаллы, лежавшие в деревянных ящиках рядом с пучками сушеных трав и мешочками с минеральной пылью. Я подошел, взял несколько штук и сунул в карман. Их прохладная гладкость приятно ощущалась на коже.

Затем я направился вглубь зала, к одному из многочисленных манекенов. Эти сооружения мало напоминали тряпичные чучела с тренировочной площадки. Выточенные из темного, почти черного камня, испещренные руническими узорами, они, судя по следам на их поверхности, выдерживали удары такой силы, что от обычного гранита осталась бы лишь пыль.

Приблизившись к манекену на расстояние двадцати шагов, я достал из инвентаря уже испытанный в бою Одухотворенный Кристалл. В его сердцевине пульсировала матрица «Триединства Расплаты» I уровня. Сейчас его прогресс составлял 6.1 %. Я быстро прикинул в уме: три применения против Плетельщика дали прирост в 6.1 %, значит, каждое использование добавляло примерно 2 % к прогрессу.

«Сперва нужно проверить, какой прирост я буду получать сейчас», — решил я.

Приняв устойчивую стойку и сосредоточившись, я почувствовал, как Мимио на моем плече встрепенулся, сигнализируя о готовности. Мысленно нацелив кристалл на грубый каменный торс манекена, я скомандовал: «Активировать!»

Знакомое чувство опустошения пронзило меня. 544 единицы Живой Энергии устремились в кристалл, и мир вокруг взорвался в три этапа. Сначала манекен с хрустом оплели стальные корни, затем его сдавила сфера леденящей влаги, и в завершение все это испепелила сфера белого пламени. Грохот и вспышка были впечатляющими, но каменное изваяние выстояло. Оно было покрыто сажей и трещинами, но не разрушено.

Я тут же мысленно вызвал описание умения.

«Триединство Расплаты». Уровень: I. Прогресс: 10.58 %.

Я замер, вглядываясь в цифры. Рост был… странным. Не 2 %, и уж тем более не те умопомрачительные 124 %, которые подсознательно ожидал. Я получил 4.48 %. Это было больше, чем обычно, но как-то слабо похоже на заявленный бонус. Где же обещанное умножение силы?

Тяжелый вздох вырвался из груди. Я присел на пыльный, испещренный трещинами пол, скрестив ноги. Пора было включить голову. Я всегда гордился своим аналитическим складом ума, наследием прошлой жизни. Пора было применить его на деле.

«Что я, черт возьми, знаю о росте умений и навыков?» — пронеслось в голове.

Ответ был удручающим: до смешного мало. Система всегда подсовывала мне лишь проценты. Создал артефакт — получил проценты. Использовал умение — получил проценты. Я воспринимал их как некую абсолютную величину. Но что скрывалось за этими процентами? Что они, в конце концов, означали? Опыт? Условные очки? Я понятия не имел. Система, по своему обыкновению, не давала пояснений, а просто констатировала факт.

Когда я предположил, что за процентами все-таки скрывались некие единицы опыта, картина начала проясняться. Допустим, для перехода на второй уровень умения «Триединство Расплаты» необходимо набрать 100 единиц опыта. За одно применение я получу 2 % от 100, а это 2 единицы. Мой бонус лидера в 124 % — это не прибавка к видимым процентам, а прирост к этим самым скрытым единицам опыта! То есть, помимо стандартных 2 единиц, я получу дополнительные 2.48 единицы. Итого — 4.48 единицы опыта, что и отображалось как рост на 4.48 %!

Да, это оказалось не то головокружительное ускорение, на которое я наивно рассчитывал, когда бонус просто складывался с видимыми процентами. Но даже так, это был колоссальный, невероятный прирост! Вместо пятидесяти применений умения для прокачки до следующего уровня, теперь мне требовалось чуть больше двадцати! Скорость развития выросла более чем в два раза!

Воодушевленный этим открытием, я решил проверить его на своем самом важном навыке — Живом Ремесле.

Я достал из кармана один из необработанных кристаллов. Его гладкая поверхность холодно блеснула в тусклом свете зала. Закрыв глаза, я активировал навык и погрузился в знакомое пространство виртуальной мастерской.

Призрачные, светящиеся голубые узоры на «стенах» пульсировали ровно и мощно. В центре, как всегда, парил голографический Мимио, а из символа руки с резцом и ростком бил кристальный поток энергии. Я мысленно пролистал список доступных рецептов и тут же нашел то, что искал — новый, сияющий ярче других пункт: «Одухотворенный Кристалл».

Описание было предельно кратким: «Создание пустого кристалла-контейнера, способного служить носителем для сложных артефактных матриц. Требуется: Кристалл-заготовка, 720 ед. Живой Энергии, навык 'Плетение Сущностей».

720 единиц… Не мало. Почти четверть моего текущего запаса. Но сейчас меня интересовала не стоимость, а потенциальный прогресс.

«Поехали», — мысленно отдал я команду, запустив процесс.

Энергия хлынула из меня бурным потоком. В виртуальном пространстве вспыхнули молнии, закружились руны. Я ощутил, как моя воля преобразовала грубый минерал в идеальную, прозрачную структуру, готовую принять любую матрицу. Процесс занял всего несколько мгновений. Когда он завершился, я снова взглянул на развитие навыка.

«Живое ремесло V». Прогресс: 40.43 %.

Я едва не вскрикнул от восторга. Рост составил целых 14.33 %! Обычно создание такого кристалла давало лишь 8 %. Моя теория подтвердилась! Бонус лидера действительно влиял на скрытые единицы опыта, а не на видимые проценты. С такой скоростью я мог достичь шестого уровня «Живого Ремесла» не за месяцы изнурительного труда, а за считаные дни, если не часы!

Это осознание одновременно наполняло меня восторгом и страхом. Я потратил столько времени и сил, чтобы достичь пятого уровня, пройдя через боль, кровь и тысячи неудач. И вот теперь этот рубеж, казавшийся непреодолимым, мог рухнуть под напором простой математики и множества последователей. Справедливо ли это? Конечно, нет. Это напоминало читерство, использование бага в коде мироздания.

С другой стороны, я с гордостью осознал, что именно Лериану обязан этим «багом». Даже если бы я не умел создавать Одухотворенные Кристаллы, то мог бы накладывать на обычные кристаллы бытовые матрицы. Система не считала это полноценным творением артефакта, но опыт все равно начислялся. Какая разница, что именно создавать для столь быстрого роста важнейшего навыка? Пусть это будут не боевые артефакты, а… скажем, «стиральные машины» или «микроволновые печи». Опыт есть опыт.

Кроме того, работа с кристаллами была инновационной разработкой самого Лериана, и, скорее всего, лишь единицы в мире были посвящены в эту тему. Я оказался в нужном месте в нужное время и обладал уникальными навыками, чтобы воспользоваться этим. В условиях, когда над миром нависла угроза полного уничтожения, было бы грехом жаловаться на несправедливо ускоренный рост. Нужно было использовать любую возможность.

Но мои эксперименты на этом не заканчивались. Одна мысль не давала мне покоя, суля поистине безграничные возможности.

Я вновь взял в руки кристалл с матрицей «Триединства Расплаты». А что, если я создам вторую такую же матрицу в новом кристалле? Сохранится ли прогресс умения и будет ли он общим? Или же для каждого нового кристалла он начнется с нуля?

Представьте: я, овладев феноменальным бонусом к скорости развития, прокачаю умение в безопасном уединении. Затем передам готовый, заряженный мощью кристалл с высокоуровневым умением сильному воину, например, Бранке. Она, не потратив ни секунды на изнурительные тренировки, получит в руки оружие невероятной силы! Это был бы настоящий «чит»- такие возможности для усиления союзников удивили бы всех!

Я сосредоточился на только что созданном, пустом Одухотворенном Кристалле, пытаясь мысленно воссоздать сложнейшую, многослойную матрицу «Триединства». Я помнил ее общую структуру, последовательность фаз, энергетические узлы, но… этого оказалось недостаточно. Матрица была настолько витиевата и тонка, что воспроизвести ее по памяти без наглядного чертежа оказалось невыполнимой задачей. Это было сродни попытке нарисовать по памяти сложнейшую инженерную схему — в общих чертах понятно, но все детали и соединения упрямо ускользали.

Я выдохнул, почувствовав разочарование. «Как только вернется Лериан, попрошу у него системные пергаменты, — пообещал я себе. — И начну записывать на них все свои боевые матрицы. Создам собственную библиотеку смертоносных рецептов».

Поскольку другого выхода не осталось, пришлось создавать умение с нуля, по старинке.

Я израсходовал 272 единицы Живой Энергии и 3 единицы Зрелой Древесины. В виртуальном пространстве моей мастерской один за другим материализовались компоненты: «Колючий Часовой», «Сердце Ледяного Прилива» и «Факел Феникса». Затем, используя «Плетение Сущностей», я объединил их в единый смертоносный паттерн, вычленил хрупкую, сияющую матрицу и вплел ее в сердцевину нового Одухотворенного Кристалла.

Система тут же отреагировала знакомыми уведомлениями:

Создан артефакт: «Триединство Расплаты» (Уникальный, классовый).

Уровень: I. Прогресс: 0.0 %.

Навык «Живое ремесло V» повышен. Прогресс: 54.76 %.

Отлично! Второй кристалл готов. Я убрал первый в инвентарь, а новый, пышущий энергией, оставил в руке, навел его на многострадальный манекен и активировал умение, вновь потратив 544 единицы энергии.

Огненно-ледяной ад снова поглотил каменное изваяние. Я немедленно проверил прогресс.

«Триединство Расплаты». Уровень: I. Прогресс: 15.06 %.

Всё оказалось именно так, как я и предполагал: полученный прогресс от использования артефакта напрямую зависел от того, кто его использовал, а не от самого материального носителя. Каждый новый артефакт с тем же умением начинал свой путь с нуля для нового пользователя. Мечта о массовом производстве «прокачанных» артефактов рухнула, едва успев зародиться.

«Черт, — мысленно выругался я. — В любом случае, сегодня я открыл для себя невероятные возможности для роста».

Теперь, когда первые восторги от осознания скорости будущего прогресса улеглись, меня начал тревожить один-единственный вопрос. Его ответ мог либо вознести меня на олимп силы в кратчайшие сроки, либо оставить на прежнем, пусть и ускоренном, пути.

Сможет ли мой бонус лидера, эта невидимая сеть, связывающая меня с последователями, сработать внутри Симуляции Бранки?

Если да… То адские тренировки, где месяц сжимался в четыре часа, где я умирал тысячи раз, чтобы отточить один удар, станут в разы эффективнее. Я смогу прокачивать там не только боевые навыки и Пути, но и Живое Ремесло, создавая артефакты и получая за них реальный опыт!

Эта мысль одновременно пугала и восхищала. Оставалось лишь дождаться вечера, чтобы узнать, какой «сюрприз» приготовила мне Бранка, и проверить свою главную на сегодня гипотезу.

Глава 6

До встречи с Бранкой оставалось около четырех часов, и я был полон решимости потратить каждую минуту с максимальной пользой. Возможность, подаренная бонусом лидера, была слишком ценна, чтобы разменивать ее на пустяки. Я мысленно вызвал интерфейс «Живого Ремесла» и с головой погрузился в привычное виртуальное пространство мастерской.

Мысленно протянув руку к стопке необработанных кристаллов, что лежали неподалеку, я приступил к созданию «Одухотворенных Кристаллов», запуская процесс для каждого из них поочередно.

Работа шла в почти медитативном ритме. Мысленная команда, мощный выброс энергии — 720 единиц за раз — и в виртуальном пространстве рождался новый кристалл-контейнер, готовый принять в свое сердце любую артефактную матрицу. С каждым новым кристаллом я ощущал, как крепла моя связь с самой сутью созидания, как углублялось понимание процессов.

Четвертый кристалл занял свое место, и мастерская вдругсодрогнулась. Ослепительная вспышка белого света на миг поглотила все, а затем сжалась, направив интенсивный сфокусированный луч на голографического Мимио. Он словно вырос: его крона стала пышнее, а свет из груди заиграл новыми, невиданными оттенками. И тогда перед моим внутренним взором засияло долгожданное системное уведомление.

Навык: «Живое ремесло VI». Прогресс: 12.08 %.

Резервуар Живой Энергии: 19440/19440 ед.

Скорость восстановления Живой Энергии: 5184 ед./час.

Резервуар Живой Энергии Помощника: 233280/233280 ед.

Я застыл, пытаясь осознать эти цифры. Почти двадцать тысяч единиц энергии! А у Мимио — целых двести тридцать три тысячи! Это уже не просто резерв, а мощь, способная, как мне казалось, питать энергетическое сердце небольшого города. Скорость восстановления — более пяти тысяч в час! Это означало, что я смогу штамповать «Одухотворенные Кристаллы» практически конвейерно, лишь изредка останавливаясь для короткой передышки. Перспективы захватывали дух, голова шла кругом. Если бы не предстоящая тренировка, я бы продолжил, тем более что у меня оставалось одиннадцать обычных кристаллов, аккуратно разложенных по стеллажам. Они должны были стать моим билетом на седьмой уровень навыка.

Но желание творить столкнулось с суровой реальностью — Живая Энергия была на исходе, индикатор в углу сознания показывал пугающую пустоту. Тело, привыкшее к адреналину и предельной концентрации, наконец, напомнило о себе глухой, изматывающей усталостью. С неохотой я прервал процесс.

Собрав все шесть созданных «Одухотворенных Кристаллов» — два с матрицей «Триединства» и четыре пустых — я бережно убрал их в системный инвентарь. Затем принялся набивать карманы обычными кристаллами — одиннадцать прохладных, тяжеловатых камней, обещавших в будущем невероятный рост. Они оттягивали ткань, но это был приятный груз будущей силы.

Внутренний компас указал, что время пришло. Оставив позади пепелище зала, я взбирался по бесконечной лестнице, пока вновь не оказался в сердце Пристанища. Настроение взлетело вверх, предвкушение встречи с Бранкой и её «сюрпризом» переплеталось с тихим удовлетворением от проделанной работы. Я почти нёсся к «Кузнице», уже готовясь к новым вызовам.

Однако, моим планам не суждено было реализоваться. Поднявшись на уровень тренировочной площадки, я увидел странную картину. Десятки Творцов в серых робах образовали плотную толпу на верхнем ярусе. До меня доносились приглушенные, взволнованные голоса, и в центре этого людского водоворота я увидел знакомую фигуру. Лериан!

Я побежал, быстро оказавшись наверху. Лицо учителя, обычно выражавшее холодную интеллигентность, теперь было бледным и покрыто слоем дорожной пыли. Одежда помята, на рукаве виднелось почти черное, подсохшее пятно — слишком темное для простой грязи. Но больше всего меня поразили его глаза: глубокие тени под ними, усталость, граничащая с изнеможением, и в то же время стальная собранность.

Рядом с ним уже суетился Элронд, пытаясь навести порядок. Старый Творец поднял руку, и его бархатный, но властный голос прокатился над толпой:

— Товарищи! Прошу вас, разойдитесь. Лериан нуждается в отдыхе. Вся информация будет доведена до вас чуть позже в установленном порядке. Сейчас нам необходима ясность, а не хаос.

Его взгляд пробежал по толпе и остановился на мне. В глазах Элронда мелькнуло мгновенное узнавание, а затем — безмолвный приказ. Он коротко кивнул в свою сторону. Не раздумывая, я начал пробираться сквозь расступающихся Творцов, чьи взгляды, полные надежды и вопросов, провожали меня.

Вскоре мы втроем — я, Элронд и Лериан, едва державшийся на ногах — вошли в простой, аскетичный дом главы Пристанища. Дверь закрылась, отсекая назойливый гул толпы. Мы молча прошли на кухню. Лериан без сил плюхнулся в кресло, запрокинув голову и закрыв глаза.

Не говоря ни слова, Элронд принялся заваривать чай. Замок шкафчика тихо скрипнул, посуда мелодично зазвенела, и вскоре по комнате разлился терпкий, согревающий душу аромат целебных трав. Он не стал засыпать Лериана вопросами, давая ему драгоценные минуты для восстановления сил. Я сидел напротив, наблюдая за учителем. Он изо всех сил старался держаться, выпрямив плечи, но едва заметная дрожь в пальцах, сжимавших подлокотник кресла, и глубокие тени под глазами выдавали его истинное состояние. Творцы, в отличие от меня, не имели Пути Закаленного Тела и его сверхъестественной выносливости. Физически они были уязвимы.

Элронд бесшумно поставил на стол три кружки с дымящимся чаем. Лериан медленно открыл глаза, в знак благодарности едва заметно кивнул и взял свою кружку. Первый долгий глоток вернул его к жизни. Тепло обжигающего напитка растеклось по его телу, прогнав ледяной ужас. Он выдохнул, и его голос, сорвавшийся в хрип, обрел твердость.

— Нападение было спланировано безупречно. — начал он, не отрывая взгляда от темной глубины кружки, словно там, на дне, отражались все пережитые им кошмары. — Атаки одновременно обрушились на всей территории Санкталии.

Он сделал паузу, чтобы сделать еще один глоток чая.

— Позже, из обрывков имперских сообщений, мы узнали, что та же беда постигла и соседние империи — Карнхейм, Тиарнвал. А что творится за их пределами… — он горько усмехнулся. — Это уже совсем другая история. У Санкталии нет связи с дальними землями, но я готов поклясться своей репутацией, что подобные нападения прокатились по всему Эйвелю. Это не война, а… зачистка.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и зловещие. Элронд слушал молча: его лицо было каменной маской, но я видел, как напряглись его пальцы, сжимающие кружку.

— Силы, которые они задействовали… — Лериан покачал головой, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на профессиональное восхищение, смешанное с первобытным ужасом. — Я никогда не видел ничего подобного. Ни одна империя мира не располагает таким количеством системщиков столь высокого уровня. Они не просто сильны. Их Пути… они иные. Чужие. Ксела едва не погибла в первые же минуты, недооценив противника.

Он с силой сжал кружку, его костяшки побелели.

— Мы отчаянно сдерживали их натиск, пустив в ход все, что копили на самый крайний случай: артефакты, ловушки, хитроумные уловки. Но врагов было слишком много. Мы балансировали на грани, когда подоспела личная гвардия императора — «Молчаливая Стража».

Лериан замолчал, и тень воспоминаний омрачила его лицо.

— Лишь общими усилиями мы смогли отбросить их за городские стены. И знаете, сколько мы уничтожили? — он с силой ударил кулаком по столу, отчего кружки подпрыгнули и звякнули. — Одного! Всего одного, черт побери, из десятков! И это стоило нам почти полного уничтожения отряда гвардейцев и истощения всех наших запасов!

Он тяжело дышал, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Затем его взгляд упал на меня, и в нем вспыхнул странный огонек.

— Макс, твое обращение… прозвучало как нельзя вовремя. Если бы не оно, возможно, меня бы сейчас здесь не было. Именно оно убедило императора в необходимости поддержать Творцов, а не развязывать бессмысленную войну против всех. Ты связал все воедино.

Лериан пристально смотрел на меня, и его взгляд стал пронзительно-острым.

— Но одного обращения мало. Мир захлестнула паника, империи трещат по швам. Если мы не объединимся, иномирцы истребят нас поодиночке, как стадо овец. Но… — он сделал драматическую паузу, — ни один император не признает главенства другого. Никто не отдаст свои армии под командование чужого монарха. Им нужен символ. Фигура, не принадлежащая ни одной империи, но уважаемая всеми. Знамя, под которым они без ущерба для своей гордости смогут повести своих воинов. Им нужен Первый Игрок.

Я поперхнулся чаем, обжигая горло. Кашель вырвался непроизвольно. Конечно, я готов был сражаться с иномирцами. Более того — жаждал стать их кошмаром, их погибелью. Я был готов пойти в первых рядах, рискнуть всем, отдать последние силы. Но быть символом? Знаменем для всего мира? Эта ответственность обрушилась на меня неподъемной горой.

С другой стороны, чего я ожидал? С того момента, как Система назвала меня Первым Игроком, моя судьба была предрешена. Я наивно надеялся отсидеться в тени, нарастить силу, но реальность безжалостно расставила все по своим местам. Лериан был прав: правители, всю жизнь погрязшие в интригах и борьбе за власть, никогда добровольно не подчинятся друг другу. Моя кандидатура — единственный возможный компромисс. Ни одному императору не зазорно признать, что его войско поведет Первый Игрок — легендарная фигура, стоящая над мирской суетой, символ всех системщиков Эйвеля.

Вопрос «как» оставался открытым. Как убедить всех? Как свести воедино армии враждующих империй? И главное, как не превратиться в пешку в чужой игре? Я поднял взгляд на Лериана. Он, словно прочитав мои мысли, продолжил:

— Время для учебы и размеренных тренировок, Макс, к сожалению, истекло. — в его голосе прозвучала непривычная суровость. — Как бы мне ни хотелось отточить тебя до блеска, сделать невероятно сильным… его просто нет. Враг не ждет. Поэтому мы отправимся к императору. Он как раз тебя ждет. Прямо сейчас.

От этих слов у меня внутри все похолодело. Вот так просто? Сейчас? Я только что обрел инструмент для невероятно быстрого роста, начал постигать тонкости бонусной системы, ощутил вкус настоящей, головокружительной эволюции! И все это хотят отобрать, вырвать с корнем, не дав даже насладиться первыми плодами. Горькая, почти детская обида сдавила горло.

Но в следующее мгновение я взял себя в руки. Лериан был прав. Каждую минуту иномирцы укрепляли свои позиции, растекаясь по Эйвелю, словно ядовитая жижа. Каждое промедление стоило жизней и уменьшало наши и без того призрачные шансы на победу. Моя личная сила, какой бы значимой она ни казалась, ничтожна перед лицом гибели целого мира.

Я выпрямил спину, встретился взглядом с Лерианом и коротко кивнул.

— Я готов.

Лериан, казалось, ожидал этого. Он залпом допил свой чай, поднялся и посмотрел на молчавшего все это время Элронда.

— Мы отправляемся немедленно.

Старый Творец тяжело вздохнул. Его мудрое, испещренное морщинами лицо выражало глубочайшую печаль и усталость.

— Я не думал, что доживу до столь темных времен. — произнес он. — Но вы правы. Действовать нужно сейчас. Не тревожься, Макс. Пристанище будет сохранено. Твои товарищи… твоя семья… будут в безопасности. Это мое обещание.

Его слова стали тем якорем, что мне был нужен. Я снова кивнул, на этот раз с искренней, глубокой благодарностью.

— Передайте им… что все будет хорошо. И что я вернусь.

Больше говорить было не о чем. Мы с Лерианом покинули дом и быстрым шагом направились к пещере перемещения. Внутри Лериан крепко сжал мою руку, и мир вокруг поплыл. Ощущение падения было знакомым, но на этот раз оно затянулось. Давление нарастало, пространство искривилось, закружилось в водовороте искаженных красок и звуков. Это перемещение оказалось самым долгим и изматывающим в моей жизни.

Когда мир наконец обрел очертания, и ноги коснулись земли, я почти рефлекторно обратилсяк интерфейсу Системы и активировал «Сокрытие Путей». Знакомый импульс, и все мои Пути, кроме «Созидания», померкли, став невидимыми для чужих глаз. Затем переключил титул Первого Игрока. В мире, полном врагов, скрытность была не прихотью, а жизненной необходимостью.

Только закончив с маскировкой, я поднял голову и… остолбенел.

Передо мной, а точнее, над нами, возвышалось нечто, что едва ли можно было назвать городом. Мы стояли у подножия стен, теряющихся в низких облаках. Они выстроились в три яруса, один выше другого, образуя гигантские концентрические круги. Каждая последующая стена казалась массивнее и, на вид, неприступнее предыдущей. Они были сложены из каменных блоков, испещренных руническими узорами, которые издали казались мелкими, но вблизи без сомнения были огромными и слабо светились в рассеянном дневном свете. Башни, венчавшие стены, были столь же громадны и источали древнюю, нечеловеческую мощь.

— Как тебе наша жемчужина? — раздался рядом голос Лериана. Я обернулся. Он смотрел на меня с легкой, уставшей улыбкой. — Все, кто впервые видят Астрариум, реагируют примерно так же.

Астрариум. Имя, достойное этого места. Столица Санкталии, личная гордость Бессмертного Монарха. Глядя на эти стены, я впервые по-настоящему осознал масштаб империи и силу ее правителя. Какая армия понадобилась бы захватчикам, чтобы штурмовать подобную твердыню? Мысль о том, что иномирцы осмелились атаковать даже здесь, вызывала не столько страх, сколько леденящее душу уважение к их силе и наглости.

— А сейчас, — Лериан перевел взгляд прямо на меня, и его улыбка исчезла, — пора переодеться. Негоже появляться перед Его Императорским Величеством в неподабающем виде.

Я уже собирался спросить, откуда здесь взяться сменной одежде, но Лериан уже доставал ее из своего системного инвентаря. В его руках оказался сверток из темной, мягкой ткани. Он протянул его мне.

— Надевай, у нас не так много времени.

Развернув сверток, я замер от изумления. Внутри лежал комплект одежды, но не простой. Ткань, плотная, цвета глубокой ночи, отливала едва заметным серебром. На ощупь она была прохладной и мягкой, как шелк, но чувствовалась скрытая упругость и прочность. Аккуратно, почти с благоговением, я развернул куртку и штаны, и мои глаза сами собой нашли системные описания, висящие в воздухе рядом с ними.

«Одеяние Скрытого Архитектора» (Легендарный комплект)

Создано: Лериан, Системный Творец.

Свойства:

1. Несокрушимая Тень: Обладает экстремальной устойчивостью к физическим повреждениям и энергетическому износу. Пассивно поглощает и рассеивает низко- и среднеуровневые воздействия.

2. Гармония с Энергией: Ускоряет восстановление энергии на 15%и незначительно усиливает все действия, связанные с использованием системной силы.

3. Сокрытие Сущности (Пассивное): Маскирует системный статус владельца, затрудняя определение его класса и уровня развития Путей при постороннем сканировании.

4. Воля, Воплощенная в Ткани: В критической ситуации может кратковременно усилить защиту, создав барьер, способный поглотить один смертельный удар.

«Мастер не тот, кто демонстрирует силу, а тот, кто может позволить себе выглядеть безупречно даже на пороге хаоса».

Я замер, глядя на одежду. Это был не просто наряд, а легендарный артефакт, созданный самим Лерианом.

— Ну что? — голос Лериана вырвал меня к реальности. — Примеришь или будем ждать следующего вторжения?

Я лишь кивнул, все еще не в силах говорить, и принялся быстро сбрасывать старую одежду. Новая ткань приятно охладила кожу, идеально облегая фигуру, но не сковывая движений. Надевая ее, я ощутил, как изменилось не только моё обличие, но и внутреннее состояние. В этом одеянии я чувствовал себя… Творцом. Архитектором. Силой, с которой императору придется считаться.

Лериан окинул меня оценивающим взглядом и одобрительно хмыкнул.

— Теперь другое дело. Пошли. Его Величество не любит ждать.

Он развернулся и уверенно направился к грандиозным, наглухо закрытым Вратам у основания первой, внешней стены Астрариума. Я сделал глубокий вдох, расправил плечи в своем новом, могущественном одеянии и последовал за ним. Впереди ждала встреча, способная изменить ход войны. И я был готов.

Глава 7

Мы сделали несколько шагов к вратам, как вдруг меня осенило. Я был настолько поглощен вихрем внутренних открытий и предвкушением грядущей встречи, что совершенно забыл о главном — о ключе, способном перевернуть само представление о силах Творцов. Я резко остановился.

— Лериан! — мой голос прозвучал вслед его отступающей спине.

Учитель обернулся. В глубине его усталых глаз мелькнуло мимолетное удивление, смешанное с вопросом. Я мысленно погрузился в системный инвентарь, отыскал один из пустых, только что созданных Одухотворённых Кристаллов и извлёк его. Холодный, безупречно гладкий камень удобно лег в ладонь, едва заметно мерцая изнутри тусклым голубым светом.

— Держи! — бросил я и метнул кристалл учителю в грудь.

Его рука взметнулась в молниеносном движении, ловя летящий объект без малейшего усилия. Сначала он недоумённо уставился на меня, словно я внезапно заговорил на языке древних демонов. Затем его взгляд опустился на кристалл, зажатый в пальцах. Я видел, как расширились его зрачки, сканируя системное описание, которое должно было всплыть перед его внутренним взором.

На лице Лериана развернулось настоящее представление. Сначала его охватил шок — чистый и неподдельный. Брови взлетели к линии роста волос, губы на мгновение приоткрылись. Затем шок сменился жадным, почти детским любопытством: он вертел кристалл в руках, словно пытаясь найти подвох. И, наконец, на смену всему пришёл триумф. Тот самый огонь первооткрывателя, который я уже видел в его глазах, когда он говорил о переписывании правил Системы. Он поднял на меня взгляд, и в его глазах загорелись звёзды.

— Макс… — его голос был едва слышен, но в нем чувствовалось скрытое напряжение. — Как… тебе это удалось? Создать пустой кристалл-контейнер… Теоретически это было возможно, но на практике… никто не смог стабилизировать матрицу!

— Вторая стадия Пути Созидания. — я пожал плечами, стараясь сохранить невозмутимость, хотя внутри бушевала буря восторга от того, что смог поразить этого титана мысли. — «Резчик Реальности». Он… открывает новые возможности и позволяет не просто комбинировать, а создавать принципиально новые формы.

Лериан тяжело, с надрывом вздохнул, словно с его плеч свалилась многолетняя ноша.

— Так я и думал. — прошептал он, снова устремив взгляд на кристалл. — Я читал об этом в древних архивах. Только архитектор реальности был способен на такое… Фундаментальное изменение самой материи.

После недолгого раздумья я наконец решился задать вопрос, давно терзавший меня:

— Лериан, а… какой у тебя уровень Пути Созидания? — спросил я, чувствуя легкую неловкость от столь прямого вопроса.

Учитель усмехнулся, коротко и беззвучно.

— Давно бы сам посмотрел, ученик. «Зрение Путей» — не просто украшение в списке умений.

— Я до сих пор не нашел времени на изучение его незаметного применения. — честно признался я. — Поэтому не стал рисковать и проверять ни тебя, ни любого другого знакомого Творца… Мало ли, как бы это восприняли.

— Времени, как всегда, в обрез. — вздохнул Лериан. — Но теория проста, думаю, ты и сам догадываешься. Любое сканирование, даже системное, — это луч энергии, импульс, направленный на цель. Грубое применение «Зрения» — это яркий, ничем не замаскированный луч. Его почувствуют сразу, словно факел, направленный в глаза. Секрет в том, чтобы рассеять его. Сделать не лучом, а… легкой дымкой. Окружить объект тончайшим полем восприятия, не тыча в него остронаправленным щупом. Представь, что ты не смотришь на человека, а просто ощущаешь его присутствие, тепло, дыхание. Примерно так же нужно почувствовать его Пути. Это требует тонкой настройки и много практики. А теперь… — он сделал паузу, глядя прямо на меня, — примени его на мне. Почувствуй разницу.

Я кивнул и обратился к «Зрению Путей». Вместо острого луча направил свою волю мягким, рассеянным туманом, который плавно окутал Лериана. Я не стремился увидеть его Путь, а пытался ощутить его — вес, мелодию, неповторимую текстуру.

Сначала картина была мутной, словно сквозь запотевшее стекло. Но я не торопился, дышал ровно, позволяя восприятию настроиться. И постепенно, словно проступая из дымки, образ приобрел четкость.

Путь Созидания (1 уровень). Прогресс: 0.1 %.

Как я и предполагал, у него был лишь первый уровень. Однако это не умаляло его мастерства, а наоборот, возносило на невероятную высоту. Что же он творил, имея лишь фундамент? Какие чудеса он сможет совершить, если поднимется выше?

Я опустил взгляд и встретил его понимающие глаза.

— Первая стадия. — тихо произнес я.

— Видишь. — Лериан усмехнулся вновь, на этот раз с легкой горечью. — Сила не в числе стадий, ученик, а в том, как ты используешь ту, что имеешь. Все Системные Творцы, кого я знаю, всю жизнь довольствуются первым уровнем. Его вполне достаточно для создания великих артефактов.

Лериан на несколько секунд погрузился в раздумья, осмысливая открывшуюся ему перспективу с пустыми кристаллами.

— Макс, сколько таких кристаллов ты можешь создать? — спросил он.

— Мне нужен лишь кристалл-заготовка и Живая Энергия. — ответил я. — Причем довольно много, но… процесс отлажен.

— Кристалл… выдержит боевые матрицы? — его взгляд стал острым, как скальпель, пронзая насквозь.

В ответ я просто достал из инвентаря еще один кристалл. В его сердцевине пульсировала матрица «Триединства Расплаты» — сложный, многослойный узор, готовый в любой миг извергнуть хаос. Я протянул его учителю.

Лериан принял кристалл с почти религиозным трепетом. Он не просто смотрел на него, а впитывал его всей своей сущностью, погружаясь в глубины матрицы. Прошло несколько долгих минут, наполненных лишь шумом ветра и отдаленным гулом города. Наконец, он медленно выдохнул, и его взгляд вновь обрел прежнюю остроту.

— Изумительно… — прошептал Лериан. — Абсолютно изумительно. Эта стабильность, безупречная чистота плетения… То, что ты смог сделать, Макс… способно перевернуть стратегию ведения одиночного и полномасштабного боя. Только представь… отряд обычных солдат, каждый вооружен кристаллом, способным выпустить удар такой мощи… Или один воин, несущий арсенал, прежде доступный лишь десяткам заклинателей… — он замолчал, погрузившись в размышления. Я видел, как в его голове рождались и рушились целые военные доктрины, одна за другой. — Но прежде… мне нужно все тщательно обдумать. Макс, я могу оставить у себя оба кристалла? Для детального изучения.

Я лишь кивнул в ответ. Лериан, с трепетом, достойным драгоценнейших реликвий, поместил оба кристалла в свой системный инвентарь.

Дело было сделано, и мы снова были готовы к движению. Я потянулся к свертку со старой одеждой, пропахшей потом и кровью, и вынул из карманов одиннадцать обычных кристаллов. Спешно пытаясь распихать их по новой экипировке, я столкнулся с неуклюжей реальностью: ткань натягивалась, кристаллы ощущались твердыми буграми сквозь нее, места категорически не хватало.

— Что ты делаешь? — раздался голос Лериана. Он наблюдал за моими манипуляциями с явным недоумением.

— У меня еще не восстановилась Живая Энергия. — пояснил я, продолжая свою тщетную попытку. — Нужно создать новые Одухотворенные Кристаллы, а затем и матрицы в них… После всех экспериментов энергии почти не осталось. Буду делать по мере восстановления.

— Почему ты не попросишь энергию у своего Помощника? — искренне удивился он.

Я застыл, уставившись на него. В голове пронеслась шальная мысль: «Неужели так можно было?». Мое лицо, должно быть, выражало такое откровенное недоумение, что Лериан невольно фыркнул.

— Я… думал, это небезопасно. — наконец выдавил я. — В прошлый раз, когда я бездумно мастерил амулеты, чуть не угробил Мимио, полностью истощив его. Тогда я решил, что лучше не рисковать и полагаться только на себя.

Лериан понимающе кивнул.

— Ты прав, ученик. Без нужды тревожить Помощника и опустошать его силы — плохая идея. Симбиоз подразумевает партнерство, а не рабство. Но если ситуация критическая… и речь идет о минутах, которые могут спасти жизни… почему бы и нет? Главное условие — сам Помощник должен быть согласен. Вы связаны, и ты всегда можешь спросить его напрямую.

Его слова стали тем самым ключом, что отпер запертую мной же дверцу. Я почувствовал себя полным идиотом. Конечно! Я так боялся навредить Мимио, что даже не пытался установить с ним настоящий диалог, ограничиваясь лишь базовыми командами и ощущениями.

Я закрыл глаза, отстраняясь от внешнего мира. Всё моё внимание сосредоточилось на тонкой, невидимой нити, связывающей меня с маленьким существом. Я не требовал и не приказывал, а… обратился. Мысленно, как к другу, я послал ему образ: свой опустевший резервуар энергии, потребность, надежду и… обещание быть осторожным.

Ответ пришел мгновенно. Не словом, а чувством: теплой, ласковой волной, полной безграничного доверия и готовности помочь. И вместе с этим чувством хлынула энергия. Чистая, мощная, живительная сила, которая не обжигала мои каналы, а мягко и плавно заполняла резервуар до краев. Это было как глоток ледяной воды в знойный день — мгновенное, всеобъемлющее облегчение и прилив сил.

Вот это да! Вот это помощь! Я послал новый импульс, переполненный искренней, горячей благодарностью. В ответ донеслось легкое, едва уловимое чувство удовлетворения и легкой усталости, словно Мимио с удовольствием потянулся после долгого сна.

Работа закипела без промедления. Не теряя ни секунды, я мысленно активировал «Живое ремесло» и мгновенно оказался в привычном пространстве виртуальной мастерской. Голографический Мимио в центре сиял особенно ярко, его крона переливалась изумрудными и сапфировыми искрами. Я взял первый из одиннадцати кристаллов и приступил к делу.

Ритм был отточен до автоматизма. Мысленная команда, мощный, но контролируемый выброс 720 единиц Живой Энергии — и в виртуальном пространстве рождался новый, безупречный Одухотворенный Кристалл. Система фиксировала прогресс:

«Живое ремесло VI». Прогресс: 24.03 %.

Рост составил 11.95 %. Уже меньше, но все равно поразительно много…

Я работал, не останавливаясь, как отлаженный конвейер. Второй кристалл, третий… И на восьмом, произошел прорыв. Мастерская вновь содрогнулась, появилась ослепительная вспышка белого света, а затем сжалась, направив интенсивный сфокусированный луч на голографического Мимио. Он вновь словно вырос: его формы стали более детализированными, а свет из груди заиграл новыми, невиданными ранее оттенками. Передо мной всплыло сияющее уведомление:

Навык: «Живое ремесло VII». Прогресс: 7.68 %.

Резервуар Живой Энергии: 116 640 ед.

Скорость восстановления Живой Энергии: 31 104 ед./час.

Резервуар Живой Энергии Помощника: 1 399 680 ед.

Сто шестнадцать тысяч шестьсот сорок! И почти полтора миллиона у Мимио! Цифры захватывали дух. Скорость восстановления — тридцать одна тысяча в час! Я мог создавать кристаллы практически без остановки. Голова шла кругом от осознания возможностей. Не теряя ни секунды, я направил оставшуюся энергию на создание еще трех кристаллов. Каждый из них теперь приносил уже по 10.24 % прогресса.

После третьего я снова взглянул на индикатор:

«Живое ремесло VII». Прогресс: 38.4 %.

Отлично. С чувством глубокого удовлетворения я бережно переложил одиннадцать новеньких, сияющих изнутри Одухотворенных Кристаллов в инвентарь. Теперь у меня был собственный арсенал, готовый в любой момент принять смертоносные матрицы.

Я вышел из состояния глубокой концентрации и открыл глаза. Реальный мир вернулся с привычными звуками и запахами.

— Готов, — сказал я Лериану, чувствуя приятную усталость и удовлетворение от проделанной работы.

Учитель, терпеливо ждавший все это время, лишь кивнул, и мы продолжили путь, наконец-то направившись к грозным стенам Астрариума.

По мере приближения их истинный масштаб становился все более очевидным. Сначала они казались просто огромными, но вблизи предстали как монументальные стены из мифов, достигающие самых небес.

Издалека бросилась в глаза большая очередь, извивающаяся к главным воротам. Однако Лериан, казалось, не замечал этой кишащей массы. Он уверенно шел вперед, словно очередь была лишь фоном, декорацией. Я, немного смущаясь, следовал за ним, ожидая оклика и позорного отправления в хвост. Однако никто не остановил нас, никто даже не бросил укоризненного взгляда. Люди в очереди провожали нас любопытством, смешанным с привычной покорностью судьбе, но без тени злобы. Похоже, здесь действовало негласное правило: уверенный прямой путь к воротам означал право на проход.

Наконец мы оказались у ворот, и тогда я понял причину чудовищной, почти застывшей очереди. Стража досматривала каждого входящего с поистине императорской дотошностью. Это был не просто формальный осмотр. С каждого снимали поклажу, вытряхивали содержимое мешков, прощупывали одежду, заставляли разуваться, проверяли оружие какими-то замысловатыми приспособлениями. Повозки заставляли разгружать до последней доски, а затем и сами доски простукивали на предмет потайных отделений.

У основного, переполненного людьми входа, находились еще одни ворота. Они были уже, но выше, отделаны темным, отполированным металлом с серебряной инкрустацией и, казалось, самоцветами. Это был не просто вход, а парадный портал. И, что самое удивительное, перед ним не было ни души.

Лериан, не замедляя шага, направился именно туда.

Подойдя вплотную, мы оказались перед двумя стражами. Их доспехи повторяли фасон обычной стражи, но качество выделки было несравнимо выше. Сталь сияла чистотой, полировка была безупречной, а сами стражи стояли не просто с вымуштрованной выправкой, а с холодной, убийственной собранностью хищников. Их взгляды скользнули по Лериану, оценили его простую дорожную одежду и, по всей видимости, причислили к обслуге или провожатым. Затем внимание переключилось на меня, облаченного в легендарное «Одеяние Скрытого Архитектора».

Один из стражников, заметно превосходивший ростом своего товарища, шагнул вперед. Его голос звучал уважительно, но без тени заискивания.

— Ваше имя и цель визита в столицу, господин? — спросил он, глядя прямо на меня.

Я вопросительно взглянул на Лериана. Учитель безмолвно извлек из инвентаря сложенный лист плотной, дорогой бумаги. Его украшала замысловатая восковая печать, оттиск которой я не успел разглядеть. Лериан развернул свиток и протянул стражнику.

— Первый Игрок прибыл по личному приглашению Его Императорского Величества. — произнес учитель ровным, не терпящим возражений тоном.

Эффект был мгновенным. Стража, и без того державшаяся строго, буквально вытянулась в струнку. Их позы стали еще более жесткими, а взгляды, устремленные на меня, преобразились кардинально. Холодная официальность испарилась, уступив место… благоговейному изумлению, смешанному с настороженностью. Они смотрели на меня не как на аристократа, а как на ожившее божество, сошедшее с небес.

Я невольно бросил на Лериана гневный взгляд. Совсем с ума сошел? Раскрывать мою личность так открыто, прямо у ворот? Но его спокойный, уверенный взгляд остановил меня. Я понял — у него был расчет. Он не стал бы так рисковать без веской причины. Возможно, это был самый быстрый и надежный способ войти, или же он что-то проверял… Или готовил почву для предстоящей встречи.

Тем не менее, нас не спешили пропускать. Тот же стражник, теперь с еще большим, подчеркнутым уважением, взял документ и принялся изучать его с невероятной тщательностью. Он сверил печать, поводил пальцем по строкам, а затем достал из-за пояса небольшое устройство, похожее на серебряное зеркальце. Стражник поднес его к документу, и поверхность устройства вспыхнула мягким зеленым светом, выявив скрытые уровни защиты. Видимо, проверяли подлинность.

Убедившись, что все в порядке, стражник вернул документ Лериану и отступил, сделав приглашающий жест.

— Проходите, господа. Добро пожаловать в Астрариум. Желаем вам хорошо провести время в столице.

Никакого досмотра и лишних вопросов. Мы просто переступили порог и оказались внутри первой, внешней стены столицы Санкталии.

Мы едва успели сделать несколько шагов по вымощенной площади, как к нам направился мужчина. Его броня, казавшаяся еще более изысканной, чем у стражников, дополнялась плащом цвета ночного неба, украшенным серебряной вышивкой с гербом Империи. Шлема на его голове не было, открывая суровое, обветренное лицо с жестким, лишенным эмоций взглядом солдата, повидавшего многое.

Лериан кивнул ему.

— Капитан.

Мужчина проигнорировал его, словно тот был частью пейзажа. Весь его взгляд был прикован ко мне. Холодные, пронзительные глаза изучали меня с ног до головы, словно взвешивая каждую деталь.

— Вы — Первый Игрок? — его голос был низким и глухим, как скрежет камня.

— Да. — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же ровно и уверенно.

— Капитан Децим, когорта «Молчаливой Стражи». — отрезал он. — Мне поручено сопроводить вас к Его Императорскому Величеству.

— Благодарю за оказанную честь, капитан. — вежливо ответил я.

Децим коротко кивнул, развернулся на каблуках и твердым, размеренным шагом направился вглубь города. Мы с Лерианом последовали за ним.

Первый круг столицы поражал не столько роскошью, сколько масштабом и порядком. Добротные дома утопали в аккуратных садах с подстриженными кустами и цветниками. Деревьев здесь не было — Империя не жаловала живую природу, неподконтрольную ей, особенно в условиях постоянных войн с Лесом. Но больше всего поражало количество людей. Они сновали повсюду, заполняя широкие прямые улицы. Купцы, ремесленники, гонцы, горожане — все куда-то спешили, поглощенные своими делами. Гул голосов, скрип повозок, звон молотков из кузниц сливались в непрерывный гул жизни. Я отвык от такой суеты за время жизни в провинциальном городке и в уединенном Пристанище. Здесь же бился настоящий пульс гигантской империи.

Капитан Децим вел нас по центральному проспекту, ведущему, судя по всему, прямо ко второму кольцу стен. Никто не останавливал, не задавал вопросов. Люди расступались перед нашим эскортом, бросая быстрые, полные любопытства взгляды, но не более того.

Вторые ворота были столь же грандиозны, как и первые. Здесь городскую стражу сменили воины в более легких, но явно более функциональных и качественных доспехах. Заметив приближение Децима, они мгновенно вытянулись, отдали воинское приветствие, и без лишних слов распахнули массивные створки, пропуская нас во второе кольцо.

Здесь мир преобразился. Если первый круг был суетливым центром ремесел и торговли, местом обитания простых горожан, то второй явно принадлежал аристократии. Дома стали просторнее, их фасады украшала искусная резьба, а вместо практичных садиков раскинулись настоящие парки с фонтанами, скульптурами и журчащими ручьями. Люди здесь одевались богаче, их походка была неспешной, а взгляды — более оценивающими. Мы продолжали путь по той же широкой дороге, пронзающей город и ведущей к самому сердцу империи.

— Кагорта «Молчаливой Стражи» — личная охрана императора. — прошептал Лериан, стараясь, чтобы Децим, шедший впереди, не услышал. — Они отвечают за безопасность всей центральной части города, которая, по сути, является личной территорией Аврелиана. Отсюда их власть и… осведомленность. Уверен, они ждали нас на каждых воротах столицы.

Наконец, мы достигли третьих, последних ворот. Они были сделаны из темного, отливающего металлом дерева и усилены стальными накладками. Охраняли их воины в броне, идентичной той, что носил Децим. Капитан обменялся с ними несколькими тихими фразами, получил кивок, и ворота бесшумно отворились, впуская нас во внутреннее кольцо Астрариума.

Дыхание замерло в груди.

Если предыдущие круги поражали своим размахом и богатством, то внутренний был воплощением совершенной красоты. Это был не город, а живое произведение искусства. Здания здесь не просто возвышались — они как будто парили, изящные и воздушные, с устремленными к небу шпилями, ажурными балконами и витражами, в которых танцевал солнечный свет. Лабиринты садов, словно рукотворные леса, обвивали пространство, где каждое растение, каждый камень были частью единой, гармоничной композиции. Беломраморные скульптуры, запечатлевшие героев, мифических созданий и, как мне показалось, самих императоров прошлого, украшали каждый уголок. Воздух был кристально чист и наполнен благоуханием тысяч цветов.

Широкая дорога, по которой мы двигались, привела нас к огромной площади, вымощенной сияющим белоснежным камнем.

— Это место раньше называлось Площадь Незыблемого Закона. — сказал Лериан.

Я хотел спросить, почему он употребил прошедшее время, но мы уже ступили на площадь, и вопрос так и остался невысказанным.

Здесь царило полное разрушение. Белоснежный камень, некогда гордость этого места, теперь был изуродован черными подпалинами, глубокими трещинами и зияющими выбоинами. Остовы зданий, словно беззубые пасти, обрамляли площадь, их пустые глазницы окон смотрели в никуда. Земля во многих местах была взрыта, обнажая почву. Следы чудовищной силы были повсюду: оплавленные участки, зоны, покрытые пеплом, черные круги выжженной земли. Здесь была не просто битва, а пронеслась буря, способная стереть с лица земли целые армии.

И посреди этого хаоса стояла абсолютно нетронутая Статуя Топора. Она возвышалась над руинами, как символ чего-то незыблемого в этом мире, охваченном огнем и сталью. Ни единая трещина не коснулась ее гранита. Она была такой же, как в моем городе, только в разы больше. И в ее присутствии было что-то такое, что заставляло забыть о кошмаре вокруг, дарило обманчивое чувство покоя.

Капитан Децим кивнул вперед, и я проследил за его взглядом, переведя его через искореженную площадь. И увидел его.

Императорский дворец Санкталии.

Он не просто стоял, а словно парил над городом, венчая собой холм в самом сердце внутреннего кольца. Это был не просто дворец, а целый комплекс белоснежных башен, устремленных в небо, соединенных изящными арочными переходами. Золото и самоцветы, украшавшие его, горели в лучах заходящего солнца, словно россыпь звезд. Он был одновременно легким, как кружево, и монументальным, как неприступная гора. Я видел многое за две свои жизни — небоскребы, древние замки, воссозданные в фильмах, чудеса Пристанища. Но это было самое красивое, величественное и совершенное строение, которое когда-либо доводилось видеть моим глазам.

Именно туда, к его сияющим вратам, вел нас капитан Децим. Навстречу императору. Навстречу судьбе.

Глава 8

Подойдя к сияющим вратам императорского дворца, я ожидал, что нас пропустят так же беспрепятственно, как и через предыдущие кольца Астрариума. Однако на сей раз иллюзии развеялись в одно мгновение.

Стража у врат была не просто бдительной — она была воплощением паранойи, доведенной до абсолюта. Шестеро воинов в доспехах, от которых веяло ледяным холодом закаленной стали и непроницаемым безразличием, преградили нам путь. Капитан Децим, обычно невозмутимый, шагнул вперед.

— По приказу Его Величества. Полный досмотр. — произнес один из стражников, его голос был глухим и безэмоциональным, словно скрип двери в склепе.

К удивлению, Децим лишь коротко кивнул и принял стойку, широко расставив руки. Я ожидал протеста или хотя бы намека на раздражение, но ничего подобного не последовало. Капитан «Молчаливой Стражи» подчинился процедуре без единого слова.

Меня и Лериана обыскивали с поистине императорским, если не сказать маниакальным, тщанием. Их руки, облаченные в тонкие перчатки из неизвестного материала, скользили по каждому сантиметру моей одежды. Они прощупывали швы, воротник, складки ткани, словно искали невидимые карманы. Затем в ход пошли артефакты. Один, похожий на бронзовый циркуль, испускал слабое жужжание, когда его водили вдоль рук. Другой, серебряный жезл с рубином на конце, оставлял в воздухе светящиеся следы, которые на мгновение обволакивали фигуру и тут же гасли.

Внутри я ухмылялся. Вся эта процедура досмотра была лишь фарсом. «Какой смысл обыскивать одежду, если любой системщик, а тем более Творец, мог хранить целый арсенал в системном инвентаре?» — пронеслось в голове. Прямо сейчас, во внепространственном хранилище, у меня лежали одиннадцать Одухотворенных Кристаллов, часть из которых была заряжена матрицами «Триединства Расплаты». С таким набором я мог за считанные минуты превратить этот роскошный коридор в выжженную пустыню. Но правила есть правила. Я расслабился, наблюдая за процессом и наслаждаясь абсурдностью ситуации, а также отточенными, почти механическими движениями стражников.

Лериан сохранял ледяное спокойствие, его лицо не выражало ничего, кроме легкой усталости. Когда один из стражников попытался провести жезлом у него за ухом, учитель лишь приподнял бровь, но не дрогнул.

Вскоре ритуал был завершен. Старший из стражников кивнул Дециму.

— Чисты. Можете проходить.

Массивные створки, казавшиеся вырезанными из цельного куска темного, полированного дерева, украшенные сложной, но не вычурной серебряной инкрустацией, бесшумно отъехали в стороны, впуская нас внутрь.

Мы шагали по бесконечным, величественным коридорам дворца. Высокие потолки заставляли запрокидывать голову, а под ногами пружинил узорчатый ковер, мягко поглощавший шаги. Воздух был прохладным, наполненным едва уловимым ароматом старого дерева, воска и неуловимой цветочной ноты.

Я постоянно ощущал на себе невидимые щупальца сканирующих артефактов. Легкое покалывание на коже, едва заметный перепад давления, мгновенная рябь на краю восприятия — дворцовая охрана работала как отлаженный механизм. Сначала это напрягало, заставляло внутренне сжиматься, но вскоре я научился игнорировать этот фоновый шум, сосредоточившись на окружающем великолепии. А посмотреть было на что.

Я знал, что венценосные особы обладали несметными богатствами. Но Аврелиан, судя по всему, превосходил это представление. Его вкус был безупречен. Здесь не было места кричащей роскоши, вульгарному золоту, которым так любили кичиться нувориши моего прошлого мира. Никаких абстрактных полотен, напоминающих мазню сумасшедшего. Каждый предмет был произведением искусства и занимал строго отведенное ему место, словно деталь в идеально отлаженном механизме. Стены были отделаны панелями из темного дерева, украшенными не батальными сценами или портретами предков, а сложными геометрическими узорами, напоминавшими то системные руны, то схемы звездного неба. В нишах стояли скульптуры из белого мрамора или темной бронзы — не боги или герои, а абстрактные формы: идеальная сфера, пересекающиеся спирали, куб, внутри которого был заключен еще один. Они не поражали размахом, но заставляли задуматься. С потолков свисали светильники — не люстры с хрустальными подвесками, а сложные конструкции из матового стекла и полированного металла, излучавшие ровный, мягкий свет, который не слепил глаза, но идеально освещал пространство. Богатство здесь использовалось не для демонстрации могущества, а как инструмент для создания атмосферы абсолютного контроля, порядка и недосягаемой, интеллектуальной утонченности. Целью, видимо, было продемонстрировать власть, используя безупречную эстетику.

Наконец, мы оказались перед другими дверями. Они уступали парадным вратам в монументальности, но производили не менее сильное впечатление. Их поверхность, отполированная до зеркального блеска, отливала глубоким темно-синим цветом, словно была сделана из сапфирового стекла. По бокам, в безупречном карауле, застыли двое стражников. Но мое внимание приковал другой человек.

Его доспехи повторяли фасон Децима, но были проработаны до мельчайших деталей. Нагрудник украшала сложная гравировка, напоминающая карту звездного неба, а плечи венчали стилизованные головы грифонов из белого золота. Он не просто стоял, а был воплощением готовности ко всему, его поза казалась неестественно совершенной.

Мужчина кивнул Дециму. Капитан «Молчаливой Стражи», обычно холодный и неуклонный, вытянулся так, что, казалось, вот-вот хрустнут кости. В его взгляде читалось не просто уважение к начальству, а нечто большее — благоговение.

— Командир. — отчеканил Децим.

Мужчина повернул ко мне голову. Лицо его было молодым, но глаза принадлежали ветерану, прошедшему через ад и обратно.

— Кассиан. Личный телохранитель Его Величества. — представился он. Голос звучал ровно и спокойно, но в нем чувствовалась стальная мощь, способная в любой миг обрушиться ураганом. — Я сопровожу вас на аудиенцию.

Мне стало невероятно интересно. Какой у него Путь? Какой уровень? Восьмой, как у Бранки? Или девятый? А может, и выше? Мое «Зрение Путей» уже настраивалось, легкой дымкой растекаясь в его сторону, но едва я успел сосредоточиться, как Лериан мягко, почти незаметно, коснулся моего локтя. Я поднял на него взгляд. Учитель не смотрел на меня, его лицо оставалось невозмутимым, но едва уловимое движение мышц щеки выразило категоричное «Нет». Послание было кристально ясным: «Плохая идея».

Тем временем Кассиан приблизился к сапфировым створкам. Словно предугадав его намерение, двое стражников бесшумно распахнули их, открывая взору огромный зал для приемов.

В помещении сохранялось сочетание строгих линий и величественного оформления. Высокие стрельчатые окна из витражного стекла ловили последние лучи заходящего солнца, рассыпая по полу причудливые цветные узоры. В дальнем конце зала, на невысоком постаменте из черного мрамора, возвышался трон. Он был вырезан не из драгоценных металлов, а из того же темного, отполированного дерева, что и двери, но его глубина мерцала тысячами крошечных точек, словно в саму его структуру были вплетены осколки ночного неба.

Мы с Лерианом и Кассианом вошли и направились к трону. Зал уже был заполнен — несколько человек выстроились по обе стороны от центрального прохода. Ни одного знакомого лица. Мужчины и женщины в богатых, но сдержанных одеждах, с выражениями лиц — от умных и надменных до просто любопытных. Но мой взгляд невольно задержался на одной фигуре, показавшейся знакомой.

Ксела.

Она была одета в простое, темное платье, так не похожее на ее привычные наряды. Знаменитый каскад черных волос был собран в строгую прическу, обнажая лицо, будто выточенное из холодного мрамора. Но темные, бездонные глаза, в которых обычно бушевала анархия и ярость, сейчас были спокойны и холодны. Их взгляд встретился с моим на мгновение, и в этой мимолетной встрече я не нашел ни приветствия, ни вражды — лишь бесстрастную оценку и тихое ожидание.

Мы подошли почти вплотную к трону и остановились. Остальные присутствующие замерли, словно статуи. Кассиан жестом приказал нам остаться на месте и поднялся по ступеням. Он занял позицию справа, чуть позади трона, с которой мог в любой момент прикрыть своего повелителя телом. Зал погрузился в тишину. Глубокую, давящую, звенящую. Минуты тянулись, как вечность.

Затем часть стены за троном бесшумно отъехала, открывая потайной проход. В зал вошел император.

Казалось, сама реальность содрогнулась, склоняясь перед его появлением. Воздух сгустился, свет из окон померк, словно подавленный его присутствием. Была ли это его личная мощь, особенность неведомого Пути или просто аура человека, повелевающего судьбами миллионов? Вероятно, все вместе.

Он был высок и строен, одет в простую темно-синюю одежду без единого украшения. Его черты лица казались высеченными из вечности — ни морщин, ни следов эмоций. Но глаза… Спокойные и всевидящие, они пронзали саму суть реальности. Казалось, он видел не меня, а всю мою историю: прошлое на Земле, падение в этот мир, каждую схватку, потерю и тайну.

Аврелиан неторопливо, мерным шагом направился к трону. Его взгляд скользнул по собравшимся, и все, как один, почтительно склонили головы. Все, кроме Лериана, Кселы… и меня. Затем его взгляд, тяжелый и неотвратимый, словно сама судьба, устремился на меня.

Внутри все сжалось от напряжения. Как поступить? Склонить голову, признав его власть? Но я — Первый Игрок, знамя, вокруг которого должны объединиться все империи. Если я склонюсь сейчас, смогу ли потом повести за собой его армии? Или он расценит это как слабость? Не склониться? Это могли счесть чудовищным неуважением, оскорблением, за которое можно заплатить жизнью. Как же я был далек от этой грязной игры под названием политика! Никогда не хотел в нее погружаться, но сейчас выбора не было.

Я едва заметно скосил глаза в сторону Лериана. Учитель стоял прямо, его подбородок был гордо вздернут, взгляд устремлен на императора, но в нем не было ни вызова, ни подобострастия — лишь уверенность и чувство собственного достоинства. Ксела, стоявшая чуть дальше, держалась аналогично. Ее поза была скорее вызывающей, но и она не склонила головы.

«Что ж, — мелькнула мысль, — выбор очевиден».

Я расправил плечи, чувствуя, как ткань одежды отзывалась на едва ощутимый импульс моей воли. Подняв взгляд, я встретился глазами с императором. Это не был вызов, скорее… утверждение моего права стоять с ним на равных. Секунда, другая… Лицо императора оставалось абсолютно бесстрастным. Ни одобрения, ни гнева — лишь холодный анализ. Не говоря ни слова, он развернулся и занял трон.

Лишь тогда присутствующие подняли головы. Ритуал был соблюден.

Глашатай, стоявший у подножия возвышения, начал оглашать титулы императора. Его голос гулко разносился под сводами зала:

— Его Императорское Величество, Аврелиан, Бессмертный Монарх, Стержень Санкталии, Хранитель Незыблемого Закона…

Перечисление заняло добрую минуту. Когда эхо затихло, император заговорил. Его голос был тихим, но он заполнил собой весь зал, словно исходя не из его уст, а из самой материи пространства.

— Вот какой он, Первый Игрок. — произнес Аврелиан, его всевидящий взгляд был прикован ко мне. — Человек, принесший моей империи столько… проблем.

Я внутренне напрягся. Такой поворот я предвидел, но легче от этого не стало. Что я мог ответить? Оправдаться? Обвинить в ответ? Я молчал, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица.

— Но, — продолжил император, и в его голосе впервые прозвучала нотка, отличная от ледяной констатации факта, — своим появлением ты принес надежду. О которой я даже не смел мечтать. — он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание всех присутствующих. — Скажи мне, почему ты решил скрываться с… — его взгляд на мгновение скользнул по Лериану и Кселе, — Творцами, вместо того чтобы немедленно явиться к своему императору?

Вопрос прозвучал как удар хлыста. Прямота ошеломляла. Но и у меня не было причин лукавить.

— Потому что имперский Системщик на моих глазах приговорил к смерти близкого мне человека. — мой голос прозвучал четко и ровно, без тени вызова, лишь с констатацией горькой правды. — Лишь за то, что он являлся Творцом. Я не мог доверять правителю, санкционировавшему подобные указы.

На лице Аврелиана на мгновение промелькнула тень. Легкая, почти невидимая рябь на поверхности абсолютного спокойствия.

— Что изменилось сейчас? — спросил он.

— Изменился выбор. — ответил я без колебаний. — Тогда на кону была жизнь одного человека и моя собственная. Сейчас — судьба всего Эйвеля. Если мы с вами не найдем общий язык, я отправлюсь в Карнхейм. Если и там ничего не выйдет — в Тиарнвал. Буду искать правителя, готового вместе со мной противостоять вторжению иномирцев. Моя задача как Первого Игрока — сплотить всех, кто готов дать отпор захватчикам, и возглавить эту борьбу.

После моих слов в зале вновь воцарилась гробовая тишина. Казалось, даже воздух замер. Император неотрывно смотрел на меня, его пронзительный взгляд, казалось, проникал в самые потаенные уголки моей души, взвешивая каждое слово, каждую мысль. Кассиан за его спиной стоял неподвижно, но я почувствовал, как его готовность к действию достигла предела. Лериан был подобен статуе. Ксела… мне показалось, в ее глазах мелькнула искра одобрения.

Наконец, Аврелиан медленно, почти незаметно кивнул.

— Я принимаю твой ответ, и мне понятны твои причины. — произнес он. Его голос вновь стал абсолютно ровным. — Однако ты многого не знаешь о… Творцах. — его взгляд скользнул по Лериану и Кселе, а затем вернулся ко мне. — Но иномирцы угрожают всем без исключения. Сейчас необходимо забыть старые обиды и объединиться против общей угрозы'.

Он откинулся на спинку трона, и его фигура, словно выросла на мгновение, заполнив собой всё пространство зала.

— Текущая ситуация плачевна. Врагу удалось нанести точечный, но сильнейший удар. Погибло множество наших граждан, а военный потенциал серьезно ослаблен. На данный момент никто не располагает точными данными о местонахождении и планах сил вторжения. Моя разведка работает не щадя сил. Дипломаты уже направлены в соседние империи с предложением о создании военного союза под твоим, Первый Игрок, началом. Аналитики день и ночь разрабатывают стратегию дальнейших действий. Все эти задачи требуют времени и, увы, почти не зависят от нас с тобой.

Он сделал паузу, и в его глазах загорелся холодный, стальной огонь, затем продолжил:

— Однако есть проблема, решение которой нельзя откладывать. И я прошу тебя и Творцов взять ее на себя. Великий Лес. — это слово прозвучало как приговор. — Его оборона, державшаяся веками, оказалась прорвана. Многие приграничные города и поселения стерты с лица земли. Монстры Леса, ведомые Шепчущими, беспрепятственно движутся вглубь империи, сея смерть и разрушение. Санкталия не выдержит войны на два фронта. Мы должны сосредоточить все силы на иномирцах. Поэтому задача по нейтрализации угрозы со стороны Леса ложится на вас. Необходимо в кратчайшие сроки найти способ остановить это нашествие и ликвидировать его источник.

Ноги подкосились у меня под коленями. Я поднял взгляд на Лериана. На его обычно невозмутимом лице застыло откровенное недоумение, смешанное с явной тревогой. Ксела, словно пробудившись от оцепенения, резко вскинула брови, а губы ее сжались в тонкую нить. Я снова устремил взгляд на императора, и в голове эхом прокатилась одна, оглушительная мысль:

«Неужели он всерьез хочет, чтобы мы решили проблему, перед которой бессильна была вся мощь Империи на протяжении столетий⁈ Да еще и в сжатые сроки⁈»

Глава 9

Я стоял, каменный пол зала приемов под ногами, казалось, таял, превращаясь в зыбучий песок. Слова императора, тяжелые и неумолимые, давили, как приговор. Задача — укротить Великий Лес — казалась абсолютно невозможной. Как можно совладать с силой, что веками пожирала окраины империй, перед которой бессильны были лучшие армии и маги? Это было все равно что попросить погасить солнце.

Но, черт возьми, доводы Аврелиана были выкованы из холодной, безжалостной логики. Пока Лес буйствовал, высасывая соки из Санкталии и отвлекая на себя лучшие войска и ресурсы, у империи, да и у всего Эйвеля, не было ни единого шанса против дисциплинированной мощи иномирцев. Если империя падет, погребенная под волной монстров, они не остановятся и прокатятся дальше, вынудив Карнхейм и Тиарнвал раздробить силы, обрекая всех на медленное, мучительное истощение.

Логика была стерильной и бездушной, как скальпель хирурга: чтобы спасти пациента от смерти, нужно сначала остановить кровотечение из разорванной артерии. Лес был этой артерией. Но как, каким немыслимым чудом можно было «перевязать» ее? Уничтожить всех монстров? Это было бы сродни попытке осушить океан чайной ложкой, в то время как новые волны неустанно накатывали бы на берег. Срубить все деревья? Лес возрождался бы быстрее, чем топор дровосека успевал коснуться ствола. Мысль билась о глухую стену непонимания, не находя ни малейшей лазейки, ни зацепки.

Я молчал, ощущая на себе вес взгляда императора. Он читал мои сомнения, мой ужас перед масштабом безумия, в которое нас толкали.

Не дождавшись ответа, Аврелиан продолжил, его голос, тихий и властный, разрезал тягостную паузу.

— Я понимаю, что требую невозможного. Но я не тот правитель, который бросает своих людей в пасть смерти без веской причины или хотя бы призрачной надежды. Вы не останетесь в полном неведении. В крепости «Серый Страж», на самой границе прорыва, вас ждет мой лучший специалист… по аномальным флористическим угрозам. — в его устах это длинное определение прозвучало с легкой, почти саркастической ноткой. — Он десятилетиями изучал Лес и знает, с чего начать. Сам, увы, не справится. Его теории требуют практической силы и поддержки, которую могут оказать только Творцы вашего уровня и… уникальности. — его взгляд на мгновение задержался на мне. — К тому времени, как ваша миссия завершится, независимо от исхода, я буду готов к первым, самым сложным переговорам с Карнхеймом и Тиарнвалом. Аудиенция окончена.

Не дожидаясь наших реверансов, возражений или вопросов, он поднялся с трона. С той же неспешной, нечеловеческой грацией развернулся и исчез в темном зеве потайной двери, оставив зал в ошеломленном, гробовом молчании.

Главные двери бесшумно распахнулись, впуская поток свежего воздуха, пахнущего холодным камнем и долгом, а не воском и цветами. Воздух снова пришел в движение, и замершая свита начала расходиться, почтительно склоняясь перед опустевшим троном. Их взгляды, полные любопытства, страха и жалости, были устремлены на нас. Я же стоял как вкопанный, пытаясь переварить услышанное. Чувствовал себя мальчишкой, которому вручили меч и приказали сразить дракона, сожравшего предыдущую армию.

К нам с Лерианом подошла Ксела. Ее мраморное лицо, обрамленное строгой прической, было непроницаемой маской, но в бездонных темных глазах бушевала знакомая буря ярости и презрения.

— Веселенькая прогулочка нас ждет. — хрипло бросила она, не глядя ни на кого.

Из сумрака колонны возник капитан Децим. Его броня, отполированная до зеркального блеска, казалась куском ночного неба, застывшего в форме воина.

— Я провожу вас за пределы города. — отчеканил он глухим, безэмоциональным голосом. Не дожидаясь ответа, развернулся и твердым шагом направился к выходу.

Мы лишь переглянулись. Путь был один — вперед, вслед за неумолимым капитаном. Наш маленький отряд двинулся за ним, чувствуя себя пешками на гигантской шахматной доске, где игроком был сам император.

Мы шли в тишине по бесконечным, сияющим безупречной чистотой коридорам дворца. Светильники из матового стекла бросали на наши лица холодные, отчужденные блики. Снова миновали внутренний круг и разбитую Площадь Незыблемого Закона, где нетронутая Статуя Топора, насмешливо игнорируя разруху, служила немым укором. Прошли через второе кольцо, где аристократы в шелках и бархате провожали нас скрытыми, полными любопытства взглядами. Затем — через шумный первый круг, где гул голосов и лязг повозок звучали как музыка нормальной, настоящей жизни, которую мы, возможно, видели в последний раз. И вот перед нами те же сапфировые ворота, что всего несколько часов назад впустили нас в Астрариум, словно в рай, обернувшийся ловушкой.

Капитан Децим остановился и повернулся к нам. Его суровое, обветренное лицо оставалось непроницаемым, но в глубине холодных глаз на мгновение, словно искра, промелькнуло что-то неуловимое.

— Удачи. — произнес он коротко. Это простое слово прозвучало тяжелее любой торжественной речи. Возможно, это было сожаление. Или предчувствие. Или просто констатация того, что удача нам понадобится как никогда. Он резко развернулся и скрылся в проеме ворот. С тихим шипением они начали сдвигаться, наглухо отрезая нас от великолепия, власти и иллюзий столицы.

Визит к императору остался позади. Мы вновь стояли под бездонным небом, и ветер, принесший с собой аромат пыли и призрачных дымков, казался куда более искренним, чем удушающие благовония дворца.

Лериан, не произнеся ни слова, кивнул в сторону от монументальных стен, и мы послушно последовали за ним. Никто не решался нарушить тягостное молчание. Каждый был пленником собственных мыслей, своего личного, сокровенного ада, сотканного из страхов, сомнений, горьких истин и едва уловимой надежды.

Вскоре мы снова оказались на пустыре, куда нас телепортировал Лериан. Место было унылым и безликим: вытоптанная земля, чахлые кусты, а вдали, теряясь в дымке, виднелись силуэты столицы. Учитель остановился, огляделся, словно проверяя, нет ли погони, и тяжело, с надрывом вздохнул, будто наконец выпустил воздух, скопившийся в нем с самого начала аудиенции.

Ксела не выдержала первой. Она грязно, смачно выругалась, плюнув на землю.

— Надо было прикончить этого выжившего из ума монарха, пока была возможность! — прошипела она, сверкнув глазами в сторону стен Астрариума.

Лериан устало покачал головой. Его усталое лицо выражало лишь утомленную покорность судьбе.

— И что бы это изменило, Ксела? Ты же прекрасно понимаешь. Кассиан разорвал бы нас на части, не дав сделать и шага. А даже если бы чудом удалось… хаос и гражданская война в империи — это последнее, что нам сейчас нужно.

— Черт, да знаю я! — она с силой провела рукой по волосам, взъерошивая их. — Но легче от этого не становится. Так что, будем исполнять его безумный приказ? Пойдем помогать имперским шавкам «решить проблему» Леса? Или махнем на все рукой и вернемся в Пристанище? Пусть этот прогнивший мир горит в аду!

— Так нельзя. — тихо, но твердо сказал я. — Мир не прогнивший. В нем есть люди, и мы не можем просто так их бросить.

— Макс прав. — поддержал меня Лериан. — Бегство ничего не решит. Иномирцы придут и за нами. А с Лесом за спиной мы будем как загнанные звери.

Ксела тяжело, с надрывом вздохнула, словно сбрасывая с себя невидимую тяжесть. Ее плечи поникли.

— Ладно, чертовы идеалисты. — проворчала она, снова выругавшись, но уже без прежнего жара. — Окружена одними альтруистами… Значит, идем на верную смерть, потому что «так надо». Прекрасно. Но сперва я возвращаюсь в Пристанище. Мне нужно привести себя в порядок, переодеться из этого дурацкого платья в нормальную одежду и взять свои… игрушки. Без моего личного арсенала в этом веселом путешествии к центру ада нам и часа не продержаться.

— Возьми с собой Каэла. — сказал я, внезапно вспомнив о парне. Его бледное, напряженное лицо мелькнуло перед глазами.

Ксела удивленно подняла бровь.

— Зачем? Нянькой ему что ли буду?

— Ему нужно лечение. Без моей помощи его новые ноги убьют его за несколько дней. А я уверен, наша «прогулка» затянется надолго.

Она на секунду задумалась, мысленно взвешивая все «за» и «против», затем резко кивнула.

— Поняла. Возьму парнишку. Еще один обреченный в нашей веселой компании. Будем отрываться вместе.

— И, Ксела. — добавил Лериан. — Захвати из моей лаборатории ящики с необработанными кристаллами. Все, что найдешь.

— Зачем тебе этот хлам? — поморщилась она. — Тащить его — лишняя морока.

— Ты все поймешь, когда принесешь. — таинственно ответил учитель. — И поверь, чем больше кристаллов притащишь, тем счастливее будешь сама в конечном счете. Это… изменит все. Возможно, это единственное, что даст нам реальный шанс.

Ксела пристально, оценивающе посмотрела на него, пытаясь разгадать скрытый смысл. Затем махнула рукой, смирившись с чудачеством старого Творца.

— Ладно, ладно, будь по-твоему, старый чудак. Тяжело в учении — легко в гробу.

Она отступила на шаг, ее фигура исказилась, поплыла, и через мгновение буквально втянулась в землю, не оставив и следа. Перемещение Творцов всегда выглядела зрелищно.

Теперь мы остались вдвоем с Лерианом. Он повернулся ко мне, его лицо стало серьезным, почти отцовским, и положил руку мне на плечо. Его пальцы, холодные и цепкие, сжались с неожиданной силой.

— Макс, слушай внимательно и запоминай. Впереди нас ждет чертовски опасное время, самое серьезное испытание за всю мою долгую жизнь. Лес… не просто силен, он другой: не мыслит, не чувствует, а просто… существует, поглощая и перерабатывая всё на своем пути. И он не прощает ошибок. Малейшая оплошность, секундная потеря бдительности — и тебя нет. Держись рядом, не геройствуй, не лезь на рожон, не поддавайся на провокации. Твоя сила стремительно растет, но против того, что ждет нас в глубине, грубой мощи может не хватить. Так у тебя будет больше шансов выжить. Понял?

Я молча кивнул. Слова были излишни. Протянув руку, я почувствовал, как он крепко сжал ее своей, холодной и жилистой. Знакомое ощущение падения, давления, искривленного пространства обрушилось на меня. Но на этот раз мой организм, закаленный «Абсолютным Телом» и предыдущими перемещениями, почти не сопротивлялся. Лишь легкая дурнота, быстро прошедшая. Я наконец привык.

Вскоре мир обрел свою прежнюю твердость. Но земля под ногами была уже не той, что прежде — лишь ее изуродованное подобие.

Картина, открывшаяся перед нами, была вырвана из самых мрачных кошмаров. Мы оказались на краю огромной поляны, или, скорее, того, что от нее осталось. Земля была не просто разрыта — ее будто пережевало и выплюнуло чудовище. Глубокие траншеи, ямы, холмы из вздыбленной, почерневшей глины. Повсюду валялись обломки обугленного дерева, кости неведомых существ, белеющие на бурой земле, словно рассыпанные зубы, куски ржавой, изуродованной брони и обломки оружия. Воздух был густым, тяжелым и влажным, пропитанным запахом гнили, крови, разложения и чего-то сладковато-приторного, отчего першило в горле и слезились глаза. А на горизонте, там, где должен был быть обычный лес, зияла черная, пульсирующая, живая стена — край Великого Леса. От него исходило такое древнее, слепое, ненавидящее все живое зло, что по спине пробежал ледяной, цепкий холод, заставляя все внутри сжаться. Это была не просто угроза, а антитеза жизни.

Неподалеку, на холме, возвышались руины. Когда-то здесь стояла неприступная крепость, могучий «Серый Страж», призванный сдерживать натиск скверны. Теперь же остались лишь оплавленные, почерневшие груды камня, словно обгоревшие спички, изломанные остовы башен, торчащие в небо как обглоданные кости, и искореженные, обугленные балки. Горькая, беспощадная ирония таилась в былом названии.

Лериан, не теряя ни секунды, с присущей ученому остротой взгляда огляделся. Его всевидящие глаза сканировали хаос развалин, выискивая знакомый ориентир, точку опоры в этом царстве разрушения. Наконец, он едва заметно кивнул самому себе и уверенно, без колебаний, направился к самому крупному скоплению обломков — туда, где, судя по остаткам фундамента, когда-то зияли главные ворота. Я же, подавляя сжимающий сердце первобытный ужас, побрел следом, чувствуя, как каждый шаг давался с неимоверным трудом.

Чем глубже мы заходили в лабиринт из обломков, тем гуще становился смрад. И вдруг я увидел их. Не просто тела, а то, во что Лес превращал всё живое. Десятки, сотни тел — людей, животных — перемешались в одном ужасающем котле. Они не просто умерли. Их переработали. Плоть, кожа, мышцы прорастали тонкими, извивающимися черными корнями, шевелящимися, как живые черви. Некоторые скелеты почти полностью скрывались под этим пульсирующим, влажным ковром. От них доносился тихий, противный хруст и чавканье — звук медленного, но неумолимого поглощения. Желудок подкатил к горлу, и я едва сдержал рвотный позыв, прислонившись к шершавой, обгорелой стене. Холодный камень стал единственной опорой в этом пляшущем мире ужаса.

— Так выглядит последняя стадия заражения у обычных людей. — произнёс Лериан безразличным, констатирующим тоном. Он смотрел на эту массу не с отвращением, а с горьким научным интересом. — Лес не просто убивает. Он не оставляет трупов, а ассимилирует. Поглощает. Перерабатывает биомассу, превращая всё живое в часть себя- в свою утробную, чудовищную экосистему.

— А у… системщиков по-другому? — выдохнул я, с трудом отводя взгляд от кошмара и сглатывая подступившую тошноту.

Лериан покачал головой. В его глазах мелькнула тень леденящего душу страха.

— Макс, я очень надеюсь, что тебе никогда, ни при каких обстоятельствах не доведется увидеть зараженного системщика. Это… куда хуже. Их силу, Пути… Лес не подавляет, а извращает, мутирует, превращает в свое оружие. Это уже не человек, и даже не монстр. Это нечто среднее, и оттого в тысячу раз опаснее.

Его слова повисли в воздухе, зловещие и многообещающие, рисуя в воображении картины одна страшнее другой. Лериан, с грацией кошки, перешагнул через груду костей, опутанных шевелящимися корнями, и двинулся дальше, вглубь руин. Я, заставив ватные ноги подчиниться, последовал за ним, стараясь дышать ртом мелкими, частыми глотками и не смотреть под ноги.

Мы шли, и я понятия не имел, куда он нас вел. Казалось, мы просто блуждали среди руин. Но вот мы оказались у подножия полуразрушенной башни — одной из немногих, что еще держались наперекор Лесу. Ступени давно исчезли, и нам пришлось карабкаться по груде камней, цепляясь за каждый выступ и трещину.

Наконец, мы забрались на вершину. Площадка была крошечной, наполовину обрушенной. И посреди этого каменного хаоса, на обломке балки, сидел человек и… пил чай.

Ему было лет сорок пять, не больше. Худой, даже тщедушный, с лицом, настолько невыразительным и заурядным, что его черты тут же стирались из памяти. На нем была простая, поношенная, пропыленная дорожная одежда — самый обычный мужик, каких тысячи встретишь на любом тракте. Типичный странник или, возможно, отставной солдат. Если бы не одно «но».

Над его головой сияла надпись: «Системный Творец».

Любопытство пересилило осторожность. Я активировал «Зрение Путей», стараясь, как учил Лериан, сделать его не резким лучом, а легкой, рассеянной дымкой. Картина проступила мутно, но я разглядел:

Путь Созидания (1 уровень). Прогресс: 0.1 %.

Незнакомец поморщился, словно почувствовав во рту кислый вкус, и поднял на меня взгляд. Его глаза, серые и невзрачные на первый взгляд, оказались неожиданно живыми, пронзительно умными и до боли уставшими.

— Вообще-то, юноша, неприлично сразу лезть человеку в душу. — сказал он хриплым голосом от дорожной пыли. — Тем более так неаккуратно.

— Вообще-то, юноша, неприлично сразу лезть человеку в душу. — сказал он голосом, хриплым от дорожной пыли. — Тем более так неаккуратно. Так любой опытный системщик тебя засечет.

Лериан покачал головой, но легкая улыбка тронула его губы.

— Стало лучше, Макс, но против настоящих мастеров ты все равно груб. — он подошел к сидящему мужчине. Тот поднялся, и они обменялись крепким, по-дружески коротким объятием. — Я надеялся, что здесь будешь именно ты, Гаррет. Зная его Величество, он бы не послал сюда кого попало. Но я все равно не мог знать наверняка, кого именно император счел достаточно ценным и одновременно ненужным, чтобы отправить на верную смерть.

Словно ледяная струя пробежала по моей спине, сковывая мышцы. Эти слова, произнесенные спокойным, почти бытовым тоном, прозвучали слишком буквально. Они висели в воздухе, как отравленные кинжалы.

— Что… это значит, Лериан? — спросил я, чувствуя, как холодели пальцы.

Учитель повернулся ко мне. Его лицо было серьезным, усталым, но теперь в нем не было и тени снисхождения или утешения. Лишь суровая, безрадостная правда.

— Макс, ты всерьез полагал, что существует некое волшебное средство, способное «остановить» Лес? Если бы такое было, я бы сам уничтожил эту заразу! — в его голосе впервые прорвались горечь и бессильная ярость. — Никто не знает, как это сделать. Никто! Все, чем занималась Империя на протяжении веков, — это сдерживала его натиск, отрубая щупальца, тянущиеся к нашим городам. Но сердце Леса, его источник… оно недосягаемо.

Он замолчал, давая мне в полной мере ощутить ужас этой правды.

— Единственный шанс что-то понять, найти хоть малейшую зацепку — это отправиться туда, куда не ступала нога человека. В самое сердце Леса. В место, откуда не возвращался НИКТО. Ни один отряд, ни один герой, ни один шпион. Так что да, Макс. — Лериан посмотрел мне прямо в глаза, в его взгляде я увидел суровую, безрадостную истину. — Император дал нам самую почетную и самую безнадежную миссию. Он отправил нас на верную смерть.

Глава 10

Слова Лериана повисли в воздухе, как предсмертный шепот, тяжелые и зловещие. «Он отправил нас на верную смерть». Эта фраза словно ледяной клинок, вонзилась в самое сердце, вытеснив все остальные чувства и мысли. Я стоял, ощущая, как каменная пыль впивалась в подошвы, а горький вкус пепла обжигал язык.

Немой вопрос застыл в моих глазах, устремленных к Лериану. Зачем император, только что признавший меня знаменем и надеждой, обрек этот символ на гибель? Отправил в самое пекло, откуда, по его же словам, не возвращался никто? Это была не стратегия — изощренная казнь, вот что.

Однако ответил не учитель. Словно уловив мои мысли, с каменной балки поднялся Гаррет. Его невзрачное лицо хранило спокойствие, а в усталых глазах таилась странная, давно смирившаяся покорность судьбе.

— Решения Его Величества, — прохрипел Гаррет, — со стороны часто кажутся… безумными. Я прослужил ему достаточно долго, чтобы понять: то, что выглядит абсурдом, на поверку почти всегда оказывается единственно верным решением. Мы можем лишь гадать, какой расчет стоит за этим приказом. Возможно, он видит в тебе нечто, чего не видим мы. Возможно, это проверка. А может, и впрямь отчаянная ставка, когда все остальные карты уже биты. — Гаррет пожал узкими плечами. — Но факт остается фактом. Нам предложили роль пушечного мяса, способного, по его мнению, совершить чудо. Принимать ее или нет — решать вам. Вы можете вернуться в свое Пристанище, спрятаться и дожидаться конца, который рано или поздно настигнет и вас.

Я метнул взгляд на Лериана, надеясь на поддержку, ожидая протеста, жаждая хоть какой-то реакции. Но учитель лишь горько усмехнулся и развел руками.

— Свои доводы я озвучил еще при разговоре с Кселой, Макс. От своих слов не отказываюсь.

Лериан, как и я, трезво оценивал ситуацию. Мы оказались в безвыходном положении. У нас не было выбора: либо мы найдем способ остановить эту чуму, либо мир будет медленно, но верно уничтожен в противостоянии между имперцами, иномирцами и Лесом. Личная сила, какой бы огромной она ни была, меркла перед угрозой гибели целой цивилизации.

Тяжелый груз ответственности, почти физически ощутимый, снова придавил меня. Я закрыл глаза, пытаясь справиться с накатившей усталостью. Они были правы. Как ни крути, выбора у нас действительно не было. Бегство не решало проблему, а лишь откладывало неизбежное.

Пока я обдумывал эту горькую правду, два Творца, явно знавшие друг друга не первый год, погрузились в тихую, неспешную беседу. Они обсуждали технические детали, свойства материалов, энергетические резонансы — вещи, далекие от сиюминутного ужаса нашего положения. Их спокойствие казалось почти сверхъестественным.

Я же не мог сидеть сложа руки. Мой мозг, привыкший к анализу и поиску решений, лихорадочно работал, пытаясь найти хоть какие-то точки опоры в этом море безнадежности. Какие опасности будут ждать нас в Лесу? Первая мысль, пришедшая в голову, заставила меня внутренне содрогнуться: зараженные звери.

Сами по себе эти твари вряд ли представляли смертельную угрозу для таких опытных системщиков, как Лериан или Гаррет. Их сила заключалась не в физической мощи, а в яде, который они несли. Одна царапина, один укус — и смертельная инфекция проникла в кровь. Для меня с «Путём Закалённого Тела», это была серьёзная, но не фатальная угроза. Моя плоть могла бороться с заражением, подавлять и изолировать заразу, по крайней мере низкого уровня.

Но Лериан и Гаррет? Они были Творцами. Несмотря на укрепление системной энергией, их тела оставались уязвимыми. Отсутствие специализированного Телесного Пути делало их беззащитными перед скверной Леса. Любая, даже самая незначительная рана от заражённого когтя или зуба означала бы мучительную и гарантированную смерть.

Мог ли я им помочь? Да — с помощью «Пути Целителя». Но на текущей, второй стадии, я мог бороться лишь с заражениями низкого уровня. А в глубине Леса нас неизбежно ждали твари, несущие скверну среднего или даже высокого уровня. Моих нынешних способностей категорически не хватало.

Нужно было срочно прокачать навык «Путь Целителя». В обычной жизни это было бы проблемой — где найти подходящий «тренажер», серьезную заразу? — но сейчас я оказался в самом эпицентре. Воздух, земля, даже камни — всё пропиталось ядовитой энергией Леса. Это не кошмар, а уникальный шанс. И им нужно воспользоваться. Немедленно.

— Я ненадолго прогуляюсь по окрестностям. — объявил я, прерывая неспешную беседу двух Творцов.

Они удивленно переглянулись. Лериан нахмурился.

— Макс, здесь небезопасно. Не уходи далеко. Кто знает, что таится в этих руинах?

— Я буду в поле зрения. — ответил я, уже спускаясь с груды камней, служившей нам укрытием. — Просто нужно подышать… и кое-что проверить.

Лериан пристально посмотрел на меня. Его острый, умный взгляд словно пытался прочитать мои мысли. Он что-то понял, потому что через мгновение коротко кивнул.

— Как знаешь. Но будь предельно осторожен.

Я кивнул в ответ и, покинув башню, направился к ближайшему скоплению пульсирующих черных корней. Они, словно живой, болезненный гобелен, оплетали почерневший остов бывшей крепостной стены. От них исходил сладковато-приторный запах гниющей плоти, смешанный с режущим горло озоном.

Подавив приступ брезгливости, я присел на корточки и протянул руку. Не касаясь мерзкой поверхности, активировал «Путь Целителя». Внутри меня словно открылся чистый, ледяной родник — знакомое ощущение. Живая Энергия хлынула из пальцев, тонким, сконцентрированным потоком устремляясь в черные корни.

Процесс напоминал выжигание раскаленным железом. Корни зашипели и затрещали, извергая клубы черного дыма с отвратительным запахом паленой плоти и серы. Я чувствовал, как их ядовитая, чуждая структура сопротивлялась, пыталась отторгнуть очищающую силу, но моя воля и энергия были сильнее. Постепенно чернота отступила, сморщилась и превратилась в безжизненный пепел. На небольшом участке стены проступил чистый, пусть и потрескавшийся, камень.

Перед внутренним взором всплыло долгожданное системное уведомление:

«Путь Целителя». Стадия: Исцеляющее Прикосновение (Уровень 2). Прогресс: +17.92 %

Отлично! Рост превзошел все мои ожидания. Бонус лидера в 124 % работал безупречно, превращая каждое действие в мощный катализатор развития. Воодушевленный, я с удвоенным рвением принялся за работу. Медленно и методично продвигался вдоль стены, выжигая заразу, очищая клочок за клочком это осквернённое место. Каждый очищенный участок приносил новый прирост. Энергия, казалось, не иссякала, а мастерство росло с каждой секундой. Я начал чувствовать заразу тоньше, различать её оттенки и концентрации, находить самые уязвимые точки для приложения силы.

После очередного мощного выброса энергии, пространство вокруг меня на мгновение содрогнулось. Чистый, целительный свет, исходивший из моих рук, стал ярче, насыщенней, обрел новую, неведомую прежде глубину. Внутренний родник превратился в бурлящий поток.

«Путь Целителя» достиг Стадии 3: «Колесо Самаритянина».

Прогресс: 0.1 %.

Присвоено новое умение: «Аура Очищения» (Активное, поддерживаемое).

Описание: Вы превращаете свое тело в живой источник целительной силы, создавая вокруг себя постоянное энергетическое поле. Аура пассивно подавляет и очищает низкоуровневые инфекции, яды и магические заражения в небольшом радиусе.

Стоимость: 180 ед. Живой Энергии в минуту.

Невероятно! Это было именно то, что мне нужно — групповая защита! Теперь мои спутники могли не бояться случайных царапин от мелких тварей. Я словно ощутил, как с плеч свалилась тяжесть, уступив место ликующей надежде.

Но радость быстро сменилась тревогой: следом пришло второе уведомление, и мое сердце забилось вдвое сильнее.

«Путь Созидания». Стадия: Резчик Реальности (Уровень 2). Прогресс: + 44.8 %.

Сорок четыре целых и восемь десятых процента — всего за одно повышение стадии связанного Пути! Такими темпами… я даже боялся представить, каких высот смогу достичь. Третья стадия Созидания, о которой я раньше лишь смутно мечтал, теперь казалась не просто достижимой, а совсем близкой. Пора было двигаться дальше.

Я глубоко вдохнул и активировал новое умение — «Ауру Очищения».

Мир вокруг мгновенно изменился. Из моего тела хлынул мягкий, но мощный поток голубовато-белого света. Он окутал меня с головы до ног, создав сияющий ореол радиусом около трёх метров. Я стал похож на ходячий фонарь, на новогоднюю ёлку в этом царстве тьмы и разложения. Но это было прекрасно!

Как только аура активировалась, пространство вокруг меня буквально взорвалось. Черные корни, которых я еще не касался, затрещали и задымились, словно их полили кислотой. Мелкие споры заразы в воздухе тихо шипели и сгорали, очищая пространство вокруг. Системные уведомления посыпались одно за другим, как из рога изобилия.

«Путь Целителя». Прогресс: + 11.95 %.

«Путь Целителя». Прогресс: + 11.95 %.

«Путь Целителя». Прогресс: + 11.95 %.

Я продвигался по руинам, словно живой огонь, испепеляющий скверну. Моя аура с невероятной скоростью поглощала заразу низкого уровня. После нескольких минут интенсивной очистки, когда я достиг остатков главных ворот крепости, меня захлестнула новая, гораздо более мощная волна прозрения.

«Путь Целителя» достиг Стадии 4: 'Рука Милосердия.

Прогресс: 0.1 %.

Эффекты:

«Исцеляющее Прикосновение». Позволяет эффективно бороться с заражениями среднего уровня.

«Аура Очищения» усилена. Подавляет заражения среднего уровня. Радиус действия увеличен до 5 метров. Стоимость поддержания: 360 ед. Живой Энергии в минуту.

Открыто новое умение: «Целебный Всплеск» (Активное, мгновенное). Кратковременный концентрированный выброс энергии, способный мгновенно очистить одного союзника от заражения среднего уровня или стабилизировать высокоуровневое. Откат: 30 секунд. Стоимость: 2000 ед. Живой Энергии.

Просто отлично! Теперь я мог защитить своих спутников от многих угроз, подстерегающих нас в Лесу. Но главная награда, о которой я так мечтал, ждала меня впереди. Ощущение было подобно землетрясению, сотрясающему самые глубины моего существа. Часть сознания вздрогнула и расширилась, наполнившись новыми, невиданными ранее красками и смыслами.

«Путь Созидания» достиг Стадии 3: «Архитектор Реальности».

Прогресс: 9.7 %.

Я замер, пытаясь осознать масштаб произошедшего. Новая стадия не принесла мне новых умений, но я отчетливо ощутил, как изменилось и усилилось мое восприятие мира — «Взгляд Творца» преобразился кардинально. Раньше я замечал лишь структурные напряжения и слабые точки. Теперь же каждый камень в руинах рассказывал мне свою историю: откуда он взялся, какие энергии на него воздействовали, где формировались его связи. Я видел не просто черные корни, а различал изначальную, искаженную Лесом природу древесины и понимал алгоритм ее заражения. Это было уже не просто наблюдение, а прямое чтение информации, закодированной в самой материи.

«Гончарный Круг Мироздания» прежде лишь ускорял развитие других навыков, но теперь я чувствовал, как сами их основы становились глубже и прочнее. Мое понимание «Пути Закаленного Тела» обрело новую глубину: я стал интуитивно ощущать, как энергия должна течь по каналам для достижения максимальной эффективности. Даже «Боевое Чутье» откликнулось, посылая более острые и ясные предупреждения. Это было не просто ускорение, а фундаментальное преображение, качественный скачок в понимании самой сути силы.

«Воля, Воплощенная в Форме» перешла на новый уровень. Если раньше созданные артефакты несли лишь отпечаток моей силы, то теперь они ожили, обрели подобие разума. Я чувствовал, что мои творения не просто будут адаптироваться к владельцу, но и смогут эволюционировать, учиться вместе с ним. Топор на поясе тихо загудел, словно откликнулся на это прозрение. Он стал больше, чем оружие — почти живым спутником.

Но главное преображение коснулось «Плетения Сущностей». Прежде это был трудоемкий, требующий колоссальных затрат энергии процесс комбинирования материалов. Теперь же… это стало сродни игре на струнах мироздания. Я ощутил, что способен не просто смешать древесину и сталь, но и сплести саму их суть, порождая в микроскопическом масштабе своего артефакта совершенно новые законы физики. Стабильность таких гибридов возросла многократно. Я стал истинным Архитектором, чья сила простиралась не только на вырезание из существующего, но и на заложение новых, фундаментальных основ.

Невероятно! Эта мощь… одновременно испугала и восхитила. Я почувствовал, как раздвинулись границы моих возможностей, открыв горизонты, о которых прежде боялся даже мечтать.

Вдохновившись, я вновь активировал «Ауру Очищения». Сияя теперь еще ярче, двинулся вперед, в самую глубь бывшего плаца крепости. Моя аура выжигала заразу, преображая черную, вздыбленную глину в обычную, пусть и бесплодную почву. Но что-то пошло не так. Системные уведомления о прогрессе «Пути Целителя» больше не появлялись. Я прошел добрых полсотни метров, очистив огромную площадь, но результат оставался нулевым.

Я замер, недоумевая. Что произошло? Почему рост остановился? Я внимательно осмотрелся, пытаясь уловить каждую мелочь. Аура продолжала действовать: черные корни шипели, превращаясь в пепел. Но чего-то не хватало. Какой-то… существенной детали.

И вдруг мой взгляд, обостренный новым уровнем «Взгляда Творца», выхватил из общего хаоса нечто странное. В стороне, у подножия развороченной взрывом башни, лежал труп. Но не человеческий. Это было огромное существо, покрытое остовами хитиновых пластин, почерневших и оплетенных той же мерзкой паутиной. Похоже, когда-то это был мощный зверь, возможно, даже один из местных командиров фауны. И именно от этого мертвого тела исходила особая, концентрированная зараза — плотная, ядовитая волна.

Я приблизился, захватив тело в зону действия ауры. Эффект был, но едва заметный. Спустя мгновение, она справилась с задачей, очистив монстра. Передо мной вспыхнуло долгожданное уведомление:

«Путь Целителя». Прогресс: + 8.96 %.

Значит, дело было в нем? Он был тем самым «опытом», который мне был необходим для дальнейшего роста? Похоже, для продолжения развития «Пути Целителя» мне требовались цели соответствующего уровня. Серьезной проблемы в этом я не видел, ведь вскоре нам предстояло отправиться в самое сердце Леса, где такой «дичи» будет предостаточно.

Удовлетворение смешалось с легким разочарованием от невозможности продолжить стремительный рост. Я отключил ауру. Исчезло жгучее потребление энергии, погасло сияние вокруг меня, и я вновь оказался в мрачной реальности испепеленных руин. Пора было возвращаться.

Поднявшись на нашу импровизированную смотровую площадку, я увидел, как два Творца прервали разговор и устремили на меня взгляды. Сначала в них читался лишь вопрос, но через мгновение в глазах Лериана и Гаррета вспыхнуло почти синхронное понимание, сменившееся изумлением.

— Поздравляю, Макс. — первым нарушил молчание Лериан. В его голосе звучала гордость, смешанная с чем-то вроде благоговейного трепета. — Третья стадия Пути Созидания… Это беспрецедентно.

— Да, впечатляет. — кивнул Гаррет, его невзрачное лицо выражало нескрываемый профессиональный интерес. — Как тебе это удалось?

— Это секрет. — ответил я, стараясь говорить загадочно.

Гаррет разочарованно вытянул лицо. Я добавил:

— Но даже если бы и рассказал, это вам бы не помогло. Этот… метод развития доступен только Первому Игроку.

Гаррет понимающе кивнул, в его глазах промелькнула тень смирения перед чужой, недосягаемой уникальностью.

— Понятно. Жаль, конечно. Представляю, какие возможности это открывает…

— Время позднее. — вмешался Лериан, вернувшись к прагматизму. — Нам всем нужен отдых. Впереди очень непростое время, и силы понадобятся как никогда. Попробуем поспать.

Я и Гаррет молча согласились. Мысль о предстоящем походе в самое сердце ада высасывала все соки. Усталость, которую я отгонял азартом прокачки, накатила с новой силой.

Творцы поднялись и принялись расставлять вокруг нашей площадки небольшие фигурки, извлеченные Гарретом из инвентаря. Мой взгляд зацепился за одну из них. Изящная статуэтка, вырезанная из темного, почти черного нефрита, была испещрена микроскопическими рунами, слабо мерцающими изнутри. Системное зрение мгновенно выдало описание:

«Страж Непроницаемого Безмолвия»(Легендарный, комплектный артефакт).

Свойства:

1. Поле Абсолютной Изоляции (Пассивное, комплектное). Создает невидимый купол, полностью блокирующий звуки, запахи и энергетические импульсы.

2. Иллюзия Безжизненного Камня (Пассивное, комплектное). Проецирует на защищаемую область сложную иллюзию, делающую ее неотличимой от окружающего пространства для визуального и сканирующего наблюдения.

3. Кинетический Абсорбер (Пассивное, комплектное). Поглощает и рассеивает кинетическую энергию, делая невозможным проникновение внутрь физическим путем без применения силы, эквивалентной силе артефакта.

4. Симбиотическая Сеть (Уникальное, комплектное). Артефакты, находящиеся в радиусе действия друг друга, объединяются в единую защитную сеть, многократно усиливая свои индивидуальные свойства и создавая эффект синергии. Уязвимость к атакам, направленным на подавление заложенных эффектов, снижена на 90 %.

Я смотрел на статуэтки с растущим благоговением. Это были не просто артефакты, а настоящие произведения искусства, вершина системного ремесла. Каждая из них была шедевром, а вместе они создавали практически неприступную крепость.

Гаррет, уловив мое изумление, с едва скрываемой гордостью прошипел:

— Мое изобретение. Я называю их «Хор Безмолвных Стражей». Пока они активны, наш сон будет безмятежным. Ни одна тварь Леса, ни один шпион не почует нашего присутствия.

Я скептически хмыкнул про себя. После всего увиденного, я не питал иллюзий: в Лесу обитали чудовища, способные сокрушить и эту защиту. Но… Шепчущий, к примеру, вряд ли преодолеет ее без боя. А это уже кое-что. По крайней мере, эта ночь обещала быть спокойной.

Творцы завершили установку артефактов. По периметру площадки, на камнях и обломках балюстрады, застыли нефритовые стражи. Почти мгновенно я почувствовал легкое изменение давления и едва уловимый гул, исходящий отовсюду и ниоткуда одновременно. Воздух под куполом стал чище и тише, словно нас от внешнего кошмара отгородили стеклянным колпаком.

Лериан и Гаррет, не церемонясь, улеглись прямо на каменный пол, используя свои свертки с одеждой в качестве подушек. Я, после секундного колебания, последовал их примеру. Ни палаток, ни спальников — лишь холодный, пыльный камень под спиной и бездонное звездное небо над головой.

Я заложил руки под голову и уставился вверх. Небо здесь, вдали от городских огней, было совершенно иным. Черное, бездонное, усыпанное россыпью бриллиантов. Неведомое созвездие раскинулось через весь небосвод, словно рассыпанное серебро, такое яркое, что казалось, до него можно дотянуться рукой. Это было зрелище ослепительной, первозданной красоты, резко контрастирующее с происходящим на земле.

Скорее всего, это была моя последняя спокойная ночь. Уже завтра мы шагнем в пасть чудовища, и начнётся самое опасное путешествие за всю мою историю — за обе мои жизни. Предчувствие того, что ждало нас в глубине Леса, вызывало леденящий страх. Неизвестность, древняя и слепая ненависть, монстры, перед которыми бессильны лучшие армии мира…

Но вместе со страхом странным образом росло предвкушение. Я чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. «Путь Созидания» достиг небывалых высот, и я мог защитить своих спутников. У меня был инструмент, который, возможно, и даст нам призрачный шанс.

Я очень надеялся, что эта ночь не станет последней. Закрыв глаза, я старался отогнать мрачные мысли, сосредоточившись на ровном гуле защитного купола и мерцании звёзд сквозь веки. Завтра начнётся новый день. А с ним — новая битва.

Глава 11

Первый луч солнца, бледный и робкий, пробился сквозь ресницы, заставляя меня медленно открыть глаза. Небо на востоке окрасилось в нежные персиковые и лиловые оттенки, обещая ясное утро. Я потянулся и почувствовал, как за ночь мышцы затекли от холодного камня, но «Абсолютное Тело» мгновенно откликнулось, разгоняя скованность и наполняя конечности приятным теплом.

Я окинул взглядом наш импровизированный лагерь. Лериан и Гаррет спали, свернувшись в дорожных плащах, их дыхание было ровным и глубоким. Будить их не имело смысла — пусть насладятся минутами покоя. Тишину нарушало лишь едва уловимое гудение «Хора Безмолвных Стражей», создававшее невидимый, но ощутимый барьер между нами и внешним кошмаром.

Подойдя к краю полуразрушенной башни, я взглянул вниз, на площадь перед крепостью. Перед моими глазами предстала удивительная картина. Вчерашняя работа «Ауры Очищения» дала свои плоды. Среди черной, изуродованной земли, покрытой шевелящимися корнями и пятнами гниющей плоти, выделялись несколько причудливых «островков» чистоты — участков обычной, пусть и бесплодной, серой земли, с которой была полностью очищена скверна Леса.

Взгляд, задержавшийся на проблесках надежды, невольно скользнул правее, к подножию дальних руин. Там, среди обломков, я заметил движение. Неясные, расплывчатые силуэты медленно продвигались вперед. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось с удвоенной силой, обдавая тело знакомым жаром адреналина. Кто это? Люди? Мы ждали Кселу и Каэла, но я насчитал как минимум пять, а то и шесть фигур. А если это не они? Имперский патруль, решивший проверить руины? Или, что еще хуже, шпионы иномирцев? Или… зараженные?

Не раздумывая, я развернулся и быстрыми, бесшумными шагами подошел к Лериану и аккуратно тронул его за плечо.

— Лериан. — прошептал я, стараясь не испугать его. — Проснись.

Учитель мгновенно распахнул глаза, но не произнес ни слова, лишь вопросительно приподнял бровь.

— Внизу, у дальних руин, люди. — так же тихо объяснил я. — Много силуэтов. Не уверен, что это наши.

С лица Лериана мгновенно слетели остатки сна, сменившись напряженной готовностью. Он молча поднялся, отряхнул плащ и уверенно направился к краю башни. Я последовал за ним. Гаррет, похоже, тоже проснулся от нашего шепота, но лишь приоткрыл один глаз, наблюдая за нами.

Пригнувшись, Лериан высунулся за каменную балюстраду и тоже уловил силуэты. Затем он извлек из инвентаря небольшой, изящный артефакт — словно миниатюрная подзорная труба из темного, отполированного металла, с линзами цвета вороненого стекла. Приложив его к глазам, он услышал тихий щелчок активации.

Несколько долгих секунд Лериан водил прибором по горизонту, выискивая движущиеся цели. Я замер, ожидая его вердикта, чувствуя, как «Боевое Чутье» посылало по спине волны легких, тревожных импульсов. Наконец, плечи Лериана расслабились, и он тихо, с явным облегчением выдохнул.

— Все в порядке. — сказал он, опуская артефакт и поворачиваясь ко мне. — Свои. Это Ксела. И… с ней целая компания.

Услышав это, Гаррет окончательно проснулся. Он поднялся, кивнул Лериану и принялся деактивировать нефритовые статуэтки по периметру. Легкий гул стих, невидимый купол рассеялся. Почти сразу же группа внизу, заметив нас, оживилась и уверенно двинулась в нашу сторону.

Я следил за их приближением. Они петляли между грудами камней и зияющими провалами, словно тени, выныривающие из земли. С каждым шагом черты их лиц и детали одежды обретали отчетливость. Первой, как и следовало ожидать, шла Ксела. Ее знаменитый каскад черных волос, вновь распущенный, трепетал на утреннем ветру, а на лице застыло знакомое выражение скучающего превосходства. Вместо вчерашнего вечернего платья она выбрала практичную темную одежду, усеянную карманами и ремнями, к которым крепилось невообразимое множество мелких, но, несомненно, смертоносных артефактов.

За ней, стараясь не отставать, двигался Каэл. Его походка была уверенной, и лишь внимательный взгляд мог заметить легкую, едва уловимую скованность в движениях, выдававшую его протезы.

А вот дальше… сердце мое сжалось. За Каэлом следовали Бранка, Горст и Эдварн — три воина, закаленных в битвах, чье присутствие в грядущем походе было не просто ожидаемым, но и даже желательным. Но за ними… Лина. Худая, бледная, она куталась в простой дорожный плащ, а ее глаза, полные страха и неуверенности, бегали по окружающим руинам. Что она здесь забыла? Это же не легкая прогулка по знакомым лесам!

Вскоре, ловко карабкаясь по грудам камней, они все оказались на нашей площадке. Каэл, Горст и Эдварн, словно мулы, несли на плечах увесистые, туго набитые сумки из прочной кожи. Их одежда — практичные куртки, крепкие штаны и высокие сапоги — недвусмысленно намекала на подготовку к долгому и опасному пути.

Ксела, ступив на каменный пол, тут же бросила на Гаррета выразительный взгляд, полный презрения, и закатила глаза. Гаррет же, напротив, словно преобразился. Он выпрямился, разгладил складки на своей поношенной робе и с нарочитой театральностью подошел к ней.

— Дорогая Ксела. — произнес он, склоняясь в рыцарском поклоне и касаясь губами ее пальцев. — Ваша красота, как всегда, затмевает само утреннее солнце.

Ксела выдернула руку, будто обожглась о раскаленный металл.

— Отстань со своими ботанскими ухаживаниями, Гаррет. — буркнула она, отступая. — Мы здесь не для того, чтобы слушать твои пассажи. Пора идти.

Но Творец, казалось, не слышал ее слова. Его лицо озарилось блаженной улыбкой.

— Ах, эта огненная натура! Этот непокорный дух! — продолжал он, следуя за ней. — Именно это в вас и пленяет…

Я перестал слушать этот абсурдный диалог. Меня интересовало нечто куда более важное. Я подошел к Кселе, прерывая любовные терзания Гаррета.

— Ксела, объясни, зачем ты привела столько народу? Бранку, Горста и Эдварна я ещё могу понять, но Лина? — я кивнул в сторону дрожащей девушки, робко прижимавшейся к Эдварну. — Она только прошла Инициацию! Ей здесь не место. Это не игра.

Ксела повернулась ко мне с язвительной, самоуверенной улыбкой, которую я так хорошо знал.

— Наивный мальчик. — покачала она головой. — Иметь под рукой «Проводника» и отказаться от его компании перед таким путешествием — это уровень идиотизма, до которого я еще не опустилась. Только полный кретин упустил бы такой шанс.

Стоило прозвучать слову «Проводник», как будто невидимая нить притянула взгляды Лериана и Гаррета. Их рассеянное внимание, ещё секунду назад блуждавшее между Кселой и осыпающимися руинами, сфокусировалось на Лине с поразительной, почти механической точностью. В следующее мгновение оба Творца оказались рядом с ней. Их движение было настолько стремительным, что я едва успел уловить его.

— Лина. — прозвучало почти одновременно, и они наперебой стали представляться. Лериан говорил бархатным, обволакивающим голосом, Гаррет же — с восторженной, но не менее искренней торопливостью. — Я Лериан, Системный Творец. Бесконечно рад возможности путешествовать рядом с вами!

— А я Гаррет, скромный слуга Империи и исследователь! Для меня честь находиться в обществе столь редкого и удивительного класса!

Лина от неожиданности отшатнулась и прижалась спиной к Эдварну, который лишь хмыкнул, положив ей на плечо тяжелую, успокаивающую ладонь.

— Я… не понимаю. — прошептала она, испуганно глядя на них.

— Что все это значит? — не выдержал я, чувствуя, как голова шла кругом от столь резкой перемены в поведении двух матерых Творцов.

Лериан обернулся ко мне. В его глазах горел огонь первооткрывателя, который я видел, когда он говорил о пустых кристаллах.

— «Проводник», Макс, — произнес он с почти благоговейным трепетом, — это класс, настолько же редкий, насколько и наш, Системный Творец. Возможно, даже реже! За всю свою долгую жизнь я встречал людей с таким классом лишь дважды! А их способности… поистине уникальны и бесценны!

— В чем их уникальность? — вырвалось у меня, и внутри разгорелось пламя любопытства, смешанное с робкой надеждой. А вдруг ее присутствие — не такая уж безумная затея?

— В чем? — переспросил Лериан, и его лицо озарилось. — Они могут найти все, что угодно! Абсолютно все! Главное — знать, что именно ищешь, причем довольно точно. Они чувствуют путь к цели сквозь любые преграды. Но это еще не все! Самое главное… они могут телепортироваться! Возвращаться в ранее посещенные места!

От этих слов у меня перехватило дыхание. Телепортация?

— Конечно, не без нюансов. — тут же добавил Гаррет, не желая остаться в стороне. — По-настоящему сильная защита, например, дворцовые купола Астрариума, могут блокировать их способности. Но в остальном… да, полная свобода! Представь! Если наш способ перемещения, — он кивнул на Лериана и себя, — привязан к мировой корневой системе, то «Проводники» лишены этого недостатка. Они… прокладывают свои собственные пути!

Лериан взглянул на все еще ошарашенную Лину, в глазах которой читалось полное непонимание.

— Дитя мое, — мягко сказал он, — я вижу, ты еще не знаешь о своей силе. Не волнуйся. В пути я расскажу тебе все подробнее. Найдем время для тренировок! А может, мы даже сможем…

Его поток слов оборвался. Ксела, не выдержав, подошла сзади и звонко шлепнула его по затылку.

— Хватит нести словесный понос, старый болтун. — отрезала она без церемоний. — Время не резиновое. Пора отправляться.

— Абсолютно с вами согласен, дражайшая! — тут же подхватил Гаррет, с энтузиазмом бросившись собирать свои нефритовые статуэтки. — Сию же минуту! Все собрано, все готово!

Лериан потер ушибленное место и вздохнул.

— Ксела, хоть немного притормози. — попытался он возразить. — Мы только глаза открыли и еще даже не позавтракали, а силы в дороге понадобятся.

Девушка закатила глаза еще раз, но на сей раз с долей понимания.

— Ладно. В таком случае, у вас есть полчаса. Не больше.

Следующие полчаса пролетели в суматошной, но организованной деятельности. Пока Гаррет и Лериан колдовали над компактным походным очагом, извлеченным из инвентаря, Бранка и Эдварн уже раскладывали припасы. Вскоре по площадке поплыл манящий аромат подогретой похлебки и травяного чая. Завтрак получился на удивление сытным и вкусным — Творцы явно не собирались экономить на собственном комфорте.

Мы ели молча, уставившись в свои миски. Неспешные разговоры, которые все-таки завязывались, были нервными, прерывистыми. Все прекрасно понимали, куда мы направимся. Каждый камень этих руин, каждая выжженная пядь земли кричали об этом. Внешне мы держались стойко: Бранка — с каменным спокойствием, Горст и Эдварн — с солдатской выдержкой, Творцы — за научным фасадом. Но я замечал мелочи, выдававшие внутреннее напряжение. Подергивающийся уголок губ Кселы, который она пыталась прятать. Слишком крепко сжатые пальцы Горста на рукояти меча. Бегающий, неуверенный взгляд Лины. Страх не проявлялся открыто, но внутри… я не знал, что творилось в их душах, но вряд ли что-то хорошее. В моей груди холодный ком тревоги медленно поднимался, сдавливая горло.

Доев свою порцию, Бранка подвинулась и села рядом со мной на обломок стены. Некоторое время она молча наблюдала за остальными, а затем, понизив голос, чтобы никто не услышал, заговорила:

— Горст и Эдварн прошли Посвящение на третью стадию Пути. Каэл тоже близок к ней.

Я кивнул, чувствуя прилив гордости. Мои товарищи не сидели сложа руки, пока я наращивал силу, а гнались по пятам.

— Рад за них. Они этого заслужили.

— Они невероятно быстро прогрессируют. — продолжила она, в ее глазах мелькнуло профессиональное удивление. — Бонус твоего титула… работает лучше, чем я могла предположить.

Она помолчала, глядя на меня пронзительными глазами цвета темного меда.

— Жаль, что ты не смог зайти перед уходом. — сменила тему Бранка. — Хотела сказать… по достижении пятой стадии Пути Закаленного Тела тебе теперь доступна новая, более быстрая Симуляция.

Знакомый азарт вспыхнул во мне от этих слов. Симуляция Бранки, с ее ускоренным течением времени, была настоящим испытанием, но невероятно эффективным.

— Насколько быстрая? — не удержался я.

— В два раза. — коротко ответила она. — Два месяца внутри будут равны четырем часам в реальном мире.

Перспектива была головокружительной. Колоссальный рывок!

— И я очень хочу, чтобы мы продолжили занятия. — добавила она, в ее голосе прозвучала редкая, почти неуемная жажда действия. — Тебе необходимо как можно скорее достичь шестой стадии Пути. Это критически важно.

— Что меня там ждет? — спросил я, предвкушая новые горизонты силы.

Уголки ее губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки.

— Пусть это будет сюрпризом. Но уверяю, ты не пожалеешь.

Закончив завтрак и собрав все вещи, мы наконец были готовы и молча спустились с башни. Наши шаги глухо отдавались эхом в каменном мешке руин. Воздух был прохладным и влажным, но солнце уже набирало силу, обещая очередной знойный день в этом царстве смерти.

Наш путь лежал к черной, пульсирующей стене Леса, зияющей на горизонте. Я шел рядом с Каэлом, наблюдая за его походкой. Он старался держать ритм, но я видел, как время от времени его лицо искажалось от едва сдерживаемой боли. Инфекция, питавшая его ноги-протезы, была палкой о двух концах: даря силу, она медленно пожирала его изнутри.

И тут меня осенила мысль. Простая и, как часто бывает, лежащая на поверхности.

— Каэл, остановись на секунду. — сказал я.

В его глазах мелькнул вопрос, но он послушно замер. Я подошел ближе, стараясь придать лицу ободряющее выражение.

— Дай-ка я кое-что проверю.

Я мысленно уже потянулся к умению «Целебный Всплеск», способному мгновенно очистить его от заразы, но вовремя остановил себя. Идиот! Какую ошибку я чуть не совершил! Ведь именно эта инфекция, энергия Леса, циркулирующая в протезах, и давала его ногам такую силу, заменяя утраченные мышцы и сухожилия.

Вместо этого я сделал глубокий вдох и активировал «Ауру Очищения».

Из моего тела хлынул мягкий, голубовато-белый свет, окутывая всех вокруг, включая Каэла, в успокаивающее сияние. Я ощутил, как энергия устремилась к его ногам, но на сей раз не как бурный поток, сметающий всё на своем пути, а как нежный, точный инструмент. Моя аура не разрушила основу протезов, а лишь бережно «счистила» накопившиеся излишки скверны, которые причиняли боль и отравляли его тело. Она стабилизировала процесс, подарив ему несколько дней чистоты и покоя до следующего неизбежного накопления.

Я кивнул, ощущая глубокое удовлетворение.

Но, подняв голову, заметил на себе несколько пар удивленных глаз. Ксела подошла вплотную, и я почувствовал исходящее от нее напряжение.

— Макс, что это было? — спросила она. В ее голосе не было и следа привычной насмешки, лишь чистое, неподдельное изумление.

Я вкратце объяснил принцип работы «Ауры Очищения». Ксела покачала головой, и по ее лицу скользнула тень странного облегчения.

— Я… давно не чувствовала себя такой… здоровой. — призналась она. Это прозвучало настолько несвойственно ей, что я на мгновение опешил. — Понимаешь, старая травма, боль в шее, которая терзала меня после того неудачного эксперимента с фазовым смещением… она прошла! Словно рукой сняло!

Лериан и Гаррет, стоявшие бок о бок, синхронно кивнули. На их лицах застыло одно и то же изумленное понимание.

— Да, я тоже ощутил необычайную легкость. — подтвердил Лериан. — Будто груз с души сняли.

— Эффект потрясающий. — добавил Гаррет, потирая руки. — Надо будет как-нибудь разобраться в этом феномене…

— Вам повезло. — прервал я их восторги. — Как минимум раз в день я буду использовать ауру на Каэле. Считайте, что получили ежедневную процедуру очищения.

Эти слова явно воодушевили всех. Даже суровая Бранка одобрительно кивнула. Ксела, вновь обретя самообладание, резко развернулась, ее лицо вновь стало привычной маской командира.

— Отлично! — бросила она, окидывая взглядом нашу небольшую группу. — Тогда хватит стоять! Вперед!

Вскоре мы оказались на краю, на последнем островке выжженной, но еще не поглощенной земли. Перед нами вздымалась стена Великого Леса. Деревья здесь были не просто высокими — они были исполинами, древними стражами, чьи черные, потрескавшиеся стволы напоминали колонны забытого богами храма. Их переплетенные ветви сплетались в непроницаемый купол, нависая над нами зловещим, гнетущим навесом. Свет, пробивавшийся сквозь эту живую кровлю, был тусклым, болотным, окрашивая всё вокруг в ядовито-зеленые и глубокие серые тона. Из этой темноты тянуло запахом влажной земли, гниения, цветущей плесени и чего-то ещё, металлического и острого — запахом самой смерти.

Ксела, не говоря ни слова, извлекла из своего бездонного инвентаря несколько артефактов. Они напоминали простые очки с дымчатыми, почти черными линзами и тонкой оправой из темного металла. Она молча раздала их каждому из нас.

— Наденьте. — коротко скомандовала Ксела.

Я подчинился, надев очки. Мир не преобразился до неузнаваемости, не вспыхнул неестественными красками. Он будто… прояснился. Густые, казалось бы, непроглядные тени под сенью крон рассеялись, уступив место видимым серым оттенкам. Я мог разглядеть каждую трещину на коре ближайшего дерева, каждую извивающуюся ветку, каждый камень, притаившийся на земле. Эти очки не дарили сверхъестественного зрения — они лишь отсекали тьму, превращая кромешный мрак в сумерки, где можно было уверенно ориентироваться. Как же удобно было путешествовать с Творцами, чьи карманы, казалось, были бездонными источниками самых полезных безделушек.

Ксела, поправив свои очки, бросила последний оценивающий взгляд на нашу группу. Ее лицо стало серьезным, взгляд — твердым.

— Начали. — произнесла она тихо, но ее слова прозвучали как приговор.

И первая сделала шаг. Ее ботинок уверенно ступил на темную, влажную почву, усеянную хвоей и гниющими листьями, которые уже принадлежали Лесу.

Мы двинулись за ней, шаг за шагом. Сначала я, за мной — Лериан и Гаррет, затем Бранка, Горст, Эдварн и Каэл. Лина, зажатая между воинами, шла в центре. Ее лицо было бледным, но в глазах горела решимость.

Сделав несколько шагов, я обернулся. Сквозь стволы деревьев, залитые утренним солнцем, проглядывали руины «Серого Стража». Они казались призрачным напоминанием о мире света, который мы только что покинули. Но стоило нам сделать еще несколько шагов, как густые заросли сомкнулись за спиной, поглотив последний луч надежды. Мы остались одни. В кромешной тьме. В пасти чудовища.

Так началось наше путешествие.

Глава 12

Первый шаг вглубь Великого Леса стал границей между привычным миром и чем-то совершенно иным. Воздух сгущался, пропитываясь влагой и сладковато-гнилостным запахом. Сквозь плотное переплетение крон пробивался лишь тусклый, болотный свет, окрашивая всё вокруг в зловещие зелёно-серые тона. Мы двигались, затаив дыхание, и казалось, сама тишина вокруг дышала — враждебно и настороженно.

Я ожидал увидеть сплошную стену Живой Древесины, пульсирующую злобной энергией, однако реальность оказалась куда более многогранной. Гигантские, древние деревья окружали нас: их кора была покрыта мхом и струйками черной, смолоподобной субстанции. Они источали угрозу, но не были системными монстрами в привычном понимании. Скорее, вся эта чаща представляла собой единый, больной организм, а Живая Древесина — его раковые опухоли, узлы концентрации зла.

Самое тревожное было не это, а пугающая тишина. Ни шороха, ни щелчка, ни зловещего мерцания глаз во тьме. Лишь хруст веток под ногами, казавшийся оглушительным в этой мертвой тишине. Прошло полчаса, затем еще один. Напряжение нарастало, нервы натянулись до предела. Постоянная готовность к бою, который никак не наступал, изматывала сильнее любой схватки.

Еще через полчаса Бранка, шедшая впереди, застыла как вкопанная. Ее рука взметнулась вверх, сжавшись в кулак — универсальный сигнал «стоп». Отряд замер в едином порыве. Я не видел и не слышал ничего, но доверял ее «Боевому Чутью» больше, чем собственным ощущениям.

Бранка плавно, без единого звука, вынула из инвентаря системный меч. Темный клинок словно поглотил остатки тусклого света. Секунда, другая… и она исчезла.

Это не было преувеличением. Лишь миг назад она стояла здесь, а в следующий — её уже не было. Остался лишь едва уловимый след да резкий, сухой треск ломаемой древесины, донесшийся откуда-то справа, из густой тени под раскидистым папоротником.

Мы подбежали к Бранке как раз в тот момент, когда она спокойно встряхивала клинок. С лезвия на лесную подстилку стекала черная, дымящаяся жидкость. Одним отточенным движением она вернула меч в инвентарь.

— Все чисто. — произнесла Бранка своим низким, хрипловатым голосом, в котором не было и тени волнения.

У наших ног лежало нечто, похожее на спутанный клубок корней и мха, из которого торчали обломки острых, словно шипы, веток. Обычная Лесная Поросль. Слабый, низкоуровневый монстр. Но его появление, как ни странно, принесло облегчение. Значит, Лес не был пустым. Он просто выжидал.

Лериан, стоявший рядом, задумчиво коснулся подбородка, проведя пальцами по щеке.

— Любопытно. — тихо произнес он, вглядываясь в останки поверженного чудовища. — Полагаю, всех местных монстров взял под контроль Шепчущий, которого я уничтожил у города Макса. Если это так, то сейчас вокруг не должно быть серьезных опасностей, и мы сможем продвигаться довольно быстро, не опасаясь скоординированных атак.

Выслушав его, Ксела коротко кивнула. Ее острый взгляд быстро пробежал по окружающему лесу.

— Логично. Значит, не будем терять времени.

— В таком случае, я продолжу идти первой. — заявила Бранка. — Так мне проще оценивать обстановку и реагировать.

Возражений не последовало. Мы продолжили путь, но теперь уже с чуть более легкими сердцами. Призрачная надежда на относительно безопасный переход согревала изнутри, но разум не переставая твердил: в этом месте надежда — самая коварная иллюзия.

После долгих часов изнурительного марша по непроходимым дебрям — сквозь буреломы, вязкую грязь и сплетения могучих корней — мы остановились на короткий привал. Выбрали место у подножия исполинского дерева, чья крона терялась в вышине, а ствол был шириной с добрый дом. Несмотря на казавшееся затишье, никто не забывал, где мы находились. Расслабляться здесь было равносильно самоубийству.

Едва Гаррет остановился, как принялся за свое. Он, словно искусный ювелир, расставил по периметру нашей импровизированной стоянки свои нефритовые статуэтки — «Хор Безмолвных Стражей». Едва уловимый, знакомый гул отсек наш лагерь от внешнего мира, создав иллюзию безопасности. Закончив, Творец с облегчением выдохнул, плюхнулся на землю и, прислонившись спиной к шершавой коре, закрыл глаза.

Остальные принялись доставать провизию. Горст, Эдварн и Каэл сбросили с плеч свои неподъемные рюкзаки. Я заметил, что каждый из них нес по два: один, судя по всему, с едой, а второй… куда более увесистый и набитый чем-то твердым.

Любопытство взяло верх. Я подошел ближе и заглянул в распахнутый клапан одного из рюкзаков и обомлел. Внутри, словно сокровища, аккуратно уложенные, лежали десятки, нет, сотни кристаллов-заготовок. Они тускло мерцали в полумраке, отливая молочными бликами. Я откинул клапан второго рюкзака — зрелище повторилось.

Я поднял взгляд на Кселу, которая спокойно разламывала сухарь пополам.

— Ксела, — не выдержал я, — зачем нам столько кристаллов?

Она медленно посмотрела на меня.

— Вообще-то, вы сами просили принести все кристаллы, какие только смогу найти. Вот я и принесла. Пожалуйста. — она широко махнула рукой в сторону рюкзаков.

Услышав это, Лериан застонал, закрыв лицо ладонью. По моей спине пробежала ледяная дрожь. Да, мы сами ее об этом попросили. Но, признаться, я ожидал увидеть пару ящиков, максимум три. А тут… целая россыпь кристаллов! Зачем?

Тяжело вздохнув, я подошел к одной из сумок и поднял ее. Она приятно оттягивала руку своей солидной тяжестью.

— Мне нужно несколько минут. — предупредил я всех и отошел в сторону, присев на корточки.

Закрыв глаза, я погрузился в привычное пространство «Живого Ремесла». Виртуальная мастерская встретила меня мягким голубоватым сиянием и успокаивающим гулом. В центре парил голографический Мимио, его листики-ручки приветливо расправились.

Не теряя времени, я мысленно выбрал один из кристаллов-заготовок и поместил его в рабочую зону перед собой. И тут же почувствовал что-то неладное. Пространство навыка вело себя странно. Кристалл не просто завис в воздухе, а будто встал в предназначенную для него ячейку, подсвеченную невидимым контуром. Раньше такого не случалось.

«Что за…» — пронеслось у меня в голове.

Я пристально вгляделся и убедился: да, это была ячейка, выточенная точно под размер кристалла. Вокруг, образуя сложную трехмерную решетку, таких же было бесчисленное множество. Сердце затрепетало в предвкушении.

Я потянулся к сумке, мысленно взял еще один кристалл и попытался поместить его в соседнюю ячейку. Получилось! Он так же легко встал на свое место, будто всегда там и был.

Азарт захлестнул меня. Что, если?.. Активировав создание Одухотворенного Кристалла, я направил свою волю не на один, а сразу на два занятых слота.

Мощный поток живой энергии вырвался из резервуара, разделился на две идеально ровные струи и мгновенно устремился в кристаллы. Процесс, обычно занимавший несколько секунд, завершился почти мгновенно. В сознании вспыхнуло уведомление:

— 1440 ед. Живой Энергии.

В ячейках, где прежде лежали заготовки, теперь парили два безупречных Одухотворенных Кристалла, их сердцевины мерцали чистейшим голубым светом.

«Идеально!» — ликовал я в мыслях, предвкушая продолжение эксперимента.

Я принялся заполнять ячейки кристаллами со скоростью конвейера. Десять, двадцать, пятьдесят… Сбившись со счета, я просто брал и клал, брал и клал, пока мои мысленные «руки» не уперлись в пустоту. Одна сумка опустела. Я перешел ко второй. Ячейки, казалось, не собирались заканчиваться. Сумки Горста и Эдварна тоже опустели, но ячейки продолжали манить своей бездонностью. Неужели они бесконечны? Или их лимит просто зашкаливал за все мыслимые пределы?

Наконец, когда последняя сумка была опустошена, я сделал глубокий вдох и активировал массовое создание на всех занятых ячейках.

В тот же миг меня накрыла лавина системных уведомлений. Они посыпались на меня, как из рога изобилия, перекрывая друг друга, сливаясь в ослепительный каскад света и цифр.

+ 10,24 % к навыку «Живое ремесло».

…

+ 8,96 % к навыку «Живое ремесло».

…

Цифры росли, проценты складывались с невероятной скоростью. Я чувствовал, как виртуальное пространство мастерской содрогалось и сжималось, расширяясь, усложняясь, совершенствуясь. Свет становился ярче, голографический Мимио рос на глазах, его формы обретали всё большую детализацию и… осознанность.

Наступил кульминационный момент. Пространство навыка взорвалось ослепительным, чистым белым светом, который тут же схлопнулся, превратившись в невероятно плотный, насыщенный и сложный узор. Передо мной вспыхнуло сияющее уведомление, затмившее все остальные:

Навык «Живое ремесло» достиг 9 уровня!

Прогресс: 0.1 %.

Резервуар Живой Энергии: 4 199 040 ед.

Скорость восстановления Живой Энергии: 1 119 744 ед./час.

Резервуар Живой Энергии Помощника: 50 388 480 ед.

Баснословные цифры! Четыре миллиона энергии! Скорость восстановления — больше миллиона в час! Мощь, пульсирующая в жилах, ощущалась почти физически. Голова шла кругом от таких масштабов.

Но тут же возник вопрос: почему прогресс навыка застыл на отметке 0.1 %? Что произошло? Неужели я достиг предела, или для дальнейшего роста потребуется нечто большее, чем простое создание кристаллов?

Внезапный порыв подтолкнул меня к интерфейсу Скрижали, к тем разделам, что прежде были для меня закрыты. «Извлечение души стихий», «Формирование ядра голема», «Якорь Реальности»… Что скрывалось за этими загадочными названиями? Я был уверен: все условия для их открытия выполнены.

Я уже чувствовал, что вот-вот границы познания изменятся, как вдруг резкое движение в реальном мире вырвало меня из глубины концентрации. Кто-то сильно тряс меня за плечо.

Молниеносно, почти на автомате, я перебросил сотни только что созданных Одухотворенных Кристаллов в системный инвентарь и открыл глаза.

Передо мной стояло суровое лицо Бранки.

— Время вышло. Пора двигаться дальше. — отрезала она.

Я кивнул, встал и, чувствуя приятную легкость в теле от осознания проделанной работы, протянул Каэлу пустую, теперь уже ничем не отягощенную сумку.

В тот же миг два пристальных взгляда впились мне в спину. Я обернулся. Ксела и Гаррет смотрели так, словно я только что совершил невозможное, воскресив мертвеца. Их привычное профессиональное спокойствие Творцов испарилось, уступив место буре любопытства и изумления.

— Макс, что ты… только что сделал? — прошептал Гаррет, его глаза расширились от потрясения. — Энергетический всплеск… я такого не чувствовал со времен…

Не дав ему договорить, я с загадочной улыбкой извлек из инвентаря два Одухотворенных Кристалла и легким движением запястья бросил им по одному.

Реакция была мгновенной и красноречивой. Гаррет поймал кристалл и замер, уставившись на него с тем же благоговейным ужасом, что и Лериан у стен Астрариума. Его пальцы дрожали. Ксела же, поймав свой, сжала его так, что казалось, вот-вот расколет. Ее темные, бездонные глаза горели огнем алхимика, узревшего философский камень.

— Как?.. Пустые?.. Но стабильность… — пробормотал Гаррет.

— Ты смог создать кристалл для боевой матрицы? Но как? — прошипела Ксела, ее взгляд метался от кристалла к моим рукам, словно выискивая скрытые инструменты.

Их было не остановить. Вопросы сыпались один за другим, становясь всё запутаннее. Но Бранка, уже стоявшая на готове, властно кашлянула.

— Обсудите это в другом месте и в другое время. Мы теряем темп. — сказала она.

На лицах Творцов промелькнуло лёгкое разочарование, но здравый смысл восторжествовал. Гаррет, вздохнув, принялся собирать своих «Стражей Безмолвия». Через минуту наш небольшой отряд снова был готов к движению.

Мы шли до самого позднего вечера. Лес оставался неизменным: всё те же гигантские деревья, гнетущая тишина и ядовито-зелёный полумрак. Отсутствие какой-либо угрозы, признака жизни, кроме гнилостной флоры, начало давить всё сильнее. Постоянное напряжение, необходимость быть начеку, невозможность расслабиться — всё это истощало психику.

И это сыграло с нами злую шуту, мы начали незаметно для себя ослаблять хватку. Шаг стал менее осторожным, взгляд — менее острым. Даже Бранка, казалось, позволила себе чуть расслабиться: плечи её уже не были так напряжены, как прежде.

И эта минутная слабость едва не стала роковой ошибкой.

Бранка, шедшая впереди, замерла. Но на этот раз её остановка была не плавной и подготовленной, а резкой, дерганной. Рука метнулась в сторону, хватая эфес меча, который мгновенно появился из инвентаря.

Это движение спасло ей жизнь.

Из тени огромного, покрытого мхом валуна на нее ринулась смутная тень. Что-то длинное, острое и черное, словно отрубок ночи, со свистом рассекло воздух там, где секунду назад была ее голова. Бранка инстинктивно отскочила, поднимая клинок для защиты.

Оглушительный лязг металла разорвал тишину. В темноту брызнули ядовито-зеленые искры. Чудовищный удар отбросил Бранку на несколько метров, заставив ее с грохотом скользить по земле, едва удерживая меч.

В следующее мгновение перед ней появился монстр.

Не жалкая Поросль, а Высший монстр. Исполинский богомол, высеченный из черного, лакированного хитина. Его передние конечности были гигантскими серпами, с внутренней стороны усеянными пилами из заостренных шипов. Сегментированное тело возвышалось над землей на четырех тонких, но мощных ногах. А его глаза… сложные, фасеточные пылали в полумраке концентрированным, ядовито-зеленым светом Леса, полным холодного, безжалостного интеллекта.

Но не это заставило мое сердце забиться в бешеном ритме, а кровь — похолодеть. Оглянувшись по команде «Боевого Чутья», кричавшего на все лады, я увидел, что мы в ловушке.

Десятки таких же существ, выступили из-за деревьев, из тенистых зарослей, из-под самой земли. Их хитиновые панцири отливали маслянистым блеском, серпы были подняты для удара. Молча, без единого звука, они окружали нас, смыкая кольцо. Десятки пар ненавидящих зеленых огней, их горящие глаза, были прикованы к нам. Тишина кончилась. Начиналась охота.

Время, казалось, замедлилось, сгустившись до предела. Лес, секунду назад бывший лишь мрачным фоном, взорвался тишиной, ставшей оглушительнее любого боевого клича.

Слова были излишни. Мы были солдатами, закаленными в десятках схваток. Единый порыв пронесся по отряду, и мы сомкнулись в плотное кольцо, спинами друг к другу. В сердце этого живого щита оказались Лина и Каэл: он, сжимая клинок, но осознавая тщетность своих умений против таких тварей, и она — бледная, но собранная.

И тут началось безумие творения.

Лериан бросил на влажную землю по одному крошечному, мерцающему зернышку. Его лицо было сосредоточенным, почти отстраненным. Он поднял руки, и из его ладоней хлынул поток Живой Энергии такой плотности и мощи, что воздух вокруг задрожал и заискрился. Это была не струйка, а настоящая река, сияющая, неудержимая.

Зерна отозвались мгновенно. Их рост был не постепенным проклевыванием, а стремительным взрывом. Из земли с глухим рокотом вырвались могучие побеги, за секунды превратившись в трехметровых гуманоидов. Это были не деревья, а воины. Мощные торсы, конечности, подобие голов — все сплелось из упругой, блестящей, как свежая кора, древесины и клубящейся, изумрудной энергии. Их глаза светились ровным светом «Живой Энергии», а руки, больше похожие на корневища, заканчивались тяжелыми кулаками-молотами. Големы. Четыре титанические стража, вставшие по четырем сторонам света, закрыли нас собой.

В то же время Гаррет, обычно выглядевший рассеянным ученым, преобразился. Его руки двигались с нечеловеческой скоростью, выхватывая из инвентаря один артефакт за другим. Он не просто доставал их, а активировал на лету, произнося слова или слегка касаясь. В воздухе вспыхивали рубиновые всполохи, звенели хрустальные сферы, по земле расходились серебристые руны.

В одно мгновение на меня обрушился шквал эффектов. Одежда стала невесомой, словно сотканной из воздуха. Мускулы налились стальной упругостью, кожа затвердела, будто покрылась невидимым слоем стали. Зрение обострилось до ястребиной зоркости, а слух уловил шелест листа за десятки метров. Это была симфония усиления, где каждый артефакт, словно идеально настроенный инструмент, дополнял другой. Внезапно распирающая изнутри мощь опьяняла и пугала одновременно.

Все приготовления заняли не более пяти секунд. Мгновение в напряженной тишине, нарушаемой лишь нарастающим, шипящим гулом энергии и сухим треском древесины, отделяло нас от неминуемой гибели.

Их хватило.

Тишину разорвал леденящий душу скрежет хитиновых лап о камень. И монстры ринулись в атаку.

Глава 13

Зелёные огни глаз монстров вспыхнули ярче, и десятки существ, похожих на гигантских богомолов, ринулись на нас единым, беззвучным порывом. Их хитиновые лапы, острые, как бритвы, рассекали воздух со свистом, а серповидные конечности уже готовились нанести удар. Казалось, вот-вот волна из хитина и ненависти сомнёт наш маленький отряд, разорвав его в клочья.

Но мы не были беззащитными овцами.

Первым среагировал Гаррет. Его обычно усталые, невзрачные глаза запылали холодным, аналитическим огнем, сканируя поле боя с пугающей скоростью.

— Горст! — хриплый, но отчетливый голос Гаррета привлек внимание капитана. Творец кинул ему щит.

Следом полетела крошечная серебряная пластинка, напоминающая чешую древнего дракона. Со звоном она прилипла к щиту, который Горст успел ловко поймать. Щит мгновенно… ожил: его поверхность покрылась мерцающей, переливчатой плёнкой, словно жидкий металл обволок его. В этот момент удар серпа монстра, уже занесённый над головой Горста, обрушился на эту плёнку. Вместо оглушительного лязга раздался глухой, чавкающий звук — будто клинок вонзился в густую смолу. Ударная сила рассеялась, оставив лишь рябь на поверхности щита. Горст лишь отшатнулся, но устоял, надёжно прикрывая собой Каэла и Лину.

— Лериан, левый фланг! — крикнул Гаррет, бросая учителю маленький хрустальный шар.

Не отрывая взгляда от големов, он поймал его на лету и сжал в кулаке. Раздался тихий хрустальный звон — и шар лопнул. Вокруг двух ближайших големов вспыхнули бледно-золотистые нимбы. Движения древесных гигантов, что уже успели вступить в бой с монстрами, стали стремительнее, удары — сокрушительнее, наполненными размашистой мощью. Один из големов, ловко парировав серповидную конечность противника, ответным ударом кулака-молота разнёс хитиновую голову твари в щепки.

Лериан излучал абсолютный контроль. Его прикрытые глаза выдавали напряжённую концентрацию, а пальцы едва заметно дирижировали невидимым оркестром. Четыре трёхметровых голема, титаны из упругой древесины и изумрудной энергии, исполняли смертельный танец.

Самый большой голем принял на себя основную часть атаки. Его мощный торс содрогался от ударов, но он держался, отбиваясь тяжёлыми кулаками. Два других действовали сообща: один хватал монстра за конечности, отвлекая его внимание, а второй в это время наносил точные, разрушительные удары в сочленения. Четвёртый голем, вращаясь подобно волчку, расчищал пространство, уничтожая мелких, но опасных тварей, пытавшихся прорваться к нам с тыла.

Лериан даже не вздрогнул, когда один из големов, пронзенный тремя серпами, рассыпался в груду потускневшей древесины и угасшей энергии. Его рука извлекла новое зернышко. Не глядя, он бросил его в сторону прорыва, высвобождая поток Живой Энергии. Из земли, прямо под ногами нападающего монстра, вырвался росток. За считаные секунды он вытянулся, сформировал торс, конечности, и свежий голем, еще пахнущий сырой корой, вступил в бой, закрыв брешь. Зрелище было одновременно жутким и восхитительным.

Среди этого хаоса Ксела была воплощением спокойной силы. Она не кричала, не металась, а действовала с безжалостной точностью. Её движения, отточенные и экономные, напоминали хищника. Артефакты из её инвентаря появлялись и исчезали с такой скоростью, что я едва успевал их рассмотреть. Одни напоминали сферы из чёрного стекла, другие — зазубренные металлические диски, третьи — струящиеся ленты света.

Она прицеливалась взглядом и артефакт исчезал у неё в руке, чтобы через мгновение материализоваться уже в теле монстра. Одна из сфер, угодив в грудь богомолоподобномучудовищу, не взорвалась, а… активизировалась. Хитиновый панцирь вокруг монстра в тот же миг почернел, покрылся паутиной трещин и рассыпался в пыль, обнажая пульсирующую плоть, которую тут же добили кулаки-молоты ближайшего голема. Другой артефакт, серебряный диск, со свистом пронёсся по дуге, отсекая конечности у двух монстров сразу, прежде чем вернуться к Кселе, словно бумеранг.

Её сила заключалась не в численности атак, а в точности. Каждый выстрел был смертоносен и решал задачу. Она нацеливалась на самых агрессивных противников. Это была хирургия боя, исполненная с ледяным, не знающим пощады мастерством.

Бранка была воплощением разрушительной силы. Ее системный меч, темный и беспощадный, словно вырастал из руки. В бою с монстрами она презирала правила фехтования, обрушивая на врагов шквал широких, размашистых ударов, сметавших все на своем пути.

Серповидные конечности, способные рассечь сталь, с треском ломались о ее клинок, словно сухие ветки. Девушка парировала, отбивала, и в следующее мгновение ее меч уже впивался в хитиновый панцирь, находил уязвимое место и пронзал насквозь. Она двигалась с грацией танцора и смертоносностью гильотины. Один за другим монстры падали, разрубленные почти пополам, с отсечёнными конечностями и расколотыми головами. Бранка стояла живой плотиной, о которую разбивалась волна атаки с правого фланга. Ее «Боевое Чутьё» работало на пределе, предугадывая каждый удар и попытку окружения. Она была воплощенной войной, и её вид внушал не страх, а дикое, первобытное восхищение.

Горст и Эдварн, могучие воины в любой другой ситуации, здесь оказались в роли статистов. Вместо бесполезных атак они сомкнули ряды, образовав живую стену перед Линой и Каэлом. Их задача была проста, но жизненно важна: принять на себя любой случайный удар, рикошет или тварь, что ускользнет от натиска големов, Кселы и Бранки. Они стояли, как скалы, их лица были искажены не страхом, а концентрацией и принятием.

А я… стоял посреди этого идеально организованного хаоса, ощущая свою полную бесполезность.

Вся моя хваленая сила, миллионы единиц Живой Энергии, топор и артефакты — всё казалось жалкой игрушкой на фоне разворачивающегося зрелища. В руке я сжимал Одухотворенный Кристалл с «Триединством Расплаты», понимая, что активация сейчас обернется катастрофой. Чудовищная мощь умения уничтожит не только монстров, но и наших. Бранка и големы Лериана, возможно, выдержат удар, но остальные падут в пламени, порожденном мной же. Другие умения, такие как «Копьё Анархии» или «Мираж Катастрофы», были слишком грубыми и неконтролируемыми для этой неразберихи.

Холодное, горькое отчаяние сдавило горло. Я, Первый Игрок, знамя, призванное объединить империи, оказался беспомощным, способным лишь подвергнуть опасности тех, кто мне доверял.

Внезапно «Боевое Чутьё» пронзило сознание предупреждением. Справа, обойдя сражающегося голема, прорвался монстр. Его зелёные глаза мгновенно сфокусировались на мне — одинокой, застывшей мишени. Он бросился вперёд, занося серп для смертельного удара по голове.

Мыслей не было, лишь отточенное до автоматизма действие, выверенное тысячами смертей в симуляциях Бранки. Я бросился навстречу опасности, не уклоняясь, а прямо под удар. «Абсолютное Тело» среагировало мгновенно, опережая сознание: мышцы ног напряглись до предела, корпус резко качнулся вправо. Острый серп просвистел в сантиметре от уха, рассекая воздух.

В тот миг я активировал «Ауру Очищения». Голубовато-белый поток света вырвался наружу, мгновенно заполнив пятиметровое пространство. Для меня это было волной тепла и новой силы, но для монстра — настоящее бедствие. Его хитиновый панцирь зашипел, будто под струями едкой кислоты. Зеленый огонь в глазах дрогнул, а затем померк. Монстр не отшатнулся от боли — похоже, эти твари её не чувствовали — но движения замедлились, стали неуверенными, словно его дезориентировало. Это не был прямой урон, а скорее назойливое, мерзкое воздействие, отвлекающее от цели.

Этого было достаточно.

Я не стал ждать его удара. Инстинкт взял верх: рука сама потянулась к поясу и схватила топор. Не глядя, я бросил его в монстра, активировав «Меткий бросок». Топор, вращаясь, просвистел в воздухе и, к моему облегчению, не встретил сопротивления. Он с легкостью пронзил хитиновую пластину на груди монстра, как нож — масло, и углубился почти по рукоять. Черная, дымящаяся жидкость брызнула из раны. Монстр замер, его тело затряслось. Мысленно я вернул топор — он вырвался из плоти с отвратительным хлюпаньем, оставив после себя зияющую дыру.

Монстр рухнул, зеленый свет в его глазах погас.

Я стоял, ощущая лёгкую дрожь в руке от вернувшегося оружия, посмотрел на топор, и впервые за эту битву… удивился.

Мое оружие изменилось. Не кардинально, но… Рукоять стала чуть длиннее, древесина, из которой была сделана основная часть, теперь отливала не просто темным деревом, а глубоким, почти черным янтарем, в глубине которого пульсировали золотистые и изумрудные прожилки — словно в нембилось несколько сердец. Стальное лезвие, всегда казавшееся простым, теперь имело легкий синий отблеск, а кромка светилась тусклым серебром, режущим глаза при прямом взгляде.

Я чувствовал каждую частицу, каждый поток энергии, пульсирующий в древке и лезвии. Он отзывался на мой ритм дыхания, на биение сердца. Топор казался по-настоящему живым. Я вызвал его описание, и перед внутренним взором всплыли строки, заставившие сердце бешено заколотиться.

«Топор» пробуждающегося носителя Искры.

Урон: 180–310

Прочность: «Неразрушим»

Свойство 1: «Волевое Возвращение». Связь с волей владельца стала абсолютной. Топор возвращается по мысленному приказу, игнорируя любые преграды и следуя по заданной траектории. Более того, сила возврата может быть использована для усиления следующего удара.

Свойство 2: «Сердцевина Симбиоза». Внутри топора сформировалось стабильное ядро из сплетённых сущностей: Живой Древесины (Древней), пробуждённой Живой Стали и чистой Воли Творца. Является идеальной средой для существования и эволюции Помощника. Его скорость восстановления увеличена втрое.

Свойство 3: «Резак Мироздания». Лезвие топора взаимодействует с материей на фундаментальном уровне. Игнорирует до 70 % физической и энергетической защиты цели. Обладает способностью находить и поражать структурные слабости и «швы» в любой материи, что делает его исключительно эффективным против существ с высокой регенерацией, магической бронёй или аномальной анатомией.

Свойство 4: «Арсенал Воплощённой Воли». Артефактное ядро эволюционировало. Предоставляет три «Слота Одухотворения» для хранения и мгновенной ментальной активации предварительно созданных Одухотворенных предметов. Активация не требует прямого контакта, осуществляется силой воли владельца.

«Когда замысел творца обретает остроту клинка, сама реальность замирает в ожидании его удара».

Мир на мгновение расплылся перед глазами, когда я впился взглядом в описание. Девятый уровень «Живого Ремесла» не просто наполнил меня астрономическим запасом энергии — он переродил мое главное оружие. Топор теперь был достоин самого Архитектора Реальности. А его улучшенные свойства… «Слот Одухотворения»… Это было…

Но времени на анализ не оставалось — вокруг бушевала битва.

Я почувствовал прилив сил и снова активировал «Ауру Очищения», двинувшись вдоль линии обороны. Моя задача заключалась не в том, чтобы броситься в самую гущу боя. Я сталотвлекающим маневром, назойливым раздражителем, источником отвратительного для Леса свечения.

Каждый мой шаг вызывал дрожь у монстров в радиусе пяти метров, а их атаки теряли былую остроту. Для Бранки и големов эта незначительная потеря точности открывала окно для контратаки. Я видел, как один из монстров, обойдя девушку с фланга, на мгновение замер, попав под воздействие ауры. Этого мгновения оказалось достаточно. Тёмный клинок Бранки взметнулся и снёс ему голову.

Я не забывал и про «Меткий бросок». С новым топором это стало не просто метанием, а настоящим снайперским искусством. «Взгляд Творца» позволял увидеть энергетические узлы, точки схождения хитиновых пластин, микротрещины в броне. Я целился не в тело, а в эти уязвимые места, и топор сам корректировал траекторию.

Первый бросок — и лезвие вонзилось в сустав задней конечности, лишив монстра устойчивости. Второй — и он прошил тонкую мембрану у основания серповидной конечности, оставив её беспомощно висеть. Третий — и топор впился прямо в пылающий зелёный глаз, навсегда погасив его. Каждый бросок калечил, выводил из строя, создавал идеальные условия для добивания союзниками.

Я превратился в тактический инструмент. Не в грубый молот, а в хирургический скальпель и источник света, ослепляющий врага.

Гаррет продолжал творить свою магию. Под ноги наступающим монстрам он метнул несколько синих кристалликов. Взрыв ледяного тумана мгновенно сковал землю и конечности тварей, превратив их в неповоротливые мишени для големов. В другой момент он кинул Эдварну маленький амулет в виде щита. Прикрепив его к наручу, воин одним блоком отбил смертоносный серп, уже пробивавший его защиту. Амулет вспыхнул, поглотив удар и отразив его с удвоенной силой.

Тем временем Лериан уже создал пятого голема. Учитель, бледный от напряжения, стоял непоколебимо. Капли пота стекали по его вискам, но пальцы продолжали завораживающий танец управления. Големы теперь действовали как единое целое: двое сдерживали натиск врага, один прикрывал тыл, а ещё двое совершали стремительные, сокрушительные броски в ряды монстров, сея хаос и разрушение.

Ксела, исчерпав запас мелких артефактов, извлекла нечто более могущественное. Это был стержень из тёмного металла, увенчанный пульсирующим фиолетовым кристаллом. Она навела его на самую гущу сражения — туда, где три монстра готовились к слаженному прыжку на Бранку, и активировала артефакт.

Фиолетовая молния, тонкая и бесшумная, разорвала воздух. Она пронзила каждого монстра насквозь, оставив после себя аккуратные, обугленные отверстия в их хитиновых панцирях. Твари застыли, зелёный огонь в их глазах погас, и одновременно рухнули на землю. Ксела, с каменным лицом, выпустила из рук стержень, который начал рассыпаться на части, и тут же переключилась на новые «игрушки».

Битва, казалось, не продлилась и десяти минут, но каждая секунда была пропитана адским напряжением, лязгом металла, треском ломающейся древесины и хитина, шипением энергии. Постепенно, неумолимо, чаша весов склонилась в нашу пользу.

Монстры действовали яростно, но без системы. Очевидно, им не хватало единого командования. Если бы здесь оказался кто-то вроде Шепчущего, нам пришлось бы куда тяжелее. Но сейчас наша группа, каждый член которой действовал слаженно и профессионально, стала несокрушимой крепостью.

Последний из Высших монстров, лишившийся обеих серповидных конечностей, но не сдавшийся, бросился на Лериана. Однако Гаррет опередил его. Он метнул в тварь небольшой артефакт, похожий на катушку. Тот прилип к хитину и зажужжал. Монстр застыл, его тело задергалось в конвульсиях, словно его пропустили через электрический разряд. Это длилось лишь две секунды — ровно столько, чтобы ближайший голем замахнулся своим кулаком-молотом и с глухим хрустом впечатал чудовище в землю.

Тишина, наступившая после, была ещё более оглушительной, чем рёв боя.

Я отключил «Ауру Очищения» и, тяжело дыша, оперся на древко топора. Не от физической усталости, «Абсолютное Тело» справлялось с этим, а от нервного, адреналинового опустошения.

Вокруг простиралась искореженная площадка: ямы и корни, и без того уродовавшие землю, теперь были усеяны обломками черного хитина, лужами дымящейся жидкости и грудами обугленной древесины големов. Воздух гудел от рассеивающейся энергии, пахло гарью и озоном.

Но главное… мы все уцелели. Ни погибших, ни раненых. Ни единой царапины.

Горст и Эдварн с мокрыми от пота лицами, но с горящими глазами, опустили щиты. Лина, все это время прижимавшаяся к Каэлу, медленно выпрямилась. Ее лицо было бледным, как мел, но в глазах читалось немое благоговение. Каэл держал клинок наготове, его взгляд, острый и оценивающий, казалось, пытался запомнить каждое движение и прием.

Ксела невозмутимо стряхивала с рукава липкую грязь. Гаррет, вновь обретший облик заурядного странника, собирал с земли немногочисленные уцелевшие артефакты, бормоча что-то о «перекалибровке кинетического абсорбера».

Лериан тяжело опустился на землю, закрыв лицо руками. Выращивание и управление пятью големами одновременно явно выжало из него все соки. Но когда он поднял голову, в глазах его горело не изнеможение, а триумфальное удовлетворение.

Бранка неторопливо протирала клинок меча об острый осколок хитина, затем убрала его в инвентарь.

Я наблюдал за этими людьми, которых Империя заклеймила изгоями, опасными безумцами, обреченными на уничтожение, и осознал, что только что вживую увидел истинную силу Системных Творцов.

Это была не грубая мощь воина, сокрушающего стены, а нечто иное. Сила разума, воли и безграничного творчества, преобразованная в оружие. Сила, способная взрастить армии из семян, подчинить себеполе боя при помощи безделушек, вырезать высших монстров с хирургической точностью, выстоять несокрушимой скалой противбушующей волны хаоса.

Это была сила, которая не противостояла миру, а перекраивала его под себя. И она… поражала, пугала и восхищала одновременно.

Я посмотрел на топор и почувствовал пульсацию Мимио в сердцевине, его безграничную готовность помочь.

Мой путь был иным. Я не был ни кукловодом, как Лериан, ни гением артефактной артиллерии, как Ксела, ни тактическим мозгом, как Гаррет. Я был Первым Игроком — тем, кому предстояло найти способ сплести воедино все эти грани силы.

Я не знал, как мы справимся с сердцем Леса, но впервые с момента аудиенции у императора во мне пробудилось нечто большее, чем холодный долг и отчаяние.

Шевельнулась твёрдая, непоколебимая уверенность.

Мы справимся. Другого пути нет.

Глава 14

Не было и секунды на передышку. Тело еще пульсировало остатками адреналина, в ушах стоял назойливый звон, а воздух по-прежнему был густым от запаха гари и горелого хитина. Бранка, с каменным лицом, окинула взглядом наше импровизированное поле боя и вынесла свой вердикт.

— Нужно двигаться. Здесь оставаться нельзя. Сюда наверняка уже направляются все окрестные твари, привлеченные запахом крови и шумом битвы.

Спорить никто не стал. Ее слова звучали как закон природы, не подлежащий обсуждению. Горст и Эдварн молча подхватили рюкзаки. Лина, все еще бледная, но собранная, вновь прижалась к Каэлу. Лериан тяжело вздохнул и развеял последних големов. Древесные гиганты рассыпались золотистой пылью, смешавшись с черным пеплом поверженных монстров.

Мы двинулись в том же порядке, но на этот раз ни у кого не было и тени расслабленности. Каждый шаг был выверен до миллиметра, каждый взгляд сканировал тени под исполинскими деревьями. «Боевое Чутье», затихшее на время короткого затишья, вновь настойчиво напомнило о себе, пощипывая затылок и предупреждая о невидимых угрозах, таящихся в зеленоватом полумраке.

Путь растянулся на несколько часов. Лес оставался неизменным: гигантские стволы, покрытые мхом и черными потеками, и гнилостный, сладковатый воздух. Лишь изредка сквозь густую чащу доносились отголоски жизни — или того, что здесь ее заменяло. Сухой треск ломаемой ветки, шорох чего-то скользкого по влажной земле, тихое, похожее на скрежет камня шипение. Звуки были приглушенными, будто просачивались сквозь вату, но от этого не становились менее жуткими.

Когда сумерки под пологом Леса окончательно сгустились в непроглядную, плотную тьму, лишь слабо рассеиваемую нашими очками ночного видения, Бранка подняла руку.

— Остановимся на ночь здесь.

Место ничем не выделялось: небольшая, относительно ровная площадка между корнями древнего исполина. Дерево, похожее на спящего каменного колосса, создавало естественный навес.

Гаррет, не теряя времени, принялся расставлять нефритовых стражей. Знакомые статуэтки заняли позиции по периметру, и почти сразу едва уловимое гудение отсекло наш лагерь от внешнего кошмара.

Лериан, чья бледность лица еще хранила отпечаток недавних усилий, тем не менее, с удивительной сосредоточенностью, сгреб в ладони горсть земли, пропитанной ароматом хвои. В эту влажную смесь он бережно поместил два семечка, и тонкая струйка энергии, словно дыхание жизни, потекла в них. Из земли тут же проклюнулись два ростка, стремительно обретая форму. Они выросли не в трехметровых титанов, как прежде, а в существ чуть выше человеческого роста — стройных, с длинными, гибкими конечностями. Их глаза мерцали спокойным зеленоватым светом, словно два изумруда в полумраке.

— Разведчики и часовые. — пояснил Лериан, взмахнув рукой в воздухе. — Они будут патрулировать в радиусе ста метров. Если что-то увидят или услышат, я узнаю первым.

Несмотря на надежную защиту артефактов, костер разводить не решились, из-за чего ужин был до смешного скуден: жесткие сухари, вяленое мясо и глоток воды из фляг. Мы ели молча, прислушиваясь к гулу «Хора Безмолвных Стражей» — единственному звуку, который напоминал, что мы еще живы и в относительной безопасности.

Бранка отломила последний кусок сухаря и, не глядя, объявила:

— Не стоит забывать, где мы находимся, поэтому будем дежурить. Первыми заступают Лериан и Гаррет на два часа. Затем их сменят Горст и Эдварн. После них — Ксела и Каэл. Последними буду я и Макс. Лина отдыхает, толку от нее в дозоре все равно ноль.

Никто не высказал возражений. Распределение оказалось вполне логичным. Лина лишь тихо кивнула, не обидевшись- она и так находилась на грани своих сил.

Распределив дежурства, Бранка направилась ко мне. Ее шаги по влажному мху были едва слышны, словно она парила над землей.

— Ложись сейчас. — сказала она, остановившись напротив. — Через два часа подъем, и затем четыре часа мы проведем в Симуляции. Сразу после нее — наше дежурство.

Я кивнул, однако перед Симуляцией нужно было подготовиться. Поднявшись, я направился к Лериану. Он уже присел на корточки рядом с Линой, увлеченно объясняя ей что-то о тонкостях ее класса «Проводника» и рисуя пальцами в воздухе невидимые схемы. Лина слушала, затаив дыхание и широко раскрыв глаза, временами кивала.

Я ненадолго отвлек учителя, присев рядом.

— Лериан, есть системные пергаменты? Хочу поэкспериментировать.

Он повернул ко мне усталое, но живое лицо. В его глазах мелькнуло понимание.

— Для переноса матриц? Разумно. — он покопался в инвентаре и достал аккуратную пачку тонких, слегка мерцающих пергаментов. Подумав еще мгновение, извлек еще один лист, испещренный сложной схемой: переплетением линий, рун и геометрических фигур. — Вот. Это схема контура для «Энергетического Резца». Без него стабильную матрицу на пергамент нанести почти невозможно.

Я взял пачку и схему, ощутив под пальцами легкое, теплое покалывание энергии, и сразу переместил их в инвентарь.

— Спасибо.

— Удачи, Макс. Но не переусердствуй. Завтра будет тяжелый день.

Я кивнул и отошел к одному из гигантских корней, где нашел относительно ровное место. Расстелил выданный Горстом и Эдварном сверток — нечто среднее между плащом и примитивным спальным мешком. Устроившись, я закрыл глаза, намереваясь продумать план действий в Симуляции. Но едва голова коснулась земли, как сознание мгновенно отключилось, словно кто-то выдернул шнур.

Буквально через секунду — или мне так показалось — я почувствовал твердое прикосновение к плечу. Открыв глаза, я увидел Бранку, стоящую надо мной и упирающуюся рукой в мое бедро.

— Вставай.

Два часа пролетели незаметно. Я вскочил, почувствовав, как «Абсолютное Тело» моментально стряхнуло остатки сна, пробудив каждую мышцу. Горсть воды из фляги освежила лицо. Кивнув Горсту и Эдварну, уже занявшим свои посты на краю лагеря, я направился к Бранке.

Она сидела, скрестив ноги, напротив моего спального места. Без слов я опустился рядом. В тот же миг мир вокруг вздрогнул и поплыл, сменившись серой пустотой. Мы оказались на бесконечной, ровной платформе под безликим небом. Бранка отступила на шаг, оценивающе разглядывая меня.

— Физически ты развился хорошо. Техника стала чище, реакция — быстрее. Но с умениями… беда. — она скрестила руки на груди. — Для Системного Творца это нонсенс. Обычно у вас их слишком много, и вы не знаете, куда все приткнуть. Ты же полагаешься на пару трюков и на силу тела, однако в Великом Лесу этого недостаточно, он не прощает ошибок.

Я молча кивнул. Она была права. «Копье Анархии», «Мираж Катастрофы» и «Триединство Расплаты» — мощные, но слишком ситуативные и опасные для моих товарищей умения. Мне не хватало чего-то универсального, смертоносного и точного.

— Поэтому, — продолжила Бранка, — твоя ближайшая задача — пополнить свой арсенал. Затем покажешь мне все свои наработки, а остальное время посвятим спаррингам. Мне нужно, чтобы ты освоил новую силу не как ребенок, размахивающий молотком, а как хирург, владеющий скальпелем. Запомни: здесь детские игрушки не работают.

С этими словами она отступила и растворилась в серой дымке, оставив меня наедине с безграничным пространством и роем мыслей.

Я закрыл глаза, погружаясь в глубины навыка «Живое Ремесло». Виртуальная мастерская развернулась перед внутренним взором во всей своей новой, поразительной красе. Голографический Мимио парил в центре, его крона сияла ярче, а в глазах-светлячках читался почти осознанный интерес. Но сейчас меня интересовала лишь Скрижаль — древняя каменная плита, испещренная светящимися символами.

Едва я мысленно коснулся ее, как интерфейс отозвался, распахнув передо мной веер новых возможностей для покупок. Система, как и предполагал, предложила награды за каждый уровень роста навыка.

На пятом уровне мне открылись два рецепта эпических артефактов:

«Шипующая Петля»(Эпический артефакт). Ловушка-гарпун из живой древесины. При активации впивается в цель, нанося продолжительный токсичный урон и одновременно опутывая энергетическими оковами.

«Плащ Падающей Листвы»(Эпический артефакт). Накидка, которая при ударе рассыпается на тысячи режущих энерго-листьев. Они создают помехи и наносят мелкий урон в области.

Защита? Слишком пассивно. К тому же, моё Энергетическое покрытие выглядело намного внушительнее. Оба артефакта не представляли для меня интереса. Посмотрим дальше.

Шестой уровень открыл два новых умения:

«Удар Корня»(Умение). Мгновенный выброс сконцентрированной энергии из-под ног противника. Накладывает эффекты «Ошеломление» и «Подрыв устойчивости».

«Дыхание Древа»(Умение). Пассивная аура, медленно восстанавливающая здоровье и энергию союзникам в небольшом радиусе.

Полезно, но слишком похоже на «Ауру Очищения». Опять не то. Хотелось чего-то… с большим потенциалом.

Седьмой уровень преподнес что-то интересное:

«Сверлящее Жало»(Умение). Создание и метание сгустка спиральной энергии, который игнорирует часть брони и наносит пронзающий урон одной цели.

Слабое по силе, но дешевое и с принципом точечного удара. Вот это уже было похоже на то, что я искал.

Система подсветила следующую строчку особым, мерцающим золотом:

«Извлечение души стихий»(Умение/Рецепт). Описание: Позволяет проводить ритуал извлечения и стабилизации элементальной сущности («Души») из природного скопления соответствующей стихии. Извлеченная «Душа» является ключевым компонентом для создания высокоуровневых артефактов. Требует высокой концентрации, большого запаса Живой Энергии и соответствующего источника стихии. Риск: при неудаче возможен выброс неконтролируемой стихийной энергии.

Вот это да! Фундаментальная вещь. Теперь стало ясно, почему Лериан прибегал к использованию семян — они служили вместилищем для «Души жизни» на ранних стадиях её формирования, позволяя ему воплощать в жизнь своих големов.

Восьмой уровень:

«Барьер Вечной Коры»(Легендарный артефакт). Рецепт стационарного щита, выдерживающего чудовищные удары.

Мощно, но совершенно не мобильно. Не мой вариант.

«Формирование ядра голема»(Умение/Рецепт). Описание: Позволяет, используя «Душу стихии», сформировать энергетическое ядро, которое станет сердцем, разумом и источником силы искусственного существа. От качества компонентов и мастерства творца зависят мощность, устойчивость и потенциал развития голема. Без умения «Извлечение души стихий» недоступно.

Вот оно что, значит, всё работало в связке: сначала необходимо добыть «Душу», потом вложить её в «Ядро». Лериан, должно быть, потратил годы на оттачивание этого искусства.

И наконец, моя текущая вершина, девятый уровень:

«Падение Небесного Ствола»(Умение). Описание: Призыв и обрушение на область колоссального столба сконцентрированной энергии Жизни и Древесины. Наносит чудовищный урон по площади, оглушает и накладывает на выживших эффекты «Сковывание» и «Разложение брони».

Эпично. Ужасающе сильно. И абсолютно бесполезно в нашей ситуации. Мы редко будем сражаться в чистом поле, а в чаще Леса такое умение угробит и своих.

«Якорь Реальности»(Умение). Описание: Позволяет ощущать, анализировать и создавать устойчивые точки-якоря в тканях реальности, привязанные к мощным узлам природной энергии.

Вот оно! Ключ к путешествиям Творцов! То, что позволяло Системным Творцам перемещаться по миру, используя «корневую систему» планеты.

Не раздумывая, я мысленно «купил» «Якорь Реальности», мгновенно почувствовав, как значительная часть Живой Энергии исчезла. Взглянув на индикатор, я присвистнул: 699 840! Ценник, конечно, кусался, но выбора у меня не было.

Затем мой взгляд зацепился за сочетание «Извлечение души стихий» и «Формирование ядра голема». Это же прямой путь к собственной армии! К созданию верных помощников и защитников. Недолго думая, я приобрел оба умения, потратив еще 19 440 и 116 640 единиц энергии соответственно.

Теперь у меня был инструментарий для стратегического развития. Но Бранка требовала тактики и боевых умений.

Вернувшись к списку, я принялся перебирать варианты. «Падение Небесного Ствола» не подходило. «Сверлящее Жало» казалось слишком слабым. Но в этом и заключалась моя сила. Я был не просто пользователем Системы, а Системным Творцом. Я мог не просто выбрать из предложенного, а переписать правила.

Я приобрел оба боевых умения: «Падение Небесного Ствола» (еще 699 840 единиц) и «Сверлящее Жало» (19 440 единиц), а затем вызвал перед внутренним взором их полные описания.

«Падение Небесного Ствола»(Умение).

Тип: Активное, с задержкой, область.

Описание: Вы призываете концепцию неотвратимой кары, облекая ее в форму древнего, небесного дерева. Его падение не остановить.

Эффект: После активации (задержка 3 секунды) в указанном месте обрушивается колоссальный столб сконцентрированной энергии Жизни и Древесины диаметром 10 метров. Наносит чудовищный урон по площади, оглушает выживших на 5 секунд и накладывает эффекты «Сковывание» (30 %) и «Разложение брони» (-40 % к защите) на 15 секунд.

Стоимость: 5 ед. Живой Древесины (Старшей), 50 000 ед. Живой Энергии.

«Когда падает небо, даже земля теряет дар речи».

«Сверлящее Жало»(Умение).

Тип: Активное, мгновенное, целевое.

Описание: Вы создаете идеально сбалансированный сгусток проникающей силы, закрученный в спираль, чья единственная цель — преодолеть любую преграду.

Эффект: Мгновенно создает и выпускает энергетический снаряд, игнорирующий 50 % брони цели. Наносит средний пронзающий урон. Имеет высокую точность.

Стоимость: 1 ед. Живой Древесины (Старшей), 5 000 ед. Живой Энергии.

«Сила — не в грубости удара, а в умении найти щель в доспехах».

Вот они — две сырые материи, две концепции. Одна — безудержная, всепоглощающая мощь, другая — точечная, хирургическая точность.

Я представил себе «Падение Небесного Ствола» не как умение, а как принцип абсолютной, концентрированной, тяжелой силы, обрушивающейся сверху. Убрал из этого представления образ дерева, площадь поражения и побочные эффекты, оставив лишь квинтэссенцию: неудержимый, вертикально направленный импульс запредельной мощности.

Затем я представил «Сверлящее Жало». Его принцип — фокусировка, проникновение, минимализм. Игла, а не дубина. Я очистил и его, отбросив конкретные цифры урона и проценты пробития.

Так, в чистом пространстве сознания, возникли два абстрактных принципа: Гиря и Игла.

Я стал не «смешивать» их, а переплетать. Взяв принцип Гири — её чудовищный вес и неотвратимость — принялся сжимать его. Бесконечно, с силой, способной раздавить мир. Сжимал, уплотняя, утяжеляя, уменьшая. Затем я взял принцип Иглы — её форму, идею острого кончика — и начал оборачивать им сжатую Гирю. Не соединял их, а заставлял Гирю принять форму Иглы. Так родилась неудержимая мощь, вытянутая в бесконечно тонкое, острое жало. Сила, которая не давила, а прошивала, не оставляя пространства для сопротивления. Она концентрировалась в точке, стремящейся к нулю, чтобы её плотность устремилась к бесконечности.

В виртуальном пространстве Симуляции раздался тонкий, высокий звон, словно реальность трещала и тут же восстанавливалась. Передо мной появилась сияющая, как белая звезда — концепция уникального умения.

Создано новое уникальное классовое умение: «Игла Судьбы».

Уровень: I

Прогресс: 0.1%

Описание: Вы воплотили парадокс, заключив неудержимую мощь небесного падения в острие иглы. Умение создает и выпускает сгусток спиральной энергии, несущий в себе неотвратимость и абсолютное пробитие.

Эффект: Игнорирует 85 % физической и энергетической защиты цели. Наносит чудовищный пронзающий урон, напрямую поражающий жизненную силу. С высоким шансом накладывает эффект «Кристаллизация уязвимости» на 10 секунд (последующие удары по цели получают +50 % к пробитию брони).

Стоимость: 6 ед. Живой Древесины (Старшей), 55 000 ед. Живой Энергии.

Откат: Отсутствует.

«Судьба решается не ударом молота, а точным уколом в нужную точку».

Теперь умение нужно было облечь в форму, пригодную для использования. Для этого требовался подходящий инструмент. Вспомнив о пергаментах и схеме Лериана, я вышел из состояния глубокой концентрации и мысленно призвал один из Одухотворенных Кристаллов. Он мгновенно материализовался, мерцая ровным голубым светом. Я развернул схему «Энергетического Резца».

Это была не инструкция по созданию артефакта, а руководство по формированию энергии — сложнейшая трехмерная матрица, которую предстояло определенным образом вложить в носитель.

Я приступил к работе, волевым усилием направил потоки Живой Энергии внутрь кристалла, заставляя их выстраиваться в соответствии со схемой. Процесс был кропотливым и требовал феноменальной точности. Лучи света внутри кристалла начали пульсировать, перестраиваться, образуя все более сложные узоры. Вскоре раздался мягкий щелчок.

Кристалл изменился. Его прежнее голубое сияние уступило место холодному, серебристо-белому свету, словно он превратился в безупречно отполированный инструмент, сохранив при этом свою первозданную форму. В его сердцевине теперь пульсировала не просто энергия, а сложная, устойчивая матрица — «Энергетический Резец».

Создан артефакт: «Энергетический Резец»(Инструмент, Редкий).

Свойство: «Гравер Реальности». Позволяет наносить стабильные системные матрицы на совместимые носители.

Инструмент был готов. Оставалось лишь извлечь матрицу из нового умения. Я направил на него свое восприятие, и «Взгляд Творца» проник в его глубины, обнажив внутреннюю структуру: энергетические контуры, узлы силы, алгоритмы активации. Разум начал кропотливое копирование, формируя четкую, законченную голографическую схему умения — матрицу, готовую к переносу.

Процесс оказался изнурительным. Казалось, я перетаскивал гору по песчинке. Но постепенно, рядом с серебристым Резцом, зародилось второе сияние — сложное, многослойное, переливающееся всеми цветами радуги. Матрица умения «Игла Судьбы» была готова.

Взяв в ментальную руку «Энергетический Резец», я поднес его к пустому системному пергаменту, который послушно материализовался по моей воле. Едва серебристое сияние кристалла коснулось поверхности, пергамент отозвался мягким свечением. Началась работа.

Это было сродни ювелирной гравировке, но на молекулярном уровне. Резец служил лишь проводником. Каждую линию, символ матрицы я выводил силой собственной воли, используя инструмент как стабилизатор и усилитель. Светящиеся линии ложились на пергамент, вплетаясь в его структуру, становясь его неотъемлемой частью. Воздух наполнился запахом озона и древнего пергамента. Через несколько мгновений работа была завершена.

Пергамент больше не был пустым. Над его поверхностью, мерцал сложный узор — готовое умение, запечатанное в артефакт.

Оставался последний, решающий шаг: перенос матрицы в Одухотворенный Кристалл. Я взял новый, пустой кристалл и принялся мысленно проецировать в него матрицу умения, одновременно наполняя его Живой энергией. Энергия обильно потекла по проложенным ментальным путям, послушно повторяя узоры матрицы. Кристалл начал нагреваться, и спустя несколько секунд засиял ровным, мягким светом.

Я взял его в руку. Перед мысленным взором развернулась информация о содержимом, в точности повторяющая описание умения, за исключением одной лишь строки:

Стоимость: 110 000 ед. Живой Энергии.

Готово. Кристалл с «Иглой Судьбы» мерцал передо мной. Глубокий вдох наполнил легкие не только творческой усталостью, но и стальной уверенностью. Я вышел из «Живого Ремесла», бросил взгляд туда, где исчезла Бранка, и хищно оскалился в предвкушении.

— Готов. — прошептал я пустоте. — Пора испытать новые игрушки

Глава 15

Серый, безликий мир симуляции дрогнул, и передо мной вновь возникла Бранка. Её карие глаза, цвета тёмного мёда, мгновенно пронзили меня оценивающим, цепким взглядом. Она стояла, излучая стальную уверенность, к которой я привык.

— Ну что? — произнесла она низким, хрипловатым голосом. — Чему научился за это время?

Я не ответил словами. Вместо этого на моих губах расцвела уверенная, предвкушающая улыбка. Мысленным усилием я вызвал из инвентаря кристалл, хранивший в себе холодное, сконцентрированное безумие «Иглы Судьбы». Он появился в воздухе, мерцая сдержанным, почти белым сиянием, в котором виднелись спиральные вихри энергии.

Не сводя глаз с Бранки, я поднёс кристалл к древку топора. Лёгкая, почти невесомая вибрация пробежала по дереву. Три «Слота Одухотворения», расположенные вдоль рукояти, замерцали мягким голубым светом, словно приглашая наполнить их силой. Я вставил кристалл в верхний слот. Раздался тихий, мелодичный щелчок, и сияние кристалла исчезло. Топор преобразился: теперь в его сердцевине, рядом с пульсирующим ядром Мимио, ощущалась крошечная, невероятно плотная точка абсолютного проникновения.

— Приготовься защищаться. — произнёс я, не переставая улыбаться.

Бранка не выглядела испуганной. Напротив, уголки её губ едва заметно дрогнули, повторяя мою ухмылку. В её глазах вспыхнул огонь, который я видел лишь в бою — холодный, расчётливый и безжалостный.

— Атакуй. — бросила она коротко, не отступая ни на шаг, не принимая боевой стойки. Она просто стояла, словно бросая вызов самой реальности.

Я не заставил себя ждать. Рука с топором вытянулась к ней почти небрежным движением. Ни замаха, ни напряжения — лишь чистая, сфокусированная воля. Я не «активировал» умение в привычном смысле, а просто отпустил его, освободил точку сжатой гибели, что ждала своего часа.

Воздух симуляции не дрогнул, не вспыхнул. Просто на месте Бранки, прямо в центре её груди, возникла идеально круглая, абсолютно чёрная точка. От ее краев не сочилась кровь, не вываливались органы — они просто перестали быть.

Время замерло. Сквозь образовавшуюся брешь я увидел серый фон симуляции. Лицо Бранки на миг исказилось не болью, а немым изумлением. Затем её тело, лишённое целостности, рассыпалось, как песчаная крепость под ветром. Оно растворилось в серебристой пыли, которая через мгновение исчезла.

Топор опустился, и в груди что-то ёкнуло — гремучая смесь триумфа, шока и легкой тревоги. Я знал, что в симуляции смерть невозможна, тело — лишь иллюзия… но увиденное было слишком убедительным.

Как и ожидалось, через мгновение пространство передо мной сгустилось, и Бранка появилась вновь, целая и невредимая. Однако её привычная каменная маска треснула. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых плескалось откровенное, почти детское недоумение. Её рука непроизвольно потянулась к тому месту на груди, где секунду назад зияла пустота.

— Что… это сейчас было? — прошептала она.

Я лишь пожал плечами, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри всё ликовало.

— Последовал твоему совету и создал новое умение. «Игла Судьбы».

Бранка медленно покачала головой, на мгновение закрыв глаза. Когда она открыла их вновь, в её взгляде вспыхнул знакомый огонь.

— Макс. — произнесла она с непривычной осторожностью. — Я не ожидала, что ты воспримешь мои слова настолько… буквально. И что сможешь создать… это. — она махнула рукой в мою сторону. — Кто за столь короткий срок способен выковать умение, которое с одного удара… — она запнулась, подбирая слова, — стирает владельца восьмой стадии Пути Закалённого Тела?

Несколько долгих секунд она просто смотрела на меня, будто видя впервые. Затем резко выдохнула, и её обычно напряжённые плечи слегка опустились.

— Ладно, как бы то ни было… молодец. Черт возьми, молодец! — в её голосе проскользнула редкая нота искреннего, неподдельного уважения. Но тут же она выпрямилась, и на её лице вновь застыла привычная суровость. — Теперь, — произнесла Бранка, — нам предстоит выстроить для тебя совершенно новую механику боя. Одно умение, пусть и смертоносное, — это не тактика, а всего лишь трюк. А нам нужна система.

Я кивнул, полностью соглашаясь. Восторг от успеха уже утих, уступив место холодному, прагматичному осознанию. Она была права. «Игла» была козырем, но в затяжном, изматывающем бою, против множества врагов или непредсказуемого противника, одной «Иглы» явно недостаточно.

Я мысленно извлёк из инвентаря ещё один кристалл — знакомый, мерцающий тремя энергиями: зелёной, ледяной и огненной. «Триединство Расплаты». Поднёс его к топору, и он с лёгким, удовлетворяющим щелчком занял второй слот одухотворения. Теперь в древке пульсировали две сущности: мгновенная смерть и неотвратимая, многоступенчатая кара.

— Начнем? — спросил я, почувствовав, как пальцы сами сжались вокруг рукояти.

Бранка в ответ лишь вытащила системный меч. Его тёмный клинок, казалось, поглотил и без того скудный свет симуляции. Её глаза сузились.

— Начнем.

И начался ад.

Нет, это был даже не ад, ведь он предполагал хоть какую-то структуру, пусть и мучительную. Но то, что последовало дальше, оказалось чистым, концентрированным хаосом насилия, лишь изредка прорываемым отчаянными, мимолетными вспышками моих побед.

Бранка не давала ни секунды передышки. Она нападала не как человек, а как сама стихия, воплощенная концепция войны. Ее меч был вездесущ, его удары обрушивались с немыслимых углов. Девушка виртуозно использовала пространство симуляции: исчезала в серой дымке, чтобы тут же появиться за спиной, сбивала с толку финтами, которые мое «Боевое Чутьё» едва успевало отследить.

Я пытался использовать новую силу, комбинируя «Триединство» для её захвата и «Иглу» для добивания. Но Бранка была слишком быстра, её интуиция читала меня насквозь. Чаще всего я даже не успевал активировать слот — её клинок уже находил моё горло, сердце, суставы.

Смерть в симуляции ощущалась странно. Не болью, а внезапным, оглушающим обрывом. Затем — серое ничто, и через несколько субъективных секунд — новое рождение на стартовой позиции, под пристальным взглядом Бранки.

— Ты слишком долго думаешь. — бросила она после очередного моего фиаско. — Ты всё ещё разделяешь умения и себя. «Сейчас я использую это, потом — то». Это верная смерть в бою. Умения должны стать продолжением твоей воли, подобно удару кулака или уверенному шагу вперёд.

И я учился, заплатив тысячами смертей.

Два месяца субъективного времени превратились в единый, бесконечный поток боли, предельной концентрации и редких, но таких сладких моментов прорыва.

Сначала я просто умирал. Снова и снова. Сто раз. Тысячу. «Игла» оставалась бесполезной, если я не мог удержать Бранку в прицеле. «Триединство» рассеивалось, не успев развернуться, под натиском её атак.

Но постепенно, мучительно медленно, что-то начало меняться. Моё тело, закалённое в предыдущих симуляциях и реальных боях, перестало просто запоминать движения. Оно начало впитывать саму суть абсолютной готовности: когда разум очищался от всего лишнего, а воля становилась острым лезвием, направленным на цель.

Я больше не «использовал» умения, а стал ими.

И тогда я начал попадать.

Впервые мне удалось активировать «Триединство Расплаты» не в застывшую точку, а в саму траекторию её движения. Ледяная фаза лишь коснулась её, замедлив на долю секунды. Этого хватило, чтобы «Игла» прочертила кровавую борозду на её плече. Она не погибла, но отступила. Это был не проигрыш.

Второй раз я, отбивая яростную серию ударов, мысленно выпустил «Копьё Анархии Жизни» прямо из-за спины, используя «Волевое Возвращение» топора для дистанционной активации третьего слота. Неожиданный взрыв энергии отвлёк её, и моё следующее движение — уже не умение, а чистый, отточенный «Боевой Размах» — отправило её в нокдаун.

Да, именно «Копьё» заняло последний слот одухотворения, превратив Топор в невероятно опасное оружие. Пока Бранка дала мне короткую передышку, чтобы осмыслить прогресс, я перенёс матрицу «Копья Анархии Жизни» на системный пергамент и заключил умение в Одухотворенный Кристалл. Теперь все три слота моего топора были заняты: «Игла Судьбы», «Триединство Расплаты» и «Копьё Анархии». Арсенал был готов.

Особенно часто я стал выигрывать, когда мои ключевые умения, достигли наивысшей точки прогресса, однако дальше ни одно из них не развивалось. Во время бесконечных боев перед внутренним взором вспыхивали долгожданные уведомления о росте умений:

Умение «Игла Судьбы» достигло X уровня!

Прогресс: 0.1 %.

Эффект: Игнорирует 95 % физической и энергетической защиты цели. Наносит чудовищный пронзающий урон, атакующий жизненную силу и оставляющий нестабильный «След Судьбы» на 30 секунд (любое последующее умение, попавшее в цель, имеет 25 % шанс крита).

Стоимость: 110 000 ед. Живой Энергии.

Откат: Отсутствует.

«Остриё, заточенное на погибель миров».

Умение «Триединство Расплаты» достигло X уровня!

Прогресс: 0.1 %.

Эффект: Длительность и сила всех фаз увеличены на 50 %. Синергетический бонус урона повышен до 40 %. Добавлен эффект четвёртой, скрытой фазы «Клеймо Предателя»: если цель является слугой иномирца, после финального взрыва на неё накладывается эффект «Горящая Душа», наносящий периодический урон от чистого света и привлекающий внимание всех союзных существ.

Стоимость активации: 544 ед. Живой Энергии.

«Возмездие триединства не знает пощады».

Навык «Энергетическое Покрытие» достиг X уровня!

Прогресс: 0.1 %.

Эффект: Позволяет мгновенно обернуть оружие, щит или часть тела в слой высококонцентрированной Живой Энергии. Увеличивает режущую/рубящую способность на 200 %, добавляет эффект «Прожигание» (игнорирует 30 % брони), позволяет парировать энергетические атаки.

Расход: Переменный. Длительность и сила эффекта пропорциональны затратам.

«Когда воля становится лезвием, даже воздух может резать».

Навык «Боевой Размах» достиг X уровня!

Прогресс: 0.1 %.

Эффект: Мощнейший круговой удар, вобравший в себя опыт тысяч схваток. Сила удара: +80 %. Радиус: 180 градусов. Накладывает на поражённых эффект «Глубокие Порезы» (снижение скорости регенерации на 60 %) на 15 сек.

Откат: 5 секунд.

«Один удар — чтобы очистить поле».

Навык «Меткий Бросок» достиг X уровня!

Прогресс: 0.1 %.

Эффект: Топор становится продолжением мысли. Шанс крита +15 %. Сила броска +50 %. Теперь можно задавать сложные траектории (рикошеты, облёт препятствий) и активировать умения из слотов одухотворения во время полёта.

Откат: отсутствует.

«Воля творца не знает преград».

Навык «Бой Топором» достиг X уровня!

Прогресс: 0.1 %.

Описание: Мастерское владение топором. Каждый удар, блок, парирование выверены до совершенства. Пассивно увеличивает скорость атаки на 20 %, шанс критического удара на 10 %. Открывает доступ к скрытым, интуитивным приёмам, основанным на ситуации.

«Топор — не просто оружие. Это диалог с противником, где аргумент только один».

Умение «Копьё Анархии Жизни» достигло X уровня!

Прогресс: 0.1 %.

Эффект: Позволяет объединить до 5 однотипных артефактов в снаряд апокалиптической силы. Снаряд обладает свойством «Разрушение Концепции» — временно ослабляет или подавляет системные навыки и пассивные способности цели на 10 секунд.

Стоимость: Затрачиваемые артефакты.

«Порядок — лишь иллюзия, скрывающая безграничную свободу творить заново».

Признаюсь, эти два месяца субъективного времени стали для меня настоящим прорывом в этом мире. Я не просто обрел новую силу, но пересмотрел саму суть боя. Из воина, полагавшегося на грубую мощь или один коронный прием, я превратился в дирижера симфонии разрушения. Каждое мое умение стало инструментом, а тактическое мышление — партитурой, ведущей к победе.

Я научился чувствовать удивительную синергию там, где, казалось бы, царил хаос: между точечным ударом «Иглы» и всеобъемлющим контролем «Триединства», между непредсказуемостью «Копья» и безжалостной эффективностью «Боевого Размаха». Свои прежние слабости — потребность в концентрации для сложных приемов и уязвимость перед лицом чистой скорости — я научился компенсировать. Теперь мои сильные стороны — непревзойденная дальность и точность «Меткого Броска», внезапность атак из слотов и тактическое мышление, которое наконец-то поспевало за инстинктами Бранки.

И в один из дней, после особенно изматывающей серии спаррингов, я почувствовал знакомое, долгожданное внутреннее движение. Глубокий резонанс, идущий от костей, плоти, самой сути моего существа. Я вызвал статус и оцепенел:

Путь Закалённого Тела. Стадия: Сверкающая Кость (Уровень 5).

Прогресс: 100.0 %.

Доступно Посвящение на 6-ю стадию.

Сердце забилось чаще. Шестая стадия! Новый рубеж, новые возможности, новая мощь — всё это могло стать решающим в самом сердце Леса. Я уже предвкушал погружение в процесс, готовясь к новым испытаниям и наградам, как вдруг холодный, твёрдый голос Бранки вырвал меня из грёз.

— Стоп.

Я открыл глаза. Она стояла передо мной, её лицо было серьёзным, без тени того одобрения, которого так ждал.

— Ты достиг порога, я чувствую это. — сказала она. — И как бы мне ни хотелось, чтобы ты стал сильнее прямо сейчас… ты еще не готов. Посвящение на шестую стадию — это не просто рост, это трансформация.

Она сделала паузу, глядя мне в глаза.

— Когда я буду уверена, что ты готов — не только телом, но и духом — мы займемся твоим Посвящением. Но не сегодня.

Протест уже рвался наружу, но я сдержался, встретившись с её усталым, но твёрдым взглядом. Я понял, что она права. Молча кивнул, чувствуя смесь разочарования и неожиданного облегчения.

Бранка, увидев мой кивок, чуть расслабила плечи.

— Хорошо. На сегодня — всё.

Она щелкнула пальцами и в следующее мгновение серая пустота симуляции схлопнулась, уступая место давящей, живой тьме Великого Леса и тихому, едва уловимому гудению «Хора Безмолвных Стражей».

Я открыл глаза. Тело отозвалось привычной, лёгкой усталостью — не физической, с этим справлялось «Абсолютное Тело», а ментальной, глубокой. Воздух был прохладным и влажным, насыщенным запахами сырой земли, гнили и вечной скверны.

Приподнявшись на локте, я осмотрелся. Наш небольшой лагерь, отсечённый от внешнего кошмара защитой Гаррета, спал. Вернее, спали те, кому положено. На краю площадки, спиной к нам, сидели две фигуры, неподвижно вглядываясь в ночную чащу. Ксела и Каэл.

Я бесшумно поднялся, ощущая, как каждая мышца пробуждалась, разгоняя остатки виртуальной скованности. Подошел к Каэлу, который сидел на камне. Его поза была напряженной, спина — прямой, рука лежала на эфесе клинка, но в уголках глаз залегла усталость.

Я мягко похлопал его по плечу. Он вздрогнул, но не обернулся.

— Иди спать. — тихо произнес я. — Теперь моя очередь.

Каэл лишь кивнул, не проронив ни слова. Тяжело поднявшись, он направился к своему месту. Ксела, услышав шорох, лишь бросила на меня короткий, оценивающий взгляд. Затем, словно передавая невидимую эстафету опасности, кивнула в сторону леса и молча растворилась в тени, рядом со своими рюкзаками.

Бранка сменила её, заняв место рядом со мной. Следующие два часа прошли в молчании. Тишина Леса была красноречивее любых слов. Она была тяжелой, напряженной и враждебной. Лишь изредка ее нарушали далекие, неясные звуки: скрежет, шорох, приглушенный вой. Мое «Боевое Чутьё» не дремало, посылая легкие, тревожные импульсы, но сама угроза оставалась за невидимым барьером артефактов.

Я сидел, прислонившись к топору, и думал о симуляции, о новых умениях, о грядущем Посвящении. О Лесе, в чьи глубины мы все дальше погружались. О цели — безумной, невероятной — укротить это чудовище. Мысли текли плавно, без тени паники, с холодной, почти отстраненной ясностью. Бранка была права: такая передышка была жизненно необходима.

Не успел я и глазом моргнуть, как сквозь казавшийся непроницаемым купол переплетённых крон просочились первые, слабые лучи. Они не несли ни яркости, ни тепла. Скорее, это были бледные, болотные полосы света, которые лишь подчеркивали мрак, но не рассеивали его. Тем не менее, это был знак: ночь подошла к концу.

Вскоре Бранка поднялась, демонстрируя отточенные и деловые движения.

— Подъём! — её голос, тихий, но пронзительный, разорвал утреннюю тишину. — Тридцать минут на сборы и завтрак.

Лагерь ожил. Горст и Эдварн первыми вскочили, деловито сворачивая спальники. Лериан сонно потянулся.

Мы быстро перекусили тем же скудным пайком — сухари, вяленое мясо, скупой глоток воды. Затем я подошёл к Каэлу, который уже стоял, стараясь скрыть боль в ногах.

— Держись, — сказал я, положив руку ему на плечо.

Я глубоко вдохнул и активировал «Ауру Очищения».

Голубовато-белый свет, теплый и успокаивающий, хлынул из меня, окутывая всех в радиусе пяти метров. Я чувствовал, как тонкие, точные потоки энергии проникали в соединения протезов, выжигая накопившуюся черноту скверны и стабилизируя ядовитый симбиоз. Каэл вздохнул с облегчением, его лицо разгладилось. И не только он почувствовал эффект. Ксела, поправлявшая ремень, замерла, прикрыв глаза. Лериан потёр спину, на его лице мелькнуло удивление. Даже Бранка, проверявшая клинок, слегка расправила плечи. Этот ежедневный ритуал очищения стал для всех маленьким, но важным напоминанием: не всё в этом месте пропитано гнилью и смертью.

Гаррет, закончив собирать нефритовых стражей, скомандовал: «Защита снята!». Лёгкий гул стих. Лериан поднял руку, и два его голема-разведчика, до этого неподвижно стоявших в стороне, повернулись и мягко, почти бесшумно, двинулись в чащу, прокладывая нам путь.

— Вперед! — бросила Бранка, и наша небольшая группа, выстроившись в привычный походный порядок, двинулась за ней.

Я пристроился рядом с Лерианом. Он шел, погруженный в свои мысли, пальцы его время от времени шевелились, словно дергали невидимые нити. Воспользовавшись моментом относительного спокойствия, я решил задать вопрос, который не давал мне покоя.

— Лериан. — обратился я к нему. — Как ты создаёшь големов?

Учитель обернулся. В его усталых глазах блеснул интерес. Он внимательно посмотрел на меня, словно оценивая глубину моего вопроса.

— Если ты задаешь такой вопрос, значит, ты уже достиг как минимум восьмого уровня «Живого Ремесла». Верно?

Я кивнул. Скрывать это от него не имело смысла. Лериан удовлетворённо хмыкнул.

— В прошлый раз я показал тебе основу: как с помощью Живой Энергии вырастить Живые Деревья из семян. С големами дело обстоит… иначе, хотя фундаментальный принцип остается тем же. — Лериан замолчал, подбирая слова. — Если для Живого Дерева подойдет практически любое семя, стоит лишь влить достаточно Живой Энергии, то для голема необходим ключевой компонент: «Душа Стихий».

Я нахмурился.

— Звучит… масштабно.

— Звучит сложнее, чем есть на самом деле, по крайней мере, для нас. — усмехнулся Лериан. — За годы экспериментов я так и не научился взаимодействовать ни с чем, кроме древесины и, в меньшей степени, камня. Поэтому практически единственный доступный мне тип големов — древесные. Впрочем, — он поймал мой взгляд, — учитывая твою связь с Лесом и уникальные Пути, кто знает, какие возможности откроются перед тобой.

— И как же это работает? — не отступал я.

— Процесс выглядит примерно так. — понизил голос Лериан, стараясь не привлекать внимания остальных. — Во-первых, тебе понадобится семя. Подойдет любое, но чем оно жизнеспособнее и чем больше в нем потенциала, тем лучше. Во-вторых, с помощью умения «Извлечение души стихий» ты должен пробудить и сконцентрировать дремлющую в семени элементальную сущность — сущность жизни, роста, древесины. В-третьих, необходимо применить «Формирование ядра голема». Эта пробужденная «душа» станет зародышем, основой разума и источником силы будущего существа. Ты словно заключишь ее в каркас. И наконец, четвертое: нужно начать вливать Живую Энергию. Много энергии. И не просто вливать, а направлять, формируя из нее тело вокруг ядра. Семя может стать трехметровым титаном с кулаками-молотами, как ты видел, а может стать маленьким, юрким разведчиком. Все зависит от твоего замысла, мастерства и… количества энергии.

Он вздохнул, глядя на спины ушедших вперёд големов.

— Соответственно, от этого зависит и расход энергии. На создание и поддержание. Голем — не просто кукла, он требует постоянной, пусть и небольшой, подпитки, связи с творцом. Если связь прервана или энергия иссякла, он рассыпается в пыль.

— Что лучше использовать — големов или Живые Деревья? — спросил я.

Лериан пожал плечами.

— Выбор зависит от задачи. — пояснил он. — В засаде или на местности, благоприятной для растительности, Живое Дерево незаменимо. В наступлении — голем. Для разведки — малый голем. Всё решает тактика.

Я задумался, переваривая его слова. Так вот в чём секрет. «Душа стихий», «ядро», колоссальные запасы энергии… У меня всё это было. «Извлечение души стихий» и «Формирование ядра голема» я приобрел еще в прошлой симуляции. Запас энергии — миллионы единиц. Осталась только практика.

— Спасибо, Лериан. — искренне поблагодарил я.

— Не за что, ученик. Радует, что твоя жажда знаний не угасает. — он улыбнулся. — Но помни: любое творение — это ответственность. Особенно наделенное разумом, пусть даже в самой зачаточной форме.

Чем глубже мы проникали в Лес, тем мрачнее и гуще становилась окружающая обстановка. Гигантские деревья, казалось, сжимали кольцо, сплетая свои ветви в непроглядный, зловещий свод. Свет, пробивавшийся сквозь листву, был настолько тусклым, что даже очки Кселы с трудом преобразовывали кромешную тьму в зловещие зелёные сумерки. Воздух стал плотным, тяжёлым, пропитанным запахом не просто гниения, а чего-то древнего, спящего и исполненного бесконечной злобы.

Вскоре нам начали попадаться первые Живые Деревья. Они стояли неподвижно, будто стражи, застывшие в безмолвном наблюдении за нашим продвижением. Из-под их корней порой выползали мелкие твари — Поросль, Скользни, жукообразные создания в хитиновых панцирях. Но группа не обращала на них внимания. Бранка, возглавлявшая наш отряд, или големы Лериана сметали их беззвучно и стремительно, не нарушая ритма. Нашей единственной целью было быстрое, максимально незаметное движение вперёд.

Дни сливались в монотонную, напряжённую череду. Подъём с первыми лучами солнца, скудный завтрак, очищение Каэла, а затем — марш по бесконечному лесу, меняющемуся лишь в мелочах. Короткий привал. Снова марш. Остановка на ночь, установка защиты, дежурства. И каждый вечер — уход с Бранкой в Симуляцию.

Теперь Симуляции обрели новый смысл. Бранка перестала быть просто спарринг-партнёром. Она стала тренером, готовящим меня к Посвящению. Исчезли бесконечные бои до полного изнеможения. Вместо них — сложнейшие испытания: пройти лабиринт ловушек, активируя умения в строгой последовательности; победить виртуального противника, используя лишь два заранее выбранных навыка; удержать оборону на ограниченной территории против наступающих волн врагов, экономя каждую единицу энергии. Она ломала мои привычные шаблоны, заставляла мыслить нестандартно, искать синергию там, где я её не видел. И я учился. Стремительно.

За это время я стал ощутимо сильнее. Не столько в цифрах, сколько в понимании боя. Каждое замечание Бранки, каждая смоделированная ею смертельная ситуация оттачивали моё мастерство, словно вода шлифовала камень.

Само продвижение по Лесу было… необычным. После первой, яростной засады высших монстров-богомолов, организованных групп мы больше не встречали. Лес словно замер в ожидании. Лишь изредка на нас нападали одиночные, особо агрессивные высшие монстры: тени с когтями, похожие на больших кошек; летающие твари с кожистыми крыльями и клювами, усеянными иглами; медлительные, бронированные существа, напоминающие живые кучи грязи и камней. Но Бранка расправлялась с ними быстро и буднично. Её меч взлетал и падал с убийственной точностью, и через мгновение на нашем пути оставалась лишь дымящаяся плоть. Остальные даже не успевали вступить в схватку.

Однако чем глубже мы забирались, тем чаще стали появляться эти одиночки. Их сила и агрессия неуклонно росли, и вскоре их стало так много, что даже Бранка не смогла сдержать их всех, не привлекая внимания громкими, затяжными схватками.

Тогда Ксела, без единого слова, достала из инвентаря несколько «Колец Скрытого Шага» и раздала их нам. Надев кольца, мы ощутили легкое, энергетическое покалывание, и мир вокруг изменился. Точнее, не изменился, а перестал нас замечать. Мы по-прежнему видели друг друга, но для внешнего мира стали призраками. Звук наших шагов, запахи, даже слабые энергетические следы — все это поглощалось полем артефакта.

Дальше мы двигались под покровом невидимости. Это было странное, гнетущее чувство — идти сквозь кишащий опасностями лес, зная, что тебя не видят, но и самому смотреть на мир через искаженную, слегка размытую пелену иллюзии. Мы шли еще осторожнее, тише, обходя даже самые незначительные скопления монстров.

И так — день за днём. Неделю. Возможно, больше. И вот, спустя, как мне казалось, целую вечность, мы достигли точки назначения и остановились на краю… пустоты.

Перед нами расстилалось поле, но не такое, к которому мы привыкли. Земля здесь была чёрной, безжизненной, испещрённой глубокими трещинами, словно её многократно выжигали и давали остыть. На ней не было ни травинки, ни кустика, ни намёка на мох или лишайник. Лишь редкие острые тёмные камни, похожие на обломки костей неведомого гиганта.

Эта мёртвая пустошь тянулась до самого горизонта под низким, свинцовым небом. Его почти не было видно из-за гигантских деревьев, нависающих по краям. А вдалеке, там, где земля сливалась с небом, виднелось одинокое тёмное пятно. Слишком правильной формы для скалы. Оно напоминало… холм. Или курган.

Ледяной ком сжался у меня в груди, в горле пересохло. Я узнал это место, был здесь раньше. Это было то самое поле, что встретилось мне во время Инициации!

Бранка обернулась ко мне, её лицо в тусклом свете очков было непроницаемым, но в глазах я прочитал ответ на вопрос, который бушевал во мне.

— Мы пришли.

Глава 16

Передо мной расстилалась бескрайняя черная пустошь, и пока я смотрел на нее, в голове медленно, неотвратимо, вырисовывалась леденящая душу картина. Это было то самое поле, которое я видел во время Инициации. Значит, Система не переносила нас в абстрактные, сгенерированные миры. Но если это так… то что еще из «испытаний» было реальным? Мысли неслись, сбивая дыхание.

Легкое касание рукава вернуло меня в реальность. Я вздрогнул и обернулся. Лина стояла рядом, в глубине ее больших глаз таилась тихая тревога.

— Макс? — позвала она едва слышно. — Ты… в порядке?

Я резко мотнул головой, отгоняя наваждение. Разобраться в хитросплетениях Системы можно было позже. Сейчас были дела поважнее.

— Да, все хорошо.

Лина кивнула, ее взгляд скользнул за мою спину, к мрачному простору. Она обняла себя, словно почувствовав внезапный холод.

— Я чувствую… что-то. — прошептала она, в её голосе зазвучала едва уловимая дрожь. — Оно зовёт. Тихо, но настойчиво. Я не могу понять, кто это, но ощущаю его… боль.

К нашему разговору незаметно присоединился Лериан. Он встал, слегка склонив голову, его острый, проницательный взгляд сфокусировался на Лине.

— Что ты чувствуешь, дитя? — спросил он мягко, но в его голосе сквозила профессиональная заинтересованность. — Куда оно зовет?

Лина, не раздумывая, подняла руку и, вытянув палец, указала через безжизненное поле на одинокое темное пятно, маячившее на горизонте.

— Туда.

От этого простого, уверенного жеста по спине пробежали мурашки. Я заметил, как и Лериан слегка побледнел, его пальцы непроизвольно сжались. Он быстро схватил Лину за руку и, мягко, но настойчиво, отвел в сторону. Начал быстро и тихо объяснять о силе Проводников, о голосах, которые лучше не слушать слишком внимательно, о необходимости фильтровать ощущения. Голос его оставался спокойным, но в глазах читалась явная тревога.

Я перевел взгляд на Бранку, ожидая приказа, плана, хоть какого-то решения. Но впервые за все время на ее обычно непроницаемом лице читалась растерянность. Она то и дело переводила взгляд с поля на нас. Ее рука лежала на эфесе меча, но это был не жест готовности к схватке, а отчаяние неопределенности. Она не знала, что делать. И это пугало сильнее любого монстра.

Сухой, отрывистый кашель Гаррета разорвал тишину. Все взгляды устремились к нему. Творец вытаскивал из инвентаря нефритовые статуэтки с сосредоточенной, почти лихорадочной энергией, хотя обычно выглядел рассеянным и вечно уставшим.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил Горст, но Гаррет лишь отмахнулся, не отрываясь от работы.

С ювелирной точностью, что-то бормоча себе под нос и сверяясь с невидимыми расчетами, он расставлял артефакты. Когда последняя статуэтка заняла свое место и знакомое, едва уловимое гудение отрезало нас от внешнего мира, Гаррет выпрямился, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

— Император направил меня с вами не только как Творца. — начал он непривычно торжественным и зловещим голосом. — Но и из-за моего… изобретения, можно сказать, дела всей жизни. Я посвятил долгие годы изучению этой аномалии.

Гаррет обвел рукой мертвую землю.

— И считаю, что наконец-то раскрыл ее секрет.

В наступившей тишине его слова прозвучали как удар гонга. У меня перехватило дыхание.

— О чем ты говоришь? — мой голос прозвучал глуше, чем я ожидал.

Гаррет повернулся, его лицо исказила гримаса искреннего недоумения. Он взглянул на меня, затем на Лериана, Кселу, Бранку.

— Неужели… ты не знаешь о «Молчаливой Пустоши»? — произнес он. Тяжелое, леденящее название повисло в воздухе.

Я молча покачал головой.

— Никогда не слышал.

Гаррет вздохнул, плечи его слегка опустились, будто под тяжестью знаний, которые ему предстояло изложить.

— Это поле… величайшая загадка и ловушка этого мира. — начал он, его голос понизился до назидательного шепота. — Его оружие — не яд, не когти. Оно убивает разум. Едва ступив на эту землю, человек погружается в видения, неотличимые от реальности.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть.

— Я изучал записи редких безумцев и отчаянных наблюдателей, следивших за теми, кто осмеливался пересечь его. Описания… разные. Один зафиксировал, как человек вдруг остановился, с нежностью посмотрел на свой клинок и медленно, аккуратно вонзил его себе в сердце. Другой поведал о путнике, который просто упал на колени, свернулся калачиком на черной земле и больше не встал. Третий запечатлел, как могучий воин сорвал с себя клочья волос, а затем, облысев, начал биться головой о камни, пока не затих навсегда. Каждый увидел что-то, что сломало их изнутри.

Ледяная тишина воцарилась после его слов. Я смотрел на безжизненную равнину, и теперь она казалась не просто пустой, а пропитанной невидимым псионическим ядом. Последнее, чего мне хотелось, — шагнуть туда и умереть от галлюцинаций собственного разума. И, судя по бледным, напряженным лицам вокруг, я был не одинок.

Но тут до меня дошло: они все были в курсе. Лериан, Ксела, Гарретт, даже Бранка — каждый из них знал, куда направится. Это означало одно: у них был план. Но на что же они рассчитывали?

Мой взгляд скользнул по лицам спутников, и я встретился с их глазами. В них не было страха, но было нечто иное… ожидание. Тяжелое, пропитанное сомнениями, но все же ожидание. Будто я должен был сейчас произнести волшебные слова или вытащить из кармана спасительное решение. Неужели они всерьез думали, что титул Первого Игрока станет щитом против этого кошмара? Против видений, которые ломали волю сильнейших?

Я абсолютно не понимал, что делать. И этот немой вопрос, витавший в воздухе, давил на плечи тяжелее любой ноши.

— Мне нужно время на подготовку. — голос Гаррета прозвучал резко, разрушая гнетущее молчание. — Минимум сутки, в течении которых никто не должен меня отвлекать.

И Творец вновь погрузился в свои рюкзаки, извлекая странные инструменты: кристаллы, внутри которых мерцала дымка, медные циркули, свитки, покрытые хаотичными схемами.

— Но могу сделать исключение, — он бросил взгляд на Кселу, в его глазах мелькнула странная смесь иронии и чего-то более глубокого, — для тебя, Ксела. Если захочешь провести возможные последние часы нашей осознанной жизни… вместе. Если понимаешь, о чем я.

Ксела, стоявшая чуть подальше, закатила глаза с таким выражением, будто Гаррет предложил ей съесть живого скользня. Мгновением позже она резко шагнула вперед и огрела Творца короткой, звонкой оплеухой по затылку.

— Готовь свои игрушки, болван. — прошипела она беззлобно. — А глупости оставь для своего дневника.

Гаррет лишь тихо крякнул, потер затылок и с удвоенным усердием погрузился в работу. Его слова, однако, сделали своё дело — леденящее напряжение немного спало. Мы теперь не стояли на пороге немедленной гибели, а лишь ожидали.

Все замолчали и устроились, как могли. Лериан продолжил тихий разговор с Линой. Горст и Эдварн присели на корточки, проверяя оружие. Каэл закрыл глаза, стараясь контролировать дыхание.

Ко мне подошла Бранка. Ее лицо снова стало каменной маской, но в глубине глаз горела решимость.

— Время пришло. — сказала она просто.

Я сразу понял, что Бранка имела в виду. Кивнул, не произнося ни слова, нашел относительно ровное место и опустился на землю, скрестив ноги. Бранка села напротив. Наши взгляды встретились. Никаких напутствий, никаких пожеланий удачи. Только молчаливое согласие.

Она щелкнула пальцами, и серый туман симуляции поглотил нас.

Мы оказались в привычной белой пустоте. Бранка не встала, не приняла боевую стойку, а просто сидела напротив, изучая мое лицо.

— Ты пережил тысячи смертей, научился сливаться с умениями, думать тактически, а не инстинктивно, создал оружие, способное убить меня с одного удара.

Она сделала паузу. Затем уверенно произнесла:

— Ты готов.

Этих слов хватило. Внутри меня всё застыло, а потом отозвалось глухим, могучим гулом — отголоском пробуждающейся силы. Я доверился ей и себе.

Закрыв глаза, я активировал Посвящение. Мир вокруг не взорвался, а скорее беззвучно, резко трансформировался. Ослепительная, стерильная белизна поглотила всё. Я оказался на идеально ровной, сияющей платформе, парящей в абсолютной пустоте.

— Приветствую на Посвящении, претендент. — прозвучал безличный, ледяной голос, похожий на скрежет металла, исходящий отовсюду. — Цель: достичь центра конструкции. Средство: твоё тело. Условие: остановка равносильна провалу. Начнем.

Не успел я осмыслить его слова, как платформа под ногами исчезла.

Инстинкт опередил мысль. Я не упал. Ноги сами нашли точку опоры — край новой, возникающей платформы, мелькнувший на миг. Приземлившись в низком приседе, я тут же оценил обстановку. Вокруг белой пустоты появлялись другие платформы — квадраты, треугольники, узкие балки. Они возникали и исчезали в хаотичном ритме.

Слова неизвестного голоса не давали покоя, заставляя меня постоянно двигаться. Что будет, если я остановлюсь проверять не хотелось.

Оттолкнувшись от исчезающей плиты, я прыгнул на соседнюю платформу, затем сделал короткий рывок на наклонную балку, а с нее — кувырок на зигзагообразный мостик. Тело работало безупречно, как швейцарский хронометр, но я чувствовал расточительную тяжесть каждого движения. Каждый прыжок отнимал силу, каждый толчок требовал отдельного усилия. Я был маятником, который раскачивали заново, снова и снова. Если так дальше продолжится, то далеко я не продвинусь.

Мысль не успела оформиться, как из белых стен пустоты выступили пять фигур. Не монстры, не демоны — лишь абстрактные гуманоидные силуэты, слепленные из того же сияющего материала, что и платформы. У них не было лиц, оружия или деталей, только обтекаемые формы и неестественная плавность движений. Они не атаковали, а просто преградили мне путь, заняв единственную стабильную платформу, к которой я стремился.

«Что делать? Обойти?» — мелькнула мысль. Но это означало выбрать более опасный путь, через мигающие плиты. Я бы неизбежно замедлился, рискуя упасть. Выбора не оставалось. Я решил не обходить, а… пройти насквозь.

Я не стал снижать скорость, а напротив, добавил. Фигуры отреагировали как по команде, синхронно смещаясь, чтобы перекрыть мне пространство для маневра. Первая из них встретила меня прямым, молниеносным ударом «кулака».

Я не стал блокировать, ведь тогда пришлось бы остановиться. Вместо этого вкрутил корпус вокруг оси атаки, позволив удару скользнуть по складкам одежды. Так я сохранил инерцию, а моё вращение стало ещё резче и стремительнее. Продолжая движение вперед, я нанёс удар локтем второй фигуре. Удар не был сокрушительным, но фигура пошатнулась. Она отступила, потеряв равновесие, а я ощутил её импульс, её энергию — лёгкий толчок в собственном центре тяжести.

Вторая фигура, восстановившись, нанесла рубящий удар ребром ладони. Я подставил предплечье, но не для блока. В момент соприкосновения я подался навстречу, смягчая удар, и сразу же, используя полученный импульс, провернулся на пятке. Обратный удар полетел в первую фигуру. Это было похоже на танец, на виртуозное жонглирование собственным телом и чужими атаками.

Третий силуэт попытался схватить меня сбоку. Понимая, что любая борьба приведет к неизбежной остановке, я мгновенно использовал его атаку как рычаг. Резкий присед, мощный рывок на себя — и его тело, словно мешок, перелетело через меня, врезавшись в четвертого. Оба рухнули. Оттолкнувшись от спины поверженного противника, я получил необходимый импульс для прыжка на заветную платформу.

Я приземлился на нее, и, как и ожидалось, она не исчезла. Пять фигур остались позади, растворяясь в белизне. Тело разогрелось, словно после идеальной тренировки. Каждое столкновение — удар, блок, толчок — не истощало, а лишь подпитывало мою внутреннюю силу.

— Первая фаза пройдена. — произнес металлический голос. — Фаза вторая. Активированы динамические барьеры.

Пространство передо мной исказилось. Воздух сгустился, образовав видимые силовые поля — подвижные, переливающиеся стены, скользящие по замысловатым траекториям. Они заполнили коридор между платформами.

Не останавливаясь, я разбежался и прыгнул на следующую платформу. Первая стена неслась навстречу, вращаясь. В последний момент я сгруппировался, но она всё же задела меня по касательной. Удар был резким, словно хлестнул стальной бич. Энергия удара закрутила меня, но я не стал сопротивляться, а наоборот, усилил вращение, подтянув колени. Словно волчок, пронзил узкий зазор между двумя другими барьерами.

Это был сюрреалистический кошмар. Лабиринт из движущихся, смертоносных стен, каждая из которых при касании била током чужой, хаотичной силы. Нельзя было просто принять этот удар — его нужно было мгновенно, на лету, преобразовать в часть своего движения. Оттолкнуться от барьера, чтобы набрать скорость, использовать удар для смены траектории. Я кувыркался, отскакивал, скользил, превратившись в мяч, который система безжалостно отбивала всё дальше и дальше.

Когда я наконец вылетел из последнего узкого прохода и рухнул на твёрдую, неподвижную платформу, внутри меня бушевала буря чужих импульсов. Мышцы пели от переполнения, а не от усталости. Я был как маховик, раскрученный до предела.

— Фаза третья. Ассимиляция внешних импульсов. Приготовьтесь

Платформа-остров превратилась в арену, и противники на этот раз были не просто абстракциями. Их было трое, и они были пугающе реальны: зеркальные копии… меня самого. Каждое их движение повторяло мои, но в атаках сквозила неестественная, механистичная точность. Им не хватало моей… живости, инерции.

Первый «я» ринулся вперед с топором, исполняя безупречный, как по учебнику, «Боевой Размах». Вместо того чтобы отступить или парировать, я шагнул навстречу в мертвую зону удара и в момент начала замаха врезался плечом в его грудь. Импульс, усиленный моим толчком, опрокинул противника. Второй клон метнул топор, используя «Меткий бросок». Я не стал уворачиваться, а поймал лезвие топора накрест лезвием своего, но не остановил его, а повёл по дуге, добавив своей силы, и отпустил, отправив оружие обратно с утроенной скоростью. Оно вонзилось ему в плечо, и клон рассыпался светящейся пылью.

Третий оказался хитрее. Он копировал мои движения, пытался предугадать каждый мой шаг. Мы сошлись вплотную, упершись друг в друга. Силы были равны. Он был моей точной, но статичной копией. В нашем противостоянии кипела борьба, нарастало напряжение, тратились силы. Но я уже разгадал правила этой игры.

Я перестал давить и начал раскачиваться. Слегка ослабил давление, позволив ему сделать крошечный шаг вперед. Тут же, используя его движение, я перераспределил свой вес и толкнул его в сторону. Он попытался удержать равновесие, и его попытка стала для меня новым импульсом. Мы превратились в огромный маятник, где каждое крошечное, но идеально рассчитанное движение вело к следующему. За десять секунд этого «танца» я раскрутил наш замкнутый круг противостояния до предела. Он потерял устойчивость, и в этот момент я выпустил весь накопленный в наших взаимных толчках потенциал одним резким, но не ударом, а взрывным выбросом инерции.

Зеркальный двойник разлетелся на осколки, словно хрупкая стеклянная статуя.

Мое дыхание было ровным, глубоким. Тело не просто не ощущало усталости — оно наполнялось новой, невиданной силой. Каждое столкновение, удар, даже легкое соприкосновение с барьером — все это не отнимало, а, наоборот, подпитывало меня. Сила не убывала, а словно концентрировалась внутри, становясь всё мощнее.

— Финальная фаза. Синхронизация. Преодолей Противофазу.

Пространство сжалось, трансформировавшись в длинный, узкий тоннель. Его стены, пол и потолок были составлены из бесчисленных шестерёнок, поршней и вращающихся цилиндров. Этот гигантский, безумный механизм ревел, грохотал и работал против меня.

Воздух здесь не просто двигался — он бушевал, то обрушиваясь встречными ураганами, то высасывая вперед разреженными зонами. Гравитация играла со мной: то прижимала с удесятерённой силой, то почти исчезала. Пол под ногами то уезжал вперед, то резко дергался назад. Это был чистый хаос, материализованная дисгармония.

Задача стояла передо мной одновременно простая и невыполнимая: добраться до конца этого тоннеля. Но обычный бег здесь был бы равносилен самоубийству. Шагнешь вперёд — и тебя с силой отбросит назад встречный поток. Оттолкнёшься от пола — и гравитация исчезнет, отправив в неконтролируемый полёт к потолку, усеянному вращающимися цилиндрами.

Я закрыл глаза, перестал бороться с миром и начал его «слушать». Не ушами, а кожей, мышцами, вестибулярным аппаратом, доведённым до предела. Я чувствовал ритм этого хаоса, грохот шестерёнок превратился в музыку. Каждый вихрь воздуха звучал своей мелодией, каждый рывок гравитации — своим тактом.

И я начал двигаться «в такт».

Не побежал, а словно поплыл по тоннелю, подобно серферу, покоряющему бушующую волну. Когда пол устремлялся вперед, я не сопротивлялся, а ложился на него, позволяя нести себя и экономя драгоценные силы. Когда накатывал встречный вихрь, не боролся с ним, а совершал короткий, резкий прыжок вверх, используя его энергию как трамплин, чтобы пролететь над зоной максимального давления. Когда гравитация исчезала, меня прижимало к потолку, в последний момент я отталкивался от него ногами, получая дополнительное ускорение вниз и вперед, тут же группируясь перед неизбежным столкновением с несущимся навстречу полом.

Это было абсолютное, тотальное слияние с окружающим хаосом. Я не тратил силы на преодоление, а черпал их из самого тоннеля. Каждый вихрь, рывок, скрежет шестерёнок — всё становилось частью моего движения. Я был не просто путником в этом механизме, а его неотъемлемой частью, самой совершенной и адаптивной шестерёнкой. Моё тело превратилось в живой маховик, который этот безумный двигатель раскручивал всё быстрее и быстрее.

В какой-то момент я перестал быть рабом ритма и сам стал его дирижером. Я намеренно касался ключевых поршней, тонко регулируя их ход. Это запускало цепную реакцию механизма, создавая для меня нужные потоки воздуха, гравитационные колебания. Я не бежал к концу тоннеля, а заставлял его «выталкивать» меня к нему.

Когда свет в конце тоннеля из точки превратился в сияющий портал, я уже не был человеком, а стал сгустком чистой, самоусиливающейся кинетической энергии. Последний, самый мощный вихрь воздуха, рожденный безумным ротором, подхватил меня и швырнул вперед. Я не сопротивлялся, а сгруппировался и врезался в свет.

Тишина. Белизна. Неподвижность.

Я стоял на небольшой круглой платформе посреди бескрайнего белого пространства. Дыхание было ровным, сердце билось спокойно и мощно. Во мне бушевал океан украденной, преобразованной и усвоенной энергии. Я ощущал каждую мышцу и связку не как часть тела, а как звено в идеально сбалансированной динамической системе.

Холодный голос прозвучал в последний раз:

— Посвящение пройдено. Поздравляем. Присвоена стадия Пути Закалённого Тела: Несокрушимая Инерция, Уровень 6.

Внутри что-то щёлкнуло.

Получен пассивный эффект «Замкнутый Цикл Силы»: тело научилось беречь и приумножать. Любое физическое действие теперь требует на 30 % меньше внутренних затрат. Появилась способность чувствовать и аккумулировать кинетическую энергию вокруг.

Получено активное умение «Ускорение»: Мгновенный, взрывной выброс энергии, многократно увеличивающий скорость движения или атаки на короткой дистанции. Почти телепортация в пределах прямой видимости.

Но это было только начало. Вслед за этим я увидел новые системные уведомления.

Внимание! Доступна новая уникальная способность, разблокированная прохождением ключевого порога развития и укреплением связи с Системой.

«Наставник Реальности».

Описание: Ваша воля и понимание Системы достигли уровня, позволяющего изменять правила и создавать зоны ускоренного обучения. Вы можете взять одного Личного Ученика.

Эффекты:

— Позволяет выбрать одного кандидата в Личные Ученики (требуется добровольное согласие цели).

— Нахождение в Симуляции сокращает время обучения. Текущий лимит Симуляции: 8 месяцев субъективного времени за 4 часа реального (время нахождения в парной Симуляции зависит от стадии Пути Закаленного Тела ученика).

— Ученик получает пассивный бонус к скорости развития в вашем присутствии.

— Вы, как Наставник, получаете 5 % от общего прогресса, достигнутого Учеником (не снижает его собственный прогресс).

«Истинная сила — не в том, чтобы быть непобедимым самому, а в том, чтобы делать сильнее тех, кто идёт за тобой».

Белое пространство начало тускнеть, расплываться. Я моргнул, и в следующее мгновение оказался в безликой серой пустоте симуляции. Передо мной стояла Бранка. Её глаза, цвета тёмного мёда, были прикованы ко мне. В них я увидел не привычную холодную оценку, а нечто гораздо более сложное: смесь удивления, едва уловимой гордости и острого, профессионального любопытства.

Она не произнесла ни звука, лишь медленно обошла меня, вглядываясь в каждую линию тела, в каждый мускул. Теперь они лежали под кожей иначе — не как застывшая мощь, а как спираль сжатой, готовой к высвобождению энергии.

— Ты изменился. — наконец сказала она. — И стал… другим. Покажи мне.

Я не стал спорить. Вместо этого сделал шаг в сторону — казалось бы, простой, ничем не примечательный. Но в тот миг, когда моя ступня коснулась виртуального пола, всё пространство симуляции содрогнулось. Не от удара, а от резкого, почти беззвучного смещения воздуха. Я оказался в десяти метрах от неё быстрее, чем успел моргнуть. Никакого разгона, никакой инерции — лишь чистый, мгновенный переход.

— Рывок. — произнес я, на что Бранка безмолвно кивнула. — А это… — я поднял руку и, почти небрежно, без видимых усилий, нанес удар ладонью в пустоту перед собой.

Воздух не просто свистнул — он завихрился, сгустился в ударную волну, которая с грохотом рванула вперед, растворяясь вдали глухим хлопком. Я почти не вложил собственную силу, лишь направил и усилил ту кинетическую энергию, что уже бурлила в моем теле от предыдущего движения.

— Замкнутый Цикл Силы.

Бранка медленно выдохнула. На ее обычно каменном лице мелькнула тень, похожая на удовлетворение.

— Поздравляю с шестой стадией.

Глава 17

— Теперь ты можешь погружаться в Симуляцию один. Более того, благодаря достигнутому уровню Пути, лимит субъективного времени увеличен. Теперь четыре часа реального времени могут быть эквивалентны восьми месяцам интенсивных тренировок в Симуляции.

Внутри меня взорвалось жадное, почти алчное любопытство. Восемь месяцев непрерывного роста, экспериментов, прокачки навыков без посторонних глаз… Это был настоящий подарок судьбы.

— Однако, — она перехватила мою мысль, как всегда, словно прочитав её, — это касается самостоятельной работы. Совместные сеансы… для нас закончились.

Я замер, пытаясь переварить услышанное.

— Ты достиг шестой стадии Пути Закалённого Тела, Макс. — продолжила она, в её голосе не было ни сожаления, ни гордости. Только констатация факта. — На этой отметке формальное ученичество заканчивается. Я больше не твой учитель. Это наше последнее погружение.

От её слов в груди что-то ёкнуло — резкий, неожиданный удар. Я смотрел на её суровое, волевое лицо, на каштановые волосы и пронзительный взгляд, который за эти месяцы (а если считать субъективно — годы) стал для меня таким же знакомым и значимым, как голос собственной совести. Она могла бы научить меня ещё многому: тонкостям тактики против нестандартных противников, скрытым резервам тела, управлению боевой яростью… Бесценный опыт, накопленный на восьмой стадии, опыт воина, для которого бой — не ремесло, а высшее искусство.

Горькая волна разочарования накатила на меня. Я не хотел такого конца. Не желал терять этого безжалостного, бескомпромиссного, но невероятно эффективного проводника в мире насилия.

Но тут же, следом, пришло другое чувство — твёрдое, непоколебимое. Я заглянул внутрь себя, ощущая новую, невероятную силу, бушующую в мышцах и костях. «Замкнутый Цикл» тихо пел песню о сохранённой мощи. В памяти всплыли тысячи смертей, триумф первых побед, леденящий ужас и восторг Посвящения. Я достиг этого. Я прошёл через это.

И ни на мгновение я не пожалел о пройденном пути до шестой стадии. Это был мой путь, моя сила, выкованная в боли и предельной концентрации. Бранка предоставила инструменты, указала направление, безжалостно отсекая всё лишнее, но в эту кузницу я шагнул сам.

С каждым медленным выдохом сожаление отступало. Оно ещё ощущалось тёплым комком в горле, но уже уступало место холодному, рациональному принятию.

— Понял. — сказал я просто, кивая. — Тогда сделаем это последнее погружение идеальным.

Уголок её губ дрогнул.

— Это единственный приемлемый вариант. — отозвалась она. — Оставшееся время сеанса мы посвятим интеграции твоей новой силы в привычный стиль. «Замкнутый цикл» и «Ускорение» — это новый язык движений, и тебе предстоит на нём «заговорить».

И началось. Не прощание, не ностальгический повтор. Это была самая интенсивная, сконцентрированная, выжимающая все соки тренировка за всё наше время. Бранка, казалось, решила влить в меня весь остаток своих знаний за один присест.

Бранка заставляла меня использовать «Ускорение» не для дальних рывков, а для микро сдвигов корпуса на сантиметр, уходя от воображаемых ударов. Она создавала лабиринты из движущихся платформ, где я должен был пройти их без остановок, применяя принцип «Замкнутого Цикла», который требовал от меня отталкиваться от исчезающих плит так, чтобы импульс падения плавно перетекал в прыжок, а энергия прыжка — в мягкое приземление на следующую платформу.

Она моделировала противников с самыми разными стилями: невероятно быстрых, чертовски тяжелых, атакующих на расстоянии. Моей задачей было не уничтожить их «Иглой Судьбы» с первого удара, а продержаться против них ровно минуту, полагаясь исключительно на новую механику тела. Минуту, где каждый блок становился стартом для контратаки, каждый пропущенный удар — источником энергии для уворота, а каждое приземление после прыжка — заряженной пружиной для следующего действия.

Сначала получалось отвратительно. Я сбивался с ритма, бездумно активировал «Ускорение» там, где оно было ни к чему, и терял концентрацию на «Цикле» в самый неподходящий момент. Но постепенно тело адаптировалось. Мышцы начали воспринимать кинетическую энергию как часть себя, а не как внешнее воздействие. Я научился использовать отдачу от собственных ударов, интегрируя её в последующие действия, превращая серии в плавные, непрерывные, смертоносные комбинации.

К концу тренировки я не просто освоил новые умения, а почувствовал их как естественное продолжение себя. Как дыхание. Бранка наблюдала за моим финальным упражнением — серией из двадцати атак на манекены с разной степенью защиты, где требовалась мгновенная смена стиля — и на её губах мелькнула тень улыбки.

— Неплохо. — сказала она. — Дальше — твоя дорога.

Ни слова «молодец» или «горжусь». Но в её взгляде, в едва заметном расслаблении плеч, читалось всё: профессиональное удовлетворение от хорошо выполненной работы. От ученика, который вырос.

Я кивнул, чувствуя не пустоту, а странную, наполненную тишину. Эпоха закончилась. Пришло время новой.

— Спасибо. — произнёс я. В этом слове уместился весь наш совместный путь: от первой унизительной смерти до сегодняшнего дня.

— Не за что. — коротко бросила она.

Бранка щёлкнула пальцами. Серая пустота симуляции дрогнула и начала таять, уступая место иным ощущениям. Наше последнее совместное погружение завершилось. Полноценно. Без недоговорок. Как и всё, что делала Бранка.

Я открыл глаза, ожидая увидеть давящий мрак Леса, зловещие очертания исполинских деревьев и напряжённые спины товарищей, стоящих на страже.

Вместо ожидаемой темноты меня окутал живой, тёплый свет.

Я моргнул, отводя взгляд, и внутри меня все замерло от поразительного зрелища.

В центре нашего скромного лагеря разгорался костёр. Не робкий огонёк, а полноценное, уверенное пламя, над которым висел походный котёл. От него исходил стойкий, невероятно аппетитный, дразнящий аромат тушёного мяса с чем-то зерновым. Жар от костра отгонял пронизывающую сырость и затхлый дух гнили.

«Мы же договорились! Никакого огня! Никаких запахов! Лес и так видел нас насквозь, зачем же так откровенно махать перед его носом красной тряпкой?» — пронеслось у меня в голове.

Мой недоумённый взгляд метнулся к Лериану. Учитель, присев на корточки у котла, степенно помешивал содержимое деревянной ложкой. Его профиль, озарённый оранжевыми отблесками пламени, казался умиротворённым, почти домашним. Уловив мой взгляд, он обернулся, подмигнул мне одним глазом и едва заметно кивнул куда-то в сторону.

Я проследил за его глазами и увидел картину, которая навсегда врезалась в мою память как эталон творческого безумия.

Гаррет сидел в позе лотоса, но не на земле, а в воздухе, паря в десяти сантиметрах над поверхностью. Вокруг него, в идеальном, математически выверенном порядке, висели десятки, если не сотни, нефритовых статуэток «Хора Безмолвных Стражей». Однако это были уже не те привычные фигурки. Каждая из них была опутана, пронизана и слилась с тончайшими нитями платинового света, которые тянулись к центру, где находилась сложная, многослойная сфера из того же мерцающего материала. Она парила прямо перед грудью Творца, медленно вращаясь. С каждым оборотом нити света пульсировали, передавая ей неведомую информацию или энергию.

Но это было лишь начало. Пространство между статуэтками пульсировало голографическими схемами запредельной сложности. Трехмерные матрицы, рунические каскады, энергетические графы, которые строились, перестраивались и исчезали со скоростью мысли. Воздух вибрировал тихим, но мощным аккордом, сплетенным из тысяч оттенков — от глубокого, едва уловимого гула земли до пронзительного звона.

Я смотрел на это и чувствовал себя полным идиотом. Невеждой. Ребёнком, впервые увидевшим звездолёт. Я, который считал себя уже достаточно искушенным в системном творчестве, который создавал уникальные умения и оперировал миллионами единиц энергии… абсолютно ничего не понимал. Принцип? Логика? Цель? Это был язык, на котором я знал от силы несколько слов, а Гаррет писал на нём философские трактаты и симфонии одновременно.

Я лихорадочно пытался осмыслить происходящее. Передо мной разворачивались потоки энергии немыслимой мощи, сплетающиеся в узлы такой прочности, которые могли бы выдержать удар метеорита. Я видел, как сами законы реальности в этом крошечном пространстве слегка… изгибались, подстраиваясь под волю создателя.

И тогда до меня дошла вторая часть этой шокирующей картины. Защита, призванная укрыть нас от Леса, претерпела чудовищные изменения.

Раньше «Хор Безмолвных Стражей» создавал барьер, отгораживающий нас от внешнего мира. Теперь же его функция изменилась. Барьер не столько не пускал внутрь, сколько сдерживал чудовищное силовое поле, которое Гаррет генерировал в процессе работы. Это было подобно ядерному реактору, заключённому в свинцовую камеру, чьи стены дрожали под напором сдерживаемой мощи. Поле было настолько плотным, насыщенным чистой, структурированной творческой силой, что его выброс в Лес привлёк бы абсолютно всё, что способно чувствовать энергию, в радиусе сотен километров. Воздух внутри купола был тяжёлым, сладким от этой силы — дышать им было одновременно трудно и пьяняще.

Лериан, закончив помешивать варево, подошёл ко мне и тихо сказал, как будто боясь нарушить концентрацию Гаррета:

— Он перестраивает их. С нуля. Берет базовую матрицу «Стража» и… совершенствует. Усиливает синергию, стабилизирует ячейки, вплетает новые контуры управления. То, что он делает… это искусство высочайшего уровня, граничащее с безумием. Он так сконцентрировал энергию внутри, что внешний барьер стал почти абсолютным. Ни звука, ни луча света, ни кванта тепла не просочится.

Я снова взглянул на Гаррета. Его ничем не примечательное лицо исказилось в гримасе предельного сосредоточения. Пот струился по вискам, пальцы, сжатые на коленях, нервно подергивались в ритме пульсации сферы. Он был словно дирижер, управляющий симфонией космических масштабов, где каждый инструмент — целая вселенная.

Я осознал, что всё это время недооценивал его. Гаррет был не просто ремесленником, а гением, подобным Лериану или Кселе, но его талант проявлялся иначе — в безупречном, математическом совершенствовании существующих систем, доведении их до абсолюта.

Прошло несколько часов. Котёл загудел, сигнализируя о готовности. Лериан снял его с огня и разлил содержимое по мискам. Аромат казался божественным, особенно после сухарей и вяленого мяса. Даже Бранка, обычно не проявляющая особого интереса к еде, с любопытством взяла свою порцию.

— А он? — кивнул я в сторону Гаррета.

— Он сейчас в другом измерении. — отозвалась Ксела, неожиданно появившись рядом. Она взяла две миски и направилась к парящей фигуре. Подойдя почти вплотную к сияющему энергетическому кокону, аккуратно поставила одну миску на землю перед ним, а вторую оставила в руке, словно в ожидании.

Минуты текли одна за другой. Внезапно голографические схемы вокруг Гаррета замерли, сфера перестала вращаться. С видимым усилием, словно поднимая невидимую тяжесть, он медленно поднял веки и открыл глаза. В них не было прежнего безумия концентрации — лишь глубокая, всепроникающая усталость. Взгляд его упал на миску в руках Кселы, затем на неё саму. На губах дрогнуло подобие улыбки. Он не произнёс ни слова, лишь взял миску и принялся есть, медленно, механически, не чувствуя вкуса. Но сам факт того, что он прервался, что принял еду из её рук, говорил больше всяких слов.

Ксела стояла рядом, пока он ел, не проявляя ни капли обычного раздражения. Доев, он поставил пустую миску на землю, кивнул ей — жест, полный усталой благодарности, — и снова закрыл глаза. Сфера закружилась, схемы вспыхнули с новой силой. Работа возобновилась.

Последующие сутки прошли в непривычной, почти праздной атмосфере. Мы отдыхали. По-настоящему. Без необходимости сканировать каждую тень, без постоянного мышечного напряжения, без страха быть съеденными. Защита Гаррета оказалась надежнее любой горной крепости.

Горст и Эдварн чистили и точили оружие, изредка перебрасываясь словами. Каэл, закрыв глаза, сосредоточенно работал с дыханием, пытаясь лучше прочувствовать свои новые ноги. Лина тихо беседовала с Лерианом, который рисовал в воздухе светящиеся символы, объясняя что-то ей. Бранка медитировала, её лицо было спокойным, как горное озеро. Даже обычно непоседливая Ксела сидела и наблюдала за Гарретом с профессиональным интересом, словно хирург за сложнейшей операцией.

Лериан и Ксела время от времени подходили к работающему Творцу. Их молчаливое присутствие сопровождалось едва уловимыми движениями пальцев, вносящими микроскопические коррективы во второстепенные энергетические потоки. Это был разговор, недоступный моему пониманию, диалог равных.

А я… был зрителем. Единственным, кто почти всё время не отрывал глаз от Гаррета. Я перестал анализировать, лишь смотрел, впитывал, запоминал эстетику процесса: безупречную, холодную красоту системного творчества, доведенного до уровня высокого искусства. Я видел рождение шедевра. И понимал, что даже стоя в шаге от этого, я всё ещё в другом мире грубых, пусть и мощных, экспериментов. А это… была филигранная работа мастера, знающего каждый атом своего материала.

И вот, почти сутки спустя, это свершилось.

Сфера перед Гарретом вспыхнула ослепительно-белым пламенем, которое тут же схлопнулось, оставив после себя тёмную, матовую сферу размером с яблоко. Одновременно исчезло всё: нефритовые статуэтки, нити света, голограммы. Воздух задрожал от внезапно высвободившейся энергии, и даже защитный купол на мгновение озарился изнутри, словно в его свод ударила молния.

Гаррет перестал парить и грузно опустился на землю. Встать ему было неимоверно трудно, колени отказывались слушаться, дрожа от слабости. Он хотел придать лицу выражение усталой, но победоносной уверенности, но получилось жалко и фальшиво. Силы, поддерживавшие его всё это время, покинули тело, оставив после себя только выжатую, пустую оболочку.

Рядом с ним, словно тень, возникла Ксела и молча подставила плечо. Гаррет на мгновение замер, взглянул на неё, затем слабо, но искренне улыбнулся и опёрся. Он не произнёс ни слова, не сделал никакого комментария по поводу её помощи. В этом жесте была какая-то давняя, глубокая договорённость, не требующая слов.

— Всё. — хрипло произнёс он, и его голос звучал чужим, измотанным. — Готово.

Лериан, не колеблясь, собрал теперь уже обычные, не перестроенные статуэтки «Хора» и передал их Гаррету. Тот с видимым усилием, дрожащими руками, убрал их в инвентарь. Казалось, даже этот простейший жест требовал от него неимоверной силы.

Затем он выдохнул, собрался и поднял руку, в пальцах которой зажал матовую сферу.

— Сейчас я активирую его. — произнес Гаррет. В его голосе прорезались стальные нотки, несмотря на усталость. — Аура артефакта создаст вокруг нас стабильное поле «Застывшей Реальности». По моим расчетам, его заряда хватит, чтобы мы неспешным, но уверенным шагом пересекли Пустошь. Однако…

Он сделал паузу, обводя нас тяжелым, пронзительным взглядом.

— Промедление — смерть. В прямом смысле. Если мы остановимся или кто-то отстанет раньше, чем достигнем края… Вы все слышали истории. Надеюсь, понимаете.

Мы понимали. Слишком хорошо. Кивки были короткими, решительными. Лица — напряженными. Отдых закончился. Снова начиналась игра на выживание.

Гаррет сжал сферу. Раздался звук, который невозможно было описать — тихий, но пронизывающий всё насквозь, словно треснуло само стекло мироздания.

От сферы хлынула волна.

Невидимая, но ощутимая на уровне инстинктов. Пространство вокруг нас застыло, воздух стал вязким, как смола. Свет от догорающих углей замедлился, искажаясь в причудливые полосы. Наше дыхание, шаги — все звуки приглушились, утонув под тяжестью изменившейся реальности.

Защитное поле обрело физическую ощутимость. Оно было тяжелым, давящим, словно мы оказались заперты внутри бронебойного снаряда, несущегося сквозь хаос. Моё обычно беспокойное «Боевое Чутье» мгновенно затихло от этой монолитной мощи. Даже энергия внутри меня замедлила свой бег, словно подчиняясь новому, высшему закону.

«Вот она. — пронеслось в моей голове, когда я с благоговением и трепетом взглянул на бледное, но непоколебимое лицо Гаррета. — Сила истинного Системного Творца. Наследника тех, кто некогда бросил вызов самим основам мироздания. Тех, кто не просто следовал правилам, а переписывал их по своему усмотрению».

— Вперёд. — скомандовала Бранка приглушённым голосом, словно доносящимся сквозь толстое стекло.

Мы ступили на чёрную, потрескавшуюся землю «Молчаливой Пустоши».

Первый шаг был актом немыслимого мужества. Теория отступила перед криком инстинкта, который отчаянно вопил об опасности, вспоминая леденящие душу истории Гаррета. Я ожидал, что сознание захлестнут кошмарные видения, что реальность исказится, явив нечто, способное сломить меня изнутри.

Но ничего не произошло.

Лишь давящая тишина, вязкое поле вокруг и бескрайняя мёртвая равнина под ногами. Мы шли, и с каждым шагом первоначальный ледяной страх отступал, уступая место настороженной надежде. Быть может, расчёты Гаррета были верны, и его творение действительно способно оградить нас от безумия этого места?

Мы продвигались вперёд, неспешно, но неуклонно. Наш маленький отряд казался крошечным, затерянным пятнышком на фоне бескрайней чёрной пустоши. Одинокий тёмный холм на горизонте медленно, но верно увеличивался.

Напряжение, несмотря на кажущуюся безопасность, не ослабевало, а копилось, как статическое электричество перед грозой. Мы прошли, казалось, не больше трети пути, когда периферическим зрением я уловил какое-то движение.

Я резко повернул голову, но не увидел ничего. Передо мной расстилалась всё та же мёртвая, абсолютно ровная земля. Ни единой травинки, ни камешка, способного обмануть взгляд.

— Не смотри по сторонам. — тихо, но четко прозвучал голос Бранки. — Идём.

Но вскоре шевеление повторилось, теперь уже с другой стороны. Словно под самой поверхностью земли что-то ползло, повторяя наши шаги. Или… будто сама земля в такт едва заметно дышала.

Я стиснул зубы, заставив себя смотреть только вперёд, на спину Лериана. «Это иллюзия. — твердил я себе. — Ловушка Пустоши. Не поддавайся».

Мы прошли половину пути. Холм теперь был отчётливо виден — огромный, неестественно правильный, возвышающийся в центре равнины. И шевеление перестало быть лишь ощущением. Оно материализовалось.

В двадцати метрах слева от нас черная земля вздыбилась. Медленно, как тесто на дрожжах. Из этой вздымающейся массы стала проступать фигура. Сначала лишь намек на контур, затем стали вырисовываться детали. Она была человеческой… или, по крайней мере, имела человеческие очертания. Облаченная в истлевшие обрывки ткани, смутно напоминающие остатки некогда величественной имперской униформы. Движения ее были замедленными, нескладными, словно у куклы, чьи нити запутались.

Весь отряд замер на долю секунды. Это было нарушением приказа, но зрелище было слишком шокирующим. «Как такое возможно? На мёртвой земле, где не должно было быть ничего живого!» — подумал я.

Бранка среагировала первой. Её меч материализовался в руке, и от запястья к эфесу протянулась тончайшая, почти невидимая в странном свете поля серебристая нить — сгусток её воли и энергии. Затем, почти небрежно, она метнула клинок.

Меч пронзил неестественно густой воздух и с чётким, сухим звуком — «чвяк!» — отсёк голову поднимающейся фигуры. Голова отлетела, покатилась по чёрной земле, а тело замерло, всё ещё наполовину выступая из грунта.

Бранка сделала лёгкое движение пальцами, серебристая нить дёрнулась, и меч, описав плавную дугу, вернулся в её руку. Всё произошло меньше чем за три секунды.

Глубокий выдох вырвался из моей груди, сердце бешено отбивало ритм. Реакция. Чистая, отточенная смерть. Угроза была нейтрализована прежде, чем успела стать по-настоящему опасной.

Мы обменялись быстрыми взглядами, готовые снова двинуться в путь.

Но нас остановило нечто, от чего кровь застыла в жилах.

Безголовая фигура не упала. Напротив, она завершила движение, медленно, неумолимо выпрямившись во весь рост. Затем с той же механической, неторопливой плавностью повернулась и пошла… к своей отрубленной голове.

Фигура наклонилась, подняла голову с земли, поднесла ее к плечам и водрузила на место. Раздался тихий, влажный щелчок — и шея срослась, не оставив и следа.

С жутким скрипом шеи чудовище провернуло голову на сто восемьдесят градусов. Пустые глазницы уставились прямо на нас. И в тот же миг в них вспыхнул ядовито-зелёный, до боли знакомый огонь Леса.

Одновременно, по всему полю, насколько хватало глаз, земля зашевелилась. Из неё, словно грибы после дождя, медленно поднимались другие фигуры. Десятки. Сотни. Все в лохмотьях, с чёрной, высохшей кожей. И в глазах каждого горел тот же зловещий зелёный свет.

От Лериана донёсся сдавленный шёпот, пропитанный абсолютным ужасом. В нём не было ни тени надежды, лишь леденящее душу принятие неминуемого конца:

— Заражённый Системщик… Великие Предки… Это… кладбище павших. Они все здесь… проснулись.

Тишину «Молчаливой Пустоши» разорвал первый, низкий, похожий на стон скрип множества глоток. Фигуры синхронно повернули головы в нашу сторону.

И двинулись на нас. Медленно. Неумолимо. Сотни пар зелёных глаз, пылающих в мёртвых лицах.

Глава 18

— Ускоряем шаг! — резкий, отрывистый крик Бранки пробился сквозь гул поля и приглушенное шипение барьера. — Быстрее!

Ее голос прозвучал как спасение. Все с радостью ухватились за этот приказ, за возможность хоть что-то сделать, кроме как безвольно наблюдать за наступающей армией мертвецов. Мы рванули вперед, почти переходя на бег. Наш небольшой отряд, зажатый в шаре застывшей реальности, устремился к темному холму, который теперь казался так близко.

Но Пустошь не собиралась отпускать нас так легко.

Шествие сотен заражённых системщиков, с зелёными огнями в глазницах, стало предвестником атаки, которое вскоре обрушилась на нас.

Это был не организованный штурм, а настоящий шквал — слепой, яростный, неудержимый. Они не целились в конкретную точку, не искали брешь в обороне, а просто обрушили на наш защитный пузырь всю свою мощь: кулаки, вырванные из земли чёрные камни, сгустки ядовитой зелёной энергии Скверны и… сокрушающие системные умения. В их ударах не было ни изящества, ни тактического замысла — лишь тупая, неиссякаемая сила.

Воздух внутри купола, и без того вязкий, затрепетал. Невидимая стена вокруг нас застонала под натиском. По её поверхности поползли первые, едва уловимые волны искажения.

Гаррет, шагавший в центре группы с матовой сферой в руке, вдруг пошатнулся. Его плечи дернулись, словно он принял невидимый удар. Беззвучно, лишь стиснув зубы. Усталая уверенность, ещё минуту назад освещавшая его лицо, сменилась гримасой невыносимого напряжения.

— Держись. — прошептала Ксела

Мы продолжали движение, каждый шаг отдавался в висках глухим ударом сердца. Холм неумолимо приближался, а вместе с ним сгущалась и толпа. Они шли неотрывно, их пустые лица были обращены к нам, а зелёные огни глаз горели немым, нечеловеческим любопытством.

Новый сокрушительный залп обрушился на барьер. На этот раз мы услышали его — низкий, протяжный гул, словно ударили в гигантский колокол. Гаррет ахнул, споткнулся и рухнул на одно колено. Из его носа тонкой струйкой потекла алая кровь, ярким пятном выделяясь на бледной коже.

— Гаррет! — Лериан бросился к нему, но Ксела оказалась быстрее.

Она опустилась рядом, её тёмные глаза молниеносно скользнули от лица Творца к кольцу атакующих мертвецов, затем к дрожащей поверхности купола. Расчёт был мгновенным и беспощадным.

— Нужно сократить их численность. — отрезала она, её голос словно нож разрезал тишину внутри барьера. — Иначе он не выдержит, и мы все сдохнем.

Гаррет, тяжело дыша, поднял на неё взгляд. Его глаза, затуманенные болью и напряжением, смотрели с трудом.

— Не… получится. — хрипло выдохнул он. — Барьер… не пропустит наружу ни умения, ни сложные артефакты. Только что-то… простое.

Взгляды невольно обратились к Бранке, к её мечу, который уже однажды сумел покинуть пределы защиты и вернуться.

Ксела, не отводя глаз от Гаррета, бросила через плечо:

— Бранка, вся надежда на тебя.

Командир Стражей замерла, её лицо выражало внутреннюю борьбу. Тонкие губы сжались, и спустя мгновение в глазах мелькнула стальная решимость. Она без слов сделала короткий кивок и шагнула к краю светящегося поля, потянувшись к эфесу меча.

Моя рука коснулась её плеча. В тот же миг Бранка резко обернулась и впилась в меня острым как лезвие взглядом, полным немого вопроса и готовности смести любое препятствие.

— У меня есть план. — произнес я удивительно спокойным голосом посреди этого хаоса. — Я помогу.

Моя рука не отрывалась от её плеча, ощущая под пальцами напряжение каждой мышцы. Она была готова к броску, к смерти, к чему угодно. Мне нужно было пробиться к её тактическому мышлению, обойдя инстинкт самопожертвования.

— Сколько раз ты сможешь вернуть меч обратно в руку? — быстро продолжил я, пока новый удар не потряс купол.

Её глаза сузились. Она не понимала, к чему я клоню, но все же ответила.

— Сколько угодно пока есть связь и сила.

— Хорошо. — я кивнул, вынимая топор из чехла. Лезвие тускло блеснуло в призрачном свете барьера. — Тогда нам нужно целиться не в голову и даже не в сердце, — я выдержал паузу, — а в ноги.

Бранка открыла рот, чтобы возразить — вероятно, о бесполезности такого ранения для нежити, но её слова потонули в оглушительном треске.

Мощнейший сгусток зелёной энергии, вырвавшийся одновременно из трёх заражённых, обрушился на купол прямо перед нами. Пространство внутри содрогнулось, воздух загустел. Гаррет вскрикнул — коротко, сдавленно — и рухнул на оба колена. Кровь из носа превратилась в поток. Сфера в его руках дрогнула, и свет барьера на мгновение погас, показав истинную тьму Пустоши и сотни протянутых к нам рук.

Времени на дискуссии не осталось.

Бранка начала действовать. Её меч метнулся вперёд не широким взмахом, а резким, точным уколом. Серебристая нить воли потянулась за клинком. Меч пронзил барьер, выскользнул наружу и исчез из виду.

Не прошло и мгновения, как метрах в пятнадцати от нас один из заражённых, высокий скелет, облачённый в истлевшие лохмотья имперской мантии, вдруг замер, а затем с глухим стуком повалился на землю. Его левая нога, перерубленная выше колена, осталась стоять отдельно, чёрным, нелепым столбиком на чёрной же земле.

Собрав всю волю в кулак, я метнул топор. Это был не широкий взмах, а короткий, хлесткий бросок, подобный полету метательного ножа. Топор, вращаясь, пронзил барьер и вонзился в бедро следующего заражённого — огромного детины, сжимавшего обломок двуручника. Кость хрустнула с сухим треском, и мертвец, потеряв опору, осел.

По мысленной команде топор с рывком вырвался из плоти, описал в воздухе короткую дугу и врезался в коленную чашечку третьего. Ещё один упал.

Я поймал возвращающееся оружие, ощутив лёгкий толчок в ладони — отголосок кинетической энергии, которую «Замкнутый Цикл Силы» тут же аккумулировал. Тем временем Бранка вновь метнула свой меч, отсекая конечность очередному заражённому.

Зрелище, представшее перед нами, было одновременно жутким и абсурдным. Потеряв ногу, заражённые не пытались ползти дальше или атаковать. Они замирали, их зелёные взоры теряли фокус, обращаясь к отрубленной части тела. Затем, с механической, неторопливой плавностью, они начинали двигаться к ней — ползком, перекатами, подтягиваясь на руках. Добравшись, бережно, почти нежно, водружали ногу на место. Раздавался влажный щелчок сращения, и лишь тогда, выпрямившись, они снова поворачивались к нам и продолжали свой неумолимый путь.

Их сила была поистине чудовищной. При жизни каждый из них, несомненно, был мастером высочайшего класса. Но сейчас в них отсутствовало нечто куда более важное, чем грубая мощь — элементарная тактическая гибкость. Они были тупыми, как роботы с одной единственной программой: «Уничтожить нарушителей. Восстановить целостность. Продолжить движение».

И именно эту их слепую упертость мы и обратили против них.

Наша нестандартная тактика — не смертельные удары, а калечащие — начала приносить свои плоды. Медленно, но верно, их яростный натиск на барьер стал ослабевать. Каждая «обезноженная» единица на десятки секунд выпадала из общего хора разрушения, занимаясь своим бессмысленным ритуалом восстановления.

Ослабление давления позволило Гаррету, опираясь на Лериана, подняться. Тыльной стороной ладони он смахнул кровь с лица, оставив лишь грязные разводы. Дыхание вырывалось рваными клочьями, но в глазах вновь вспыхнула искра решимости. Он крепче сжал сферу, и потускневший барьер вновь налился силой.

— Продолжаем путь! — скомандовала Бранка, не отрываясь от своей смертоносной работы. Её меч был не просто оружием, а хирургическим инструментом, выписывающим за барьером короткие, точные траектории.

Мы снова двинулись, почти бегом, обходя черные фигуры, ползущие по земле в поисках своих отсеченных конечностей. Зрелище было сюрреалистичным: наш маленький пузырь, плывущий сквозь море оживших мертвецов, оставлял позади волну искалеченных, но не уничтоженных существ, которые медленно и методично собирали себя по частям.

Мы с Бранкой двигались как единое целое, словно в завораживающем танце. Бросок — возврат, микросдвиг корпуса для нового угла атаки, снова бросок. Тело, заряженное энергией «Несокрушимой Инерции», не уставало. Каждый возврат топора добавлял драгоценную крупицу силы в общий запас, каждый шаг вперед был выверенным и экономным. Я ловил взгляды товарищей: Горст и Эдварн напряженно сжимали оружие; лицо Каэла искажало сосредоточенный ужас, но новые ноги работали безупречно; Лина, прижавшись к Лериану, сдерживала слезы.

Мы преодолели еще немалое расстояние. Холм теперь возвышался прямо перед нами, громадный и мрачный. Казалось, еще каких-то сто метров — и мы вырвемся. Надежда, острая и почти болезненная, зашевелилась где-то в глубине души.

Но Пустошь, а вместе с ней и ее порождения, словно почувствовали этот проблеск надежды.

Они хлынули с флангов, сотнями, неудержимым потоком. Зеленые огни слились в единое, мерцающее море. Наша тактика оказалась бессильна. Они шли вперед, наступая на своих покалеченных сородичей, давя их без тени колебания.

Я и Бранка метали клинки с бешеной скоростью, создавая вокруг купола временную зону отсечения, но мы не успевали. На каждого упавшего приходилось пятеро новых. Барьер вновь застонал, на этот раз звук стал протяжным, скрежещущим, словно ломающийся металл.

Я бросил взгляд на Гаррета и похолодел.

Он уже не шел — его несли под руки Лериан и Ксела. Ноги Творца волочились по земле, голова безвольно откинулась на грудь. Лицо его было не просто бледным — оно стало пепельно-серым, как у покойника. Мелкая сеточка лопнувших капилляров проступила на висках и у рта.

Затем я заметил тонкие, почти невидимые нити сияющей энергии, которые тянулись от свободных рук Лериана и Кселы к груди и спине Гаррета. Они переливали в него свои запасы Живой Энергии, становясь живыми батареями, питающими его волю и артефакт. Но даже эти колоссальные потоки казались лишь каплей в океане перед лицом нужд барьера, сдерживающего и Пустошь, и армию нежити.

Ситуация, и без того отчаянная, стремительно скатывалась в безнадёжность.

— Мы уже близко! — крикнул Лериан, его бархатный голос был сорван до хрипа. — Осталось совсем немного!

«Немного» — это были какие-то тридцать-сорок метров, устланных сплошной стеной тел, а барьер трещал по швам.

В очередной бросок топора я вложил всю свою ярость и отчаяние. Лезвие пронзило воздух, срубив две ноги разом, и вернулось. Бранка действовала как машина, её лицо блестело от пота, но руки оставались непоколебимы.

Двадцать метров.

Внезапно раздался звук, от которого сжалось сердце. Не гул, не стон — а чистый, высокий звон лопнувшего хрусталя.

Прямо передо мной, на уровне лица, в непроницаемой стене барьера возникла трещина. Маленькая, тонкая, как паутинка. Но из неё тут же хлынуло… Ничего. Ни света, ни тьмы. Но мир вокруг изменился.

Звуки боя, приглушённые барьером, исчезли без следа. Давящая тяжесть защитного поля рассеялась. Я видел спину Бранки, как её меч летел в очередную цель, но не слышал свиста клинка. Заметил, как открыл рот Лериан, но не услышал его слов.

А потом я моргнул.

И оказался… в центре города.

Не Астрариума, не Серебряного Ручья, а… в центре моего родного города, который остался лишь в воспоминаниях о прошлой жизни. Шумный перекрёсток, взмывающие ввысь стеклянные фасады высоток, кричащие рекламные билборды, застывший на светофоре поток машин. Яркое, почти слепящее солнце заливало безоблачное небо.

Я стоял посреди тротуара. На мне была та же одежда, в которой я ещё недавно шёл по полю: средневекового вида куртка и штаны из тонкой, переливающейся ткани, которые выглядели здесь совершенно неуместно. В правой руке я крепко сжимал рукоять Топора.

На меня смотрели люди. Сначала с недоумением, затем с нарастающим шоком. Женщина в деловом костюме, шедшая навстречу, замерла, её челюсть отвисла. Парень в наушниках, переходивший дорогу, споткнулся и выронил телефон. Раздался первый визг тормозов — водитель, заметивший меня в последний момент, врезался в заднюю часть машины перед ним.

— Что за… — прошептал я сиплым, чужим голосом.

Где Бранка? Лериан? Гаррет? Я резко обернулся, ожидая увидеть лишь черное поле, освещённое зловещими зелёными огнями. Но вместо этого мой взгляд упал на витрину кофейни, где за столиком сидели двое и, уставившись на меня, медленно поднимали телефоны.

Холодная, липкая паника сдавила горло. «Что происходит? Телепортация? Но зачем сюда? И почему…» — пронеслось у меня в голове.

Инстинктивно я попытался активировать «Зрение Путей». Тщетно. Ни интерфейса, ни свечения, ни малейшего намёка на системные подсказки в углу сознания. Я мысленно рванулся к Мимио — к тёплому, пульсирующему присутствию в глубине души. Тишина. Абсолютная, мёртвая тишина. Словно его никогда и не существовало.

— Нет. — вырвалось у меня. — Нет, нет, нет…

Я уставился на топор. Неужели это просто игра воображения? Попытался ощутить его свойства, но… лезвие оказалось простым куском холодного металла, а топор тяжёлым, бездушным.

— Эй, ты! — раздался грубый окрик. Двое полицейских, патрулировавших неподалеку, уже неслись ко мне. На их лицах читалось напряжение, руки непроизвольно скользнули к поясным кобурам. — Брось оружие на землю!

Они видели в топоре оружие. И, конечно, он им был… в их мире.

Но я не мог его бросить. Это был последний мост, последнее доказательство того, что Эйвель, Система, вся моя жизнь за последние месяцы — не сон. Я лишь отступил на шаг, прижимая топор к груди.

Ситуация развивалось с головокружительной скоростью, как в плохом триллере. Неподалёку остановились полицейские машины, на меня навели стволы, что-то кричали. Я видел их лица — смесь недоумения и служебной решимости. Для них я был не Максом, не Первым Игроком, а каким-то психом в карнавальном костюме с топором посреди города.

Внезапно что-то щёлкнуло в голове — «Сопротивляться? Зачем? Эти люди не монстры Леса, не приспешники иных миров — они просто… люди. Может, я действительно сошёл с ума? Может, вся моя реальность — лишь бред сумасшедшего?»

Густое, беспросветное отчаяние накрыло с головой. Я опустил топор, его лезвие со звоном ударилось об асфальт.

Меня скрутили, жестко и профессионально. Прикосновения были грубыми, реальными. Дальше — короткий путь до полицейского участка и комнаты для допросов. Стертые стены, стол, два стула. Я сидел, прикованный наручниками к железному кольцу на столе.

Двое следователей, молодой и пожилой, смотрели на меня не как на преступника, а как на любопытный медицинский случай.

— Имя? — спросил пожилой усталым, безэмоциональным голосом.

Я назвал. Они проверили по базе. Ничего.

— Откуда ты? Как оказался в центре города с… этим? — молодой кивнул в сторону угла, где на полу лежал мой топор.

Я пытался объяснить. Сначала сбивчиво, потом заметил, что меня приняли за сумасшедшего. Я говорил о переносе, системе, инициации, империи, творцах, лесе — о вещах, которые ещё недавно сам счёл бы безумием.

Они слушали. Молодой что-то быстро записывал в блокнот, изредка переглядываясь с напарником. В их глазах не было ни веры, ни даже особого интереса — лишь усталая рутина, очередной бред шизофреника.

— Система, говоришь? — переспросил пожилой, когда я замолчал. — Ко всем пришла? Интересно. А ко мне что-то не пришла. И к нему, — он кивнул на коллегу, — тоже. И к нашим оперативникам. Странно, да?

— Она… пришла не ко всем! — попытался возразить я, осознавая всю шаткость своих слов. — Только к некоторым!

— Понятно. — безжизненно повторил молодой.

Меня охватила истерическая уверенность. «Они должны поверить! У меня есть доказательство!» — подумал я.

— Топор! — выкрикнул я, отчаянно дергая наручниками. — Посмотрите на мой топор! Он не обычный, а… артефактный! Его нельзя сломать!

Они снова переглянулись, в их глазах мелькнуло недоверие. Пожилой вздохнул, медленно поднялся и подошел к месту, где лежал топор. Он наклонился и поднял его.

— Деревянная рукоять. — констатировал он. — Странный металл. Тяжёлый.

— Попробуйте сломать! — настаивал я, уже почти захлебываясь в собственной правоте.

Пожилой следователь, всё так же с бесстрастным видом, переложил топор в обе руки. Физически он не отличался силой — это было видно по его худощавому телосложению. Но он просто упёр древко в край металлического стола и, без видимого напряжения, надавил сверху.

Раздался сухой, резкий хруст. Я замер, не в силах поверить в происходящее… Этого просто не должно было случиться.

Следователь положил топор на стол и взглянул на меня.

— Получилось. — произнёс он ровным, безжизненным голосом. И в его глазах, наконец, появилось не злорадство, а глубокая, бездонная жалость к безумцу, цепляющемуся за выдумки.

В тот миг во мне что-то сломалось. Не просто надежда — сама реальность треснула. Если топор, последний физический свидетель моего пути, оказался лишь хрупкой игрушкой, которую можно сломать об стол… Тогда что из всего этого было правдой? Существовал ли Эйвель? Была ли Система? Были ли Орн, Бранка, Лериан? Или всё это — лишь порождение больного разума одинокого, сломленного человека?

Меня заперли в крошечной камере, где единственным свидетелем моего заточения была камера наблюдения, впившаяся взглядом из угла. Я сидел на жесткой койке, уставившись в безликую стену. Мысли текли медленно, обволакивая сознание тяжестью. А что, если это и есть истинная реальность? А тот мир… всего лишь сон? Яркий, пугающий, но всего лишь сон?

Время утратило всякое значение. Мне приносили еду — безвкусную, пресную кашу в пластиковой миске. Я почти не притрагивался к ней, лишь разглядывал свои руки. Они были непривычно чистыми, без мозолей, которые остались бы от бесконечных тренировок с топором. Слабые, нежные руки офисного клерка.

В одну из бесконечно одинаковых ночей дверь камеры открылась, и внутрь вошли двое. Их черная одежда скрывала лица под глубокими капюшонами. В их движениях не было спешки, лишь холодная, эффективная жестокость.

Один из них, высокий и жилистый, молча подошёл ко мне. В его руке блеснул короткий, широкий клинок — не нож, а скорее инструмент для забоя скота. В его глазах, мелькнувших из-под капюшона, не было ни злобы, ни даже интереса. Была лишь работа.

Я даже не пытался встать. Зачем мне было сопротивляться призракам, бороться с кошмаром, который, возможно, и есть единственная реальность? Я устал. От всего: от битв, от утрат, от этой вечной погони за силой, которой, возможно, никогда и не было.

Я закрыл глаза, ожидая удара. Ждал его холода, остроты, финала, чтобы всё это наконец прекратилось.

И в тот миг, когда лезвие, казалось, уже коснулось моей кожи, я моргнул.

— Макс! Макс, ты слышишь меня? Очнись!

Резкий, хрипловатый голос пронзил сознание, как топор броню. Я дёрнулся, судорожно вдохнул, и лёгкие наполнились тяжёлым, затхлым воздухом, пахнущим озоном и гнилью.

Передо мной оказалось лицо Бранки. Слипшиеся от пота каштановые пряди прилипли к щеке, где алела тонкая царапина. Её глаза, цвета тёмного мёда, пристально смотрели на меня, и в них не было паники — лишь жёсткая, сфокусированная тревога.

— Трещина закрыта. — отрывисто бросила она, не прекращая трясти меня за плечо. — Ты стоял ближе всех, тебя зацепило, но сейчас всё под контролем. Но Гаррет… Нам нужно спешить! Слышишь? Спешить!

Я моргал, пытаясь сшить воедино два разрозненных мира: белую камеру, холодный блеск клинка в руке незнакомца и искаженное, напряженное лицо Бранки. Шум вернулся, обрушившись на меня: гул невидимого барьера, приглушенные крики, яростный скрежет атак извне. Боль в плече от ее хватки была острой, слишком реальной.

Галлюцинация. Это была лишь галлюцинация. «Молчаливая Пустошь» на мгновение пробила мою защиту, вбросив в разум самый жуткий из моих кошмаров — не монстры, не смерть, а полное отрицание всего, во что я верил.

По спине пробежала ледяная волна ужаса. Не перед лицом смерти, а перед тем, что эта иллюзия могла показаться… привлекательной.

Нет. Чёрт возьми, НЕТ.

— Я… здесь. — хрипло выдавил я, отводя её руку с топором от своего горла. Тело слушалось, в нём бушевала знакомая сила «Несокрушимой Инерции». Я сжал кулак, почувствовал упругий отклик мышц. Это было реально.

Бросив взгляд через её плечо на Гаррета, я едва не вскрикнул.

Минуту назад (или час? мгновение?) передо мной стоял сорокапятилетний, измотанный мужчина. Теперь же — старик. Его лицо испещрили глубокие морщины, тусклые волосы поседели и поредели, кожа обтянула кости. Лериан и Ксела всё ещё держали его, но теперь он напоминал иссохшую мумию. Глаза его были закрыты, дыхание — поверхностным, прерывистым.

Что, чёрт возьми, здесь происходило⁈

Времени на раздумья не оставалось. Бранка вновь погрузилась в смертоносное ремесло, а барьер, хоть трещина и закрылась, продолжал сотрясаться под натиском. Мы находились в десятке метров от подножия холма, от края этого проклятого поля, оставалось сделать последний рывок.

Рукоять топора, целая и прочная, легла в ладонь. Внутри клокотала чистая ярость — на Пустошь, на мертвецов, на саму реальность, которая так упорно пыталась сломить меня. С криком я метнул топор, усиленный «Ускорением» и всей кинетической энергией «Замкнутого Цикла». Он пронзил барьер с треском рвущейся ткани, мгновенно прошив троих заражённых, снося им ноги одним ударом. Вернув его, я снова метнул, целясь в другую сторону, и тут же шагнул вперёд, используя возвратный импульс для следующего броска.

Это был не бой, а танец на краю бездны. Мы с Бранкой, словно два жнеца, выкашивали пространство перед нашим хрупким укрытием.

Последние метры. Пять. Три.

Лицо Лериана исказилось в гримасе нечеловеческого напряжения, когда он буквально втащил Гаррета вперёд. Рядом двигалась Ксела.

И вот, наконец, черная, потрескавшаяся земля под ногами уступила место привычной серой, усыпанной мелкими камнями. Мы пересекли невидимую черту, вырвавшись из объятий «Молчаливой Пустоши».

Заражённые системщики, ещё секунду назад яростно рвавшиеся к барьеру, застыли как по команде на границе черного поля, сотни пар зелёных огней, впившихся в нас.

Задыхаясь, мы отпрянули ещё на несколько шагов, готовясь к новому натиску. Но его не последовало. Они просто стояли, застыв на долгие, невыносимые секунды. Затем, с пугающей механической плавностью, все разом повернулись к Пустоши. Не оглядываясь, молча они двинулись в обратный путь. Воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым, тяжёлым дыханием. Мы… справились?

Я медленно опустил топор, чувствуя, как по рукам пробегала дрожь — не от страха, а от резкого спада адреналина. Обернувшись, я бросил взгляд на скалу, ставшую нашим убежищем. Обычный выход каменной породы, поросший мхом, ничем не примечательный.

Я перевел взгляд на Гаррета. Лериан и Ксела бережно опустили его на землю, прислонив спиной к камню. Потоки энергии от них давно прекратились, теперь они просто стояли на коленях рядом, их лица были пустыми, выгоревшими.

Гаррет сидел, откинув голову на камень. Глаза его были полуприкрыты, взгляд устремлён в небо. А грудь… не двигалась.

И что-то внутри меня вопило: отсутствие дыхания — это очень, очень плохо.

Глава 19

Без колебаний, на чистом рефлексе, я бросился к Гаррету. Колени мои упали на острые камни у подножия скалы, а взгляд впился в лицо Творца. Оно было серым, безжизненным, с глубокими тенями под запавшими глазами. Я схватил его за руку, пытаясь нащупать пульс, но встретил лишь холодную пустоту.

«Аура Очищения».

Ментальная команда прозвучала привычно, почти машинально. Знакомое тепло разлилось в груди, и золотистый свет, тонкой, нежной пеленой окутал Гаррета, пытаясь проникнуть сквозь поры высохшей кожи. Энергия вилась вокруг, как ручей, разбиваясь о гранитную скалу. Она искала врага — яд, порчу, инфекцию, чужеродное заражение — но находила лишь пустоту и тихий, неумолимый холод угасания. Аура билась в закрытую дверь, не понимая, что ей лечить.

Бесполезно.

Сжав зубы, я выхватил последний козырь — «Целебный Всплеск». Это был не рассеянный веер, а сгусток воли, острый как копье. Собрав остатки самообладания в кулак перед грудью, я метнул ладонь вперед. Яркий, плотный луч, словно солнечный зайчик, пронзенный линзой, врезался Гаррету прямо в грудину. Энергия хлынула внутрь, потекла по каналам, отчаянно ища хоть искру жизни, чтобы раздуть ее, поддержать.

Но снова — пустота. Словно я пытался разжечь пламя в вакууме, где воздух был выкачан до последней молекулы. Вся моя энергия, казалось, рассеялась, растворилась в холодной, безжизненной плоти, не оставив и следа. Ни судороги, ни вздоха, ни малейшего намека на румянец, который мог бы свидетельствовать о возвращении.

Острая, липкая паника начала подкрадываться к горлу. Я резко обернулся, и, уверен, мой взгляд был полон дикого отчаяния.

— Ксела! Лериан! — мой голос сорвался на хрип. — Сделайте что-нибудь! Используйте артефакт, зелье, хоть что-нибудь, черт возьми!

Они застыли рядом, два изломанных силуэта. Ксела казалась хрупкой статуей, чья обычно непроницаемая маска треснула. В ее глазах теперь плескалось нечто невероятное, почти детское — чистая растерянность. Лериан же, сгорбившись, словно под тяжестью невидимого бремени, искажал свои интеллигентные черты гримасой беспомощной боли.

— 'Ничего не поможет, Макс. — прошептал Лериан. Его бархатный голос прозвучал, как эхо в склепе, без всякой интонации. — Ты не понимаешь… Когда он поддерживал барьер… Его Живая Энергия иссякла еще на середине Пустоши. Мы с Кселой пытались помочь, делились своей… Но этого было слишком мало…

Он запнулся, с трудом проглотив комок в горле.

— И тогда… Когда все источники иссякли… Он начал подпитывать сферу напрямую. Своей собственной жизненной силой.

Я замер, слова не находили отклика в моем сознании.

— Что это значит?

Ксела перевела взгляд от Гаррета на меня. В глубине ее темных глаз бушевала буря — смесь ярости, отчаяния и чего-то, что можно было бы назвать гордостью.

— Это значит, что в критический момент Творец способен… если выразиться грубо, — ее голос сорвался на низкий, надтреснутый шепот, — отдать годы своей жизни, превратить само свое существование в чистую Живую Энергию, в топливо. Именно это он и делал. Капля за каплей. Минута за минутой. Пока мы шли.

Она снова бросила взгляд на Гаррета и с силой сжала пальцы в кулак.

— Пожертвовал собой. Ради цели. Ради того, чтобы довести нас сюда.

Мой взгляд упал на лежащего Творца. На это лицо, некогда обыденное, а сейчас — древнее, иссохшее, с тонкими седыми прядями, прилипшими ко лбу. Этот… гений, безумец, тихий дурак. Он создал артефакт, который спас нас от безумия Пустоши, провел через ад, считая каждый вдох драгоценной монетой. И всё ради чего? Чтобы самому остаться у порога собственной мечты? Холодное, ясное бешенство поднялось из глубины моей души.

— Нет. — произнес я тихо, но так, чтобы слова мои прозвучали для всех. — Я не согласен.

Взгляд мой снова обратился к Гаррету. Путь Целителя был заточен под очищение, под борьбу с заразой, ядом, чужеродной энергией. Всё остальное — восстановление плоти, исцеление ран, поддержка духа — было лишь вторичным, побочным эффектом. Система видела в смерти от истощения не болезнь, а естественный финал. Следовательно, она не давала нужных инструментов.

Что ж. Если у меня нет необходимого ключа, я выбью эту дверь голой силой.

Закрыв глаза, я отсек внешний мир. Тяжелое дыхание товарищей, бешеный стук собственного сердца — всё это растворилось в тишине. Я погрузился вглубь себя, туда, где в глубине сознания, среди переплетения других путей, тихо сияла ветвь Целителя. Я ухватил её суть — не конкретные умения, а первородную, сырую силу исцеления. И представил её не как луч или ауру, а как реку: широкую, полноводную, неудержимую. Всеми силами, волей Системного Творца, Первого Игрока, человека, который уже слишком многих потерял и не собирался терять ещё одного, я ухватился за её истоки.

И выпустил.

Из груди хлынул поток. Слепяще-белый, почти невыносимый для взгляда. Он не струился, а бил, словно прорванная плотина, широким, грубым столбом чистой энергии. Он обрушился на Гаррета, не ища ран или болезней, а просто наводняя его, заполняя каждую клеточку, каждый атом своим безудержным, животворящим светом.

— Макс, остановись! — резко крикнул Лериан. — Это бесполезно! Его уже не…

— Замолчи! — рявкнул я, не открывая глаз. Все мое существо было сконцентрировано на одном: на счетчике в углу сознания, который начал стремительно опустошаться.

Живая Энергия утекала, как вода в бездонную трещину.

Первые сто тысяч единиц исчезли за секунды. Будто я вылил стакан в океан. Ни всплеска, ни ряби, никакого отклика от холодного тела под руками.

Миллион.

Мозг, отстраненный, аналитический, фиксировал цифры. Полтора миллиона. Два. Три. Запасы таяли на глазах, а в ответ — абсолютная, мертвенная тишина от Гаррета.

Отчаяние снова попыталось поднять голову, но я загнал его в самый дальний угол, заклинив дверь упрямством. Нет. Я не верю.

Четыре миллиона.

Красный сигнал личного резервуара замигал тревожно. Пусто. Тело пронзила дрожь, перед глазами потемнело. Внутри зазияла пустота, знакомое головокружение от полного истощения.

И тогда… Я устремился в глубь своей души, к теплому, пульсирующему присутствию. К Мимио. Без слов, без мольбы, я лишь показал ему черную бездну внутри, иссохшее тело Гаррета, свою яростную, отчаянную волю — спасти.

Ответ пришел мгновенно. Не потоком, а настоящим взрывом, словно внутри меня распахнулись шлюзы океана. Чистая, необузданная, колоссальная сила хлынула в мои опустошенные каналы, переполняя их, угрожая разорвать. Мимио не просто поделился — он выплеснул все до капли, без остатка, без тени сомнения. И вместе с энергией пришло чувство — теплое, зеленое, полное безоговорочной поддержки. Он тоже хотел, чтобы этот странный, измученный человек ожил.

Пять миллионов. Десять. Тридцать. Сорок.

Мои руки, лежавшие на груди Гаррета, пылали, словно я коснулся раскаленного металла. Тело пронзали судороги, из носа хлынула кровь — тонкая, алая струйка. Я не обращал внимания ни на что, кроме его лица, испещренного глубокими, пугающими морщинами.

Сорок пять миллионов.

И вдруг — первый признак. Словно в глубине ледяного океана дрогнула льдина. Это было не зримое, а ощущаемое на уровне «Взгляда Творца», который теперь стал частью меня. Я видел не плоть, а саму структуру угасания — и в одном месте, в самом центре, мерцающую искорку чего-то упрямого, цепкого, что отчаянно держалось.

Порог. Я его преодолел.

— ДА! — выдохнул я с кровавым хрипом.

И всё завертелось.

Сорок семь.

Изменения стали видимыми. Сначала цвет. Пепельно-серый оттенок кожи начал теплеть, и на щеках проступил едва уловимый румянец. Затем преобразились морщины: они не исчезли полностью, но словно разгладились изнутри, наполнившись упругостью. Седые, редкие пряди у висков потемнели, вернувшись к своему прежнему, тускло-каштановому оттенку.

Сорок восемь.

Грудь Гаррета под моими ладонями вздрогнула. Сначала слабый, судорожный толчок, затем еще один, и третий — уже ровный, глубокий. ВДОХ. Шумный, с хрипотцой, но, пожалуй, самый прекрасный звук на свете.

Сорок девять миллионов единиц Живой Энергии.

Глаза Гаррета задергались под веками. Ресницы дрогнули и… открылись.

Он смотрел в небо, в его взгляде читалась лишь глубокая, первобытная растерянность. Затем зрачки сфокусировались, перенеслись на мое лицо — искаженное усилием, залитое потом и кровью.

— Все. — прошептал я, оборвав поток и грузно рухнув на землю рядом с ним.

Тело, словно после удара током, сотрясала мелкая дрожь. Каждая мышца ныла, в ушах звенело, сознание ускользало. Я впервые пропустил через себя столько силы- будто пытался удержать бушующую реку. Но когда я увидел, как Гаррет неуверенно, медленно поворачивал голову, осматривая нас, понял: оно того стоило. Каждая единица энергии, каждая трещина в душе.

Гаррет моргнул. Его губы дрогнули, пытаясь сложиться в слово. Получилось тихо, сипло, но мы услышали.

— Я… думал, что уже умер.

Ксела, которая все это время сидела неподвижно, внезапно вздрогнула. На ее лице промелькнуло нечто неуловимое — смесь облегчения, ярости и боли. Резким, почти грубым движением она рванулась вперед. Я ожидал удара, но вместо этого она обхватила Гаррета за плечи и прижала к себе, уткнувшись лицом в его темнеющий висок.

— Дурак. — прошипела она, ее голос утонул в его волосах. В этом единственном слове было больше, чем в самых пылких речах. — Безнадежный, идиотский, самоубийственный дурак.

С глазами, полными влаги, Лериан положил ладонь на плечо Гаррета. Это было не похлопывание, а скорее якорь, надежная точка опоры в бушующем море.

— Добро пожаловать обратно, старый чудак.

Остальные — Горст, Эдварн, Каэл, Лина, даже Бранка — просто стояли и смотрели. Адреналин, который до этого держал в напряжении, теперь отступил, и их накрыла волна шока. Погоня, Пустошь, ожившие мертвецы, падение одного из самых могущественных Творцов и… его воскрешение? Мозг отказывался принимать эту реальность. Я видел их взгляды, полые от перегрузки. Особенно у Лины — девочка сжимала кулачки у груди, ее большие глаза были шире, чем когда-либо.

А я… лежал на спине, пытаясь вдохнуть полной грудью. В углу зрения возникло системное уведомление. Оно мерцало, расплывалось, но я смог разобрать слова.

Через сверхнапряжение воли и беспрецедентный расход ресурсов вы интуитивно постигли принцип, лежащий за гранью текущего развития «Пути Целителя».

Получено уникальное умение (Легендарное): «Возрождение Феникса».

Тип: Активное, целевое.

Описание: Вы отвергли ограничения, наложенные Системой на целительство. Посягнули на саму концепцию угасания жизненной силы, попытавшись обратить ее вспять чистой, неудержимой мощью творения. Умение позволяет восстановить практически любые повреждения плоти, вернуть угасающие жизненные функции, остановить смерть от истощения или возрастного износа.

Важное: Сила творения не властна над проклятиями, не вернет к жизни тех, кто давно покинул этот мир, и не восстановит утраченные органы или души. Ее удел — борьба с физиологической смертью.

Стоимость: Базовый порог для спасения умирающего от истощения — от сорока миллионов единиц Живой Энергии. Стоимость растет экспоненциально в зависимости от тяжести состояния, возраста цели и внешних помех.

Откат: 30 суток.

Прогресс «Пути Целителя» увеличен!

Текущий прогресс: 17.93 % (стадия: «Рука Милосердия», 4 уровень).

Легендарное умение ценой в сорок миллионов за применение и тридцатидневный откат. Жестоко, но справедливо. Без такого ограничения я бы, по сути, стал бессмертным щитом для отряда. Система таких подарков просто так не делала.

Я мысленно отмахнул уведомление. Через несколько минут дрожь утихла, сменившись глубокой усталостью. С трудом поднявшись на локти, я огляделся. Гаррет по-прежнему сидел, прислонившись к камню. Ксела, приняв свой обычный отстраненный вид, отошла, но остановилась ближе, чем обычно. Лериан тихо переговаривался с товарищем, тот слабо улыбался и кивал. Цвет вернулся к его лицу почти полностью, только тени под глазами остались глубокими, как шрамы.

Бранка, наблюдая за этой сценой, хмыкнула. Низкий, хрипловатый звук привлек всеобщее внимание.

— Трогательно. — сказала она без тени насмешки. — Но, если все закончили обниматься, предлагаю вспомнить, где мы находимся: в cердце Великого Леса, в метре от «Молчаливой Пустоши», и все мы, — её взгляд прошёлся по измождённым лицам, — на пределе. Нужно разбить лагерь и отдохнуть, но сначала — отойти подальше отсюда. Не хочу спать, чувствуя на затылке дыхание этого проклятого поля.

Возражать никто не стал. Абсолютно все, включая меня, мечтали только об одном — отдохнуть.

Мы собрались быстро, почти без слов. Бранка повела отряд, ее опыт помогал выбрать путь, возможно, не самый короткий, но самый пологий, чтобы ослабленные смогли его преодолеть. Эдварн, кивнув, взял под руку шатающуюся от усталости и эмоций Лину. Горст без лишних слов придержал Гаррета, позволив ему опереться на своё плечо. Каэл, Лериан и Ксела шли следом. Я замыкал шествие, волоча ноги, но был готов подхватить любого, кто оступится.

Словно призрачная процессия, мы медленно двигались вдоль скального основания, выискивая путь наверх. Через полчаса кропотливого подъема по каменистым уступам мы выбрались на ровную площадку, оказавшись на плато.

Воздух здесь ощущался иначе: чище, пронзительнее. Впереди, у самого края, виднелся густой ковер низкого кустарника. Бранка двинулась вперед, подошла ближе, раздвинула заросли руками и замерла. Спина ее напряглась.

— Что там? — хрипло спросил Эдварн.

Бранка молчала, лишь отступила на шаг, приглашая нас присоединиться. Мы подошли к краю вместе и застыли.

Плато, на котором мы оказались, было не просто возвышенностью. Оно образовывало гигантский, почти идеально круглый каменный обод — естественную крепостную стену, вросшую в землю на сотни метров. А внутри этого кольца… лежал город.

Нет, это слово слишком скудное, слишком обыденное. То, что открылось нашему взгляду, было не городом, а симфонией в камне, металле и, как я теперь понял, в сплетенной с материей Живой Энергии. Это была мечта архитектора, возведенная в степень абсолютного, немыслимого совершенства.

Я попытался сравнить его с Астрариумом, столицей Империи, чьи порядок и масштаб поразили меня до глубины души. Но теперь, на фоне этого великолепия, он казался лишь жалкой деревушкой, грубой поделкой дикарей.

Город стоял ярусами, устремляясь вниз, в огромную чашу, окруженную нашим плато. Я сумел насчитать девять невероятно высоких стен, каждая из которых была не просто оборонительным сооружением, а истинным шедевром фортификации: не просто грудой камня, а сложнейшей структурой с контрфорсами, наклонными поверхностями, десятками ярусов бойниц. Их толщина поражала воображение, а высота была такова, что верхние ярусы терялись в легкой, невесомой дымке.

Каждая стена была усеяна башнями, расставленными с математической точностью. Это были не просто дозорные вышки, а миниатюрные крепости, каждая со своим неповторимым обликом: круглые, граненые, спиральные. И в их прорезях, на площадках, даже на крышах, виднелось нечто, от чего у меня похолодела кровь. Оружие. Не примитивные катапульты или баллисты, а нечто совершенно иное: гладкие, отполированные стволы, переплетенные сложными энергетическими контурами, увенчанные кристаллическими фокусирующими линзами. Артефактное оружие в таких масштабах, что мой мозг отказывался воспринимать. Их было сотни. Тысячи.

Но истинное гениальное решение заключалось в воротах. Они располагались на каждой стене, но не на одной линии, а были смещены. Ворота первой стены — на севере, второй — на востоке, третьей — снова на севере, но со смещением, четвертой — на юго-западе, и так далее. Хаос? Отнюдь. Если мысленно провести путь от внешних ворот к внутренним, он превращался в извилистый, бесконечный коридор смерти. Любая армия, прорвавшая одну стену, оказывалась на узком, открытом со всех сторон пространстве, под перекрестным огнем с башен двух, а то и трех следующих колец. Чтобы добраться до центра, нужно было пройти девять адских бутылочных горлышек, неся чудовищные потери на каждом метре. Инженерная мысль, возведенная в ранг высшей математики убийства.

И все это… пало.

Видение совершенства было растоптано, искажено, изувечено. Перед нами предстала не память о былом величии, а его безмолвное надгробие.

Величественные башни лежали в руинах — не просто разрушенные, а словно разорванные изнутри неведомой, чудовищной силой. Их обломки, черные от древнего пламени, устилали подножия стен. На гладких поверхностях камня зияли гигантские, бесформенные пробоины, словно шрамы от ударов титанов. Целые участки стен просели, обрушились, превратившись в груды щебня, где теперь пробивался обычный, неаномальный лес.

Сами стены хранили следы последнего, отчаянного боя. Темные пятна, которые даже спустя, казалось, века, напоминали запекшуюся кровь. Следы колоссальных энергетических ударов — оплавленный камень, витые словно от молнии, узоры на металле. Обломки артефактного оружия, развороченные и искореженные, валялись повсюду, как свидетели немыслимой битвы.

Тишина над этим местом была самой громкой, какую я когда-либо слышал. Тишина полного, окончательного конца.

— Что… здесь произошло? — выдохнул Каэл едва слышным шепотом. Его расширенные от ужаса глаза метались по руинам, не в силах охватить масштаб катастрофы. — Кто смог… И почему этот город… здесь, в сердце Леса? Окруженный Пустошью?

Очень хорошие вопросы. Все они крутились и у меня в голове, смешиваясь с остатками усталости и шоком от увиденного. Я перевел взгляд на Творцов. В их глазах не было удивления, лишь глубокая, неподдельная, пронизывающая грусть. Они знали.

— Лериан. — произнес я, и мой голос прозвучал непривычно громко в этой гробовой тишине. — Что это за место?

Лина, Эдварн, Горст и Каэл мгновенно напряглись, их взгляды устремились к Творцу. Бранка тоже смотрела на него, ее лицо оставалось невозмутимым, но в глазах горел неподдельный интерес.

Лериан долго молчал, глядя на раскинувшуюся перед нами панораму гибели. Ветер, вырвавшийся из чаши, трепал его поседевшие на висках волосы. Наконец, он глубоко, устало вздохнул, и перевел на меня взгляд, в котором плескалась древняя, мудрая печаль.

— Перед вами… не просто город. — прошептал он. — Перед вами — мечта. И ее могила.

Он сделал паузу, обводя рукой все пространство, заключенное в каменный обод.

— Это — Терминус, жемчужина Старого Мира. Последняя и величайшая цитадель.

Его взгляд вновь остановился на мне, в глубине глаз мелькнул отблеск былого величия.

— Город Системных Творцов.

Глава 20

— Город Системных Творцов? — вырвалось у меня, когда взгляд снова упал на гигантские руины внизу.

Ветер с плато свистел в ушах, смешиваясь с тишиной древней трагедии. Вопрос звучал риторически, но требовал подтверждения. Яркий, детализированный кошмар совершенной цитадели, опозоренной и растерзанной, не укладывался в голове.

— Именно так. — тихо подтвердил Лериан, не отрывая взгляда от панорамы. — Здесь, в Терминусе, первые из нас, Системных Творцов, задумали перекроить мироздание по своему образу и подобию. И здесь же их мечта разбилась вдребезги.

Внутри меня всё кипело. Вопросы толкались и перебивали друг друга, рвались наружу, как вода из прорванной плотины. Я выбрал самый острый и пугающий.

— Но зачем им понадобилось основать город именно здесь? Посреди… — я махнул рукой назад, в сторону Леса. — Великого Леса? Или же… — голос дрогнул от абсурдности мысли, но я всё же произнес её, — они сами его и создали?

Лериан усмехнулся. Сухо, беззвучно. В этой усмешке слышалось эхо всех прочитанных книг, не принесших утешения.

— Нет, Макс, даже они не были на такое способны. Великий Лес — не творение, а болезнь, порождение самой Системы. — он повернул ко мне лицо. В его мудрых, усталых глазах мелькнул профессиональный интерес патологоанатома, изучающего редкий штамм. — Бессмысленный, беспощадный механизм поглощения и переработки реальности. Стихийное бедствие.

От этих слов легче не стало. Если Лес был природным (или системным) катаклизмом, то строить крепость в его эпицентре было чистым безумием.

— Тогда кто создал это? — я ткнул пальцем за спину, указывая на черное, мертвое поле «Молчаливой Пустоши».

На этот раз на лице Лериана промелькнула тень неуверенности. Он помедлил, собираясь с мыслями.

— Точно… не знаю. Да и кто знает? Остались лишь теории. Самая популярная среди тех немногих, кто вообще слышал о Терминусе, гласит: Пустошь служила частью его оборонительного периметра.

Логика была железной. Город-крепость, окружённый поясом, сводил с ума любого, кто осмеливался приблизиться. Жутко, но стратегически оправдано для параноиков, мечтавших о мировом господстве.

— Но зачем строить именно здесь? — не унимался я, чувствуя, как в голове складывался пазл, но одна деталь всё время ускользала. — Это же… чистое самоубийство! Бросить величайший город в истории в пасть всепожирающему чудовищу! Какой в этом смысл?

И тут я заметил в глазах не только Лериана, но и Гаррета, и даже обычно бесстрастной Кселы, быстрое, почти стыдливое движение зрачков. Едва уловимое подёргивание уголков губ. Неловкость. Точно так же, как смотрел бы учёный, когда дилетант вплотную подошёл к краеугольному камню его теории, который тот предпочитал держать в тайне.

Они что-то знали. И умолчали.

Ответ пришёл не от Лериана, а от Гаррета.

— Смысл, юный друг, был в самой сути их замысла. — начал он. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. — Они не собирались отсиживаться в осаде и бороться с Лесом. Согласно тем обрывкам истинных преданий, что дошли до нас, минуя имперскую цензуру… первые Творцы смогли сделать нечто немыслимое.

Он сделал паузу, давая нам проникнуться значимостью момента. Бранка нахмурилась, Горст и Эдварн обменялись настороженными взглядами. Лина, притихшая рядом с Каэлом, смотрела на Гаррета большими, полными ужаса и любопытства глазами.

— Они подчинили Великий Лес. — наконец выдохнул Гаррет — Не уничтожили, не отгородились, а взяли эту слепую, всепожирающую мощь Системы… и заставили служить себе. Лес стал их оружием, армией, двигателем в войне за мироздание.

Тишина, последовавшая за его словами, была оглушительнее любого взрыва. Я застыл, ощущая, как ледяная волна прожала от копчика до затылка. «Подчинили Лес? Заставили эту аномалию, пожирающую империи, служить себе?» — подумал я. Это было за гранью не только возможного, но и воображаемого.

— Как? — вырвался у меня хриплый шёпот. — Как такое вообще… возможно?

Гаррет пожал плечами. Жест был полон усталости, но в его глазах горел неугасимый азарт исследователя, стоящего на пороге величайшего открытия.

— Механизм нам неизвестен, но логика подсказывает: они не могли напрямую управлять всей бесконечной массой Леса. Для этого требовался ключ. — он поднял палец, указывая вниз, в самое сердце разрушенного города. — Согласно преданиям, в центре Терминуса находилось нечто: ядро, артефакт или целый комплекс, созданный на принципах, которые мы сегодня едва сможем постичь. Именно это служило передатчиком воли Творцов, преобразуя её в команды для Леса, обращая хаотичную агрессию в направленную мощь.

Я мысленно представил это: огромный, сияющий кристалл или пульсирующая в подземельях дворца машина, от которой расходились невидимые нити контроля, пронизывающие каждое дерево, каждую тварь на тысячи километров вокруг. Абсолютная, богоподобная власть над самой опасной силой в мире.

— И именно он, — продолжил Гаррет, его голос обрел стальную твердость, — является нашей целью. Мы должны найти это ядро и, если оно еще способно функционировать… использовать его, чтобы отдать Лесу последний приказ.

— Какой? — спросила Бранка низким, ровным голосом, в котором, однако, звенело металлическое напряжение.

Гаррет взглянул на нее с печальной улыбкой.

— Приказ самоуничтожиться. Или, как минимум, отступить. Заснуть. Прекратить порождать монстров и захватывать земли.

Масштаб этой мысли вызвал головокружение. Не сразиться с монстрами по одному, не отбить атаки — а одним решением, переданным через древний артефакт, обрушить всю экосистему ужаса. Это была дерзость, граничащая с безумием. И единственный шанс.

— Невероятно. — пробормотал я, разглядывая свои руки, которые могли создавать кристаллы и лечить умирающих. Каким же должен был быть уровень тех, кто задумал и построил это? Какой силой нужно было обладать, чтобы укротить саму Систему?

Мои размышления прервал резкий, деловой голос Бранки.

— Философствовать будем позже. Сейчас всем нам нужен отдых и пища. А некоторые, — её взгляд метнулся к Гаррету, — прошли через пограничное состояние. Разобьём лагерь здесь, подальше от края.

Её командирский тон отрезвил мгновенно. Мечты о титанических артефактах рассеялись, уступив место насущным потребностям: безопасности, теплу, еде.

Мы отошли от края плато метров на пятьдесят, выбрав относительно ровную площадку, прикрытую с одной стороны массивным валуном. Действовали молча, с отработанной слаженностью, будто делали это всю жизнь. Горст и Эдварн, как самые опытные в полевых условиях, взялись за костер. Из запасов появился компактный походный котелок, который тут же подвесили на треногу. Гаррет, не говоря ни слова, улёгся на расстеленный спальник, закрыв глаза. Он не спал, а лишь копил силы, переваривая недавнее возвращение из того света. Ксела помогла Лине обустроить спальные места. Каэл и Лериан, хотя и казалось, что в этом нет нужды, проверили периметр. Я же с Бранкой занялись раскладкой оставшегося снаряжения.

Работа захватывала мысли. Руки, словно по инерции, выполняли привычные движения, пока голова лихорадочно перебирала обрывки услышанного. Каждый пункт плана был шагом в бездну, чудовищным риском. Мы не знали, цело ли ядро. Не представляли, как добраться до него в городе, пронизанном, казалось, насквозь защитными системами. Не были уверены, сможем ли мы его активировать, и если да — выдержат ли наши тела и разумы столкновение с такой мощью. Вопросов, как всегда, было больше, чем ответов, и каждый из них давил на виски.

Вскоре лагерь наполнил манящий аромат похлёбки — густой, мясной, с пряными травами. Горст творил чудеса из нескольких пайков и сушёных овощей. Когда еда была готова, мы собрались вокруг костра, передавая друг другу миски. Ели молча, с жадностью, ощущая, как тепло и энергия разливались по измождённым телам, залечивая мелкие раны усталости.

— Всем набираться сил. — сказала Бранка, доедая последнюю ложку. — Ночью — стандартные дозоры, по двое. Я составлю график…

— Не надо. — тихо, но очень чётко перебил её Лериан.

Все повернулись к нему. Бранка нахмурилась, её брови сошлись в опасную стрелку.

— Почему?

— Сейчас мы находимся в самом безопасном месте во всём Эйвеле. Безопаснее, чем в Пристанище. Безопаснее, чем в сердце Астрариума. — произнёс Лериан. Его бархатный голос звучал уверенно и твердо, что было нехарактерно для него.

— На каком основании ты так думаешь? — Бранка не отступала. Её пальцы непроизвольно пошевелились, будто ища эфес меча.

— На основании того, что нас только что пропустила «Молчаливая Пустошь» — система, тысячелетиями отсекавшая любой живой разум от этого места. — спокойно ответил Лериан. — Мы прошли проверку. Кроме того, — он жестом обвёл горизонт, — вы видите здесь хоть какую-то живность? Птицу, насекомое? Здесь нет ничего, кроме камня, нас и призраков прошлого. Охранять нас не от кого.

Бранка изучающе смотрела на него несколько долгих секунд. Её взгляд скользнул по лицам Кселы и Гаррета. Они не произнесли ни слова, но их молчание было красноречивым согласием. Она выдохнула, разжимая напряженные челюсти.

— Ладно. Но держите оружие под рукой.

Это была её уступка. Мы все молча кивнули.

Я, закончив есть, отправился к своему спальнику.

Усталость, приглушенная адреналином, опасностью и лечением Гаррета, накрыла меня, словно тяжёлое, тёплое одеяло. Я улёгся, вглядываясь в небо, потускневшее от дыма костра, где одна за другой зажигались холодные, чужие звёзды. Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, было лицо императора Аврелиана. Мы нашли способ остановить нашествие Леса, и теперь нам предстояло воплотить его в жизнь. Цена провала была бы не просто нашей смертью — это был бы конец всему, что мы пытались защитить.

Сон был глубоким, без сновидений, восстанавливающим. Никаких кошмаров о Пустоши, никаких голосов. Лишь абсолютная, чёрная пустота отдыха.

Я проснулся от яркого, почти ослепительного солнечного луча, ударившего прямо в лицо. С проклятием зажмурился, прикрыл глаза рукой и медленно поднялся. Вокруг лагеря уже начинала кипеть жизнь, тихая и деловая. Тлел костерок, над которым уже булькал утренний чай, поставленный Горстом. Воздух был холодным, кристально чистым, пахнущим камнем и далёкой хвоей.

Постепенно проснулись и остальные. Лина, зевнув, по-детски вытянулась. Каэл осторожно разминал деревянные ноги, Гаррет выглядел уже почти как обычно — лишь глубокие тени под глазами выдавали пережитое. Мы умылись ледяной водой из фляг, позавтракали плотной овсяной кашей с сухофруктами, и наступила неизбежная пора поговорить о следующем шаге.

Первым взял слово Гаррет. Он устроился, скрестив ноги, с серьёзным, сосредоточенным видом учёного на предзащитном семинаре.

— Я изучил всё, что смог найти. — сказал он, его взгляд скользнул по всем присутствующим, но задержался на Бранке. — Император открыл для меня даже те архивы, что десятилетиями пылились под личной печатью Августейшей Особы. Я погрузился в отчёты первых легионеров, наткнувшихся на окраины Пустоши. Изучал пожелтевшие обрывки дневников учёных, отчаянно пытавшихся понять природу Леса. Просматривал даже древние мифы и легенды покорённых народов.

Он сделал паузу, поднимая кружку с чаем.

— И что же? — нетерпеливо спросил Эдварн, его пальцы нервно перебирали рукоять топора.

— И ничего. — развёл руками Гаррет. — Никакой конкретики. Большая часть документов — это… детские страшилки, пропаганда раннего периода Империи. «Жестокие Творцы приносили младенцев в жертву древесным идолам», «Пили кровь из черепов врагов, чтобы усилиться», «Вызывали демонов из трещин в реальности». Полная чушь, рассчитанная на невежественных крестьян и трусливых солдат.

— Значит, мы пойдем вслепую? — мрачно уточнил Горст.

— Не совсем. — покачал головой Гаррет. — Среди всей этой мишуры мне удалось выцепить одну нить, которая тянется сквозь века и культуры. Её упоминают и имперские летописцы, и шаманы диких племён, попавшие в плен.

Он посмотрел на нас, и в его глазах зажегся огонь охотника за истиной.

— Безопасный вход в Терминус, доступ к его внутренним кольцам, а тем более к центру… был открыт лишь для Системных Творцов. Все остальные, кто осмеливался проникнуть в город, бесследно исчезали внутри стен.

Наступила тяжелая пауза. Бранка, слушавшая всё это с каменным лицом, наконец нарушила молчание.

— Значит, мы, — она обвела взглядом Горста, Эдварна, Каэла и Лину, включая себя в это «мы», — должны остаться на плато?

— Это было бы… наиболее разумно. — осторожно произнес Лериан.

— Разумно⁈ — Бранка взорвалась. Её прежняя сдержанность треснула, обнажив стальную волю командира, отвечающего за своих людей. — Отпустить вас одних в этот некрополь? Кто знает, какие ловушки там сохранились! Что, если вам понадобится прикрытие? Что, если вы столкнётесь с тем, с чем вчетвером не справитесь?

— Если мы столкнёмся с чем-то, с чем не справимся вчетвером, — мягко, но твёрдо возразил Гаррет, — то присутствие ещё пятерых лишь увеличит количество жертв. Бранка, ты великий воин, но твоя сила — в мече. А в том городе, — он махнул рукой в сторону руин, — опасность, скорее всего, будет иной: системной, артефактной. Она может не реагировать на физическую силу и даже активироваться именно на присутствие не-Творцов, как система безопасности, настроенная на определённый… энергетический отпечаток.

Его слова прозвучали пугающе логично. Идея бросить верных бойцов и прорваться сквозь неизвестность была отвратительной, но повести их с собой, рискуя пробудить древние защитные механизмы, созданные именно против таких, как они, было бы куда хуже.

— Гаррет прав. — тихо произнесла Ксела, и все взгляды тут же обратились к ней. Она сидела, поджав ноги, и неторопливо чистила ноготь коротким, угрожающе блестящим кинжалом. В её темных глазах царило спокойствие. — Мы справимся. Ты прекрасно знаешь, на что мы способны. — она кивнула в сторону Гаррета, живого и невредимого. — Мы отдохнули, восстановили силы. Мы — само воплощение того, для чего этот город был создан. Его ловушки, если они ещё действуют, обрушатся на чужаков. А мы — не чужаки, а наследники.

В её словах не было и тени бахвальства, лишь холодная, неоспоримая уверенность мастера, чье ремесло стало второй натурой.

Бранка смотрела на Кселу, затем на Лериана, на Гаррета, на меня. Она понимала, что логика была на стороне Гаррета. Но долг командира требовал иного — минимизировать риски, а не геройствовать. И всё же, оставить нас одних, наедине с неизвестностью, шло вразрез с её самыми глубокими инстинктами.

— Чёрт. — наконец выдохнула она, отводя взгляд. — Вы — самое безумное, упрямое и неудобное собрание людей, с которыми мне доводилось иметь дело.

В её голосе не было злобы, лишь смиренное, яростное принятие.

Лериан поднялся, отряхивая с колен невидимую пыль.

— Значит, решено. Нам пора.

Мы встали. Четверо Творцов — я, Лериан, Ксела, Гаррет. Воздух между нами был густым от невысказанного.

Я подошёл к Каэлу, положил руку ему на плечо и активировал «Ауру Очищения». Золотистый свет окутал парня, изгоняя из деревянных протезов и тела остатки коварной скверны. Каэл облегчённо вздохнул, его напряжённые плечи опустились.

— Держись. — сказал я ему.

— Вы тоже. — он кивнул. В его глазах, таких похожих на отцовские, горела твёрдая вера. — Мы будем ждать.

Горст просто крепко пожал мне руку — его хватка говорила больше любых слов. Эдварн хлопнул по спине, бормоча что-то неразборчивое, но по-дружески. Лина робко улыбнулась, её большие глаза были полны надежды и страха.

Бранка стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Она смотрела на нас, оценивая, взвешивая, запоминая.

— Не делайте глупостей. — бросила она на прощание.

Мы кивнули. Коротко, без лишних слов. Затем развернулись и пошли к краю плато, оставив позади тёплый островок лагеря: костёр, запах чая и верных людей.

Спуск занял около получаса. Мы нашли пологий склон, изрезанный древними трещинами и осыпями, которые служили естественными ступенями. Лериан шёл впереди: его движения были удивительно ловкими для учёного. Ксела следовала за ним, словно тень. Я и Гаррет замыкали небольшой отряд.

Наконец, наши ноги коснулись ровной, усыпанной мелким щебнем земли у подножия гигантской первой стены. Она взмывала в небо, как гора, заслоняя солнце и бросая на нас мертвенно-холодную тень. Вблизи её масштаб поражал ещё сильнее. Камни, из которых стена была сложена, были не просто огромными, а подогнаны идеально, без единой щели, без намёка на раствор. Казалось, они срослись, сцепились между собой, будто их не укладывали, а вырезали из единого массива породы.

Мы двинулись вдоль стены, выискивая ворота. Старались идти быстро, но осторожно. Абсолютная тишина давила на уши, словно вата. Ни малейшего ветерка, ни шороха, ни птичьего пения — лишь глухой стук наших шагов по камню и прерывистое дыхание.

Вместо ожидаемых ворот, первая стена предстала перед нами чудовищным, тридцатиметровым прямоугольным проёмом, в котором не было ничего. Ни створок, ни решётки — лишь непроглядная, густая, как смола, чернота, поглощающая свет.

Мы замерли в десяти метрах, обмениваясь взглядами.

— Ну что, наследники. — с горькой иронией произнес Гаррет. — Проходим?

— Проходим. — без колебаний ответила Ксела и сделала первый шаг.

Мы двинулись за ней, выстроившись в цепочку. Я шел за Кселой, чувствуя, как сердце бешено колотилось где-то в горле. Каждый шаг приближал нас к черной завесе.

И вот, сделав последний, решительный рывок, я пересек незримую границу.

Воздух вокруг мгновенно загустел, превратившись в вязкий, упругий кисель. Все мои движения замедлились в разы, словно я пытался бежать по дну бассейна, наполненного мёдом. Вдохнуть было мучительно тяжело — грудь отказывалась расширяться, легкие скрипели, моля о воздухе. Острая, животная паника ударила в мозг. Ловушка! Это ловушка!

Но я заставил себя не дёргаться. Сосредоточился. «Абсолютное Тело» сработало на инстинктивном уровне, перераспределяя силы, заставляя диафрагму работать через силу. Я видел, как замерла в таком же неестественном, замедленном движении фигура Кселы впереди. Сзади послышался хриплый вдох Гаррета.

По телу пробежала волна мурашек — не от страха, а от чего-то иного. Странное ощущение: будто меня просвечивали насквозь миллионом невидимых игл. Они скользили по коже, проникали сквозь плоть, касались костей, заглядывали в самые глубины сознания, исследуя каждую ветвь Путей, каждый уголок связи с Мимио, каждую крупицу «Живой Энергии». Это было не больно, но невыносимо интимно и унизительно, как стойкий, безжалостный допрос на клеточном уровне.

Кто ты? Что ты? Откуда? С какой целью?

Мгновение длилось вечность. Потом ещё одно. И так же внезапно, как началось, всё прекратилось.

Давление исчезло. Воздух вновь стал лёгким, податливым. Я сделал судорожный, глубокий вдох, едва не закашлявшись. Шаг, который я так старался сделать, теперь дался легко, и я едва не рухнул вперёд, потеряв равновесие от внезапного исчезновения сопротивления.

Оглядевшись, я увидел, что мы все оказались по ту сторону чёрного проёма. Теперь он выглядел просто как обычный темный вход на территорию города.

На лицах Творцов отражалось то же, что, вероятно, и на моем: смесь шока, облегчения и полного недоумения. Мы обменялись взглядами, ища подтверждение, что всё это не было игрой воображения.

И тут Гаррет, вытирая пот со лба, расплылся в широкой мальчишеской ухмылке. В его глазах заплясали озорные искорки.

— Ну вот. — произнес он, в его голосе прозвучала странная, почти ликующая нотка. — Проверку прошли. Добро пожаловать домой, коллеги.

Он сделал шаг вперед, первым ступая на землю города Творцов, в сердце погибшей мечты.

Мы последовали за ним. Вглубь Терминуса. Вглубь тайны.

Глава 21

Мы направились к следующим воротам и уже в первые мгновения стало очевидно: мы ступали не по пустынной земле.

Пространство между первой и второй стенами оказалось настоящим кладбищем. Останки лежали повсюду: кости, истлевшие кожаные ремни, обломки доспехов, клинки, почерневшие от времени и разъеденные ржавчиной. Они громоздились слоями, сплетаясь под ногами в зловещий, хрустящий ковер. Мы шли буквально по истории смерти. Неподвижный, холодный воздух, казалось, до сих пор хранил в себе призрачный запах древнего праха и металла.

Даже Ксела, чье лицо обычно было непроницаемой маской, невольно вздрогнула когда ее сапог с глухим щелчком раздавил череп, закатившийся под ноги. Она шла, устремив взгляд вперед, но губы ее были сжаты туже обычного.

Оборонительные башни второго кольца вблизи казались еще более монументальными и смертоносными. Я задирал голову, разглядывая многоярусные бойницы, хитроумные навесы для обстрела, темные прорези, из которых, казалось, до сих пор смотрел взгляд тысячелетней давности. Немыслимо было представить, что кто-то мог пройти под этим каменным взором живым. Но сплошная полоса павших на земле воинов — от мелких костей простых солдат до искалеченных останков в тяжелых доспехах — говорила об обратном. Кто-то прошел. И заплатил ужасную цену.

Гнетущая, почти прилипшая к ушам тишина сопровождала нас до вторых ворот. То, что от них осталось, уже не было преградой: массивные створки из темного, почти черного металла были грубо выбиты и лежали на земле, погребая под собой десятки скелетов. Мы просто переступили через них, вновь оказавшись в каменном горле прохода. Здесь следы битвы были еще более ужасающими: стены испещрены глубокими бороздами от ударов невообразимой силы, покрыты черными подпалинами и застывшими брызгами давно высохшей, пугающей субстанции.

Мы двигались медленно, с мучительной осторожностью. Мало того, что крепость пришлось обойти по широкой дуге, так еще и каждый шаг к следующим воротам оказался испытанием. Под ногами хрустели отполированные временем кости, и в любой момент можно было угодить в грудную клетку скелета или зацепить острый наконечник копья среди обломков. Местные «обитатели» явно не жаждали знакомства, и мы, к счастью, разделяли это желание. Мы словно ступали по гигантской братской могиле, и от этой мысли внутри все сжималось в ледяной комок.

Лериан и Гаррет шли молча. Масштаб увиденной катастрофы давил на них, притупляя научный пыл. Их редкие, отрывистые фразы были лишь попыткой осмыслить увиденное, указывая на причуды разрушенной архитектуры или на зловещие следы применения артефактного оружия.

— Смотри. — Лериан кивнул на оплавленный участок стены, от которого радиально расходились трещины. — Точечный выброс энергии. Сверхвысокая температура. Моментальное испарение материала. Они не пробивали преграды, а стирали с лица земли.

Гаррет хмыкнул, указывая на груду истлевших доспехов, сплавленных в единый бесформенный комок.

— А это ответный удар. Кинетический импакт, сфокусированный в узкий луч, с легкостью превратил лучшую броню в груду металла.

Их холодные и профессиональные комментарии вызвали дрожь. Это была не битва, а война богов, где оружием служили законы физики, переписанные под себя.

Прошли часы, и монотонность пути, смешанная с всепоглощающим ужасом, притупила наши чувства. Мы миновали третьи, а затем и четвертые врата. Они, подобно предшествующим, были сорваны с петель, но здесь следы яростного штурма были менее выражены — видимо защитники к тому моменту уже утратили всякую надежду. Однако за ними открылась картина, к которой мы оказались совершенно не готовы.

Перед пятым кольцом стен раскинулся ров. Широкий, метров двадцать, а может и больше, он опоясывал крепость, уходя в обе стороны. Но вместо воды его заполняло нечто иное. Абсолютно неподвижная, густая субстанция напоминала расплавленный обсидиан или черный, глянцевый кисель. Она не отражала свет, а словно поглощала его, создавая зловещую, идеально ровную и темную поверхность.

Мы осторожно подошли к краю, заглянув в бездну. Дна не было видно — лишь черная гладь.

— Интересно. — пробормотал Лериан, присев на корточки и склонив голову набок. — Что это может быть?

Гаррет, последовав его примеру, извлек из складок одежды небольшой артефакт, напоминающий лупу с крошечной линзой. Он поднес его к поверхности и долго всматривался, пока его брови не взлетели вверх.

— Невероятно. Его структура… аморфная, но удивительно стабильная. Энергетический след минимален, почти фоновый. Что это, Лериан?

— Не знаю. — честно признался тот. — Ничего подобного не встречал в архивах. Но, учитывая место, это явно часть обороны. И очень эффективная. Подойти к стене, не преодолев этого, невозможно.

Мы понимали: сейчас не время для фундаментальных исследований. Нужно было двигаться дальше. Мы пошли вдоль рва, направляясь к предполагаемому месту ворот пятого кольца, бросая на черную субстанцию настороженные взгляды. Она пугала своей неестественной, мертвой стабильностью.

Однако, подойдя к месту, где должны были находиться ворота и мост через ров, мы столкнулись с неожиданностью, и наши планы пришлось менять на ходу.

Ворот не оказалось. Точнее, они были, но… грубые, массивные створки, похожие на те, что мы видели у первых стен, были не просто выломаны — их сорвало с петель и отбросило далеко внутрь прохода, где они теперь и лежали, перегородив его собой. Но это было лишь полбеды.

Моста через ров не было. Вообще.

На его месте зияла черная бездна. Лишь два массивных каменных устоя по краям рва напоминали о былом. Возможно, мост пал под натиском врага, либо был уничтожен защитниками в отчаянной попытке задержать наступление. Но результат был один: двадцать метров непроглядной, зловещей жижи отделяли нас от дальнейшего продвижения.

Мы втроем — я, Лериан и Гаррет — застыли у самого края, вглядываясь в неподвижную гладь. Ксела же, отойдя чуть в сторону, обводила взглядом окрестности, выискивая хоть какой-то способ перебраться на противоположную сторону.

— Необходимо понять, с чем мы имеем дело. — произнес Лериан, уже извлекая из своего бездонного запаса жезл с мерцающим хрустальным наконечником. — Нужны пробы.

— Подожди. — внезапно остановила его Ксела. Голос ее звучал ровно, но в нем слышалась привычная стальная решимость. Она направилась к груде обломков, наклонилась и подняла древний, покрытый рыжей коррозией меч с обломанным клинком. Не раздумывая, она отступила на шаг, сделала размашистый взмах и метнула его в ров.

Мы замерли, провожая взглядом полет меча.

Железо с глухим, неприятным «чпоком» врезалось в черную поверхность. И… не утонуло. Оно осталось лежать на ней, словно на плотной, невидимой пленке.

Секунда тянулась в напряженном молчании.

Затем субстанция вокруг меча… зашевелилась. Не забурлила, а словно потянулась к металлу, обволокла его со всех сторон тонкой, блестящей пленкой, и начался тихий, почти неслышный шипящий процесс. От меча повалил едкий, кислый дымок. На наших глазах металл терял форму, размягчался, превращался в кашу и растворялся в чёрной бездне. Через мгновение на поверхности не осталось ничего, кроме легкой ряби, которая тут же улеглась, вернув субстанции ее первозданную гладкость и черноту.

— Это кислота. — выдохнул я. — Или нечто столь же разрушительное.

Вопреки опасности, в глазах Лериана и Гаррета загорелся исследовательский азарт. Теперь они жаждали изучить эту субстанцию еще глубже. Мы с Кселой разделяли их стремление: без полного понимания мы не могли придумать, как пройти дальше.

Пока Творцы бормотали что-то себе под нос, орудуя прозрачными кристаллическими иглами, чашами, собирающими мельчайшие капли с поверхности, и жужжащими приспособлениями, мы с Кселой отошли в сторону, чтобы методично осмотреть окрестности.

— Мост рухнул не сам. — констатировала Ксела, указывая на обломки каменных опор. — Посмотри на следы на них. Они срезаны. Чисто и ровно, будто гигантским лезвием.

Она была права. Поверхность камня, где когда-то крепился мост, была гладкой, словно отполированной. Стало ясно: мост уничтожили намеренно.

Мы искали любые следы того, как армия могла преодолеть эту преграду — лестницы, веревки, крючья, обломки конструкций. Но вокруг не было ничего. Ни единого крюка, вбитого в стену, ни малейшего намека на попытку штурма. Казалось, нападавшие просто испарились на этом берегу, чтобы мгновенно материализоваться на том.

В конце концов, мы вернулись к Творцам, которые все еще продолжали свои изыскания, окружив себя легким голубоватым свечением приборов.

— Ну? — спросил я, подходя ближе. — Есть идеи?

Лериан оторвался от небольшой чаши, в которой переливалась капля черной субстанции. Он покачал головой, но в его глазах читалось не разочарование, а неподдельное восхищение.

— Нет. Но это… невероятно! Я никогда не встречал ничего подобного!

В таком темпе мы могли бы застрять здесь надолго, а время неумолимо поджимало. Мой взгляд скользнул к проходу в стене напротив рва. Я вглядывался в каждую деталь: трещину, камень, пытаясь ухватить хоть что-то. И вдруг мои глаза зацепились за нечто, казалось бы, незначительное. Но именно это «незначительное» стало единственным нарушением в этом мертвом, каменном пейзаже.

На той стороне рва, прямо у прохода, у подножия стены, рос куст. Небольшой, чахлый, с блеклыми, пыльными листьями, но он был жив. За всё время в Терминусе это было первое живое растение, которое мы встретили.

А что, если…

Я подошел к Лериану, который снова уткнулся в приборы, и положил руку ему на плечо.

— Лериан, у тебя есть семена?

Он поднял на меня непонимающий взгляд.

— Семена? Зачем?

Я лишь пожал плечами, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри уже бушевала догадка.

— Просто дай парочку. У меня есть идея.

Лериан, не переставая смотреть на меня как на слегка тронутого, полез в один из многочисленных карманов своего одеяния и через мгновение протянул мне несколько мелких зерен, похожих на семена какого-то злака.

— Это от энергетического мха. Растет почти везде, невероятно живуч. Но что ты…

Я не стал его слушать. Взяв одно семечко, подошел к самому краю рва, опустился на колено и пальцем вырыл в сухой, пыльной земле небольшую лунку. Аккуратно положив туда семя, я присыпал его. Закрыв глаза, нащупал внутри знакомый поток «Живой Энергии», сконцентрировал его в ладони, ощущая тепло и пульсацию жизни, и активировал «Импульс Жизни».

Из моей руки, словно живая нить, в землю устремилась тонкая, но мощная струя энергия. Мгновенно, словно по волшебству, почва вздыбилась, и с тихим шелестом из нее пробился изумрудный побег. Стебель стремительно набирал силу, покрываясь нежными листьями, пуская боковые отростки. Всего за несколько секунд передо мной уже колыхался небольшой, но крепкий кустик.

Я мысленно направил его рост к краю рва. Побеги, словно гибкие щупальца, потянулись к черной субстанции.

Все замерли, затаив дыхание. Ксела подошла ближе, Лериан и Гаррет наблюдали, не отрывая глаз.

Вот первый зеленый усик коснулся поверхности черной, «кислотной» субстанции. И… ничего. Полное, абсолютное отсутствие реакции.

Субстанция не зашипела, не потемнела, не попыталась поглотить растение. Побег просто лег на ее поверхность, как на твердую землю, и продолжил расти дальше, уже по самой субстанции, устремляясь к противоположному берегу.

— Не может быть. — прошептал Гаррет, его голос дрожал от смеси благоговения и восторга.

— Избирательность… — добавил Лериан, и в его глазах зажглась искра понимания. — Субстанция реагирует лишь на «мертвую», инертную материю! На то, что лишено чистой, целенаправленной жизненной силы! Растение, выращенное с помощью «Живой Энергии», для неё — лишь часть пейзажа!

Я прервал действие умения. Растение, лишившись подпитки, мгновенно завяло, его побеги поникли и почернели, но решение было найдено.

Тогда за дело взялся Лериан. В его глазах зажегся огонь изобретателя, получившего в руки невиданную игрушку. Он взял новое семя и повторил мой трюк, но с поистине творческим размахом. Из его рук хлынул не ручеек, а настоящий поток энергии. Семя взорвалось ростом, и из земли вырвалась мощная, гибкая лиана толщиной с руку. Она метнулась вперед, словно зеленая змея, перекинулась через ров, и ее конец с глухим хлопком упал прямо перед зияющим проходом в стене. Ствол мгновенно укрепился, выпуская боковые побеги, которые оплели каменные выступы, создав надежную, живую опору. За считанные минуты перед нами вырос прочный, упругий мост из переплетенных растительных волокон, покрытый крупными листьями, превратившими его поверхность в нескользящую тропу.

— Прошу. — с легким, театральным поклоном произнес Лериан, указывая на свое творение. Его усталое лицо озарила редкая, почти мальчишеская улыбка.

Мы переглянулись. Ксела первая, без тени сомнения, ступила на зеленый мост. Он слегка прогнулся под ее весом, но держал уверенно. Легкой походкой она быстро пересекла ров и оказалась на той стороне, обернувшись к нам. Мы последовали за ней. Идти по живому, дышащему мосту над бездной черной кислоты было сюрреалистичным и жутковатым, но, к счастью, надежным опытом.

Ступив на каменную плиту перед пятыми воротами, я обернулся. Лериан ослабил концентрацию, и мост, мгновенно иссохнув, пожух и рассыпался в труху. Черная субстанция рва внизу беззвучно поглотила его, не оставив и следа от нашего пути.

Пятые ворота, или то, что от них осталось, мы миновали без происшествий. Следующие несколько часов пути принесли странные изменения: кости, доспехи, оружие — все исчезло, словно штурмующие сюда либо не добрались, либо их просто не пустили. Вместо этого мы находили обломки неведомых механизмов, оплавленные кристаллы и куски стекла, застывшего в причудливых формах. Это были следы самих Творцов, возможно, оставшиеся от их последнего сражения.

Тишина становилась еще более гнетущей. Даже наши шаги, отдававшиеся эхом от близких, высоких стен, казались кощунственно громкими.

Наконец, впереди показались последние ворота, ведущие в самое сердце цитадели. Они были огромными, превосходящими все, что мы видели до этого, и, к нашему удивлению… оказались целыми. Массивные створки из темного, отливающего металлом дерева были плотно закрыты.

Но по мере нашего приближения детали стали проступать. В центре ворот, на уровне человеческого роста, зияла грубая, рваная дыра. Словно некая гигантская, нечеловеческая сила вырвала кусок массивного полотна, оставив проход, едва достаточный, чтобы протиснуться взрослому человеку. Обугленные края дыры оплавились внутрь, словно от чудовищного температурного воздействия.

Мы переглянулись. Никто не произнес ни слова. Ксела первой протиснулась в черную щель. Я последовал за ней, чувствуя, как обгоревшие края цеплялись за ткань одежды. Лериан и Гаррет прошли следом.

То, что открылось нашим глазам, на секунду заставило забыть и об усталости, и об опасности, и о тысячелетней трагедии. Мы стояли в центре крепости Терминуса.

Перед нами расстилалось огромное пространство, организованное с поразительной, почти математической точностью. Широкие, прямые улицы, словно лучи, расходились от центральной площади, вымощенные гладким, светлым камнем, который, несмотря на прошедшие века, почти не пострадал. По обеим сторонам возвышались здания — не грубые казармы или склады, а изящные строения с арками, колоннадами и сложными фасадами, украшенными витиеватой, но удивительно гармоничной резьбой. В этой архитектуре чувствовался не просто прагматизм, а стремление к совершенству, к красоте, к эстетике, возведенной в ранг высокого искусства. Город Системных Творцов оказался не просто крепостью, а был памятником их гениальности и величия.

Но и здесь, как тяжелый, нестираемый шрам, лежала тень катастрофы. Большинство этих прекрасных зданий оказались разрушены до основания. Одни рассыпались в аккуратные груды булыжника, будто их намеренно разобрали. Другие были сожжены дотла, от них остались лишь почерневшие остовы стен. Третьи же были смяты, словно гигантский молот, вдавил их в землю, оставив лишь плоские, растрескавшиеся площадки.

Мы медленно двинулись по главной улице, ведущей к сердцу города. Воздух здесь был другим — не таким мертвым, как в кольцах смерти. Здесь еще витало нечто неуловимое… отголоски жизни, мысли, творения.

Вскоре перед нами открылась небольшая площадь. Её круглая форма была вымощена плитами цвета глубокой ночи, почти черными, с синеватым отливом. Они складывались в завораживающий спиральный узор, который, казалось, утягивал взгляд к самому центру. И там, в сердце этой спирали…

Сначала мы заметили здание, возвышавшееся за площадью. Одно из немногих, которое выстояло. Невысокое, с изящным куполом, сложенное из того же светлого камня. Широкая лестница вела к массивным дверям из черного дерева. Здание выглядело нетронутым. Но не оно привлекло наше внимание.

Прямо в центре спирали из плит, словно прикованное к этому месту, стояло нечто. Невысокий, метра два ростом, постамент из того же темного камня. А на нем…

Я замер. Лериан тихо ахнул. Гаррет застыл с разинутым ртом. Даже Ксела издала короткий, сдавленный звук, похожий на выдох.

На постаменте возвышалась Статуя Топора. Но не такая, как все, что я видел до этого.

Во-первых, она была значительно меньше, почти человеческого роста, лишь немного выше меня. Во-вторых… что она делала здесь⁈ В самом сердце города Творцов. И в-третьих… самое шокирующее.

Я помнил день своей Инициации. После нее все статуи изменили положение, застыв с поднятым над головой топором — символом явления Первого Игрока.

Все, кроме этой.

Эта статуя стояла в классической, древней позе, и немного отличалась от всех виденных мною ранее: тяжёлая фигура в строгих одеждах держала в руках огромный топор, опущенный вдоль тела, с клинком шириной, как ладонь взрослого мужчины. Лезвие упиралось в основание постамента. Руки, сжимавшие древко, казались расслабленными. Лицо воина скрывал капюшон, но в его позе читалось не предвкушение битвы, а нечто иное… умиротворение? Завершенность? Это была поза вечного стража, стоявшего на своем посту испокон веков.

Сердце забилось где-то в горле. Я сделал шаг, потом другой, медленно приближаясь к изваянию. Остальные последовали за мной, образовав полукруг у подножия.

И тогда я увидел: прямо над головой статуи, почти невидимое, висело едва уловимое мерцание — системное описание. Я сосредоточился, позволил взгляду сфокусироваться на этом призрачном свете. Буквы проступили в воздухе, четкие и ясные:

«Статуя Первого Игрока. Воздвигнута в честь явления избранного, несущего равновесие Системе. Да пребудет его воля светом в грядущих сумерках.»

Я прочитал строки вслух, и слова повисли в тихом воздухе площади, словно камешки, брошенные в бездонный колодец.

— Первого Игрока… — повторил Лериан, в его голосе прозвучала дрожь. — Но… как? Они знали, что он придет и сами воздвигли ему статую здесь?

— Заметьте, — тихо произнес Гаррет, его лицо было бледным, — она не изменила позу. Все статуи в мире отреагировали на твое появление, Макс, подняв оружие. А эта… нет. Она осталась прежней. Значит…

— Значит, эта статуя — не просто символ. — закончила за него Ксела. Ее острый взгляд скользил по постаменту, по плитам под ногами. — Она здесь для чего-то. И главный вопрос — для чего именно?

Я стоял перед древней статуей, чувствуя, как загадки сплетались в тугой узел. Город Творцов, подчинивший Лес, статуя Первого Игрока в его сердце и ее молчание, когда весь мир, казалось, возвестил о моем приходе.

Что все это значило?

Медленно, почти против собственной воли, я поднял руку и протянул ее к холодному камню статуи.

Глава 22

Моя рука замерла в нескольких сантиметрах от холодной, покрытой вековой пылью поверхности статуи. Пальцы уже ощущали ледяное дыхание камня, но внезапно мощная хватка на запястье резко отдернула меня назад.

— Не трогай. — прошептала Ксела у самого уха, её низкий и не терпящий возражений голос, пронзил тишину. Стальные тиски её пальцев сжали моё запястье. — Это плохая идея. Мы не знаем, что они задумывали и какая логика была вложена в эти камни. Прикосновение к неизвестному — прямой путь к глупой смерти.

Я попытался вырваться, но её хватка лишь крепче сомкнулась.

— Послушай, Макс. — она резко повернула меня к себе. В её тёмных глазах, обычно бездонных и спокойных, плясали тревожные искры. — У нас есть цель — поиск артефакта контроля. Всё остальное — лишь любопытство, которое может подождать. Пойдём.

Она отпустила мою руку, но её взгляд не оставлял сомнений: спор окончен. Внутри меня бушевало сопротивление, кричащее, что эта статуя — ключ. Что нужно прикоснуться, почувствовать, понять. Каждое волокно моего существа тянулось к этому камню, словно он был магнитом.

Но логика Кселы была железобетонной. Мы рисковали всем ради одной цели, ради шанса остановить Лес. Нельзя было ставить под угрозу миссию из-за смутного предчувствия.

Я с силой выдохнул, отводя взгляд от безликого капюшона статуи. Камень молчал, храня свои вечные тайны.

— Ладно. — процедил я сквозь зубы. — Идём.

Мы отошли на край площади, к полуразрушенному зданию с обвалившейся колоннадой. Там, на груде аккуратно обтёсанных, но теперь хаотично наваленных блоков, мы уселись. Тишина вокруг была настолько плотной, что казалось, мы говорили шёпотом, хотя голоса звучали в полную силу.

— Итак. — начал Лериан, протирая хрустальную линзу какого-то прибора о край плаща. — Мы добрались до цели, до сердца Терминуса. Что дальше? Мы знаем, что где-то здесь должны быть архивы и ядро.

— Архивов, скорее всего, уже не существует. — мрачно заметил Гаррет. Он сидел, поджав ноги, и чертил что-то пальцем на пыльном камне. — Судя по масштабам разрушений, всё, что имело хоть какую-то ценность в плане информации, было уничтожено в первую очередь. В войне такого уровня знание — оружие.

— Тогда ищем ядро. — коротко бросила Ксела. Она поднялась и встала, прислонившись к уцелевшей колонне, её взгляд скользил по силуэтам разрушенных зданий, вырисовывавшихся на фоне вечернего неба.

— Но где его искать? — Лериан развёл руками.

Гаррет хотел что-то сказать, поднял голову, но замер, поймав взгляд Кселы. Странный, быстрый взгляд — не предупреждающий, а скорее… напоминающий. Гаррет сглотнул, изобразил, будто подавился невидимой крошкой, и закашлялся, отворачиваясь.

Напряжение между ними, обычно скрытое под слоем профессионального взаимодействия, на секунду вырвалось наружу, как молния из тучи. Я заметил это, как и то, как быстро Ксела отвела глаза, вновь надев маску бесстрастия.

— Оно должно быть в самом защищённом месте: подземный комплекс, главная башня — что-то в этом роде. — сказала она, словно ничего не произошло. Её голос звучал ровно и деловито. — Обходить всё вместе неэффективно. Разделимся и проверим наиболее сохранившиеся строения по периметру площади. Работаем парами — на случай, если ловушки всё же активны, — она беззвучно усмехнулась, — хотя, в это уже почти не верится.

Предложение было разумным. И всё же…

— А если наткнёмся на что-то серьёзное? — переспросил я.

— Тогда подайте сигнал. Выпустите в небо яркое умение. — отчеканила Ксела. — Мы поступим так же. Гаррет и я пойдем на восток, вы с Лерианом — на запад. На осмотр — три часа. Потом встреча здесь, у статуи.

Спорить было бессмысленно. Она принимала решения как командир, не терпя возражений. Лериан молча кивнул и поднялся. Я пожал плечами, смиряясь, но внутри уже шевелилось беспокойство — «Боевое Чутье» тихо шептало, будто предчувствуя беду, как зверёк, учуявший дым.

Ксела и Гаррет быстро растворились в сгущающихся сумерках, среди темных силуэтов зданий на восточной стороне площади. Мы с Лерианом двинулись в противоположном направлении.

— Странно. — тихо произнес я, когда они скрылись из виду. — Она ведет себя… слишком самоуверенно.

Лериан шел рядом, его обычная ученая сосредоточенность сменилась задумчивой озабоченностью.

— Ксела всегда уверена, Макс. Это её природа. Она видит цель и идёт к ней, отсекая всё лишнее. Иногда это пугает.

— А Гаррет? Он хотел что-то сказать, но она его остановила.

Лериан замедлил шаг, бросив на меня быстрый взгляд.

— Ты многое подмечаешь. Это ценное качество. И… да. Между ними есть связь. Старая история, общие тайны. Я в это не вмешиваюсь, у каждого свои скелеты в шкафу. Главное, чтобы они не мешали делу.

Его слова должны были успокоить, но внутри всё сжалось. В таком месте, как это, скелеты могли оказаться вполне буквальными.

Мы миновали с десяток уцелевших строений. Большинство из них были лишь пустыми, обветшалыми коробками с осыпавшейся штукатуркой и грудами мусора. Ни следов артефактов, ни намёков на какую-либо технику. Только пыль, гнетущая тишина и ощущение невероятной, давящей древности.

Почти утратив надежду, мы вдруг наткнулись на дом. Небольшой, одноэтажный: крыша, хоть и была покрыта сетью трещин, но держалась, и дверь из темного дерева сохранилась. Притулившись к массивной стене более крупного сооружения, дом будто искал уединения, скрываясь в стороне от главной магистрали.

К нашему удивлению, дверь открылась без малейшего сопротивления, лишь тихо, жалобно скрипнув. Внутри царил запах вековой пыли и сухой гнили. Воздух был неподвижным, застоявшимся, как в гробнице.

Первой бросилась в глаза внутренняя обстановка. Она сохранилась, пусть и не в первозданном виде. Простая, но крепкая мебель — столы, стулья, полки — стояла на своих местах, покрытая плотным слоем пыли, но чудом избежавшая огня и разрушений. Истлевшие ковры устилали пол, а на стенах висели пустые, потемневшие от времени рамки, когда-то обрамлявшие картины или зеркала. Это место не выглядело заброшенным в привычном смысле слова. Скорее, оно напоминало дом, покинутый в спешке: люди забрали лишь самое необходимое и, видимо, так и не вернулись.

И тут что-то встревожило моё подсознание. Смутное, назойливое чувство дежавю. Я был уверен, что знал это место, но память упорно отказывалась подсказать детали. Лишь общая планировка, расположение дверных проёмов, даже угол, под которым свет из приоткрытой двери ложился на пол… всё это вызывало глухой, настойчивый отклик где-то в глубине души.

— Любопытно. — пробормотал Лериан. — Словно время здесь застыло, сохранив всё в почти первозданном виде.

Я лишь молча кивнул, не в силах отвести взгляд от манящего коридора, уходящего вглубь дома. Запретное, но такое жгучее любопытство победило осторожность.

— Осмотрим? — предложил я, и в глазах Лериана, несмотря на его кажущееся безразличие, вспыхнул огонёк исследователя.

Мы двинулись вперёд, стараясь ступать бесшумно, хотя, казалось, в этом ветхом доме и так никто не мог нас услышать. Я свернул налево, толкнул полуразвалившуюся дверь и оказался в просторном, окутанном пылью помещении.

Несомненно, это была кухня. В одном углу возвышался массивный каменный очаг, чье черное от сажи жерло зияло в полумраке. Рядом с ним — грубая, но добротная деревянная столешница. На полках, окутанных паутиной и пылью, уцелело несколько глиняных горшков и мисок. Все здесь дышало примитивностью, простотой и функциональностью.

И снова — этот странный, навязчивый зуд узнавания. Я подошел к очагу, внимательно изучая его конструкцию. Камни были сложены с удивительной точностью, с продуманными канавками для тяги и нишами для углей. Примитивно, но… поразительно эффективно.

— Интересно, — раздался голос Лериана за моей спиной. Он стоял у столешницы, его взгляд был прикован к встроенной в нее каменной плите. Ее гладкая и отполированная поверхность казалась необычной. — Смотри-ка.

Я подошел ближе. Плита была квадратной, в ее центре виднелся неглубокий круг, окруженный сложным, едва заметным узором из переплетающихся линий.

— Принцип нагрева… он почти такой же, как тот, что я использовал в Пристанище. — медленно произнес Лериан, его лицо исказилось крайним изумлением. — Но… намного древнее. И, судя по узору, куда сложнее.

Сначала я списал это на совпадение. В конце концов, на Земле одну и ту же технологию изобретали независимо друг от друга в разных уголках планеты. Здесь, видимо, происходило то же самое: разные умы приходили к схожим выводам, опираясь на одни и те же законы. В этом не было ничего удивительного — все стремились к теплу, свету, комфорту.

Однако чувство тревоги не отступало, лишь нарастало, сжимая горло ледяными пальцами. Я отошел от плиты и начал медленно обходить кухню, вглядываясь в каждый угол, каждую трещину в стене, каждый выступ. Мое подсознание отчаянно кричало, что я упускал нечто важное.

И тогда мой взгляд упал на участок стены, где в Пристанище располагалось тесное помещение, разделенное на две климатические зоны: холодильную и морозильную.

Здесь же стена была ровной и гладкой, без намёка на дверцу или панель.

Я подошёл вплотную, почти уткнувшись носом в холодный камень. Присмотревшись, я заметил едва различимую линию, тонкую, как волос, прочерченную на поверхности. Она образовывала почти невидимый прямоугольник чуть выше моего пояса.

Сердце забилось чаще. Я провёл пальцем вдоль линии. Пыль здесь была тоньше, а в нижнем правом углу воображаемого прямоугольника камень имел едва уловимый выступ. Сглаженный временем, но всё ещё различимый на ощупь — ручка.

Не раздумывая, я ухватился за выступ и потянул на себя.

Раздался тихий, скрипучий звук, словно камень терся о камень после тысячелетнего сна. Прямоугольный фрагмент стены отъехал внутрь, повернувшись на невидимых петлях. Из открывшегося проёма хлынула волна леденящего, промозглого воздуха.

Внезапный холод заставил меня зажмуриться. Когда я открыл глаза, в узком, темном проёме мелькнула фигура… человек.

Он сидел, сгорбившись, спиной вжавшись в дальнюю стену крошечной каморки. Его одежда, грубая, как холст, была изношена до предела. Голова опущена на грудь, длинные, спутанные пряди цвета пыли скрывали лицо. Руки лежали на коленях, пальцы сплетены в жесте, напоминающем спокойное ожидание.

Он не шевелился, не дышал — ни единого признака жизни.

Я отшатнулся, врезавшись в Лериана, который тут же оказался рядом.

— Что… — начал он, но слова застыли в горле. Его взгляд, скользнув за мое плечо, замер на неподвижной фигуре в нише.

Мы застыли, не в силах оторвать взгляд. Из тайника струился ледяной воздух, вызывая дрожь, пробегающую по коже.

— Он… мёртв? — выдохнул я, хотя ответ был очевиден.

— Похоже на то. — тихо ответил Лериан. Он шагнул вперёд, заглядывая в нишу. В тусклом свете, пробивавшемся с кухни, его лицо казалось призрачно бледным.

Мы осторожно подошли ближе. Крошечное пространство, не шире метра в каждую сторону, вмещало сидящего на простой каменной скамье мужчину. На нем не было никаких артефактов, украшений или знаков отличия. Лишь простая одежда и потёртые кожаные ботинки. Ничто не выдавало его статус, профессию или время, к которому он принадлежал.

— Сохранность… неестественная. — прошептал Лериан, наклоняясь, но не решаясь прикоснуться к телу. — Холод, сухость, полная стерильность. Это как… капсула времени.

Мой разум лихорадочно перебирал варианты. Кто он? Страж? Пленный? Последний выживший, замерзший в своем убежище? Или… нечто иное?

— Мы не можем его здесь оставить. — вырвалось у меня, но тут же я осознал всю абсурдность сказанного. Мы не могли тащить с собой мумию. У нас не было ни времени, ни возможности для погребальных обрядов.

Лериан, казалось, думал о том же. Он медленно покачал головой.

— Мы ничего о нём не знаем, Макс. Лучше оставить всё как есть. Закрыть и забыть.

Решение было практичным, холодным и, безусловно, верным. Но мне претило просто захлопнуть дверь, будто мы ничего не видели. Однако выбора не оставалось.

Я кивнул, и мы отступили. Лериан осторожно подтолкнул каменную плиту, и та с глухим скрежетом вернулась на место, погребая под собой ледяную гробницу и её безмолвного стража.

Мы продолжили осмотр дома, но теперь всё казалось другим. Воздух стал тяжелее, тишина — зловещей. Каждая комната, каждый предмет теперь виделись мне сквозь призму той ледяной ниши. Что это было? Последнее убежище? Добровольная могила? Или нечто куда более пугающее?

Чувство дежавю достигло своего апогея. Обойдя оставшиеся помещения, я наконец-то сложил мозаику в своей голове.

Планировка, расположение комнат, даже пропорции — всё до боли напоминало дом, в котором я жил в Пристанище. Не до мелочей, разумеется. Здесь отсутствовали усовершенствования Лериана, удобства, добавленные последующими жильцами. Но основа, каркас здания… он был идентичен.

Я замер посреди главной комнаты, оглядываясь. Иллюзия была настолько совершенной, что я почти ждал увидеть в дверном проёме Орна с миской дымящейся похлёбки.

— Лериан. — позвал я, мой голос прозвучал неестественно приглушённо в тишине. — Ты заметил?

Он стоял у окна, рассматривая трещину в стекле, и обернулся. В его глазах я увидел то же самое осознание, что бушевало и во мне.

— Да. — коротко ответил он. — Пристанище. Или, скорее… его прообраз.

— Ты знал?

Он отрицательно покачал головой, в его взгляде читалась искренняя растерянность.

— Нет. Когда я прибыл в Пристанище, дома уже стояли.

— А кто привел тебя в Пристанище? — продолжил я, чувствуя, как кусочки мозаики начинали сходиться, образуя пугающую картину.

— Элронд. — без колебаний ответил Лериан. — Он привел меня. И Кселу. И почти всех, кто живет там сейчас. Он… собирал нас. Находил в разных уголках Империи, в разное время, и приводил в Пристанище, словно заботливый пастух, сгоняющий разбежавшихся овец в безопасное стойло.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и многозначительные. Элронд. Мудрый, уставший глава Пристанища. Человек, знавший куда больше, чем показывал. Который десятилетиями, а может, и веками, собирал Системных Творцов в одном месте, под одним куполом. В месте, чья архитектура была скопирована с древнего города, павшего в войне за мироздание.

— Он знал о Терминусе. — прошептал я, осознание обжигало. — И построил Пристанище по его образцу. Но откуда и… зачем? Чтобы помнить своих предшественников? Или…

Лериан молчал. Его взгляд, обычно острый и проницательный, теперь блуждал в пустоте, отражая смятение, поселившееся на его некогда ясном, интеллигентном лице. У нас не было ответов, лишь тревожные догадки, зловещие, как тени, пляшущие на стенах этого дома-призрака.

Нас позвали как раз тогда, когда мы вышли на порог. С площади донесся четкий и резкий голос Кселы, разрезавший вечернюю тишину.

— Макс! Лериан!

Мы переглянулись, и, оставив позади тайны дома-двойника, поспешили обратно. Площадь, залитая лишь холодным светом чужих звезд, казалась еще более безжизненной и безграничной. У подножия статуи Первого Игрока стояли Ксела и Гаррет. Их позы говорили без слов: они не нашли ничего существенного.

— Ну что? — спросила Ксела, когда мы подошли. Ее цепкий взгляд, словно пытался прочитать наши мысли. — Нашли что-нибудь?

— Нет. — ответил Лериан, его голос звучал ровно, без тени сомнения. — Лишь пустые дома и пыль. Ни намёка на ядро. А вы?

Ксела кивнула в сторону куполообразного здания за площадью.

— Ничего, кроме этого. Но внутрь мы не попали.

Наступила настоящая, беспросветная ночь. Холодные, незнакомые звёзды россыпью повисли в чёрном бархате неба, почти не давая света. Лишь тусклое, зеленоватое свечение мха на дальних руинах слабо подсвечивало очертания площади. Мы приблизились к зданию, в призрачном звёздном свете оно казалось ещё более таинственным и неприступным.

Дверь из чёрного дерева, высокая, гладкая, без ручек, замочных скважин или видимых стыков, напоминала монолитную стену. Гаррет, нервно потирая руки, начал свой доклад:

— Я тщательно осмотрел дверь со всех сторон, но не обнаружил никаких видимых замков или следов взлома. Ни механических защёлок, ни признаков энергетического воздействия, кроме обычного фонового уровня, присущего всему городу. Это… просто дверь. Но она не открывается.

Ксела, стоявшая рядом, скрестила руки на груди.

— Можно попробовать пробить её артефактом. — предложила она.

— И повредить то, что внутри. — немедленно возразил Лериан. — Если там находится ядро контроля, грубая сила может его разрушить или дестабилизировать. Мы не можем так рисковать.

Назревал спор, но я почти не слушал. Мои мысли были заняты другим. Дом-двойник, статуя, поведение Кселы — всё это крутилось в моей голове, образуя зловещий, но пока ещё неясный узор.

Ксела обернулась, её взгляд остановился на мне.

— Макс, а ты не хочешь попробовать?

Я удивлённо моргнул.

— Что это изменит? Гареет же сказал, там нет системных замков.

Она на мгновение отвела глаза, что было для неё совершенно нетипично. Когда она снова посмотрела на меня, в её взгляде смешались странное ожидание и… предвкушение?

— Просто… попробуй. Ты же Первый Игрок. Может, для тебя найдётся исключение.

Её слова прозвучали натянуто, неубедительно, но любопытство, подогретое накопившимся раздражением от всех этих загадок, взяло верх. Я пожал плечами.

— Ладно. Попробую.

Я приблизился к двери. Ее поверхность из чёрного дерева была гладкой, как полированное стекло, и холодной, словно лёд. Рука замерла в нерешительности: прикоснуться? Толкнуть?

В конце концов, я просто положил ладонь на прохладную гладь на уровне груди и надавил.

И мир взорвался светом.

Прямо перед глазами, заслонив всё остальное, всплыло системное сообщение. Это было не просто уведомление или подсказка, а прямой вопрос, набранный ровным, безличным шрифтом, который я видел лишь в самых фундаментальных интерфейсах Системы.

Обнаружен запрос на доступ к Хранилищу.

Идентификация… завершена.

Статус: Первый Игрок (активен).

Требуется подтверждение намерений.

Вы уверены, что желаете открыть Хранилище?

Да / Нет

Сердце ёкнуло, а затем подскочило к горлу. Так вот оно что! Дверь реагировала только на меня — вернее, на мой титул. И Ксела это знала.

Но времени на размышления не было. Да и какие тут размышления? Мы прошли Великий Лес, ад Пустоши и город смерти ради этого момента. Ради ключа к Лесу.

Я выбрал «Да», и дверь не открылась, а растворилась. Без звука, без скрипа, массивное полотно чёрного дерева просто исчезло, рассеявшись, как дым. За ней открылся проём в полную темноту. От двери вглубь помещения вела узкая, не более полуметра шириной, дорожка из того же тёмного, матового камня, что и плиты площади. Она терялась в темноте, исчезая из вида метров через десять.

Я сделал шаг вперёд, заглянул внутрь и замер.

По обе стороны от узкой дорожки зияла чёрная, бездонная пустота, в которой не было ни света, ни звука, ни намёка на дно. Дорожка висела, как мост над пропастью, ведущий к центру, где слабо светился небольшой пьедестал.

Позади меня послышалось оживление: вздохи облегчения и торопливые шаги.

— Получилось! — произнес Гаррет, в его голосе звучала чистая радость.

Ксела мягко, но настойчиво отодвинула меня плечом в сторону и шагнула на узкую дорожку первой.

— Осторожно. — бросила она через плечо. — Идём.

За ней, почти касаясь её спины, двинулся Гаррет, следом — Лериан. Я же, всё ещё ошеломлённый лёгкостью открытия и зловещей грандиозностью этого места, замыкал шествие.

Переход через мост над бездной стал одним из самых леденящих душу испытаний в моей жизни. Его ширина позволяла сохранять равновесие, но осознание бездонной пустоты по обеим сторонам заставляло каждый нерв ныть от напряжения. Мы двигались в полной тишине, каждый шаг был выверен, а единственным ориентиром служило слабое мерцание впереди, манящее, как далёкий маяк.

Пьедестал оказался невысоким, круглым, высеченным из молочно-белого камня, излучавшего мягкий, рассеянный свет. На нём лежал артефакт.

Не громоздкий механизм, не сияющий кристалл, а простой, изящный предмет, похожий на браслет или наруч. Его корпус был выполнен из тёмного, почти чёрного металла, но в его глубине мерцали прожилки чистого серебра и золота, сплетаясь в сложный, гипнотический узор. Предмет казался одновременно древним и вневременным.

Ксела замерла перед пьедесталом. Затем, с благоговейной медлительностью, протянула руку и бережно, словно хрупчайший хрусталь, сняла браслет с камня.

Мгновение спустя он исчез из её рук, отправившись в инвентарь, и Ксела рассмеялась.

Тихий, сдержанный смешок, который быстро перерос в безудержный хохот. Он оглушительно грохотал в звенящей тишине зала, отражаясь эхом от невидимых стен. В этом смехе не было радости, лишь ликующая, безумная победа. Триумф маньяка, нашедшего своё сокровище.

И в тот же миг «Боевое Чутье» взревело сиреной.

Оно не предупреждало, а кричало, выло, рвалось наружу, билось в стены сознания, пытаясь вырваться.

Странности Кселы — её знание о двери, внезапная остановка у статуи, взгляды, которыми она обменивалась с Гарретом — всё это сплелось в один ужасающий момент прозрения.

Я начал медленно отступать назад по дорожке, не сводя глаз с Кселы. Она всё ещё смеялась, запрокинув голову, а Гаррет стоял рядом, и на его лице была не радость, а… облегчение?

— Ксела. — мой голос прозвучал глухо, перекрывая её хохот. — Откуда ты знала, что именно я смогу открыть эту дверь?

Её смех оборвался так же резко, как и начался. Она повернула ко мне голову. В звёздном свете, льющемся из проёма дверей, я увидел её лицо. Оно исказилось злобной, торжествующей ухмылкой. В её глазах, всегда тёмных и бездонных, теперь плясали огоньки чистого, не скрываемого более безумия.

— О, Макс. — прошептала она сладким, как яд голосом. — Милый, наивный Макс. Первый Игрок. Спаситель миров. Неужели ты всерьез думал, что мы явились сюда, чтобы спасти жалкий Эйвель?

Я ждал ответа, сжимая кулаки. Ледяной пот стекал по спине. Но слов не последовало. Вместо них — стремительное, едва уловимое движение за моей спиной. Я начал оборачиваться, уже зная, что опоздал.

В тот же миг узкая каменная дорожка исчезла из-под ног. Я полетел в сторону в беззвучную пустоту.

В последнее мгновение, уже падая, я успел увидеть Гаррета. В его поднятой руке тускло мерцал артефакт — сфера, испускавшая короткие вспышки. Инструмент кинетического удара. Орудие предательства.

Затем до меня донесся голос Кселы. Чистый, звонкий, наполненный невыразимым презрением и торжеством.

— Спасибо за ключ, мальчик! С его помощью я сравняю этот мир с землёй!

И тьма поглотила меня целиком.