"Фантастика 2026-12". Компиляция. Книги 1-35

Глава 1

Открыл глаза. В комнате всё ещё темно. Даже не понять толком, сколько сейчас времени. Четыре утра? Может, шесть? А может быть, все девять. Солнце зимой вставало очень поздно. Слишком поздно. Повернув голову, потянулся рукой к тумбочке в поисках телефона. Неудачно. Странно. Я же всегда кладу его рядом, чтобы… Да и тумбочки тоже нет на привычном месте.

Осознание всего, что случилось днём ранее, пришло ко мне примерно с таким же эффектом, как влетевший в оленя грузовик. Я просто лежал и смотрел на пустое место около кровати. Ни телефона, ни привычной мне тумбочки там не было. И не могло быть. Мобильник остался с моей сумкой в клинике. Вместе с курткой. А тумбочка в моей комнате. Значит…

Повернув голову в другую сторону, я заметил прикрытую одеялом женскую фигуру. Елена лежала, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом мне в плечо. Чёрные волосы в беспорядке рассыпались по подушке. Выражение на её лице было удивительно безмятежным, создавая очень сильный контраст по сравнению с тем, какой я видел её вчера.

После всего случившегося мы вернулись в «Ласточку». Просто потому, что я не знал больше ни одного места в этом чёртовом городе, где мог бы чувствовать себя в такой же безопасности и спокойствии, как здесь. И не потому, что бар неожиданно стал неприступной крепостью, куда никто не смог бы проникнуть. Нет. Я не сомневаюсь, что, захоти тот же Меньшиков забрать её, он бы это сделал. Наши ресурсы несопоставимы. Я говорил о другом. О внутреннем ощущении спокойствия, которое дарили мне стены места, где я провёл так много времени.

Да и Князю с его людьми я доверял куда больше.

Разумеется, бар закрылся рано. Всех посетителей вежливо попросили на выход ещё до нашего приезда, так что, когда мы вышли из машины, в «Ласточке» не осталось уже никого, кроме персонала и работающих на Князя людей. Ну ещё и охрана Распутиной. Точнее, теперь уже её собственные люди. С ними вышел весьма долгий и сложный разговор. Я довольно обстоятельно рассказал им о случившемся. Пересказал события. И о том, как погиб их господин.

Даже просто вспоминать о том, как Григорий умер практически у меня на руках, оказалось тяжело.

Но это не шло ни в какое сравнение с эмоциями преданных ему людей.

Я не мог их чувствовать. Все они были с амулетами, которые препятствовали работе моего дара, но Реликвия мне в тот момент была и не нужна. Вряд ли когда-либо в жизни я видел у кого-то выражение столь глубочайшего стыда на лице. Больше двадцати человек стояли и слушали меня с выражением полного поражения на лице.

Они подвели человека, которому обязались служить верой и правдой. Жгучая смесь вины, стыда и опустошения. Будто чувствовали, что предали старика. Их нисколько не волновало, что они ничего не могли сделать. Их просто не оказалось рядом. И не смогли бы оказаться, как сильно того бы ни хотели. Их уважение и преданность обернулись мучительной тяжестью.

Даже странно, но в тот момент я едва не сорвался. На них. Почему? Почему, дьявол их раздери, два десятка здоровенных лбов стоят передо мной и жалеют себя⁈ Хотелось наорать, но я сдержался. Напомнил, что их служба не кончилась. И теперь, вообще-то, у них есть Елена. Их новая госпожа, которой требуется не только защита, но и верные люди. Долг их службы не окончен.

Как они сами до этого своим умом не дошли, понятия не имею. Но сработало. Правду говорят, что стоит дать человеку цель, и это вернёт его к жизни. Вот и здесь случилось так же. Так что теперь в баре, помимо вооруженных, мягко говоря, не самых законопослушных парней Князя теперь тусовались ещё до зубов ощетинившиеся оружием телохранители рода Распутиных. Остальные переговоры с ними Князь взял на себя.

А я… Я отвёл Елену в её комнату. Да, именно в её комнату, а не в свою. Я же не идиот. В ту, которую ей подготовили девчонки. Думал дать ей отдохнуть, да только вот уже на полпути понял, что это не сработает. Оставлять её сейчас одну было глупой затеей. После всего пережитого она вцепилась в мой пиджак и чуть вновь не разрыдалась, когда решила, что я оставлю её.

Нет, не из-за каких-то невероятных чувств, которые вспыхнули между нами. Это полнейшая чушь. Она боялась. Я ощущал её страх настолько сильно, что в тот момент банально было тяжело находиться рядом с ней. Елене требовалась поддержка. Плечо, на которое она могла бы опереться, неожиданно потеряв опору под ногами.

Я дал ей эту опору. Остался с ней. С ней же и заснул. Вика принесла мне мою одежду из комнаты. Сначала я просто думал полежать немного, а потом уйти. Дождаться, пока Елена заснёт. Но сам не заметил, как вырубился. Похоже, что и меня самого этот день всё-таки доконал.

Ещё немного полежав, попытался снова заснуть, слушая тихое, размеренное дыхание лежащей рядом со мной девушки, но так и не смог. В итоге тихо, очень тихо встал с кровати, стараясь не разбудить Елену. Спал я в пижамных штанах и футболке, так что одежду искать не пришлось. Только тапки, что лежали на полу.

Ну как лежали. Оказались погребены под тушей валяющегося поверх них пса.

— Давай, двигайся, — шепнул я, толкнув его ногой.

Брам посмотрел на меня, негромко фыркнул, но всё-таки перевернулся на другой бок, отдавая мне тапки. Ну хоть нагрел их своей задницей. И то хлеб с маслом. За такой подарок этим холодным утром я его даже по макушке погладил. А затем указал на Елену и негромко произнёс:

— Охраняй её.

Богом клянусь, он мне кивнул. Ну ладно. Не кивнул, а, скорее, мотнул головой, но очень уж походило на кивок. А затем снова улёгся рядом с кроватью.

Стараясь не потревожить спящую, тихо встал с кровати и вышел из комнаты.

То, что снаружи около двери стояли двое мужиков в костюмах, меня не удивило. Охрана бдит и правильно делает.

— Доброе утро, — ляпнул первое, что пришло мне в голову, когда осторожно закрыл за собой дверь. — Сколько времени?

— Доброе, половина восьмого утра, — кивнул один из них. Потом немного помялся и всё-таки спросил: — А госпожа…

— Она спит. И пусть пока будет именно так, хорошо? — попросил я. — Она многое вчера пережила.

Мужик понимающе кивнул, после чего вернулся к крайне интересному созерцанию противоположной стены. Блин, они что, всю ночь вот так у двери стояли?

— Слушайте, если что, в баре есть еда и…

— Благодарю, — кивнул он. — Нам уже сказали. Мы дежурим по два часа посменно. Как закончится наша очередь, так и позавтракаем.

Говорил он это без какого-либо энтузиазма, так что становилось ясно: если потребуется, они тут и до скончания века стоять будут без еды и воды, лишь бы выполнить свою работу. Вот что с людьми делает осознание своего провала и жгучее желание не допустить его вновь.

Сначала я заглянул к себе. Если сейчас половина восьмого, значит, мозг даже сам проснуться не смог. Обычно я в шесть вставал даже без будильника. А тут проспал.

Когда пришло понимание, что мне через полчаса нужно уже собираться и выходить, чтобы успеть в университет, захотелось застонать от досады. Чувствовал я себя настолько паршиво, что не то что никуда ехать не хотелось, а даже просто двигаться лишний раз.

Это ощущение стало ещё хуже, когда я добрался до ванной и взглянул на себя в зеркало. Вчера моя морда ещё не выглядела так страшно. Видимо, синяки не успели принять к тому моменту свой живописный цвет. Картина в зеркале выглядела удручающе. Синяки на правой скуле. Рассечённая и уже зашитая бровь. Вчера мне помогли, когда мы в бар вернулись. Слева на челюсти тоже виднелся огромный синяк. Да и вообще, морда у меня сейчас была такая, что не то что занятия вести, вообще на территорию универа не пустят.

Стянул футболку и присмотрелся. Пожалел, что не могу вернуть ублюдка к жизни и прикончить ещё раз. А затем ещё. Раз этак десять. И то маловато будет, наверное. По всей правой стороне грудной клетки, как раз там, где он несколько раз врезал мне с ноги, остались огромные синяки. Да, болело знатно. Ещё и на боку следы имелись.

Ладно. Бывал у меня видок и похуже, но…

Немного подумав, всё-таки пришёл к выводу, что будет не зазорно попросить денёк отгула. Тем более, что практически всю программу я ребятам уже выдал. Там остались только пара занятий с практикой, а потом мы распрощаемся.

Только вот существовала небольшая проблема. Я не помнил номер Софии наизусть. А телефона у меня нет. Опять. Господи боже. Может быть, заиметь на будущее второй? Ну, чтобы если первый опять раздолбаю, достать его и сказать: «Как хорошо, что у меня с собой есть запасной мобильник!»

Плюнув на эту идею, натянул футболку обратно, быстро умылся. Вышел из комнаты и направился вниз по лестнице.

В зале бара оказалось довольно людно. Сейчас там собрались охранники Распутиной вместе с людьми Князя. Значительно меньше, чем я запомнил вчера. Наверное, где-то дежурят. Скорее всего, так и есть. По пути к стойке заметил за одним из столов Михалыча. На моих глазах громила достал пистолет и показал его одному из телохранителей. Тот уважительно покачал головой и достал свой. Тоже, видимо, решил похвастаться.

— Саша! Доброе утро!

Стоявшая за стойкой Мария помахала мне рукой.

— Доброе. Тебя что, Князь уже из постели выпустил? — поинтересовался я, подходя к ней и присаживаясь на стул.

— Ну, он настойчиво хотел, чтобы я в ней осталась, — пожала она плечами. — Но я решила, что ты с утра захочешь выпить кофе. Не то чтобы я сомневалась в навыках твоей сестры, но…

— Просто ты варишь вкуснее, — закончил, чем заработал её одобрительную улыбку.

— Я варю вкуснее, — согласно кивнула она. — А тебе с утра не помешает хороший кофе. Завтрак?

Даже стыдно немного стало. Пусть Мария и пыталась выглядеть бодрячком, но бледный цвет лица и тёмные круги под глазами являлись слишком хорошим доказательством, что она ещё не до конца оправилась. Но хотела быть тут. Ради меня.

— Ага. Тоже не откажусь. Спасибо тебе, Мари. Правда, спасибо.

— Да брось, — улыбнулась она, доставая пузатую чашку из-под стойки. — Я ведь ещё не успела сказать, как паршиво ты выглядишь.

— В курсе, — вздохнул я. — Уже видел свою морду в зеркале. Мари, можешь дать телефон, пожалуйста?

Она без лишних вопросов протянула мне телефонную трубку. Я её взял и посмотрел на неё. Ну вот скажите мне, я дурак или как?

— Мария, слушай, у тебя мобильник при себе?

— Да.

— Дай и его, пожалуйста. Мне надо в сеть залезть.

Она удивилась, но затем достала из кармана телефон и, разблокировав его, протянула мне.

Я ведь такой умный! Решил, что сейчас позвоню в универ и просто попрошу, чтобы соединили с Софией. Ага. Молодец, Саша. А номер универа ты помнишь? Нет? Вот и изволь теперь лезть в интернет и искать номер ректората.

Господи, реально, что ли, второй купить. Хотя бы просто, чтобы дома лежал на такой вот случай.

Быстро найдя номер приёмной, набрал его на телефоне и стал ждать ответа, благо на часах уже половина девятого утра, так что там кто-то да должен быть. Ответили, к слову, мне довольно быстро.

— Да?

— Доброе утро. Это Александр Рахманов. Я у вас работаю приглашённым специалистом. Мне нужно связаться с…

— Рахманов? — перебила меня женщина.

— Да, — немного удивлённо ответил я.

— Не вешайте трубку. Я сейчас переведу вас на ректора.

— Что? Зачем?

Ответа я не получил. Вместо этого в телефоне «щёлкнуло» и послышалась довольно ненавязчивая мелодия, говорящая о том, что меня поставили в режим ожидания. Только вот зачем? За каким лешим ректору со мной говорить?

Едва я только успел об этом подумать, как мелодия прервалась и в трубке послышался голос.

— Александр?

— Да, Аркадий Ростиславович. Доброе утро…

— Доброе, Александр, доброе. Я пытался дозвонится до тебя полчаса назад, но не мог…

— Да, тут, видите, какое дело… Я без телефона остался. Хотел позвонить, попросить… Подождите, вы сказали, что пытались дозвониться до меня?

— Да, Александр.

В груди резко похолодело. Неужели что-то случилось с Софией? Не мог же этот ублюдок…

— … я хотел позвонить тебе и сказать, чтобы ты сегодня не приходил на занятия, — закончил ректор, чем неслабо так выбил меня из колеи.

— Что? Аркадий Ростиславович, я…

— Подожди-подожди, — торопливо прервал он меня. — Я хотел сказать, что у тебя сегодня выходной.

Так. Что это за бред? С какого перепуга ректор университета звонит какому-то приглашённому консультанту и сообщает о том, что ему неожиданно дают выходной? Да и чего вдруг выходной-то⁈ Бред какой-то.

— Аркадий Ростиславович, простите, если мой вопрос прозвучит грубо. Что-то случилось?

— Нет, Александр, — ответил ректор. — Ничего страшного. Просто со мной час назад связался один из наших… скажем так, один очень важный для университета и уважаемый человек и лично попросил меня, чтобы тебя сегодня освободили от занятий. Софии я сообщу, когда она приедет, так что не переживай.

Сначала я не понял.

А затем как понял! Важный для университета человек. Ну конечно же! Кто у нас там числится в университетских меценатах, а? Часом, не один ли князь? И что это такое? «Его величество» решил мне таким образом оливковую ветвь протянуть?

Мысли о том, что я мог бы сделать с этой веткой, пришлось затолкать подальше. А то ещё, чего доброго, не сдержусь при следующей встрече. Хотя, может быть, это просто жест любезности с его стороны. Всё-таки думать о том, в каком виде я вчера вышел из клиники, не хотелось. И что? Хочет таким макаром показать мне, что он не совсем скотина? Мол, мир, дружба, жвачка?

— Ясно, — вздохнул я. — Спасибо вам, Аркадий Ростиславович.

— Не за что, Александр. Не за что. Если позволишь, у меня есть один вопрос к тебе.

— Да?

— Экзамен квалификационной комиссии будет проходить в эту пятницу. Ты всё ещё собираешься предпринять попытку сдать его или…

— Я сдам его, — твёрдо проговорил. — Без всяких попыток, Аркадий Ростиславович.

В телефоне повисло молчание. Когда ректор заговорил вновь, Мария как раз поставила передо мной чашку с кофе. Кивком поблагодарив её, я вернулся к разговору.

— Что же, — произнёс ректор. — Раз ты так уверен, то кто я такой, чтобы тебя отговаривать. Надеюсь, что ты нас не подведёшь.

Усмешка вылезла на моё лицо сама собой.

— Нас?

— Ну, в конце концов, ты тоже имеешь отношение к моему университету, ведь так? — В голосе ректора послышалось веселье. — Да и, если честно, я не хотел бы проспорить Вячеславу.

Так, а вот теперь не понял.

— В каком смысле?

Но, похоже, ответ мне давать не собирались.

— Прости, Александр, но мне нужно идти. А ты отдыхай. Думаю, тебе это сегодня необходимо.

На этом разговор и завершился. Я попрощался и повесил трубку. Положив телефон, обхватил ладонями горячую чашку и полной грудью вдохнул запах свежесваренного кофе. Хорошо сваренного, замечу. С нежной молочной пеной и ароматом карамели. Правда, первый же глоток показал, что кофе без кофеина. Ну и ладно. Смогу, значит, заснуть и поспать ещё немного.

— Как дела? — как бы невзначай поинтересовался подошедший к стойке Михалыч.

— А как я выгляжу?

— Дерьмово, — философски ответил он. — Но получше, чем я после того, как плюнул в рожу одному итальяшке. Правда, с ним было ещё ребят пятнадцать. И я всё равно их уделал…

— Не слушай его, Саша, — вклинилась в разговор Мари, ставя передо мной тарелку с горячими бутербродами. — Их было шестеро.

— Десять, вообще-то…

— Шесть! И они его отделали.

— Дудки…

— Ладно, назовём это боевой ничьей, — согласилась она на ничью. — Всё равно потом вас всех в обезьянник в том городке засунули. Как он назывался?

— Альберо что-то там.

— Альберобелло, — напомнила ему Мария. — И я потом его задницу оттуда вытаскивала.

— Да как скажешь, — недовольно отмахнулся от неё здоровяк. — Если мой противник лежит мордой в пол, я считаю это за победу. Даже если лежу рядом.

Я отхлебнул кофе, слушая их весёлую перепалку.

Михалыч и Мария как бы невзначай вспоминали былые деньки, перекидываясь шутками, а я сидел и думал, стоит ли их поблагодарить. Понятное дело, они пытались разрядить обстановку. Эмоции Михалыча я не чувствовал. Видимо, он всё ещё таскал амулет. Но вот у Марии его не было. Так что её настороженное, почти осторожное отношение ко мне ощущалось весьма явно. Она хотела знать, в порядке ли я. Но боялась спросить это в лоб.

Почему? Не знаю… Хотя нет. Знаю. Она видит во мне двадцатилетнего парня. Почти что ребёнка, если так подумать. Я ведь лет с тринадцати тусовался в «Ласточке», после того как «встретил» Князя. Вот она ко мне и относится чуть ли не как к приемному сыну.

Как к тому, кто не просто видел смерть, но собственноручно убил своего брата… Даже странно, но вот последнее меня не заботило вовсе. После того, что сделал Андрей, туда ему и дорога.

— Так что не раскисай, пацан, — пробасил Михалыч. — Синяки пройдут. Вот увидишь, всё будет нормально.

С этими ободряющими словами он хлопнул меня по спине. Как раз по левой стороне. Меня аж перекосило.

— Михалыч! Ты что творишь⁈

— Прости, Мари, забыл. Извини, Саша…

— Да забей, — процедил я сквозь зубы. — Иди вон, с друзьями новыми игрушками меряйтесь. У кого ствол длиннее и прочее…

— Ай, да не обращай внимания, — махнул он рукой. — Просто мужик меня проверял. Хотел узнать, что таскаю под курткой, чтобы знать, против чего может оказаться.

Даже так? О таком я не думал. Впрочем, какая мне разница. Это они тут бандиты. Работники ножа и топора, блин. А я адвокат. И очень хотел бы им остаться.

— Мария, можешь сделать ещё одну порцию? — спросил я, доев бутеры. — И чаю с лимоном.

— Для неё?

— Да.

— Да, конечно, сейчас.

— Кстати, а Князь…

— Он уехал по делам, — пояснила она. — Вернётся через час или около того.

— Ясно.

Ладно. Раз уж у меня сегодня так «неожиданно» оказался выходной, стоит разобраться с одним делом. Главное, вспомнить теперь номер Пинкертонова…

Впрочем, это можно немного отложить.

— Мария, а ты можешь…

— Я подожду, пока вы проснетесь. А потом уже позавтракаете нормально. Иди к ней. Не стоит девушке в её состоянии просыпаться одной. Да и тебе поспать не помешает.

— Мудрая ты женщина, — сказал я, чем вызвал у неё довольную улыбку.

— А то. Давай, иди.

Взяв кружку, я направился обратно. Мне и правда стоит поспать, раз уж выдалась такая возможность.

Глава 2

— Привет.

Услышав её тихий голос, я поднял голову и посмотрел на завернувшуюся в одеяло девушку.

— Привет, — как можно более дружелюбно сказал я.

И всё. Если честно, то в этот момент я банально не знал, что ещё сказать. Боялся ляпнуть что-то лишнее.

После того как вернулся в комнату, так и не смог вновь заснуть. Пролежал минут двадцать на постели, а сна ни в одном глазу. В итоге встал, тихо сходил к себе и забрал конспекты, которые дала София для подготовки к экзамену. Вот так и просидел следующие два часа за листами, штудируя подготовительные материалы, пока Елена негромко сопела в подушку.

А ещё я боялся. Да, как бы стыдно ни было это признать, я банально страшился момента, когда она проснётся. Откроет глаза и осознает, что всё это не было каким-то жутким кошмаром, от которого можно просто проснуться. Когда поймёт, что всё это было реальностью.

Удивительно, но самые мои худшие опасения не подтвердились. Елена проснулась ещё минут десять назад. Я ощутил это по её эмоциям. Просто вида не подавал. Вслушивался в её чувства, стараясь придумать, как действовать дальше. И что я придумал?

Да ничего путного. В итоге выбрал вариант с банальным ожиданием. Но отпущенное на это время уже закончилось.

— Как ты?

Она не ответила.

— Лен…

— Его ведь правда больше нет? — негромко спросила она, натянув одеяло чуть ли не до самых глаз.

И ведь ответ уже знает. Просто внутренне надеется, что скажу ей что-то другое. Но врать я не стану.

— Да, Лен, — негромко ответил, откладывая листы с конспектами в сторону. — Больше нет.

Видимо, какая-то надежда, пусть и тщетная, но всё-таки оставалась. Стоило мне это сказать, как от прикрытой одеялом девушки растеклась волна горького сожаления и печали. Эмоции настолько сильные, что я испытал вполне себе реальное желание уйти. Банально тяжело было в этот момент находиться рядом с ней. Но этот трусливый порыв я безжалостно подавил. Вместо этого просто снял все свои «ограничения» и позволил себе раствориться в этих эмоциях. Принять их полностью и целиком.

Встал с кресла и подошёл к постели. Присел рядом с ней. Хотел было положить руку ей на плечо, но Елена меня опередила. Словно испуганный зверёк, её ладонь выскочила из-под одеяла и схватила меня за руку.

— Елена, я…

— Прости меня.

— Что? — не понял я.

— Прости меня за то, что я сказала, — негромко произнесла она из-под одеяла. — Тогда… в клинике…

А, вот оно что.

— Лен, тебе не за что извиняться, я ведь…

Вовремя прикусил себе язык. Чуть не ляпнул, что она это не специально или другую подобную чушь.

— Я не хотела этого говорить, — между тем произнесла она. — Я…

— Лен…

— Ты хотел помочь. Я же видела. Просто… Саша, просто я…

— Лен, ты всё правильно сказала, — настойчивым, но очень мягким голосом перебил я её. — Это Андрей… мой брат виновен в смерти твоего деда.

Хорошо, что она чуть ли не с головой накрылась и сейчас не видит моего лица. Не видит, как меня перекосило от одного только факта, что я назвал этого безумца своим братом. Пусть катится в ад.

Мои пальцы сжали её ладонь. Второй рукой я чуть стянул одеяло, открывая её глаза. Два пронзительных голубых океана, что смотрели на меня пристальным взглядом.

— Лен, поверь, если бы я мог вернуться в прошлое и изменить это, то сделал бы не раздумывая, — продолжил я, глядя ей в глаза. — Я знал твоего деда не так уж и долго, но не сомневаюсь, что он был достойным человеком. И он очень сильно любил тебя. Больше всего на свете…

Я говорил что-то ещё. Пытался найти слова, которыми можно было поддержать девушку, которая так неожиданно оказалась одна в этом мире. Да, кто-то скажет — чего переживать? У неё же останутся титул, имущество, деньги. Она не пропадёт. У неё всё будет прекрасно. Да, погорюет немного, и ничего. Оправится.

Появись такой умник рядом со мной в тот момент, я бы с удовольствием познакомил его лицо со стеной. Просто потому, что я знаю, что это такое. Знаю, что значит остаться одному. Это окружающие думают, что мне едва за двадцать. Кто из них видит сорокалетнего мужика, который успел наделать ошибок, а потом добиться профессионального успеха в прошлой жизни? Кто из них увидит двадцатитрёхлетнего студента, который только-только закончил юридический и получил сообщение, что его мать скончалась от инсульта?

Я хорошо запомнил тот день. Общую атмосферу радости от того, что учёба наконец закончена. Чувство праздника и осознания, что теперь перед мной вся жизнь впереди. И страшная весть. Но меня тогда поддержали друзья. Я не остался один. Но даже так мне было ужасно паршиво.

А кто есть у Елены? Разве что Ева. И всё. Других её подруг я не знаю…

Так что я пытался сделать для неё то, что мои друзья пытались сделать для меня. Не скажу, что у них тогда хорошо получилось. Да и не думаю, что я сам сейчас выступил хоть на йоту лучше. Но всё равно старался.

В конце концов она даже улыбнулась. Грустно. Натянуто. Наполовину фальшиво. Но всё-таки улыбнулась.

— Саша, а что будет дальше?

— Дальше? — спросил я. — Дальше Мария принесёт тебе позавтракать. А вот мне нужно уйти…

Едва я это сказал, как её пальцы вновь вцепились в мою ладонь. Так, что ногти вонзились в кожу.

— Я ненадолго, — поспешил успокоить девушку. — Лен, мне нужно помочь одному человеку, а для этого я обязан кое-куда съездить. Вернусь ближе к вечеру, так что не переживай…

— Дедушка сказал, чтобы ты обо мне позаботился, — неожиданно выпалила она, вновь натягивая одеяло до самого носа.

А вот тут я немного удивился.

— Ты его слышала?

— Угу…

— И что? Неужели думаешь, что я нарушу данное ему слово?

Она ничего не сказала. Лишь покачала головой, показывая тем самым, что нет. Она так не думает.

— Вот и не переживай, — успокаивающе произнес с улыбкой. — Не обещаю, что всё будет хорошо, Лен. Но я буду рядом, чтобы тебя поддержать.

Когда уходил из комнаты, то почувствовал, как она хочет сказать что-то. Но так и не произнесла. Учитывая её эмоции, я в каком-то смысле даже был рад этому.

Минут тридцать спустя, уже переодевшись, спустился вниз. Попутно проверил, не вернулся ли Виктор. Ну как проверил. Приоткрыл дверь в его комнату. Осторожно, памятуя, что чёртов кот всё ещё где-то рядом. Заглянул. Никого. Надо будет узнать, что с ним. Потому что не думаю, что друг спокойно перенесёт всё то, что случилось с ним вчера.

В особенности то, что он вчера приобрёл. Это изменит всю его жизнь. И я очень хотел бы надеяться, что к лучшему, но… жизнь бывает той ещё паскудой.

Распутин отдал ему свой дар. В жизни бы не поверил, если бы не видел собственными глазами. И что теперь? Вопрос, на секундочку, совсем не праздный. Потому что я даже боюсь представить, что случится, когда всё происходящее выплывет наружу. А в том, что всё выплывет, я даже не сомневался. Слишком резонансные события.

Я пытался утром дозвониться до Виктора. Благо уж его номер-то я помню наизусть. Хоть какой-то номер запомнил, ага. Только вот Виктор не брал трубку. И на второй раз тоже. И на третий. Дозвонился я только с четвертого. Виктор ответил. Сказал, что сейчас занят, и сбросил звонок. Вот и всё, чего мне удалось добиться. Негусто, конечно, но хоть живой.

Ладно, как разберусь с этим делом, займусь Виктором. И Еленой. И экзаменом… Можно мне тридцать часов в сутках, пожалуйста? Месяцев на шесть. И таблеток от нервов. Ага. И губозакаточную машинку на сдачу.

Спустившись на первый этаж, первым делом пошёл к Князю. Он уже вернулся. И не просто вернулся, а даже нашёл способ меня удивить.

— Держи, — вместо приветствия сказал он и бросил мне что-то в руки.

Поймал. Оказалось, что это мой мобильник. Пыльный. С трещиной на экране. Лелея крошечную надежду, нажал на кнопку включения, но тот даже и не подумал включиться.

— Работает?

— Не. Сдох, похоже. Что-то они у меня долго не живут.

— Привыкни с собой запасной таскать.

— Да, я уже думал об этом…

— На. На первое время. Симку поменяешь, так хоть звонить сможешь.

С этими словами он положил на стол старую кнопочную раскладушку и блок зарядки для него. Не скрывая скепсиса, я взял телефон. Откинул экран. Закрыл обратно.

— Князь, тут моя бабка звонила…

— Что? — не понял он. Даже отвлёкся от копания в какой-то коробке и посмотрел на меня.

— Просила вернуть ей её мобильник.

— Очень смешно…

— Не, ну правда. Ты не похож на любителя ретро…

— Они были в моде лет десять назад, — пожал он плечами.

— Ага. Там же и остались.

— А сейчас они дешёвые. У меня таких полный ящик.

— А чего-то посовременнее у тебя там нет?

— Так, Саша, у тебя сейчас телефон есть?

— Нет.

— Ну вот и не трепли мне нервы. Нос он воротит. Лучше скажи спасибо, что мои ребята вообще твои вещи нашли.

С этими словами он поставил картонную коробку на стол. Заглянув внутрь, я узнал свою сумку, изрядно пожеванную. Куртку. Точнее, то, что от неё осталось. Стало грустно. Открыл сумку, стряхнув пыль. Достал ноут. Стало ещё грустнее.

— Новый купишь, — фыркнул Князь, глядя на моё лицо.

— Да куда уж я денусь, — в тон ему ответил. — А то ты мне вместо него калькулятор подкинешь.

— Очень смешно. Ты повторяешься. И вообще…

— Погоди, — резко перебил я его. — Ты нашёл ал… хрень эту.

Лицо Князя в этот момент приобрело такой вид, что мне самому грустно стало. А уж когда он выложил на стол обломки иглы из чёрного камня, то совсем расстроился.

— Возврата, так понимаю, он не принимает, да?

— Правильно понимаешь, Саша, — язвительно ответил Князь, после чего вздохнул и махнул рукой. — Ладно. Чего слёзы лить. Это были всего лишь деньги.

С этими словами он уселся в кресло и горестно вздохнул. Ну да. Просто деньги. Просто большие. Он целое состояние за эту штуку отдал. А в итоге всё решила пуля. Даже не знаю, то ли смеяться, то ли плакать.

Переставив симку и проверив телефон, убедился, что номера из книжки перенеслись.

— Князь, мне отъехать нужно будет. И я Вику с собой возьму. Пригляди за Еленой и охраной. Ну так. На всякий случай.

— Без проблем, — кинул он. — Я бар сегодня всё равно открывать не планирую.

— Ну и славно.

Так, надо позвонить. Откинул крышку телефона. Закрыл. Сделал так ещё раз. Ну прикольно, а что? Ладно, сейчас не об этом. Быстро нашёл номер Пинкертонова.

— Сюда, Саш.

Вика направилась в сторону старого шестиэтажного дома. Мы приехали к её бабушке на такси. А пока ехали, я довольно быстро объяснил свою затею.

По факту, выходов из этой ситуации было несколько. Можно было пойти в суд с родителями Вики, но зачем? Какой в этом смысл? У меня и без того нет времени, так ещё на этих мразей его тратить? Нет, спасибо. Второй вариант — просто попросить Князя или, упаси господь, Браницкого решить вопрос. И всё. На этом дело будет закончено. То, что останется от родителей Виктории, затем можно будет подмести в совочек, убрать в пакетик и закопать на заднем дворе.

Но был и третий способ. Совместить, так сказать, приятное с полезным. Да и чего греха таить. Я тщеславен, злопамятен и мстителен. Иногда. Как, например, сейчас. Так почему бы не скомбинировать оба варианта и закрыть для Вики эту историю с солидной выгодой?

Вот этим я и решил заняться.

Мы зашли в дом через парадную. Район хоть и был далеко не новый, но видно, что за ним тщательно следили. Снег убирали. Во дворах относительно чисто. На площадке перед домом играла малышня под заботливыми взглядами сидящих на лавочках женщин, горячо что-то обсуждающих. Сплетни, наверное.

Поднялись на четвёртый этаж. Вика порылась в сумке в поисках ключей. А затем замерла. Её эмоции всю поездку находились на границе между «я сейчас буду грызть ногти и плевать на маникюр» и «если открыть дверь машины, смогу ли я выпрыгнуть прямо на ходу?». Её молчаливость я отнёс на внутренние переживания из-за происходящего. А потому совсем не понимал, отчего в её эмоциях так отчётливо теперь читался стыд.

— Слушай, Саша, у меня к тебе просьба есть одна, — произнесла она и посмотрела на меня. Даже нижнюю губу слегка прикусила от напряжения.

— Что-то случилось? — не понял я. — Вик, ты чего…

— Слушай, только не ругайся сильно, хорошо? Я тебя очень прошу…

— Да с чего я ругаться-то буду…

— Я… как бы тебе это сказать. — Она вздохнула и наконец собралась с духом. — В общем, я не сказала ей, что мы… ну, что мы как бы…

А, кажется, я понял, чего у неё сейчас лицо как помидор стало.

— Вик. Только не говори, что ты не сказала ей, что мы расстались? — закончил я за неё. — Вик, ты прикалываешься?

— Саш, ну прости, пожалуйста, — взмолилась она. — Правда, я хотела. Просто… в таком раздрае тогда была. И вообще…

Так, спокойно. Вдох-выдох.

— Вика.

— Саша, я тебя прошу, не говори ей, ладно? Ей и так сейчас из-за отца моего хватает переживаний. У неё сердце слабое. Она всегда за меня боялась, а тут, если я скажу, что мы расстались, ей вообще плохо станет. Прошу, пожалуйста…

Хотелось спросить: «Господи, за что мне всё это?» Да только не уверен, что получу на это хоть какой-то вразумительный ответ. Ладно, я могу понять, почему Виктория не рассказала ей раньше. Но потом-то⁈ Две недели было? Или что? Это известное женское «само рассосётся»? Впрочем, её беспокойство о здоровье близкого человека мне тоже понятно.

— Ладно, — обреченно вздохнул. — Но пообещай мне, что потом обязательно расскажешь ей, поняла⁈ Вик, я серьёзно. Такие вещи нельзя скрывать, а ты ведёшь себя, как маленькая. И как дурочка. Не сказала раньше? Ладно, допустим. Но потом, как решим вопрос, всё ей расскажешь. Поняла⁈

— Да! Да, Саша, конечно! Конечно, поняла, — закивала она, а я ощутил исходящее от девушки облегчение, что её маленький обман продлится ещё немного.

Достав ключи из сумки, она открыла дверь.

— Бабуль? — крикнула она с порога, заходя внутрь. — Это я!

Первое, что отметил, — высоту потолков. Тут метра под четыре. Дом старой постройки. В наше время чуть ли не везде стандартом сделали немного меньше трёх для новостроек. Так ещё и сама квартира была немаленькая. По документам тут почти сотня квадратов, если не ошибаюсь. Да, ремонта тут не было лет тридцать, если не больше, но сама по себе квартира стоила немаленьких денег. Понятно, чего вдруг этот папаша так возжелал решить квартирный вопрос. Тут даже по кадастровой стоимости можно неплохо навариться.

— Вика? — услышал я удивлённый голос. Через несколько секунд в широком коридоре показалась невысокая, чуть сгорбленная женщина с уже седыми волосами.

По рассказам самой Виктории я уже знал, что Ольге Сергеевне далеко за семьдесят, но выглядела она по-прежнему бодро. Да и фамильное сходство с внучкой тоже ощущалось.

— Привет, бабуль, — радостно улыбнулась Виктория и быстро скинув сапоги тут же обняла бабушку. — Бабуль, познакомься. Это Александр… Я… Я тебе про него рассказывала.

— О, твой любимый молодой человек, — тут же радостно заулыбалась она мне. — Вика мне очень много про вас говорила.

— Надеюсь, что только хорошее, — пошутил я.

— О, вы даже не представляете, сколько она про вас мне рассказывала, — затараторила старушка. — Александр, она так и светится. Каждый раз, как тебя вспоминала, так цвела. А глаза-то как горели, вы бы видели!

Ага. Зато прямо вижу, как у отвернувшейся от бабули Вики сейчас лицо треснет.

— Она о вас тоже очень много хорошего рассказывала, — улыбнулся я.

— Ой, да бросьте, — махнула она рукой. — Что я-то? Я своё уже отжила. Это вы молодые! У вас ещё вся жизнь впереди.

Затем повернулась к Виктории и строго на неё посмотрела.

— Хорошо хоть догадалась наконец познакомить, — с шутливой ворчливостью сказала она внучке. — А-то всё рассказывала да рассказывала. Так вас расхваливала, что я уже и беспокоиться начала, почему в дом вас не приводит. Уже даже засомневалась, вдруг придумала, чтобы меня тревоги не мучали.

— Бабуль, я же говорила, что у него очень много работы, — попыталась вставить моя подруга, но, похоже, что бабушка даже не обратила на это внимания.

— Ай, работа работой, дорогая, но семью тоже делать нужно…

Едва прозвучали эти слова, как Виктория густо покраснела. Судя по выражению лица, эти слова она уже слышала и сейчас хотела оказаться где угодно, только не здесь.

Ладно, выручу её, так уж и быть.

— Ольга Сергеевна, я, к сожалению, не просто так приехал, — проговорил я, переводя внимание на себя. — Мне поговорить с вами нужно. По поводу проблемы с вашим сыном.

Ну вот. Всё веселье и радость у бабули как ветром сдуло.

— Да, внучка говорила, — вздохнула она. — Пойдёмте на кухню, что ли. Там и поговорим.

На том и порешили. Устроились за столом на кухне. Ольга Сергеевна налила нам свежезаваренного черного чаю с лимоном. Предложила перекусить. Пирожки с мясом и рисом, но я вежливо отказался. При этом старушка порхала вокруг меня с такой радостью и энтузиазмом, будто мне уже завтра Вику под венец вести.

Говорить, что Виктория стойко держалась под давлением собственной лжи, не приходилось от слова совсем. Сразу видно, врать бабушке она не привыкла, так что большую часть времени сидела, опустив голову, и только поддакивала бабуле, стараясь скрыть покрасневшее лицо за чашкой с чаем.

— Вам ведь принадлежат равные доли в квартире? — спросил я, помешивая ложкой сахар в чае.

— Да, — кивнула она. — Дура я была. Поддалась на уговоры его отца. Переписала на него половину. А теперь вон как оно вышло.

— Ясно. Скажите, у вас есть какие-нибудь долги? Может быть, за коммунальные услуги или ещё что?

Да, Вика говорила, что ничего такого нет, но после сегодняшнего доверять ей на слово я не собирался.

— О нет! Никаких долгов, Сашенька, что вы! Нет. Ничего такого.

— Понятно. Ольга Сергеевна, дело такое. Тут идти в суд и бодаться с вашим сыном там не самое хорошее решение, так как формально закон на его стороне. Он действительно может продать свою долю.

Стоило мне это сказать, как взгляд её помрачнел.

— И ничего нельзя сделать? — уже куда серьёзнее спросила она.

— Законно? — уточнил я. — В теории можно. Но очень долго и затратно по средствам. Судебные издержки будут большие. И не факт, что это действительно сработает. Впрочем, до суда ваш сын доводить дело не будет. Скажем так, он очень торопится продать свою долю поскорее…

— Да, он говорил мне, — вздохнула женщина, сжав в покрытых морщинами руках свою чашку. — Он угрожал, что…

— Что продаст свою долю другим людям, — закончил я за неё. — Да, он может так сделать. И для вас это будет крайне невыгодный вариант. Если говорить начистоту, он просто продаст свою долю по сниженной стоимости преступникам, а они уже потом займутся тем, чтобы принудить вас отдать им оставшуюся часть. Разумеется, никто ничего незаконного упоминать вслух не будет, но оно само собой подразумевается.

— То есть лучшим вариантом будет позволить ему продать его долю? Я не смогу её выкупить, Александр. У меня нет, да и никогда не было таких денег. Я даже не уверена, что мне дадут кредит или чем там сейчас эти банки людей честных обманывают…

— Нет, Ольга Сергеевна, — покачал я головой. — Лучшим вариантом в данной ситуации будет, если вы подарите вашу долю.

Старушка ошарашенно моргнула. Удивление на её лице оказалось столь сильным, что даже старческие морщины немного разгладились.

— Подарить? Да что же вы, Александр! Как я могу подарить её⁈ Я…

— Ольга Сергеевна, позвольте объясню, — попросил я.

И объяснил. Даже сказал, кому именно будет на время будет «подарена» принадлежащая ей доля. Потом пришлось потратить время, чтобы рассказать, в каком затруднительном финансовом положении сейчас находится её сын. Ну что сказать. Эти новости женщину порадовали. Видимо, она уже давно не испытывала родительских чувств к своему сыночку.

Но самым сложным оказалось убедить её, что написать дарственную на квартиру действительно нужно. Вот тут я ожидал серьезного сопротивления. Хотя бы потому, что даже для меня подобное предложение прозвучало бы как форменный развод. Приехала, значит, внучка с хахалем, а тот такой: «Бабуль, подари хату, а? А я твои проблемы порешаю. Возможно…»

К моему удивлению, именно эта часть оказалась самой простой, едва я сказал, на чьё имя нужно будет написать дарственную. Как только я это сделал, Ольга Сергеевна согласилась, даже не раздумывая.

— Вы уверены? — на всякий случай уточнил я, даже понимая, насколько сейчас глупо прозвучал мой вопрос.

— Конечно, Александр! Конечно же, я уверена. Такой уважаемый человек просто не может обмануть!

Она ещё несколько минут пела хвалебные дифирамбы, прежде чем мы смогли закончить обсуждение. Забавно, я был удивлён, как гладко всё прошло. Если честно, то я даже испытывал какую-то иррациональную вину из-за того, насколько просто всё вышло. Будто сама жизнь мне предлагает пойти в мошенники и обманывать доверчивых старушек.

— Так, значит, всё будет хорошо? — уточнила она с явными нотками подозрения.

— Конечно, — кивнул я. — Не переживайте.

— Замечательно, просто замечательно. Знали бы вы, Александр, как мне стыдно. Так старалась его нормально воспитать, а выросло не пойми что. Ужас. Растила, растила… думала, человеком станет, добрым да порядочным. А он озлобился, только себе на уме, матери слова доброго за восемнадцать лет не сказал. Дочь свою бросил. И как же так вышло? Где я оступилась?

Она расстроенно вздохнула, но затем будто обрела второе дыхание и посмотрела на свою внучку.

— Одна отрада у меня, Вика. Умница девочка. Такая хорошая. Умная. Заботливая. Вы уж позаботьтесь о ней, Александр, хорошо?

Кажется, у выше обозначенной внучки даже уши покраснели от стыда.

— Конечно, Ольга Сергеевна. Обязательно позабочусь, — медленно кивнул я, прислушиваясь к её эмоциям. Кажется, сейчас будет что-то…

— И постарайтесь уж, молодой человек, — с укором в голосе произнесла старушка. — Поторопитесь. Чтобы правнуков покачать на руках успела…

Тут «прекрасная внучка» уже не выдержала.

— Бабушка!

— Что бабушка⁈ Что бабушка! — вспыхнула она. — Мне сколько лет, по-твоему, Вика⁈ Я скоро совсем состарюсь, а ты девка молодая! Тебе ещё рожать и рожать! Я всё жду и жду, а ты бегаешь не пойми где. А я правнуков жду! И не смотри на меня так, моя хорошая! Молодость идёт, а ты всё бегаешь! Часики тикают, Виктория!

— Бабушка, это не твоё дело! — вскинулась та и вскочила со стула. — Я сама решу, когда мне это делать…

— И как врать бабке своей тоже решишь, засранка⁈ — моментально ответила ей бабка и замахнулась на внучку кухонным полотенцем. — Или что! Думаешь, не вижу я, когда врёшь мне! Ох, горе, воспитала ещё одну бестолочь…

Я сидел, пил чай и наблюдал за процессом показательной экзекуции. То, что бабуля понимала, что Вика ей лапшу на уши вешает, я осознал почти в самом начале. Но… чего уж скрывать. Вид сгорающей от стыда девушки радовал глаз и ласкал душу.

— Мне так стыдно, — выдавила она из себя, когда вы вышли на улицу, чтобы вызвать такси. — Саш, прости. Мне так стыдно, правда, я…

— И поделом тебе, — с важным видом кивнул я. — Решила надурить человека, который тебя чуть ли не с пелёнок знает. Так тебе и надо. Скажи спасибо, что у неё только полотенце было, а не что потяжелее.

Говорить, что гнев Ольги Сергеевны больше носил показной характер, я не стану. Пусть мучается.

— Угу, — сокрушённо кивнула она. Но уже через несколько секунд немного приободрилась. — Саша, скажи, а ты правда сможешь всё решить…

— Да. Завтра или послезавтра. Как оформим дарственную, я позвоню твоим родителям, и всё закончим. Не переживай. Через пару дней…

Пришлось прерваться, чтобы ответить на звонок телефона.

— Да, Ксюша?

— Саша, привет. Ты сейчас где?

— Мы с Викой к её бабушке ездили, — сказал я, но вот что-то тон сестры мне не очень понравился. — Что-то случилось?

— Тебе лучше вернуться. Виктор приехал и… слушай, не знаю, как сказать, но он очень плохо выглядит…

Глава 3

В бар мы вернулись довольно быстро. Очень быстро, если уж говорить начистоту. Я для этого пару сотен заплатил водителю сверху, чтобы тот поторопился.

Зайдя в бар, первым делом нашёл Ксюшу. Сестра стояла у стойки и о чём-то разговаривала с Марией. Заметив меня, Ксюша сразу подалась в мою сторону.

— Саша…

— Где он? — сходу спросил я.

— Пошёл к себе, — без лишних объяснений поняла она. — Он…

Дальше слушать я уже не стал. Вместо этого сразу направился через дверь в коридор и на лестницу. Быстро поднялся и нашёл дверь в комнату друга. Постучал. В ответ тишина.

— Виктор? Ты здесь?

Боже, какой же тупой вопрос. Но в тот момент мне ничего умнее в голову не пришло. Да и в целом какая разница, если в ответ я получил тишину?

— Короче, если что, я захожу, — громко сказал и повернул дверную ручку, запоздало подумав, что буду делать в том случае, если она вдруг окажется заперта.

Зря боялся. Всё-таки открыто. В комнате стояла темнота. Плотные шторы почти полностью закрывали окна, не пропуская внутрь солнечный свет. Так ещё и прохладно было. Видимо, Вик не закрыл их до конца.

Виктор сидел на полу у стены, прижавшись к ней спиной и подтянув ноги к себе. Он всё ещё был в той же самой одежде, в которой я видел его вчера. Грязной. Покрытой пятнами и частично порванной. Рядом с ним лежала пустая лежанка для кота, а сам пушистый был прижат к груди, уткнувшись головой в хозяина, и негромко мурчал.

Всё это я подметил мимоходом. Даже не обращая особого внимания. Потому что одного взгляда на его лицо мне хватило, чтобы забыть всё остальное.

— Виктор?

Друг молчал, обнимал кота и смотрел в одну-единственную точку перед собой. Его испачканные в крови пальцы гладили рыжую макушку ровными, абсолютно механическими движениями. Будто не человек, а робот.

— Эй, друг. — Я попытался осторожно подойти чуть ближе, но стоило сделать всего шаг, как кот моментально вывернул голову и, уставившись на меня, грозно зашипел.

— Сань… — хрипло проговорил он, продолжая смотреть перед собой. — Как же… как это так вообще? Как…

Наплевав на кота, я подошёл ближе и сел на кровать сбоку от него.

— Ты как?

— Я… я не знаю, — тихо и как-то рассеянно ответил он.

Пальцы друга снова нашли рыжую макушку и принялись гладить кота. Усатый ещё раз предостерегающе зыркнул в мою сторону, но затем снова уткнулся в хозяина. А я услышал громкое, утробное урчание.

— Я видел… видел это…

— Что?

Он сглотнул ком в горле и лишь покачал головой.

— Не знаю… место… странное.

Так, похоже, вот что имел в виду Распутин, когда говорил, что «он договорился».

— Ты видел источник Реликвии?

— Не знаю. Наверно… Сань, как… как он жил с этим?

— С чем, Вик…

— С этой проклятой силой.

Господи, да у него зубы стучат. Что он там видел, что это так на него подействовало?

— Она чудовищна, Саша. Это… это не исцеляющий дар, понимаешь? Это… я… он несёт смерть, а я…

Она начал заговариваться. Ему будто не хватало воздуха, чтобы сказать то, что было на душе.

— Так, спокойно, Виктор. Всё нормально. Успокойся. Просто ты…

— Почему ты мне не рассказывал? — перебил он меня.

— О чём?

— О том, насколько чудовищны эти твари? — прошептал он и я увидел, как дрожат его руки.

И что мне сказать? Что я вообще должен на это ответить⁈

— Где ты оказался? — вместо этого спросил я. — У моего что-то вроде бескрайнего темного океана и…

— Нет. Сань. Там… это всё равно что кладбище. Ровная поляна. С серой, всё равно что мёртвой травой. Бескрайняя. Забитая странными могилами до самого горизонта. Бесконечная. Я…

Он запнулся. Замолчал. Проглотил вставшие комом в горле слова. В этот момент на его бледное лицо смотреть было страшно. Мертвецов краше в гроб кладут.

— Он меня научил. Показал, что нужно делать, и я…

— Ты помогал людям, Вик, — успокаивающе произнёс я. — Ты хорошее дело сделал.

— Д… да, — глухо повторил он вслед за мной. — Помогал. Через силу. Мне почти приходилось заставлять себя это делать, понимаешь…

— Что?

— Сначала было легко. Мне… Сань, мне даже думать не нужно было, понимаешь? Я просто видел рану и… не знаю, как это описать. Словно чётко понимал, что с человеком не так. И как сделать так, чтобы помочь ему. И это… боже, Саш, это было так просто. Я раны закрывал просто прикосновением. Я кости сращивал! Мне даже смотреть не нужно было. Просто понять, в чём проблема и… захотеть исправить. И всё. Понимаешь, просто захотеть…

Он говорил и говорил. Описывал то, что происходило с ним в клинике, а затем и после. Как он работал в госпитале, куда привозили пострадавших. Как метался между палатами, помогая то одному, то другому. Это походило на наркотик. Врач, который наконец обрёл возможность спасти всех. Всех, кто нуждался в его помощи.

Это пьянило. Сносило крышу. Виктор рассказывал об этом, как наркоман о своем приходе. С чувством. Почти благоговением. Но чем больше он говорил, тем больше в его словах звучал… нет, не страх. Скорее, благословенный ужас.

— Чем больше я помогал людям, тем больше… я не знаю, как это объяснить. Я слышал его, понимаешь?

От этих слов у меня всё в груди похолодело. Слышал? Слышал кого? Не дай бог у Виктора крыша поедет так же, как у Андрея! Ещё этого мне не хватало!

— Виктор, кого ты слышал?

— Эту… это существо, — выдавил он из себя. — Каждый раз он требовал…

— Требовал что?

— Чтобы я забрал их жизни.

Он прошептал эти слова настолько тихо, что я едва их расслышал.

— Каждый раз, как я брал нового пациента, он говорил. Шептал. «Его не спасти. Ему не помочь. Ты не сможешь. Ты не должен…» Сначала он просил. Почти умолял. Чтобы я забирал их жизненную силу… он хотел, чтобы я убивал, а не спасал их. Потом требовал. Каждый раз всё настойчивее…

Виктор замолчал и опустил голову. Он больше не говорил ни слова. Просто молча сидел и гладил урчащего у его груди кота. И не поднимал головы. Кто захочет, чтобы лучший друг видел его слёзы.

Я встал с кровати и сел на пол. Рядом с ним. Мы просидели так, наверное, час. В полной тишине.

— Распутин знал, — первым заговорил Виктор.

— О чём?

— Что не выживет… Он мог бы, понимаешь, Саша⁈ Он мог бы выжить! Я бы его вытащил! Но он… Распутин что-то сделал. Я не понимаю, что именно, но он как-то забрал весь вред, который Елена причиняла себе. Если бы не это, то… Сань, я не уверен, что она выжила бы.

Это я и так уже понимал. Виктор просто добавил последние детали в общую мозаику. Все слова Григория о том, что Виктор ему поможет и прочее — всё это было для того, чтобы успокоить ребят. Чтобы они сделали то, что было нужно Распутину. Его последнее желание.

— Он был великим человеком, — проговорил я, и сидящий рядом Виктор согласно кивнул.

— Да. Был. А теперь… теперь остался только я и… Эй⁈ Ты чего!

— У тебя его дар, Вик. Не подведи старика, — сказал я, поднимаясь на ноги. — А не то я тебе второй подзатыльник дам.

Он вроде и кивнул с самым серьёзным видом, но выражение на его лице мне всё равно не нравилось. Я теперь не могу читать его эмоции. Не могу понять, что творится у него на душе. Но… как ни странно, мне это было и не нужно. Мы уже столько знакомы, что я знал Виктора как свои пять пальцев. Знал, когда ему плохо. Когда ему весело. Когда он взбудоражен так, что усидеть на месте не может.

И сейчас я очень хорошо видел, что он глубоко подавлен. Видимо, пришедшее к нему осознание возможности спасения людей натолкнулось на пугающую преграду… кровожадности того, что даёт ему силу? Не знаю. Может быть. И, судя по всему, Виктора это ломало. Конечно, он пытался показывать, что это не так. Держаться. Быть бодрячком… но тщетно. Я и без Реликвии всё это прекрасно видел.

Даже забавно. Если в случае с Настей невозможность прочитать её эмоции позволила мне взглянуть на неё по-новому, просто из-за того, что я не знал её настолько же хорошо, как и Виктора, то в случае с лучшим другом всё оказалось иначе. Я знал его как облупленного. И отсутствие этой чёртовой магии дало мне возможность… даже не знаю, как это сказать. Лучше понять его, наверное.

Эта мысль неожиданно подарила мне идею. Странную. В какой-то мере даже глупую. Но всё-таки это была идея. Только вот нужного номера телефона у меня не было. Впрочем, это не так страшно. Хорошо, что я знаю, кто может мне его достать.

Я вышел из его комнаты и закрыл за собой дверь. Нужно заканчивать это. Направился к лестнице и спустился на первый этаж. Постучал в кабинет Князя.

— Да?

— Привет ещё раз, — сказал я, прикрывая дверь и заходя к нему.

Когда я зашёл, Князь отложил в сторону папку с какими-то бумагами и посмотрел на меня.

— Как твой друг?

— Тяжело, — хмыкнул я. — Похоже, что свалившаяся на его плечи ноша может оказаться для него чрезмерной.

— С большой силой… — начал было Князь, но я прервал.

— Давай вот только без излишней лирики, ладно? Кстати, забыл спросить. Твои люди нашли Ольгу?

— Нет. Вообще ничего. Они прочесывают окрестности с твоим псом весь день, но пока пусто.

М-да. Странная ситуация. Она ведь тоже находилась под его контролем. И поначалу вырубилась, как и остальные. Но вот потом просто пропала. И мысль, что сестра может находиться где-то поблизости, меня весьма неслабо так нервировала. Проблема заключалась лишь в том, что сделать с этим ничего было нельзя.

— Так что ты хотел?

— Помощи твоей просить, — ответил я. — Есть у меня одна идея.

Я быстро пересказал, что и, главное, почему собираюсь сделать. Князь пару секунд подумал, а затем одобрительно кивнул.

— Хорошая мысль. Это может сработать.

— Знаю, — усмехнулся я. — Только вот проблема есть. У меня нет нужного номера.

— Зато есть я, — рассмеялся Князь.

— Ага.

— Знаешь, мне даже льстит то, что ты так уверен, будто я могу достать из стола записную книжку и выдать тебе нужную информацию по щелчку пальца.

— А ты можешь? — одновременно с лёгкой насмешкой и вызовом поинтересовался я.

Вместо ответа Князь открыл один из ящиков своего стола и извлёк из него чёрную записную книжку.

— Серьёзно?

— Да, серьёзно, — весело передразнил он меня. — В конце концов, ты же не пригласительный на Новогодний Императорский бал у меня просишь, а всего лишь номер телефона.

Я лишь хмыкнул. Про бал я слышал. Даже по телевизору видел пару раз. Как раз в прошлом году с Ксюшей в новогоднюю ночь смотрели, попутно объедаясь салатами и потешаясь над расфуфыренными аристократами. Эх, хорошее было время… боже, как же давно-то было.

На то, чтобы найти нужный номер, потребовалось всего минута. В дополнение к полудюжине тех, которые были подписаны как «рабочие» имелось и с полдесятка личных. Один из них мне Князь и продиктовал.

Набрав номер, нажал на кнопку вызова и стал ждать ответа.

— Да, — раздался в телефоне смутно знакомый голос. Я слышал его всего один раз, но этот глубокий баритон запомнил. Сразу понятно, от кого дочка голос унаследовала.

— Добрый день, ваше сиятельство, — поздоровался я. — Это Александр Рахманов.

— Рахманов?

В голосе моего собеседника послышалось недоумение. Ну, оно и немудрено. Мы с ним виделись всего единожды, да и то обменялись не более чем приветствиями.

— Да, ваше сиятельство. Не поймите меня превратно, но мне нужно попросить вас кое о чём…

Постучал в дверь. Ничего. Затем ещё раз и приоткрыл дверь.

— Елена?

А, понятно. Услышал звук льющейся воды в ванной. Ладно, не беда. Подождём. Я так-то вообще думал, что она всё ещё спит. Когда заходил к ней пару часов назад, так и было. Лена не особо хотела кого-то видеть и с кем-то разговаривать. Да и в целом даже не вылезала из постели, находясь в подавленном настроении, пусть и пытаясь это скрывать.

Но от меня такое не спрячешь. Обратил внимание на разбросанные на полу вещи. Девочки ещё вчера принесли для Елены чистую одежду. Но вот смотреть на этот бардак… Пока подбирал вещи, услышал, что шум воды из ванной стих.

Так, надо бы сказать ей, что я здесь. Не хватало ещё, чтобы она сейчас вышла голая. Не стоит её пугать лишний раз. Отличная, кстати, мысль. Я подошёл к двери, что вела в ванную комнату, и деликатно постучал.

Точнее, собирался постучать. Ещё до того как мои пальцы коснулись двери, та распахнулась, явив мне парящие в воздухе клубы пара от горячей воды и абсолютно голую девушку. Лена стояла и смотрела на меня широко раскрытыми удивленными глазами. Мокрые после душа тёмные волосы липли к лицу и плечам, по которым скатывались крошечные капли воды.

Она была удивительно красивой. Как и в тот день, когда я увидел её впервые в оранжерее в имении Распутиных. Та же самая девушка, но сколь сильный контраст. В тот день на её лице царило едва сдерживаемое веселье от того, что она могла подшутить над незнакомцем.

А сейчас… стройная, обнажённая, она выглядела особенно беззащитной и уязвимой. И всё равно была прекрасна. И в этой красоте было что-то не показное, а живое, хрупкое и ранимое. Настолько, что от этого хотелось стыдливо отвести взгляд. Только вот сделать это было почти физически невозможно.

Но я всё равно как-то смог. Просто потому, что мне давно уже не двадцать лет. И тот хаос в её эмоциях, который я ощутил, был пронзительным и трогательным.

— Прости, я хотел предупредить тебя, — даже какую-то улыбку из себя выдавил и отвернувшись, попытался закрыть дверь.

Но не смог. Тонкие женские пальцы вцепились в неё, не позволив мне этого сделать.

— Я… я полотенце забыла, — выдохнула она, глядя в пол.

Такое ощущение, будто ей на эти слова вся смелость потребовалась. Мои губы тронула лёгкая улыбка. Повернувшись, я нашёл глазами стопку одежды, которая лежала на краю кровати. Сверху на вещах было сложенное полотенце.

Взяв его, я вернулся и, не глядя на девушку, протянул его ей. Не хотелось её смущать ещё больше.

— Я подожду, когда ты переоденешься. У меня для тебя сюрприз есть.

— Что… чего? Какой сюрприз?

— Потом, Лен, — не смог сдержать улыбку. — Я буду снаружи.

И вышел из комнаты, стараясь не обращать внимания на тот бурлящий котёл эмоций, который кипел у неё в голове. Она ведь хотела закрыть дверь, когда увидела меня. Её рука даже дёрнулась, чтобы это сделать. Но она себя остановила. В последний момент.

Долго я не ждал. Может, минут пять. Стоял, привалившись спиной к стене около двери, наслаждаясь яркими чувствами сбитой с толку девушки, которая в спешке сушила волосы и металась по комнате, будто ураган.

— Я всё, — заявила она, выскочив из комнаты.

— Тогда пошли.

Я повёл её вниз следом за собой. Затем через коридор, в зал. Открыл дверь и вышел в бар первым. Елена следом за мной…

— Лен!

— Что⁈ Ева⁈

Я предусмотрительно отошёл в сторону, пропустив мимо себя Армфельт. Она обняла подругу, бросившись ей на шею, что, учитывая их разницу в росте было весьма непросто. Но какая разница, когда результатом стал настоящий взрыв радостных эмоций.

А я отошёл в сторону. Туда, где сейчас в довольно непривычной для себя компании стоял его сиятельство граф Армфельт. Сразу видно, что находиться в одном помещении с кем-то вроде сидящего за соседним столиком Михалычем ему явно в новинку.

— Ваше сиятельство, — кивнул я, подходя к нему.

— Рахманов, — кивнул он мне.

— Что, непривычно вам тут? — усмехнулся.

В ответ на это граф искренне улыбнулся и оглядел бар. Здесь сейчас находилась целая куча народа. Люди Князя. Девочки из бара. Охранники Елены. Телохранители самого Армфельта. Что ни говори, но закрытое заведение неожиданно оказалось заполнено чуть ли не битком.

— Да, — с явной и весёлой усмешкой в голосе проговорил граф. — Обычно я посещаю места более, скажем так, респектабельные. Но не могу не отметить, что порой подобный контраст вносит приятное разнообразие.

Услышав это, я рассмеялся.

— Спасибо вам, что согласились привезти Еву. Лене это было нужно. Очень.

— Не нужно ничего говорить, Александр. Я хорошо знал Григория. Он был выдающимся человеком с очень тяжёлой судьбой. Если это хоть немного поможет девочке, то я буду рад.

Ещё раз благодарно кивнув, я отошёл в сторону бара.

Дальше в происходящее я уже не вмешивался, позволив событиям течь своим чередом. Девчонки начали разносить напитки и лёгкие закуски. Ничего особо крепкого. Исключительно чтобы создать приятную и домашнюю атмосферу. Я даже сходил и чуть ли не насильно вытащил Виктора, когда дождался появления ещё одного гостя. Правда, всё-таки попросил его оставить кота в комнате, после того как ушастый говнюк опять зашипел на меня. Сам виноват, что не появится на этом празднике жизни.

Эх, жаль, не сфотографировал его, когда мы вышли в зал. Ну, точнее, вышел я, таща за собой не особо радостного друга. Зато когда он увидел стоящую у стойки Александру… Виктор поплыл. Крепкие объятия закончились тем, что теперь они сидели за одним из столиков в углу и о чём-то тихо разговаривали. Надо будет сказать Саше спасибо. Пусть она меня и не особо любит, но я видел, сколько участия и желания помочь Виктору у неё было.

И только после настало время для главного.

Народ расступился. Лишние столы убрали в стороны, оставив лишь одинокий стул в центр комнаты. Именно он предназначался для неё. Ева грациозно вышла в центр зала. Тут же Михалыч подал ей заранее подготовленную гитару.

Ева сидела на простом стуле, обняв гитару так, словно это было продолжение её самой. Она проверила струны, затем со смущением посмотрела на своих зрителей.

— Я давно не играла, так что… простите, если что.

С этими словами её пальцы коснулись струн. Легко. Почти осторожно, будто Ева старалась вспомнить, как играть. И в тот момент, когда посреди погрузившегося в пронзительную тишину бара заиграла гитара, я понял, насколько правильным оказалось принятое мною решение.

Игра Евы не смогла бы претендовать на что-то великое. Лишь перебор и простые, тёплые аккорды. Лишь это и её и собственный голос, в котором слышались искренность и трепет. Ева пела о добре, о самопожертвовании. С чувством и эмоциями, которые проникали в самое сердце. Она пела о памяти близких, которых уже нет рядом, но которые продолжают жить в сердце. Такие простые, но искренние слова, в которых звучала неподдельная правда, что хотелось слушать, затаив дыхание.

И её слушали. Слушали все. Я видел, как за стойкой стоял Князь, нисколько не смущаясь обнимая Марию. Как Виктор устроился в углу бара с положившей голову ему на плечо девушкой. И Елену. Распутина сидел рядом с отцом своей подруги, который молча держал её за руку, стараясь поддержать.

Эта музыка касалась каждого. Как бы глупо это ни прозвучало, но мне казалось, что голос Евы, завораживающий и чистый, разгонял тьму, поселившуюся в человеческих сердцах. Как и раньше во время её выступлений я ощущал, как музыка и голос этой хрупкой, но невероятно красивой девушки связывает людей. Объединяет друг с другом. Даже не эмоциями, а на каком-то ином, абсолютно глубинном уровне. Простая песня становилась чем-то большим, чем музыка, — она возвращала веру в то, что жизнь не кончается с утратой, что впереди всё ещё есть дорога, которой стоит идти.

И в эту минуту каждый из слушавших словно чувствовал: да, нужно жить дальше и помнить о тех, кто остался с нами, пусть только в памяти и в сердце.

Это было прощание. С человеком, который до самого конца оставался верен себе и своим убеждениям. После разговора с Виктором я зауважал его ещё больше. И жалел. Жалел, что теперь не смогу узнать его получше.

Я слушал её ещё немного. Позволил себе удовольствие насладиться. А потом просто ушёл. Тихо, так, чтобы никому не помешать и не спугнуть это странное, но такое приятное наваждение.

Завтра будет новый день. А у меня ещё очень много дел, которые нужно сделать.

Глава 4

Следующее утро всё ещё несло в себе ощущение прошедшего… нет, не праздника. Скорее, просто хорошего и душевного вечера.

Проснулся я рано утром. Абсолютно не выспался, но… если честно, меня это даже не особо расстроило. На душе всё равно царило умиротворение после вчерашнего. Проснулся, к слову, один. Ну как один. Рядом громко храпел Брам, развалившись на постели лапами кверху. Елена осталась в своей комнате вместе с Евой. Они вчера выпили. Совсем чуть-чуть. Просто для того чтобы немного расслабиться. Как раз после того как стихли чуть ли не десятиминутные рукоплескания всех собравшихся для нашей примадонны. Что сказать, пела она и впрямь фантастически.

В общем, её отец правильно оценил происходящее и разрешил дочери остаться с подругой, здраво рассудив, что той сейчас требуется поддержка и наличие рядом преданного и близкого человека. Так что к охранникам Распутиной добавились ещё и люди Армфельтов. Видимо, как раз наличие первых и успокоило относительно того факта, где именно оставалась его дочь. Впрочем, думаю, что он знает или как минимум понимает, кто такой Князь, так что, скорее всего, ещё и это свою роль сыграло.

Да и Виктор повеселел. Судя по тому, что я ощущал уже позднее, ночью, Александра приложила все усилия, чтобы помочь ему избавиться от тяжких мыслей. Даже собственный дар приглушил до минимума, чтобы суметь спокойно заснуть.

Утро встретило меня холодной темнотой на улице, звонком будильника и чашкой прекрасного кофе в баре, который я выпил вместе с изрядно приободрившимся Виктором. Посидели, поболтали минут двадцать, а потом разошлись. Я поехал в университет к своим ребяткам, а друг направился на учёбу. Я, конечно, попытался представить себе, как повернётся теперь его жизнь, но, похоже, даже у меня фантазии на это не хватало. Слишком всё резко. Слишком сильно всё поменялось.

А у меня, так-то, своих дел по самое горло. Столько, что не продохнуть.

Итак, первое. Вид моей побитой морды произвёл на ребят самое неизгладимое впечатление. Думал поначалу попросить Виктора это дело исправить, но потом отказался от этой мысли. Ему и так после всего произошедшего и особенностей своего новообретённого дара хреново, а тут я ещё со своими проблемами. Ну его. До свадьбы заживёт. Так что к тому, что ребята будут несколько обескуражены моим видом, я был готов. Как и к тому, что у подавляющего большинства мой видок вызвал сострадание. Кроме, разумеется, Шарфина. Его радостную мерзкую ухмылку я наблюдал почти всю первую половину лекции.

Ничего-ничего. Когда дело дошло до практической работы, вызвал его и оторвался по полной, закидав теоретическими вопросами. Да так, что он начал сыпаться уже через пару минут, злиться и грубить. Вследствие чего получил два и был под всеобщими порицающими взглядами отправлен на своё место. Вот так, да. Гоните его, насмехайтесь над ним.

Вишенкой на торте оказалось то, что вызванная следом за ним Екатерина идеально ответила на все мои задачки, прекрасно лавируя между придуманными этическими парадоксами. Руденко ещё и на те вопросы, на которых завалился Шарфин, выдала ответы. Молодец девчонка. Далеко пойдёт, если будет сдерживать собственную порывистость и характер.

Но тут сюрпризы для меня не кончились. Имелось и ещё кое-что. Потому что среди весьма ожидаемых эмоций по поводу моей побитой рожи я ощутил… скажем так, куда более настораживающие и пугающие чувства. Страх. Недоверие. Даже немного стыда и робкую надежду. От одной конкретной особы.

Причина открылась уже после звонка, когда народ потянулся на выход. Вышли почти все. Да не все.

— Да, Алина? — спросил я, собирая свои записи со стола и заметив, что девушка вернулась в аудиторию, после того как все вышли.

На самом деле она тоже вышла, но вернулась спустя пару секунд, сказав что-то человеку за дверью.

— Эм. — Дьякова немного замялась со смущённым выражением на лице. — Я тут спросить хотела…

— Что именно?

— У нас же послезавтра последняя лекция будет?

— Ты про пятницу? — уточнил я. — Да. Последняя…

— И вы у нас больше вести занятия после этого не будете?

Интересно, к чему она это?

— Да, Алин. Это будет моя последняя лекция с вами, — кивнул, убирая листы в папку. — У вас всё равно со следующей недели зачёты начинаются и потом уже…

— Да-да, — торопливо закивала она. — Сессия. Я помню.

Может, сейчас ей сказать? А? Ну вот нафига оно мне? Стоит. Смущается, как… А, я идиот! До меня дошло, блин. Не хочет же она меня на свидание позвать? Уж больно характерные эмоции. Так ещё и страх. Неужто отказа боится? Блин, да я в жизни не поверю.

— Алин? Ты что-то хотела спросить? — уже с другой интонацией поинтересовался я.

— Да-а-а-а, — неуверенно протянула она. — Я тут думала, что, может быть, когда вы… ну это… я спросить хотела, не могли бы вы мне дать номер того парня.

— Чё?

— Ну, вашего друга, — торопливо добавила она. — Руслана… эй, вы чего смеётесь⁈

— Прости, прости, Алин, — выдавил я, стараясь не заржать в голос. — Всё в порядке. Тебе номер Руслана нужен?

— Да, — густо покраснев, сказала она и отвела взгляд в сторону. — Понимаете, мы когда в баре познакомились, я ему свой номер дала, а он… в общем, он так и не позвонил мне. И я решила… подумала, что, может, что-то не так сделала или ещё что. Или номер там неправильно записала. А сама у него не взяла…

— Что, девочки первыми не звонят? — полюбопытствовал я с добродушной улыбкой.

— Ну что-то вроде того, — уже куда тише произнесла она и неуверенно улыбнулась.

А я-то уж, грешным делом, подумал, что она меня звать на свидание пришла. Слава богу, что ошибся. И, кажется, я отлично знаю, почему Руслан ей так и не позвонил. Тогда в баре, на эйфории после закончившегося суда, плюс выпитое пиво — вот он и растёкся перед Алиной. А так парень он застенчивый, несмотря на свои габариты и внешность человека, который готов выйти на ринг с медведем один на один. Да и Алина весьма симпатичная. И неглупая, раз уж за время моего курса не только перестала дурью маяться, так ещё и начала прилежно заниматься.

Так что номер Руслана я ей дал. А чего не дать-то? По меньшей мере, пусть будет маленькая месть. За что? А, потом придумаю. Сейчас это не так уж и важно.

Потому я ехидно улыбался, диктуя номер Руса покрасневшей, но счастливой Алине. Даже забавно потом будет на них посмотреть. Чуть ли не древний берсерк под метр девяносто и мелкая баронская дочка метр шестьдесят с кепкой. Тот ещё контраст. Впрочем, надеюсь, что если и выгорит, то пусть у них всё будет хорошо.

Меня же ждало другое испытание…

— Если что-то потребуется, только дайте нам знать, госпожа, — с глубочайшим уважением в голосе произнёс слуга. — Мы к вашим услугам.

— Да, спасибо, — негромко ответила Елена, осматриваясь вокруг.

Она не поехала домой в имение. Наплела дедушкиным… нет, теперь уже своим людям, что не хотела тратить много времени, чтобы ездить туда-сюда. Вместо этого попросила отвезти в одни из городских апартаментов, что принадлежали Распутиным. На самом же деле ей просто не хотелось возвращаться домой. Туда, где столько всего напомнило ей о дедушке и проведённом с ним времени.

Она до сих пор не могла поверить, что его не стало. Каждый раз, когда просыпалась, первое мгновение испытывала порыв вскочить с постели и броситься его искать. А потом, через секунду, всё вспоминала, и хотелось вновь зарыться в одеяло…

Где-то за спиной с щелчком закрылась дверь квартиры. Елена услышала тихие шаги.

— Ты как? — негромко спросила Ева, подходя к ней и кладя ладонь на её плечо.

— Плохо, — негромко пробормотала Распутина и, развернувшись, ткнулась лицом подруге в грудь.

И всё-таки она была невероятно благодарна, что Ева осталась с ней. И её папе за его сочувствие и поддержку.

— Я вчера говорила, но хочу сказать ещё раз, — произнесла она, поднимая голову и посмотрев на подругу. — Спасибо тебе, Ев. За вчерашнее. Мне… это…

— Не за что, — улыбнулась Армфельт. — И тебе нужно не меня благодарить, а Александра. Это он позвонил моему отцу, уговорил его приехать и меня с собой взять. Правда, учитывая, что какие-никакие родственные связи у нас есть, не думаю, что он отказал бы, но…

Ева лишь пожала плечами, а Елена тихонько рассмеялась.

Этот день они провели… весело, как это ни странно. Лена заказала еду в апартаменты. Ну как еду. В основном сладости. Обычно она старалась следить за фигурой, но сейчас ей почему-то нестерпимо хотелось сладкого. А Ева обнаружила за одним из шкафов на кухне винный шкаф на две сотни бутылок. Правда, заполнен он был едва ли на четверть, если не меньше, но всё вино оказалось первоклассным.

Так что подруги взяли оттуда бутылку сухого совиньона и пару бокалов. А затем уселись в гостиной и просто болтали. Обо всём. Точнее, говорила в основном Елена, а Ева внимательно её слушала. Другого варианта у неё и не оставалось. Распутина банально не давала ей толком возможности вставить хоть слово. И чем меньше вина оставалось в бутылке, тем более длинными и эмоциональными становились её монологи.

Впрочем, Армфельт была не против. Чувствовалось, что Елене нужно выговориться. Даже если сказанное будет полной ерундой или жалобами.

— … понимаешь, Ева, всё это теперь свалилось на меня. На меня! Всё сразу! Мне на плечи легли клиника, недвижимость, семейный фармацевтический бизнес, имение, квартиры, охрана, персонал… и бог знает что ещё! Всё, что раньше держал и чем управлял дедушка! А я одна, Ев! Понимаешь? Одна. Это какой-то бесконечный список обязанностей и решений, в которых я вообще ничего не понимаю!

Елена коснулась губами бокала, глядя на горящее пламя в длинном декоративном камине, что протянулся через всю дальнюю стену гостиной.

— Мне даже думать об этом тяжело. Словно постоянно говорят: ты теперь единственная отвечаешь за всех. А я с ума схожу. Не знаю, за что браться. Иногда вообще думаю о том, что хочется сбежать, но некуда — за мной… господи, за мной же теперь люди! Десятки и сотни людей, которые зависят от того, справлюсь я или нет. И я не знаю, хватит ли у меня сил не утонуть под этим грузом. Мне даже просто думать об этом сложно.

Елена вздохнула, сделала глоток вина и понуро посмотрела на бокал.

— Я боюсь, — наконец подвела она итог.

— Лен, но тебе же не обязательно заниматься всем этим самой, — мягко поддержала подругу Армфельт. — И твой дедушка тоже сам этим не занимался. Или что? Ты думаешь, что он каждую бумажку лично подписывал? Бред же. Даже мой отец распределяет работу на своих заместителей и доверенных людей. Да я уверена, что он не видел вживую даже и половины документов, которые подписываются от его имени. Только самые важные…

— Да я понимаю, Ев.

Елена горестно вздохнула и пригубила вина.

— Просто… я же их совсем не знаю. И никогда этого не делала…

— Главное, начать, — мягко заметила Ева. — Лен, начинать всегда сложно, но это нужно. И у тебя всегда будут преданные люди, которые позаботятся о тебе, понимаешь?

— Угу, — как-то отстранённо пробормотала подруга. — Позаботятся.

Ева присмотрелась к подруге. Точнее, к её лицу и появившемуся румянцу на щеках.

— Лен, ты чего? — забеспокоилась Армфельт. — Тебе нехорошо или…

— Саша меня голой видел, — неожиданно выпалила она таким тоном, будто хотела сделать это все последние несколько часов, которые они сидели здесь, да только никак не могла выдавить из себя эти слова.

Сначала Еве показалось, но затем, спустя пару секунд, дошло, что она услышала именно то, что услышала. Настолько сказанные слова казались ей не к месту в их диалоге.

— Чего⁈ В каком смысле…

— Да в прямом! — вскинулась Распутина. — Я в душе была и…

— Он что, вломился к тебе в ванную⁈

Лицо полукровки исказилось в приступе праведного гнева, едва она представила, как какой-то парень врывается в душ, пока… Мысли одна хуже другой пронеслись у неё в голове. В том числе и о том, как этот мерзавец мог воспользоваться уязвимым положением подруги и…

— Что? — Елена удивлённо захлопала глазами. — Нет, Ева, боже, конечно нет! Ты с ума сошла? Я сама…

— Подожди, я тогда вообще ничего не поняла, — растерянно сказала Ева и поставила бокал с вином на столик. — Что у вас произошло?

Густо покраснев и теребя в пальцах ножку винного бокала, Елена рассказала ей о том, что вчера случилось.

— Он стоял и смотрел на меня… Я дверь открыла, а он там, понимаешь? А я вся мокрая. Полотенца не было… Я вообще не знала, что Саша в комнате. Сразу захотела закрыть, но… не закрыла…

— Почему?

— Да откуда я знаю-то⁈ — вскинулась девушка. — Просто… просто не смогла, и всё…

— Или не захотела?

— Может, и не захотела…

— А он что? — жадно спросила Армфельт, стараясь, чтобы желание узнать продолжение истории не так явно сквозило в голосе.

— А он не отвернулся, — уже куда тише произнесла Распутина.

— И? Дальше-то что?

— Да ничего. Он просто дал мне полотенце, сказал, что подождёт в коридоре…

— А? В смысле, подождёт⁈ Он чё, просто так взял, сказал и ушёл⁈

— Да, вот так сказал и ушёл! У меня вообще было ощущение, будто он меня там не заметил…

— Так поцеловала бы его…

От такого предложения Распутину немного перекосило.

— Ева!

— Что Ева⁈ Лен, ты не маленькая девочка. А он, судя по твоему красному лицу…

— Нормальное у меня лицо!

— Да как скажешь, — отмахнулась от неё подруга элегантным взмахом руки. — На себя-то посмотри. Вон зеркало.

— Отстань, — буркнула она. — Тем более, что мы с ним уже…

Она замолчала, когда поняла, что ляпнула не подумав, хотела сменить тему, но было поздно. Армфельт тут же навострила уши.

— Что? Ты же не хочешь сказать, что…

— Угу… мы с ним уже поцеловались, — сказала она, а затем, через несколько секунд, уже куда тише добавила: — Один раз. Это же был мой первый поцелуй. А он… когда я дверь ванной открыла, он на меня смотрел… не знаю, как на несмышленого ребёнка…

— Ты ребёнок и есть, — фыркнула подруга. — Ведёшь себя как маленькая. Придуриваешься постоянно. Вспомни, что на приёме вытворяла? Так ещё и чуть не напилась там.

— Обязательно напоминать было? — со стыдливыми нотками в голосе проворчала Елена. — Я и без тебя уже поняла, что дурака сваляла…

— Дурочку, Лен. Ты сваляла дурочку, — уже со смехом заявила Армфельт. — Только вот…

— Что?

— Он тебе нравится?

— Не знаю…

— Лен!

— Ну может быть! — Распутина закатила глаза и, поставив бокал, плюхнулась на диван и развалилась на нём. — Может быть.

— Так может быть или нравится?

Елена вдруг вспомнила всё то, что Александр для неё сделал. И то, сколько раз рисковал ради неё собой. Только вот высказать всё это вслух не смогла. Вместо этого попыталась просто оттолкнуть проблему.

— Ева, что ты привязалась-то⁈ Я сама могу разобраться…

— Ты можешь дурью маяться, — с назиданием перебила её подруга. — И дурочку из себя строить. Только вот теперь у тебя нет на это времени, Лен. У тебя теперь ни на что вообще времени может не остаться…

— Ну спасибо…

— Пожалуйста. — Покладистый тон Армфельт снова едва не заставил её закатить глаза. — Это я к тому, что теперь тебе надо задуматься над простым вопросом.

— Это каким?

— Как долго такой парень, как Александр, будет одинок?

Ответить на это Елене было нечего. С кислым выражением на лице она села обратно на диване и протянула Еве бокал.

— Надо подумать…

— Да чего тут думать! — воскликнула Ева и налила ей ещё чуть-чуть вина. — Возьми телефон да позвони ему.

— Чего⁈ Нет!

— Да! Прямо сейчас!

— Нет!

— Да, Лена, да! Иди за мобильником и звони ему…

— Я… у меня его номера нет, — выдавила из себя девушка, на что Ева лишь пожала плечами.

— Ничего страшного. Я сейчас позвоню папе и узнаю у него. Он с ним вчера разговаривал. А ты поднимай попку с дивана и тащи сюда свой телефон!

— Ну, что скажешь?

Поджав губы, София строго посмотрела на меня поверх листа с ответами. Затем вновь вернулась взглядом к листу. Потом всё-таки положила его на стол перед собой.

— Скажи, Александр, как?

У меня от такого вопроса даже лицо вытянулось.

— Чего?

— Саша, просто ответь честно…

— София, сколько я набрал? — перебил я её.

— Восемьдесят семь, — с лёгким недовольством в голосе сообщила она мне. — Но я не очень понимаю, как ты…

— Как-как, — вздохнул я, вставая с уже давно полюбившегося мне дивана. — Зубрил ночами.

И даже не соврал ни капли. За последнюю ночь спал всего ничего. Штудировал её материалы по своим слабым темам.

— Прошло же всего несколько дней…

— София, я, по-твоему, тупой? Не могу, что ли, прочитать текст и запомнить его?

— Нет, просто после прошлого раза я подумала, что тебе действительно будет достаточно того минимума, который ты набрал, и чтобы отвязаться от меня. А тут ты пришёл и…

— О, ну да, ты же всего… сколько раз мне сегодня позвонила с требованием прийти для проверки? Двадцать?

— Семь, — сказала она и поправила кончиком пальца очки. — И это потому, что я о тебе беспокоюсь. Экзамен послезавтра, а первое заседание коллегии пройдёт в январе. И если ты напишешь тест с такими баллами…

— Не с такими баллами, — поправил я её. — Восемьдесят семь — недостаточно.

Сидящая в кресле за столом женщина внимательно посмотрела на меня. Нет, её тоже напугал мой побитый вид, но она довольно быстро к нему привыкла. А сейчас, судя по всему, уже и не обращала на него большого внимания.

— Напомни мне, не ты ли тут распинался, что семьдесят пять баллов — достаточно?

— Передумал, — фыркнул я.

— И, позволь спросить, что же так неожиданно заставило тебя внезапно передумать?

— Назовём это внутренней мотивацией на почве профессиональной конкуренции, — сказал я и глянул на часы. — София, если мы закончили, то…

— Нет! Подожди, Саша, я хотела бы ещё один тест прогнать…

— У меня нет времени, София. Правда. Мне сегодня ещё делами заниматься. У меня встреча скоро.

— Тогда завтра! — уверенно произнесла она. — Будешь тут заниматься после своей пары. Понял?

Ну в целом почему бы и нет. Завтра у меня как раз дел днём нет. Только вечером встреча с родителями Виктории и окончательное решение квартирного вопроса. А до тех пор можно спокойно и позаниматься пару часов. Тем более, что Пинкертонов наконец закончил свои изыскания и выполнил мой заказ. И результаты оказались более чем убедительными.

Пообещав ей, что завтра после лекции с ребятами обязательно приду, собрал свои вещи, взял потрепанную сумку, которую с таким трудом оттирал сегодня утром, и новую куртку. И пошёл на выход.

Спустился на первый этаж. Браницкому я позвонил и договорился о встрече ещё до того, как пошёл корпеть над тестом к Софии. И заодно морально подготовиться к нытью. Уверен, что он опять попытается с меня долг стрясти. Фиг там. Перебьется.

Уже выходя на улицу, достал мобильник и откинул пальцем экран. Господи, старьё-то какое. Стильно, конечно, спору нет, но тут даже интернет толком отсутствовал. Даже такси приходится вызывать себе звонком.

Нет. Всё. Решено. После Нового года куплю себе машину. Недорогую, но свою и…

Мысль прервал звонок телефона. Глянул на экран, но ничего не понял. Номер не определился. Странно. Ткнул в кнопку и ответил.

— Да?

— Саша? Привет, — услышал я знакомый голос. — Я тебе не помешала?

Глава 5

— Я тебе не помешала?

Такой простой вопрос. Всего четыре слова. Но Елена произнесла их с таким трудом, словно приходилось буквально насильно выталкивать их из себя.

Сидящая рядом с ней на диване Ева с горящими глазами замахала рукой, мол, давай! Чего ты ждёшь⁈ Продолжай!

Жестом попросив, а, скорее даже, приказав ей не мешать, Елена напряжённо вслушивалась в динамик телефона.

— Нет, Лен, всё в порядке, — прозвучал спокойный ответ Рахманова. — Я только в университете дела закончил. А что? У тебя что-то случилось? Всё хорошо?

— Что? — не поняла вопрос Распутина, уже успевшая накрутить себя до предела и оказавшаяся совсем не готовой к тому, что её о чём-то спросят. — У меня?

Сидящая рядом с ней Армфельт закатила глаза.

— Скажи ему, что хотела бы увидеться с ним! — настойчиво зашептала она.

— Отстань, — так же шёпотом приказала ей Распутина. — Я сама разберусь!

— Лен? — снова заговорил Александр. — У тебя там всё в порядке?

— А? А, да! Да, Саша, всё хорошо. Я… — Елена нервно облизала губы, стараясь выдумать более или менее приличную причину для звонка. — Слушай, как у тебя дела?

Услышав её вопрос, Ева шлепнула себе по лицу ладонью. Впрочем, Елене не нужно было даже смотреть в её сторону. После сказанного ей самой хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

Как у тебя дела? Это даже в её собственных мыслях звучало убого.

К её удивлению, похоже, Александр ничего не заметил. Даже внимания на это не обратил.

— Да нормально всё. Сейчас поеду в город…

— Скажи, что соскучилась по нему, — тут же прошептала Ева. — Пусть приедет…

— Я сама разберусь! — зло зашипела ей Распутина, прикрыв микрофон телефона ладонью. — Отстань…

— Ты так и будешь мяться полгода! Скажи ему, что хочешь встретиться!

— Хватит лезть! Я сама…

— Елена? — раздалось из телефона.

— А? Да! Да, Саша, я тут.

— Пригласи его куда-нибудь, — с нажимом сказала Армфельт. — Давай, а то так и будешь…

— Я САМА РАЗБЕРУСЬ! — рявкнула Елена, окончательно теряя терпение.

— С чем разберёшься, Лен? — не понял Александр, явно услышав её последние слова, так как она забыла прикрыть микрофон. — У тебя там всё в порядке?

— Что? А, д…да! — выдохнула она. — Да, всё хорошо. Саша, прости, но мне нужно идти, я тебе потом позвоню.

И торопливо прервала звонок. Сделав это, бросила телефон на диван, закрыла лицо руками и горестно застонала.

— Ты! Ты всё испортила! — зло ткнула она пальцем в подругу.

Услышав подобное обвинение, Ева едва не расхохоталась.

— Я? Что я испортила⁈ На себя посмотри! Двух слов связать не можешь…

— Да это потому, что ты под руку лезешь…

— Я тебе советы даю…

— Иди ты знаешь куда со своими советами! — не выдержала она. — Я и сама могу…

— Что? — с усмешкой перебила её Ева.

Елена хотела было ответить… но так ничего и не сказала. Банально слов не нашла, которыми смогла бы уесть подругу. А потому просто недовольно надулась.

— Вот видишь. — Ева рассмеялась, но не насмешливо, а как-то по-доброму. Обняла подругу и погладила по голове, успокаивая. — Не переживай. Захомутаем мы тебе парня…

— Да не хочу я никого хомутать! — возмутилась Елена, попытавшись вырваться из объятий подруги, но та не оставила ей и шанса сбежать.

— Ещё как хочешь, — хмыкнула Ева. — Лен, ты не думала, что сейчас у тебя… как бы это сказать. Немного уникальная ситуация.

— Какая ещё ситуация? — недовольно пробурчала Распутина и насупилась.

— Такая, дурёха. Прости, если это прозвучит болезненно, но… Лен, ты ведь теперь вольна жить так, как захочешь. Понимаешь? Никто не будет выбирать тебе жениха. Я знаю, что твой дедушка никогда бы не сделал того, что могло бы навредить тебе, но… Лена, ты теперь можешь выбрать того, кого захочешь сама. Того, кто тебе нравится и кого ты… ну сама понимаешь.

— Угу, — с грустными нотками согласилась с ней Распутина.

Мысли о том, что она осталась одна, всё ещё давили на неё. Но слова подруги в каком-то смысле и правда подействовали на неё успокаивающе. Ведь теперь она действительно может сама выбирать своё будущее. Сама! Делать только так, как ей самой того захочется.

И если в этом мире и есть человек, с которым она проведёт свою жизнь, то Елена выберет его сама. Потому, что именно она так захочет, а не кто-то ей это скажет.

— У нас тортик ещё остался? — негромко спросила она.

— Остался, — ответила Ева, погладив её по голове. — Хочешь принесу? Заешь свой стресс.

— Хочу…

И? Чё это было?

Я смотрел на экран телефона, пытаясь найти причину происходящего. По голосу с ней вроде всё нормально. Разве что нервничала. Может, перезвонить? Ну так, на всякий случай. Или всё-таки не стоит?

Немного подумал и сунул мобильник в карман. Потом позвоню. Судя по всему, с ней всё нормально. Если слух меня не обманывает, то я слышал там голос Евы. Слова не разобрал, но после её выступлений, как говорится, узнаю его из тысячи…

Вспомнил, что собирался себе такси вызвать, и выругался. Опять достал телефон и принялся набирать номер, но так и не нажал его до конца, отвлеченный громким и зловещим рокотом, что разнесся по территории университетской парковки.

Чтобы опознать причину этого рёва, много времени не потребовалось. Глаза сами собой зацепились за проскочивший через пропускной пункт ярко-красный приземистый спорткар с агрессивными обводами корпуса. Машина рванула по прямой от проезда до парковки и лихо завернула на широкую парковку. Так водитель ещё и решил попонтоваться, пустив машину вбок на повороте, эффектно войдя в занос. Пижон.

Похоже, кто-то решил сделать подарочек своему чаду на закрытие сессии раньше времени. Кто-то очень богатый, судя по всему. Потому что других таких я ещё тут не видел. Вообще таких не видел. Нет, конечно, встречались дорогие машины, но чтобы настолько. Больше всего эта штука походила на смесь ламбы и «бугатти» из моей прошлой жизни. Ну, такое себе. Слишком вычурно на мой вкус. Да и не особо практично, наверное. Впрочем, не имея, как говорится…

Красная ракета с колёс пролетела парковку, проехала дальше и повернула к корпусу. Пронеслась мимо меня и резко затормозила. Водитель включил заднюю и откатился на десять метров назад.

— Чё как, парень? — поинтересовался сквозь опустившееся стекло хорошо знакомый мне граф.

Может, сделать вид, что не узнал? Просто пойду своей дорогой.

— Ну и нахрена ты сюда приехал? — максимально вежливым тоном поинтересовался я, на что сидящий на водительском сиденье Браницкий лишь усмехнулся.

— В смысле? Ты же встретиться хотел.

— У тебя что, агнозия?

— Чё?

— Нарушение различных видов восприятия, — пояснил я. — Ну знаешь, штука есть такая. Или не научился время по часам определять?

— И чё?

— И то, что встретиться мы вечером договаривались, Браницкий. Вечером, а не когда тебе заблагорассудится.

Браницкий закатил глаза.

— Слушай, у меня вроде окно открыто, а в машине всё равно душно, — простонал он, на что я лишь пожал плечами.

— Ну страдай тогда. Видит бог, ты это заслужил. Что, ничего менее… заметного не нашлось?

Для наглядности аккуратно постучал по крыше машины костяшками пальцев. Браницкий хорошо понял намёк и усмехнулся.

— Погоди, ты ещё главного не видел. Дверь открой.

— Да на кой мне…

— Открой, я говорю!

Подавив желание горестно вздохнуть, потянул за дверную ручку. Как оказалось, дверь тут открывалась «ножницами» и поднимались.

— Круто, скажи? — усмехнулся он. — Зачем жить и покупать машину с обычными дверьми, которые делают вот так!

Он даже ладонями показал, как делают обычные двери.

— Если я могу купить машину, у которой двери делают вот так!

Вновь характерное движение ладонями, только теперь уже вверх и вниз.

— Тебе что, шесть лет? — полюбопытствовал я. — Небось в комнате плакат с ней висит, да?

— Во что ты привязался, а? Давай садись, — сказал он.

— Не хочу.

— А ты захоти, — с нажимом предложил он. — Прокатимся. Дело есть…

— Последний раз, когда я поехал с тобой в одной машине, всё это закончилось тем, что я себе едва мозги не вынес, — парировал я. — Или что? Забыл уже, как ты нам вечер своей рожей испоганил…

— Так. Вот давай без этих мерзких инсинуаций, — моментально скривил он лицо. — Я вам одолжение сделал. Добавил, так сказать, перчинки…

— До свидания, — сказал я. — Дверь сам себе закроешь.

И пошёл по тротуару.

— Александр! Стой! Тут… да чтоб тебя, они же сами не закрываются!

— А мне пле…

Остаток фразы потонул в рёве двигателя. Судя по всему, мощи там до одури было, так как, кажется, задрожали даже окна в университетском корпусе.

Машина подкатила ближе.

— Давай залезай, — сказал он, наклонившись так, чтобы видеть меня через открытую дверь. — Да ладно тебе. Если бы я хотел что-то устроить, то завалился бы к тебе на лекцию. Детишек бы твоих застращал там или ещё что. Сам же знаешь мой стиль…

— Скорее, безвкусицу, — фыркнул я. — Стилем это назвать у меня язык не повернется. Браницкий, чего тебе от меня надо, а?

— Нужно, чтобы ты сел в машину, — с нажимом сказал он. — А то я уже как дурак выгляжу. Ну сам посмотри!

И ведь правда. Народ, в массе своей студенты из тех, кто находился на улице, уже вовсю пялились в нашу сторону. Кто-то даже на телефоны снимал.

И ведь правда. Если бы он хотел что-то такое устроить, то мог бы и на лекцию ко мне припереться. Или что-то в этом духе. А тут чуть ли не упрашивает. И это было странно. Если я что и понял после общения с ним, так это то, что Константин Браницкий никогда не просит.

Признаюсь, любопытство сыграло против меня.

— Ладно, чёрт с тобой.

— Фу, как некультурно. Я, между прочим, граф, если ты не забыл. Ну там, моё сиятельство и прочее…

— Ой, да заткнись ты уже, — взмолился я, забираясь в машину. А сделать это оказалось немного труднее, чем я думал. Тачка-то низкая.

— Ну вот и отлично! — с довольной рожей воскликнул Константин, когда я закрыл дверь.

Стоило мне это сделать, как машина сорвалась с места и понеслась по подъездной дорожке до пропускного пункта. Притормозил ровно настолько, сколько потребовалось охране, чтобы поднять перекрывающий проезд шлагбаум. А потом всё. Мы выскочили на шоссе. И вот тут он уже ни в чём себе не отказывал. Машина буквально пожирала дорогу километр за километром.

— Неплохо, — нехотя сказал я, чувствуя, как спорткар едва ощутимо вибрирует от работы двигателя.

— Сегодня взял, — сообщил мне Браницкий. — Турбированная V-образная десятка на семьсот лошадок. С нуля до сотни за две и три десятых секунды.

Ну круто, чё. Ни дать ни взять. Но всё равно такие вот вычурные ракеты не по мне. Слишком… заметно, что ли. Слишком броско. Выпендрёж сплошной.

— Кстати, я тебе говорил, что ты паршиво выглядишь? — как бы между делом поинтересовался Браницкий.

— Получше, чем ты, когда на том складе валялся… — парировал я.

— В меня стреляли вообще-то, — последовал его возмущённый ответ. — И не один раз. Я там кровью истекал. И истёк бы, если бы один чересчур сердобольный засранец не решил поиграть в благородство. Мог бы прийти на пару минут позже…

— Чтобы что? — перебил я его, наблюдая, как за окном проносится лес.

— Чтобы дать мне сдохнуть…

— Ой, опять ты начинаешь. Ты себя в тот момент вообще видел? Да мне даже просто пнуть тебя в тот момент стыдно было бы. Всё равно что псину раненую добить.

— Эй, можно повежливее?

— Нельзя, — фыркнул я. — И вообще, ты уже вдоволь за мой счёт повеселился. С тебя хватит. Моя очередь.

— Справедливо, — хмыкнул Браницкий и деловито воткнул другую передачу. Двигатель сразу заурчал громче, а машина ещё больше ускорилась. — И всё равно, выглядишь ты паршиво.

— Ты сам-то свою рожу в зеркале видел? Кстати, а чего твоя Реликвия не может эти ожоги убрать?

— Без понятия, — лаконично ответил Браницкий. — С того дня, как я пустил по ветру своего папашу, они со мной. Как напоминание о том дне, когда я семейку в утиль сдал. Ты лучше ответь мне на вот какой вопрос, Александр.

— М-м-м? — без какого-либо интереса промычал я.

— Что ты почувствовал, когда убил своего брата?

В этот момент всё хорошее настроение, которое у меня до этого момента было, довольно быстро закончилось.

— Не твоё дело, — произнес я и, даже не глядя в его сторону понял, что этот мерзавец сейчас улыбается.

— Ну за исключением того, что я сам был бы не против отправить его на тот свет, и правда не моё, — сказал он. — Но ты подумай вот о чём. У вас же с ним одна и та же сила. Так?

— И что?

— И то. Разве ты не думал об этом?

— О чём, Браницкий? — устало вздохнул я. — Мои мысли сейчас касаются только трёх вопросов. Получить лицензию. Найти подарок Ксюше на Новый год. И открыть наконец собственную практику. Всё. Выполню все три и буду счастлив.

— Чёт как-то мелковато, — выдал он своё заключение.

— А мне как-то плевать, — хмыкнул я в ответ. — Мне этого достаточно.

— Поразительное отсутствие амбиций…

— Ой, иди ты знаешь куда…

— Куда?

— Знаешь куда, — закончил я. — Это вы тут носитесь. Империю спасаете. Тёмные свои делишки аристократические мутите. Спасибо большое, давайте без меня. У меня есть своя цель в жизни, и я её придерживаюсь…

— Стать адвокатом?

— Стать лучшим в профессии, которая мне нравится, — поправил его. — А иначе нет смысла и пытаться.

— Просто «быть» тебе, значит, недостаточно?

— Просто «быть» всегда недостаточно, — спокойно произнес я.

— Но ты подумай вот о чём, Александр. Такая сила…

Браницкий свернул с шоссе на съезд, который вёл к городу.

— Ты ведь можешь подчинить себе любого. Мужчины сделают всё, что ты скажешь. Женщина ляжет с тобой в постель и будет гореть от страсти. Только прикажи ей. Разве у тебя никогда не появлялось мысли…

— Не появлялось, — перебил я его. — И я хорошо видел, что Андрей делал с людьми, которых брал под контроль.

— Это вызвало у тебя возмущение?

— Это вызвало у меня отвращение, — сказал я. — Мне не нужны чужие жизни. И женщин я себе в постель тащить насильно не хочу.

Вот как ему сказать, что мне глубоко плевать. Вот просто наплевать. Я живу своей жизнью. Вроде не раз и не два уже говорил. Так нет, всё равно тупые вопросы проскакивают.

— Не хочешь, чтобы окружающие видели в тебе опасность?

Хороший вопрос. И ответ на него у меня тоже уже имелся.

— Не вижу большой пользы в том, чтобы быть, как ты выразился, опасным, — съязвил я, на что он покачал головой.

— А вот тут, Александр, ты очень сильно ошибаешься.

— Вряд ли…

— А я говорю, что ошибаешься, — с нажимом повторил Браницкий, сбрасывая скорость и останавливаясь на светофоре.

— А, ну да, конечно же. Я же совсем забыл, с кем говорю. С твоей точки зрения я должен быть опасным. Страшным! Чтобы быть готовым угрожать людям. Похищать их. Заставлять играть в глупые и опасные игры, иначе причиню боль им и их близким…

— Ты должен быть способен на это, — перебил меня Браницкий. — Никто же не говорит, что ты обязан это делать, так ведь? Видишь ли, Александр, ты обязан представлять опасность. Иначе у тебя ничего больше не останется. Ничего. Если ты не способен на насилие, не способен на то, чтобы использовать свою силу, то в твоём самоконтроле нет ничего…

— Хорошего? — предложил я.

— Высокоморального, — продолжил он. — Если ты не способен на насилие, если ты не силён, то в твоём мирном взгляде на жизнь нет достоинства. Твой самоконтроль ничего не стоит. Если ты силён, то ты обязан себя контролировать, понимаешь, к чему я веду? Не путай слабость с высокой моралью. Я безобидный, а значит хороший. Нет! Это не так работает. Безобидный — значит слабак. А в слабости нет ничего хорошего. Хорошо — это когда у тебя есть сила и самоконтроль. Когда люди знают, что есть предел, перейдя который они столкнутся с фатальными для себя последствиями. И трижды после этого подумают, стоит ли этот предел переходить. Теперь понимаешь, к чему я?

Хм-м-м. Что-то в этом есть. Ну если, конечно же, перенести эту извращённую логику на самого Браницкого. Слишком уж хорошо я помнил, как именно отреагировал народ на приёме у Распутина после его феерического появления.

Тем не менее я всё ещё не очень понимал, к чему этот разговор. На первый взгляд, сидящий за рулём человек мог нести любую чушь, но… Как это ни парадоксально, но приходилось признать, что какой-то смысл в его словах всё-таки был. Потому что мне даже думать не хотелось, во что бы превратилась моя жизнь, не будь у моей души за спиной четыре десятка прожитых лет и уже сформировавшийся характер с жизненными принципами на пару. Что бы было, окажись я сопливым двадцатилетним юнцом, получившим подобную Реликвию?

Ответ у меня имелся. И не могу сказать, что он сильно мне нравился.

Тем не менее не говорить же ему спасибо за житейские мудрости? А то ещё, чего доброго, вконец зазнается. Так что надо бы его как-то опустить с небес на землю.

— Ты эти высоконравственные разговоры для чего завёл? — поинтересовался я. — Просто чтобы время убить или есть настоящая причина?

Так. Похоже, я выбрал не тот вариант. Браницкий повернулся ко мне и с горящими от предвкушения глазами кивнул.

— Есть! Ещё какая есть!

— И?

— О нет. Нет уж. Я не стану портить себе удовольствие, а тебе сюрприз.

— Меня твои сюрпризы в могилу сведут, — вздохнул я. — В твои глупые игры я играть больше не буду. Можешь меня сразу пристрелить лучше. Надоело…

— Не, — отмахнулся Браницкий. — Хватит игр. Всё, что мог о тебе узнать, я уже узнал. А без загадки там не так интересно. Кстати, совсем забыл. Мне завтра нужно будет кого-нибудь…

— Просто постой рядом, — сказал я. — Этого достаточно. Остальное я сделаю самостоятельно.

— Отлично. Раз с этим разобрались, тогда у меня для тебя кое-что есть.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Что?

— Завтра узнаешь. Считай, это будет мой небольшой тебе подарок за то, что ты всё-таки спас мою шкуру. Хотя, напоминаю, я об этом не просил.

— Ты мне и так, без всяких подарков должен, — не преминул я сказать, на что он поморщился.

— Небось долго ещё припоминать будешь.

— Пока ты не сдохнешь, — усмехнулся я.

— Лучше тогда уж сказать, пока ТЫ не сдохнешь, — рассмеялся он. — Потому что, давай будем честны, со мной у тебя шансов выиграть в эту игру не так уж и много.

Глава 6

Ладно. Стоит отдать Браницкому должное. Хоть на такси в тот день сэкономил. И то хлеб с маслом. В остальном же всё прошло как нельзя лучше. Раз уж ему делать нечего, то чего терять время? Мы сразу поехали к Ольге Сергеевне.

И там я столкнулся с двумя неожиданными вещами.

Ну как неожиданными. На самом деле, с вполне ожидаемыми, если так подумать. Первое — как я уже понял ранее, Викина бабуля оказалась без ума от графа. Вот честно. Похоже, она до самого конца сомневалась, что я сказал ей правду. Но когда увидела Браницкого собственными глазами, то буквально растаяла. А тот и рад. И чаю он хочет. И пирожков съест. Нет, правда. В какой-то момент я подумал, что-либо сам чего-то не понимаю, либо же… Да без понятия.

Впрочем, тайна раскрылась довольно быстро. Это уже потом, когда мы выходили из её дома, Константин рассказал, что спонсирует несколько фондов для пожилых людей и пенсионеров. Даже на встречи к ним приезжает. На мою шутку о том, что это ещё одна попытка поднять имидж в глазах окружающих, он даже отнекиваться не стал. Прямо заявил, что да. Так оно и есть. И пусть его терпеть не могут титулованные друзья, зато бабушки обожают.

Верить или нет — это уже осталось на мой скромный счёт.

В остальном же всё прошло довольно быстро и без проблем. Мы ещё раз обсудили мой план с Ольгой Сергеевной, после чего вызванный Браницким личный нотариус заверил все бумаги. Кстати, любопытный парень. Молодой. Лет двадцать пять. Молчаливый. В очках. Зовут Иннокентий. Всё сделал буквально за десять минут, после чего молчаливо удалился. Таким вот нехитрым образом один известный граф стал владельцем половины квартиры в старом районе столицы, доставшейся ему в подарок от доверчивой старушки.

Смех, да и только.

Ну а я отправился домой, в «Ласточку». Отдыхать и готовиться к экзамену. Следующий день прошёл относительно спокойно. Лекцию провёл как по маслу. Спокойно и без каких-то эксцессов. Разве что Шарфин, видимо, окончательно решил, что мне его учить нечему, так что даже не пришёл на занятие. Думаю, что и на следующий день он не придёт. И нисколько не буду печалиться. Моя задача — дать ему знания и опыт. А вот использовать их или нет, решать уже ему.

И вообще, пусть катится к чёрту. Не хочет учиться? Не мои проблемы.

После окончания занятий снова к Софии, решать тесты. Прошедшая за зубрёжкой ночь оказалась потрачена не зря. Спустя три попытки я смог поднять результат до девяносто пяти баллов. Правда, первые две даже до девяноста не дошли, а на третьем вопросы будто бы проще оказались. Я даже специально уточнил у Софии, так ли это? Та подтвердила мои опасения. Да. Она давала мне тесты за разные годы. На вопрос «зачем?» последовал довольно разумный ответ. Потому что каждый новый экзамен — это компиляция вопросов из предыдущих плюс новые. Чтобы лишить будущих юристов возможности списать экзамен. Ну, в целом логично.

Ладно. Девяносто пять тоже неплохо, хотя и не тот результат, который мне нужен. Ничего. У меня будет ещё один день, чтобы подготовиться.

Закончив, я вызвал себе такси и направился в город. Предстояла важная и, чего уж скрывать, довольно интересная встреча…

В этот раз я не стал довольствоваться разного рода глупыми хитростями. Вместо этого забронировал кабинет в одном из ресторанов в центре города. Не таком фешенебельном и респектабельном, как в прошлый раз. Тем более что мои оппоненты, наученные горьким опытом, вряд ли позволят мне провернуть тот же трюк, что и тогда.

— Все бумаги подготовлены, — произнёс сидящий рядом со мной Иннокентий, которого Браницкий прислал заранее. Специально, чтобы тот прямо тут, на ходу, оформил все документы и не пришлось потом тратить время на бюрократические проволочки.

— Прекрасно, — проворчал я. — А теперь, если ещё расскажешь мне, где ошивается твоё начальство, я буду вообще счастлив.

Иннокентий посмотрел на меня сквозь стёкла очков. Поправил съехавшую на нос оправу пальцем.

— Вероятно, его сиятельство немного опоздает…

— Вероятно, — вздохнул я.

— Я уверен, что у него возникли важные дела, — всё тем же безэмоциональным тоном добавил Иннокентий.

— Ага, — кивнул я, без особого интереса просматривая меню. — Как обычно, за юбкой очередной увязался…

— Это вполне подходит под определение «важные дела», — с абсолютно серьёзным видом сказал сидящий рядом нотариус и даже глазом не моргнул. Словно иной трактовки подобная причина и не имела.

— Ты сейчас серьёзно? — не поверил я.

— Более чем, — кивнул он. — Если его сиятельство считает, что выбранная им женщина достойна потраченного на неё времени, то это более чем соответствует определению «важные дела».

Всё это было сказано с такой невозмутимой искренностью, что я не удержался и посмотрел на него.

— Слушай, Иннокентий, а как вообще так вышло, что ты работаешь на него? Тебе сколько? Двадцать пять?

— Двадцать семь, — ответил он и поправил одну из лежащих на столе папок таким образом, чтобы она лежала под идеально прямым углом по отношению к другим. — Его сиятельство предупредил меня, что вы, скорее всего, спросите об этом.

— Даже так?

— Да. Сказал, что я могу ответить на ваши вопросы, коли вы их зададите.

Нет, честное слово. Робот, а не человек. Сидит с абсолютно прямой спиной. Эмоций ноль. Чувства парня колебались только в тот момент, когда речь заходила о его работодателе. В остальном же он больше походил на машину. Настолько механически точными выглядели его движения.

А мне на память пришло кое-что, что я знал о Браницком.

— Я как-то слышал, что он приюты спонсирует, — припомнил я.

— Верно, — коротко кивнул нотариус. — Я вырос в одном из них.

— Понятно, — хмыкнул я.

Значит, он и правда не шутил тогда. Говорил ведь, что играет вдолгую. Растит себе верных людей. И вот он, хороший и живой пример слов Браницкого. Чувствуется, что парень был предан ему чуть ли не до гробовой доски. Уж больно характерные эмоции он испытывал, когда речь заходила о Браницком. Там даже не отеческие чувства. Там чуть ли не благоговение. Тихое. Скрытое в душе. Но искреннее до одури.

Мысли мои зашли об этом не просто так. Вчера вечером я заново обдумал тот разговор, который у нас состоялся в машине. Понятное дело, что я могу сколько угодно уповать на свой опыт, понимание адвокатской профессии и прочее, но отбрасывать очевидное нет смысла. Мой дар невероятно помогал мне. Не только в работе, но и в обычной жизни. Тут только идиот начнёт бить себя кулаком в грудь и доказывать, что он всего добился сам. Да, я использую свою силу. Точнее, ту её часть, которая не вызывает у меня отторжения. Я и в прошлой жизни неплохо разбирался в человеческих эмоциях, чтобы понимать, о чём именно думают люди. Здесь же… Ну, скажем так, Реликвия несколько прокачала эту мою способность.

Но! Как всегда, есть одно большое НО!

Как бы я ни кочевряжился, как бы ни отпирался, Реликвия — это часть меня. Хочу я того или нет. И именно из-за неё со мной все так носятся. Конечно, хотелось бы погреть своё самомнение и сказать, что, мол, они это делают только потому, что я такой хороший и замечательный, но… Кого я обманываю? Даже Молотов взял меня в поездку в расчёте, что моя сила поможет ему решить это дело в случае чего в свою пользу. Кстати, вопрос о том, откуда именно он узнал об этом, та ещё заноза в заднице. Он, конечно, пообещал мне, что даже и не думал использовать эту информацию против меня, и я ему верил. Но вот откуда он это знает? Вопрос? Вопрос.

Возвращаясь к проблеме. Все носятся со мной именно из-за моей силы. И при этом, похоже, даже понятия не имеют, что именно со мной делать. Вон, Уваров с Распутиным вообще едва не слетели с катушек и почти грохнули меня, когда узнали правду. Именно Реликвия является той причиной, по которой вокруг меня происходила всякая странная и жуткая дичь. И мне это крайне не нравилось. Меньшиков. Лазарев. Все прочие. Им нужна именно моя сила, а не я сам. Моя личность в данном случае вторична, как бы я ни хотел думать иначе. Ну разве что Роман или его сестра видят во мне именно человека. Но вот их папочка… М-да.

Сами Лазаревы, к слову, с того дня на публике не показывались ни разу. Я звонил Розену. Спрашивал. Ни Павел, ни Роман в фирме не появлялись. Уже потом Князь подтвердил мои мысли. Семейство Лазаревых после всего случившегося уединилось в своём имении, не желая давать какие-то комментарии по поводу случившегося и вообще как-то участвовать в жизни империи.

Самое печальное — ни Анастасия, ни Роман не отвечали на мои звонки. Даже не сбрасывали. Просто не отвечали. Ну хоть живы. Учитывая настроение Валерии, я вообще удивлюсь, если она ещё не запретила им общение со мной под страхом смерти или отлучения от наследства. С другой стороны, за Романа в этом плане я беспокоился меньше всего. Он мальчик взрослый. Поймёт, что к чему. Да и Настя не дура.

В дверь нашего кабинета постучали. Получив разрешение, метрдотель ресторана вошёл в помещение, извинился и сообщил, что прибыли наши гости. Передав ему, чтобы он пропустил их, кивнул Иннокентию.

Ну, сейчас начнётся.

— О, чё с рожей? — первым делом спросил Владимир, заходя в кабинет. — Неужто получил по ней?

Ну конечно же. Как будто я мог ожидать чего-то другого.

— Я так понимаю, решили привести с собой друзей? — вместо ответа поинтересовался я, наблюдая, как вслед за Владимиром и его супругой в помещение заходят ещё двое мужчин.

Один в недорогом костюме, но на него я вообще внимания не обратил. Юрист, там и так всё видно. Второй оказался куда интереснее. Одетый более… просто, в повседневную одежду. Зато и по повадкам, и по манере вести себя становилось понятно: именно он считает себя здесь хозяином положения. На вид лет пятьдесят. Откуда-то с юга или юго-востока, судя по загорелому лицу и суженому разрезу глаз. Какая-то восточная национальность, точнее не скажу.

— А то, — хмыкнул отец Виктории. — Наш адвокат и Зураб. Мой деловой партнёр.

Тот, кого представили Зурабом, даже и не подумал ответить. Вместо этого первым подошёл к столу, выдвинул стул и уселся на него.

— Владимир, у меня времени немного, так что давай, дорогой, по-быстрому всё решим, и я поеду.

— Конечно, — деловито кивнул Викин отец, садясь за стол с супругой.

Как только все заняли свои места, их адвокат достал из портфеля папку, после чего извлёк наружу несколько листов и передал их нам. Ещё до того момента, как он это сделал, я уже знал, что именно там лежит. Впрочем, для вида всё-таки взял бумаги и посмотрел на них.

Да, как и думал. Предложение о продаже пятидесятипроцентной доли в квартире Ольги Сергеевны.

— Мне сказали, что вы, молодой человек, тоже адвокат, — чопорно и с совсем не соответствующей ему важностью заговорил адвокат, глядя на меня.

— Да, — не стал я отрицать.

— Замечательно, — кивнул он и указал на документы. — Тогда не будем терять время. Здесь всё, что нужно для сделки. Проект договора купли-продажи доли, которая принадлежит моему клиенту — ровно пятьдесят процентов квартиры, без всяких кривых формулировок. Также я соизволил приложить выписку из реестра, чтобы не было пустых разговоров, что чего-то не хватает, или избежать глупых вопросов. Шаблон согласия супруги — нотариально заверим без проблем. Расчёт, желательно наличными или же переводом. Если переживаете, то можно через депозит у нотариуса: деньги ваши, пока право не перейдёт, деньги мои — сразу после регистрации. Всё аккуратно, прозрачно и в рамках закона.

Он посмотрел на меня с явным пренебрежением.

— Не подумайте, но мне сказали, что вы молоды, и я хотел бы избежать ошибок, чтобы закрыть эту сделку быстро и чётко…

— Похвальное желание, — кивнул я. — Только вот с чего вы решили, что мы собираемся выкупать долю вашего клиента?

— Слышь, щенок, я ведь могу твою рожу и получше разукрасить, — резко произнес Владимир, чуть привстав со стула, но адвокат его быстро остановил.

— Прошу вас, Владимир, я сам разберусь.

Сказав это, он кинул короткий взгляд на сидящего сбоку от него Зураба, и тот коротко кивнул. Теперь понятно, на кого на самом деле работает этот адвокат.

— Молодой человек, давайте не будем тянуть время, хорошо? — попросил меня адвокат. — Если вы и правда адвокат, то знаете, что, владея долей в данной недвижимости, мой клиент имеет полное право продать свою часть…

— Вы забываете о преимущественном праве, — напомнил я, на что он даже не обратил особого внимания.

— Преимущественное право здесь не имеет никакого значения в том случае, если ваша клиентка не может сама выкупить долю. В таком случае…

— В таком случае вам придётся ждать месяц, — перебил я его. — Потому что законно вы обойти это право не можете. Письменный отказ есть? Нет?

Да, я знаю, почему они сейчас так удивлены. Ведь я их пригласил сюда именно под предлогом выкупа у них квартиры, так что они находились в полной уверенности, что по прошествии часа выйдут отсюда с деньгами.

К несчастью для них, планы у меня совсем другие.

— Мы не будем ничего у вас выкупать. Точнее, не так, как вы, должно быть, думаете, — произнёс я, выпрямившись на стуле.

А вот теперь на лицах всех, кроме нашего восточного друга, появилось недоумение. Восточный мужик повернул голову и посмотрел на Владимира таким взглядом, что тот засуетился.

— Володя, друг мой, ты сказал, что мы всё решим сейчас, — холодно произнёс он. — Ты меня обманул?

— Нет, Зураб! Нет, что ты! — тут же забеспокоился тот. — Если моя дура-мать отказывается продавать квартиру, то…

— Давайте, может быть, сначала с нашим делом разберёмся? — предложил я, перебив его на полуслове. — Иннокентий? Будь добр.

— Конечно, — сказал тот и деловито открыл одну из лежащих на столе папок, которые мы заранее подготовили. Достал из неё несколько листов и протянул их непутёвым родителям. — Прошу вас. Я позволил себе составить их заранее.

Те переглянулись между собой и уставились на бумажки.

— Это что ещё такое? — выплюнула в мою сторону Валентина. — Володя, что это такое? Один рубль⁈

— В каком смысле? — наигранно удивился я. — Шутка? Нет. Это уже наше предложение о покупке. Виктория согласна выкупить вашу долю за указанную сумму, которая составляет, как вы верно заметили, ровно один рубль. Также я позволил себе вольность внести дополнение, согласно которому вы также обязуетесь внести сумму, которая пойдет в уплату налогов после покупки, в размере ноль целых семь десятых от кадастровой стоимости имеющейся у вас доли. Да и вообще, там вроде бы всё написано. Или вы читать разучились?

— Это что, какая-то тупая шутка? — Владимир даже привстал на стуле. Его лицо покраснело от гнева, а вены на шее вздулись.

Он смотрел на меня, выпучив глаза. Ноздри широко раскрыты. Губы сжаты. Пыхтит, как паровоз, но он не такой идиот, чтобы устраивать драку в ресторане в центре города. Да и смелости у него на это не хватит, иначе он полез бы ещё в тот вечер, когда получил от меня по роже.

— Можешь передать этой тупой суке, что больше я с ней возиться не намерен, — рявкнул он. — И добавь, что дальше она и моя мать будут разбираться с новыми владельцами!

При этих словах всё ещё спокойно сидящий на стуле Зураб скрестил руки на груди и довольно усмехнулся.

— А чё ты лыбишься? — поинтересовался я у него.

— Что? — удивлённо моргнул он. Явно не привык к столь грубому вопросу.

— А ты с первого раза не услышал? — поинтересовался, наблюдая, как внутри него растёт гнев.

— Мальчик, слушай сюда. Я деловой человек. Я пришёл сюда, поскольку Владимир — мой дорогой друг. Он честно предложил продать квартиру своей матери. А ты имеешь право грубить? Мне?

— И? — Я жестом предложил ему продолжить. Настолько дешёвые наезды на меня не особо действуют.

— Зураб, давай просто уйдём…

— Рот закрой, — негромко сказал ему тот, и Викин отец быстро заткнулся, после чего Зураб повернулся уже ко мне. — Слушай сюда, мальчик. Ты, видимо, не понимаешь. Либо вы сейчас купите у него его долю, либо старая бабка, которая сидит там, может, ничего и не понимает, но если кто-то попытается мешать — поверь, ощутит последствия. И девка, которая живёт в этой квартире, тоже. У меня есть свои люди, и я обещаю тебе, они очень хорошо знают, как заставить людей понять, что с Зурабом не стоит шутить.

Понятно. А я-то всё думал, за каким чёртом он притащил сюда этого мужика. Вероятно, по какой-то причине должен ему часть денег от продажи? Почему? Отличный вопрос. Честно говоря, понятия не имею. Пинкертонов об этом ничего не говорил. Впрочем, оно сейчас и не важно.

— Проблема в том, что твой «дорогой» друг ничего не может продать, — пожал я плечами. — Как я уже сказал и как подтвердил твой ручной адвокат, сначала вы должны письменно уведомить владельца квартиры…

— Что было сделано! — с нажимом заявил вышеупомянутый адвокат, явно не особо довольный подобным реверансом в свою сторону. — Владимир уведомил свою мать, что…

— А кто вам сказал, что она является владельцем доли? — спокойно поинтересовался я, внутренне гадая, появится ли Браницкий вообще на этом празднике жизни. Я ведь сказал ему точное время. Где его вообще черти носят?

— Что? — с недоумением в голосе спросил Владимир. Зураб же тем временем уставился на сидящего рядом с ним адвоката.

— Ты сказал, что всё проверил!

— Я и проверил! По реестру квартира оформлена…

— Да, — прервал я его. — Точно. Реестр. Тут, видите, какая штука. Данные в нём обновляются в течение семи дней с момента подачи заявления. И в течение трёх дней, если сделка проводилась в срочном порядке и заявление было подано электронно. А вы, должно быть, бросились всё проверять позавчера, да? Когда я назначил вам встречу…

— Да, — не подумав, брякнул юрист, но я и без этого хорошо знал, что всё именно так и есть.

Любой хороший адвокат будет проверять документы сразу же. Это принцип качественной подготовки. Проверить всё и сразу, чтобы не упустить какую-то мелочь. Усидчивой работе с документами учат ещё с первых курсов, так что тут нет ничего удивительного.

— Видите ли, какое дело, — улыбнулся я. — Дарственная была оформлена вчера. Так что информация о ней ещё не могла попасть в реестр. Соответственно, и вы не могли об этом узнать. Но! Ничего страшного. Мы подготовили для вас все необходимые бумаги. Ведь так, Иннокентий?

— Конечно, — немного чванливо ответил тот и открыл вторую папку. — Прошу. Здесь находится нотариально заверенные копии дарственной на имя его сиятельства графа Константина Борисовича Браницкого. Именно он теперь является долевым владельцем в обсуждаемой нами недвижимости.

На эту встречу стоило прийти только ради того, чтобы увидеть их лица в этот момент.

Но ладно бы Викины родители. Непонимание на их лицах смешивалось с лёгким недоумением и чувством узнавания, когда Иннокентий назвал фамилию.

А вот Зураб… тут совсем другое дело.

— Это враньё! — рыкнул он.

— Ну отчего же? — спокойно спросил Иннокентий. — Я уже три года работаю личным нотариусом его сиятельства по особо важным делам. Сделка проходила в моём присутствии и была заверена мною же. Если хотите, то я готов прямо сейчас позвонить графу, дабы он подтвердил мои слова, Зураб Ахметович.

Видимо, знание имени-отчества неслабо так подействовало на нашего горячего восточного друга. Его настроение из состояния «злое недоумение» быстро качнулось в сторону «тихой паники».

В общем, судя по тому, как быстро краска отхлынула с его лица, ставка на то, что в преступном сообществе Браницкого знают более чем хорошо, оправдалась. Зураб нервно сглотнул, поджал губы и кивнул.

— Передавайте его сиятельству мои наилучшие пожелания, — попросил он, вставая со стула. — Мы уходим!

Последнее предназначалось уже адвокату. Тот спешно собрал свои вещи в портфель и подорвался следом за шефом.

— Что? — Владимир наблюдал, как его главный «козырь» прямо на глазах уходит, оставляя его одного. — Зураб, что ты⁈ Ты куда уходишь? Мы же договаривались…

Но тот его даже слушать не стал. Прошёл к двери и открыл её, чтобы выйти, да только не смог, чуть не столкнувшись с фигурой в дорогом костюме.

— Опаньки, Зурабушка. — На лице наконец появившегося на этом празднике жизни Константина появилась весёлая улыбка. — А ты тут какими судьбами?

— Ну, знаете, ваше сиятельство, — чуть ли не подобострастным тоном начал тот. — Все мы порой входим не в ту дверь.

— Ну ты следующей тогда не ошибись, — пожелал ему Браницкий, отходя в сторону. — А то, знаешь ли, в некоторые можно войти, но вот назад выйти уже не получится.

— Конечно, ваше сиятельство, — закивал он. — Я обязательно это учту.

Когда дверь закрылась, в кабинете повисла тишина. Я выждал ещё несколько секунд, прежде чем продолжить говорить. Но Браницкий меня опередил.

— Я опоздал? — поинтересовался он с невинным видом.

— Я бы сказал, что ты пришёл в самый подходящий момент.

— О, ну и славно.

— Но не скажу, что мы без тебя не обошлись бы, — закончил я, чем вызвал у него весёлый смешок.

Видимо, именно этот короткий смех разрядил ситуацию настолько, что Валентина с Владимиром решили, что настал хороший момент, чтобы покинуть встречу.

— Мы, пожалуй, тоже пойдём, — заявил Владимир, моментально сдавшись, едва поняв, что ситуация вышла далеко за те пределы, где он мог позволить себе быковать без последствий.

Разумеется, в мои планы это нисколько не входило. Как это ни странно, помог именно Браницкий. Ещё до того, как оба встали со своих стульев, его ладони легли им на плечи и без проблем усадили обратно.

— Сидеть, — негромко, но весьма проникновенно сказал он.

— Спасибо, — поблагодарил я и повернулся к этим горе-родителям. — А теперь слушайте сюда. Мне прекрасно известно, чем вы занимались во Владивостоке. Мне известно, сколько вы оказались должны из-за своей тупости. Точно так же, как и то, кому именно вы должны эти деньги и что с вами будет, если вы их не вернёте.

— Я… — начал было Владимир.

— Рот закрой, — перебил его. — И слушай, что я тебе говорю, потому что лучшего предложения вы в своих паршивых жизнях более никогда не получите.

— Парень дело говорит, — добавил Браницкий. — Я предлагал ему просто сунуть вас в мешки и отвезти Евгению во Владивосток. Может быть, даже цельными кусками, а не в разных пакетах. Но считайте, что сегодня ваш счастливый день.

— Подписывайте.

С этими словами я толкнул к ним документ о продаже.

— Продаете свою долю вашей дочери. Плюс выплата налогов…

— Нет! — истерично взвизгнула Валентина, вновь попытавшись вскочить со стула, но попытка оказалась тщетной.

— Нет?

Тут даже я удивился. Уже и умственно отсталый бы понял, что в такой ситуации они не могут диктовать условия. Но нет. Этой всё неймется.

— У нас тогда ничего не останется! — практически сквозь зубы процедил Владимир. — Это всё, что у нас есть, и…

— А вы думаете, что мне на это не наплевать? — задал я ему встречный вопрос.

— Если мы не вернём деньги, то нас…

— Что? — поинтересовался Браницкий у Валентины. — Убьют?

Женщина сдавленно кивнула.

— Ну тогда в ваших же интересах сделать всё побыстрее и уехать куда-то далеко-далеко, — произнёс я, глядя на них. — Потому что в противном случае… Думаю, что мне не нужно вам рассказывать, что ваш кредитор сделает с вами, если узнает, где именно вы находитесь. А он узнает. Я об этом позабочусь.

— У меня, кстати, есть его номер, — будто бы размышляя, сказал Браницкий с таким видом, словно раздумывал, не стоит ли набрать его прямо сейчас.

Муж с женой переглянулись. Сложная ситуация, что ни говори. Если они сейчас сделают то, что я сказал, то фактически останутся без средств к существованию. Пинкертонов смог найти счёт, на котором они держали свои остатки. Там едва хватит денег, чтобы выплатить законный налог на продажу. Останутся копейки. Потому я и не поднимал сумму. Пусть так. Главное, чтобы они исчезли из жизни Виктории. Навсегда. Она слишком хороша, чтобы заслужить себе таких дерьмовых родителей.

Спустя десять минут все бумаги были подписаны. Иннокентий с какой-то невероятно педантичностью трижды проверил все бумаги, после чего подтвердил, что сделка прошла успешно.

— А теперь запомните, — сказал я, когда все подписи и печати были поставлены. — Если я узнаю, что вы вернулись в столицу, если узнаю, что вы вновь решили появиться в жизни Виктории, то второго такого шанса у вас уже не будет. Вы меня поняли?

В ответ бледные как смерть Владимир и Валентина закивали и поспешили убраться из ресторана. Следом за ними, минут через пять, последовал и Иннокентий, передав мне папку с документами и переоформленной доверенностью. Эти бумаги я отдам Вике и её бабушке, которые теперь являлись единоличными хозяевами квартиры, не связанные более ни с кем никакими обязательствами.

— Может, стоило им сказать?

— О чём? — уточнил я у Браницкого.

— Ну, о том, что во Владивостоке их никто не ждёт. Я ведь поговорил с Евгением. Простит он их долг, хотя и очень этого не любит.

— Сильно не любит?

— Меня он боится больше, — пожал плечами Браницкий, садясь за стол. — Тем более что ссориться со мной ему дороже. Треть его грузов идёт через сибирку сюда, в столицу. А отсюда уже в Европу.

Стоило? Не стоило? Меня это сейчас волновало слабо. Куда важнее то, что сейчас я хорошо понимаю, что именно имел в виду Браницкий, когда мы говорили с ним вчера в машине. Я смог бы разрулить это дело без его помощи. Да, возился бы долго, муторно, но смог бы. Но наличие в уравнении такой фигуры, как Браницкий, сильно упрощало дело.

Как он там говорил? Ты можешь быть способен на насилие, но тебе не обязательно его причинять, так? Наличие силы ещё не делает тебя чудовищем. В монстра превращает отсутствие самоконтроля. А вот когда люди понимают, что у тебя эта сила есть и ты МОЖЕШЬ её применить, — это уже совсем другое дело. Иметь не значит использовать. Иметь — значит обладать возможностью.

Стоит об этом задуматься. Крепко задуматься. Потому что вряд ли Меньшиков с меня слезет.

— Не. Не стоило, — покачал я головой. — Пусть живут с ощущением страха и ледяным дыханием смерти на своих затылках. Нечего им сюда возвращаться.

— Я смотрю, она тебе очень нравится, — усмехнулся граф, глядя на меня.

— Нравится, — не стал я спорить. — Она хороший человек…

— Ты ещё скажи, что у неё душа светлая, — фыркнул он. — На свадьбу позовёшь?

— Во-первых, никакой свадьбы не будет, — отрезал я, присаживаясь за к нему за стол. — Спасибо твоему визиту.

— А во-вторых?

— А во-вторых, опять же спасибо твоему визиту, я понял, что нам и правда с ней не по пути, — вздохнул я.

— Всегда пожалуйста.

Я посмотрел на его довольную рожу.

— Это что сейчас было?

— В смысле? — не понял он. — Я же тебе, считай, жизнь спас…

— Чего?

— Того. Уберёг святой храм холостяцкой жизни от ужаса золотоколечных оков… Кстати! Держи. Я же обещал вчера.

С этими словами он залез рукой во внутренний карман и достал оттуда какой-то предмет, после чего положил его на стол между нами. Присмотрелся. Оказалось, небольшая флешка.

— И что это такое?

— Семейная история, — оскалился он. — Твоя, Александр. Семейная история Разумовских. Честно и без спроса взята мною из государственного имперского архива под обещание не давать это не в те руки.

— У меня, значит, руки «те»?

— Ну ты же Разумовский, — усмехнулся он. — Почитай про прошлое своей семьи, с которой ты не хочешь иметь ничего общего.

Я ещё несколько секунд смотрел на флешку, раздумывая, не отказаться ли. Надо оно мне? История Разумовских меня не особо интересовала. Только вот в свете последних событий имелись причины поменять своё мнение.

— Спасибо, — кивнул я, убирая флешку в карман пиджака.

— Да пожалуйста. Ну что, поехали? Отвезём документы твоей красавице. Хочешь, я тебе машину попробовать дам? Богом клянусь — это лучше секса… ну, в каком-то смысле.

— Хочу, — не стал я долго думать. Да, тачка, конечно, выпендрёжная, но… Кто бы на моём месте отказался?

— Ну и отлично. — Браницкий хлопнул в ладоши и вскочил со стула. — Пошли. А как дела порешаем, поедем в «Орхидею». У меня там такие девочки есть, что ты свою зазнобу вмиг забудешь…

— Куда? — не понял я, вставая следом за ним.

— В один из моих борделей. Лучший в городе…

— Не интересно, — отмахнулся я. — Секс за деньги меня не интересует…

— Александр, ты не понял, — вкрадчиво заговорил он. — Это мой бордель, понял намёк? Я своим девочкам за веселье не плачу. Будем отмечать твоё триумфальное возвращение к жизни настоящего холостяка…

— Заманчиво, но я, пожалуй, откажусь. Бордели меня не интересуют, — не стал сдавать свои позиции.

— Тогда за руль не пущу.

— Ну и наплевать.

Браницкий постоял, посмотрел на меня.

— Знаешь, — недовольно и даже почти капризно произнёс он, — тебе вот сколько? Семнадцать?

— Двадцать один.

— Да хоть двадцать пять, — отмахнулся он. — Такое ощущение, будто с сорокалетним общаюсь. Тебе самому-то не скучно? Да ты при одном только упоминании «Орхидеи» должен был туда впереди своих штанов помчаться, а вместо этого нос воротишь…

— Я лучше домой потом поеду. Как это ни печально, но мне завтра ещё экзамен сдавать.

Богом клянусь, после этих слов он та-а-а-ак закатил глаза, что они сделали оборот на триста шестьдесят градусов.

А я приеду домой…

Сяду за учебники и конспекты…

Готовиться буду…

Чёртов экзамен. Но ведь и отдыхать тоже когда-то надо, так ведь? Ведь так, да?

Глава 7

— Ну что, ребятки? В последний раз?

Окинул взглядом аудиторию и улыбнулся. Последний день. Сегодня моё последнее занятие с ними. Мой двухмесячный курс заканчивается. Раньше сказал бы, что заканчивается моя двухмесячная кабала, но… сейчас уже и не знаю. Даже привязался к ним, что ли.

Собравшиеся в аудитории студенты заулыбались. Приятно, что сказать.

— Итак, — продолжил, сев в своё кресло. — Раз уж у нас такие дела, то давайте закончим на хорошей и, что главное, интересной ноте. Весь материал, который предполагался для рассмотрения в ходе этих двух месяцев, мы с вами уже прошли, так что… выбирайте сами. О чём хотите поговорить? Или, может быть, кто-то что-то не понял? Если есть вопросы, то вперёд. Задавайте. А я отвечу.

Тому, что первой руку подняла именно Руденко, я даже не удивился. После дела с Русланом она не только стала работать на занятиях активнее, но и вообще лезла в каждый вопрос, стараясь разобрать его как можно более полно. И я сильно сомневаюсь, что она это делала для того, чтобы остальные получили более развернутую информацию. О нет. Сугубо эгоистичный подход и желание получить больше знаний.

— Да, Екатерина? Есть вопрос?

— Манипуляция свидетелем и его показаниями, — выдала она.

— Мы же вроде бы проходили с вами это, — напомнил я ей. — Разве нет?

С этим моим заявлением она спорить не стала.

— Да, проходили, — кивнула Екатерина. — В том числе и допустимые с этической стороны тактики на перекрёстном допросе. Но меня интересует несколько другое.

— Вперёд, — предложил я ей. — Что именно?

— Работа с недоброжелательно настроенным свидетелем в условиях суда присяжных. Если быть точной, то меня волнует, можно ли повлиять на мнение присяжных о свидетеле и его показаниях.

— О как, — протянул я, глядя на нее. Потом повернулся и вновь окинул взглядом аудиторию. — Все заметили, сколь этичную формулировку выбрала Руденко для своего вопроса?

Судя по лёгкому непониманию на их лицах и в эмоциях, поняли далеко не все.

— Давайте объясню, — продолжил я. — Таким вот нехитрым образом наша Екатерина желает узнать, будут ли у неё в будущем допустимые с этической стороны возможности манипулировать негативно настроенным по отношению к её клиенту свидетелем и тем, как воспринимают его присяжные. Руденко, я прав?

— Да, — умело скрывая смущение, кивнула она. Похоже, когда я выставил её вопрос в менее приглядном с этической стороны свете, она испытала лёгкое раздражение. Не ко мне. Именно к самой ситуации. — Всё так, да.

— Молодец, — сказал я, вставая со своего места. Уже давно заметил, что мне куда больше нравилось ходить из стороны в сторону, а не сидеть на месте, когда я им что-то рассказывал. — На самом деле она подняла весьма интересную тему, и мы её частично с вами обсуждали, когда касались допустимых норм поведения при перекрёстных допросах свидетелей. Но именно этот аспект мы не трогали по определённым причинам.

Прошёлся глазами по аудитории.

— Самойлов, напомни нам, какие у вас есть допустимые тактики?

— Для чего?

— Володь, ну не расстраивай меня. Для взаимодействия с негативно настроенным свидетелем, конечно же.

— Давление на восприятие памяти, — начал перечислять он. — Проверка предвзятости, мотива, компетентности. Ещё можем давить на подрыв достоверности к ранее сделанным заявлениям, если новые им противоречат. Ещё можем задавать ведущие вопросы. В допустимых пределах.

Я сделал жест рукой, будто предлагаю ему продолжить.

— Ну? Ещё?

— Так вроде всё, — захлопал он глазами.

Отвернувшись, я нашёл глазами Дьякову.

— Алина?

— Ещё документальная контрверсия, — тут же покладисто ответила она. — Можно оказать на него давление через несоответствия показаний документальным свидетельствам, если такие есть, и строить свою линию от этого. Особенно хороший вариант, если там есть несовпадения.

— Умница, — похвалил я, и она сразу же заулыбалась. — Молодцы. Все вы. Впрочем, мы же здесь с вами собрались не для того, чтобы строчки из учебников читать, ведь так? Уверен, что Екатерина всё это помнит. Как и другие, скажем так, менее этичные способы давления. Мы их с вами тоже обсуждали. Для расширения вашего кругозора, конечно же. Тут у нас и наводящие вопросы, и публичное очернение, и использование его уязвимости. И всё прочее. Но! На самом деле, задавая свой вопрос, Руденко хотела бы узнать, можете ли ВЫ оказывать влияние на самих присяжных и их отношение к свидетелю. Я прав?

Екатерина кивнула.

— Так что? — продолжил я. — Можете ли вы заставить присяжных отнестись к показаниям этого свидетеля негативно?

Ребята задумались.

— В теории, — подал голос Мелехов.

— Что ты имеешь в виду, Пётр? — спросил я его.

— Если свидетель настроен негативно по отношению к нашему клиенту, а его показания не соответствуют…

— Нет, — перебил я. — Не-е-е-е. Давай не будем упрощать. Можешь ли ты изменить отношение присяжных к свидетелю, если его показания полностью соответствуют истине?

Подошёл к своему столу и взял сумку.

— Можете ли вы манипулировать мнением присяжных относительно свидетеля? — задал я следующий вопрос, копаясь в ней. Нашёл лежащее в ней яблоко, которое утром взял у Софии.

— Нет, — чётко ответила Алина. — Мы не можем оказывать давление…

— А я хоть слово сказал о давлении, Алин?

Откусив яблоко, задумчиво посмотрел на них.

— То есть мы можем? — осторожно спросила Екатерина, внимательно глядя на меня.

— Конечно, можете, — пожал я плечами. — Я даже покажу вам, как именно, на простом примере.

Немного подумав, указал на Алину.

— Тортики любишь?

— Ч… что? — не поняла она, явно сбитая с толку таким странным вопросом.

— Ну пирожные, — пояснил я. — Десерты там всякие. Любишь?

— Конечно!

— Какие? Давай, Алин. Это важно. Мне нужен твой честный ответ.

Она задумалась, что в текущей ситуации выглядело довольно комично. Студентка юридического университета пытается вспомнить и выбрать, какие именно пирожные она любит. Похоже, что не я один так думал, потому что в аудитории раздались пара смешков.

— Цыц, — пригрозил я им яблоком. — Не мешайте. Девушка над ответом думает. Так что? Алин?

— Тирамису люблю, — сказала она. — И «Чёрный лес». И ещё чизкейк.

— Они вкусные?

— Конечно! Лучшие на свете! — с запалом сказала она.

— А что не любишь? — полюбопытствовал я. — Есть какие-то, какие ты не ешь или…

— Медовик не люблю, — быстро ответила она.

— Медовик, значит, — задумчиво произнес я, глядя на неё. — Он же вкусный. Ты не согласна?

— Нет, — скривилась Дьякова. — Слишком приторный. И пряный. Никакой нежности во вкусе…

— Ну конечно же, — участливо кивнул я, показывая, что полностью разделяю её позицию. — Ничто по сравнению с тирамису, ведь так? Ты, должно быть, привыкла к лёгким, воздушным и сливочным десертам? С балансом крема и кофейной кислинки. С пропитанным мягким бисквитом. Где все вкусы играют на контрасте и дополняют друг друга. Я прав? То ли дело жалкий медовик. Фу на него. Полная противоположность. Слишком сладкий. Тяжёлый. Со слоёным тестом, которое промазано кремом чуть ли не до липкости. Для настоящего гурмана, который привык к тонкому вкусу, это покажется чересчур грубым или даже деревенским. Как ты думаешь?

— Конечно. — Она даже нахохлилась и руки на груди скрестила.

— Но ведь он может кому-то нравится, ведь так? Есть здесь те, кому нравится медовик?

В аудитории поднялась пара рук, а я состроил на лице удивлённое выражение.

— Подождите. Как же так. Неужели вам нравится такой топорный торт без изысков?

— Да нормальный торт, — проворчал недовольный женский голос с одного из последних столов. — Я его папе на день рождения пекла. Вкусный получился. И ничего он не деревенский…

— Я не об этом говорила! — тут же вскинулась Алина. — Просто…

— Просто это факт. Зачем вообще сравнивать какой-то дурацкий медовик с тирамису, — сказал я. — Никакой воздушности бисквита и нежности маскарпоне. Их даже сравнивать нельзя. Совсем разные десерты.

— Так я и о том хотела сказать! — засуетилась Дьякова. — Просто…

— Другими словами? — подсказал я. — Не так… грубо?

— Да, но…

— А я вот тоже люблю медовик, Алин. Даже больше того. Я люблю все десерты. Они все вкусные. Какие-то сладкие. Другие с кислинкой. Третьи… впрочем, это не так уж и важно. Важно то, что я оставляю себе право и возможность выбора есть то, что мне нравится. Я не ограничиваю себя, как, должно быть, этого хотелось бы тебе. Ведь если тебя послушать, то весь мир питался бы одним тирамису, а любителей медовиков гоняли бы общим порицанием. Гоните их. Насмехайтесь над ними!

— Да я вообще не об этом! — вспыхнула она. — Я просто хотела сказать…

— Алиночка, уже не так уж и важно, что именно ты хотела сказать, — мягко прервал я её. — Важно то, что теперь часть людей в аудитории считает тебя зазнавшейся сладкоежкой и снобкой. Я прав?

Последний вопрос, сказанный уже куда громче, вызвал несколько новых смешков и одобрительное гудение.

— Вот видишь, теперь некоторые из присяжных, которыми для нас с тобой выступили остальные, будут думать, что ты ненавидишь медовик и всех, кому он нравится, — произнёс я с улыбкой. — И всё из-за твоих слов.

— Да я вообще ничего такого в виду не имела! — громко заявила Дьякова.

— Важно не то, что ты имела в виду, — поправил я её. — А то, как я подал твои слова. Понимаешь, к чему я?

Она открыла было рот, чтобы возразить… и тут же его закрыла. Дошло. Вижу по её эмоциям и недовольству от того, что я только что провёл демонстрацию на её примере. Оторвав взгляд от покрасневшей девушки, посмотрел на остальных.

— Запомните простую вещь. Вам даже не нужно давить на присяжных, чтобы повлиять на их мнение о свидетеле. Достаточно представить слова в нужном свете. Харизма и умение манипулировать точкой зрения людей. С этим вы можете качнуть мнение присяжных о свидетеле в нужную вам сторону…

— Это неэтично, — тут же вставил кто-то.

— Конечно, неэтично, — не стал я спорить. — Но что главное нашей профессии? Помните? Права и интересы вашего клиента. И он уж точно не будет рад тому, что вы паршиво выполнили свои обязанности из-за того, что боялись нарушить этический кодекс.

— Так его и нельзя нарушать, — произнёс Самойлов. — В этом же весь смысл…

— Ой ли, Володя. — Я с улыбкой посмотрел на него. — А чем мы тут с вами занимались два месяца?

— Что?

Он уставился на меня с непониманием в глазах.

— Ну же, — подтолкнул я их. — Давайте. Думайте. Что мы делали на этих занятиях? Мои бесконечные вопросы. Частые практические задания. Случаи, которые мы разбирали. Вспоминайте и отвечайте на вопрос — что мы на них делали…

Нет, я, конечно же, уверен, что они додумаются. Дураков среди этих ребят нет. Вопрос только в том, когда именно?

— Ну же, ребятки, — сказал я им и откусил ещё один кусок яблока. — Давайте, я в вас верю. Мы с вами два месяца мурыжили эту тему. Не разочаровывайте меня.

Заметив, как поднялась рука, я кивнул и даже не удивился.

— Да, Екатерина.

— Мы учились не тому, как не нарушать этический кодекс, — осторожно сказала она. — Каждый раз вы нам показывали…

Она замялась и пристально посмотрела на меня.

— Ну же, — подтолкнул я её к ответу. — Давай.

— Вы учили нас тому, как его нарушить так, чтобы нас не поймали, — негромко, будто боясь, что её кто-то услышит, сказала она.

— В точку, — кивнул я.

Догадалась. Молодец. Судя по эмоциям, и другие тоже догадались. Не все, но сейчас осознание пришло к ним в той или иной степени. И они правы. Что я, зря, что ли, разбирал все эти практически варианты с ними? Показывал, где можно было ошибиться, а где пройти по грани и не допустить этого? Указывал на моменты, когда можно было переступить через кодекс так, чтобы их за это не штрафанули. Но очень-очень осторожно. Чтобы они знали, где именно находится та самая грань, которую нарушать нельзя.

Потому что если они будут всю свою профессиональную жизнь жить с одной-единственной мыслью о том, как бы не нарушить правила адвокатской этики, то лучшими они не станут никогда. Хорошими юристами — возможно. Но точно не лучшими.

Права и интересы нашего клиента на первом месте. И именно это они должны были запомнить в первую очередь.

— Вы учили нас жульничать, — рассмеялся кто-то, а Екатерина с лёгкой тревогой в голосе добавила следом:

— Если об этом узнают, то у вас будут проблемы. Это… немного неправильно же. Нет?

— А я сегодня последний день работаю, — пожал плечами и откусил яблоко. — Что они мне сделают?

— Всё! — заявил я, открывая дверь в кабинет Софии. — Закончил. Теперь свободен, как птица в небесах…

— Кто? Какая ещё птица? — спросила она, отрывая взгляд от стоящего перед ней ноутбука.

— Забудь, — махнул я рукой. — Это из песни одной.

Закрыл дверь и, кинув сумку на диван, развалился на нём следом.

Забавное ощущение. Вроде бы всё сделал, со всеми проблемами разобрался. Больше никаких занятий. Должен же радоваться, но…

Если честно, то поначалу я рассматривал это не более чем вынужденную обязанность. Приходи. Отсиди. Получи возможность и свали. Всё. Я и в прошлой жизни не особо любил кого-то чему-то учить. Ну вот не моё это, и всё. Мало того, что нужно прописные истины объяснять, так ещё и потом проверять, правильно ли меня поняли. Вот и здесь ожидал по большей части скуки пополам с раздражением.

К моему удивлению, всё оказалось несколько иначе.

Сказал бы сам себе пару месяцев назад — не поверил бы. Мне понравилось их учить. Понравилось им объяснять. Показывать на практике. Почему? Не знаю. Может быть, дело в том, что они видели во мне равного? Да, пусть внешне, а не по опыту или знаниям. Последние они сначала не признавали вовсе. А сейчас уже чуть ли не в рот заглядывали и вопросы жадно задавали. Кое-кто, конечно, всё ещё относился ко мне со скепсисом, но в большинстве своём… Нет, не скажу, что стал для них своим в доску парнем. Но вот то, что мои знания и не пойми откуда взявшийся опыт они признали, — факт. И факт приятный. И я ведь мог ещё чего им интересного рассказать, а не только в области адвокатской этики…

— Что, уже скучаешь по ним?

— Что? — не понял вопроса.

Ладно, придуриваюсь. Понял я. Но не показывать же ей.

— Твои ученики, — пояснила она. — У тебя такой вид, будто тебе жаль, что занятия закончились.

— Мне? Пф-ф-ф. София, да я счастлив, что смог наконец от этого избавиться. Думаешь, весело было каждый день сюда мотаться?

— Конечно-конечно.

— Именно, что конечно! Сегодня открою бутылочку шампанского по такому случаю…

— Ты её прибереги лучше. Или забыл, что у тебя сегодня экзамен?

— Ага, забыл. Как же. Хотел бы, да ты не дашь.

Она посмотрела на меня с лёгким осуждением во взгляде, после чего закрыла экран ноутбука.

— Саша, ты хоть понимаешь, что ты аномалия?

— В каком смысле?

— Ты, человек без диплома, пойдёшь сегодня сдавать экзамен квалификационной комиссии. Туда без документа об образовании не пускают. Да тебе даже двадцати трёх нет и…

— Подумаешь, — пожал плечами. — Пусть думают, что я скрытый гений…

— А это не так? — усмехнулась сидящая в кресле за столом женщина и поправила очки. — Хочешь сказать, что ты не гений?

— Не, — отмахнулся я.

— Тогда кто?

В её вопросе прозвучали одновременно и интерес, и лёгкая, добрая насмешка. Не над моими словами, а, скорее, над самим положением. Впрочем, отвечать я на него всё равно не собирался.

Вместо этого залез в сумку и вынул свои конспекты с подготовительными материалами. До экзамена ещё два с половиной часа, так что стоило подготовиться. Вот этим я и занялся, проведя почти всё оставшееся время в кабинете Софии, сидя на диване. Ещё пару яблок у неё украл. И где она их только берёт в декабре? Сочные и спелые, будто сейчас лето. Ай, не так уж и важно.

Когда подошло время, мы собрали вещи и покинули её кабинет. Вышли из корпуса и дошли до главного здания. Там уже поднялись на третий этаж, где и проходил экзамен.

Народу, к слову, я ожидал увидеть больше. Помимо меня пришло не более двадцати человек, что, честно говоря, несколько меня смутило.

— Ничего удивительного, — пожала плечами София. — На декабрьский всегда мало народа приходит. Чаще всего те, кто не сдал его летом и завалился на предыдущих попытках.

— То есть я буду сдавать с дурачками, — проворчал я. — Просто превосходно.

— Ну, во-первых, если не нравится, то можешь сейчас уйти и попробовать в июне, — немного капризно ответила она. — Если, конечно же, тебя пропустят. Или забыл, что ты здесь немного на особых правах?

— Эти твои особые права позволят мне получить лицензию без необходимости чиркать ответы на бумажке?

— Ты сам знаешь ответ, Александр.

— Ну тогда давай обойдёмся без глупых предположений. Пойду сейчас и сдам его, — заявил я со спокойствием, которого на самом деле не испытывал.

Смешно, но почему-то мандраж меня накрыл именно сейчас. Я же готов. Знаю, что готов. А руки всё равно слегка подрагивают, и сердце в груди стучит так, будто готово вот-вот проломить грудную клетку и сбежать в ужасе.

— Всё, — сказала София, когда двери открылись и всех пригласили внутрь. — Удачи тебе.

Кивнув ей, я зашёл следом за остальными, ловя на себе настороженные и подозрительные взгляды.

Внутри всё проходило довольно предсказуемо. Нам сообщили, сколь высокая это честь — стать адвокатами, как важен сегодняшний день и бла-бла-бла. Представили всех членов квалификационной комиссии, среди коих находился и ректор. Он и читал приветственное слово, после чего нам сообщили, что экзамен будет проходить в трёх частях.

Первое — тест. Затем теоретическая часть. После неё уже практическая с разбором случая на усмотрение комиссии. Весь экзамен займёт четыре с половиной часа, в течение которых нам полагается два перерыва на туалет при необходимости. Отдельно напомнили, что любые, даже самые малейшие попытки списать будут жестко пресекаться, а тех, кто всё-таки решит, будто он умнее всех, тут же дисквалифицируют и отправят с экзамена.

Сюрпризом для меня стало то, что если такой гений будет пойман на попытке списать во второй раз, то дорога на третью пересдачу будет для него закрыта навсегда. А вот если ты просто дурачок, то ничего страшного, попытаешься в другой раз.

Ладно. Всё это, конечно, очень интересно, но пора бы переходить к делу. Нас рассадили за столы. Выдали каждому по карандашу и запечатанным конверту с тестом внутри.

— У вас есть два с половиной часа, — сказал один из наблюдателей и нажал на кнопку на часах. — Можете приступать.

Сделав глубокий вдох, я взял свой конверт и сорвал с него пломбу. Ну, начнём…

Глава 8

Я сдал! И тест. И теорию. И практику. Это оказалось настолько просто, что я сам сначала даже не поверил. Даже больше того! Мои ответы на теории оказались настолько хороши, что пара экзаменаторов впали в фрустрацию, не зная, что спросить дальше. Про практическое задание я вообще молчу. Мне хватило всего четырёх минут для того, чтобы морально раздавить своего оппонента. Высшие баллы по всем этапам…

Ага, сейчас. Конечно.

Но было бы здорово, ведь так? Было бы, да. Только вот я понятия не имею, как сдал. И сдал ли вообще. Тест я написал за полтора часа. Не скажу, что он оказался сложнее или проще тех, по которым меня гоняла София. Большую часть вопросов я знал — это факт. Они для меня опасности не представляли. Проблема заключалась в новичках, коих оказалась примерно треть. Вот там да. Там у меня имелись определённые сомнения.

И ведь я не мог не заметить любопытной детали. Новых вопросов в тесте напихали ровно столько, чтобы ты не смог заработать себе минимальный для прохода бал на старых. То есть даже если ты смог каким-то образом заучить и зазубрить всё то, что ожидаешь увидеть на экзамене — тебе этого всё равно не хватит. Хочешь проходной балл и выше? Иди и отвечай на новые вопросы.

Ну я и ответил. Без понятия, если честно, верно или нет. Впрочем, кажется, я точно ошибся в одном и не уверен ещё насчет двух. Теоретическую и практическую части тоже прошёл без каких-то проблем и эксцессов. Вот совсем. Первая касалась знания правовых нюансов, а вторая базировалась на приложении этих самых нюансов к смоделированным экзаменатором случаям. Вообще странно. Я ожидал чего-то на подобии игрового суда, но, похоже, ошибся. Ну и ладно.

В общем, спустя четыре с половиной часа я вышел из аудитории. София к тому моменту уже ушла, так что домой я поехал в одиночестве. Вымотался за время экзамена настолько, что вырубился уже в такси.

Но! Самый главный вопрос! Как я сдал? Да без понятия, если честно. Сказали, что результаты будут объявлены в январе после праздников. Ну, ничего страшного, значит, подождём. Тем более, что работы как таковой у меня больше нет.

Отпуск. Назову это так. Даже не верится, что буду отдыхать и наслаждаться жизнью. А что делает человек, наконец получивший заслуженный отдых? Правильно. Он спит. Спит долго. Сладко. Не просыпаясь. Я даже окна в комнате открыл и вторым одеялом накрылся, чтобы в комнате было свежо и прохладно, а в постели тепло.

Поначалу немного сожалел о том, что в кровати немного одиноко, но Брам быстро исправил эту ситуацию, забравшись на постель и ткнувшись мне в бок. Да так ткнувшись, что спихнул чуть ли не на самый край. Возмущению моему не было предела. Думал даже о том, чтобы вылезти из-под одеяла и спихнуть его в ответ. Куда-нибудь за пределы своей комнаты. Но потом просто забил и продолжил спать, проснувшись только к половине первого следующего дня.

— Доброе утро, — помахала мне из-за стойки рукой Мария. — Что-то ты сегодня поздно.

— Так всё, — хмыкнул я и сладко зевнул. — Мои занятия кончились. Больше в универ ездить не нужно. Теперь до середины января могу отдыхать…

— Так ты получил лицензию? — обрадовалась она.

— Нет, только первый этап прошёл, — вздохнул я. — Если экзамен сдал, то получу приглашение на рассмотрение адвокатской коллегией. А там уже, как они сами решат.

— Ясненько, — протянула она, вытирая бокал. — Кофе? Может позавтракать хочешь?

— Знаешь, с превеликим удовольствием, — кивнул я и, повернувшись, оглядел зал бара.

После того, как Елена уехала, забрав с собой свою охрану, народу здесь поубавилось. Да и учитывая, что сегодня суббота, посетителей тут до вечера много не будет. Вон, даже сейчас тут сидело от силы всего несколько человек.

— Доброе утро…

— О! — усмехнулась Мария. — Ещё один проснулся.

Повернувшись на звук голоса, заметил идущего в нашу сторону Виктора. После того вечера друг немного повеселел, хотя я и чувствовал, что мрачные мысли его до конца так и не покинули. Не даром, а чисто по выражению его лица. Ну, оно и не мудрено, учитывая, что с ним случилось. А вот тот факт, что он всё ещё находился тут, меня удивил.

— Ты разве не должен быть на своей работе? — поинтересовался я у него, на что получил довольно удивленное выражение в ответ.

— Сань, ты забыл, что с клиникой случилось?

— А, прости. Я с утра немного туплю…

— Тоже переспал?

— Угу. Сам с собой на протяжении двенадцати с лишним часов. Давно столько не дрых.

— Вот и я тоже, — вздохнул он, присаживаясь за стойку рядом со мной. — Даже стыдно немного.

Дождавшись, когда Мария отошла в сторону, я повернулся к Виктору и уже куда тише спросил его:

— Ты как? Голоса в голове больше не твердят тебе убивать?

— Очень смешно, — скривился он.

— Эй, я о тебе беспокоюсь, — пожал я плечами.

На самом деле действительно беспокоился. После всего случившегося у Виктора реально мог случиться нервный срыв. Учитывая, чем он теперь обладал — дело вдвойне опасное.

Мы с ним уже обсуждали это. В результате я подметил для себя определённую странность. Волков, если мне память не изменяет, тоже вёл себя так, будто слышал голоса. Теперь ещё и Андрей. А вот у меня такого нет? Какой делаем вывод? Я невероятный и особенный!

Ага, сейчас. Конечно. Нет. Мне нужно больше информации.

Но — это чуть позже. Сейчас куда сильнее волновала возможность нормально позавтракать. Ну, хорошо, скажем, что почти пообедать, если вспомнить, сколько сейчас времени. И заодно придумать, чем заняться в дальнейшем. Вот тут действительно могла наметиться своеобразная проблема, так как давно у меня не было такого, чтобы нечем было заняться. Вот вообще. Последние полгода пронеслись каким-то ураганом.

Впрочем, я примерно знаю, куда стоит направить свои силы дальше.

Возвращаясь к Виктору — у него в жизни наступили значительные и очень существенные перемены. Информация о том, что у него «пробудился» дар, уже начала расходиться. Да, клиника Распутиных сейчас не работала по понятным причинам. Но это не означало, что для него не найдут работы. Нашли. Ещё как нашли. Вместо своей практики он теперь носился по городским госпиталям, помогая людям. И, если верить его же словам, то в последнее время голоса в его голове звучали уже не так убедительно. Вопрос — почему? Ответа на него у меня так же не было.

Если честно, то я до сих пор удивлялся, как у порога «Ласточки» до сих пор не выстроилась целая очередь из аристократов, желающих захомутать моего друга. Получить себе человека с таким даром…

Эта мысль поразила меня настолько, что я не донёс чашку с кофе до рта. А ведь он теперь, по сути, окажется в той же ситуации, что и я с Лазаревым. Он, на секунду, получил в свои руки один из самых мощных целительских даров. И, как бы того не хотелось, скрыть это не удастся. Только не после того, что случилось. Тут к гадалке не ходи.

Только вот пока что всё тихо. Интересно, почему? Как обычно, ответа ответа и на этот вопрос у меня нет.

Впрочем…

Через несколько минут Мария вернулась с кухни, поставив перед нами пару тарелок, за содержимое коих я готов был её расцеловать. Омлет с беконом и сыром. Свежие овощи. Несколько тостов. Сколь вредно, столь же и вкусно.

— Вик, ты когда переезжаешь к себе? — спросил я его.

— Вообще надеялся, что сегодня или завтра, — пожал он плечами. — Край — на следующей неделе. Ты на похороны пойдёшь?

Я лишь пожал плечами.

Все видели обращение Императора по телевизору. Оно касалось случившегося в клинике, что назвали не иначе как «нападением неизвестных». Казалось бы, то тут, то там изредка проскакивали лёгкие намёки, но основная мысль касалась не этого.

Распутин. О его гибели уже знала вся Империя. Был объявлен день траура в память о нём. Император оказался немногословен. Я в целом не помню его долгих выступлений, но это оказалось столь же коротким, сколь и эмоциональным. Империя потеряла одного из своих достойнейших людей, и сейчас ей требовалось сплотиться и бла-бла-бла. Дальше я уже особо не слушал. На кой-чёрт мне нужны были все эти восхваления и слова о величии?

Вместо них я запомнил умирающего старика, последним желанием которого было спасти свою внучку ценой собственной жизни. В моём представлении это было куда ценнее.

Но вопрос Виктора носил не праздный характер. Похороны Григория должны пройти на следующей неделе.

— Да, — сказал я наконец. — Нужно это сделать. Хочу попрощаться с ним.

Доев и поблагодарив Марию, я пошёл обратно к себе. Предстояло подумать над будущими планами. Получение лицензии… наконец-то даст мне возможность заняться собственной практикой. Можно, конечно, пойти на поклон к кому-нибудь. Уверен, что Роман даст мне рекомендацию, хотя и попытается затащить обратно в «Л Р». Но я соглашаться на это не собирался.

Собственная фирма. Я хочу открыть собственную фирму. Амбициозно? Более чем. Другое дело, что сделать это будет не так уж и просто. Это не план из разряда «сделаю на следующей неделе». Это проект на годы. И проект крайне непростой. Я не говорю даже о том, что сам процесс регистрации фирмы штука сложная. Нужен ведь будет ещё офис и всё прочее.

Но! Всё это мелочи. Да, здорово, когда ты можешь пригласить людей для обсуждения будущей работы в шикарный офис со столами из красного дерева где-нибудь на верхних этажах небоскрёба. Стильно. Дорого. Со вкусом. Шик и блеск. Только вот не это важно. Всё это пыль в глаза, хоть пыль и важная.

Нет. Самое важное в этом деле — клиенты и репутация. Ну и качественный персонал. Для начала нужен будет хотя бы хороший секретарь, но это уже лирика. На первом месте идут именно клиенты и репутация. Потому что без хорошей репутации, не важно, насколько у тебя хороший офис, клиентов ты не получишь.

Репутация вообще сложная штука. Её можно нарабатывать годами, а потерять и вовсе за одно мгновение.

Неожиданно мне в голову пришла мысль о том, что стоило бы поговорить с Молотовым на этот счёт. Уверен, что в текущих реалиях он подскажет мне что-нибудь дельное. Тем более, что он мне так-то должен. Но это позже. Сначала придётся разобраться именно с регистрацией, потому что, как я не пытался, некоторые моменты всё равно понять до конца не смог. Единственное, в чём разобрался — на полноценную коллегию адвокатов мне рассчитывать даже не стоит. Максимум — адвокатское бюро, но и там нужно с правилами разобраться нужно.

Собственная фирма. С моим именем в названии. Я даже сладко и с удовольствием улыбнулся, разбирая сваленную на постели одежду. Это ли не предел мечтаний?

Телефон зазвонил в тот момент, когда я практически закончил с уборкой. Достал его. Откинул пальцем экран и глянул на имя звонившего. Забавно.

— Не ожидал, что ты мне позвонишь, — сказал я вместо приветствия.

— Дела были, — сухо отозвался Роман. — Можем встретиться?

— Да, без проблем. Я сегодня свободен…

— Я знаю, — деловито произнёс он. — Я бы предложил там же, где и обычно, но погода…

— Да, сам вижу.

На улице валил такой снег, что Князю всерьёз стоило бы задуматься о том, а не засыпет ли его бар по самую крышу. Так что наша привычная скамейка в парке, скорее всего, уже давно погребена под снежными массами. А может быть, нет. Кто знает. Всё-таки райончик престижный. Деловой центр. Там и убирать должны часто. Но всё равно сидеть на улице в такую погоду мало приятного.

— Твои предложения? — спросил я.

— Давай у меня в кабинете, — неожиданно сказал Роман. — У меня сегодня как раз будет свободное окно, и я хотел бы поговорить с тобой.

— То есть ты хочешь, чтобы я приехал к тебе в фирму? — уточнил я, уже понимая, в каком направлении будет развиваться наш с ним будущий разговор.

— Да. Я оформлю тебе гостевой пропуск. Если у тебя с этим нет проблем, конечно же…

Проблем с этим у меня не оказалось.

Эх, ностальгия. Вроде бы около двух с небольшим месяцев прошло, как я отсюда ушёл, но… всё равно есть это ощущение. Даже когда просто прошёл через хорошо знакомый мне холл здания. Когда забирал свой пропуск. Проходил через турникеты и поднимался на шестьдесят седьмой этаж здания. Даже музыкальный звон, которым лифт оповестил меня о том, что прибыл на нужный этаж, вызвал приятное воспоминания. О том, как мы с Мариной сидели до поздней ночи. Как пили с Романом в его кабинете после работы. Как сидели с народом в архивах, разбирая старые документы.

Ладно. Признаю. Я немного соскучился по этому месту. Почему? Нет, не из-за Павла и его махинаций. Из-за ощущения. «Л Р» дал мне возможность вспомнить о том, чего я лишился в прошлой жизни. И за это я был этому месту благодарен.

— О, вы только посмотрите, кого к нам принесло! — с искренним весельем в голосе воскликнула сидящая за широкой стойкой рыжеволосая красавица.

— Привет, Кристин, — улыбнулся я, подходя к ней. — Как жизнь?

— Привет, Александр, — она привстала с кресла и с улыбкой наклонилась ко мне, оперевшись руками на стойку. Случайно или нет, но так уж вышло, что мне открылся прекрасный вид на декольте расстёгнутой на одну пуговицу больше чем следовало белоснежной блузки. Очень красивое декольте, стоит признать. — А я тут как раз тебя вспоминала.

— Да что ты?

— Да, представляешь? — протянула она. — Всё думала, вот. Не звонишь, не пишешь. А мы ведь так хорошо с тобой время в прошлый раз провели…

Ну, если вспомнить тот вечер, который мы подарили друг другу после моего увольнения из фирмы, то, да. Вышло действительно хорошо. И ресторан. И всё то, что последовало за ним.

Видимо выражение на моем лице сейчас приобрело чересчур мечтательный вид, на что её улыбка стала ещё шире, а в глазах заблестели весёлые искорки. Кристина чуть прикусила нижнюю губу и наклонилась ко мне ещё ближе.

— Знаешь, я могла бы снова надеть то платье, — предложила она и даже не покраснела.

— Да, — хмыкнул я, глядя в её глаза. — Платье было отличное. Но не могу не отметить, что лежащим на полу оно мне понравилось даже больше.

— М-м-м, ценишь наполнение больше обёртки, значит.

— Что сказать, я немного старомоден…

— Может быть мне это в тебе и нравится. Так, что? Погуляем?

— А почему бы и нет, — сказал я. — Но, сначала работа…

— Работа?

Она мило надулась и изобразила на лице крайне достоверное выражение крайнего возмущения.

— То есть, ты сюда пришёл для «работы», а не из-за меня? Александр, я возмущена и глубоко оскорблена…

— Ужасно, — кивнул я. — Даже не знаю, как смогу это пережить.

— Так и я о чём! — вскинулась она. — Придётся тебе загладить вину!

— Я знаю пару способов.

— О, не сомневаюсь… — Кристина хищно улыбнулась, но, затем, на её лице появилось серьезное выражение. — Кстати, если ты не заметил, то я не делала акцент на… ну ты понял.

Она указала пальчиком на моё лицо.

— Да, я понял, — скривился я, абсолютно не желая распространяться на эту тему. — Давай сделаем вид, что я с лестницы упал.

— Почему бы и нет.

— Спасибо, Крис.

— Обращайся, — пожала она плечиками. — А если захочешь, чтобы тебя пожалели, то приходи…

— А вот от этого, пожалуй, откажусь, — покачал я головой. — Мужчины не терпят жалости.

— Уф… — только и сказала она.

Махнув ей на прощание, пошёл по коридору. Свернул направо и направился в угловую часть здания. Эх, помню, как раньше заваливался к нему каждый раз посреди рабочего дня со своими вопросами… давно это было.

Роман сидел за своим столом, что-то сосредоточено читая с экрана ноутбука. Рядом с ним стояла чашка кофе. Когда я открыл дверь, он поднял голову и посмотрел на меня.

— Знаешь, а я как раз вспоминал, как ты заваливался в мой кабинет по любому поводу, — сказал он, откинувшись на спинку кресла. — Удобному или не очень.

— Да, — вздохнул я прикрывая дверь за собой. — Были же времена.

— Были, — кивнул Роман. — Паршиво выглядишь.

Что делать. Оставалось лишь горестно вздохнуть.

— Знаешь, если бы я получал рубль каждый раз, когда это слышу в последнее время, то давно купил вашу фирму на сдачу.

— Сильно в этом сомневаюсь, — с усмешкой в голосе сказал он, но затем замолчал.

В кабинете повисла тишина. И что-то она мне не очень понравилась. Слишком… напряжённая. Будто стыдливая. Словно ни я, ни Роман не знают, как продолжить наш разговор.

Первым в себя пришёл именно Лазарев.

— Спасибо, — наконец произнёс он.

— За что?

— Так и будешь строить из себя идиота?

— А я, что? Когда-то строил?

— Ну, вот, — вздохнул он и с укором посмотрел на меня. — Опять ты за своё.

Усмехнувшись этим словам, я пересёк его кабинет, отодвинул кресло и сел напротив своего бывшего начальника.

— Ром, только не говори, что ты позвал меня для того…

— Чтобы сказать тебе спасибо? — закончил он за меня. — Александр ты хоть сам-то понимаешь, что сделал?

— А, что я сделал? — спросил я его в ответ.

— Ты спас мою семью. За это спасибо.

Вот и всё. Ни тебе наград. Ни обещаний денег, помощи, услуг. Ни заверений о том, что он теперь верен мне до гробовой доски. Всё это ерунда, не заслуживающая внимания. То, насколько ровно он это произнёс… то каким тоном это было сказано. Нет. Он не смог бы сказать больше, даже разразись тут речью минут на сорок. Роман действительно был мне благодарен. Искренне. Только вот он не хотел превратить это в… не знаю. Хочется верить в то, что я достаточно хорошо его знаю, чтобы понять скрытый за словами мотив. Хочется верить в том, что он не желает опошлить в своих и моих глазах то, что я сделал, вешая на это ценник, как однажды сделал его отец.

Он благодарил меня, как друг. Как один мужчина, благодарит другого, зная, что теперь он находится в неоплатном долгу. И, что самое важное, он, скорее всего, видит, что я это понимаю.

— Без проблем, — кивнул я, чем вызвал у него на лице удивление.

— Вот так просто?

— Да, Ром, вот так просто, — подтвердил я. — И если ты думаешь, что некоторые, так сказать, проблемы, которые создал для меня твой отец как-то повлияли на то, как я отношусь к тебе или к Насте, то ты плохо меня знаешь.

Он кивнул и замолчал на десяток секунд прежде чем продолжить.

— Хочется верить в то, что я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы не предлагать тебе за подобное нечто столь вульгарное, как вексель с вписанной в него до неприличия огромной суммой.

— Правильно думаешь, — я снова кивнул, а потом всё-таки решил уточнить. — А насколько неприличной была бы эта сумма? Ну, в том случае, если бы ты решил, что немного вульгарности это то, что нам сейчас нужно?

— Вопиюще неприличной, — ответил он, и мне осталось лишь вздохнуть.

— Эх, как же хорошо, что мы с тобой взрослые мужчины, которые не терпят вульгарностей, — произнёс я, глядя в потолок, на что услышал его искренний смех.

— И не говори. Каждый день благодарю бога за это.

— Знаешь же, как говорят? Беда — лучший фильтр для дружбы.

Его губы тронула понимающая улыбка. Значит, в его мотивах я оказался прав.

— Да, что-то такое я слышал. Мне тут птичка на хвосте новость принесла, что ты сдал экзамен квалификационной комиссии.

— Часом не рыжая такая?

— Не знаю, — пожал он плечами. — На цвет её пёрышек я не заглядывался. Так что?

— Результатов пока не знаю, — развёл я руками. — Так что ещё не понятно, сдал я его или нет…

— Александр, прошу тебя, давай ты не будешь строить из себя дурачка, хорошо? Я буду очень сильно удивлён, если ты завалился на чём-то столь простом, как университетский экзамен…

— Эй, он посложнее будет…

— Да не важно, — отмахнулся он от меня. — Я в тебе не сомневаюсь. Когда будут известны результаты?

— В январе после праздников, — спокойно ответил я, отметив две странные вещи.

Как-то уж больно придирчиво он упёрся в эту тему. И совсем пропустил мой вопрос касательно семьи.

— Значит, будешь пробовать получить лицензию на январском слушание адвокатской коллегии, так?

— Допустим, так, — кивнул я. — А ты с какой целью интересуешься?

Он ответил не сразу. Вместо этого вытащил из стола папку и протянул её мне.

— Должность полноценного адвоката в Л Р, — сказал он. — Полный пакет и контракт на три года.

Следом он достал из кармана узкий конверт и добавил его к папке.

— Предложение по зарплате и бонус.

— Нет, спасибо, — покачал я головой. — «Лазарев и Райновский» — это та река, Рома, в которую можно войти лишь однажды. Спасибо, конечно, но даже с жирной зарплатой…

— Ты не дослушал, — перебил меня Роман, вставая с кресла. — Если ты думаешь, что я намерен тебя «купить», то либо я в тебе ошибся, либо же ты стал хуже. Так что не порть, пожалуйста, моё мнение о тебе.

Хотелось сказать ему, что я думаю об этом предложении, но промолчал. Ладно. Пусть себе. Выслушаю.

— Хорошо. Валяй. Я тебя слушаю.

— Ты не будешь получать больше других адвокатов. И бонус, который указан в этом конверте, ежегодный, такой же, какой полагается другим нашим сотрудникам.

— Знаешь, если ты планировал привлечь меня этим, то ты явно где-то промахнулся, — сказал я, на что он пожал плечами.

— А что? Уже начал мечтать о той самой сумме, которая огромная до неприличия?

— Всё может быть…

— Я же сказал, Александр, что не собираюсь предлагать тебе нечто столь вульгарное, как деньги, — произнес Роман с улыбкой.

— То есть, давить ты будешь не через них, — сделал я вывод.

— Конечно. Я слишком хорошо тебя знаю. А потом буду давить на твоё профессиональное эго.

Так, а вот это уже интересно.

— Продолжай.

— Ты будешь работать на меня…

— Это мы уже проходили.

— Ты меня не понял, — усмехнулся он. — Никаких больше дел «pro bono». Хватит. Пора вылезать из лягушатника, Саша. Мои дела. Мои клиенты. Мой уровень. Контракт на три года без возможности продления.

А вот тут я действительно удивился.

— Вот сейчас не понял, — честно сказал я ему. — То есть, это, как? Я работаю три года, а потом с вещами на выход?

— Да. Как только ты отработаешь три года, этот контракт закончится без права на продление, — кивнул он.

— И в чём смысл?

— В том, Александр, что я даю тебе шанс, — проговорил Роман, пристально глядя на меня. — Если за эти три года ты добьёшься нужного результата, то мы не будем продлевать с тобой контракт. Мы подпишем новый.

Дерьмово. Я знаю, что он скажет…

— Я даю тебе шанс стать старшим адвокатом ЛР, — сказал он. — Три года. Твой золотой билет прорваться на Олимп. Сможешь и получишь всё то о чём мечтаешь. Сколько тебе будет в тот момент? Двадцать четыре? Двадцать пять? Самый молодой старший адвокат в истории Империи. Не это ли мечта, к которой стоит стремиться?

От автора: Ребят, с вами Ник. Следующие главы выйдут завтра, без перерыва. Желаю хороших вам выходных.

И небольшая просьба от меня. Поставьте книге лайк, пожалуйста. Это очень меня поддержит.

Глава 9

— Подумай, Александр. Я хочу дать тебе шанс, который вряд ли кто-то когда-либо получал на твоём месте.

— То есть, ты всё-таки хочешь меня купить, — сделал я вывод, на что Роман рассмеялся.

— О, не думай обо мне столь плохо, — усмехнулся он и засунул руки в карманы брюк. — Если ты считаешь, что я тут благотворительностью занимаюсь, то ты сильно ошибаешься.

— То есть, всё это, — я для наглядности ткнул пальцем в конверт. — Не меценатство?

— Нет, Александр. Не меценатство, — покачал он головой. — Это эгоизм. В самом его чистом и первозданном виде.

Тут я уже не удержался от смеха.

— Даже так? Эгоизм?

— Конечно, — совершенно искренне улыбнулся Роман. — А как ты думал иначе? Я же зазнавшийся аристократ. Забыл? В первую очередь я думаю именно о себе любимом. И я не хочу, чтобы потом кто-то умыкнул тебя к себе прямо у меня из-под носа. Работая в нашей фирме, ты принесёшь мне куда больше денег, чем проблем, если когда-нибудь окажешься против меня.

— А ты думаешь, что я непременно там окажусь?

— Я слишком хорошо тебя знаю, — вздохнул он. — Если ты пойдёшь по своему пути и станешь тем, кем действительно хочешь, то это непременно произойдёт. Я даже в этом не сомневаюсь. Так что, считай, что это нечто вроде мер по превентивному снижению возможного ущерба в будущем.

Выслушав его, задумался. Действительно задумался.

— Окей, — сказал я. — Хорошо. Допустим, что я соглашаюсь с твоим предложением. Но ты кое о чём забываешь, Ром. Старших адвокатов не дают просто так. Ты сам мне это говорил, помнишь?

— Говорил, — не стал он со мной спорить. — И да. Их действительно не дают просто так. Мест старших адвокатов ровно пять. Не больше и не меньше. И по-другому не будет.

— И все они заняты, — напомнил я ему.

— Заняты, — опять же не стал он спорить. — На данный момент.

— То есть, — продолжил я его мысль, — кто-то из ваших ребят собирается эту должность покинуть? Так что ли?

— Да, — подтвердил он мою догадку. — Смирнов. Собирается уйти на покой. Точнее, это не совсем так, но фирму он покинет. Но это будет только в следующем году, а его место займёт Ольга. Если, конечно же, сможет достойно себя показать за это время.

— А-а-а-а, та милая девушка, которую я видел в этом самом кабинете…

— Та самая милая девушка, которая за последние два месяца принесла нам сорок семь миллионов комиссионных от трёх закрытых сделок, — поправил меня Роман. — Кстати, если ты вдруг решил, что про тебя тут ходят слухи, то забудь. Все теперь говорят только о нашем новом гении в юбке.

— Обидно.

Хотя чего обижаться. Сорок семь миллионов⁈ Заверните две, пожалуйста. Можно и без юбки. Похоже, что она реально хороша. Очень хороша. С другой стороны, вряд ли Рома поставил бы на кого-то, кто не имел бы хороших перспектив и потенциала.

— Сам виноват, — развёл он руками. — Нечего было уходить. В любом случае, если она сильно не ошибётся, то именно Ольга займёт место Смирнова и станет следующим старшим адвокатом после него.

— Тогда кто?

— Я.

О как. Я с удивлением посмотрел на Романа и натолкнулся на его спокойный и холодный взгляд. Он покинет фирму отца? Нет. Не верю. Это даже звучит бредово. Я видел Романа в работе. Для него профессия — жизнь. Он обожает её. Наверно, даже точно так же, как я сам её любил и люблю до сих пор. Вероятно, на этой ниве мы с ним и сошлись характерами.

Но в то, что он вот так просто уйдёт, я не верил. Можно, конечно, было бы сказать, что Рома собирается пойти в свободное плаванье, но это тоже маловероятно. Его фамилия стоит первой в названии фирмы. От таких вещей так просто не уходят.

Значит, остаётся один вариант.

— Павел собирается отойти от дел? — наконец спросил я, заметив мелькнувший в его глазах крошечный огонёк удивления.

— Знаешь, не буду говорить, что поражен. Всегда говорил, что ты удивительно догадлив.

— Да какие там догадки. Ничего удивительного, — отмахнулся я. — Просто ткнул пальцем в небо…

— Для человека, который любит часто тыкать в небосвод, ты поразительно меток, — хмыкнул он, глядя на меня. — Да. Вчера отец сказал мне, что через три года собирается отойти от дел.

— А почему именно три года? Странная цифра. Он вроде ещё полон сил…

— Не знаю, — уклонился он от ответа. — Но это в любом случае уже решено. Он сам мне сказал, а я не помню, чтобы он откатывал принятые им решения назад.

А вот тут я мог бы поспорить, но уверен, что тут у нас будут с Романом разные мнения.

— И его кресло останется свободным, — продолжил я.

— Ненадолго, — сказал Рома, не став вдаваться в эту тему. То, что он не высказал вслух, было ясно и так. — Видишь ли, когда старший адвокат покидает своё место, он имеет право рекомендовать человека на эту должность. И если этот человек соответствует требованиям, то получит это место. Остальные не вправе его оспорить.

— Забавно выходит…

— Ну, ты же не думал, что мы тут живём без патронажа? Так что, Александр? Я даю тебе шанс. Не подачку. Не деньги. Именно шанс. Доказать, чего ты стоишь на самом деле. Доказать, как адвокат в профессиональном плане. Видишь? Я не размениваюсь по мелочам. Я кину тебя в бассейн с акулами.

— Ром, ты меня не просто в бассейн с акулами кидаешь, — вздохнул я, откинувшись на спинку кресла. — Ты меня перед этим кровью облить собираешься и надувные рукавчики заберёшь.

— Ну, слава богу, что ты умеешь плавать, — пожал он плечами. — Плыви, дерись, кусайся, если нужно. Но добейся результата.

Хотелось выругаться. Долго. Витиевато.

Вот ведь засранец. Знает, на какие точки надавить. И ведь я ни на йоту не сомневаюсь, что ему прекрасно известно, о чём именно я сейчас думаю. Он хорошо знает моё отношение к работе. Не может не знать. Рома не идиот. И потому, должно быть, он сейчас очень хорошо понимает, как сильно я борюсь с самим собой, чтобы принять его предложение.

И я хочу его принять. Вот без шуток. Действительно хочу.

Потому что он прав. Это шанс. Нет. Не просто шанс. Это грёбаный золотой билет! Возможность пролезть на самый верх всего за какие-то три года мучений, страданий. Три года буду работать как проклятый ради того, чтобы забраться на олимп.

Кто знает, может быть, когда-то в будущем «Р» в названии фирмы, обозначающая «Райновский», может изменить значение. Например, на «Рахманов».

А ещё это было безумно интересно. Опять же, Рома знал, на что именно надавить. Мне не интересны простые победы. Я хочу сложных дел! Хочу достойных противников!

Я хочу профессионального вызова!

И Роман сейчас буквально даёт мне всё это на блюдечке с голубой каёмочкой. Он сам так сказал. Его дела. Его клиенты. Старший адвокат Л Р не занимается ерундой.

И всё-таки…

— Спасибо, но я всё-таки откажусь, — сказал я после недолгих раздумий.

Удивительно, но, услышав мой ответ, Роман не выглядел удивлённым.

— Знаешь, мне сейчас выругаться хочется, но… ответь. Почему?

— Ты сам это сказал, Ром. Ты даёшь мне шанс. Не подачку. Не деньги. Ты даёшь возможность. Но…

Его губы тронула короткая, но очень понимающая улыбка.

— Но для тебя это тоже самое.

— Да, — кивнул я. — Что-то вроде того.

— Потому что ты хочешь этого. Но хочешь добиться сам. Я прав? Не желаешь быть кому-то обязанным.

— Что-то в этом духе, — не стал я с ним спорить. — Поверь, мне было сейчас крайне трудно сказать тебе «нет».

— Насколько трудно?

— Неприлично трудно, — произнёс я, вставая с кресла. — Но я не хочу быть в будущем тебе обязан. Как ты там сказал? Не хочешь терпеть убытки потому, что мы с тобой оказались друг против друга, да? А ты хочешь, чтобы человек, на которого ты можешь положиться, готов был пойти против собственных убеждений просто потому, что ему предоставили шанс получше и пожирнее?

— Справедливо, — кивнул он. — Открой конверт.

— Рома, я не хочу…

— Открой его, Саша.

Нечасто он меня так называет. Ой как нечасто. Да и любопытство взыграло. Ладно. Глянем, что там.

Подошёл к столу. Взял прямоугольник из плотной бумаги. Сорвал с него корешок и, достав листы, начал перебирать их.

— Издеваешься? — спросил я через пару секунд, показав ему стопку чистых листов формата А4.

— Нет, — с невинным видом покачал он головой. — Нисколько. Я слишком сильно тебя ценю.

Я посмотрел на него и с подозрением прищурился.

— Ценишь, значит?

— Ага.

— И потому ты решил проверить не меня. Ты решил проверить себя самого. За мой счёт?

— Ну что ты, — закатил он глаза. — Я бы не посмел такого сделать. Только не после всех тех раз, когда ты вваливался в мой кабинет без стука со своим этим: «Есть минутка?»

После его слов я просто не смог сдержать улыбки. Засранец. То есть, он в моём решении даже не сомневался? И, как я и сказал, проверял он в первую очередь не меня. Он проверял само себя. В том, насколько хорошо он меня знает и понимает. Нет, определённо засранец.

Но он мне нравится!

— Ты же не думаешь, что я забуду об этом?

— Конечно нет, — фыркнул он. — Даже больше того, я бы расстроился, если бы это случилось.

Но вот в следующий момент его лицо стало уже куда серьёзнее.

— Саша, на самом деле у меня есть к тебе просьба. Действительно важная.

— После всего этого так и хочется сказать тебе неприлично твёрдое «нет», но… слушаю.

— Настя.

— Удивил, — через пару секунд сказал я. — А, что с ней?

Роман поджал губы, а затем прошёл к своему столу.

— В том-то и проблема, я понятия не имею, что происходит у неё в голове.

— Вот сейчас не понял. Она ведь не…

— Нет, — сразу же покачал он головой. — С ней всё в порядке. В физическом плане. Но… после всего случившегося она изменилась. Да и пару дней назад у них с матерью был скандал. Сильный.

— Насколько сильный?

— Настолько, что нам придётся заказывать новый обеденный сервиз из императорского фарфора, — ответил он и скривил лицо. — Гул разбитых тарелок стоял на весь дом.

— Стоп. Настя начала бить тарелки?

— Не, насколько я понял, они просто стояли на столе и она, как бы это сказать…

— Снесла их в яростном порыве? — предложил я.

— Что-то вроде того, — кивнул Рома. — А затем она сбежала из дома…

Хотелось мне кое-что сказать, но я промолчал. Ладно. Не промолчал, но мысли свои всё-таки перефразировал.

— Ром, давай по-честному, — сказал я, бросив листы обратно на стол. — Она не могла просто взять и «сбежать из дома». Учитывая, кто ваш отец, для неё это чисто физически невозможно.

— Я же не сказал, что за ней не следят, — пожал он плечами. — Она уехала к себе на квартиру. После того, что случилось с мамой, она ни с кем не хочет разговаривать. Я пытался с ней поговорить, но она послала меня. В твоём стиле. И в квартиру к себе не пустила.

— Хорошо. Но от меня-то ты что хочешь?

— Поговори с ней, а?

— О чём, Ром⁈ С чего ты вообще решил…

— Она тебя уважает.

Угу. Уважает. Нет, в этом-то я не сомневался. Но уж очень сильно мне запомнилась сцена того, как распалённая эмоциями и вином Анастасия сидела рядом со мной на диване. Тянулась ко мне и… И ведь ещё и собственные ощущения во время нашего с ней разговора в клинике. Эх, сложно.

— Ты ведь понимаешь, что я могу сделать только хуже? — спросил я на всякий случай.

— Это всяко будет лучше, чем если я ещё раз попытаюсь поговорить с ней, — пожал плечами Рома. — И уж точно лучше, чем если отец отправит нашу охрану, чтобы те привели заблудшую сестрёнку домой под белые ручки, попутно выломав дверь того, что она теперь считает своим убежищем.

— Здравая мысль, учитывая её характер.

— Вот и я о том же.

Немного подумал и кивнул.

— Хорошо. Сделаю.

— Спасибо тебе, — поблагодарил меня Роман, поднимаясь с кресла. — Даже если у тебя и не получится, я всё равно буду благодарен.

Он протянул мне руку, которую я не без удовольствия пожал. Только вот мою ладонь он не отпустил.

— Я буду ждать этого дня, Александр.

— Какого?

— Когда мы с тобой окажемся по разные стороны в одном деле, — ответил он, и я ощутил искреннее и невероятно сильное предвкушение в его голосе.

— Ты так говоришь, будто уверен в том, что это произойдет.

— Саша, я нисколько в этом не сомневаюсь, — ответил он с улыбкой. — И я буду с интересом ждать этого дня.

Раз уж вышел из дома, так чего откладывать? Стоит заняться делами. Как там говориться? Куй железо, пока горячо, да?

Вот и я не буду откладывать в долгий ящик. По пути назад из кабинета Романа остановился напротив стойки и всё-таки позвал Кристину на ещё одно свидание, на что она тут же согласилась. Эх, хорошо с ней. Она не просто чётко понимает, но и показывает, что за этим не стоит желание перевести отношения в более серьёзную плоскость. Просто хороший отдых в компании приятного человека.

И ведь я готов поставить на кон ту самую лицензию, которой у меня ещё нет, что она даже близко не из тех девушек, которые пойдут на свидание с первым встречным-поперечным. Вот вообще ни разу. Скорее всего, возможных кавалеров она рассматривала пристальнее, чем налоговые инспекторы фирмы у которых балансы на счетах не сходятся.

А я что? А я и не против. Проведу приятный вечер в обществе умной и красивой девушки. Действительно умной, к слову. Даже порой казалось, что слишком умной. Уж больно сфера тем, на которые с ней можно поговорить была широкой, что, опять-таки, наводило на определённые мысли.

Впрочем, не важно. Сейчас нужно заняться подготовкой, чтобы не бегать, когда у меня появится лицензия. Так что первым делом я вызвал себе такси и направился в «Параграфъ».

— Добрый день, — заулыбалась при моём появлении девушка на входе в ресторан. — У вас забронирован столик?

— Нет, — честно сказал я. — Но я бы очень хотел поговорить с владельцем, если это возможно.

Она слегка изменилась в лице.

— Конечно. Скажите вашу фамилию?

— Рахманов.

— Благодарю. Я уточню, свободен ли он сейчас.

Кивнув с улыбкой, стал ждать. Номер Молотова оказался в списке тех, которые я так и не сохранил на симку, так что на мой невероятно стильный, но крайне устаревший мобильник он не перенёсся. Пришлось уповать на то, что смогу поговорить с ним здесь. А если нет, то и не страшно. Просто договорюсь о встрече и, заодно, пообедаю.

На моё счастье, Вячеслав меня принял. Уже через несколько минут девушка вернулась и сообщила, что владелец ресторана с удовольствием примет меня. Меня почти сразу же проводили к нему в кабинет, где Молотов и встретил меня.

— Александр! — улыбнулся он, вставая с кресла, когда я зашёл в его кабинет. — Рад тебя видеть.

— Взаимно, Вячеслав, — ответил я, пожимая протянутую руку. — Как здоровье?

Мои слова почти сразу же смыли улыбку с его лица.

— Хорошо. Спасибо его сиятельству и тебе. Жаль было услышать о его смерти.

— Да. Он был выдающимся человеком.

— Даже более того, — с серьёзным видом кивнул он.

Мы сели в кресла за его столом. Он в своё, а я напротив.

— Ну что же, Александр, — сказал он. — Можно тебя поздравить?

— Знаете уже, да?

— Аркадий звонил, — кивнув, рассмеялся он. — Сказал, что ты пошёл на экзамен.

— Толку-то, — пожал я плечами. — Всё равно пока не известно, сдал я или нет…

— Уверен, что сдал, — обнадёжил меня Молотов. — Другого я от тебя и не жду. Да и думаю, что ты сам в себе не сомневаешься.

— Я давно не сдавал экзаменов, — ляпнул я и тут же мысленно обругал себя.

— Давно? — с явно читающимся весельем и интересом в голосе спросил он. — Я чего-то о тебе не знаю?

— Не придирайтесь к словам. Я к тому, что неизвестность и ожидания меня бесят.

— О, а вот тут я не удивлён. Тем не менее, ты пришёл ко мне. И что-то мне подсказывает, что заглянул ты не просто так.

— Верно. Я хочу открыть свою фирму.

Молотов ответил не сразу. Сначала он пристально посмотрел на меня и задумчиво почесал подбородок.

— Любопытно…

— Я говорил вам…

— Нет-нет, Александр. Я помню. Но всё таки… собственная фирма? Ты уверен?

— На все сто процентов, — серьёзно подтвердил я.

— Не думал сначала пойти и поработать, скажем так, на «дядю»?

Нет, я понимаю, о чём он говорит. Но сама формулировка меня рассмешила. Уверен, что Князь сможет без труда найти работу для меня. Защищать преступников — ну, я же не белоручка. Да и мои клиенты в прошлой жизни не были сплошь пай-мальчиками. Но всё-таки это немного не тот уровень.

— Я имел в виду…

— Я понимаю, что именно вы имели в виду, — ответил я и усмехнулся. — Но нет. Если лезть, то только самостоятельно. Без страховки.

— Страховка, Алекснадр — это цена спокойствия.

— Кто всё страхует — тот ничем не рискует, — пожал я плечами. — А кто не рискует — тот не летает.

Услышав мой ответ, Молотов рассмеялся.

— Как высокопарно.

— Думаю, что я могу позволить себе немного высокопарности, — хмыкнул я. — Так что?

— Хочешь узнать, что тебя ждёт на пути?

— Вроде того.

Вячеслав задумчиво посмотрел в потолок.

— Ну, для начала тебе нужна лицензия, но давай представим, что ты её уже получил.

— Давайте, — согласился я с уверенностью. Правда где-то глубоко внутри оставался червячок сомнений о том — а вдруг я не сдал? Вдруг не получу лицензию? И тогда все мои планы — не более чем строительство воздушных замков.

С другой стороны — кто не боиться, тот не пьёт шампанское.

— Адвокатский кабинет тебе не подойдёт, — решительно сказал Молотов. — Как и юр. консультация. Либо ты открываешь бюро, либо коллегию. Других вариантов нет. Потому…

— Потому, что нормальные клиенты не пойдут к адвокату-одиночке, — закончил я за него.

— В точку, — кивнул Молотов. — Если, конечно же, у тебя нет соответствующей репутации.

— Разумеется.

— Надо всё обдумать, Александр, — произнёс он. — Тщательно обдумать.

Сказав это, он коснулся пульта на столе, и через десяток секунд дверь за моей спиной открылась.

— Жизель, если что, то меня сегодня нет, — отдал распоряжение Молотов, одновременно с этим доставая из своего стола чистые листы и пару ручек.

Когда девушка сообщила, что поняла указание и ушла, Вячеслав посмотрел на меня с заговорщицкой ухмылкой на лице.

— Ну что, Александр? Давно пора уже, чтобы кто-то начал трясти нашу адвокатскую клоаку. Давай же напишем план будущей войны.

И с этими словами он протянул мне ручку и бумагу…

Глава 10

План войны.

Как пафосно и претенциозно. С другой стороны, Молотов оказался не так уж и далёк от истины.

Казалось бы, открыть свою фирму. Неужели это может быть так сложно?

Казалось бы…

Первое! Мне позарез нужна лицензия, но это и так понятно. Второе — определиться с форматом. Он прав. Отдельные кабинет или же бюро в моих планах мне слабо помогут. Не потому, что данные варианты не соответствуют моему эго. Нет. Проблема заключается в клиентах. Корпоративных клиентах. Даже небольших.

Они будут подсознательно избегать оба этих варианта. Первый, потому что им не хочется зависеть от одного человека. По многим причинам. Второй — чаще всего требуется мультидисциплинарная поддержка, так как вариантов направлений много: трудовые споры, договоры с контрагентами, налоговые претензии, споры об интеллектуальной собственности и многое-многое другое.

Один человек, как бы хорош он ни был, не может быть хорош абсолютно во всём. Да, что-то можно компенсировать за счёт опыта и смекалки, но ошибиться в таком случае будет проще простого. У меня, например, особенно страдало направление, связанное с ценными бумагами, хоть я и старался исправить этот свой недостаток.

Далее. Корпоративный стиль общения требует чёткой структуры взаимодействия. Также будущие клиенты могут беспокоиться о возможных конфликтах интересов, хотя вот об этом мне переживать сейчас вообще нет смысла. Банально нет сторон для таких конфликтов.

В общем, мне нужна коллегия. Которую в одиночку я получить не смогу, как бы сильно этого ни хотел. А, значит, что? Правильно. Одно из двух. Либо искать себе партнёров, либо же пойти на уловку с наименованием фирмы. Тут либо-либо. И там и там есть как свои плюсы, так и минусы. Так что это нужно будет обдумать.

Как только определимся с этим, нужно будет подать заявление в Имперскую адвокатскую палату. Как только его рассмотрят и удовлетворят, потребуется составить учредительные документы. Устав в случае коллегии или уже более простой договор в случае адвокатского бюро. Затем — найти себе офис. Тоже не самое простое дело, между прочим. Аренда таких помещений стоит бешеных денег, а мои финансы не то чтобы очень большие.

Да, ещё остались те деньги, что я получил от Браницкого, плюс заработок от Скворцова. Плюс кофейня приносила арендную плату. На самом деле я сейчас жил довольно скромно, почти не тратясь. Еда и жильё мне предоставляла «Ласточка», а всё остальное… ну, разве что пару костюмов себе нормальных купил. Даже близко не таких, как тот фрак, в котором ходил на аукцион, но тоже не плохих.

— В общем, дел у меня будет много, — вздохнул я, глядя на составленный за пару часов внушительный список с более чем с двумя десятками разнообразных пометок.

— Сказать, что у тебя их будет много, Александр, означает в крайней степени преуменьшить количество стоящих перед тобой проблем, — подытожил Молотов, откладывая в сторону ручку. — Мы сейчас ведь с тобой говорим не о теоретической возможности работать на себя. Мы говорим о практике. И, как бы тяжело всё это ни было, мы с тобой оба понимаем, что главной твоей проблемой являются две вещи.

— Клиенты и репутация, — сказал я за него, и Молотов согласно кивнул.

— Верно. Без репутации ты не получишь клиентов. А без клиентов не заработаешь репутацию.

Тут он тоже прав. Им будет не важно, сколько именно домохозяек ты спас от выселения или решил других подобных дел. Всё это не более чем пыль. Люди, на которых я нацеливаюсь, на такое даже внимания не обратят.

Нет. Мир корпоративной адвокатуры жесток и безжалостен. Корпоративным клиентам важно лишь то, чтобы ты защищал их интересы. Любыми способами. И вот здесь в дело вступает репутационный фактор. Я знаю это по себе. Ещё из прошлой жизни. Там я тоже начинал с должности младшего адвоката в фирме. Но! Я в этой фирме и работал дальше. И добрался до вершины. А сейчас собираюсь сделать всё тоже самое, только в одиночку.

Всё равно, что оказаться посреди океана на деревянной лодке. В окружении акул. Без вёсел. Чудо, а не перспектива.

Придётся думать. Скорее всего, хитрить, чтобы получить себе стоящего клиента. Нужен кит. Кто-то жирный и достаточно громкий, за счёт кого я смогу подняться. Если найду и выиграю — будет мне почёт и уважение. А если проиграю, то… ну, вторые шансы в этой профессии дело редкое.

— Буду думать, — сказал я и глянул на часы. Мы сидели в кабинете Вячеслава уже больше трёх с половиной часов, потратив это время на всестороннее обсуждение стоящей передо мной проблемы. Пора бы и честь знать. Тем более, что мне сегодня предстояло сделать ещё одно дело.

Я обещал Роману и собирался сдержать обещание.

— Спасибо, — поблагодарил я Молотова и встал с кресла.

— Не за что, Александр. Не за что. После того, как ты помог мне в Конфедерации — это меньшее, что я могу для тебя сделать. Кстати. Анна передавала привет.

У меня на лицо сама собой натянулась улыбка.

— Как она?

— Хорошо. Более чем хорошо. Быть женщиной-землевладельцем в Конфедерации дело не простое, но она справляется. Лавирует в комнате наполненной змеями, но справляется.

— Передайте ей от меня тоже привет при случае, — попросил я. И вместе с этими словами мне в голову пришла мысль. — Могу я задать вам вопрос? Если не можете ответить, то я пойму.

— Конечно, — ответил Молотов. — Что тебя интересует?

— Почему вы оставили активную практику в Империи? Я знаю, что вы говорили о том, что просто решили отдохнуть от работы и заняться чем-то другим, но… я ведь не идиот. В чём была причина? — спросил я его и практически моментально увидел, как Вячеслав изменился в лице. Становилось сразу понятно, что обсуждать эту тему он не любил. Ладно. Раз уж спросил, так почему бы не добавить. — Это как-то связано с Павлом Лазаревым?

После этих слов его взгляд стал ещё тяжелее.

— Александр, — спустя несколько секунд заговорил он, и из его голоса пропали любые теплые нотки. — Когда-нибудь, может быть, я расскажу тебе об этом. Когда-нибудь. Но точно не сегодня.

В ответ я лишь кивнул с выражением понимания и принятия на лице. Или он не хочет говорить, то кто я такой, чтобы требовать ответа. Сказал, что может быть расскажет? Значит, может быть, расскажет. Я и так был ему благодарен за то, что Молотов помог составить план моих первых действий и указав сразу на целую кучу мелких и не очень ошибок. Теперь, когда я получу лицензию, не придётся тратить время на это и сразу начать действовать.

Покинув «Параграфъ», позвонил и вызвал себе такси. Заодно проверил бумажку, на которую записал нужный адрес.

Вечер обещает быть интересным.

На то, чтобы добраться до нужного адреса, у меня ушло больше сорока минут. Нет, конечно, она рассказывала мне о том, что жила в съёмной квартире, но вот подробностей не говорила.

Названный таксисту адрес привёл меня к жилому комплексу на юге столицы. Даже близко не такой хороший и свежий, как тот, что принадлежал Лазаревым и где мы жили с Ксюшей. Этот был старше лет на десять-пятнадцать если не больше, что довольно хорошо ощущалось внешне. Впрочем, какая мне разница?

Выйдя из такси, я направился по дорожке, ища номер нужного дома. Эх… раньше бы просто посмотрел по карте, куда мне идти, но со своим новым и невероятно стильным телефоном единственные карты, которые я мог посмотреть — встроенная в него игра с пасьянсом. Такое себе развлечение, конечно.

С другой стороны, всегда ведь можно спросить, так ведь? Вот и я поступил таким образом. Спросил у встреченной мне пары, которая гуляла с коляской, и те подсказали. Дальше и направо. Через два корпуса. Нужный дом нашёлся быстро. А как и неожиданный источник эмоций, направленных в мою сторону, едва я только подошёл к дому. Огляделся по сторонам, стараясь понять, откуда именно шло столь пристальное внимание к моей персоне.

Тёмно-серый седан стоял на стоянке метрах в тридцати от входа. Стандартная и неприметная модель. Внутри сидели двое мужчин, что, честно говоря, меня немного удивило, так как чувствовал я всего одного. Появившиеся у меня смутные подозрения подтвердил быстрый звонок Роману.

— Да, наша охрана следит за ней.

— А она в курсе вашей заботы?

— Конечно в курсе, — усмехнулся в трубку Роман. — Характер у неё ещё тот, но она не дура. Знает об этом. Сама их заметила.

— И, как только скандал не подняла?

— Говорю же, она не дура.

— Да и сам знаю. Ладно, если что, то я позвоню…

— Погоди, Александр! — поспешил сказать Роман. — Как ты их нашёл?

— Кого?

— Охрану нашу.

— Ром, два амбала злодейской наружности сидят в машине у жилого дома. Тут даже у полного идиота нехорошие мысли появятся. Скажи спасибо, что на них ещё полицию…

— Полиция в курсе наших действий, — прервал он меня.

— А, тогда ясно. Ну и ещё, это уже от меня. Один из них сидит без амулета. Я его эмоции почувствовал.

— Та-а-а-а-к, — протянул Лазарев. — Я тебя понял. Спасибо, что сказал. Сделаю им втык сейчас. И предупрежу насчёт тебя. Чтобы не делали необдуманных движений.

— Да уж будь добр, — проворчал я и сбросил разговор.

Пока шёл к дому, случилось две вещи. Первое, из машины повеяло острым удивлением и чувством вины. Второе, тот источник эмоций, который я ощущал — пропал. Видимо звонок от начальства возымел свой эффект.

Возымел даже так, как я того не ожидал. Уже подходя к нужной мне парадной услышал звук открывшейся автомобильной двери. Один из мужиков вышел из машины и быстрым шагом направился прямо ко мне. И сделал это с настолько серьёзным лицом, что мне даже стало как-то не по себе.

— Александр Рахманов? — спросил он, подходя ближе ко мне.

Нет, ну натурально шкаф в костюме. Как он вообще в ту машину то поместился? Челюсть по уровню квадратности может с кирпичом поспорить.

— Допустим, — осторожно сказал я. — А вы с какой целью интересуетесь?

— Хочу спасибо сказать, — пробасил он и протянул мне руку. — От себя и ребят наших. За то, что его сиятельство спасли в клинике. Роман Павлович нам рассказал о том, что вы сделали.

О как. Не ожидал.

— Пожалуйста, — только и смог сказать я ему.

И ведь эмоции я его не ощущаю. Даже примерно понять не могу, что он чувствует. Но вот глаза… В глазах такое выражение, словно передо мной стоит преданный до гробовой доски пёс, бесконечно обожающий своего хозяина и сейчас испытывающий жгучий стыд от того, что не смог оказаться там, где должен был в нужное время.

— Вы к Анастасии Павловне?

Кивнул. Мужик достал из кармана связку ключей и приложил таблетку к двери, открывая её для меня.

— Благодарю.

— Вам не нужно, — ответил он и, ещё раз кивнув, развернулся и пошёл назад к машине.

Странно конечно.

Немного посмотрев ему вслед, я зашёл в дом и пошёл по лестнице на нужный этаж. Квартиру Насти нашёл быстро. Проверил номер на двери, чтобы не ошибиться и нажал на звонок.

И тишина. Вот что странно. Я не чувствовал внутри никого. Вообще. Нет источника знакомых мне эмоций. Значит, либо одно из двух. Либо Настя дома, но всё ещё таскает амулет. Либо же её дома нет. Второй вариант я сразу отбросил, так как думаю, что Роман или мужики снизу меня бы предупредили.

Ладно. Отступать я не собираюсь. Позвонил ещё раз. И третий тоже. Перед тем, как нажать кнопку в четвертый раз, услышал шаги с той стороны двери.

— Рома, я уже сказала, что не хочу с ней разговаривать! — раздалось с той стороны двери.

— Это я, — громко сказал я в дверь.

— Саша?

— А ты кого ждала?

С той стороны раздалось новое шуршание. Кажется, свет в глазке двери исчез на пару секунд.

— Чего тебе? — спросила она, даже не подумав открыть дверь.

— Проведать тебя пришёл.

— Я не хочу ни с кем разговаривать…

— Окей, — пожал я плечами, а затем подумал о том, как, должно быть, глупо это выглядит. Она же этого не видит. — Я тоже с тобой говорить не хочу…

Я даже договорить фразу до конца не успел, как услышал щелчок замка. Двери приоткрылась и мне явилась Настя. В какой-то абсолютно простой и невзрачной футболке и штанах. То ли спортивных, то ли вообще от пижамы. Признаю, видок довольно для неё довольно необычный, что, впрочем, нисколько не делало её хуже.

А ещё я заметил висящую у неё на шее серебристую подвеску с небольшим камнем. Значит, первая моя теория только что подтвердилась.

В остальном же Настя… Ну, это Настя. Даже без макияжа и в простой одежде она выглядела прекрасно, чего уж тут скрывать.

— Не поняла, — с порога заявила она.

— Чего ты не поняла? — искренне спросил я.

— Я думала, что тебя Рома прислал, — с подозрением в голосе заявила она. — Видимо решил, что раз уж я его не пускаю на порог, то тебя…

— Что, тоже не пустишь?

Она хотела что-то сказать. Даже воздуха в лёгкие набрала, видимо собираясь выпалить проникновенную и долгую тираду. Но вместо этого вдохнула обратно.

— Саша, я устала. И не хочу ни с кем разговаривать…

— Так и я не хочу с тобой разговаривать, — кивнул я.

У неё на лице появилась растерянность.

— Да… что? Это же бред…

— Нет, — покачал я головой. — Бред, Настя, это если я буду пытаться говорить с тобой тогда, когда ты не хочешь со мной разговаривать. Я, видишь ли, не большой любитель монологов. Я приехал сюда для того, чтобы накормить тебя.

И, похоже, не прогадал. Увидел, как загорелись её глаза. Но, похоже, что воля к сопротивлению ещё оставалась.

— Саша, слушай, я не…

— Не голодна?

— Да!

— И что? — равнодушно спросил я её. — Мне готовить час. Посидишь. Помолчишь. Я не настаиваю на разговорах. Но Рома сказал мне, что ты тут паршиво питаешься…

— Нормально я питаюсь!

— Покупными обедами?

— Это… — её лицо вспыхнуло от возмущения. — Это вообще не твоё дело!

— Ну, не моё, так не моё, — вздохнул я. После чего развернулся и пошёл прочь. — Оставайся тогда голодная. И в одиночестве.

Я не могу чувствовать её эмоций. Не знаю, что у неё на душе. Но…

— Саша! — услышал я её голос позади себя. — Подожди! Ладно! Стой, подожди пожалуйста…

Остановился. Повернулся.

— Так что? Пустишь меня к себе на кухню?

Ох, хотел бы я сказать, насколько тяжело ей было выдавить это из себя, но… нет. Она лишь вздохнула, окончательно признавая поражения в глупом сражении, которое сама же и начала. Прямо, как раньше.

— Пущу. Только у меня продуктов нет, чтобы готовить что-то сложнее омлета или овсянки.

— Не проблема. Тут магазин есть рядом. Пошли сходим.

— Сейчас?

— А почему нет? Заодно прогуляешься. Тебе всяко полезнее будет, чем дома сидеть. Давай. Одевайся и пошли. Хватит в четырёх стенах сидеть.

В какой-то момент я уже решил было, что она откажется, но Лазарева кивнула.

— Подожди, я оденусь. Дай мне пять минут.

— Давай. Я тебя тут подожду.

И подождал. Что удивительно, но прошли именно пять минут. Обычных, а не те, которые женские, где одна минута считается за восемь. Спустя ещё несколько мы с ней уже спускались вниз по лестнице и вышли из дома.

Небольшой супермаркет находился буквально в десяти минутах ходьбы от Настиного дома. Зашли внутрь.

— Что нам нужно? — спросила она.

— Мясной фарш. Паста. Свежие томаты. Лук. Чеснок. Немного других овощей. Приправы. Сухое красное вино…

— Я пить не буду! — тут же как-то чересчур резко заявила она, на что тут же получила щелчок по носу.

— Это не для тебя, — тут же пожурил я её. — Для ужина. Мне для готовки нужно. Кстати, у тебя в твоей крепости одиночества хоть сковородка есть?

— Есть, — недовольно пробурчала она. — И кастрюля тоже.

— Ну, видишь? Ещё не всё потеряно, — улыбнулся я. — А теперь пошли. Кстати, у тебя монетка для тележки есть?

Монетки для тележки у неё не оказалось. Ничего страшного. Открыл замок плоским ключом от своей комнаты в «Ласточке». Тоже мне проблема.

В общем, список мне нужен был пусть и обширный, но продукты простые. Так что проблемы в том, чтобы найти их тут не стояло. Я сам ходил с тележкой, периодически посылая Настю то за одной вещью, то за другой. И вот какое дело. По началу она выполняла мои просьбы нехотя. Даже с ворчанием. Но уже минут через десять втянулась и довольно шустро начала притаскивать мне то одно, то другое из разных отделов. А я ведь специально задерживался у полок, придирчиво рассматривая этикетки, чтобы потянуть время.

Физиология, она штука такая, да. Если голодный человек гордо заявляет, что он не голоден, то перспектива в скором времени вкусно поужинать довольно быстро начинает влиять на его поведение. Как говорится: гордость кормит душу, но не желудок.

В итоге спустя почти полчаса, мы покинули магазин. Я тащил в руках сразу два пакета. И думал, как же так вышло, что там оказалось сразу две бутылки красного вина?

Как-как, Настя сама их принесла…

Глава 11

Когда Роман приехал домой, то сразу же направился на третий этаж в кабинет отца. Открыв дверь, он нашёл его сидящим за столом и просматривающим какие-то документы.

И он был там не один.

— Что-то ты сегодня рано, — произнёс голос из кресла у камина.

Повернувшись, Роман нашёл взглядом сидящего там старшего брата. Одетый в домашнюю одежду, поверх которой накинул лёгкий халат, Артур явно отдыхал. С удовольствием развалившись в кресле, он покачивал в руке бокалом чего-то крепкого.

Рядом с ним, на небольшом столике, стояла бутылка с этикеткой на французском.

— И тебе привет, братец, — кивнул ему Роман, после чего вновь повернулся к отцу. — Пап.

— Здравствуй, Роман, — глухо отозвался отец, так и не оторвав взгляд от бумаг. Впрочем, вести разговор с сыном это обстоятельство ему нисколько не помешало. — Какие-то проблемы в офисе?

— Нет, никаких, — пожал плечами его младший сын. — С чего ты взял, что они есть?

— Как только что метко заметил Артур, ты действительно пришёл домой рановато, — с едва заметными едкими нотками в голосе произнёс Павел, перевернув страницу. — Обычно ты уходишь оттуда чуть ли не последним. Отсюда и мой вопрос.

— Решил сегодня не сидеть допоздна, — абсолютно спокойно ответил Рома.

Взяв со стоящего на рабочем столе отца подноса невысокий бокал, Роман сделал пару шагов и опустился во второе кресло рядом с братом. Артур тут же участливо налил ему небольшую порцию коньяка из бутылки.

— Спасибо, — поблагодарил его Роман и поднёс бокал к носу. Вдохнул густой аромат полной грудью, после чего не без удовольствия сделал короткий глоток. — Сегодня Рахманов приходил.

Он сказал это абсолютно спокойным, даже несколько легкомысленным тоном. Почти что обронил слова в воздух. В обычной ситуации никто бы не заметил, как Павел Лазарев отреагировал на эти слова. Никто, кроме его сыновей. Просто потому, что мало кто знал его так же хорошо, как и его собственные дети.

А потому они заметили, как едва заметно дрогнули пальцы, что держали документы.

— В фирму? — совершенно ровным тоном спросил он.

— Да.

— Зачем?

— Я пригласил его туда.

Павел отложил бумаги в сторону и посмотрел на сына.

— Интересно. Могу ли я спросить, зачем, Рома?

Ответил Роман не сразу, несколько секунд понаблюдав, как алкоголь в руке омывает стенки бокала, оставляя на них маслянистые разводы.

— Я предложил ему трехлетний контракт, — наконец произнёс он. — Стандартный адвокатский пакет. Без каких-то особых привилегий и бонусов…

Губы его отца тронула усмешка.

— И ты решил, что подобная подачка его соблазнит? — нисколько не пытаясь скрыть свой сарказм спросил он. — Рома, я предлагал ему куда больше и…

— Ты не предлагал ему практически гарантированное место старшего адвоката, — как бы невзначай произнес его сын.

— Потому что подобные должности не раздают просто так, — ответил Павел… но уже через мгновение всё понял. — Ах, вот оно что. Трёхлетний договор. Вероятно, ты сказал что-то вроде того, что он не будет иметь возможности продления, я прав? Профессиональный вызов. Добейся и получи желаемое. Умно. Решил поставить его в ситуацию, где всё будет зависеть от его умений.

На лице графа появилась уважительная улыбка. Улыбка, которая крайне удивила наблюдающего за этим разговором Артура.

— Я чего-то не знаю? — спросил он, повернувшись к Рома, но тот лишь усмехнулся и отпил коньяка из своего бокала.

— Нет, Артур, — спокойно произнёс Павел. — Просто сейчас ты становишься свидетелем того, как твой младший брат начинает подсиживать твоего отца.

— Даже так?

— О да, — не скрывая своего удовольствия кивнул Павел. — Значит, ты предложил ему своё место, я прав?

— Да, — просто кивнул Роман.

— Небось сказал, что будешь гонять его и в хвост и в гриву, и если станет достоин, то получит эту должность после того, как ты займёшь моё место, — продолжил Павел и Роман вновь кивнул.

— Не без этого.

— Давил на профессиональное эго. Молодец. Рахманова это точно должно было зацепить, — Павел чуть наклонился над столом и посмотрел на своего младшего сына. — Только вот, Роман, с чего ты решил, что через три года я отдам эту фирму тебе?

— Предположение основанное на наблюдении, — хмыкнул Роман.

— Просвети же меня.

— Легко. Первое, — Роман поднял ладонь и показал отцу указательный палец. — Все мы знаем, что через три года часть твоих долгосрочных проектов заработает в полную силу. В том числе и тот, которым сейчас занимается Артур.

— Это не означает, что я должен буду…

— Будешь, — перебил отца Рома. — Пап, при всём моём к тебе уважении, но давай будем честны. Когда ты последний раз занимался нашими клиентами? Это, кстати, второе.

К первому пальцу прибавился ещё один, а глаза Павла опасно прищурились.

— Вот оно что, — медленно проговорил граф. — Молодой лев намекает на то, что вожак прайда стал слишком стар, а клыки его затупились. Так что ли?

— Нормально всё с твоими клыками, — отмахнулся от него Рома. — Но мы оба с тобой понимаем, что ты зашиваешься. У тебя слишком много дел. Слишком много семейного бизнеса завязано на тебе. И будет ещё больше. Пап, ты слишком умён для того, чтобы не понимать этого. И хочешь ты того или нет, но тебе придётся оставить что-то. Наши адвокатские активы вполне подходят для этого.

— Тебе? — спросил он, на что Роман лишь пожал плечами.

— Фирма не просто так носит название «Лазарев и Райновский». Кто-то из нашей семьи должен ей управлять. Особенно если вспомнить, что фамилию Райновского мы там оставили в качестве маленькой уступки после того, как практически выдавили его из бизнеса.

Павел ничего не ответил. Да и не нужно было. Что он мог сказать? Высказать удивление о том, что Роман докопался до правды? А какой смысл? Его сын и так знает, что отец нисколько не сомневался в его умственных способностях. Павел лично прижал Райновского и практически целиком выдавил его из, по сути, его же собственной адвокатской фирмы, заполучив над ней полный контроль. Это было неминуемо с того момента, как сынок Райновского решил заняться отмыванием преступных денег через семейные финансовые фонды.

Как сказал один мудрец: степень строгости законов Империи компенсируется лишь уровнем необязательности их исполнения. В большинстве своём. Но, как это часто бывает, из любого правила есть исключения. При определённой осторожности ты можешь зайти очень далеко. Можешь покрывать преступников. Можешь отмывать их деньги. Можешь даже немного зарабатывать на этом.

Но во всём нужно знать меру.

То самое почти что эфемерное чувство — оно подскажет тебе незримую грань, которую лучше не пересекать. У Райновского это чувство имелось, что нельзя было сказать про его сына. Лазарев никогда не смог бы вышвырнуть своего «партнера» из бизнеса легальным путём. Слишком осмотрительный и осторожный, Райновский просто не дал бы ему такого повода.

Ровно до тех пор, пока не нашлось соответствующее дело.

Ведь всё было так просто. Старший сын Райновского оказался слишком жаден. Слишком несдержан и подвержен влиянию юношеского максимализма. Всё, что пришлось сделать Павлу, когда он получил этот шанс — принести в жертву своего друга и получить нужный ему рычаг давления. В тот момент он даже и не подозревал, что младший Райновский окажется настолько глуп, что сподобится пойти на убийство прокурора, которая этим делом занималась, и оставит несколько крошечных ошибок. Тех самых, что впоследствии позволят выйти на него.

Даже удивительно, но Павел оказался искренне благодарен Рахманову за то, что тот так успешно подчистил некоторые хвосты, даже не понимая, что именно сделал на самом деле.

И сейчас он не без гордости смотрел на собственного сына. Роман использовал свои мозги для того, чтобы получить желаемое. Забрать у собственного отца контроль над адвокатской частью их бизнеса в столице.

За подобное он мог лишь похвалить.

Впрочем, он нисколько не сомневался в том, с каким именно результатом столкнулся Роман.

— Рахманов отказался, — произнёс он.

— Отказался, — кивнул Роман. — Ему было непросто. По глазам его видел, но он отказался.

— Вы так о нём рассказываете, что мне уже самому хочется познакомиться с этим парнем, — произнёс следивший за разговором Артур, чем заставил сразу обоих повернуть головы в его сторону.

— Не советую, — сказал Рома.

— Лучше не стоит, — одновременно с ним ответил старшему сыну Павел. — И не вздумай говорить о нём при своей матери. Она ещё не отошла от всего случившегося.

Услышав это, Роман поморщился. После нападения в клинике они все пережили крайне сложный момент. Рома знал, что отец и Артур уже сталкивались с этим. Очень давно. Но сам он впервые оказался лишён собственной силы. Да, она вернулась к нему уже через пару дней, но всё равно это оказалось сродни ощущению, будто у него отрубили руку. Мерзкое чувство.

— Лучше расскажи о том парне, который тебе жизнь спас, — сказал он, желая сменить тему для разговора. — Папа говорил, что он один из наших, я прав?

— Да, — кивнул Артур, долив себе немного коньяка в бокал. — Младший брат барона из Ростова. Молодой парень, но… поразительно хваткий. Даже удивительно, как он влез в общество такого зубра, как Дель-Маре.

Имя этого француза корсиканского происхождения мало что сказало бы широкой общественности. Но, как это часто бывает, его знали те, кому нужно было его знать. Вряд ли в Европе имелась ещё одна фигура в бизнесе по торговле оружием схожей величины.

— Он работает на него? — уточнил граф, и, к удивлению Романа, Артур пожал плечами.

— Честно говоря, мне сложно ответить. Поначалу я тоже так подумал, но то, как они общались… Нет, не думаю. У меня создалось впечатление, что они скорее деловые партнёры, нежели руководитель и подчинённый.

— Забавно получается, — задумчиво произнёс Павел.

— Как его хоть зовут? — поинтересовался Роман. В отличие от старшего брата он в эту часть «дел» семьи не лез, так что много не знал.

— Коршунов. Владислав, — вместо своего сына ответил Павел. — Из Ростова.

Услышав его, Роман нахмурился.

— Коршунов? Первый раз слышу.

— Оно и не удивительно, — Артур усмехнулся и покачал бокал в ладони. — Я из ростовских только Градова знаю. И Ружевского…

— Ружевского все знают, — отмахнулся от него Роман. — Но вот про Коршуновых я слышу впервые. Кто они?

— Никто, — произнёс его отец, вставая с кресла. — Довольно бедный род. И очень молодой. Дед — бастард. Отличился во время Великой Войны и получил титул, после чего они осели в Ростове. Больше ничего примечательного.

Пока он говорил, Павел подошёл к сыновьям, взяв третий бокал со стола, и налил себе выпить.

— Но парень интересный, — закончил он, садясь в кресло рядом с Артуром и напротив Романа. — Думаю, что стоит держать его на заметке на будущее. А пока, Артур, я хочу, чтобы ты отправился в Марокко.

— Потрясающе, — горестно вздохнул тот. — Я даже поправиться толком не успел, а ты уже посылаешь меня в эту выгребную яму…

— В будущем нам потребуются контакты с хозяином Марокко…

— Ты про Короля? — уточнил Артур, и Павел коротко кивнул.

— Он сосредоточил в своих руках большую часть власти в преступных кругах. Королевства Алжира и Мавритании. Княжеский Тунис. Ливийский Протекторат. Все они, Артур, ходят под Королём. Не зря Гильдия не сует свой нос в Африку.

Услышав последние слова отца, Артур с Романом переглянулись. Мало кто в этом мире знал название консорциума крупнейших преступных синдикатов и организаций. И ещё меньше было людей, которые произносили бы это название вслух. Ибо чревато последствиями. Фатальными.

Тем не менее, если семейство Лазаревых собиралось влезть в этот бизнес на этом самом серьёзном уровне, то им в любом случае придётся взаимодействовать. Либо с Гильдией. Либо же с теми, кто уравновешивал её в этом мире, а таких фигур единицы. Король как раз являлся одной из них. Проблема заключалась лишь в том, что выйти на него и получить «аудиенцию» являлось невероятно сложной задачей.

Впрочем, даже так, Павел знал, к кому он может обратиться для того, чтобы получить шанс для Артура встретиться с этим человеком.

— И думаю, — продолжил Лазарев, — что я могу свести тебя кое с кем, кто поможет с ним встретиться.

— Даже так? — удивился Артур.

— Да. Завтра поедешь в бар под названием «Ласточка»…

Лицо его младшего сына удивлённо вытянулось.

— Князь?

— Он знаком с Королём, — кивнул Павел. — Довольно близко, если мои источники верны. А вот захочет ли он дать тебе контакты и как-то помочь свести с ним — уже совсем другой вопрос. Тут придётся постараться.

— Князь дорого берёт, — скривился Артур, достаточно хорошо зная о торговце информацией, пусть лично он и не имел удовольствия с ним встречаться.

— Деньги для нас не проблема, — отмахнулся отец. — Другое дело, что после некоторых событий Князь вряд ли захочет нам помогать. Даже за очень большие деньги.

— Он торговец, — пожал плечами Артур. — Дай ему сумму побольше и…

— Он дядя Рахманова, — перебил брата Роман. — А наш отец имел неосторожность перевести свои отношения с Рахмановым в крайне… скользкую плоскость.

— Насколько скользкую? — тут же уточнил Артур.

В этот момент Роман с отцом переглянулись, и у обоих на лицах появились весьма ироничные улыбки.

— Скажем так, я прошёл по весьма тонкому льду, — вздохнул граф.

— Кстати о гулянии по тонкому льду, — с видом, будто он только что это вспомнил, произнёс Роман. — Я хотел бы поговорить о Насте.

— А что с ней? — тут же оживился Артур.

— Тут скорее вопрос не о том, что с ней сейчас, — как-то пространно ответил Роман. — Я больше боюсь того, что с ней будет, если мама вдруг узнает, с кем именно она сейчас, проводит вечер.

Артур удивлённо посмотрел на брата, а вот их отец, наоборот, сначала нахмурился. Но уже через несколько секунд на его лице появилась одобрительная улыбка.

— Значит, ты сделал ему не только предложение о работе, — сделал он вывод.

— Я ему вообще никаких предложений не делал, — фыркнул Роман и одним глотком допил остатки коньяка в бокале. — Предложенный мною ему договор был липой. Я проверял себя, а не его.

Павел пристально взглянул на сына.

— Ты хотел узнать, правильно ли можешь предугадать его действия, — с пониманием проговорил он. — Похвально, Роман. Очень похвально.

Глядя на них, Артур опять покачал головой.

— Так, я опять ничего не понимаю…

— Как я в том, чем ты занимаешься в Европе, — пожал плечами младший брат. — Просто не переживай об этом. А насчёт того, что ты только что сказал, пап — да. Я проверял себя. Но не по той причине, по которой ты мог подумать. Я хочу, чтобы в будущем Александр остался моим другом, а не очередным активом, который я смогу использовать при необходимости. Другом, который может отказать в моменте и указать мне на мою же неправоту. Таким другом, каким для тебя, отец, был Молотов.

Едва только стоило ему это сказать, как температура в помещении упала сразу на несколько градусов.

— Я не желаю это обсуждать, — моментально отрезал Павел, и резкость в его голосе ощущалась так же, как лезвие хорошо отточенного ножа, прижатого к шее.

И Роман, и Артур хорошо знали, что если отец начинал говорить таким тоном, то тему разговора лучше сменить от греха подальше.

— И я не настаиваю, — поспешно добавил Рома. — Я к тому, что не хочу в будущем совершать ошибки, которые допустил ты. И, как бы тебе это ни нравилось, ты не можешь не согласиться, что это разумный подход.

— Допустим, — не стал спорить с ним отец. — То есть, Александр сейчас проводит время с Анастасией?

— Да. Я попросил его поговорить с ней, — подтвердил Роман и решил быстро добавить, чтобы избежать двусмысленности. — Именно поговорить. После того, что она устроила с мамой пару дней назад…

— Не напоминай, — вздохнул Артур. — Мне вообще казалось, что от их криков стёкла вылетят.

Павел хмыкнул в бокал и сделал глоток, глядя на сыновей.

— Ты ведь не сказал Александру причину, по которой она поругалась с вашей матерью?

Роман лишь усмехнулся и покачал головой.

— Я же не идиот. Если бы я сказал Александру о том, что Настя хотела ему позвонить, а мама узнала об этом и устроила ей разнос, он бы накормил меня завтраками, растекаясь во всевозможных причинах, по которым он ну никак не может этого сделать… И всё равно бы сделал.

— Вы сейчас говорите так, будто хотите свести их вместе, — рассмеялся Артур, но, увидев выражения на лицах отца и брата, стал серьёзнее. — Вы же не серьёзно?

— Ты не знаешь всего, — коротко проговорил Роман, а его отец следом добавил.

— Поверь мне, Арт, у них есть химия…

— Да какая, к чёрту, химия! — вскинулся Артур. — Она — Анастасия Лазарева! Наша дорогая стервозная и нецелованная принцесса! Ты что? Её характер не знаешь? Да она сожрёт любого парня, которого сочтёт ниже себя по статусу. Или вы забыли, как она изменилась после своего романа с… этим. Господи, как там его звали?

— Каминский, — сказал отец, но Роман тут же его поправил.

— Калинский, пап. И да, поверь мне, я хорошо это помню. Но с Александром всё несколько иначе. В любом случае, я попросил нашу охрану не докладывать маме о том, что у Насти сегодня будет гость. Даже если между ними ничего и не произойдёт, то лучше так, чем по-другому. Пусть и дальше притираются друг к другу и…

— Подожди! — Артур резко выпрямился в кресле. — Стой, ты сказал, что мама не в курсе?

— Да, — спокойно кивнул Роман.

— Ты уверен в этом?

— Конечно. Я лично звонил нашим людям, которые стерегут дом Анастасии. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что перед тем, как прийти сюда и начать пить отцовский коньяк, я видел, как она собиралась куда-то, — ответил Артур. — И на вопрос куда, она заявила, что хочет пообщаться с Анастасией лично, раз уж та не отвечает на её телефонные звонки.

Глядя на то, как вытянулись лица его отца и младшего брата, Артур занервничал.

— И, судя по вашим лицам, это не очень хорошо, да?

Не очень хорошо? Роман мысленно взмолился. Потому что если всё произойдёт по самому наихудшему сценарию, их мать приедет в тот «самый момент», то она определённо захочет убить человека, который обесчестит её дочь вне зависимости от того, кто он такой.

И ей будет абсолютно наплевать на то, что Настя сама хотела, чтобы он к ней приехал…

Глава 12

— Что ты собираешься готовить?

— Пасту, говорил же, — отозвался я, разбирая пакеты. — Или ты итальянскую кухню не любишь?

— Люблю. Очень люблю!

— Ну вот. Значит, сегодня будет паста. Кстати, где у тебя сковородка?

— Снизу ящик. Там под…

— Ага, нашёл.

Достал сковороду и поставил на плиту. Сейчас ещё огонь разводить рано. Так, чтобы потом с ней не возиться.

Квартира у Насти, конечно, моё почтение. Кто-то взял стандартную двухкомнатную квартиру и сделал тут неплохой ремонт, расширив спальню и кухню за счёт второй комнаты. Получилось одна большая комната, которая совмещала в себе и спальню и рабочее пространство. А рядом с ней небольшая кухня, плавно перетекающая в такую же небольшую гостиную с диваном и тумбочкой, на которой стоял телевизор. Дальше дверь в коридор, откуда можно попасть либо в спальню, либо же в ванную с туалетом, либо в прихожую.

Эх, помню, как первые годы после выпуска, когда только начал работать, ютился в маленькой студии на восемнадцать квадратов. Это вместе с ванной и туалетом, если что. И платил аренду. Только после, уже заработав в фирме как репутацию, так и деньги, взял себе в ипотеку двухкомнатную квартирку. Свою. Правда, расплачиваться планировал лет пятнадцать. Эх, если бы я тогда знал, что уже через полтора года, паша как ломовая лошадь и проводя на работе примерно по двенадцать-четырнадцать часов в сутки, я смогу тремя сделками закрыть свой долг за квартиру. А ещё через два года перееду уже в куда более роскошные четырёхкомнатные апартаменты…

Вот ведь были времена.

От прилива ностальгии у меня на лице появилась довольная улыбка.

— Ты чего?

— Что? — спросил я, повернувшись к Насте.

— Улыбаешься. Довольный такой.

— А, кое-что вспомнил просто…

— Что?

— Да это не важно, — отмахнулся я, продолжив вытаскивать продукты из второго пакета. — Вина хочешь?

Вопрос почти что поставил её в тупик. Я до сих пор помнил, как она категорично заявила о том, что пить не собирается. А потом прямо в магазине вместо одной бутылки сухого красного мерло принесла сразу две. На мой немой вопрос — зачем — ответ я не получил. Настя просто сделала вид, будто не заметила мой вопросительный взгляд.

— Давай.

Она тут же кивнула.

— Не вопрос. А где у тебя бокалы?

— А вот тут проблема…

— В смысле?

— У меня тут всего один. Я больше не покупала, так что…

— Да не проблема это, — пожал я плечами и повернулся к ней. — Из одного попьём. Ты не против?

— Э… не… не против, — как-то уж чересчур быстро ответила она.

— Ну вот и славно. Сейчас через пару минут налью тебе.

Достал доску. Достал нож. Нашел несколько глубоких мисок в шкафчике с тарелками. И принялся готовить основу. Нож быстро запорхал в моей руке, нарезая морковь на ровные и аккуратные кубики.

— Слушай, а ловко это у тебя получается.

— Спасибо. Практики много…

— Практики?

— Я много готовил для сестры. Когда мать нас… когда стали жить одни, короче. Вот и наловчился. Она же постоянно работает. Так что я решил ей так помогать. Чтобы она хотя бы с готовкой себя не мучала.

Не рассказывать же ей, что знания о готовке я перетащил из прошлой жизни. Оставалось только навыки вернуть, а это дело практики. Закончив мелко нарезать морковь, убрал её в отдельную миску.

— Насть, у тебя штопор есть?

— Что… А, для вина?

— Ага.

— Глянь в ящике… нет, не в том. Чуть выше…

— Да, нашёл.

Немного помучавшись с этикеткой, открыл бутылку.

— Оставил бы вино подышать, — с лёгким укором в голосе заметила она.

— Насть, мы с тобой купили недорогое столовое вино, — сдерживая снисходительность в голосе проговорил я с улыбкой и налил вино в бокал. — Давай без лишнего выпендрёжа.

— Но…

— И давай, не рассказывай мне всякую ерунду про танины и прочее, — улыбнулся я ей.

— Ладно-ладно. Ты сегодня хозяин на моей кухне, — дала она заднюю. Даже ладошки подняла в миролюбивом жесте.

На это я особо внимания не обратил. Но вот интонация в её голосе меня зацепила. Настя заметила мой взгляд и нахмурилась.

— Что?

— Нет, ничего. Просто… как-то странно ты это произнесла…

— Что именно?

— Твоя кухня.

— Так моя и есть. Чего тут странного?

— Нет, говорю же. Просто… забавно. Это ведь и правда — твоя кухня. Твоя квартира. Молодец.

Последнее слово, добавленное чуть ли не на автомате, вызвало у неё немного растерянную, но такую довольную улыбку, что я просто не смог не ответить на неё своей собственной. Сделал глоток вина, которое оказалось совсем уж не таким и плохим, и передал бокал ей, напоследок легонько щёлкнув по нему пальцем.

— Спасибо, — чуть смущённо проговорила Настя, делая глоток.

— Что? Не так уж и плохо, да?

Она явно хотела сказать что-то другое, но потом, возможно даже с неожиданностью для себя, проговорила.

— Знаешь, я бы сказала, что пила и лучше… но ты прав.

— В чём?

— Когда пьёшь вино, пусть и такое, но на своей кухне… оно действительно куда вкуснее.

Услышав её и заметив чуть смущённую улыбку на её красивом, лишенном какого либо лишнего макияжа лице, я едва не рассмеялся.

— О чём я и говорил.

Закончив с морковью, я подтащил к себе лук, я начал шустро очищать его от шелухи.

— Кстати, можешь меня поздравить, — бросил я ей через плечо.

— С чем?

— Я вчера экзамен сдал.

— Экзамен? Подожди, какой ещё экзамен?

— Квалификационной комиссии. На допуск к рассмотрению…

— Адвокатской коллегии? Стой, ты серьёзно⁈

— Ага.

— И как⁈ — тут же жадно потребовала ответа Настя. — Ты сдал? На сколько? Хотя стой… ты же ещё не знаешь…

— Да. Ответы…

— Будут известны только в январе. Да. Всё. Вспомнила! Погоди, Саш, но ведь следующее заседание коллегии будет как раз в январе. Ты же не хочешь…

— Очень даже хочу, Насть. Я собираюсь получить свою лицензию. И я открываю свою фирму. Ну, то есть я хочу сказать, что открою её. Когда лицензию получу. Буду работать на себя…

Занятый нарезкой лука, я не сразу заметил, что в помещении повисла тишина. Повернувшись, я посмотрел на сидящую за столом Анастасию. Лазарева забралась на стул вместе с ногами, подтянув к себе колени и держа в пальцах бокал с вином смотрела на меня.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — пробормотала она. — Просто…

— Да ладно, говори уже, — подтолкнул я её. — По твоему лицу вижу, что ты хочешь что-то сказать.

И даже не солгал. Из-за проклятого амулета я понятия не имел, что именно у неё на душе. Все её эмоции враз стали для меня полной тайной. А потому всё, что мне оставалось… лишь мои собственные догадки, основанные на том, насколько хорошо я смог узнать эту девушку.

И вот сейчас, если честно, я вообще ничего не понимал. Выражение на её лице выражало одновременно такое количество эмоций, что я даже не брался попытаться понять, о чём именно она думает.

И это делало наше общение вдвойне интереснее.

— Насть, ты чего?

— Саша, у тебя ведь нет диплома…

— Да, я в курсе.

— Ты ведь самоучка.

— И об этом тоже.

— Выскочка…

— Ну спасибо. Обидно, знаете ли…

— Я не обидеть хотела. Я о том, что… Саша, ты станешь полноправным адвокатом. Просто сделав так, как хотел сам, — проговорила она, глядя мне в глаза. — Это… круто.

— Круто, — пробормотал я неторопливо, словно пробуя слово на вкус. — Знаешь, от заносчивой аристократки я ожидал бы услышать нечто более возвышенное и претенциозное.

На её мордашке тут же появилась ехидная, но очень добрая улыбка.

— Возвышенное и претенциозное? Пф-ф-ф, тоже мне. Это где же необразованный ты наш, ты слова-то такие вообще выучил?

— Книжки умные читал.

При этих словах её глаза округлились до размеров блюдец.

— Ты умеешь читать⁈

— Очень смешно.

— Да ладно тебе. Я же искренне тебя поздравить хочу! Саша, я вообще никогда не слышала о том, чтобы человек без диплома допускался на эти экзамены! Это же действительно поразительно…

Я шмыгнул носом. В глазах предательски защипало.

— … у тебя будет своя фирма! — с искренним восторгом в голосе закончила Настя. — Ты… подожди, ты сейчас что? Плачешь?

— Просто… ты ещё никогда в жизни меня так не хвалила…

— Ты издеваешься?

— Да. Лук в глаза попал.

— Дурак, — фыркнула она. — Иди ты знаешь куда?

— Конечно знаю. Сам туда посылал.

Вот так и проходил наш вечер. Я стоял у плиты и готовил в своё удовольствие. Болтал с Настей. Спустя один выпитый пополам бокал вина она оживилась, и в ней не осталось и капли той раздражительной и нелюдимой девушки, которая открыла мне дверь около часа назад.

И это было дьявольски приятно. Я просто болтал с ней, периодически перекатываясь шутками и подколками, с интересом наблюдая за её реакцией. Словно видел впервые.

А попутно готовил, практически не обращая внимания на сам процесс. Руки действовали на автомате. Обжарить овощи. Следом добавить мясной фарш, безжалостно разломав его лопаткой. Посолить, поперчить. Влить немного красного вина и выпарить его. Следом томатная паста. Да, готовый вариант не такой вкусный, как если бы делал заготовку из свежих томатов заранее. Но на нет и суда нет. Тоже неплохо. Особенно если потратить пару минут на то, чтобы добавить к ней перемолотых помидоров. Блендера у Насти не было, так что пришлось всё делать ручками. Впрочем, не страшно.

Добавил немного сушеного базилика, орегано и чуть-чуть мелко нарезанной свежей кинзы. Это уже от меня. Нравится мне её аромат в блюдах. И только в самую последнюю очередь столь же мелкорубленный чеснок. Опять же, пришлось немного изголяться, так как тёрки у Насти тоже не оказалось.

— Зачем ты его давишь ножом? — спросила она. — Не проще ли просто нарезать?

— Проще, — не стал спорить я и надавил на плоскую часть ножа, раздавив ещё пару зубчиков, и тут же принялся мелко-мелко нарезать их. — Но так чеснок даст больше аромата…

— А разве его не надо обжарить…

— Не надо, Насть. Если бы добавил его раньше, то он бы просто сгорел в самом начале и испортил бы всё. Нет. Его надо добавлять в самом конце, чтобы он раскрылся под воздействием тепла. Только так.

Пересыпав чеснок в кипящий на слабом огне соус, достал кастрюлю и налил в неё воды, после чего поставил на плиту.

— Так, а спагетти…

— Держи.

Она передала мне лежащую на столе пачку. По кухне уже распространялся приятный запах. Мягкий и тёплый аромат обжаренного мяса, уварившегося в свежих томатах. Дополняли его лук, морковь и добавленные мною травы, вызывая немедленное желание накинуться на сковородку и зачерпнуть этой бурлящей радости просто куском хлеба.

— Спасибо. Так, сейчас надо попробовать.

Зачерпнул столовой ложкой чуть-чуть соуса. Попробовал. Скривился. Заинтригованная Анастасия тут же потянулась ко мне.

— Что-то не так? Пахнет же вкусно.

Ага. Вкусно. Вижу, как у неё глаза горят. И упаковки от готовых обедов и пару пакетов из доставки в заполненной мусорке. Учитывая, что у неё в холодильнике от наличия нормальных продуктов мышь с голодухи повесилась, не думаю, что Настя хоть сколько-то часто тут готовит.

— Да почти нормально, — сказал я и попробовал ещё раз. — Кисловато вышло.

— Дай попробую…

— Насть…

Но она уже встала из-за стола и подошла ко мне, держа в руке бокал вина.

— Можно?

Зачерпнул ещё чуть-чуть соуса и дал ей попробовать.

— М-м-м…

— Да, я знаю…

— М-М-М!

— Я знаю, что кисло, — кивнул я.

— Да какое там кисло! — вскинулась она, жадно глядя на сковороду, в которой тихонько побулькивал соус. — Это потрясающе!

— Кисло, — вновь повторил я, и, взяв бокал из её пальцев, отпил немного. — Нужно сбалансировать кислотность томатов…

— Что? — не поняла она. — Это как?

Посмотрел на неё со снисходительностью и вздохнул.

— Эх, инвалид ты мой кулинарный…

— Эй!

— Сахар есть? Мне чайная ложка нужна.

— Сахар? — Настя нахмурилась. — Нет.

— В смысле? У тебя нет дома сахара?

— Саша! Я за фигурой слежу вообще-то…

— Это не повод не иметь дома сахар, Насть. Он для готовки нуж…

Прикусил себе язык прямо посреди фразы. Ну, конечно же. Зачем ей сахар для готовки, если она не готовит. Логично? Логично!

— Ладно, — вздохнул я, отложил лопатку и уменьшил огонь на плите. — Я сбегаю за ним в магазин. Тут недалеко. Заодно мусор выкину. А ты…

— Саша, да нормально на вкус! Зачем тебе ещё идти куда-то⁈

— Ничего не нормально, — проговорил я. — Это ты капельку попробовала, потому и не чувствуешь. Плюс соус ещё не уварился полностью. Ему на мелком огне ещё минут пятнадцать стоять минимум. Меньше жидкости — и кислота концентрируется. Будет резкой и перебьёт мясо и овощи в соусе. Так что не спорь. Моё блюдо, и я собираюсь приготовить его правильно, а не тяп-ляп.

— Ладно, — понуро вздохнула она. — Только давай быстрее. Хочешь я с тобой схожу и…

— Не нужно, — успокоил я её. — Я быстрее один сбегаю. А ты следи за соусом и помешивай его каждые несколько минут. Где у тебя ключи?

— Там на тумбочке у входа. Только когда открывать будешь, там на замок надавить нужно. Он заедает чуть-чуть…

— Разберусь, не переживай, — махнул я рукой.

Собрав весь мусор в один пакет, быстро оделся и уточнил у Насти, где у них тут мусорные контейнеры. Прихватил ключи и вышел из квартиры и закрыл дверь. До магазина минут десять-двенадцать, если особо никуда не торопиться. Если быстрой ходьбой, то туда и обратно вернусь за пятнадцать. Не больше. Соус как раз закончит выпариваться.

Выйдя из дома, я быстро сориентировался и пошёл в нужном направлении. Закину только пакет и быстро в магазин…

Настя осталась одна. С бокалом вина и потрясающими ароматами, что теперь витали на кухне.

Бросив ещё один взгляд на плиту, она сглотнула слюну и, горестно вздохнув, выпила ещё один глоток. Вино оказалось дешёвое. Столовое. Такое у Лазаревых встретить было бы чисто физически невозможно. Да у них в погребе даже самая дешёвая бутылка стоила бы больше, чем Саша заплатил сегодня за продукты в магазине. Раз в десять. Она привыкла к глубокому и длинному послевкусию хорошего вина, а тут — простота и прямота. Как палка. Лёгкая кислинка. Немного водянистое. Словно чего-то не доложили. Аромат есть, но без каких-то сложных оттенков. Выпить и забыть навсегда. Она бы в сторону такого напитка даже не посмотрела бы.

Но сейчас…

Настя сделала ещё один короткий глоток и вдохнула наполнявшие кухню ароматы.

Сейчас дочь одного из самых знатных, богатых и влиятельных аристократов в Российской Империи чувствовала то, чего не ощущала с глубокого детства. То самое чувство, которое она испытывала будучи маленькой пигалицей, когда видела, как родители дарили братьям подарки на их дни рождения. Её нисколько в тот момент не волновало, что Настенька почти сразу же получала «утешительный» подарок, который порой оказывался чуть ли не дороже и роскошнее того, что получали её братья.

В те короткие минуты, пока она ещё не успевала получить своё, она чувствовала это.

Зависть.

Только вот сейчас это была зависть совсем другого рода. Она завидовала тому, как уверенно Александр стоял у плиты. Тому, как ловко нож порхал в его руке, нарезая овощи. Тому, насколько вкусным получился приготовленный им соус для пасты. Даже просто той спокойной, почти что расчётливой уверенности, с которой он выбирал продукты в магазине. С толком и расстановкой. Не беря лишнего.

Настя никогда не умела нормально готовить. Нет, какие-то супер простые блюда — да. Без проблем. Но что-то сложное, где у плиты нужно стоять больше пяти минут… это был явно не её конёк. А Саша… для него это выглядело настолько естественно, что она диву давалась.

И потому страшно ему завидовала. Настя хотела того же уровня самостоятельности.

А ещё это столовое дешёвое вино действительно сейчас казалось очень вкусным. В её квартире. В его компании…

В дверь позвонили. Это случилось настолько неожиданно, что Настя, погружённая в свои мысли, вздрогнула. Сначала нахмурилась, а затем ехидно усмехнулась. Ага, разобрался он. Даже она сама не с первой попытки в начале его открывала.

Поставив бокал обратно на стол, Анастасия прошла в коридор. Подошла к двери и щёлкнула замком, как-то запоздало подумав о том, что совсем не слышала шуршания ключа в замке и…

— Надо же, — с несколько удивлённым лицом проговорила стоящая перед ней мать. — Не думала, что ты сразу вот так возьмёшь и откроешь.

Настя замерла. Буквально. Кажется, даже дышать перестала от удивления в этот момент.

— Что ты… Мам, ты зачем приехала⁈

— А что? Мать уже не может навестить свою дочь? — с лёгким пренебрежением в голосе произнесла Валерия, глядя на неё. — Я приехала поговорить с тобой.

— Поговорить? Зачем? Подожди, ты, что? Одна…

— Я оставила охрану внизу, чтобы нам с тобой не мешали.

И сказав это, она спокойно, по хозяйски, зашла в квартиру. Прошла мимо Насти и скинула с плеч пальто и повесила его на вешалку. Заметив, что её дочь всё ещё стоит в проходе с открытой дверью, она вопросительно посмотрела на неё.

— Настя, всё в порядке?

— Э-э-э… Да, — осторожно проговорила её дочь.

— Ну, тогда, может быть, ты закроешь уже дверь?

Двигаясь будто сомнамбула, Настя закрыла дверь и щёлкнула замком. Её мозг старательно пытался придумать хоть что-то, что можно было бы сказать или сделать в этой ситуации. Мысли лихорадочно метались в голове, но… ничего стоящего. Вообще ничего. Абсолютная и леденящая пустота накрыла её с головой.

А её мать уже сняла туфли и по-хозяйски направилась на кухню. Вздохнув, Анастасия просто пошла следом за ней в надежде на то, что сможет выпроводить её побыстрее. Главное найти силы на это.

— Вкусно пахнет. Ты хотела поужинать?

Зайдя на кухню, Анастасия застала свою мать у плиты. Та взяла отложенную Александром на блюдце ложку и зачерпнула чуть-чуть соуса. Попробовала.

— Очень вкусно, — с уважением в голосе констатировала она. — Недурно, Насть. Очень недурно. Только кисловато. Я бы добавила сахара и…

— Мама, зачем ты приехала, — перебила её дочь.

— Я же уже сказала. Хотела с тобой поговорить и провести вечер…

— А я не хочу.

— Что, прости? — переспросила Валерия, пристально посмотрев на неё.

— Мам. Тебе лучше уйти. Прямо сейчас.

— Анастасия, я приехала поговорить с тобой. Не для скандала. То, что случилось между нами дома…

— То, что случилось между нами в имении, ты хотела сказать, — резко вскинулась девушка. — Так?

Валерия сделала глубокий и спокойный вдох. Посмотрела на плиту. Затем на стол. Внимательный взгляд зацепился за бутылку и бокал с вином.

— Ты пьяна?

Её вопрос не прозвучал как-то излишне оскорбительно. Скорее, как простая и спокойная констатация факта. Но этот самый спокойный и констатирующий тон крайне больно ранил Анастасию.

— А тебя это не касается…

— Касается, — уже строже отрезала Валерия. — Ты моя дочь…

— Мне не три годика…

— Да хоть тридцать три, — тут же фыркнула Валерия. — Ты моя дочь, Настя. И всегда ей останешься. И я обязана заботиться…

— Контролировать? Это ты хотела сказать?

В этот раз глубокий вздох её матери уже был не таким спокойным.

— Анастасия, я не хочу опять устраивать скандал. Я приехала поговорить с тобой. Спокойно…

— А я не хочу с тобой разговаривать, — отрезала Настя. — Совсем. Я уже не маленькая. Я могу сама позаботиться о себе.

Выждав пару секунд, она подумала и добавила.

— И я сама могу решить, с кем именно я хочу общаться. И не тебе это реш…

— Ты забываешься.

— Это ты забываешься! Или уже забыла, что…

Анастасия вдруг резко замолчала. Внезапно, абсолютно случайно на первый взгляд к ней пришло просто осознание. Она ведь вообще не должна оправдываться!

— Это не я приготовила, — с лёгким оттенком садистского удовольствия в голове произнесла она, глядя матери в глаза.

— Что? — не поняла та. — В каком смысле не ты?

— В прямом. Это приготовил Александр.

Едва только она произнесла это, как её мать изменилась в лице. Сколько эмоций по нему в тот момент пронеслось, Анастасия даже сосчитать бы не смогла. Ей хватило и того, с какой брезгливостью её мать отложила в сторону ложку, которой попробовала приготовленный Сашей соус для пасты. Словно в сковородке булькало ядовитое варево.

— Я вызову охрану, — холодно произнесла она.

— Никого ты вызывать не будешь, — отрезала Настя. — Ты сейчас оденешься и уйдешь отсюда.

Только вот она почти сразу поняла, что её воинственный тон не оказал на мать почти никакого эффекта.

— Если ты думаешь, что я оставлю тебя наедине с ним, то ты сильно…

— Да господи, что с тобой не так⁈ — не выдержав рявкнула Настя. — Ты же сказала мне, чтобы я сама выбирала! ТЫ! ТЫ СКАЗАЛА МНЕ ЭТО!

— Я сказала тебе это до того, как его брат чуть не убил Артура и твоего отца! — не осталась в долгу Валерия. — Или ты забыла, что он…

— А причём тут Александр⁈ Он спас…

— Не смей меня перебивать! — резким, как отточенное лезвие, голосом прервала её мать. — Настя, ты молода и не понимаешь всего!

— Чего я не понимаю? А? Что я должна понимать⁈ У меня наконец-то появился… друг! Настоящий! А ты лезешь…

— Я «лезу», — язвительным тоном перебила её Валерия. — Потому что он опасен, Настя. Он — Разумовский! И его брат был Разумовским! Посмотри, что он чуть не сделал с нашей семьёй!

— Саша…

— Не такой? — закончила за неё Валерия, понизив тон голоса. — Это ты хотела сказать, да? Будут ещё штампы? О том, что он хороший? Что я его не знаю?

— Ты действительно…

— Мне и не нужно его знать, Анастасия!

Голос Валерии прозвучал жёстко. Неприятно. Как скрежет песка по стеклу. А её взгляд стал колючим и холодным. Настолько, что Насте стало не по себе.

— Мне не нужно его знать, — повторила она. — Мне достаточно того, что я УЖЕ знаю. Мне достаточно того, что твой отец едва не погиб несколько дней назад. Мне достаточно того, что твой старший брат дважды чуть не умер из-за него…

— Саша спас их! Нас всех!

— Почему?

Такой простой вопрос, заданный ей прямо в лоб, сбил Анастасию с толку.

— Что? В смысле?

— Я спросила, почему он это сделал? — уже тише, но не менее холодно произнесла Валерия.

— Потому что…

— Что? Почему, Настя? Ты знаешь? Я вот не знаю. И никто не знает. Александр — Разумовский…

— Да что вы привязались-то к его фамилии⁈ — вскинулась её дочь. — Кому есть дело до какого-то рода, который погиб бог знает сколько лет назад и…

— Они не погибли.

— Что? В каком смысле — они не погибли?

— Их убили, Анастасия. Всех Разумовских, убили.

Валерия сделала глубокий вдох и села на стул у стола.

— Их убили, — повторила она, глядя растерянную дочь. — А твой отец и Артур участвовали в этом. Понимаешь, к чему я? Наша семья виновна в том, что случилось с его отцом, Настя. И именно поэтому его брат устроил то ужасное нападение. Именно поэтому он хотел убить твоего отца и Артура и всех нас! Из мести!

Настя застыла на месте, пытаясь переварить то, что только что узнала. Всё это свалилось на неё, как гром посреди ясного неба. Губы шевелились, желая произнести хоть что-то… но она просто не находила нужных слов.

— Мам, это же…

— Неправда? Нет, Настя. Это чистая правда.

— Но ты же сама говорила мне, что…

— Что ты можешь выбирать свой путь? — закончила за неё Валерия. — Да, говорила. Настя, я всегда хотела для тебя только лучшего. Поверь мне. По началу мне тоже нравился Александр. Он выглядел хорошим и умным парнем. Когда Павел мне сказал, кто именно является его отцом — первое, что я хотела сделать, это убрать тебя от него как можно дальше. Уже позже я поняла, что он не знает о своём прошлом. А даже когда узнал, Павел убедил меня в том, что его абсолютно не интересует его прошлое…

— Так, так оно и есть! — с вызовом бросила Анастасия. — Его вообще это не волнует!

Она вспомнила их разговор. Тот самый, который произошёл между ними, когда они сидели с ним в прошлый раз. На диване. И Саша рассказал ей о том, чего ему хочется. О том, что его совсем не интересуют лавры незаконнорожденного графского сына. Титул и идущие рука об руку с ним восхваление и почитание не трогали его душу. Только то, что он заработал собственными силами. И это подкупало её. Настолько, что ей страстно захотелось того же.

А вот её мать не могла этого знать. И сейчас, глядя на её лицо, Настя понимала, что даже если бы пересказала ей всё то, что знала, это ничего бы не изменило.

Но она должна была хотя бы попытаться.

— Мам, его это не интересует…

— Настя, меня не волнует то, что он наплёл тебе, — мать твёрдо отмела её попытку. — После случившегося в клинике я не могу доверять ему. И уж точно я не могу сейчас доверять тебе. Если его брат решил пойти на нечто столь ужасное, как я могу верить в то, что Александр когда-нибудь не поступит иначе?

— Саша…

— Твой Саша может быть сколько угодно обходительным и приятным, но это не отменяет того факта, что он Разумовский. Он ходячая бомба, и я не хочу, чтобы ты была с ним рядом, когда он взорвётся. Ты видела, что сделал его брат. Сделал, потому что хотел отомстить нам! Он едва не убил тебя! Или ты забыла и об этом?

— Нет, — скривилась дочь. — Как и о том, кто меня спас. И как он рисковал жизнью ради этого!

— А почему он это сделал?

И вновь, заданный повторно тот же самый вопрос поставил её в тупик. Ведь ответ на него казался настолько очевидным, что ей даже в голову не пришло пытаться найти на него какой-то другой вариант.

— Что?

— Я спросила, — повторила Валерия. — Почему он это сделал? Ты не думала, что случится, если окажется, что я права? Что, если твой Александр сойдёт с ума, как и его брат? Об этом ты подумала? Он ведь одарённый, Настя.

— Я знаю. Он мне это сам сказал кстати, — фыркнула её дочь. — Тоже мне, новость. О! А что это за лицо? Думала, что я не в курсе? Александр мне всё рассказал. Да! Я сама ему сказала о папиных планах. И? Знаешь, что он мне ответил? Что всё, что нужно отцу — это его дар! Так что я отлично знала…

— А о том, что это за дар, он тебе тоже сказал? — язвительно поинтересовалась Валерия.

Настя сбилась с мысли. Нет, конечно же, после того разговора с Александром, когда Саша сообщил ей про истинный интерес её отца и причины будущего «брака», она полезла в сеть искать ответы. Но всё, что смогла найти — то, что Разумовские были графским родом, который погиб двадцать лет назад в авиакатастрофе. И всё. Ни про них самих, ни про их Реликвию она ничего не нашла.

— А какое это…

— Имеет отношение? — её мать едва не рассмеялась. — Самое прямое, Настенька. Он может читать твои эмоции, как открытую книгу. Да, не делай такое удивлённое лицо. Для него все твои чувства — это раскрытый лист. Он буквально видит тебя насквозь. И если он захочет, то сможет приказать тебе всё, что угодно. Вспомни тех людей в клинике твоего отца. Как они выполняли приказы этого мерзавца. Это может случиться с тобой! В любой момент! Вот его проклятая сила, Настя! Вот почему он так опасен! И я не могу ему доверять после всего произошедшего. Потому что ты никогда не будешь с ним в безопасности и…

Её прервал щелчок замка. Совсем тихий, он показался Анастасии громче громового раската. Она с замершим сердцем повернулась, услышав, как открывается дверь её квартиры.

— Прикинь, там обычного не было. Только рафинированный. Пришлось в другой магазин сходить и…

Александр застыл в проходе, встретившись с Валерией взглядами.

— О как.

Глава 13

Так. Спокойно, Саня. Делаешь два шага назад. Закрываешь за собой дверь. Это не позорное бегство. Это тактическое отступление! Не зазорно сбежать, когда перед тобой горит цистерна с пропаном. Рванёт же. Тебе головушку дурную оторвёт. Так что…

Так что я горестно вздохнул, закрыл за собой дверь. Только явно не стой стороны, с какой стоило бы. Снял обувь с курткой и прошёл через дверь на кухню.

— Добрый вечер, Валерия.

Итак, Саня. Решил, значит, отказаться от позорного бегства, да? Ну, молодец. Ну, вот теперь и расхлебывай это, раз вписаться решил…

Эх, дать бы себе подзатыльник, да какой смысл? Всё равно поздно уже. Вписался. Останется лишь разруливать. Только вот есть одна проблема. Маленькая такая. Совсем небольшая. Эмоций Валерии я не ощущал точно так же, как и у её дочурки. Тоже, видимо, после всего случившегося защитный амулет снимать не стала. Придётся работать, что называется, вслепую.

И если судить по их лицам, то каждая ошибка сейчас может кончиться таким скандалом, что я потом свои кости по округе ещё долго собирать буду.

Прошёл. Поставил пачку с сахарным песком на кухонную столешницу и открыл её.

— Насть, слушай, а где у чайные лож…

— Саша, послушай…

— Вам лучше уйти отсюда, Александр, — холодно перебила её мать, глядя на меня таким взглядом, что у волосы на затылке зашевелились.

Быстро бросил взгляд в ту сторону, где перед уходом оставил кухонный нож, когда готовил. Тот спокойненько себе лежал на разделочной доске. Нет, конечно же она сейчас не бросится на меня с ним, но… чем чёрт не шутит?

— Если я не ошибаюсь, то это Настина квартира, — сохраняя полное спокойствие в голосе проговорил я и взял нож в руку.

Едва только мне стоило это сделать, как взгляд Валерии вцепился в него мертвой хваткой. Кажется, что она даже немного назад отклонилась на стуле, на котором сейчас сидела.

Нервировать её дальше я не стал, спокойно убрав нож в ящик и закрыв его. Глядя на это, Валерия явно осмелела. Она встала со стула, явно не желая находится сильно ниже меня, и уставилась мне в глаза.

— Кажется, я сказала тебе…

— Я слышал, что вы сказали, — всё тем же спокойным голосом перебил я её. — Но это не ваш дом, Валерия. И не вам здесь командовать.

Повернувшись к Насте, я едва заметно улыбнулся и постарался, чтобы мой голос прозвучал так мягко и дружелюбно, как только возможно.

— Насть. Ложка?

— А…

— Александр!

— В ящике, — тихо сказала Анастасия, перебив свою мать, и показала пальцем где именно.

— Спасибо, — поблагодарил я её.

Нужно подумать. Она пришла сюда для того, чтобы поговорить с Настей. Оно и понятно. Причина⁈ Мне нужно понять причину, которая стала мотиватором для этого разговора. Давай, Саша, думай головой своей, или она тебе нужна только для того, чтобы еду в неё класть? Господи, как же есть хочется. Ещё и аромат от пасты просто волшебный…

Так. Стоп. Убрать лишние мысли. Нужно сосредоточиться. Я быстро вспомнил наш с ней предыдущий разговор, который произошел в клинике. Тот, когда она приказала мне держаться от её детей подальше. Значит, вот оно? Нападение на Артура спровоцировало её изменить своё мнение обо мне, так? Так и есть. Валерия Лазарева ведь не просто женщина.

Она мать. Она жена Павла Лазарева. Значит, что? Правильно. Она не может не знать о том, кем был мой отец. Что отсюда следует? Да то, что с момента нападения на Артура и после случившегося в клинике она более не видит во мне Александра Рахманова.

Нет. Только Александра Разумовского. Брата человека, который едва не лишил жизни её мужа и детей. М-да. Такое, если честно, хрен чем перебьёшь. И логика тут будет бесполезна. Она женщина. А такие вопросы слишком сильно вступают в конфликт с эмоциями. Эх, как же трудно. Руку бы отдал ради того, чтобы «прочитать», что именно творится сейчас у неё на душе.

Но раз уж не могу, придётся брать жёсткой логикой. Пытаться, по крайней мере.

Видимо моё спокойное молчание стало для неё последней каплей.

— Так, с меня достаточно, — вскинулась Валерия и вынула из кармана своего жакета телефон. — Я вызываю свою охрану.

— Вызывайте, — пожал я плечами. — А пока вы так уверенно ждёте их появления, я закончу с готовкой. Если вы не против, конечно же.

Сказав это, я взял ложку и добавил немного сахара в соус и принялся его тщательно перемешивать.

— Это, что ещё значит?

— Что? — повернулся я к Валерии, предварительно попробовав своё «варево» и обдумывая ситуацию. Ну и заметил, лишняя кислотность ушла.

— Они будут здесь всего через несколько минут, — пригрозила она мне. — И вышвырнут тебя отсюда…

— Если, — не стал я спорить.

— Не поняла…

— Если они появятся здесь, Валерия, — негромко произнёс я, открывая упаковку со спагетти. — Если только я не отдал им другого приказа. Вы об этом подумали?

Господи. Она ведь реально не подумала. Видел, как застыло её лицо. Как судорожно пальцы стиснули телефон. Кажется, ещё чуть-чуть и экран треснет. Неужели эмоции и страх за Настю настолько перекрыли у неё здравый смысл?

— Уверен, что ваш муж вам всё рассказал обо мне, — не повышая голоса продолжил я и переложил спагетти в кипящую воду. — Этого вы боитесь? После всего случившегося, что я поступлю точно так же, как Андрей?

Уж не знаю, чего именно она ждала. Что я буду отнекиваться. Что буду ругаться с ней. Пытаться оправдывать себя. Но уж точно она не ждала, что я спокойно продолжаю готовить и вести с ней обычный диалог.

Засёк на своей раскладушке время, когда опустил спагетти в воду, сунул её в карман и вновь повернулся к ней.

— Если, что, то я пошутил. Успокойтесь, Валерия. Лучше скажите, чего вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы ты ушёл, — отрывисто произнесла она. — Чтобы ты больше никогда не приближался к моей семье и к моим детям…

— А они?

— Что? — не поняла она моего вопроса.

— Я спросил, хотят ли они этого? — уточнил я. — Роману тридцать один. Артуру, если не ошибаюсь, тридцать девять. Насте двадцать три. Прошу меня простить, не помню, сколько вашему среднему сыну…

— Кириллу тридцать пять, — негромко сказала Настя, и я улыбнулся ей.

— Спасибо, Насть. Вот. Кириллу тридцать пять. Все они взрослые и умные люди, которые сами способны решать, кому оставаться, а кому нет в кругу их общения…

— Они могут думать о том, что способны на всё, что угодно, — отрезала Валерия. — Это не означает, что…

— Я сама могу решить, чего я хочу, — похоже, неожиданно для самой себя влезла в разговор Анастасия. — Мама, я…

— Помолчи, Настя! — рявкнула мать в её сторону и резко повернулась ко мне. — Ты опасен для них!

Ну, вот. Слова наконец сказаны.

— И чем же я опасен для вашей семьи? — поинтересовался я.

— Ты Разумовский!

— И что? — пожал я плечами. — Когда я спас жизнь Роману, я тоже был Разумовским.

— Ты мог сделать это…

— С умыслом? — перебил я её и чуть повернулся для того, чтобы перемешать спагетти в кипящей воде. — Намеренно? Это вы хотите сказать? Тогда, в клинике, вы сказали мне держаться от ваших детей подальше. Если бы я сделал это, то вы, Валерия, ваш муж, Артур, Роман и Анастасия были бы сейчас мертвы. Вы понимаете это?

Губы Валерии изогнулись в злой и саркастической улыбке.

— Понимаю ли я это? Я — мать, Александр. Я каждую секунду думаю о том, чтобы мои дети были в безопасности. Да, я знаю о том, что ты сделал. Я, поверь мне, о-о-о-чень благодарна тебе за это. Я даже готова верить в доброту, чудеса, в то, что люди способны на светлые поступки. В любую светлую чушь, какую захочешь. Но! Ни один такой поступок — пусть даже самый искренний, жертвенный, возвышенный — не в силах стереть тревогу в моём сердце, Александр.

Она выпрямилась и расправила плечи.

— Если есть хоть малейшая тень угрозы. Я не могу позволить себе думать: «Он же сделал добро — значит, всё будет хорошо». Нет! Так не бывает! Я всю жизнь живу в аристократическом гадюшнике. Я всю свою жизнь должна просчитывать возможные угрозы себе и своим детям! И уж прости мне, Александр, но их безопасность для меня не торгуется на вес твоих прошлых заслуг. Для меня важен не жест «вчера» — значение для меня имеет лишь каждый их вдох сегодня и завтра. И если есть риск — я выберу страх, но не рискну ими. Потому что только так я буду спокойна.

Повернув голову, Валерия бросила взгляд на Анастасию.

— Даже если это спокойствие будет стоить мне их любви.

Ну, чего-то подобного я и ожидал.

Впрочем, мысль о том, что я правильно определил для себя её приоритеты, несколько не облегчала для меня текущую задачу. Атмосфера на кухне, несмотря на потрясающие аппетитные ароматы, всё ещё оставалась до ужаса напряженной. Настолько, что хотелось просто взять и уйти отсюда. Потому что, чтобы я сейчас не сказал, как бы не попытался аргументировать свою позицию — всё это окажется погребено под выстроенной Валерией Лазаревой мотивацией и заботой о безопасности своих детей.

И я её прекрасно понимал. Без шуток. Вероятно, окажись я на её месте, я поступил бы точно так же.

А вот чего я точно не ожидал, так это того, что будет дальше.

— Мам…

Валерия тут же повернулась на голос дочери.

— Анастасия, я…

— Я хочу, чтобы ты ушла, — твёрдо сказала Настя. — Прямо сейчас.

Глаза её матери прищурились.

— Анастасия, я уже сказала…

— Уйди из моей квартиры, — медленно, практически чеканя каждое слово, сказала её дочь. — Либо ты сейчас это сделаешь, либо…

— Что? — с вызовом спросила Валерия. — Ты выгонишь меня? Выставишь за дверь собственную мать, только ради того, чтобы…

— Нет, — перебила её Настя. — Я просто хочу, чтобы ты ушла отсюда. Ушла из МОЕГО дома.

— Этого не будет, — холодно ответила ей мать. — Я не оставлю тебя…

— Хватит!

А ведь она даже голос особо не повысила. Но одно это слово подействовало на Валерию почти как выкрик.

— Что?

— Я сказала — хватит! — даже не пытаясь скрыть свою злость, произнесла Анастасия, глядя на мать. — С меня достаточно! Хватит! Достало! Я хочу, чтобы ты ушла! Просто уйди и оставь меня! Хватит решать уже, как мне жить!

— Насть, не нужно.

Она резко повернулась ко мне. Её глаза вспыхнули от удивления и… какой-то странной, едва заметной обиды.

— Не стоит жечь из-за этого мосты, — продолжил я, но, кажется, уже было поздно что-то говорить.

— Нет! — процедила она, а затем повернулась к матери. — С меня достаточно. Все только и делают, что решают, как мне жить! Достало! Я не кукла! Не ваш семейный проект и не продолжение отцовских амбиций!

При последних словах дочери лицо Валерии скривилось, словно от боли.

— Что? Думаешь, что я такая глупая и не понимаю? — с искренней злостью продолжила Настя. — Я ведь хорошо знаю. Я — разменная монета семьи для будущего! Я не хочу быть красивым украшением для семейной фамилии! Вы решаете, с кем мне общаться, как одеваться, даже что чувствовать и за кого в будущем выйти замуж — а потом удивляетесь, почему я молчу? Каждое ваше «я же знаю лучше» — это удар по моей собственной воле, по моему собственному праву ошибаться, выбирать с кем общаться и дружить! Я хочу быть собой…

— Как ты была собой с тем мальчиком в университете? — резко бросила мать ей в лицо.

Настя замолчала настолько резко, словно ей дали пощёчину.

— Что? — ядовитым тоном поинтересовалась Валерия. — Или ты думала, что мы не знаем о твоём маленьком университетском романе и во что он в итоге вылился? Ты получила шанс быть собой, Настя. Общаться с кем тебе хочется. И? К чему это привело?

— Не смей мне об этом напоминать, — тихо процедила Анастасия, глядя на неё. — Ты ничего не знаешь…

— Я знаю всё, что нужно. И делать буду всё, что посчитаю нужным, — резко сказала её мать и посмотрела на свой телефон.

Нажала на экран. Ответили ей быстро. Очень быстро.

— Алло, Дмитрий? Поднимитесь в квартиру моей дочери, — её взгляд устремился в мою сторону. — Нужно сейчас же выпроводить молодого человека из дома. Да, жду…

Весь этот короткий телефонный разговор Настя смотрела на мать таким взглядом, будто не могла поверить в происходящее. А, затем, её испуганный взгляд метнулся ко мне.

— Ты не посмеешь…

— Я уже сказала тебе, Анастасия, что сделаю всё, что потребуется для того, чтобы быть уверенной в твоей безопасности.

Голос Валерии был холоднее, чем температура воздуха на улице.

— А я не собираюсь им открывать! — предприняла она попытку защититься, но даже я видел, насколько жалкой она была в такой ситуации.

— Ничего страшного, — отмахнулась мать от слов своей дочери. — У них есть копии ключей от этой убогой комнатушки.

Ох, лучше бы она в лицо ей в этот момент плюнула.

Настино лицо исказилось в такой гримасе отвращения, что я понял одну простую вещь. Как бы смешно это не прозвучало, но я явно был лишний на этом чудесном празднике жизни. Нужно было уходить ещё в тот момент, когда я, как идиот, открыл дверь с пачкой сахара в руках. И если сейчас всё продолжиться в том же духе, то отношения между этими двумя окажутся испорчены навсегда. И до такой степени, что тут уже ничего не поможет.

Да, я не мог читать Настиных эмоций. Но мне хватило и того огня, что разгорался в её глазах, грозя перерасти в испепеляющий пожар. В то самое пламя, которое после себя уже ничего не оставит. Она взвинчена. Зла. Возмущена. И сейчас хочет выплеснуть всё это наружу. Со всей своей решимостью.

— Да как ты смеешь, — даже не проговорила, а скорее прорычала она. — Я…

— Хватит! — перебил я её, со стуком поставив на стол между ними две тарелки с пастой, ароматы которой уже не казались мне такими аппетитными, как полчаса назад.

— Саша! Я…

— Хватит, — повторил я, посмотрев на неё. — Настя, сядь за стол. Пожалуйста.

Что удивительно, но она подчинилась. Если честно, то я готов был поспорить на что угодно, что она сейчас наоборот взбрыкнёт. Но нет. Покорно опустилась на стул. Что, конечно же, возмутило Валерию.

— Не смей приказывать моей…

— Вы тоже замолчите, — грубо прервал я её. — И сядьте.

— Что ты себе…

— Сядьте, Валерия, — резко сказал я. — У меня осталось не так уж и много времени до того момента, пока ваши молодчики не вломились сюда и не выкинули меня за шкирку. И мне не хочется тратить его впустую.

Она всё-таки села. С гордым видом, видимо думая, что таким образом делает мне какое-то одолжение.

— А теперь, Валерия, слушайте меня. И слушайте очень внимательно, — устало произнёс я. — Я устал это повторять. Достало. Мне плевать на то, кем там был мой отец! Я прекрасно знаю о том, что двадцать лет назад ваш муж и старший сын приняли участие в том, чтобы их не стало…

— Да, твой брат…

— Замолчите, — сказал я, глядя ей в глаза. — Даже упоминать его не вздумайте, вам ясно? Мне осточертело, что все вокруг воспринимают меня исключительно как сына своего отца! Каждый встречный аристократ, которого я успел узнать за последние полгода, видит во мне отпрыска Ильи Разумовского. Ваш муж. Распутин. Уваров. Меньшиков. Все вы только и делаете, что сравниваете меня с ним. Каждый из вас хоть единожды, но обязательно сказал мне о том, как я похож на своего отца. Каждый, Валерия. И меня это достало! Вот вконец осточертело. Я верчусь, как уж на сковородке для того, чтобы построит свою собственную жизнь, пока ваш муж и другие выстраивают планы на меня. Придумывают хитрые схемы для того, чтобы использовать мою фамилию и то, что досталось мне в наследство от папаши.

Я прервался для того, чтобы сделать вдох.

— Хватит. Я устал от этого. Вы обвиняете меня в том, что я опасен для вашей семьи? Да? Пожалуйста. Сколько вам будет угодно. Забудьте о том, что я спас Романа. Забудьте и то, что я спас всю вашу семью и убил Андрея…

— Ты мог спасать себя, — тут же презрительно фыркнула она, на что я с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.

— Если бы я хотел спасти себя, то ушёл бы оттуда ещё в тот момент, когда всё началось, — проговорил я, глядя ей в глаза. — Бросил бы вашу дочь. Всех вас. Оставил бы умирать. И просто убрался бы оттуда. И всё. Сказочке конец. Если бы вы были правы, то мне вообще не нужно было что-то делать. Андрей бы всё сделал за меня.

Наклонившись к ней, я заглянул в холодные, но удивительно красивые глаза этой женщины. Глаза, который постоянно видел у её дочери.

— Валерия, после всего случившегося вы боитесь собственной тени. Понимаете?

— Лучше бояться каждой тени — чем потом не заметить змею, — произнесла она, но, учитывая её характер, я ожидал чего-то подобного.

— Вам не теней нужно бояться, Валерия, — вздохнул я. — А собственной близорукости. Это я предупредил вашего мужа об Андрея. Предупредил задолго до того, как всё это случилось. Подумайте своей головой. Если бы я хотел навредить вам, Насте или Роме, то зачем мне столько ждать? Зачем втираться вам в доверие?

— Заговорил о доверии? — бросила она. — А моей дочери ты рассказал о своём даре? А, Александр? Рассказал о том, что можешь чувствовать все её эмоции. О том, что можешь приказать ей всё, что угодно, и она это сделает, стоит тебе лишь открыть свой рот! Может быть ты уже запудрил ей мозги!

— Господи, какая же вы упёртая, — тяжело вздохнул я. — Сколько ещё раз вам повторять, что…

— Сделай это!

— Что?

— Чего? — не понял я, повернувшись к Насте.

— Сделай это, — повторила она, смотря на меня. — Если она так беспокоиться, то отдай мне приказ, раз это твой дар…

Её мать тут же вскочила со стула.

— Настя, ты с ума сошла⁈ Я не позволю…

— Это не тебе решать! — выдохнула она и попыталась снять амулет со своей шеи.

— Не смей его снимать! Не при нём…

— Я сама решу, что мне делать! — рявкнула в ответ Настя, окончательно теряя терпение. Она попыталась стянуть цепочку через голову, но та оказалась мала для этого. Тогда она потянулась пальцами к замочку и…

Мы замерли, услышав, как открывается дверь квартиры, вызвав у Валерии выражение облегчения на лице.

— Дмитрий! — выкрикнула она в сторону двери. — Я хочу, чтобы ты…

— Лера, успокойся, — неожиданно произнёс хорошо знакомый мне голос.

Вот уж кого я точно не ожидал увидеть, так это Павла Лазарева. Одетый в накинутое поверх рубашки пальто, он вошёл в квартиру. А дальше я удивился ещё сильнее, так как за его спиной появился Роман.

— Павел? Рома? — Валерия с удивлением уставилась на то, как её муж и младший сын заходят в квартиру. — Что вы тут делаете⁈

— Пытаемся не дать вам тут поубивать друг-друга, — не без раздражения выдохнул старший Лазарев и посмотрел в мою сторону едва заметно пожал плечами. Причём сделал это с каким-то извиняющимся видом.

Неожиданно он вдохнул витавшие в комнате запахи совсем недавно приготовленной пасты и посмотрел в сторону плиты.

— Думаю, что мы могли бы все вместе поужинать и поговорить…

От автора: Ребята, с вами опять Ник. Я знаю, что вы должно быть сейчас испытываете огромное желание накинуться на меня за то, что глава обрывается на таком моменте. Я вас прекрасно понимаю и разделяю ваше недовольство. Но мне пришлось разбить эту главу на две части, чтобы не жертвовать качеством второй её половины ( ещё не законченной ). Прошу вас понять и немного подождать. 14я глава выйдет завтра.

Глава 14

— Думаю, что мы могли бы все вместе поужинать и поговорить.

На кухне повисла гробовая тишина. Хотя нет. Наверное, куда лучше подошло бы выражение «могильная». Почти всё семейство Лазаревых в сборе.

Бред какой-то.

Стою у плиты, глядя на всё это, и думаю, как было бы хорошо всё-таки воспользоваться советом и свалить отсюда ещё в тот момент, когда я первый раз дверь открыл… Да нет, конечно же. Бегство — для слабаков.

— Если вы собираетесь поужинать, то тут проблема. Я не так много приготовил, — ляпнул я первое, что пришло мне в голову.

— Ничего страшного, — спокойно ответил Павел. — Много есть на ночь вредно.

Эти его слова, кажется, сорвали с Валерии то странное оцепенение, в котором она пребывала последние секунды. Женщина встрепенулась и уставилась на мужа.

— Павел! Где Дмитрий? Я вызвала его ещё пять минут назад и…

— Я сказал Дмитрию, чтобы он и его люди остались внизу, — коротко сказал граф, после чего посмотрел на стол. — Ром, помоги. Отодвинем его от стены, чтобы все поместились.

— Конечно, пап. Сейчас.

— А ты, Насть, помоги Александру.

— Х… хорошо, — отозвалась дочь, вставая со стула с таким лицом, будто смотрела самый абсурдный сон в своей жизни.

Пока Роман вместе с отцом отодвигали стол от стены, у которой он стоял, и ставили его на середину небольшой кухни, так, чтобы за ним хоть так могли поместиться пять человек, Настя подошла ко мне и тихонько спросила:

— Саша, что… что вообще…

— Происходит? — закончил я за неё, и она кивнула. — Без понятия, Насть. Но мне точно нужно сварить ещё спагетти.

Она удивлённо хлопнула глазами.

— Что?

— Спагетти, Насть. Давай, ставь воду.

Ладно, признаю, мне стало банально интересно, во что всё это выльется. Уже один вид того, как известный и влиятельный граф Лазарев с сыном переставляли стол — выглядел забавно. Затем ещё Рома притащил из Настенной спальни небольшой пуф, так как стульев за столом имелось всего три. Правда, одного всё равно не хватало, как быстро и с недовольством в голосе отметил Павел. Ситуацию тут же исправил Рома, сказав, что постоит.

На том, как это ни странно, и порешили.

Мы же с Настей за это время успели заново поставить воду и опустить в неё макароны. Я засёк восемь минут для варки.

— Не могу не отметить, что очень вкусно пахнет, — произнёс Лазарев, садясь на стул рядом с Валерией и указав кивком в сторону сковороды. — Добавил кинзы?

— Ага, — кивнул я.

— Хорошее решение. Она добавит пряной свежести, — Лазарев посмотрел на стол, где стоял бокал с вином. — Ещё вино есть?

— В холодильнике.

— Замечательно, — сказал граф, вставая со стула. — Думаю, что один бокал за вечер не помешает…

— Только… пап, такое дело, у меня бокалов больше нет, — пробурчала Настя, всё ещё не понимая, как себя вести в этой обстановке.

Девушка стояла рядом со мной и нервно теребила кулон на шее, явно не зная, чем ещё занять руки.

А я вдруг понял, как всё это выглядит со стороны, и с трудом смог сдержать улыбку. Ни дать ни взять, нежданный и негаданный визит родителей. И, как всегда, не вовремя. Хоть смейся, хоть плачь.

— Погоди, как это у тебя всего один бокал? — удивился Рома. — В прошлый раз же два было…

— Я один разбила, когда посуду мыла, — оправдалась Анастасия, на что её мать неожиданно фыркнула.

Прежде чем дочь сообразила, что на это ответить, Павел сказал то, чего я ожидал от него меньше всего:

— Ну и не страшно. Попьём из кружек. Рома?

— Сейчас сделаю.

— Александр, не подашь мне штопор? Хоть он-то у моей дочери найдётся?

— Ну как-то же мы первую бутылку открыли, ведь так, — пожал я плечами.

Быстро нашёл штопор и передал его Павлу вместе с бутылкой. Рома достал из ящика над мойкой несколько чистых тарелок и кружек. Ну, а я… А что, собственно, я? Я просто следил всё это время за макаронами, дождался сигнала таймера и откинул их на дуршлаг. Второй раз за вечер, ага. Смешал с оставшимся в сковороде соусом, предварительно подогрев его…

— Так! С меня хватит! Я не собираюсь дальше участвовать в этом фарсе, — резко заявила Валерия и решительно встала со стула, явно намереваясь покинуть комнату.

Да только вот у её мужа явно имелись другие планы на этот счёт.

— Сядь, дорогая, — спокойно, даже чересчур мягко, проговорил её супруг. — Нам нужно кое-что прояснить. И вы тоже, садитесь.

— Я постою, — тут же добавил Роман. — Стульев всё равно больше нет.

Незаметно вздохнув, я занял последний оставшийся стул за столом. Настя же примостилась на высоком пуфе, который Рома притащил из другой комнаты.

— Ну что? Выпьем за то, что все мы здесь сегодня собрались, да? — чуть ли не в шутку предложил я, взяв в руку кружку.

— Почему бы и нет, — согласился Павел. — Дорогая, тебе налить вина?

— Обойдусь, — отозвалась та.

— Ну как хочешь, а я, пожалуй, не откажусь от бок… от кружечки.

Он налил себе. Затем мне. Рома тоже чашку подставил, добавляя несуразности происходящему. Одна Настя сидела со своим бокалом в руках, а выражение на её лице явно говорило о том, что она не знает, чего ей сейчас хочется больше. Сбежать отсюда или же остаться и посмотреть на творящееся безумие.

— Ну и? — не удержался я от вопроса, когда Павел, нисколько не смущаясь, попробовал мою стряпню. — Как оно вам?

— Знаешь, удивительно вкусно, — ответил он спустя пару секунд. — Даже порываюсь спросить, где именно ты научился так готовить.

— Для сестры стряпал, — пожал я плечами. — Она много работала, когда мы без матери остались, и…

— Павел, объясни мне, что здесь происходит? — перебив меня потребовала Валерия.

— Происходит семейный ужин, — со вздохом сказал её муж. — Насть, у тебя есть салфетки?

— Н…нет, пап, — смущённо отозвалась она. — Только бумаж…

— Вот, — тут же нашёлся Рома и передал отцу рулон бумажных полотенец.

— Спасибо, сын.

Я спокойно жевал свою пасту, наблюдая за происходящим. Павел обтёр губы, отложил салфетку в сторону.

— Итак, думаю, что стоит прояснить несколько моментов, — заговорил он, взяв в руки кружку с вином. — Александр, как ты мог заметить, моя супруга имеет определенные… скажем так, переживания на твой счёт.

— Да, — не стал я спорить. — Заметил.

— И они обоснованные, — сурово произнесла та, так и не прикоснувшись к еде.

— Нет, — покачал головой Павел. — Нет, дорогая. При всём моём восхищении твоим умом и проницательностью, но я боюсь, что здесь ты не права. Я бы даже сказал, что в данном случае ты повторяешься за мной мои же ошибки.

— Павел, ты прекрасно знаешь, чьим сыном он…

— То, что Илья является его отцом, нисколько не влияет на то, каким человеком является сам Александр, — спокойно возразил ей Лазарев. — Послушай меня. Ты сейчас находишься в одной квартире с тем, кому я лично угрожал. В своём собственном кабинете.

— Что? — спросила Валерия.

— Что? — одновременно с ней воскликнула Настя. — Когда…

— В октябре, — спокойно ответил Павел и посмотрел на меня. — Я ведь прав, Александр?

— Да, — точно так же спокойно ответил я ему. — Было дело.

— Вот. Я давил на него через его близких. Обещал ему и его близким довольно неприятное будущее, если он не сделает так, как я хочу. Что сказать. Ответная реакция оказалась… скажем так, я редко в своей жизни сталкиваюсь с тем, что кто-то в положении Александра готов мне оказать столь… сильное сопротивление.

— Это не оправдывает… — начала было Валерия, но Павел прервал её, подняв ладонь.

— Вопрос не в том, оправдывает это его или нет, дорогая, — спокойно произнёс он, глядя на меня. — Потому что будь я на его месте, то после подобных угроз для меня и моих близких я не остановился бы до тех пор, пока не закопал бы своего оппонента в землю. Александр же, как видишь, поступил несколько иначе.

— А я вам сразу сказал, что хочу только того, чтобы меня оставили в покое, — напомнил я ему.

— Да, — согласно кивнул граф. — Я помню. И я принял твои слова в тот раз куда серьёзнее, чем могло бы тебе показаться, Александр. Не сразу, признаю. Но в результате весьма близкого общения с тобой моих сына и дочери, я несколько иначе взглянул на ситуацию в целом. Для тебя не будет секретом, что я помешан на контроле.

— Даже спорить не буду, — хмыкнул я и откинулся на спинку стула. — Но давайте честно. Мы с вами наши проблемы порешали. Разошлись, как в море корабли к взаимной выгоде…

— Я бы не назвал итог дела Харитоновых взаимной выгодой, — тут же припомнил он. — Особенно если вспомнить, сколько мне пришлось потом платить по вашему с ним соглашению.

От такого я едва глаза не закатил.

— Ой, да бросьте вы, Павел, — фыркнул я. — Во-первых, для вас это копейки. Во-вторых, зная вас, я уверен, что вы потом стрясли эти деньги в виде штрафа с Голицыной…

За моей спиной раздалось сдавленное, но весьма весёлое фырканье. Повернувшись, я заметил, как Роман старательно скрывает, как давится от смеха в кружку.

— Что, угадал? — поинтересовался я, и тот кивнул.

— В десяточку.

— Роман всегда говорил мне, что ты поразительно догадлив, — добавил Павел. — Но, возвращаясь к нашему разговору, думаю, что стоит признать — мой подход к общению с тобой оказался несколько…

— Ненормальным? — предположил я.

— Скорее неверным, — выбрал иную формулировку Лазарев. — Но в остальном ты прав. И сейчас Рома старается исправить тот вред, который я нанёс в отношениях между тобой, Александр, и моей семьёй.

Отпив вина, он поставил кружку обратно на стол и посмотрел на меня.

— Александр, я знаю, что Роман уже говорил с тобой. То, что ты сделал для меня и моей семьи в тот день, я не забуду никогда, — с абсолютной серьёзностью проговорил он. — Мы можем с тобой не сходиться во взглядах на многие вещи, но сделанного я не забываю. Ты можешь мне не верить. Можешь сомневаться коли тебе угодно. В дальнейшем это роли не сыграет. Своё слово я сказал.

Сказав это, он повернулся к Анастасии.

— Тебя это тоже касается, Настя, — уже тише сказал Павел. — Я больше не собираюсь контролировать тебя.

— В каком смысле? — явно не поверила ему дочь.

— В самом прямом. Больше никакого контроля. Как только этот ужин закончится, мы с твоей мамой уйдём. Ты останешься здесь, в своей квартире. И ты будешь вольна делать всё, что тебе заблагорассудится. Ты хотела свободы выбора? Я дам её тебе, как ты того и желаешь. Хочешь жить здесь? Пожалуйста. Живи. Я не буду перекрывать тебе доступ к семейным счетам. Есть желание — пользуйся. Нет? Хорошо. Это будет твой выбор. Я не перестану следить за твоей безопасностью. Этого можешь не ждать. Но и чинить тебе препятствий в выборе своего жизненного пути я больше не буду. Дальше выбор только за тобой.

— Я… — Настя запнулась, даже не зная, что сказать. — Спасибо.

— Пожалуйста, — с тёплой улыбкой произнёс отец, глядя на свою дочь. — Но не стоит меня благодарить раньше времени. Эта возможность, которую я тебе даю, может оказаться для тебя куда тяжелее, чем ты, вероятно, сейчас думаешь. Но! Если ты всё-таки хочешь ей воспользоваться, как я и сказал, я не стану чинить тебе препятствий.

— Теперь ты, дорогая моя, — произнёс Лазарев, посмотрев на супругу. — Я знаю, как тяжело тебе пришлось в последнее время. То, что случилось в клинике, сильно ударило по тебе. Я хорошо понимаю это. Но поверь мне. То, в чём ты обвиняешь Александра — это самообман, построенный на твоих страхах.

— Ты не можешь этого знать… — начала было она, но Павел вновь поднял ладонь, прерывая жену.

— Да, не могу. Всё, на что я могу положиться — это опыт десятилетий обитания в нашем прекрасном аристократическом обществе, которое я провёл в ежедневной борьбе за выживание. Думаю, что я могу сказать, что немного разбираюсь в людях, чтобы делать подобные выводы.

Он прервался на несколько секунд для того, чтобы отпить вина из кружки, и я даже удивился тому, насколько органично у него это получалось. Почти ведь не заметно, как морщиться от вкуса дешевого напитка.

— Ты можешь не верить ему, — продолжил он. — Но ты можешь поверить мне.

Уж не знаю, каким именно образом, но это подействовало. Взгляд Валерии метнулся в мою сторону, но уже через мгновение вернулся к Павлу.

— Ты не можешь этого гарантировать, — уже тише, но всё ещё с вызовом в голосе сказала она.

— Нет, Валерия, могу, — ответил ей Павел. — Потому что всё то, что я сейчас говорил — абсолютная и чистая правда. Я благодарен Александру за то, что он сделал для нас в клинике, и благодарность эту нельзя измерить чем-то материальным. Нет в мире того, что стоило бы для меня дороже моей семьи.

На последних словах он повернулся в мою сторону, а в его глазах прорезалась та же самая сталь, которую я уже видел однажды. В тот день, два с лишним месяца назад, когда мы говорили у него в кабинете. В тот раз он держал в своих руках пистолет.

Сейчас в его ладони была чайная кружка с налитым в неё недорогим вином. А вот ощущения абсолютно схожие.

— Ты ведь понимаешь меня, Александр?

— Понимаю, — кивнул я. — Не так уж и трудно понять мужчину, который готов вырвать тебе сердце, если ты навредишь его семье.

— Значит, ты меня действительно понимаешь, — кивнул он. — Как я и сказал. Больше никаких подковерных игр в отношении тебя с моей стороны. Пусть и не без труда, но я умею признавать свои ошибки, как бы болезненно это ни было.

— Не потому ли, что повторять их в будущем вдвойне больнее?

— В точку, — на губах Павла появилась короткая усмешка. — А теперь, Александр, не будешь ли так любезен проводить нас?

Сказав это, граф поднялся из-за стола.

— Пойдём, Валерия, — с мягким нажимом произнёс он. Не приказ, а, скорее, крайне настоятельная просьба.

В этот момент я почти ждал, что она взбрыкнёт. Что откажется. Но то ли что-то в словах её собственного мужа переубедило Валерию, то ли она сама пришла к какому-то выводу — что-то изменилось. Может быть, и правда, авторитет и слова супруга оказались тем самым, что изменили её мнение? Пусть хотя бы и частично.

Вот так вот, глядя на её холодное лицо, я не смог бы ответить. Даже в такой ситуации эта женщина слишком хорошо скрывала свои эмоции. И ведь в любой другой момент я мог бы сказать, что не позавидую Павлу. Вот останутся они наедине, и супруга выскажет ему всё, что думает…

Но нет. Почему-то я был уверен в том, что этого не будет. В любом случае, похоже, что самой ошарашенной и шокированной в этой ситуации оставалась именно Анастасия.

— Саша, ты…

— Я вернусь, и мы с тобой закончим ужин, — сказал я ей, примерно понимая, для чего именно Павел попросил меня проводить их. И произнёс я это достаточно громко, чтобы услышали остальные.

Хотелось проверить их реакцию. Проверил. И оказался прав.

Надел ботинки и вышел из квартиры вслед за Лазаревыми. Прикрыл за собой дверь в квартиру. И гадал. Когда? Скорее всего, когда мы дойдём до лестницы, вероятно…

— Рома, проводи мать до машины, — сказал Павел, когда за моей спиной закрылась ведущая на лестницу дверь. — Я вас скоро догоню.

— Конечно, пап, — кивнул тот. — Пойдём, мам.

— Значит, всё далеко не так просто, как вы старались показать на первый взгляд, — сказал я минуту спустя, когда звуки спускающихся по лестнице шагов наконец затихли и снизу донёсся звук открывающейся двери.

— В моём положении никогда и ничего просто не бывает, Александр, — со вздохом ответил Павел, и посмотрел на меня.

— Что? Сейчас мы поднимемся на пару этажей повыше, где внезапно окажется, что у вас есть пара квартир для приватного разговора?

В ответ на эти слова граф рассмеялся.

— Ну, не стоит меня переоценивать. Неужели ты думаешь, что у меня достанет денег для того, чтобы скупать жилплощадь в случайных домах?

— Тут уж скорее недооценивать. Я думаю, что у вас этих денег достанет для того, чтобы скупать дома целиком, — усмехнулся я.

— Туше.

— Значит, весь этот ужин… — я махнул рукой в сторону квартиры. — Фарс?

— В каком-то смысле, — не дрогнув лицом произнёс он. — Что? Гадаешь, почему я так спокойно отвечаю на твой вопрос?

— Не нужно быть гением для того, чтобы догадаться.

— О том, что ты догадался, что я знал, что ты знал… — с усмешкой закончил за меня граф. — Рома всегда говорил, что ты умён.

— Да, я часто от него это слышал.

— Замечу, вполне заслуженно, — хмыкнул Павел.

— Давайте без излишней лести. Как я уже сказал, не нужно быть гением, — пожал я плечами. — Вы знали о том, что ваша жена сюда приедет?

— Да. Знал.

— Как и то, что я буду здесь?

И тут он не стал отпираться.

— Да. Рома, конечно, очень способный мальчик. Порой мне даже кажется, что по уровню своей дальновидности и хитрости он может заткнуть за пояс и Артура и Кирилла, но…

— Но до вас ему далеко, — усмехнулся я и получил весьма самовольную усмешку в ответ. — Это вы хотите сказать?

— Не стоит забывать о том, на кого именно работают МОИ люди, — ответил Лазарев, сделав особое ударение на слове «мои». — Я знал о том, что ты приехал сюда ещё до того, как Настя открыла тебе дверь. Как и то, куда именно поехала моя жена…

— Значит, — устало продолжил я. — Всё, что было там сказано, про контроль и прочее, не более чем глупое театральное представление? Всё осталось как и раньше?

— Отчего же? — удивился Лазарев. — Александр, видишь ли, всё то, что я сказал тебе сегодня вечером — абсолютная и чистая правда. Вплоть до последнего слова. Я действительно благодарен тебе за то, что ты сделал. И, как я и обещал, я не стану более чинить тебе препятствий и проблем в будущем. Конечно же…

— Конечно же, если только я не перейду вам дорогу, — закончил я за него.

— Дружба дружбой, Александр…

— А служба службой, — сказал я, получив в ответ понимающий кивок.

— Видишь, ты и сам всё понимаешь, — продолжил Лазарев. — У меня нет к тебе претензий. Даже за то дело с Голицыной. Ты честно переиграл её…

— Ой, давайте только вот без этого, хорошо? Уверен, что вы получили от Харитоновых всё, что хотели даже при таком раскладе. Я специально поставил ситуацию таким образом. Так что не будем играть в излишнее благородство.

Чуть повернувшись, я кивком указал в сторону двери, что вела на лестницу.

— Вы сейчас просто использовали эту ситуацию для того, чтобы поправить положение в своей семье, ведь так? Убили двух зайцев одним камнем.

В ответ на это Лазарев улыбнулся.

— Я всегда предпочитал убивать одним камнем максимально возможное количество этих самых зайцев, Александр. Да. Грех было бы не использовать такую возможность для того, чтобы, как ты сказал, поправить положение в семье. Анастасия теперь сменит гнев на милость после нашего с ней скандала. А Валерия… Её отношение к нашим детям и их безопасность всегда было крайне болезненным. Ты не отец и вряд ли до конца можешь понять — что это такое — узнать о том, что твой сын сейчас находится в другой стране, практически при смерти. Что он может умереть, потому что кто-то захотел причинить тебе боль. Ты ещё молод и не можешь этого понять. А вот Валерия понимает. И потому её реакция оказалась столь… категоричной.

— И? Что будет дальше? — поинтересовался я.

— Дальше? — спросил Лазарев. — Дальше, Александр, мы будем жить дальше. Я дал Насте шанс. Пусть делает то, чего хочет. Я не буду её останавливать. Если у неё получится, то я буду за неё счастлив. Если же нет, то она всегда сможет вернуться в семью. Зная свою дочь, не думаю, что её порывы к этой переоцененной независимости продлятся дольше года. А когда они завершатся и она наиграется, я приму её с распростертыми объятиями, как и полагается хорошему отцу.

— Если у неё не получится, — добавил я, на что Лазарев кивнул.

— Если, — согласился он. — Опять же. Всё то, что я сказал в отношении тебя, так же полная правда. Так что? Мир?

Произнеся это, он протянул мне ладонь.

Забавно. Он ведь не колебался, как в прошлый раз. Я хорошо запомнил тот момент между нами в его кабинете. Но тогда я диктовал условия возможного конфликта.

Сейчас же всё обстояло несколько по-другому. Сейчас Лазарев протягивал мне… ну, не оливковую ветвь, нет. Скорее веточку. Понятное дело, что он использовал сегодняшний вечер по максимуму для того, чтобы решить проблемы в собственном «королевстве».

Со мной же ситуация другая. В этот самый момент, как бы смешно это ни прозвучало, я не сомневался в искренности его слов. Он действительно больше не станет устраивать мне проблемы в будущем. Если, конечно же, я не перейду ему дорогу. В серьёзном смысле, я имею в виду.

Но!

Я ведь не идиот. То, что сейчас делал Лазарев, являлось не более чем «контролем возможного ущерба». Он явно чем-то занят и просто не хочет, чтобы я становился помехой, которая могла бы помешать его делам в будущем. Именно на это и был намёк в его словах о «перейдёшь мне дорогу».

С другой стороны… а почему бы, собственно, и нет? Каких-то тёрок я с ним не планирую, да они мне и не нужны. У меня своя жизнь. Своя игра в независимость.

— Мир, — сказал я, крепко пожав его руку.

Что называется, разошлись «заклятыми друзьями». Ну и ладно.

Проводив Лазарева взглядом, я поднялся обратно и вернулся назад в квартиру. Настя сидела за столом и… ела, как это ни странно.

— Ну и вечерок, — проговорил я, опускаясь на стул рядом с ней. — Вкусно?

— Очень, — негромко ответила она, глядя в почти пустую тарелку.

И тишина. Она молчит. Я тоже. Взял свою кружку и глотнул вина. Заодно заметив пустую тарелку на кухонной стойке. Там, где стоял Роман. Вот ведь. Всё слопал. Хоть бы спасибо сказал, что ли…

— Саша.

— М-м?

Я повернулся к ней.

— Как думаешь, он…

— Он сказал тебе правду, — произнёс я, не став больше ничего добавлять.

— Ясно.

Настя вдруг шмыгнула носом. Встала со стула. Я всё ещё не мог читать её эмоции, но… Оно тут даже и не нужно было. На её лице царило такое эмоциональное опустошение, словно прошедший вечер выжал её досуха.

Она молча подошла ко мне и уселась на колени, ткнувшись лицом в плечо.

— Можно я так посижу? — тихо спросила она. — Недолго…

— Конечно, — совершенно спокойно сказал я, обняв её. — Хочешь поплакать?

Она помотала головой и снова шмыгнула носом.

— Нет. Лук в глаза попал.

Я вышел из её дома спустя два часа.

И нет, ничего между нами не было. Вообще. Ей вообще сейчас это было не нужно. А вот то, что ей действительно потребовалось — это хороший друг. Тот, с кем можно просто посидеть и помолчать, пока лук глаза щиплет.

Насте потребовался почти час на то, чтобы прийти в себя после всего этого. После этого мы ещё немного посидели. Поболтали. О всякой ерунде. Вот вообще. Она мне пару университетских историй рассказала. Я тоже про своих ребят ей рассказал. Допили вино.

А затем Настя пошла спать. Ей завтра в универ. А мне… а мне никуда не надо. И это, в каком-то смысле, было прекрасно.

Выйдя на улицу, покрутил головой, чтобы сориентироваться, куда идти. Думал себе такси вызвать, но не успел его даже из кармана телефон вытащить. Стоящая на парковке перед домом машина мигнула фарами.

— Надо же, — протянул я, когда при моём приближении стекло сзади опустилось и явило мне довольное лицо. — Только не говори мне, что ты прождал здесь два часа только ради того, чтобы отдать должное моим спагетти.

— Очень вкусно было, кстати, — с улыбкой заявил Роман. — Давай, запрыгивай.

Постоял. Подумал. Обошёл машину и, открыв дверь, сел внутрь.

— Как всё прошло? — тут же спросил он.

— Поговорил. Уложил спать. Если, конечно, тебя именно это интересует.

— Именно это, — кивнул он. — Или что? Думал, что я тут в машине со свечкой сижу?

— Для этого у вас вон, — я кивнул в сторону видневшегося из окна серого седана, где сидела охрана. — Другие молодчики есть. И нет. Я не спал с твоей сестрой, если тебя это волнует.

— Волнует, — хмыкнул он. — Но знаешь, что? Я в тебе не особо сомневался. Ты слишком порядочен для того, чтобы воспользоваться кем-то в таком состоянии.

— Ну вот. Теперь рыцаря из меня строишь. Я доспехи не ношу…

— А зачем они тебе, если адвокатское перо куда острее клинка, — усмехнулся Рома.

— Юморист… Ты, что, вообще, здесь делаешь?

— Тебя жду, — тут ответил он. — Какие у тебя планы на вечер?

— На ночь, ты хочешь сказать?

— Ты к словам не придирайся…

— Да было бы к чему, — отмахнулся я. — Домой собирался, отдыхать…

— А, может быть, мы… это?

— Что, это? — с опаской спросил я.

— Поехали к Волкову в казино? — предложил он. — Выпьем. Просадим денег. Отдохнём и расслабимся.

Я вдруг задумался над его предложением. Уж больно азартно у него глаза горели. Может быть и правда согласиться? Человек я или нет. Отдыхать тоже нужно. Особенно за чужой счёт.

— А знаешь, что? Почему бы и нет, — кивнул я. — Поехали!

— Отлично! — Рома с задором хлопнул в ладоши и нажал на кнопку. Небольшая шторка, соединяющая салон с водителем, опустилась. — Володя! Едем к Волкову в отель! Будем сегодня отдыхать!

— Как прикажете, ваше сиятельство.

Я вдруг вспомнил недавний случай и рассмеялся.

— Ты чего? — поинтересовался Роман.

— Да, вспомнил тут. Браницкий меня к себе в «Орхидею» зазывал. Тоже отдохнуть предлагал…

При моих словах его лицо удивлённо вытянулось.

— И ты отказался? О, очень зря, Александр…

— В смысле?

— Ну, я, конечно, этим не горжусь, но… тебе нужно было согласиться, — покачал он головой.

— Может быть и правда стоило, — вздохнул я. — Ладно. Поехали. Будем просаживать твои деньги в рулетку…

— Так, а чего это вдруг мои⁈

— Кто позвал, тот и платит. Посмотрим, Ром, насколько глубок твой кошелёк и велика моя удача…

Глава 15

Давно надо было это сделать. Просто поехать куда-то на всю ночь и отдыхать, забыв о насущных проблемах. Выбросить всё из головы и отдаться на волю веселья. Что сказать, решение Романа поехать именно в казино к Волкову оказалось одним из лучших решений, какие только можно было придумать.

Ну хорошо. Формально, это казино при отеле, но кому какая разница, ведь так? Мы приехали туда уже ближе к десяти вечера, но насчёт времени не особо переживали. Место это работало круглосуточно.

Покер. Коктейли. Снова покер, но уже за другим столом. Рулетка, где Рома прямо на моих глазах просадил почти сорок тысяч, отыграв назад лишь десятку. Правда, нисколько этому не расстроился. Затем снова покерный стол. Мы с Романом кочевали от столика к столику, развлекая себя игрой и болтовнёй буквально обо всём. Дошло до того, что Роман уже начал вспоминать истории своих студенческих лет, которые не сильно так-то отличались от моего собственного опыта прошлой жизни. С некоторыми поправками, разумеется. В виде золотой ложки, например.

А затем, примерно в половине третьего утра, нас почтил своим присуствием хозяин заведения. Примерно в тот момент, когда я заканчивал превращать позаимствованные у Романа пятьдесят тысяч рублей в двести двадцать за карточным столом. Максим Волков подошёл к нашему столику как раз тогда, когда мой стрит с пятёрки закопал тройку дам у противника.

На этом решено было закончить, и мы с Романом отправились на очень поздний ужин в кабинет к Волкову. Ну, или же на очень ранний завтрак, где и провели остаток ночи. Я, Лазарев и Волков. Сидели, пили и болтали до самого рассвета. Кабинет Максима особенно хорошо подошёл для этого, так как его окна выходили на восточную часть здания, открывая красивый вид на восходящее солнце.

— Отец потому эту часть здания и выбрал, — ответил тогда Волков, покачивая бокалом в руке. — Он всегда говорил, что количество восходов для всех людей ограничено, а потому он не хочет пропускать ни один из них.

Говорил он тогда спокойно, но я-то всё чувствовал. Где-то глубоко у него в душе таилось болезненное сожаление после всего случившегося с его семьёй. Всего за неделю он лишился и отца, и обоих братьев. Попал в такую задницу, что до сих пор то, что он смог сохранить хотя бы часть семейного бизнеса и своё положение, можно было назвать не иначе как чудом.

В итоге в «Ласточку» я вернулся где-то к шести утра. Уставший, вымотанный, но невероятно довольный и с весьма хорошей прибылью. Куда более довольный, чем Рома, который проиграл почти сто с лишним кусков. Сначала просадил пятьдесят в карты, затем те самые сорок тысяч в рулетку, попутно обвиняя меня в том, что это я украл его удачу. Впрочем, он не особо расстроился этим потерям, философски пожав плечами. Ну конечно же. Для его кошелька такие траты всё равно что пшик, богатей фигов.

А выигранные им десять тысяч на рулетке мы в автоматы закинули, вернув из них всего семь. Не зря говорят, что казино всегда в выигрыше.

А дальше… А дальше всё было весьма прозаично. Роман завёз меня в бар, а сам отправился домой, пообещав на прощание, что присмотрит за Настей. Ну, на тот случай, если её навязчивые мысли вдруг вновь победят и заставят Анастасию выкинуть что-то новое. Правда, я почему-то сомневался, что произойдёт что-то такое.

Добрался до постели и рухнул на неё, как подкошенный. Утро же встретило меня похмельем, головной болью и приятным сообщением в телефоне о том, что мой банковский счёт пополнен. Приятно, что сказать.

Следующие два дня я делал… Ровным счётом ничего не делал. Вот вообще. Много спал. Вкусно ел. И затем снова много спал. Можно сказать, что сонливость стала моим обычным состоянием на эту пару дней. Словно организм на каком-то подсознательном уровне чувствовал, что проблемы либо решены, либо же их дальнейшее решение от него уже не зависит, и пришёл к выводу — пора отдыхать. Вот я и отдыхал. Даже на третий день уборкой занялся и Ксюше в баре помогал от нечего делать.

А вечером со спокойной душой направился на свидание с Кристиной, которое, отмечу, прошло просто прекрасно. Ужин в ресторане, где мы больше внимания уделяли разговорам, чем еде. Затем прогулка по ночному городу, которая закончилась у неё дома. В итоге — хороший вечер и ещё более хорошая ночь, вслед за которой последовало утро и вкусный завтрак, приготовленный мною в то время, пока рыжая всё ещё нежилась в постели.

— Пахнет просто потрясающе, — произнесла она, заходя на кухню в одной лишь футболке. — Вот уж не думала, что ты ещё и умеешь готовить в придачу.

— В придачу?

— Ну, ко всем твоим достоинствам.

— Что сказать, — пожал я плечами. — Я полон сюрпризов.

— М-м-м… Нисколько в тебе не сомневаюсь, Рахманов, — шепнула она, подойдя ближе и обняв меня со спины, заглянула через плечо. — О, люблю омлеты. Ты туда помидоров добавил?

— Помидоры, — начал перечислять я. — Немного лука. Чуть-чуть сосисок и сыра. Короче, всё, что нашёл у тебя в холодильнике. Там, кстати, небогато.

— Что поделать, — пожала она плечами и сладко зевнула. — Я не большая мастерица готовить. Кофе будешь?

— Конечно.

— Ну разумеется. Ещё бы ты отказался.

В ответ на это я только усмехнулся. Пока Кристина направилась к стоящей в углу кухни кофемашине, я продолжил спокойно колдовать над завтраком. Заодно задумался о том, насколько сильно мне «везёт» на женщин, которые абсолютно не умеют готовить. Ксюша. Затем Настя. Вот теперь оказывается, что и Кристина тоже не большая любительница стоять у плиты. Эх, грустно это… Так и до бытовой инвалидности недалеко.

Квартирка, кстати, у неё оказалась очень недурная. Двенадцатый этаж. Три комнаты, одна из которых была закрыта на замок. Я не специально проверял. Просто перепутал дверь. Думал, что там кухня, а она оказалась заперта. Дальше просторная ванная и сама кухня.

При этом создавалось ощущение, что Кристина не так давно сюда въехала. Вещей вокруг было мало. Не в смысле там мебели или чего-то подобного. Я о разного рода мелочах, которые появлялись в доме при людях. Магнитики на холодильнике. Фотографии родных и близких. Книги с затертыми обложками какие-нибудь и прочее. Разная мелочовка, которая ясно говорила о том, что здесь живут люди. Не ночуют, когда придётся. Именно, что живут. Здесь же ничего этого не было. Вообще это место производило на меня какое-то чересчур стерильное впечатление.

Впрочем, как оказалось, Кристине имелось чем меня удивить. И очень приятно.

— Только не говори, что купила её специально для меня, — пошутил я, глядя на то, как привстав на ципочки, девушка достала с одной из верхних полок небольшую бутыль.

Учитывая, что в этот момент из одежды на ней были исключительно трусики и футболка, а сама хозяйка квартиры нисколько не смущалась своей частичной наготы, вид получался более чем соблазнительный.

— Ты об этом? — Кристина с улыбкой показала мне бутылочку с сиропом и рисунком посыпанных солью кусочков карамели. — Нет. Просто я тоже его люблю.

— Любишь, значит? — фыркнул я, раскладывая омлет по тарелкам.

— А что? Девушка уже не может побаловать себя сладеньким?

— Не знал, что ты сладкоежка.

— Что сказать, — пожала она прикрытыми тонкой тканью футболки плечиками. — Я полна сюрпризов.

В ответ на вернувшиеся ко мне ранее сказанные слова я лишь негромко рассмеялся и подал тарелки на стол.

— Итак, — проговорила Кристина, когда мы доели и она налила мне кофе. — Расскажешь, зачем ты приходил к Роману Павловичу?

— А что?

— Интересно…

— Просто так? — уточнил я. — Или тебя начальство из отдела кадров спрашивает?

От моего вопроса её взгляд чуть прищурился.

— Ты не поминал бы её всуе, Саша. Светлана Сергеевна очень…

— Опасная женщина?

— Я бы не использовала подобное определение.

— А какое бы ты использовала?

— Я бы сказала, что она… внимательная.

— Внимательная? — нахмурился я. — Это в каком смысле?

— Во всех.

— Понятнее, знаешь ли, не стало.

— Так тебя это особенно беспокоить и не должно, — хмыкнула она и отпила из кружки. — По крайней мере до тех пор, пока ты сам не становишься целью её внимания.

— Как загадочно, — протянул я. — Слушай, Кристин. Я спрошу тебя. Не хочешь, не отвечай, ладно?

— Спроси.

— Что такая женщина, как Светлана Сергеевна… Хотя нет. Стоп. По-другому. Почему она находится в фирме Лазаревых? Из-за них самих?

— А кто тебе сказал, что она там из-за Лазаревых? — в ответ спросила меня Кристина.

Хм-м-м… Не скажу, что мне стало сильно понятнее. Но переспрашивать что-то расхотелось. Зачем совать свою голову в чужие проблемы?

— Ясно, — пробормотал я. — А ты, значит, у нас, так сказать, лишняя пара глаз.

— Всего лишь глаз? — почти наигранно возмутилась она.

— Очень красивых глаз, — быстро добавил я, чем заслужил прощение и ещё одну улыбку.

— Ну, Саша, не сгущай краски. Я всего лишь очень внимательная секретарша, — тут же произнесла она. — Ношу документы. Варю людям кофе. Принимаю клиентов фирмы.

— Как… прозаично.

— А я вообще прозаичная, — проговорила Кристина, глядя на меня. — И знаешь, я люблю узнавать новых людей. Наблюдать за ними. Понимать их. Чем они живут? К чему стремятся? Чего хотят? Один умный человек когда-то сказал: для того, чтобы понять человека — нужно понять его мотивацию. То, что им движет.

— Спорно.

— Почему же?

— Между «я хочу» и «почему я это делаю» может быть целая пропасть, Кристин.

— Ещё добавь, что в этой пропасти не будет видно человека, и я запишу тебя в поэты, — хохотнула она.

— О, я не настолько большой любитель высокого слога, но…

— Что?

— Слишком часто я видел несоответствие мотивов и желания. Человек может хотеть одного, но движется совсем из-за другого и даже не осознаёт это.

— Господство сознательного над бессознательным?

— Скорее непонимание… а, может быть, и неспособность понять, чего ты сам хочешь на самом деле, — пожал я плечами и отпил кофе из чашки.

— А ты, Саша?

Её вопрос немного сбил меня с толку.

— Что?

— Чего ты хочешь на самом деле? — уточнила она, а затем, словно передумала и быстро изменила свой вопрос. — Точнее не так. Главное — это чтобы ты сам знал, чего хочешь. Вот!

Чего я хочу?

Как это ни удивительно, но я прекрасно знаю ответ на этот вопрос. Даже, вероятно, лучше, чем полгода назад. Хотя какое там лучше! Сейчас я видел свою цель как никогда чётко!

Я хочу собственную фирму. И не просто, а чтобы всё было по-взрослому. При этом открыть саму фирму сегодня не проблема. Даже для меня это дело займёт неделю от силы. Документы подал, счёт открыл, юрадрес оформил — и вот ты уже учредитель. На первый взгляд всё просто. Но! Всегда есть НО. Все, кто думают, что после регистрации начинается бизнес, а не тяжёлая борьба, очень быстро получают по лбу реальностью. Как правило, получают настолько сильно, что первый же удар становится фатальным.

Корпоративный клиент не пойдёт к тебе только потому, что ты существуешь юридически. Ему нужны гарантии! Не просто какие-то обещания, нет. Это история, репутация, рекомендации, а у новичка ничего этого нет и быть не может. Для них ты пустое место, риск, головная боль, а не партнёр. Буквально. Даже самые мелкие игроки на рынке не обратят на тебя внимания.

И вот тут всплывают старые и большие волки. С длинными зубами и покрытой шрамами шкурой. Они не бросаются на тебя с арматурой, нет. Зачем? Они просто не дадут тебе ни шанса зайти на их поле. Годами они выстраивали связи, обрастали договорённостями, и, если ты начнёшь шевелиться возле их клиентов, тебя мягко, но быстро вытеснят. Или не мягко. Тут уж как повезёт. Чаще всего, к слову, не везёт.

Но чаще всего это делают не грубо, а буднично: контрагента предупредят, информацию о тебе «проверят», на рынке дадут понять, что ты чужой. И всё — ты вне игры ещё до того, как начал. Немного шепнут тут. Чуть-чуть посоветуют там. Всего пара дней и несколько приватных разговоров, и всё — ты более не рукопожатный.

Так что открыть фирму — самое лёгкое в этой истории. Самое тяжёлое — доказать, что ты существуешь не на бумаге, а в зубастом и давно поделенном рынке, где твоя ошибка или наивность стоят намного дороже, чем госпошлина за регистрацию.

И вот здесь я упираюсь в то, что является для меня самым большим профессиональным вызовом.

Почему я так сильно хочу этого?

Всё очень просто. Человек всегда хочет того, чего не смог добиться раньше. У меня был шанс сделать это в своём прошлом. Была возможность. Но я упустил её, посчитав возможные риски слишком большими. Сейчас же…

Отставив кружку в сторону, я встал из-за стола.

— Ты чего? — удивлённо уставилась на меня рыжая.

— Кристина, спасибо тебе, — с самым серьёзным видом сказал я. — Мне нужно ехать.

— Ну, раз нужно, значит, нужно, — сказала она мне. — Удачи тебе, Александр.

Быстро одевшись, чмокнув красавицу, я вышел из её дома и вызвал себе такси, предварительно сделав перед этим телефонный звонок.

— Спасибо, что согласилась встретиться, — улыбнулся я, когда спустя час Марина подошла к моему столику.

Мы встретились в небольшом кафе в центре города. Всего в десяти минутах ходьбы от центрального судебного архива, где Марина уже чуть ли вторую прописку не оформила. Там она, как правило, проводила половину своего свободного времени, занимаясь подготовкой материалов для Софии и их совместной работы.

Встав из-за стола, я помог Марине снять куртку и выдвинул для неё стул. От подобной галантности она даже немного смутилась. Но лишь совсем немного.

— Считай, что я просто решила пообедать за твой счёт, — ответила она. — Как дела?

— Знаешь, на удивление отлично! — ответил я ей. — Я на самом деле тебя не просто так пригласил.

Услышав это, Марина рассмеялась.

— Да поняла уж. Давай, выкладывай, Рахманов. Чего ты там придумал?

— Марина, ты станешь моим партнёром?

Прикрытые стёклами очков карие глаза удивлённо моргнули.

— Ч…чего? В смысле, партнёром?

— Юридическим, Марин. Я же тебя не замуж зову…

— А почему нет?

— Что?

— Что? — в ответ быстро спросила Марина, но уже через пару секунд всё-таки заржала. — Да я поняла, о чём ты. Ну, в смысле, что не замуж.

— Ха-ха, очень смешно, — скривился я, на что Марина опять чуть не расхохоталась.

— Так, ладно. Прости, я просто не удержалась. Давай теперь серьёзно. О чём ты?

— Я хочу открыть свою фирму, — повторил я. — Но для того, чтобы это сделать…

— Тебе нужен ещё кто-то помимо тебя, — закончила за меня Марина. — Потому что в одиночку тебе никто этого сделать не даст.

— Ну, строго говоря, обмануть систему можно…

— Но этот обман не продержится долго, — кивнула она. — Особенно если ты собираешься влезть в дела крупных игроков.

— А с чего ты взяла, что я вот так вот прямо собираюсь влезать в их дела?

Марина пристально посмотрела на меня сквозь стёкла своих очков.

— Саша, посмотри на себя. Я знаю тебя полгода и уже вижу, что тебе не интересна мелкая рыбёшка. Нет, конечно же, начать тебе придётся с неё, но рано или поздно ты захочешь забраться так высоко, как только у тебя получится. А там плавают рыбы крупнее…

— Всегда есть рыбы крупнее, — философски заметил я, на что она лишь махнула рукой.

— Ты понял, о чём я.

— Конечно понял, — кивнул я ей. — И я уже даже всё продумал. Нам будет достаточно всего двух человек. Их достаточно для того, чтобы учредить фирму официально и…

— Стой! — вдруг сказала она. — Подожди. Ты сказал, двое?

— Да. А в чём проблема?

— Нет, — резко сказала Марина. — Ничего не выйдет.

— В каком смысле. Я проверял. Двух членов учредителей будет достаточно и…

— Саша! Тут не в статусе дело. Ты же имеешь в виду именно коллегию, а не обычное бюро?

— Ну да.

— Стаж. Для обоих партнёров нужен стаж не менее пяти лет активной практики.

— И? Я в курсе…

— Пять лет на каждого, Саша!

Так. Стоп. А это с каких пор вообще? Я же проверял документы. Точно проверял. Нигде про то, что требуется именно пятилетний стаж для каждого из учредителей. Мы ведь проверяли с Молотовым. Он был бы в курсе. Да и сам я не дурак.

Эта новость меня настолько поразила, что я высказал эти мысли Марине.

— Саша, при всём моём уважении к Молотову, но он закончил свою активную практику… когда?

— Лет пять назад с небольшим, — припомнил я, и Марина уверенно кивнула.

— Вот! Так, сейчас. Подожди.

Он достала из своей сумки ноутбук и поставила его на стол. Открыв экран, принялась рыться в файлах.

— Вот! Смотри.

Скворцова повернула экран ко мне лицом.

— Имперский закон «Об адвокатской деятельности». Статья двадцать третья, пункт шестой. Читай.

Я прочитал. Тот самый шестой пункт. Там чёрным по белому говорилось именно то, что мне сейчас сказала Марина.

— Поправку внесли два года назад, — добавила она. — Молотов мог просто пропустить её, потому что последние четыре года своей карьеры он работал один. На себя и за счёт репутации, понимаешь?

— Понимать-то понимаю, — пробормотал я ей. — А ты-то откуда это знаешь?

— Так мы же с Голотовой как раз основываем свою работу на корпоративных делах. В том числе и рассматривали сами фирмы и принципы их образования и взаимодействия друг с другом. Я на это наткнулась неделю назад, когда мы контору рассматривали.

М-да. Это проблема. Глупая, но на редкость сложная проблема, которую так просто на первый взгляд не обойти. То есть, можно, конечно. Решение напрашивается само собой, да только… мне оно не нравится.

Сложность в том, что другого я пока не вижу. И не факт, что вообще смогу увидеть.

Глава 16

— То есть, ты встрял.

— То есть, да, я встрял, — вздохнув, кивнул я и откинулся на спинку кресла. — Это проблема, Князь. На редкость нелепая, но всё-таки это проблема.

Вечер. «Ласточка». Я сидел в кабинете Князя и рассказывал ему о невероятных тяготах своей несчастной жизни. Что поделать, иногда даже самым стойким нужно кому-то пожаловаться.

— И? Что думаешь делать?

— Пока ничего, — честно ответил я, чем, похоже, очень удивил Князя.

— Хочешь сказать, что Александр Рахманов узнал о том, что на его пути стоит препятствие, при виде которого он сдался? — Князь не удержался от усмешки. — Никогда в это не поверю.

— Не неси чушь, — отмахнулся я. — Конечно же у меня есть варианты…

— Которые тебе не нравятся…

— Которые мне не нравятся, — кивнул я. — Но что поделать? Придётся что-то выбирать. Просто я… как бы тебе это сказать…

— Решил отложить решение на «попозже»?

— Что-то вроде того, — вздохнул я. — В любом случае время у меня есть на то, чтобы всё обдумать. Придумаю что-нибудь. Как всегда.

— Как всегда, — в тон мне усмехнулся Князь.

Да, информация от Марины не плохо так подпортила мне настроение. И ведь её даже обвинить не в чем. Я ведь не идиот. Тут если кого и ругать, то только меня. Ведь обсуждал же эти моменты с Молотовым и положился на его знания в этом вопросе. Да, сейчас это выглядит немного глупо, но в тот момент… Если человек, подобной квалификации и опыту, что-то вам говорит, то вы, как правило, готовы принять его слова на веру. Непростительный промах на самом деле. Понятное дело, что стоило проверить самостоятельно, но…

Сейчас уже нет смысла сокрушаться. Узнал и узнал. Чего бухтеть? Такое случается. Нужно лишь успокоиться, всё обдумать и принять верное решение.

— В общем, как я и сказал — время ещё есть, — спустя несколько секунд произнёс я. — В любом случае результаты экзамена станут мне известны в январе. Скорее всего после праздников. А до тех пор мне нужно придумать, как обойти этот момент…

— Ты можешь обратиться за помощью к Молотову, — предложил Князь, на что я скривился, словно целый лимон себе в рот выдавил.

— Думаешь, что я сам об этом не думал? — с сарказмом спросил я его. — Князь, я ведь не дурачок. Конечно я могу обратиться к Молотову. Другое дело, что если делать его одним из учредителей…

— Это выбивает из учредителей тебя самого, — закончил за меня Князь.

— В точку. Но дело не только в этом. Я знаю, что он не просто так оставил активную практику…

— Я проверял Молотова, Саша. За ним не числится ничего противозаконного или…

— Да не в этом дело, — отмахнулся я. — Такой человек не замарался бы в чём-то подобном. Князь, там что-то личное. В любом случае я не хотел бы делать Молотова учредителем. Да и не согласится он. Хотел бы, но не согласится. Это даже в его разговоре чувствуется. А если бы я был уверен, что он ухватится за эту возможность обеими руками, то точно к нему бы не пошёл.

— Какой невероятный эгоцентризм, — покачал он головой и усмехнулся. — Ты отказываешься прибегать к варианту, который точно сработал бы, потому что тогда твоё имя не будет значиться среди учредителей фирмы.

Как, однако, чётко он вскрыл мои потайные желания…

— Угу, — уныло согласился я.

Он ведь прав. Я хочу собственную фирму. Место, где я буду властвовать. Полностью и безраздельно. Добавление в это уравнение иных переменных размывает тот контроль, который я хочу сосредоточить в своих руках. Если фирма, то моя. Без вариантов и…

Я вдруг остановился прямо посреди мысли. А не совершаю ли я ошибку? Желание контроля — понятно. Это позволит держать руку на пульсе. Тем более, что на момент создания это будет жёстко необходимо. Но! У меня ведь есть, так сказать, пример одного хорошо знакомого мне графа. Лазарев тоже большой любитель контроля. И это не всегда выходит ему в плюс.

Впрочем, свои дела и дела своей фирмы он ведёт так, что больше похож на кровожадную акулу, а не на живого человека. Что сказать — в деловой хватке ему отказать нельзя.

— Ладно, — вздохнул я и встал с кресла. — Буду думать. Нужно всё хорошенько обмозговать, чтобы потом быть уверенным, что высыпал все камешки из ботинка.

— Давай, — кивнул Князь. — Тем более, что у меня через десять минут должна быть встреча.

— Ну, тогда удачи тебе.

— Ага… Стой, Александр. У меня вопрос есть.

— Да? — повернулся я, уже почти дойдя до двери.

— Ты пойдешь на похороны Распутина?

— Да. Хочу последний раз проводить его.

— Хорошо. Тогда сделай это и от моего имени тоже, — попросил Князь. — Я бы сходил, но в последнее время мне не особо хочется светиться там, где будет столько аристократов.

— Боишься высшего света?

— Слишком много бывших клиентов, — фыркнул он.

Я рассмеялся и, попрощавшись с Князем, вышел в коридор. Направился к залу бара. Но до него не дошёл, тормознув около дверей гримёрки, и постучал по ней.

— Да? — спросила одна из девочек, выглянув из-за приоткрытой двери.

— Привет, Ян, — улыбнулся я ей. — Ты Вику не видела?

— О, нет, Саша, прости. Она сегодня пораньше закончила и уже уехала. А что? Передать ей что-то или…

— Ничего страшного. Не бери в голову. Я потом с ней переговорю. Спасибо тебе.

Попрощавшись, пошёл себе дальше.

После решения проблемы с родителями, Виктория некоторое время находилась в полном замешательстве. Довольно радостном замешательстве, стоит сказать, но всё же. Что ни говори, но если ты неожиданно оказался освобождён от висящей над твоей головой серьёзной проблемы, то это чувство не просто окрыляет. О, нет. Порой оно сбивает с толку не хуже удара по голове.

Вот и Виктория некоторое время находилась в глубочайшей фрустрации, не до конца способная поверить в то, что всё решилось. Да и ещё как! Они с бабушкой стали полноправными владельцами своей квартиры. Так ещё и родители её более не побеспокоят. Я ей это пообещал, не став вдаваться в подробности моего с ними соглашения.

В общем — хорошо то, что хорошо кончается.

Открыв дверь, вышел в бар. Народу тут сейчас было достаточно. Половина столиков занята, а на части оставшихся стояла табличка с надписью «забронировано».

— У нас намечается какое-то мероприятие? — поинтересовался я, подходя к стойке.

— О! Саша! — Заметив меня, Мария радостно улыбнулась. — Нет. Не совсем. Просто небольшая встреча для, скажем так, старых и добрых друзей.

— Это каких таких друзей?

— Для достаточно добрых, чтобы быть старыми, — пояснила она. — Ты что-то хотел?

— Не то чтобы…

— Просто убить время пришёл?

— Вроде того, — вздохнул я. — Скажем так, я столкнулся с небольшой проблемой и сейчас думаю о том, как бы решить её так, чтобы получить то, что хочется, а не наломать дров.

— Проблема серьёзная? — тут же уточнила она. — Если хочешь, то я могу сказать Михалычу и…

— Не того типа проблема, Мари, — рассмеялся я. — Тут мне Михалыч не поможет.

— Ну смотри, — пожала она плечами. — Если что, то ты только скажи, и я его к тебе отправлю…

— И как же он поможет мне обойти правки к закону?

— Не знаю, — весело хмыкнула она. — Обругает его последними словами. Проблему это не решит, но, может быть, тебе легче станет…

— О-о-о-о-чень смешно.

— Да ладно тебе. Я же любя.

— Я знаю.

— Знает он. Саша, ты лучше подумай о том, что у тебя на носу куда более серьёзная задача стоит. Новый год скоро. Ты подарок Ксюше уже купил?

— М-м-м…

— То есть не купил, да?

— У меня всегда были определённые проблемы с этим делом, — честно признался я. — Никогда не умел делать подарки, если они выходили за пределы мой профессиональной области. Я не хочу дарить Ксюше какую-то ерунду, понимаешь? Хочется, чтобы подарок был…

— Со смыслом?

— В том числе, — кивнул я. — Она вот всегда очень здорово угадывала, что именно стоит мне подарить. Взять хотя бы тот зажим для галстука. И она ведь сама додумалась. Уверен, что сделала это за пару минут и сразу поняла, что именно стоит мне подарить.

— А ты?

— А я… Я без понятия, если честно. Новый телефон ей купить?

— Как скучно…

— Может, украшения?

— Безвкусно, — скривилась Мария. — Твоя сестра не носит побрякушки, сам же знаешь.

— Разве бриллианты не лучшие друзья всех женщин?

— О да. Ты давай вспомни ещё, что их лучшие подруги на самом деле их подруги, — фыркнула Мария. — Саша, тебе лучше не откладывать это дело на долгий срок. Осталось полторы недели до нового года. Смотри, потом бегать будешь и паниковать…

В ответ на это я закатил глаза.

— Да знаю я, Мари. Не нуди, пожалуйста…

Её эмоции изменились настолько резко, что мне даже не нужно было использовать свой дар для того, чтобы это почувствовать. И нет. Она не сильно изменилась в лице. Свои эмоции она контролировала практически превосходно. Просто я знал эту женщину достаточно хорошо, чтобы заметить это. То, как выпрямилась её спина. Как едва заметно прищурились глаза. Как правая рука как бы невзначай опустилась чуть вниз. Вроде случайно, но я знал, что именно там, под стойкой, она хранит свой пистолет.

Обернулся и увидел вошедшего в бар мужчину. Высокий. На вид немного моложе сорока. С очень хорошо знакомыми мне чертами лица. Даже цвет волос тот же, что и у Романа.

Артур Лазарев выглядел почти точной копией своего младшего брата. Разве что, немного выше и шире в плечах. Он вообще был несколько более массивным, чем Роман. И лицо немного более грубое, хотя, скорее всего, это впечатление было обманчиво. Вероятно, после ранения и всего случившегося он схуднул, отчего черты стали более резкими.

Одетый с иголочки мужчина оглянулся, быстро заметив стоящую за стойкой Марию, и направился прямо к нам.

— Добрый вечер, — улыбнулся он. — Я так понимаю, что это именно вам мне нужно сообщить о том, что у меня назначена здесь встреча с хозяином заведения?

— Добрый, — нейтрально-вежливо кивнула Мария. — Да. Именно мне. Я сообщу ему, но придётся немного подождать. Сейчас у него крайне важный телефонный разговор.

О как. А ведь, когда я покидал Князя, тот ясно сказал о том, что у него встреча. Теперь понятно, с кем именно. Только вот ни за что не поверю в то, что он будет трепаться с кем-то по телефону в такой момент. Скорее уж проверяет обстановку на всякий случай.

Ну или специально заставляет Лазарева ждать, показывая тому, кто здесь на самом деле хозяин.

Может быть. А может быть и нет. Кто его знает? Тем более, что, похоже, на Артура это не произвело никакого негативного впечатления. Нет, я, конечно, не ждал, что он тут же начнёт орать и материться от того, что его, такого важного, заставляют ждать. Мог высказать недовольство.

А вместо этого Артур лишь тепло улыбнулся.

— Ничего страшного. Я подожду. Кстати, можно ли попросить у вас чашку кофе? Погода нынче отвратительная и холодная, и я бы выпил горячего.

— Конечно.

— Латте. Большой. С ванилью.

Кивнув ему, Мария набрала короткое сообщение на телефоне и принялась готовить кофе. А вот Артур без всякого стеснения повернулся ко мне.

— Я так понимаю, Александр Рахманов?

— Я так понимаю, вряд ли бы вы стали обращаться с таким вопросом к случайному парню за барной стойкой, если бы не были уверены в ответе, — усмехнулся я.

Моя реплика вызвала у Артура улыбку.

— Резонно. Да, признаю, нас уже успели познакомить. Заочно, так сказать. Роман очень хвалил твою пасту.

— Если честно, я даже не знаю, смеяться тут или пугаться, — искренне сказал я ему и протянул руку для приветственного рукопожатия.

Во-первых, всё-таки нормально поздороваться — это правила приличия. Во-вторых, я хотел проверить его реакцию. Никогда не поверю в то, что Павел не рассказал ему обо мне. А значит, и то, какой дар мне достался в «наследство».

К моему удивлению, Артур спокойно пожал мою ладонь. Причём сделал это настолько быстро и уверенно, что я никогда не смогу сказать, а была ли там хоть малейшая тень сомнения или колебания.

— Очень приятно, — произнёс Лазарев. — Тем более, что я давно уже хотел с тобой встретиться и поблагодарить за то, что ты сделал.

— Роман и ваш отец уже сделали это, — ответил я. — Так что в этом нет нужды. Да и делал я это не ради похвалы.

— Что, как мне кажется, заслуживает ещё большего уважения, — в тон мне ответил Артур. — И…

— Ваш кофе, — проговорила Мария, поставив перед Артуром чашку с напитком и красивой пенной шапкой.

— О, благодарю вас, — вежливо кивнул он и, взяв чашку, сделал первый глоток. — Потрясающий. Сколько с меня…

— За счёт заведения, — улыбнулась Мария, и Артур кивнул ей в знак благодарности, после чего повернулся ко мне.

— Итак, Александр… Я могу обращаться к тебе по имени?

— Удивительно, что человек вашего положения задаёт такие вопросы простолюдину, — усмехнулся я.

— Александр, давай будем честны. Во-первых, вежливость и хорошие манеры мне ничего не стоят, — пожал он плечами.

— А во-вторых? — поинтересовался я.

— А во-вторых, с моей стороны было бы крайне недальновидно грубить и высказывать неуважение человеку, который спас мою жизнь и жизни моих близких, — серьёзным тоном произнёс он. — Если честно, то я рассчитывал встретиться с тобой. По правде, не думал, что это случится тут, но раз уж так получилось…

— Благодарности достаточно, — сразу же сказал я, понимая, к чему именно он клонит.

Артур удивлённо поднял бровь.

— О, я и не думал о том, чтобы пытаться «оценить» то, что ты сделал, Александр. Наоборот. Я хотел бы попросить тебя о помощи.

А вот тут настала уже моя очередь искренне удивляться.

— Помощи? Моей?

— Да. Скажем так, у меня возник небольшой юридический… Давай назовём это небольшой проблемой, и я крайне хотел бы, чтобы ты помог мне её решить. И раз уж я встретил тебя здесь, то почему бы не попросить прямо сейчас?

— Сейчас?

— Да, — с самым серьёзным видом кивнул Артур. — Обещаю, мы сможем разобраться с этим делом за несколько часов, если, конечно же, ты позволишь мне сначала переговорить с хозяином этого чудного заведения.

В душе у меня зародились сомнения.

— Артур, при всём моём уважении, но вам не кажется несколько глупым то, что сын человека, владеющего одной из крупнейших юридических фирм в Империи, сейчас просит юридической помощи у парня без лицензии? Не находите здесь никаких противоречий, нет?

— Ну, что сказать, порой мир бывает весьма безумным местом, — меланхолично пожал он плечами. — Тем не менее, Роман весьма хвалил твой… весьма широкий опыт по части, скажем так, «серых схем». Вот я и решил, что лучше привлечь для этого дела человека со стороны. Обещаю, ничего незаконного. Мы лишь прокатимся до одного места. Ничего больше.

— Прокатимся до одного места? — признаюсь, я в этот момент едва не расхохотался. — И что? Моего появления там будет достаточно?

— Более чем, — кивнул Артур. — Если же ты не сможешь мне помочь, то я верну тебя обратно в бар.

Я переглянулся с Марией, но та лишь пожала плечами. Нет, то, что просьба Артура никак не связана с юридическими делами, я уже понял. Ему банально нет смысла в том, чтобы просить меня о какой-либо помощи. Будь на его месте Роман, я бы ещё понял. У нас с ним имелось рабочее прошлое и какая-никакая дружба, но Артур? Сейчас буквально был первый наш разговор. Но… Меня начало съедать любопытство. Банально интересно, что именно ему от меня нужно.

— Почти приехали, — сказал Артур, свернув с дороги на одну из боковых улиц. — Что такое?

— Не люблю я портовый район, — проворчал я, глядя в стекло. — Мне тут не везёт.

— В каком смысле?

— Да в прямом, — вздохнул я. — Каждый раз, как сюда приезжаю, какая-то хрень происходит. Не нравится мне тут.

— Ну, надеюсь, в этот раз твой визит будет иным, — с улыбкой проговорил Артур, поворачивая на повороте.

Я заметил, что он направился к терминалам долгосрочного хранения, а не к основной части порта.

— Знаешь, я думал, что ты будешь засыпать меня вопросами, — неожиданной сказал Артур.

— В каком смысле?

— Тебе разве совсем не интересно, зачем я приезжал к твоему дяде?

Я сначала было удивился, но уже через секунду до меня дошло. Стало понятно. Суть вопроса не в том, чтобы узнать о моём собственном интересе к его визиту в «Ласточку».

— Это ты сейчас таким плохо завуалированным образом показал мне о том, что тебе известно, что мы с ним родственники.

Услышав мой ответ, Артур расхохотался.

— И как ты только догадался?

— Ну, что сказать, бывают у меня моменты просветления, — пожал я плечами.

— Да. Рома говорил мне что-то о том, что ты можешь быть удивительно проницательным.

— Да? Не могу не спросить, что же ещё говорил обо мне Роман.

— Что ты также можешь быть страшной занозой в заднице, — лаконично ответил Артур, на что рассмеялся уже я сам.

— Ну, тут он не грешит против истины. Что сказать, порой я бываю весьма… настырным.

— Хорошее качество, Александр. Не теряй его. В вашем с Ромой бизнесе оно очень важно.

— А то я не знаю.

Машина повернулась и подъехала к пропускному пункту на складскую территорию. Сейчас, даже несмотря на то, что мы находились в совершенно другой части портовой зоны, меня всё ещё не покидало неприятное ощущение. Тем не менее любопытство оказалось сильнее. Да и Князь знает, куда я поехал.

Нет, ну не решил же Лазарев таким образом избавиться от меня? Вон, даже Уваров с Распутиным в своё время решили сработают куда более тонко. Там, уверен, никто даже потом бы и не узнал о том, что на самом деле случилось. Может быть. А может быть и нет. Слава богу, что ответа на этот вопрос я никогда не узнаю.

— Так, нам сюда, — сказал Артур, проехав несколько здоровенных складских строений, и затормозил около одного из них. — Пойдём.

Мы вышли из машины. Артур подошёл к зданию и вынул из кармана небольшую пластиковую карту, с помощью которой открыл замок на двери.

— Проходи. Я сейчас включу свет.

— У вас тут что? Охраны нет? — поинтересовался я, заходя внутрь следом за Артуром.

— Нет. Формально этот склад не принадлежит Лазаревым, — пояснил тот.

— А кому же этот склад принадлежит? — поинтересовался я, вглядываясь во тьму. — Формально я имею в виду?

— Формально? На данный момент недавно созданному фиктивному юридическому лицу. Ты не переживай. Оно исчезнет уже через пару дней, когда отсюда заберут весь груз… Так, где же тот чёртов щиток… О! Нашёл!

Что-то щёлкнуло, и под потолком начали загораться лампы. Одна за другой они вспыхивали, наполняя внутреннее пространство склада ярким белым светом.

Первое, что я понял — склад на самом деле был огромный. Тут можно было бы без зазрения совести устроить футбольный матч. Второе — осознал, о каком именно «грузе» говорил Артур. Сразу стало понятно, почему мы приехали в порт и почему этот груз доставляли сюда именно на кораблях. Да и мысль о том, что Артур занимается делами Лазаревых в Европе, тоже пришлась кстати. В общем, пазл сложился быстро.

Машины. Свободное пространство внутри склада занимали автомобили. Около двадцати штук. И не просто машины. О, нет. Тут вам не семейные седаны на каждый день детишек в школу возить. Сплошь спорткары с хищными и агрессивными обводами корпуса, щеголяющие яркими цветами кузовов.

И, чёрт возьми, выглядели они просто шикарно.

— Красиво, правда? — усмехнулся Артур, подходя ко мне.

— Красиво, — не стал я спорить, разглядывая это богатство. — И с каких это пор Лазаревы занимаются ввозом в страну серых машин?

— Мы им не занимаемся, — пояснил Артур. — Официально. Просто одна из наших небольших фирм, которая привозит в страну то, что практически нереально достать обычными путями. Разумеется, она никак не связана с нашими официальными делами…

— Разумеется, — повторил я вслед за ним. — Вы их возите под видом запчастей? Или же по заниженной стоимости в декларации?

— Второе, — кивнул Артур. — Их растамаживают как раз на то самое фиктивное юридическое лицо, о котором я тебе говорил. Компания-«однодневка».

— Которая существует только на бумаге, — закончил я за него, подходя к одной из машин. Очень похожей на ту, что была у Браницкого во время нашей последней встречи. Только та была красная, а эта имела яркий ядовито-зелёный цвет.

— Верно. Все ПТС и договоры купли-продажи также находятся здесь. Только реальный владелец машин — призрак.

Стоило ли удивляться? Наверно, нет. Лазаревы — это не только семья аристократов. Это корпоративный клан. Влиятельный и запустивший свои руки всюду, куда только можно для извлечения прибыли. Неудивительно, что часть их «бизнеса» имеет далеко не самые законные корни.

А с учётом их социального положения и связей, уверен, что никто даже и не подумает посмотреть в их сторону. Я готов поставить всё, что угодно, но даже если бы на этом складе была вывеска с их фамилией, всё равно никто бы не стал смотреть на то, что находится внутри. Все, кому следует отворачивать глаза от этого места, уже и так это делают.

— Так вот, — продолжил Артур. — У меня здесь есть все договоры купли-продажи. Переоформить машину на нового владельца можно буквально за полчаса. Мне нужно будет только сделать один звонок, Александр, и мой личный юрист сделает так, что ты станешь законным владельцем любой из этих машин ещё до того, как вернёшься на ней в бар.

Я шёл между автомобилей, разглядывая их, и разве что только слюной не истекал. Что сказать. Они действительно были прекрасны. Это не просто машины. Произведения искусства, выполненные в металле стараниями инженеров и дизайнеров.

Вот теперь стало понятно его упоминание о том, что Роман обо мне рассказывал.

— Значит, все эти слова про твою юридическую проблему…

— Брат сказал, что если я хочу тебя сюда заманить, то нужно апеллировать к твоему любопытству.

— Ясно. А он тебе говорил о том, как над его машиной издевался? — не удержавшись спросил я, и Артур едва не расхохотался.

— Ещё бы. И очень долго ругался о том, как ты отчитал его за настройку его любимицы. Между нами, я с тобой полностью согласен. Он ездит на ней, как полуслепая старушка. Только ему не говори, что я это сказал. Кстати, это мои люди привезли ему её четыре года назад. Как раз когда он стал старшим адвокатом.

Кажется, Рома мне что-то другое об этом рассказывал. Или нет? Уже и не помню…

Ладно. Это не так уж и важно. Я прекрасно понимал, зачем именно Артур меня сюда привёз.

— Артур…

— Подожди, — перебил он меня, не дав сказать и двух слов. — Я понимаю, что ты сейчас скажешь. Я обсуждал эту мысль с Романом, и он сказал, что ты откажешься. Тебе не нравятся подачки. Ты независим и ценишь то, что заработал собственными руками. Я это понимаю и принимаю, Александр. Без шуток и двоемыслия. Но! Ты спас мою семью, и как бы там ни повернулось, каким бы ты ни видел моего отца, он никогда не забудет об этом. Поверь мне. Я знаю его очень хорошо. И то, что я хочу сделать сейчас — это не подачка. Это моя благодарность тебе. Личная. Просто… имеющая некоторую вещественность, скажем так.

— Вещественность, — вздохнул я. — Угу…

Мне очень хотелось отказаться. Вот правда. Он прав. Я ценю то, что заработал своими руками. Но и в искренности его слов у меня сомнений не было. Ну или я абсолютно не разбираюсь в людях.

И я отказался…бы. Если бы не увидел её.

— Вот насчёт этой — не советую, — вдруг сказал Артур, заметив, куда направлен мой взгляд.

— А что так?

— Битая.

— Это как? — удивился я, потому что машина выглядела совсем как новая.

— Это старая модель. Начинку от предыдущей машины после аварии пересобрали в новом кузове и перенастроили, но…это все равно битая машина.

Я нахмурился.

— Глупость какая-то. Зачем привозить сюда машину, которая уже побывала в ДТП?

— Это я сейчас знаю, что она побывала в аварии, — тут же ответил Артур, подходя ко мне. — Косяк моих людей, из-за которых машина оказалась здесь по ошибке. Мы узнали об истинном положении вещей только в тот момент, когда груз собирались уже выгружать здесь.

Выслушав его, я направился к ней.

Машина стояла в самом конце склада одной из последних. Двухдверное спортивное купе, которое довольно сильно отличалось от остальных собранных здесь суперкаров. Оно не имело такого кричащего внешнего вида, как остальные автомобили, что окружали его. Не было ни ярких цветов, ни агрессивных, порой вычурных дизайнерских деталей.

Словно этот автомобиль прекрасно знал, кто он такой. Лишь строгость и холодный блеск металла. Мрачный, почти переходящий в черноту тёмно-синий оттенок. Идеально выверенные пропорции и плавные изгибы, которые намертво врезались в память. Взгляд фар — надменный, чуть хищный, будто машина следила за тобой, а линии кузова перетекали друг в друга, как жидкая сталь. Ни грамма лишнего.

Конечно же, она имела другой шильдик, эмблему и название. Глупо было бы встретить «ту самую машину» в другом мире. Но она страсть как похожа на мой старый Астон. Только более современный и новый. Более юный, не растерявший задор и внутреннюю свирепость и задиристость. Получивший вторую жизнь.

Прямо как нынешний я.

— Можно ключи попросить? — спросил я, указав в сторону машины. — От этой.

— Уверен? Я же сказал, что…

— Уверен, — кивнул я.

На то, чтобы найти ключ у Лазарева ушло почти пять минут, которые я ходил вокруг машины и рассматривал её, всё больше и больше любуясь.

— Вот, — сказал Артур и передал мне ключ.

Я открыл дверь и сел внутрь.

Никогда не был романтиком и в любовь с первого взгляда тоже не верил. В страсть — возможно. В похоть. В любопытство. Но сложно передать ощущения, когда я сел на водительское место и коснулся кнопки запуска.

— V-образная турбированая восьмёрка на пятьсот лошадей, — сказал Артур, стоя рядом. Он ещё что-то говорил, но я уже не слушал, отдавшись на волю собственным эмоциям.

Я хорошо помнил этот звук. Когда стартер коротко вздрагивает, и восемь цилиндров просыпаются ото сна, издав низкий рык. Басовитый, густой, почти животный. С каждым оборотом — будто слышишь хорошо знакомое тебе дыхание любимой девушки, которую узнаешь с первого прикосновения. Покрытый натуральной кожей руль ложится в руки, как влитой. Словно сильное и крепкое рукопожатие старого друга, которого давно не видел.

Эти чувства почти невозможно передать словами.

Мне хватило всего нескольких секунд для того, чтобы понять — эта машина не про скорость. О нет. Совсем нет. Она про власть над моментом. Про ощущение, когда мир вокруг на долю секунды замирает, а ты один — с машиной, с этой непостижимой смесью силы и утончённости. Я помнил это чувство в те редкие моменты, когда выводил свой Астон на кольцевую и вжимал педаль в пол до упора, пока скорость в ответ вжимает тебя в кресло.

И вот она вновь передо мной — моя старая слабость, мой идеал на колёсах. Не просто железо, не просто инженерия. Это вкус былой роскоши, запах бензина и свободы, который не выветривается из памяти.

И похоже, что в этот самый момент выражение на моём лице было достаточно красноречивым, чтобы Артур всё понял.

— Похоже, что свой выбор ты сделал.

— Да, — выдохнул я. — Сделал.

Глава 17

Мне хотелось отказаться. Вот правда. Тут тебе и принципы, и личные убеждения. Но… Я просто не смог этого сделать. Вот не смог, и всё. Только не после того, как посидел в ней, прислушиваясь к размеренному рокоту работающего двигателя.

Это была песня. Чистая и незамутнённая страсть.

Артур не обманул. Его ручному юристу хватило чуть больше тридцати минут, чтобы потом мне в руки легли документы на машину. И ведь сделал это поздним вечером. Даже интересно, сколько Артур ему платит. А ещё через десять я уже выводил машину на улицу через открывшиеся двери склада.

Сложно описать то божественное ощущение, когда ты выезжаешь на автомобиле на дорогу и выжимаешь педаль в пол. Впервые за долгое-долгое время я испытал то самое чувство, когда пришёл в первый день работать в Л Р. Жгучее ощущение дежавю. Называйте его как хотите. Ностальгия. Воспоминания о былых деньках. Не важно. Я словно вернул себе кусочек утраченной в прошлом жизни. И, почувствовав его там, на складе, банально не смог сказать «нет».

Он вернулся ко мне под рёв восьмицилиндрового двигателя. Я даже музыку не включал, хотя в машине имелась отличная система. О, нет. Она была не нужна. Лишь испортила бы всё. Этот момент я хотел разделить с тишиной. Только я и машина. Всё. Ничего лишнего.

Первородный кайф. Эх, не к месту будет вспомнить как-то раз сказанные мне слова Павла о том, что у каждого есть своя цена.

В «Ласточку» я вернулся спустя два с половиной часа, когда вдоволь накатался по кольцевой вокруг столицы. И то сдерживал себя всеми силами. Чувствовалось, что, несмотря на то, куда привезли машину, в нормальную резину её обуть явно забыли. Да и Артур особо меня предупредил об этом. Так что приходилось буквально усилием воли держать себя в руках и не позволять лишнего. Потому что чувствовал — чуть-чуть дам ей волю, и она тут же попробует меня прикончить. И это ощущение не покидало меня ни на секунду, пока я нёсся от одного пятна света к другому, под лампами освещающих шоссе фонарей.

— Я смотрю, кто-то обзавёлся новой игрушкой, — улыбнулся Князь, когда я вошёл в здание, где располагалась «Ласточка», с заднего входа. Поставил машину во внутреннем дворе рядом с остальными автомобилями.

— Что-то вроде того, — вздохнул я и глянул себе за спину на дверь, за которой стояла моя новая машина. — Я не смог ему отказать.

После этих слов на лице Князя появилась улыбка.

— Ты не ему не смог отказать, Саша, — поправил меня он. — Ты машине не смог отказать. И самому себе.

— Ну, и это тоже, — не стал я спорить. Пусть это и будет лицемерно или двулично, но он был прав. В конце концов, человек я или кто?

Немного подумав, протянул ему ключи, от чего Князь вопросительно посмотрел на меня.

— Хочешь, чтобы мои ребята её проверили? — уточнил он.

— В том числе. И по документам тоже пробейте. Вообще целиком. Не то, чтобы я совсем уж не доверял Артуру, но…

— Но ты не забываешь о том, чей он сын, — закончил за меня Князь и взял ключ.

— В точку. Не хочу потом напороться на проблемы, о которых мог бы узнать заранее. Случай с Молотовым меня кое-чему научил.

— Молодец. Предосторожность никогда не помешает.

Попрощавшись с ним, я поднялся к себе в комнату, помылся и завалился спать. Ну, точнее упал в кровать. А затем лежал, глядя в потолок, так как сон совсем не шёл. Вот ни в какую.

Сначала мысли крутились вокруг машины. Словно тихие шепотки, побуждающие меня снова одеться, взять ключи у Князя и опять поехать кататься. Ей богу, как ребёнок, которому подарили новую игрушку.

Этот порыв я яростно задавил в зародыше. Человек должен быть хозяином своих страстей, а не наоборот… Угу, сказал тот, кто не смог этим самым страстям отказать.

Затем, как только я немного успокоился, в голову полезли уже другие мысли. Например о том, что в постели с Кристиной я заснул куда быстрее. Да и вообще, кровать казалась какой-то чересчур большой для меня одного. Когда мы ночевали тут с Викторией, такого ощущения, как бы смешно ни было, у меня не возникало. Как и проблем с тем, чтобы заснуть.

Это всё отдых. Определённо отдых! Раньше я просто метался от решения одной проблемы к другой, жертвовал сном ради работы. Вот и засыпал едва голова касалась подушки, проваливаясь в сновидения. При этом уставал так, что едва только открывал глаза, как сны рассыпались разноцветными конфетти и моментально вылетали из памяти, словно их и не было.

А сейчас…

Повернул голову и взял в руку лежащий на тумбочке мобильник. Половина третьего утра. А сна ни в одном глазу.

А ведь завтра на похороны Григория ехать.

Заснул я только к половине пятого…

В этот день не было снегопада. Не было пасмурности. Небо не затягивали мрачные и тяжёлые свинцовые тучи. Нет. Похороны Григория проходили пусть и в морозную, но ясную погоду под ярким солнечным светом. В каком-то смысле это даже выглядело символично. Всю неделю погода стояла отвратная, будто сам мир грустил об ушедшем из жизни человеке.

Я приехал туда заранее. На такси. Мою крошку люди Князя забрали ещё с утра, отвезли её на эвакуаторе в одну из автомастерских, работникам которой Князь не только доверял, но и хорошо приплачивал. А я давил в душе порывы поехать вместе с ней. Просто на всякий случай, чтобы проследить, что с ней не сделают ничего плохого.

Но делать нечего. Я сам его об этом попросил. В итоге собрался. Оделся. К половине двенадцатого вызвал себе такси и поехал.

Прощание с Григорием проходило в кафедральном соборе в старом центре города. Похож на знакомый мне Исаакиевский, но отличающийся более пышной архитектурой и большей помпезностью. Впрочем, меня эти архитектурные изыски нисколько не тронули. Я и в прошлой жизни был убеждённым атеистом и никогда религией не интересовался. Верующий адвокат. Это даже звучит немного смешно.

Нет. Куда больше меня поразило то, сколь много людей пришли проводить Григория Распутина в его последний путь.

Площадь оказалась заполнена до предела — людское море, казалось, тянулось до самых фасадов, заполнив мостовую, ступени и даже крытые галереи стоящих по краю окружающей собор площади домов. Прохладный зимний воздух стоял густой, неподвижный, как будто сам город затаил дыхание.

Но больше всего меня поразили люди. Собравшиеся плечом к плечу, они так сильно отличались друг от друга. Кто в старых куртках, кто в дорогих пальто, но всех объединяло одно выражение — тихое, тяжёлое внимание. Никто не говорил громко — лишь редкое покашливание, шелест ткани и мерное позвякивание колокольчиков у стоящих на карауле вокруг собора Императорских гвардейцев. Мне вообще казалось, что над площадью вокруг храма повисла тяжёлая и мрачная тишина, сквозь которую едва слышалось тихие перешёптывания и всхлипы.

Странно. Я ожидал, что будет куда громче. Что люди будут обсуждать случившееся. Будут говорить друг с другом. Но — нет. Даже те редкие, кто порывался снимать происходящее на камеры своих телефонов, казалось, делали это тайком, осторожно, чтобы не помешать другим.

Люди хотели выразить своё уважение ушедшему, и окружающие их уважали это желание.

Когда гроб вынесли из ворот, толпа словно качнулась, и над ней прошёл едва уловимый вздох — не плач, не крик. Это сложно описать. Единое движение живых, которые вдруг ощутили, что прощаются не просто с человеком, а с эпохой, частью чего-то большего, чем их собственная жизнь.

Они прощались с кусочком истории их Империи. Кто-то шептал слова молитвы, кто-то просто стоял, глядя в землю. И в этом молчании было больше уважения, чем в самых торжественных и возвышенных речах.

Стоя с краю от фасада храма, я увидел её. Елена вышла следом за несущей гроб процессией. В длинной и чёрной траурной одежде. Рядом с ней, в похожем одеянии, шла Ева со своим отцом, сопровождая подругу. И только следом за ними из высоких дверей храма вышла остальная процессия тех избранных, кого допустили внутрь. Десятки… нет, даже сотни аристократов. Они тянулись вслед за Еленой Распутиной в своих чёрных траурных костюмах, будто живое продолжение её платья.

Вон, следом за Распутиной и Армфельтами шли Меньшиков и Румянцев. За ними я увидел Лазаревых почти в полном составе. Павла. Валерию. Их сыновей. Всех, кроме Насти. Видел графов Филатова и Смородина. Следом за ними вышел Браницкий — вот уж кого не ожидал увидеть. Спокойного и мрачно молчаливого. Даже Волкова приметил. Максим в чёрном костюме вышел из собора одним из последних, шагая в гордом одиночестве.

Но лица знакомых мне аристократов — лишь капля в море. Куда больше было тех, кого я не знал. Даже примерно не стал пытаться сосчитать их. На первый взгляд из храма вышло человек триста, если не больше. Да нет. Точно больше.

И далеко не у всех на лице царило скорбное выражение. Многие о чём-то переговаривались. Я даже заметил парочку женщин в пусть и строгих, но роскошных нарядах, которые шли последними и о чём-то переговаривались с улыбками на лицах.

Не знаю, что именно стало причиной их веселья, но меня это… не возмутило, нет. Скорее покоробило.

Окружающая собор толпа расступилась, давая процессии и идущим за ней людям свободно пройти к машинам. Многие кидали на дорогу перед несущими гроб цветы. Сначала их были единицы. Я собственными глазами видел, как невысокий мальчуган — может быть, семи или восьми лет — бросил перед собой одинокую алую розу.

А следом за ним это же стали делать и остальные.

Любовь. Скорбь. Гордость. Злость. Воодушевление. Всё это я видел на лицах собравшихся здесь людей, пока они бросали прекрасные цветы на пути несущих гроб.

Медленно, но верно полоса чёрных плит, которые покрывали площадь, превращалась в багряное море от рассыпающихся по ней цветов. Те, кто стояли в толпе позади, просили других передать их ближе. Какие-то из цветков были перевязаны лентами. К стеблям других крепились маленькие записки с пожеланиями.

Каждый вкладывал в этот жест что-то своё. И, что характерно, многие из них говорили слова поддержки одинокой девушке, что шла следом за телом своего деда. Не кричали. Именно говорили. С теплотой. С любовью и состраданием.

На моих глазах парочка девочек пролезла под невысоким ограждением и подбежала к Елене с букетом цветов, протягивая их растерянной девушке.

Даже со своего места я видел, как она плачет, пусть и с улыбкой на лице.

Печальный момент, но такой трогательный. Люди пришли сюда объединённые смертью. Но… имелось в этом что-то куда более глубокое. Наполненное добром и уважением к ушедшему.

И именно в этот момент я заметил это. Недовольные, даже несколько презрительные выражения на лицах некоторых аристократов, наблюдающих за происходящим. Что удивительно, но вот эта картина не вызвала у меня злости и гнева. Даже банального желания просто пойти к ним и дать по морде, чтобы не кривили рожи в такой момент и проявили хоть немного уважения.

Нет. Всё, что я почувствовал в ту секунду — лишь жалость. Жалость к людям, которые неистово завидовали. Потому что знали — их так провожать никто не будет.

И был рад, что Елена этого не видит.

Я знал, что будет ещё одна церемония. Уже непосредственно погребения в родовом склепе самих Распутиных. Тело Григория поместят рядом с его сыном, как он и завещал. Но я там присутствовать не буду. Туда допустят лишь избранных. Уверен, приди я к Елене и изъяви такое желание — она неприметно разрешила бы мне быть рядом с ней в этот момент. Но пусть лучше с ней будет Ева и Армфельты. Всё-таки, если я ничего не путаю, они пусть и дальние, но всё же родственники.

— Красиво это, — негромко сказал стоящий рядом со мной Виктор, наблюдая за происходящим.

— Да. Он заслужил это.

— Саша, он заслужил куда больше, — тихо ответил друг, и я был с ним полностью согласен.

Пусть я и не знал Распутина так близко, как мне того, возможно, хотелось бы, но понимал — он делал важное дело для Империи. Большая часть медицинских и социальных программ, которые существенно облегчали жизнь гражданам Империи, являлись детищем его семьи. Да и многое другое, начиная от благотворительности и заканчивая помощью тяжелобольным людям.

Достаточно было просто зайти в интернет и потратить всего несколько минут, чтобы найти задокументированные примеры того, как Григорий буквально вытаскивал людей с того света. Не аристократов. Нет. Простолюдинов. Даже тех, кто никогда не смог бы оплатить его услуги. Распутин не смог бы помочь всем, но… он пытался. Пытался в силу своих возможностей.

— Что думаешь делать дальше?

— Без понятия, если честно, — немного рассеяно ответил Виктор.

— Я тоже. Как насчёт пообедать? Помянем старика. Вдвоём.

— Знаешь… отличная идея, как по мне.

Когда процессия машин покинула площадь, мы с Виктором и сами двинулись прочь. Я вызвал такси, и мы поехали в «Параграфъ». Почему-то мне казалось, что сейчас это было самое подходящее место.

В машине мы почти не разговаривали. Каждый думал о своём. Да и говорить в тот момент не особо-то и хотелось. После всего случившегося в клинике друг стал не особо общительным. Более закрытым и молчаливым. Я его понял и не давил. Единственное, что меня беспокоило — то, что он так настойчиво решил съехать из «Ласточки». Мы перевезли все его вещи на старую квартиру и… а вот дальше начались неожиданности, которые и рассказал мне друг за столиком в ресторане.

— Сань, я теперь вообще не знаю, что делать, если честно, — сокрушённо покачал он головой.

— Ну, а чего ты ждал? — спросил я. — Вик, ты, считай, выиграл в лотерею. Нет. Даже не так. Ты выиграл в лотерею, в которую даже не играл.

— Но я же не знал! — вскинулся он и резко замолчал. Оглянулся по сторонам и продолжил, в этот раз уже куда тише. — Я же никогда не хотел этого! А они звонят мне чуть ли не каждый день!

— Виктор, ещё раз, чего ты ждал? Что твоя «тайна» так и останется секретом? — спросил я его, старательно сдерживая иронию в голосе.

— Нет, но…

— Напомни мне, кто после случившегося три дня не вылезал из больниц, стараясь помочь всем и каждому? А?

— Ты не понимаешь, я…

— Виктор!

— Ну я, — наконец сдался он. — А, по-твоему, я что? Должен был сидеть и ничего не делать⁈ С такой силой⁈

В ответ я лишь пожал плечами. Он ведь прав. Виктор всю жизнь мечтал учиться на врача. Даже когда мы с ним в школе сидели на переменах и порой обсуждали то, чем займемся в будущем, я всегда задумывался над ответом. А вот друг каждый раз отвечал сразу. Он хочет быть врачом и точка! Всё. Других вариантов он даже не рассматривал.

Это я со своим опытом прошлой жизни думал. Нет, я и тогда хотел заняться тем, что любил. Просто имелась небольшая такая закавыка в виде финансового положения…

— Хм-м-м…

— Ты чего? — спросил Виктор, увидев задумчивое выражение на моём лице.

— Да вот задумался о странной вещи.

— Какой?

— Ну, ты же всегда хотел быть врачом.

— Ну и?

— А я и тогда тоже хотел бы стать адвокатом. Ну, помнишь, когда мы ещё в старшей школе с тобой это порой обсуждали.

— И? К чему ты ведёшь?

— К тому, что ты всё равно бы им стал, Вик. Пахал на работах. Зарабатывал деньги. Всё равно поступил и продолжал учиться и работать. Это… достойно.

— А, ну да. Точно, — тут же фыркнул он. — Давай, скажи ещё, что ты вдруг пристыдился от моих успехов.

— Да не в этом дело. Я просто…

— Саша, мне, в отличие от тебя, не приходилось себе воровством деньги на еду зарабатывать. И не было старшей сестры, которую нужно было кормить, пока всё, что она зарабатывала, уходило на оплату вашей дерьмовой квартиры…

— Ну спасибо.

— Я же не со зла. Так. Просто констатирую факт.

— Да я понял, — махнул я рукой и сделал глоток пива из своего бокала. — Так что? Говоришь, звонить стали часто?

Видимо, возвращение к предыдущей теме вновь заставило друга поумерить пыл.

— Каждый день, — ворчливо отозвался тот. — Достали. Саша, я ведь их даже не знаю! Только вдумайся, мне теперь звонят аристократы и такие: «Добрый день, я граф такой-то такой-то. Скажите, Виктор, не нужна ли вам какая-то помощь?»

— Что, прямо так и предлагают? — хохотнул я, чем, кажется, его неслабо так смутил.

— Ну не прямо так, но…

— Деньги?

— Угу.

— Это подожди ещё, — фыркнул я. — Тебя скоро за дочек своих сватать будут. То ли дело начнется.

Выражение у моего друга в этот момент было такое, словно я ударил его по голове пыльным мешком, предварительно насыпав туда батареек. Севших. Почему? А чтобы обиднее было.

— Если такое случится, меня Саша убьёт, — простонал он.

— Как она это всё восприняла, кстати?

— Сложно, — уклончиво ответил он, а потом заметил выражение на моём лице и быстро добавил. — Нет, она рада за меня. То есть, я имею в виду…

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — кивнул я. — Из простого, доброго и хорошего доктора ты неожиданно стал очень уникальным, добрым и хорошим доктором. Девчонки такое любят.

В этот момент Виктор неожиданно покраснел.

— Сань, она ведь не такая…

— Ну, тут тебе виднее, — пожал я плечами. — Меня она не любит, так что я буду держаться от неё подальше. Но, если тебе с ней хорошо, то кто я такой, чтобы вам мешать? Совет да любовь, как говорится. Главное, чтобы лет через тридцать нас с тобой на рыбалку отпускала.

Услышав это, Виктор едва пивом не подавился.

Минут через пятнадцать нам принесли еду. Я заказал пару стейков с гарниром из спаржи и запеченного картофеля. Просто и очень вкусно. И ещё пива. Напиваться в наши планы не входило, но почему бы и нет? Тем более, что я не за рулём.

Где-то в тот момент, когда от стейков остались лишь пустые тарелки и приятное послевкусие, нас почтил своим визитом хозяин ресторана. Как всегда, Молотов был одет с иголочки. И, что любопытно, куда более строго, чем обычно.

— Добрый день, господа, — улыбнулся бывший адвокат. — Надеюсь, я не помешал вам.

— Здравствуйте, Вячеслав, — кивнул я. — Нет, присаживайтесь.

— О, нет, — тут же покачал головой тот. — Боюсь, что у меня слишком много дел. Тут уж прошу меня простить, но…

Я понимающе кивнул.

— Что поделать.

— Верно. Тем не менее, Александр, могу ли я попросить тебя уделить мне пару минут твоего времени?

— Конечно. Виктор, я сейчас вернусь.

Получив кивок от друга, встал и направился вслед за Молотовым. Вячеслав, видимо, не очень хотел говорить в зале ресторана, так что мы прошли в его кабинет, что уже само собой подразумевало, что разговор займёт больше пары минут.

— Итак, — сказал я, закрывая за собой дверь. — О чём вы хотели поговорить?

— Для начала я хотел бы извиниться, — неожиданно сказал он, чем немало меня удивил. — Александр, в прошлый раз во время нашего с тобой разговора я допустил серьёзную ошибку…

— Вы о правке к закону, по которой учредителям нужен стаж минимум пять лет? — уточнил я, и теперь уже он посмотрел на меня с удивлением.

— Ты уже знаешь?

— Да. Мне тут помогли немного раскрыть глаза.

— Сожалею, что упустил это из вида.

И ведь правда сожалеет. Для него это действительно прокол. Прокол профессиональный, и сейчас он корит себя за него.

— Ничего, — вздохнул я. — Есть ещё варианты, при которых…

— Я надеюсь, что ты не собираешься сделать меня учредителем? — сразу же спросил Молотов, на что я согласно кивнул.

— Была такая мысль, если честно.

— Нет, — тут же покачал головой он. — Прости, Александр, но боюсь, что здесь я тебе помочь не смогу. Даже номинально, но я не стану занимать эту должность.

— Могу я спросить почему?

— Нет, боюсь, что не можешь.

О как. Очень недвусмысленный и конкретный ответ. Ладно. Попробуем зайти с другой стороны.

— Хорошо, тогда я просто предположу. Это как-то связано с причиной, по которой вы закрыли свою практику?

Он не ответил, но мне и не нужно было. Его эмоции всё сказали за него. Сожаление и старая, уже загрубевшая злость.

— Ясно, — вздохнул я. — Что же. Тогда сам буду думать, что с этим делать.

— Я постараюсь помочь тебе чем смогу, — добавил Молотов. — Но принимать участие в открытии фирмы, даже в виде говорящей головы и номинального учредителя не стану. Сожалею.

— Да не нужно. Я всё понимаю. У всех есть свои сложности и препоны, о которых они не хотят распространяться. Я и без того более чем благодарен вам за вашу помощь.

Попрощавшись с ним, я покинул кабинет и вернулся обратно в зал к нашему столику.

— Ну что? — спросил Виктор. — Всё нормально?

— Не скажу, что нормально, — отозвался я, беря в руки бокал с пивом. — Просто передо мной закрылась одна дверь, и теперь придётся искать другую. Ничего страшного. В первый раз что ли?

— Ну, тогда выпьем за то, чтобы у нас с тобой было побольше дверей, — сказал друг, подняв свой бокал.

— И чтобы замков на них было поменьше, — согласился я, и мы стукнули бокалами. Выпили. И замолчали.

Не потому, что нам нечего было больше обсудить. Нет. Дело не в этом. Мы могли и просто посидеть в обществе друг друга, думая о своём, в полном комфорте и без какого-либо осуждения. Вот и сейчас наступил как раз такой момент.

А когда он закончился, вновь, как ни в чём не бывало, вернулись к обсуждению всего на свете. И ничего удивительного, что в конечном итоге темой нашего разговора стали планы на новый год.

— Так что планируешь делать? — спросил я.

— Пока не знаю, — честно ответил он. — Меня временно приписали к центральному столичному госпиталю, как и большую часть персонала клиники. Учитывая, какие там разрушения, думаю, что это надолго…

— Так мы же сейчас про новый год говорим, Виктор…

— И в новый год людям тоже нужна помощь, — настойчиво ответил он мне. — Скорее всего я буду работать.

— Ну смотри, — пожал я плечами. — Князь в «Ласточке» устраивает вечеринку. Приходи со своей Сашей, как освободишься. Обещаю, будет весело…

Смешно, конечно, но я даже Романа с Настей позвал бы. Почему-то мне импонировала мысль о том, что мы с ними отпразднуем его вместе. Друзья, как-никак. Даже Роме позвонил и спросил. Получил вежливый отказ. Они в этот момент будут на новогоднем балу в Императорском дворце вместе с родителями.

Эх, богатенькие детишки со своими причудами. После этого разговора я звонить Елене уже не стал. Смысла не было. Уточнил у Ромы. Она тоже будет там. Вместе с Армфельтами, которые сейчас очень ненавязчиво для Елены, но крайне настойчиво для окружающих опекали девушку.

А ведь если так подумать, то ни в газетах, ни в сети она почти никак не фигурировала. Вот от слова совсем. Нет, конечно же были упоминания, но исключительно в положительном ключе. Похоже, что кто-то хорошо так контролировал СМИ, чтобы Елену там не трогали.

И спасибо им за это.

Ладно. У меня на носу своя проблема и куда более страшная на первый взгляд, чем могло бы показаться. Нужно придумать подарок Ксюше на праздник. Всем уже вроде нашел, что подарить. А вот с ней пока затык… Буду думать, а то осталась всего неделя с небольшим.

Глава 18

— С наступающим, народ! — крикнул Михалыч.

— С наступающим! — хором ответили ему больше двадцати человек и вскинули вверх руки с бокалами.

«Ласточка» гудела в преддверии праздника. Тридцать первое декабря подкралось внезапно. Вот прямо очень незаметно. Так бывает. Думаешь, мол, времени ещё полно! А потом — бац, смотришь на экран новенького телефона, а тот показывает тебе число — тридцать первое декабря.

И понимаешь, что времени в этом году у тебя уже и не осталось.

Да. Я купил себе новый мобильник. Точнее будет сказать, что я купил себе сразу два мобильника. Наученный горьким опытом, так сказать. Решил раскошелиться, раз уж немного приподнялся на выигранных в казино деньгах. Самые последние и крутые модели, как обещал мне консультант в магазине. Он там ещё что-то рассказывал про невероятно навороченные камеры и самый-самый быстрый процессор, но я его не особо слушал. На кой-чёрт мне эта информация? Мне достаточно и того, что все данные теперь выгружались с трубки в облако и хранились там. И при необходимости, когда я разобью этот мобильник — а в этом я не сомневался — у меня будет второй со всеми данными. Сразу, а не когда-то потом.

Что сказать, я эволюционирую, да. Вот такой вот я молодец.

В остальном же… что сказать? Праздник в самом разгаре.

Я сидел за барной стойкой. В углу, чтобы никому не мешать, и пил свой кофе. Пока от алкоголя решил немного воздержаться… ну, как немного. Кофе по-ирландски всё-таки. Так что настроение у меня сейчас было более чем праздничное.

Сегодня «Ласточка» закрыта для обычных посетителей. Так каждый год происходит, когда Князь закрывал заведения для всех, кроме самых близких ему людей, и устраивал вечеринку только для них. Так что незнакомых и знакомых лиц здесь сейчас хватало с избытком.

В центре зала поставили здоровенную и пышную ёлку. Большую настолько, что она едва в потолок своей верхушкой не упиралась. До сих пор помню, с каким трудом её затаскивали в зал через вход. Теперь же увешанное разноцветными игрушками и гирляндами зеленое дерево переливалось от света многочисленных огоньков и бликов. Столики, наоборот, убрали подальше к стенам, образовав вокруг ели свободное пространство, где все и тусовались себе в удовольствие. Мария сказала, что потом ещё и танцевать будем, так что вообще хорошо.

Но, пожалуй, самым главным украшением вечера были женщины.

Господи, как же я люблю женщин. Тут даже вслед за Браницким повториться не грех. Все, начиная от девочек-официанток, пришедших с мужчинами спутниц и заканчивая Марией, оделись так, что одно удовольствие смотреть. Будто на показ мод попал. Платья. Высокие каблуки. Украшения. Смотреть на то, как Мария в потрясающем белом платье стояла за стойкой — чистое наслаждение для глаз. Так она ещё добавила ожерелье с изумрудами и красивую заколку, скрутив рыжие волосы в какой-то невероятный пучок и закрепив их на затылке, оставив лишь пару прядей, что обрамляли лицо.

— Слушай, Мари, — задумчиво сказал я, поймав паузу в общем гомоне, когда народ после тоста Михалыча, уже шестого, приступил к опустошению бокалов. — Скажи, а чего ты за стойкой сегодня делаешь?

— В смысле? — не поняла она, не глядя смешивая пару коктейлей.

— Так праздник же. Неужели некого больше поставить сюда?

— Эх, Сашенька, — вздохнула она. — Я тут, потому что мне тут нравится. Бармен — самое важное лицо заведения.

— Ну, самое красивое — уж точно.

— М-м-м… как был маленьким сладкоречивым дьяволом в детстве, так им и остался, — улыбнулась она. — Надо же, вырастили такого наглого льстеца.

— Ой, Мари, ну ты чего? Ну какая лесть? Я бы сказал, что ещё недостаточно сгущаю краски. Тут впору на комплименты рассыпаться.

— Жене это своей будешь комплименты говорить, — весело хмыкнула она и огляделась по сторонам. Заметив одну из девочек рядом, она махнула ей рукой. — Яна! Забери, пожалуйста, напитки!

— Да, сейчас…

— Побойся бога, Мари, какая ещё жена?

— Как какая⁈ — удивилась она, отдав поднос с бокалами. — Которая тебя любить будет. Заботиться о тебе. Спину прикроет. Эго твоё почешет…

— Я себе его сам почесать могу, — весело фыркнул я, на что тут же получил весьма ироничный взгляд в ответ.

— Смотри, Саша, рука устанет…

— Ой, да иди ты! — я закатил глаза и вернулся к поглощению своего кофе. — Я лучше работу выберу. Она если мне мозги насиловать начнёт, так там хоть интересно будет.

— П-ф-ф-ф… все вы, мужчины, одинаковые, — Мария наигранно сморщила носик и облокотилась на стойку рядом со мной. — Вот что я тебе скажу, Саша. Не теряй возможности, пока она у тебя есть. Работа не заменит тебе близкого человека рядом. Не согреет в холодной постели. И уж точно никогда не поддержит тебя так, как может поддержать любящая женщина. Будешь щёлкать клювом и в какой-то момент поймёшь, что всё — момент упущен, а другого тебе может и не представиться за всю оставшуюся жизнь.

Пусть у меня на лице и царило легкомысленное выражение, но к её словам я всё-таки прислушался. Благо уже имелся кое-какой опыт. Личный опыт. В прошлой жизни была… одна женщина, которая могла бы стать для меня именно тем, о ком говорила Мария. Действительно могла бы, но…

Но, как я и сказал, работа на тот момент для меня была важнее. Так что когда настало время выбирать — свой выбор я сделал. И в тот раз я о нём не жалел.

Почти не жалел.

М-да…

— Где её только такую хорошую и прекрасную взять, — вздохнул я, прикладываясь к чашке.

— А ты и не найдёшь, — усмехнулась бессменная рыжая барменша «Ласточки».

— Это как?

— Судьба сама тебя с ней сведёт.

А вот эти слова меня заметно покоробили. Вспомнился один наш разговор с Зеркальным.

Судьбы нет. А, значит, никто не вправе предопределить моё будущее. А раз судьбы не существует, значит и слова Марии о том, что она сведёт меня с кем-то в этой жизни — не более чем пространные рассуждения.

Так? Или всё-таки не так?

В ответ на эти её слова я лишь пожал плечами. Промолчал. Вообще что-либо отвечать на это не хотелось. Почему? Потому что в любом случае мне сейчас немного не до этого. Других проблем хватало. Особенно после отказа Молотова и…

— Саша?

Ощутив прикосновение пальцев к своему плечу, я повернулся.

— О, Вика! Привет! Потрясающе выглядишь!

— Спасибо, — улыбнулась она и сделала короткий реверанс, будто желая покрасоваться.

И было чем. Виктория щеголяла в длинном чёрном платье с открытыми плечами и пышным, воздушным подолом, доходящим ей до колен и открывая красивый вид на стройный ноги. Чёрные, в тон платью, туфли на высоком каблуке лишь добавляли чарующего эстетизма общей картине, как и чёрный чокер на шее с серебристым узором.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — предложил я ей, но Виктория лишь покачала головой.

— Нет. Спасибо, Саша, но нет. Можно быть позже. Слушай, можно тебя на пару минут. Поговорить.

— Да. Почему нет, — кивнул я и одним глотком допил остатки кофе из чашки. — Пойдём.

Виктория вывела меня из общего зала. Мы прошли в коридор и вышли на лестничный пролёт, чтобы не мешать ребятам с кухни таскать закуски с кухни в зал.

— Что ты хотела? — спросил я, явственно ощущая смущение и стеснение, что сейчас властвовали в её душе.

— Да, — улыбнулась она. — Хотела сказать тебе спасибо.

Последние слова она произнесла на одном дыхании. Этого я и ожидал. Всю последнюю неделю думал с ней встретиться, но то её не было в баре, то сам я отсутствовал, разбираясь с оформлением подарка для сестры. В общем, как-то не складывалось. А последние моменты хотелось прояснить и кое-что ей подсказать на будущее. Ну, на всякий случай, чтобы вновь какого казуса не вышло.

— Не за что, Вик, — только и произнёс я. — Я всего лишь…

— Да, да, — немного торопливо перебила она меня. — Я знаю. Просто…

А вот теперь смущение в её эмоциях уступило место странной, шаткой неуверенности.

— Что такое?

— Ты ведь не должен был этого делать, — негромко произнесла она. — Я ведь тебя бросила и…

— Так, — прервал я её. — Стоп, Вика. Давай ты не будешь решать за меня, хорошо?

— Но…

— Я помог бы тебе в любом случае. Даже если бы наши с тобой… — я вдруг запнулся, стараясь подобрать подходящее слово, но Виктория меня опередила.

— Отношения не закончились? — предложила она, и я неуверенно усмехнулся.

— Ну, что-то вроде того. В общем, я не хочу, чтобы ты думала, будто я помог бы тебе просто за то, что ты со мной спала. Да и давай честно. В наших с тобой отношениях я давал тебе куда меньше, чем ты мне. Так что всё, что я сделал — лишь помог близкому другу. Вот и всё. Понимаешь? Такой вот я человек.

— Знаешь, когда я решилась попросить тебя о помощи, то думала… Саша, я была уверена, что ты мне откажешь. Даже боялась этого…

— Жизнь полна страхов, Вик, — хмыкнул я. — Главное их преодолевать. Поверь мне, я рад, что ты тогда попросила меня помочь тебе.

Виктория хотела что-то сказать. Даже набрала воздуха в грудь и приоткрыла блестящие помадой губы… но затем. Просто сделала шаг вперёд и обняла меня.

— Спасибо тебе, — шепнули её губы мне на ухо. — Знаю, что уже говорила, но… Спасибо огромное. Ещё раз. От меня и от бабушки. Мы очень тебе благодарны за то, что ты для нас сделал.

— Не за что, — так же негромко ответил я и, взяв красавицу за талию, чуть отстранил её от себя. — Ну что? Пошли?

— Пошли, — улыбнулась она, а затем, к моему удивлению, горестно вздохнула.

— Ты чего? — не понял я.

— Да вот думаю о том, что повезёт кому-то. Ты, Саша, редкий человек.

Вот тут я смутился. Столько в её взгляде и эмоциях было доброй, открытой и искренней благодарности. Видимо, даже сама Вика это заметила. Рассмеялась и, схватив меня за ладонь, повела обратно в зал.

Нет. Однозначно, эти две с небольшим недели оказались именно тем, что мне и было нужно. Своеобразный отпуск, лишённый необходимости куда-то нестись сломя голову. Что-то решать. Я сам себе напомнил безумного, который в тщетных стараниях пытался заткнуть дыры в протекающей плотине пальцами в надежде на то, что она не развалится окончательно.

А сейчас… я натурально отдыхал. От всего. От бесконечной суеты, аристократических интриг и опасностей. От проблем и забот. Я просто проводил время с близкими мне людьми, и это было дьявольски прекрасное чувство. Вероятно, лучшее, что я вообще мог испытать. Я действительно получил свой отпуск.

К слову о близких людях. Около десяти вечера не удержался и ускользнул с праздника, чтобы позвонить Виктору. Надеялся на то, что он всё же сможет освободиться и приехать.

Нет. Не сможет. Надежды мои оказались тщетны. Его загрузили работой по самую голову. Точнее не так. Он сам себя ею загрузил. В день похорон Григория, когда мы с ним были в «Параграфе», после пары бокалов коньяка он признался мне в том, что тот голос в его голове ослаб, практически полностью исчезнув. Самое странное заключалось в том, что когда Виктор занимался именно тем, чего хотел — помогал людям — он утихал совсем. Будто его железная решимость использовать новообретённую силу во благо изгоняла ту тьму, что принесла с собой в его сердце Реликвия.

Так что из просто трудоголика он превратился в трудоголика, который находил в этом свое собственное спасение. Адская смесь, короче. Так ещё и делал то, что считал своим призванием.

В итоге Виктор пообещал мне, что, возможно, только лишь возможно, он освободится после двух или трёх утра. Ну, что поделать. Я предложил ему отправить Александру сюда, чтобы она в одиночестве не скучала. Знал, что они собрались отпраздновать этот Новый год вместе. А так она хоть будет среди тех, кто ей рад, и не будет ждать своего суженного в одиночестве.

Но на это предложение Виктор сразу же отказался. Сказал чёткое «нет» и поблагодарил меня. Он закончит с работой и поедет домой. К ней. После этих его слов настаивать я не стал. Если девушка готова дожидаться тебя в новогоднюю ночь в одиночестве, прекрасно понимая, что и почему ты делаешь — честь ей и хвала…

Блин, а ведь, наверное, именно об этом и говорила Мария.

Впрочем, прочь тяжёлые и печальные мысли! Сегодня новый год, и я собирался воспользоваться этим праздником по полной. Вон, даже Михалыч отрывался. Ну, как отрывался. С энтузиазмом накидывался, что есть сил, и мимоходом поминал Эри, сетуя на то, что тут больше никто пить не умеет.

А вот то, чего я не ожидал, так это телефонного звонка. Мы стояли у стойки и болтали с Князем, когда лежащий в кармане моего пиджака телефон зазвонил.

— Извини, — сказал я, на что он лишь махнул рукой.

— Без проблем.

Глянув на экран телефона, увидел, что мне звонит Голотова.

— Привет, София. С наступающим тебя, — сказал я, отвечая на звонок.

— И тебя, Александр, — прозвучал в трубке радостный голос Софии. — Уже вовсю празднуешь?

Я задумчиво посмотрел на ещё одну чашку кофе по-ирландски, которая стояла передо мной на стойке. Особо пить я сегодня не собирался, но… вкусно, чтоб его.

— Ну, что-то вроде этого, — спустя пару секунд сказал я ей, а потом задумался. — Слушай, у тебя же всё нормально?

— Что? У меня? Конечно, а с чего ты…

— Ну, ты вряд ли бы стала звонить мне в новогоднюю ночь, если всё было в порядке.

— Может быть, я тебя просто поздравить хотела, — усмехнулась в трубку София. — Нет? О таком варианте ты не думал?

— Ну… нет, если честно, — немного виновато ответил я.

— Ну вот, — со смехом сказала она. — Я тебя поздравляю. Ты сдал.

— Спасибо тебе, София. Я тебя тоже… так, стоп! Что ты сейчас сказала⁈

Я аж замер, стиснув телефон в руке.

— Я сказала, что ты сдал экзамен, — невозмутимо произнесла София. — У меня же есть знакомые в комиссии. Твои результаты уже известны. Я специально попросила проверить их до того, как университет уйдёт на праздники. Официально их объявят в январе, но можешь выдохнуть. Ты прошёл.

— А…

— Что, хочешь узнать, на сколько баллов?

— Ну, ты же меня знаешь, я…

— Сто из ста, Александр, — смилостивилась она и не стала больше меня мучить. — Ты блестяще прошёл и тест, и теорию с практикой. Поздравляю. Дальше у тебя только коллегию пройти, и лицензия твоя.

Даже не верилось.

— Спасибо тебе, София, — искренне сказал я ей спустя несколько секунд. — Правда спасибо. Это лучший подарок, который ты только могла придумать.

— Считай, что мы с тобой в расчёте за твою помощь мне, — парировала она. — Так что не вешай там носа. Ты огромный молодец, Саша! Будь ты моим студентом, я бы гордилась тобой…

— В смысле, гордилась бы? — притворно возмутился я. — А так что? Не гордишься?

— Горжусь, конечно. Но так бы гордилась ещё и за себя, что такого молодца воспитала. Всё! Не буду более тебя отвлекать. Празднуй и отдыхай. Ты это заслужил!

— Пока, София. И ещё раз, спасибо тебе.

Я повесил трубку. Князь и Мария выжидающе смотрели на меня. Разумеется, они слышали часть нашего разговора. В этом я не сомневался. Так что дальше мучать их я не стал и просто сказал.

— Я сдал экзамен.

Ох, что началось. Если бы не стойка, то Мария бросилась бы от радости обнимать меня. Она и так её едва не перепрыгнула, явно намереваясь это сделать, да благо Князь остановил.

— Поздравляем, Саша, — с гордостью улыбнулся он и похлопал меня по плечу. — Я в тебе не сомневался.

— Да. Я тоже в себе не сомневался, но… приятно узнать, что этот этап наконец закончился…

— Какой этап закончился? — произнёс голос меня за спиной.

Повернувшись на голос, я замер. Ксения стояла передо мной с широкой радостной улыбкой на лице. В ярком красно-алом платье с разрезом до самого бедра и заплетёнными в длинную косу каштановыми волосами.

— Ты ведь слышала, да? — прищурившись спросил я её, на что получил ответную усмешку.

— Да. Но я слишком хорошо тебя знаю, — улыбнулась мне Ксюша. — Саша, ты ведь с ума сойдёшь, если сам мне не похвастаешься. Или что? Я не права?

— Права, — не стал я спорить, а затем, совсем буднично добавил. — Я экзамен сдал, Ксюх. На сто из ста.

Её губы растянулись в радостной улыбке. Ксюша не стала выкрикивать поздравления. Нет. Она лишь подошла и обняла меня. Ласково. Заботливо. С лёгким флером едва ощутимых духов, что отдавали цветами.

— Я горжусь тобой, — шепнула она мне на ухо.

— Спасибо, — так же негромко ответил я, обняв сестру в ответ.

Рядом раздался резкий хлопок, заставивший меня обернуться. Князь стоял с бутылкой шампанского в руке, а Мария уже доставала из-под стойки бокалы для него.

— Ну, такое дело нужно отметить, — заявил Князь, разливая пенящееся игристое по бокалам. — За тебя, Александр! За лучшего адвоката, которого ещё увидит империя!

— За тебя! — вторили ему Мария с сестрой, взяв бокалы.

— ЗА САНЮ! — проревел оказавшийся рядом Михалыч, а затем вопросительно посмотрел на нас. — Кстати, за что пьём?

— Саша экзамен сдал адвокатский! — радостно сообщила ему Ксения, на что Михалыч довольно взревел.

— Молодчина парень! — заявил он, хлопнул меня по спине так, что я едва шампанское не пролил. — Понятия не имею, что за экзамен такой, но будем!

— Будем! — поддержали мы его хором, и в общую круговерть праздничных разговоров и звуков добавился звон четырёх бокалов и столкнувшейся с ними одной бутылки виски.

Закуски. Праздничные салатики. Ещё больше шампанского. Я как мог остерегался алкоголя, но получалось это так себе. Так что к половине двенадцатого я был уже изрядно навеселе. Кто-то попытался включить трансляцию с Императорского новогоднего бала, но на неё никто даже внимания не обращал. Какой, к дьяволу, императорский бал, когда у нас тут праздник не хуже калибром? Вот и мы так думали. И радовались. Ели. Пили. И танцевали. Наслаждались спокойной и лишённой забот жизнью.

Кто-то поставил медленную музыку, и народ постепенно начал разбиваться на парочки. Не из каких-то романтических предпочтений, нет. Люди просто выбирали себе кавалера по душе и выходили в центр, танцуя вокруг украшенной ели под медленную и мелодичную композицию.

В этот момент я искренне пожалел, что с нами нет Евы. Её пение пришлось бы здесь очень кстати. Впрочем, я и так наслаждался окружающими меня радостными эмоциями. Вон, даже Мария вытащила Князя, и тот сейчас вёл её в танце по кругу, держа одной рукой за талию. А я что? Хуже? Нет, конечно!

— Позволите ли вы пригласить вас на танец, сударыня? — галантно поинтересовался я у сестры.

— О, — картинно вздохнула она, приложив запястье ко лбу и закатив глаза. — Уже думала, что ты не попросишь. Конечно!

Музыка лилась мягко, как тёплый свет от опутывающих праздничную ель гирлянд, и на миг мне показалось, что весь мир сузился до этого круглого пятна. Ксюша чуть улыбнулась. Я протянул руку, и она без колебаний вложила в неё свою.

Я никогда не умел особо танцевать. Но в этот момент вдруг всё стало так удивительно просто. Я положил руку ей на талию и повёл в танце. Ни шума, ни чужих голосов — только наше с ней дыхание в унисон. Медленное движение, будто время решило отдохнуть.

Наши с ней шаги были почти бесшумны. На каждом повороте свет гирлянд скользил, обтекая нас мягкой волной. По нашему с ней общему прошлому, которое вдруг стало не таким тяжёлым. Между нами в этот момент не было слов — только беззвучная и молчаливая близость, пронзительная и тихая. Будто всё то, что произошло за годы, которые я прожил в этой новой жизни, вело меня с ней именно сюда. В круг людей, которых мы с Ксюшей действительно могли бы называть своей семьёй.

Когда музыка затихла, мы ещё мгновение стояли, не отпуская друг друга. Ксюша чуть улыбнулась, и я с удовольствием ответил ей на эту улыбку, вложив в неё всю любовь к своей сестре, о которой я даже и не мечтал в прошлой жизни, но получил в этой.

Возможно, ради того, чтобы обрести это, действительно стоило умереть.

Пусть и понимал, что ещё рано, но лучше момента не будет.

Я сунул руку в карман своего пиджака и вынул из него небольшую бархатную коробочку.

— Ксюша, у меня для тебя кое-что есть…

Её глаза удивлённо распахнулись, и она уставилась на меня.

— Саша, ещё же рано…

— Я знаю, — кивнул я. — Но я хочу сделать это прямо сейчас. Это мой подарок тебе.

Она с подозрением посмотрела на коробочку. Взяла с небольшой опаской и открыла.

— С новым годом, — произнёс я, глядя на её недоумевающее лицо.

— Это чего такое? — не поняла она и достала из коробочки лежащий внутри предмет. Металлическое кольцо с висящим на нём ключом.

— Ключ, — просто ответил я. — От квартиры.

— Чего? — опешила она. — В смысле, от квартиры⁈ Это как⁈

— А вот так, — усмехнулся я, с удовольствием глядя на её растерянное лицо. — Я купил тебе квартиру.

Увидев, что она уже собиралась возмутится такому подарку, быстро поднял ладонь.

— Ксюша, помолчи, пожалуйста, и дай мне сказать. Я знаю всё, что ты сейчас можешь придумать для того, чтобы возразить мне. Правда. Я много думал, что тебе можно подарить. Всё мне казалось или слишком мелким, или слишком показным. Ну что я тебе куплю — кольцо, телефон, отпуск? Ну бред же…

— И ты решил подарить мне квартиру? — едва не рассмеялась она.

— Дай я закончу. Ты ведь не из тех, кого можно удивить вещами. Ты всю жизнь прожила не ради них, Ксюш. Я помню, как ты радовалась тому, что мы наконец уехали из нашей старой квартиры. С какой радостью ты тогда собирала чемоданы. Я помню, как ты работала на двух работах, чтобы мы могли платить за неё, и говорила, что «потерпим ещё чуть-чуть», когда я был мелким. И я держался, потому что рядом была ты. Старался помогать тебе. А ты делала так, что даже та дерьмовая, сырая и ветхая квартира казалась мне домом.

Взяв её ладонь в свои пальцы, я бережно закрыл её, сжав ключи в её руке.

— Я вырос, Ксюша. Меня не нужно больше оберегать…

— Ага, ну конечно…

— Дай я закончу!

— Всё-всё, молчу.

— Так вот, — настойчиво продолжил я, глядя на счастливую и даже в какой-то мере нетерпеливую улыбку на её лице. — Ты потратила столько сил и времени для того, чтобы у нас была крыша над головой. И теперь я хочу, чтобы у тебя была своя. Можешь жить там. Можешь не жить и дальше быть здесь, в «Ласточке». Как тебе захочется. Но я хочу, чтобы теперь у тебя было своё место в этом мире, Ксюша. Своё собственное. Это мой подарок тебе и… Стой! Задушишь!

Она вцепилась мне в шею, обхватив её руками.

— Какой же ты балбес, — простонала она, зарывшись лицом мне в плечо, и я ощутил, что она плачет. — Ну вот зачем ты это сделал…

— Ксюша, ты…сяч

— Я тебе ручку на новый год подарить хотела, — уже чуть ли не рыдала она. — И как мне теперь такое перебить, а⁈

Мне оставалось лишь смеяться, как губка впитывая её радостные эмоции. Воистину, это был потрясающий момент.

— С новым годом! — закричали мы, когда по висящему над стойкой телевизору отбили куранты Императорского дворца.

— С новым годом! — вопили одни.

— С наступившем! — вторили им другие.

— С праздником! — добавили третьи.

Кажется, что в этом момент от радостных криков всё здание заходило ходуном, а звон сталкивающихся бокалов показался мне оглушительным.

Кстати, ручку Ксюша мне подарила очень красивую. Перьевую. Чёрная с золотом. Как по мне, шикарный подарок.

Я сидел рядом с одним из столиков, лопал оливье и слушал болтовню девчонок, которые разворачивали подарки. Ещё периодически почёсывал лежащего у моих ног Брама за ухом. Пёс, кажется, оказался единственным, кто не оказался рад своему подарку — большой резиновой кости с пищалкой. После того, как Ксюша разорвала обёртку и торжественно вручила игрушку псу, харут презрительно посмотрел на неё, уфнул и улёгся на пол с недовольной рожей.

Нет, ну а правда? Мне что, ещё и ему хату дарить? Хотя, может будку? Только куда её ставить, вот вопрос…

Правда все эти мысли моментально выбило из моей головы, когда я ощутил первые волны тревоги. Что-то изменилось. Едва ощутимо. Почти незаметно. В общий фон счастливых эмоций вплелись новые ноты. Удивление. Встревоженность. Подозрение. Я окинул взглядом зал…

…и встретился глазами с вошедшим в бар человеком.

Что сказать. Если судить по его лицу, то великий князь Николай Меньшиков точно не страдал переизбытком праздничного настроения.

Глава 19

Стоит ли говорить о том, что всё порождённое праздником хорошее настроение исчезло так же стремительно, как выпивка в руках Михалыча?

Думаю, что смысла в этом нет.

Прошла секунда. Может быть, чуть меньше. Вошедшего в бар князя заметила Мария. Музыка тут же стихла.

— Какие люди, — даже не пытаясь скрыть раздражения в голосе, произнёс Князь, глядя на Меньшикова. — И что же привело вас на наш скромный праздник жизни, ваше высочество?

Его голос, показательно вежливый, тем не менее сочился ядовитым сарказмом, ясно показывая отношение хозяина заведения к новому гостю. На самом деле яда в его голосе было столько, что я удивился тому, как краска со стен слезать не начала.

— Как всегда, Князь, — сухо ответил Николай. — Работа.

— Что, ваше высочество, не знаете такого слова, как «отдых»? — поинтересовался я, подходя к нему. — Праздники же. Новый год, все дела…

— Думаю, что мы с тобой в этом отношении схожи, Рахманов, — всё так же спокойно ответил он, даже не обратив внимания на то, как недобро смотрели на него собравшиеся. — Для меня «дело» всегда превалирует над праздностью.

Впрочем, вероятно, взгляды окружающих были не так уж и важны. Как бы смешно это не прозвучало, но никто здесь не посмеет поднять на него руку. Идиотов в баре не было. Не того калибра добыча. Да и добыча ли вообще?

— Ваше высочество, что вам нужно? — вздохнув, спросил я на прямую, желая поскорее разобраться с этой «проблемой».

— Как это ни удивительно, но мне нужен ты, Рахманов, — бесстрастно проговорил Николай. — Мне приказано доставить тебя для разговора.

О как.

— Что такое, Николай? — довольно резко поинтересовался Князь. — Неужели тебя понизили до обычного посыльного?

— Порой я выполняю и подобную работу, — равнодушно ответил он, не сводя с меня взгляда. — Иногда даже «мусор» из дома выношу, если он начинает слишком досаждать.

На последних словах он как-то уж слишком пристально посмотрел на Князя, но уже через секунду повернулся ко мне.

— В любом случае, давайте не будем усложнять ситуацию. Думаю, Князь, что мне нет смысла тебе объяснять, кто именно имеет право прислать меня сюда для подобной работы.

Я не удержался и бросил взгляд в сторону дяди. И выражение на его лице оказалось красноречивее любых слов. А вот эмоции… Что-то было в них странное, только я не мог понять, что именно. Будто он заранее знал, что именно собирается сказать ему Меньшиков.

— Только разговор?

— Сам понимаешь, что как-то отвечать я тебе не обязан, — отрезал Меньшиков.

— Точно так же, как и Александр…

— Да господи боже, поехали уже, — вздохнул я. Уж не знаю, в чём причина. В раздражении от того, что появление Николая испортило мне праздник, или, может быть, в выпитом. Но единственное желание, которое у меня сейчас возникло — это поскорее разобраться с этим и вернуться назад, домой. — Покончим с этим побыстрее.

— Саша…

— Ксюш, не переживай. Всё будет хорошо, — спокойно ответил я, обернувшись к сестре. — Я быстро вернусь.

Повернув голову, вопросительно посмотрел на Николая.

— Быстро ведь?

— Разговор не займёт много времени, — уклончиво ответил он. Впрочем, сейчас достаточно и этого.

— Ну вот. Ксюш, я скоро вернусь. Не волнуйся. Всё будет хорошо.

Перед тем, как пойти к выходу, кивнул Князю и получил такой же понимающий кивок в ответ.

— Знаете, вы мне праздник своим появлением испортили, — немного капризно сообщил я Меньшикову, выходя на улицу.

— Не ты первый, не ты последний, — лаконично ответил он, идя вместе со мной к припаркованной у тротуара машине. — Садись, нам нужно будет проехаться.

С этими словами он подошёл к машине и открыл мне дверь.

Ей-богу, в этот момент я едва сдерживался от того, чтобы не засмеяться. Великий Князь Российской Империи открывает мне дверь автомобиля будто заштатный дворецкий. Абсурдность самого момента едва не сподвигла меня на какой-нибудь глупый комментарий, но я каким-то чудом сдержался.

А затем резко протрезвел от увиденного.

— Саша⁈

— Что он тут делает? — резко спросил я.

— Он, как и ты, приглашён для разговора, — спокойно ответил мне Меньшиков и вновь кивнул в сторону салона. — Если это возможно, то я бы попросил вас оставить глупые и несвоевременные вопросы на потом. У меня не так много времени для того, чтобы стоять здесь и обсуждать их. Тем более, что на улице довольно холодно.

Ну, тут он прав. После того, как я увидел сидящего в машине Виктора, у меня и самого побежали мурашки по спине. И причиной тому был не холодный зимний ветер.

— Что происходит? — упрямо спросил я. — Ваше высочество…

— Рахманов, с вами обоими желает говорить Император, — перебил меня Меньшиков. — Или ты хочешь, чтобы я сейчас сообщил ему, что ты сейчас слишком занят празднованием, чтобы снизойти до встречи с ним?

В этот момент его голос прямо-таки сочился сарказмом.

— Просто поговорить, значит?

— Ну, говорить, в основном, будет он, — хмыкнул Меньшиков. — Вы же будете слушать, как и подобает его поданным.

— Угу, — только и смог выдать я и ещё раз глянул на открытую дверь машины.

Вот эти его слова о том, кто именно собирается с нами говорить, буквально не оставили выбора. Никакого. Ни мне, ни Виктору. Просто потому, что я ведь не идиот. Потому, что от таких предложений не отказываются.

Мне много чего хотелось сказать в тот момент. Вот прямо очень много. И далеко не самых красивых и цензурных слов. Но что толку? Да, помимо Меньшикова с ним был только лишь водитель. Никто меня силком в машину не потащит, но…

Ага. Оно и не нужно.

Потому что я сам сяду. И Меньшиков, скотина такая, это знал.

— Ладно, поехали, — вздохнул я и сел в машину.

— Как приятно, что вы соблаговолили снизойти до разговора с государем, — с нескрываемой иронией в голосе произнёс Меньшиков, закрывая дверь. Даже едва заметно улыбнулся.

— Саша, что вообще происходит⁈ — тут же спросил Виктор, и я видел нервное напряжение на его лице.

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— Но его высочество сказал, что с нами хочет поговорить сам Император и…

— Да, Вик, я слышал, — прервал я его, отчаянно раздумывая над тем, какой могла бы быть причина разговора. — Поверь мне, я знаю не больше твоего.

Виктор пристально посмотрел на меня, так, словно вот вообще не поверил моим словам, а потом просто отвернулся. И в какой-то мере я был ему благодарен за то, что он больше не задавал вопросов, на которые я не мог ответить.

Думай, Саня, думай. В чём причина? Сейчас мне на ум приходило только один, самый простой вариант. Бритва Оккама. Реликвия.

Точнее не так. Реликвии. Моя и Виктора. Самый логичный вариант. Хочешь не хочешь, но мы с ним являемся носителями двух уникальных способностей. И рано или поздно, но государство их потребует. Я не настолько идиот, чтобы не понимать этого. Потому и пошёл тогда на соглашение с Меньшиковым. Зачем мне портить жизнь самому себе, особенно если учесть, что я в этой Империи собираюсь жить и работать.

Вздохнув, я откинулся на спинку кресла и просто начал смотреть в окно. Нет, конечно же, императору я этого не скажу, но… такой праздник мне испортили.

Машина свернула с дороги, и в лобовом стекле появились стены Императорского дворца. Значит, я был прав, и мы едем сюда. Угу. Какая же невероятная догадка! Да тут кто угодно бы догадался.

Другое дело, что мы не стали останавливаться. Проехали мимо сияющего светом главного входа и направились дальше.

— Что? Заведёте нас с чёрного входа? — едко поинтересовался я у сидящего спереди Меньшикова.

— Я делаю то, что нужно, — отозвался тот. Немного помолчал и всё-таки добавил. — С другой стороны, вас это должно радовать. Не попадётесь на входе репортёрам. Как по мне, Рахманов, в вашем случае, чем меньше известности — тем лучше.

Да это я уже и сам понял. Вон сколько народа собралось за воротами, снимая каждую проезжающую в ту или иную сторону машину. Ну, тут он прав. Оно, наверно, даже к лучшему. Светить лицом в такой ситуации мне совсем не хотелось. Особенно после всего случившегося с Андреем.

Тем временем наш автомобиль проехал дальше. Мимо дворца. Я уже хотел было спросить, в чём причина, но тут водитель повернул руль, и машина завернула на пандус подземной парковки стоящего за оградой дворца здания. Мы спустились на один из уровней. Затем на другой.

— Хитро придумано, — прокомментировал я, когда водитель завёл автомобиль в широкий тоннель. — Скрытая парковка для служебного персонала?

— И для тех случаев, когда мы не особенно желаем светить посетителей дворца, — отозвался князь.

— В жизни не поверю в то, что об этом месте не известно папарацци, — фыркнул я.

— А им и известно, — спокойно проговорил Меньшиков и, достав телефон, прочитал с экрана короткое сообщение. — Но оно им неинтересно. По крайней мере в данный момент. Какой уважающий себя аристократ захочет, чтобы его заводили через заднюю дверь, как какую-то прислугу?

В зеркале заднего вида я увидел, что его отражение улыбается. Похоже, что всё происходящее доставляло ему немалое удовольствие, пусть он и пытался это скрывать. Или не пытался.

Отвечать на это я не стал. Что толку. Виктор, вон, вообще молчал всю дорогу. Я хорошо видел, что друг нервничает. Очень нервничает. Всё, что мне удалось у него узнать — то, что Меньшиков забрал его прямо из госпиталя. Почти точно так же, как и меня самого.

— Выходите, — приказал князь, когда машина наконец остановилась.

Будто подкрепляя его слова, обе задние двери открылись. Пара императорских гвардейцев в строгой, но крайне красивой форме с тёмно-синими мундирами открыли их и замерли по стойке смирно.

— Ну, пошли, что ли, — обронил я и ободряюще хлопнул Виктора по плечу. Помогло это слабо, но друг хотя бы смог выдавить из себя какую-то улыбку.

Меньшиков проводил нас в открытые двери богато украшенного изнутри лифта и сам же нажал на кнопку.

— И так, запомните, — сказал он, когда двери закрылись и лифт тронулся с места, поднимая нас наверх. — Прошу вас обоих отнестись к предстоящему с полной и глубочайшей серьёзностью. Это не прогулка и не визит любезности. Его Императорское Величество пожелал видеть вас обоих. Лично — а это уже честь, которой многие ищут годами, но не получают её никогда. Так что, Рахманов, рекомендую проникнуться моментом и убрать с лица выражение, будто я тебя силком сюда притащил.

— А будто это не так, — пробормотал я, но совету всё-таки внял.

То, что я мог позволить себе с Меньшиковым, я никогда не позволил бы себе с фигурой такой величины. Я ведь не глупец и не самоубийца. Тем более, уверен, стоит мне отказаться, и подобный отказ потом может обернуться самым ужасным образом для моих будущих планов.

— Так, — не стал спорить Меньшиков. — Поверь, мне заниматься подобной ерундой тоже не с руки. У меня достанет важных дел, чтобы я ещё тратил время на работу извозчиком.

В этот момент кабина лифта вздрогнула и остановилась. Двери практически бесшумно разъехались в стороны, явив нам обоим широкий коридор с высокими потолками, полированным деревом на полу и хрустальными люстрами, что переливались бликами под потолком.

— Идите за мной, — приказал Меньшиков и первым же вышел из лифта. Нам же с Виктором не оставалось ничего другого, кроме как последовать вслед за ним. — Начнём с внешнего вида. Ваш нынешний вид…

Николай сделал короткую, но крайне многозначительную паузу, после чего бросил короткий взгляд на мой костюм-двойку без галстука и Виктора, одетого в простые джинсы и рубашку.

— Что? Слишком стильно? — полюбопытствовал я. Больше для того, чтобы стараясь скрыть собственную нервозность, чем действительно уколоть его.

Для того, чтобы уколоть подобного человека требовалось нечто побольше маленькой шпильки. Копьё, может быть.

— Скажем так, — невозмутимо продолжил князь. — Он не вполне соответствует приёму во дворце. Вас переоденут в парадные мундиры. Одежду, подобающую лицам, приглашённым на аудиенцию к его императорскому величеству. Я ожидал нечто подобное, поэтому ваши вещи уже приготовлены.

Ни я, ни Виктор даже не стали спрашивать, откуда у них наши мерки или прочую чушь. В целом, я даже понимал, что именно он имеет в виду. Только вот речь о личной аудиенции вызвала сухость в горле. Всё же с такими людьми я ещё не общался. Всё равно, что с президентом в прошлой жизни встретился. А я ведь там даже с мэром Москвы лишь раз встречался и то шапочно. На приёме пересеклись. Здрасьте — до свидания и всё. А тут личная аудиенция!

А, может быть, в горле было сухо после выпитого в баре. Знай я о том, что предстоит заранее, не стал бы так налегать на кофе с виски. Вроде выпил не так много, но голова всё равно тяжёлая. Или же это из-за нервов?

— Теперь о поведении при встрече. Первое: в присутствии Императора не говорят, пока вам не адресовано слово. Запомните это твёрдо и чётко. Даже если Государь обратился к одному из вас — второй молчит. Второе: ни в коем случае не протягивать руку первым, не пытаться кланяться излишне низко, не суетиться. Один поклон — ровно на полкорпуса и не более. Без излишеств. Далее. Взгляд держать спокойно, не блуждать глазами, не пялиться на убранство кабинета. Вы смотрите на монарха, а не на люстры, пол, потолок или что-то ещё. Запомнили?

Мы с Виктором хором подтвердили, что да. Запомнили. Стоит ли говорить, что Меньшиков нам не поверил? Конечно же нет. Пока мы шли по коридорам, он заставил нас повторить то, что сказал сам. Когда с этим было покончено, князь, наконец, удовлетворенно кивнул.

— Отлично. И последнее! Не спорить, даже если вам покажется, что Его Величество ошибся. Император не ошибается. Если вам зададут вопрос, отвечайте коротко и по существу. Без пространных речей. Без «как бы» и «возможно». У Императора нет времени на ваши предположения. И запомните: самое страшное — не сказать глупость, а показать, что вы не понимаете, где находитесь и проявить тем самым неуважение к Его величеству.

Произнося это, Меньшиков свернул на повороте и подошёл к одной из дверей.

— Заходите, — приказал он, открывая перед нами дверь.

Внутри оказалась просторная комната с несколькими диванами, парой столов и двумя рядами пустых в данный момент вешалок.

— Ваши костюмы принесут через несколько минут, — сказал он. — У вас будет двадцать минут на переодевание. После переодевания — проверка, и только тогда — проход в Зал Малых приёмов. Я встречу вас около дверей и дальше пойду с вами. И вы делаете ровно то, что делаю я. Если я остановился — вы стоите. Если поклонился — кланяетесь вслед. Поняли?

И опять князь получил от нас пару утвердительных кивков.

— Прекрасно. Ждите здесь. Вашу одежду скоро доставят.

Произнеся это, Меньшиков развернулся и вышел за дверь, плотно закрыв её за собой и оставив нас одних.

В какой-то момент я испытал острое желание подойти и узнать — а не заперта ли она. Щелчка замка я не слышал, так что…

Выкинув эту глупость из головы, спокойно прошёл к одному из диванов и уселся на него. Устало потёр глаза. Виктор же сел на другой, сцепил руки вместе. Немного посидев, я заметил, что его левая нога отрывисто дёргается, отбивая по полу пяткой ровный ритм.

— Вик, успокойся, — как можно более дружелюбно сказал я. — Нормально всё будет…

— Тебе легко говорить! — с раздражением в голосе отозвался друг. — В отличие от тебя я с аристократами в барах не бухаю и в русскую рулетку не играю!

— Я, строго говоря, тоже этим не особо занимаюсь, — перебил я его. — И к императорам на чай не хожу. Ещё раз — успокойся. Учитывая всё то, что случилось, это должно было случиться рано или поздно…

— Что?

— Эта аудиенция, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал достаточно ровно. — Мы с тобой являемся обладателями двух очень важных для Империи реликвий. Она сама напрашивалась.

Тем более, что после слов Меньшикова о «малом зале» я немного успокоился. Видел его один раз, когда смотрел в детстве историческую передачу о дворце. Там устроили что-то вроде экскурсии. Малый зал напоминал скорее большой кабинет и использовался для личных встреч государя с его гостями.

Эта мысль внушила мне некоторое чувство уверенности в себе. Даже если мы там и опростоволосимся, то хотя бы сделаем это не на глазах у всех.

Меньшиков не солгал. Наши «костюмы» действительно принесли через несколько минут. Два чёрных, торжественных парадных мундира с чёрными, начищенными до блеска сапогами. В дополнение к ним белые перчатки. Что сказать. Если я хоть что-то понимал в дорогой одежде и качественной ткани, то стоили эти костюмы столько, что сумма, вероятно, была ближе к номеру телефона, чем к нормальной цене. И я ни капли не удивился тому, что они сели на нас как влитые.

Руководил переодеванием высокий и худой мужчина с лощённой причёской. Он же чопорно и с брезгливостью во взгляде оглядел нашу одежду перед тем, как несколько слуг помогли нам переодеться. Потратив несколько минут на осмотр проделанной работы и бесконечные сокрушения от того, что у него больше времени для того, чтобы привести это безобразие к более приличному виду, он горестно вздохнул.

— Как бы мне тяжело ни было это говорить, — нарочито раздражённо проговорил он, — но вы готовы к аудиенции.

Мир будто ждал этих слов. Стоило ему их произнести, как за его спиной открылась дверь и я вновь увидел Меньшикова.

— Они готовы, — спросил князь, на что получил вымученный утвердительный ответ. — Ясно. Идите за мной.

Ну, мы и пошли. Вышли из коридора и направились вслед за Меньшиковым.

— Вы запомнили всё из того, что я вам говорил? — уточнил он, пока мы поднимались по лестнице.

— Да, — отозвался я, сдерживая искреннее желание дёрнуть воротник своей новой сорочки. Жёсткий настолько, словно в него для сохранения формы засунули согнутую кругом железную полосу. Чёртов воротник так впивался в горло, словно хотел меня задушить.

Впрочем, все мои страдания явно прошли мимо сопровождающего нас князя.

— Прекрасно. Не забывайте правила поведения, которые я вам сообщил, — вновь деловитым и сухим тоном сказал он.

Да я, может быть, и рад, но с таким живым напоминанием фиг забудешь.

Момент, когда мы вышли из, скажем так, «внутренних» помещений дворца в более официальные и людные, был столь же резким, как удар кулаком в лицо. Вот мы шли по пустым коридорам, а вот проходим сквозь дверь и оказываемся в уже куда более людном проходе. Мы осторожно вертели с Виктором головами, рассматривая богатство и роскошь внутреннего убранства дворца. Всё-таки не каждый день тут бываешь. Интересно же.

Даже странно. Я ожидал увидеть гостей, что весьма хорошо объяснило бы наш маскарад. Наверное. Не знаю. Голова немного гудела от выпитого, так ещё и проклятый воротник постоянно.

— Мы пришли, — сообщил Меньшиков, и я впервые за всё время услышал в его голосе нервозность.

Перед нами оказались высокие двустворчатые двери. Вероятно, будь я в тот момент абсолютно трезв, если бы не испытывал проблем с дыханием из-за чёртового воротника, который норовил меня придушить, давя жёстким, словно из камня выточенным краем на горло, и всё прочее, то обязательно обратил бы внимание. На то, насколько огромными были эти двери. Хотя, пожалуй, слово «двери» не давало должного понимания размаха. Скорее уж тут лучше бы подошло словосочетание «гаражные ворота». Каждая створка была шириной метра по два с половиной, так ещё и высотой дотягивалась до почти что шестиметровых потолков.

Если бы не всё это, я бы обязательно подумал о том, что такие двери вряд ли бы кто-то стал ставить на «малом зале для аудиенций».

— А теперь слушайте меня внимательно, — вновь заговорил Меньшиков. — Сейчас, когда откроются эти двери, мы войдём внутрь. Вы идёте следом за мной. Не отстаёте ни на шаг. Когда мы подойдём, я вас представлю и уйду. Как только император укажет на одного из вас, он делает три шага! Запомнили? Приблизится к императору на три шага, после чего встанет на одно колено. Смотрите в пол. Только после того, как его величество укажет на выбранного. Дальше ваша задача — слушать, молчать и помнить мои наставления. Как только аудиенция закончится, император вас отпустит.

— В… ваше высочество, — подал голос мой друг. — Что происходит…

— То, что должно произойти, — резко перебил его тот и, повернувшись, кивнул одному из гвардейцев.

Уж не знаю, как эти ребята передавали информацию между друг другом. Тот вообще не шевельнулся. Но когда князь занял место между нами и на два шага впереди, послышался щелчок.

Створки дверей дрогнули и начали открываться, расходясь в стороны.

И в этот момент я окончательно понял, что никакой аудиенцией тут и не пахнет. Какая, к дьяволу, аудиенция, когда огромный зал за дверьми больше походил на авиационный ангар — настолько он был огромный. Залитый светом десятков огромных, висящих под потолком многоуровневых люстр.

И наполненный людьми. Сотнями человек, что сейчас смотрели в нашу сторону.

В этот момент, пусть и запоздало, но до меня окончательно дошло, куда и зачем нас привели. Уж меня-то точно. И первым, чего уж говорить, постыдным желанием было дать дёру. Вот прямо сейчас, пока двери всё ещё открывались, являя мне всю тяжесть собственной невнимательности и неосмотрительности.

Уж лучше проклятый, сдавивший удавкой мою шею воротник и правда меня придушил бы…