Прокаженная. Брак из жалости

ГЛАВА 23

АЛЕКСАНДРА

Мы были с Викторией в саду. Ночной ветер окончательно утих, сменившись прохладным спокойствием, но мы все равно оделись потеплее — я в шерстяной плед, а Вики в свое бархатное пальто. Мне отчаянно не хватало свежего воздуха, который, как я надеялась, сможет проветрить мои мысли и унести с собой остатки вчерашнего стыда.

Я направилась на улицу, прихватив с собой малышку. Ее беззаботное щебетание было единственным лекарством, на которое я могла рассчитывать.

Девочка собирала опадающие листья, старательно собирая из них пестрый букет.

— Почему вы грустная? Не понравился вечер? — вдруг спросила она, подбегая ко мне.

— Нет, — поспешно ответила, заставляя свои губы растянуться в натянутой улыбке, — Все хорошо. Просто я немного устала.

Один из самых ужасных вечером в моей жизни. Пожалуй, отдам ему почетное третье место после побега с Генри и отправления в лечебницу. Не стоит забывать ради чего это все. А отчего-то за такой промежуток времени успела привязаться к этой семье, почувствовала себя ее частью.

А этого делать нельзя. Но как не улыбаться в ответ Вики?

За завтраком Фредерик был угрюмо молчалив. Я все же поймала два тяжелых взгляда, обращенных в мою сторону. Вот бы пробраться в его голову и узнать о чем он думал в этот момент.

— А я сегодня слышала, как Кора на кухне говорила о вас с папой, — невинно сообщила Вики, возвращая меня в настоящее.

— И что она сказала? — я покраснела, вспоминая утро.

— Что папа ночевал у вас.

Вот бы они смеялись, если бы узнали, что хозяин просто перепутал спальни, едва добравшись до кровати, перебрав после «праздничного» вечера.

Девушка вернулась после ухода Фредерика, прятала глаза, еще раз извинилась, что вторглась к нам в комнату.

— Не помню, чтобы папа ночевал у мамы в комнате, — Виктория смешно нахмурила брови.

— Ты просто была слишком маленькой.

— Я часто к ней приходила в комнату. Ей, правда, это не нравилось.

Странная все же была ее мама. Как можно не радоваться такому чуду? Я бы очень хотела, чтобы у меня была такая дочка.

— Скажи, а когда у тебя день рождения? — спросила я малышку, желая сменить тему, и не помешает знать на будущее, чтобы подготовиться. Я знала, что у Фредерика весной, отец часто бывал на его праздниках, а вот о девочке мне ничего не известно.

— Зимой, еще не скоро, — надула она губки расстраиваясь, — Но зато я всегда получаю два подарка: один на Новый год, а второй — на день рождения!

— Повезло.

— А у вас? — поинтересовалась она в ответ.

— Через неделю.

— Так скоро, — она даже уронила свой букет, принимаясь собирать его обратно, — Мы устроим праздник?

— Если только скромным семейным кругом. Не хочу больше никого звать.

— У вас нет подруг?

— Теперь есть одна, — сказала я, глядя на нее.

Девочка поняла мой намек и захихикала, прикрывая рот ладошкой.

— Пойдем в дом, а то замерзнем. Я буду учить тебя читать. Ты же хотела.

— Ух ты! — обрадовалась еще одному совместному занятию и вниманию с моей стороны.

Мне и вправду не хотелось оставаться наедине с собой. Постыдные мысли и воспоминания начинали одолевать меня с новой силой, а я твердо намерилась прогнать их прочь и не позволять им мешать мне спокойно жить, как я и планировала. Не вспоминать эту ночь.

Мы вернулись в дом, выпили по чашке горячего чая с корицей, согревая застывшие пальцы, и отправились в комнату Виктории.

— А что вы хотите в подарок? — отвлеклась она от учебы.

Мне нравилось проводить с ней время, чувствовать себя нужной. Пусть не Фредерику, так его дочери.

— Не знаю, честно говоря, — задумалась я, — У меня есть все необходимое.

— Но что вы любите? — не унималась она, уперев подбородок в руки.

— Шить. Но ты и так это прекрасно знаешь.

— А еще? Что-нибудь еще!

Я вздохнула, глядя в ее ожидающие глаза, и решилась поделиться одним желанием.

— Я хотела бы побывать на приморском рынке, — поделилась с девочкой, — Говорят, там продают такие ткани, которых больше нигде нет.

— А давайте попросим папу? — вдруг воодушевилась она, аж подпрыгивая на стуле, теряя всякий интерес к книге и буквам, — Я бы тоже хотела попутешествовать. Я нигде не была, кроме нашего дома и берега!

— Не думаю, что он согласится… Он сейчас слишком занят.

Но Виктория, казалось, не слышала моих слов, уже уносясь в мечты о далеких странах и приключениях, которые мы могли бы пережить вместе.

ФРЕДЕРИК

— Папочка, — утром едва рассвело ко мне в комнату забежала Виктория.

— А ты почему не спишь? — удивился столь раннему вторжению.

— Хотела с тобой поговорить, а то опять придешь поздно, и я тебя не застану, — заявила она с важным видом, запрыгивая на край кровати.

— О чем же таком срочном? За завтраком этого сделать было нельзя?

В последние дни я и вправду возвращался поздно, порой уже затемно. Дела шли далеко не лучшим образом, требовали постоянного присутствия и тонули в бюрократических проволочках, которые все усугублялись производственными проблемами.

— Нет, — покачала головой дочь, — Там будет Сандра.

Я удивился. Неужели у них случились какие-то разногласия? Барт в своих ежедневных докладах упоминал, что они проводят вместе много времени — то на прогулках, то за учебой. Меня это, честно говоря, отчасти беспокоило. Пора бы уже заняться поисками новой гувернантки, чтобы не перекладывать все обязанности по воспитанию и развлечению Виктории на плечи Александры. Наша договоренность этого не подразумевала.

— Что у вас случилось? Вы поссорились?

— Ничего мы не ссорились! — фыркнула она, — Я хотела узнать, ты уже решил, что подаришь ей на день рождения?

— На чей день рождения? — не понял я.

— Папа! — Виктория посмотрела на меня с немым укором, — У Сандры! Как не стыдно?! Осталось меньше недели. Ты совсем все забыл со своей работой.

По правде говоря, я и не знал, когда именно родилась моя супруга. В спешке заключения нашего договора такие мелочи, как даты рождения, остались за кадром.

— Судя по твоему хитрому личику, ты не просто так спрашиваешь, — заметил я, — Ты уже что-то придумала и хочешь мне предложить.

— Да! — ее лицо тут же просияло, — Я узнала, что она хочет! — довольно заулыбалась дочка.

— И что же?

— Мы хотим поехать на большой приморский рынок! — выпалила она, — То есть она хочет его посетить, а я… хочу составить ей компанию!

— Виктория… — вздохнул, идея тащить Александру с ее коляской в давку большого рынка, да еще и с ребенком, показалась мне сомнительной.

— Нет… только не отказывайся сразу, — Пожалуйста, папа!

Ее слова заставили вспомнить еще об одном важном деле.

Мы вместе спустились в столовую. Александра уже ждала здесь. Мы почти не виделись эти дни — лишь утром, за этими тридцатью минутами общего завтрака. Между нами после того утра повисла некоторая напряженность, невидимая, но ощутимая, которая все не проходила, хотя мы оба изо всех сил пытались ее маскировать вежливыми, но отстраненными фразами.

Наделал же я, конечно, делов. Не переставал корить себя! Завалиться к ней в комнату посреди ночи. Спасибо хоть руки не распускал и не натворил ничего непоправимого. Хотя в смутных, обрывочных воспоминаниях о той ночи мне казалось, что я позволил себе нечто большее, чем просто полежать рядом… или это все же был просто сон.

Меньше пить надо! Эти два дня я к алкоголю не прикасался.

Никак не ожидал проснуться, сжимая в объятиях свою фиктивную жену. Она так беззаботно спала на моей груди, будто ей это было приятно. Марика не любит засыпать рядом, да и когда нежиться в моих объятиях, ей постоянно нужно убегать.

Я почувствовал себя ужасно, вдвойне оттого, что мужская физиология отреагировала на молодое женское тело рядом в кружевах, которые совершенно не скрывали нежно розовых ореолов. Длинные светлые волосы загораживали лицо, спадая на хрупкие плечи, на которые падали первые лучи рассвета. Это была бы красивая, идиллическая картина, если бы девушка в моих объятиях была моей по-настоящему… и если бы мне не пришлось испытывать этот давящий груз вины и необходимость перед ней оправдываться.

Поспешил прикрыть ее одеялом, убрав этот соблазн от своих глаз. Я люблю Марику, а такие предательские реакции на другую женщину выбивают меня из колеи, заставляют чувствовать себя лицемером.

— Доброе утро, — тихо поздоровалась Александра, едва взглянув на меня и тут же отводя глаза в сторону.

Все же она на меня обижена, что я позволил себе такое поведение, хотя обещал ей совершенно иное. Возможно, нужно было еще с ней поговорить, а не избегать. Но я просто не знал, что еще можно сказать, какие слова подобрать, чтобы не сделать еще хуже. Тем утром я как мог извинился и постарался оправдаться за свое поведение.

— Доброе, — поздоровались синхронно с дочкой.

— Что такое? — насторожилась Александра, ее взгляд метнулся от меня к сияющей Виктории и обратно, — Вы на меня так странно смотрите. Что-то с моим платьем? — она поспешно провела рукой по складкам ткани, ища несуществующий изъян.

— Нет-нет, — поспешил ее успокоить, — Вы, как всегда, прекрасно выглядите.

— Тогда в чем дело?

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Виктория смотрела на меня с немым ожиданием, явно надеясь, что заговорю о рынке. Но я начал с другого.

— Помните, перед свадьбой я упоминал об одном специалисте? — начал осторожно.

Виктория нахмурилась, ее брови поползли вниз от разочарования. Александра тоже это заметила, и на ее лице появилось явное волнение, смешанное с недоумением.

— Нет, — сказала она тихо, и ее пальцы сжали край стола.

— Так вот, есть один лекарь, — продолжил, мой взгляд невольно скользнул к ее ногам, — Он специализируется на случаях, похожих с вашим.

Александра заметно побледнела. Ее руки, лежавшие на столе, задрожали. Она взяла вилку, но та застучала о фарфоровую тарелку, ни разу не попав в аккуратно отрезанный кусочек омлета. Видно было, что эта тема дается ей очень тяжело.

— Он в этом месяце должен был посетить наш город, но перенес свой визит по личным обстоятельствам. Но я все равно хотел бы вас показать ему.

— Я… думаю, это лишнее, — прошептала она, и голос ее дрогнул, — Меня уже осматривал доктор.

— Как я понимаю, один? Не помешало бы послушать несколько мнений.

— Сандра сможет ходить? — воскликнула обрадованно Виктория.

— Нет, — резко ответила Александра, и в ее глазах мелькнула боль.

— Этот лекарь… он очень неординарный, — я старался говорить как можно спокойнее, — Говорят, он помог многим, от кого уже отказались другие врачи. Людям, которых считали безнадежными.

Возможно, я все же подобрал не самое удачное время и место для этого разговора…

— Почему он странный? — тут же встряла Виктория, в то время как Александра молча слушала.

— Говорят, он не от мира сего. Использует какие-то старинные методы, — сделал паузу, давая девушке время обдумать, — И живет он как раз недалеко от того самого большого приморского рынка. Вы же хотели его посетить?

Она тут же бросила взгляд на Викторию.

— Вот и заодно, — продолжил я, — Мы могли бы заглянуть к этому лекарю. Я не хочу давать вам ложной надежды, Александра, честно. Но съездить, послушать, что он скажет… я уверен, что точно не помешает. Ну что, согласны?

— Конечно, она согласна! — вновь выпалила Виктория, наконец-то поняв мою тактику и сияя от восторга.

Но я смотрел не на дочь. Я видел, как в самой Александре борются самые разные эмоции. Страх перед новой болью и разочарованием. Горечь от принятого приговора. Но также и крошечная, едва теплящаяся искорка надежды. Та самая, об которую так боишься обжечься. Она явно хотела отказаться, сказать «нет» и остаться в безопасности своих четырех стен, но что-то — возможно, горящие глаза Виктории — не давало ей сделать этого.

Не успела Александра озвучить свой ответ, как в дверь громко затарабанили. Послышался разговор с Бартом за стеной, и спустя минуту в столовой показалась уже знакомая компания: страж порядка Валье с гордо вышагивающей за его спиной Минервой.

Что на этот раз? Что опять придумала эта женщина?!