Призрак

ГЛАВА 32

Призрак

ЛЕТУЧИЕ МЫШИ, МИНЕТ И ПОДЖОГИ

«Ты должна пойти со мной, любя меня до смерти; или же возненавидеть, но все равно пойти».

Дж. Шеридан Ле Фаню, Кармилла

Я прислонился к своему байку, разглядывая «Магию эклектики» и размышляя о том, что произойдет, если прикажу Ониксу поджечь его. Защищены ли они от драконьего огня? Могут ли они защитить от вымерших видов? Есть только один способ выяснить это. Я мог войти в своем человеческом обличье, но не смог переступить ни один порог, кроме глупых маленьких баночек с грязью и причудливыми камнями, которые они продавали. Я подумал, не было ли это недостатком в их защите, соответствовал ли я, как человек, их критериям и прошел бы через охрану. Я задавался вопросом, где еще имелись изъяны в их щитах. Заклинания и проклятия завораживали, ставя передо мной барьер и бросая вызов.

В дверь позвонили, и средь бела дня он вышел вперед, длинные перья развевались на ветру за его спиной. Его маска чумного доктора выглядела так же нелепо, как и он сам. Я указал на него, когда он приблизился.

— Ворон, ты в моем списке врагов.

Он остановился на приличном расстоянии, прежде чем перейти улицу.

— Оборотень велел мне отвести ее в безопасное место. Прошлой ночью ведьмы были в большей безопасности, чем ты. Сегодня все может поменялся.

Я выпрямился, испытывая непреодолимое желание броситься на него. Я никогда не хотел драться при дневном свете, но в последнее время не мог от этого отказаться. Как будто моему демону, наконец, надоела человеческая кожа, и он захотел провести некоторое время, годы, десятилетия, просто оставаясь монстром, которым я являлся. Какой смысл в цивилизованной жизни, если бы я нашел ее? Возможно, она была всем, чего я ждал.

— Это не твое решение, а мое. Я решаю, куда ей идти, где спать и где безопасно, понял?

Он молча пожал плечами, когда я спросил:

— Почему ты привязался к ней, а? Скучно стало? Признайся.

— Мы не выбираем, с кем нам быть вместе. Я увидел ее и понял, и теперь ничего не могу сделать, кроме как помогать ей и заботиться о ней. Мы не враги, Призрак. Я не хотел проявить неуважение к тебе.

Выражение моего лица немного смягчилось.

— Мне всегда нравились птицы.

— Мы все помним и не забываем. — Он повернулся, чтобы посмотреть на магазин.

— Они уже дают ей уроки пилотирования на метле?

— Она сейчас собирает свои вещи. Не выглядит особо счастливой. С ней все в порядке, но она недовольна.

Я фыркнул.

— Это было видно за милю. Я не понимаю, почему такие, как вы, так любят ведьм. Они невыносимые всезнайки.

Ворон сунул руку в карман своего плаща и достал серебряное ручное зеркальце.

— Они хотят с тобой поговорить.

Я взглянул на зеркало.

— О, черт возьми. — Я выхватил его из его рук, покрытых перьями, и посмотрел на отражение. — Ты несешь чушь, ведьма.

— Я тоже рада тебя видеть, демон.

— Архидемон, — поправил я, не в настроении выслушивать реплики Марселины.

Ее лицо, ее

молодое

лицо, смотрело на меня в ответ. Она была очень похожа на свою внучку Есению, только... злее.

— Вы, должно быть, празднуете там, что так быстро развратили эту бедную девочку. От нее разит вашей мерзкой тьмой.

— Ты позвала меня, чтобы послушать, как ты разговариваешь, ведьма, или у этого разговора есть какая-то цель? Которую, кстати, ты могла бы обсудить лично. Я не причиню тебе вреда... снова.

Она хихикнула, прикрыв свои красные губы.

— О, за себя я не переживаю. Я боюсь того, что могла бы сделать с тобой, Призрак. И я не хочу иметь дело с последствиями действий твоих повелелитей. — Она замолчала и прищелкнула языком. — Эта девушка не ведьма, так что мы не обязаны ее защищать.

Я отложил зеркало в сторону, собираясь вернуть его Ворону, прежде чем услышал, как оно снова заговорило.

— Однако... — я поднял его обратно, встретив сердитый взгляд ведьмы. — Она нам нравится. В ней есть что-то такое... притягательное. Я никогда раньше не встречала существа, похожего на нее. Ее энергия...

— Она типичная

смертная, —

перебил я. — Что бы вы от нее ни почувствовали, это результат того, что я и мои братья принимаем ее. Я объявил ее своей.

— Думаешь, легионы и их повелитель последовали за ней в Ясеневую рощу из-за твоих темных ритуалов, Архидемон? До встречи с тобой?

Ее вопрос вызван любопытством, а не сарказмом. Итак, я ответил:

— Возможно. Ты в курсе, что некоторые из нас видят время в ином масштабе, чем другие. Я — нет. Однако некоторые из моего вида так могут, как и твои.

Она замолчала, многозначительно глядя на меня. Прошло сто лет или больше с тех пор, как я видел ее в более молодом виде — такой, какой она выглядела, когда я убил ее.

— Ты выглядишь так же, — сказала она с ухмылкой. — Возможно, немного злее.

— Убирайся из моей головы, ведьма.

Выдохнув, она предложила:

— Ковен наложит защитные заклинания на город. Хотя мне любопытно, Призрак. Ты или твои братья видите ее?

Я понял, что она имела в виду. Мог ли кто-нибудь из нас почувствовать ее. Но гребаный абсурд всего этого заключался в том, что от моего дыма, прикосновения Дракона и чутья Волка... никто из нас не мог этого сделать. Спасибо Дьяволу за современные технологии и маячок, который я установил на ее машину.

— Нет.

Ведьма внимательно посмотрела на меня, прежде чем добавить:

— Никто, кроме жителей Эш Гроув, не проникнет внутрь, но и не выйдет наружу тоже. Так что используй время с умом и внимательно следи за ней. Наши чары подействуют в полночь на Хэллоуин.

— Всегда приятно поболтать со старухой из Клана Лунного ореола, — заметил я, просто чтобы подразнить ее.

Она закатила глаза.

— Гори в аду.

— С удовольствием, это мое любимое занятие. Как насчет того, чтобы в следующий раз попробовать вместе со мной?

Зеркало потемнело. Я передал его Ворону, который даже не притворялся, что не слушал. Фамильяры всегда были чертовски любопытными.

Вкус корицы заиграл у меня на языке, и я усмехнулся. Блайт вышла из магазина, перекинув спортивную сумку через плечо. Она остановилась перед нами с Вороном, бросив свою сумку на землю.

— Они сумасшедшие. Молодые — да, но старые... Черт возьми.

Я мрачно усмехнулся, притягивая ее к себе за талию.

— Я предупреждал тебя, Маленький Призрак.

Ее щеки вспыхнули, и вкус ее возбуждения просочился в мой рот.

— Ты правда ждал меня здесь весь день?

Я пожал плечами.

— Не так уж сильно отличается от любого другого дня с тех пор, как ты приехала в город.

Она покачала головой.

— Сталкер.

— Демон, — прошептал я. С ее губ сорвался тихий вздох. Это возбудило ее — мою тьму. — Ворон, отнеси ее сумку в «Кровь ягненка». Сегодня она у меня.

Его клюв опустился в поклоне.

— Спасибо, Ворон, — тихо сказала она, когда я обнял ее крепче. Черный человек-птица взвалил на плечо ее сумку и пошел к церкви пешком. Она хихикнула. — Разве люди не будут на него пялиться?

— Не думаю, что его волнует что-то, кроме тебя. — Я взял ее за руку и подвел к своему байку. — Что скажешь, если мы прокатимся.

Ее глаза загорелись, и она прикусила губу в улыбке.

— Мы в безопасности? Прошлая ночь была, мягко говоря, пугающей...

Я заправил выбившийся локон ей за ухо.

— Со мной ты всегда в безопасности. Они все ушли, о них позаботились. Прости, что оставил тебя одну. Я не знал, что буду делать после того, как мы... сблизились. Ты заслужила отдых, и я был рядом...

— Все в порядке. Я тебя не виню. — Она взяла шлем с моего руля. — Но могу я тебя кое о чем спросить?

— О чем угодно. — Я сел на байк и завел двигатель.

— А призраки умирают?

Она оседлала меня, и я заметил, как приподнялись края ее клетчатой юбочки, обнажая эти чертовски мягкие бедра. Их нужно было снова смазать моим семенем. По лесу уже разнесся слух о Духе Ивы, пожертвовавшего собой.

— Я в неоплатном долгу перед Духом за то, что он защитил меня.

— Нет, смерть — неправильный термин для таких, как ты. Это не конец, а просто... перераспределение. Когда ты задуваешь свечу, огонь гаснет?

Ее руки крепче обхватили мои ребра.

— Не сдерживайся.

— Никогда.

Мы спешились рядом с темной и мрачной тропой, вьющейся по каменистой тропинке. К моей радости, Блайт не испугалась, а только была заинтригована, куда я ее вел. Поскольку ее страх был, по сути, моим личным возбуждающим средством, она не испытывала страха рядом со мной. По крайней мере, в тот момент. Не когда я человек. То, что выглядело как разбросанные камни, вскоре превратилось в организованную каменную дорожку.

— Я люблю такие пустынные места, как это, — сказала она, когда я взял ее за руку, помогая спуститься по крутым ступеням.

— Вроде кладбища? — спросил я с лукавой ухмылкой.

Она покраснела и прикусила губу.

— Ты же знаешь, я обожаю кладбища. Особенно сейчас.

— Думаю, тебе понравится то, что я собираюсь тебе показать. Когда я был мальчиком, проводил много времени в этих лесах. Старая ферма моей семьи находится в нескольких милях к западу отсюда. Я построил эти ступеньки, сделал эту тропинку.

— Теперь я заинтригована.

Я усмехнулся.

— Пришли. — Мы остановились перед чем-то похожим на два узких, покрытых мхом валуна. — Готова последовать за монстром во тьму?

Ее губы изогнулись в милой улыбке.

— Ты знаешь, что да.

Взяв ее за руку, я показал ей скрытый проход между скалами. Мы протиснулись внутрь, и пространство превратилось в огромную темную пещеру. Я призвал свой дым, и он поплыл перед нами, светясь голубым сиянием.

— Оно правда из Ада? — прошептала она. — Голубой дым?

— Дым из священного огня Ада. У меня есть прямой доступ к силам Ада.

Ее любопытство так и вертелось у меня на языке. Как странно, что человек так легко справлялся с этой порочной стороной Рая и Ада. Звук льющейся воды донесся до нас, когда я направился в большую пещеру, с которой капало. В центре маленькая струйка водопада низвергалась в заполненный неровными камнями пруд.

— Здесь прекрасно, — выдохнула она.

Улыбка тронула мои губы.

— Это не то, что я хотел тебе показать. Вот. — Мой дым стал ярче, цвет стал таким же ярким, как луна. — Взгляни наверх.

Было слышно, как она судорожно вздохнула, когда схватилась за мой бицепс. Из ее горла вырвался смешок, и я чуть не расплакался от того, как сильно пристрастился к этому звуку.

— Летучие мыши. — Она усмехнулась, указывая на каждую и пересчитывая. — Они восхитительны, — прошептала она.

— Подумал, ты не одобришь, если я сделаю из них настоящий букет, так что это все, что я смог сделать.

Она вздохнула и прислонилась к изогнутой стене пещеры.

— Ты — нечто, Эймс, Джеймс, Призрак... Кого из них ты выберешь?

— Я предпочитаю, чтобы ты называла меня как угодно. — Я взял ее руку и прижал к своим губам, ощущая на языке сладкий привкус меда.

— Ты предпочитаешь быть таким, как сейчас, или как... прошлой ночью?

Я подошел на шаг ближе, положив руки по обе стороны пещеры над ней.

— У них обоих есть свои преимущества. Тем не менее, я чувствую себя как дома в своей демонической форме.

Ее дыхание участилось.

— Я увижу тебя таким снова?

— А ты хочешь?

— Я не боюсь.

Низкий рык вырвался из моего горла.

— Это очень плохо, — мрачно ответил я. Он хотел уйти. Я хотел уйти. — Я никогда раньше не отворачивался от женщины. Как и не занимался сексом с такой женщиной, как ты. — Она затаила дыхание, когда я почувствовал, что мое тело растет. Я поднялся над ней во весь рост. В человеческом обличье я был на целый фут выше ее. В лице демона... Она казалась еще более хрупкой и маленькой подо мной. Во мне взревели инстинкты защитника.

Моя

.

— Можно взглянуть на твои руки? — тихо спросила она. Я протянул их ей. Ее пальцы прошлись по обнаженной кости над мышцами черного цвета, прежде чем она прижала свою ладонь к моей, соединяя их вместе. Ее рука была похожа на камешек в моей.

Осмотрев мои длинные пальцы, она скользнула ладонями по моим предплечьям. Ее крошечная ручка нежно ощупывала то место, где кость возвышалась над черными бугорками толстых мышц. Я позволил ей исследовать, не уверенный, что она искала, пока, наконец, она не подняла взгляд. Блайт склонила голову набок, глядя мне в лицо. Впервые за двести лет я задумался, привлекательна ли моя демоническая форма. Как такое могло быть? Эймс был обычным красивым мужчиной. Но Призрак... Я создан, чтобы внушать ужас, испуг и мучения. Эта форма была создана не для того, чтобы чувствовать мягкое и нежное прикосновение женщины.

— Ты просто огромен, — прошептала она через мгновение.

Я наклонил голову.

— И это чистая правда.

— Твое лицо похоже на маску.

— Эта маска и есть мое лицо, — поправил я. Мой голубой дым пульсировал вокруг нее. Она подняла запястье, наблюдая, как оно обвивается вокруг ее руки, словно браслет. Я почувствовал жар и надавил. Она улыбнулась.

— Это тоже ты?

— Адское пламя — это продолжение того, кто я есть, да.

— Привилегии Архидемона?

Едва сдерживаемый смех вырвался из моего горла, когда я с благоговением уставился на нее сверху вниз.

— В этом, безусловно, есть свои преимущества. Типа такого... — малейшее усилие, и я связал ее запястья над головой и подтянул вверх. Она ахнула, щеки ее вспыхнули ярким румянцем, когда она оказалась на уровне моих глаз. — Что бы я с тобой ни сделал, Блайт Перл, — прорычал я.

Прикусив ее губу, я ощутил вкус ее сладкого желания.

— Сделай это, папочка-демон.

Я приподнял бровь.

— Папочка-демон умеет играть с языком, согласна? Кстати, о языках... — я развернул свой, напоминающий змеиный. Она вздрогнула, когда я лизнул ее между грудей и до подбородка, ощутив соленый вкус ее пота.

— Я просто фанатею от этого, но тоже хочу попробовать тебя на вкус, — выдохнула она. — Достань свою биту.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять ее. И тут я вспомнил о тысячах летучих мышей, окружавших нас. Мой член наполовину встал. Я поднял руку и обхватил ее подбородок, собираясь спросить, уверена ли она, когда Блайт прикусила мой палец, прежде чем зажать его между своими сочными губами. Из глубины меня вырвалось рычание. Она вскрикнула от быстрого движения, когда клубы дыма переместились, подвешивая ее вниз головой. Я прижал руку к гладкой стене пещеры, а другой рукой исследовал то, что открывала ее юбка. Эта чертова маленькая юбочка.

— Интересно, как будет выглядеть моя сперма, вытекающая из уголков твоего рта, Маленький Призрак. Покажи мне.

Я услышал, как она судорожно вздохнула, прежде чем обхватить меня двумя руками, позволяя им блуждать, обхватывая друг друга от кончика до ствола. Затем, наконец, ее язык скользнул вперед, облизывая бусинку на моем кончике, которая собралась в знак признательности к ней.

— Черт, — простонал я, чувствуя, как растягивается ее рот, когда она приняла меня в себя.

Ее стон отдался вибрацией в моем члене. Я опустил взгляд и увидел, что ее соски торчали из-под низкого топа, а трусики, промокшие насквозь, находились в легком доступе. Я просунул свой длинный палец под ткань и дернул, с легкостью разрывая их.

— Твоя киска так вкусно пахнет. Маленькая чертова шлюшка демона, не так ли? — она кивнула, обхватив губами мой член. — Демон-папочка хочет услышать это от тебя, Блайт, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как нарастало мое возбуждение. Я просунул палец в ее влажный вход, и она застонала. Один только мой палец был больше, чем мужское достоинство среднестатистического мужчины. Я с превосходной точки зрения наблюдал за тем, как растягивалась ее маленькая розовая киска.

— Ммм... — она отстранилась, и холодный воздух пещеры обдал мой член. Мне нужно было вернуть ее. — Я — твоя демоническая шлюха. — Я чувствовал, как ее язык исследовал мой член, когда она двигалась, как ее тело раскачивалось вперед и назад, когда она висела на моих веревках. Ее упавшие волосы касались моих колен, а звуки, которые она издавала, заставляли мой член пульсировать между ее розовыми губами.

Рычание, эхом отразившееся от стен пещеры, едва не разбудило летучих мышей, когда я подался вперед и поймал ее губами. Вид ее полных сисек, свисающих вверх тормашками, был восхитителен. Мой дым окутал ее волосы, когда я ввел в нее еще один палец. Я потянул ее за волосы, возможно, слишком сильно. Она закричала, и я испытал мимолетный страх, но, черт возьми, если бы я мог тогда остановиться. Это только сделало меня тверже, еще более диким, мое зло полностью вышло на поверхность. Зверь был снаружи, и его член был в перевернутом рту моей порочной девственницы. Я сильно толкался, одновременно дергая ее за волосы, заполняя ее рот. Она давилась и извивалась в моей хватке, свежий страх был так же приятен на вкус, как и ее сладкое влагалище. Я наблюдал, как ее голая задница покачивалась, когда она извивалась.

Хотя Блайт извивалась и задыхалась, когда я вонзился в ее горло, ее руки по-прежнему крепко сжимали мой член, двигаясь вверх и вниз, продолжая обслуживать меня, несмотря на охвативший ее ужас. Если бы я не был осторожен, то сломал бы ей челюсть. Черт возьми. Мой член задел стенки ее дыхательных путей, перекрывая ей дыхание, пока я не вышел, позволив ей быстро вздохнуть. Напряжение нарастало во мне, как в вулкане перед извержением. Я проник так глубоко в ее горло, а мой палец — так глубоко в ее влагалище, как только мог. Она извивалась, издавая пронзительный крик вокруг моего демонического члена. Страх, словно свежие ягоды, коснулся моих вкусовых рецепторов. Я зарычал от всего, что было во мне порочного, изливаясь в мою маленькую девственницу, превратившую в шлюху. Ощущение того, как ее рот пытается вобрать меня в себя, как она давится и толкается в меня языком, в то время, как ее киска сочится влагой. А затем ее рвотные позывы перешли в крики. Стенки, сдерживающие ее оргазм, сжимались вокруг моих пальцев. Я перекрывал ей доступ воздуха своим членом, подвешивая вниз головой и угрожая сломать ей челюсть, и сучка кончала.

На этот раз я все-таки разбудил летучих мышей своим ревом. Их щебет и визг поглотили нас. Я окутал нас шаром голубого дыма, чтобы защитить ее от укусов, в то время как тысячи ночных созданий беспорядочно хлопали крыльями в неистовстве вокруг нас, закрывая весь вид на пещеру. Но это не имело значения. Когда она коснулась меня зубами, восторг пронзил меня, как адское пламя. Я вышел, продолжая высвобождаться и проливая свое чернильное семя ей на рот и на лицо, покрывая ее щеки. Она жадно облизала губы, все еще держась за мой член, когда повисла вниз головой. Одним рывком я поставил ее на ноги, и ее волосы покрылись восхитительным клубком моей спермы. Теперь моя сперма окрасила ее подбородок, щеки и шею. Я облизал свои пальцы, оставшиеся от ее оргазма, прежде чем засунуть их ей в рот, чтобы попробовать, и она согласилась.

— Ммм... — одобрительно простонала она. — Обожаю твой вкус, — сказала она, запыхавшись. Мой дым держал ее, как на качелях, и она обхватила руками их канаты, как маленький ребенок на игровой площадке Дьявола. — Ты обжигаешь... как алкоголь.

Я приподнял ее на качелях, чтобы мы оказались лицом к лицу.

— Поцелуй меня, — потребовал я. Я хотел почувствовать ее губы в своем истинном обличье, чего никогда не делал, о чем даже не помышлял до нее. Без колебаний она обвила мою шею руками. Ее губы встретились с моими с праведной чистотой.

Блайт поцеловала меня так, словно я был Джеймсом Коувом, украдкой поцеловавшим её в сарае перед церковью.

Блайт поцеловала меня так, как Эймс поцеловал бы свою жену в присутствии священника в день их свадьбы.

Блайт поцеловала меня так, словно верила, что сможет полюбить падшего зверя.

Я поцеловал Блайт, как чудовище, которое преследовало ее ночью.

Я поцеловал Блайт так, словно хотел удержать ее навсегда рядом с собой.

Я целовал Блайт так, словно от этого зависело все мое жалкое существование.

На данный момент так оно и было. Она была всем. Моя единственная причина скитаться по этой вселенной, как презренное существо, которым я являлся. Теперь я принадлежал ей.

Ее раб на веки вечные.

Используя пещерную воду, я вымыл свою идеальную маленькую девочку, на которую претендовал.

— Ты в порядке? — спросил я, осторожно вытирая ей рот. Я бы оставил это пятно навсегда, если бы это зависело от меня, но она настояла на том, чтобы убрать его.

— Более чем. У меня появилась еще одна причина любить летучих мышей.

Я усмехнулся, и мой смех эхом разнесся по пещере. Несколько пушистых крылатых животных, которых мы побеспокоили во время прогулки, несказанно обрадовали Блайт.

— Мне нравится видеть тебя счастливой. И нет ничего более редкого, чем любовь к кому-то, вроде меня.

Она сжала мою руку.

— Я всего лишь человек, но любовь для меня тоже редкость.

Мой Маленький Призрак понял и принял меня. Каким-то образом ангел проявил сочувствие к чему-то настолько падшему, настолько злому.

Когда мы вышли из тени пещеры, я снова принял человеческий облик и оделся, а Блайт собрала свои длинные, спутанные и потемневшие волосы в хвост. Я не жалел, что она до сих пор не могла это отмыть. Чувствовал всю тяжесть своего тела, свою невысокую фигуру, слабость мышц. Для нее этого было недостаточно. Слабая задница в Эймсе Коуве была не тем, что ей нужно. Однако Призрак...

— Могу я тебя кое о чем спросить? — спросила она, когда мы садились на мой байк.

— Конечно.

— Что случилось с... телом моего отчима?

Я повернулся и взял ее за руку, тщательно подбирая слова.

— Мы решили, что оставим это на твое усмотрение. Пока что оно у волков. Если хочешь, чтобы они разобрались с этим, они это сделают, но если... хочешь его успокоить, это тоже возможно.

После десятилетий изучения психологии у меня сложилось очень непрофессиональное мнение, что люди должны иметь возможность делать со своими обидчиками все, что им заблагорассудится. К черту болтовню с терапевтом. Что им было нужно для исцеления, так это кровь. Увидеть, как кусок дерьма, причинивший им вред, лежит в земле. Но общество не восприняло эту идею. По крайней мере, пока.

Блайт на мгновение задумалась.

— После того, как я приму душ, можем заехать в продуктовый магазин?

Ее вопрос застал меня врасплох.

— Конечно. Что-нибудь конкретное ищешь?

— Хочу купить маршмеллоу. Сегодня вечером мы устраиваем посиделки у костра.

От убийственного блеска в ее глазах мой член мгновенно затвердел. Из моего горла вырвался низкий рык.

— Мне нравится твой стиль. Ты немного грешна, не так ли, Маленький Призрак?

Она улыбнулась и приподняла бровь, повторяя мои слова, сказанные несколько недель назад.

— Лишь иногда.

Когда мы прибыли на ферму Оникса, волки уже расположили тело на вершине огромной кучи дров. Он, Вольфганг и еще несколько волков выпрямились при нашем приближении.

— Привет... — осторожно произнес Оникс. Они прощупывали почву, пытаясь понять, напугана ли она или еще больше травмирована событиями прошлой ночи. Блайт просто протопала по траве и бросила зефир Вольфгангу в грудь. — Есть палки?

Мои друзья и волки от души посмеялись, устраиваясь поудобнее. Оникс передал ей зажигалку.

— Привет, — тихо прошептал он. — Какой у тебя любимый цвет?

Ее брови удивленно приподнялись, когда она взяла зеленую «Зиппо».

(

Zippo

— зажигалка).

— Черный, — скептически ответила она. — А что?

Оникс пожал плечами.

— Просто интересно.

Блайт опустилась на колени рядом с кучей дров, бросив быстрый взгляд на обмякшее тело отчима. — Похоже, мне пришлось дважды наблюдать, как ты умираешь. Забавно, — заметила она, щелкая зажигалкой. Труп вспыхнул, и быстрее, чем это возможно в человеческих силах, ревущее, шипящее, черное пламя охватило гору поленьев. Блайт ахнула и отступила на шаг, когда костер заплясал и закружился, взмывая в ночное небо подобно фейерверку — реверанс в сторону нашего собственного Дракона.

Я бросил взгляд на Оникса.

— Выпендрежник.

Вольфганг пошутил:

— Эта вампирская бравада выходит за рамки дозволенного.

— Да, да, — ответил наш зеленоглазый друг, одарив Блайт легкой улыбкой. Она вернула зажигалку, стоя у огня, и одними губами произнесла:

—

Спасибо

.

Оборотни-подростки Люпус и Фреки отлично справились с задачей поднять настроение, перебрасываясь летающей тарелкой. Вольфганг умолял Блайт присоединиться, и когда она согласилась, волки завыли. Они были грубиянами, но милыми. В стае было невозможно грустить. И я подозревал, что именно поэтому мой друг взял их с собой.

Как бы сильно мне ни хотелось упрекнуть их за то, что они были

в курсе моей связи

с Блайт, я был благодарен им за то, что они заботились о ее благополучии так же усердно, как и я.

Оникс потянулся к ней на поле. Я, не стесняясь, подслушивал, чтобы убедиться, что он не отстает. Она оторвала взгляд от мальчиков-оборотней, игравших во фрисби, и обратилась к нему:

— Значит, у тебя дар огня?

— Помимо всего прочего, да, он у меня от дракона. Я гибрид, единственный в своем роде, насколько мне известно. Моя мама была... есть... дракон. А отец — вампир. Они бросили меня здесь, в Ясеневой роще, более двухсот лет назад. Когда проклятие на Хэллоуин сбылось, я, наверное, потерял бдительность. Думал, что семья, у которой я остановился, была моей, но это оказались просто случайные люди. Мои родители оставили меня здесь по какой-то причине и стерли память о них. Но я все помню. Если я когда-нибудь смогу покинуть Ясеневую рощу... — он пожал плечами. У меня сжалось сердце от жалости к моему другу. У меня не было других причин уезжать, кроме эгоизма. У Оникса, однако, была семья, родословная и целый новый мир, который нужно исследовать. Вместо того, чтобы начать поиски, он был привязан к этому месту, как животное на цепи.

Блайт прищелкнула языком. Холодный осенний ветерок разметал по ее лицу пряди волос, выбившиеся из конского хвоста.

— Кто из них наделил тебя способностью одурманивать?

Он поморщился.

— Вампир. Я мало что знаю о своем драконьем происхождении, кроме дара огня.

Она приподняла бровь и выжидающе притопнула ногой.

— Прости, что отключил твой разум и одурманил? Это то, чего ты хотела? Потому что я лишь хотел защитить тебя, и не жалею об этом.

Блайт раздраженно выдохнула, хотя и пыталась сдержать улыбку. Улыбка, которая обожгла меня изнутри, как уголек. Она не должна была так на него смотреть. Он не должен был стоять так близко.

— Если тебе от этого станет легче, ты пришла в себя гораздо быстрее, чем большинство людей, — добавил Оникс.

Вольфганг подскочил к нам без рубашки, с него капал пот.

— А как насчет грубого обращения с людьми?

— А

ты

. — Она ткнула его в обнаженную грудь. —

Ты теневой монстр. Леший?

— Более известный в преданиях как

оборотень

, но я приму и твой вариант. — Волк вздернул подбородок и издал жалобный вой, обращенный к луне. Остальные мальчики остановились и последовали его примеру, издав свой вой. Закончив, он одарил Блайт дьявольской ухмылкой. Она улыбнулась, несмотря на скрещенные руки и, как я предположил, решимость действовать жестко. Мой храбрый маленький Призрак.

— Вы все безнадежны, — пробормотала она.

— Это еще мягко сказано, — сказал Волк, притягивая ее к себе, чтобы обнять. — Я рад, что с тобой все в порядке, смертная. И, эй, этот ублюдок мертв, и нам больше не нужно скрывать, кто мы такие. Как и тебе не нужно прятаться. — Она кивнула и обняла его в ответ, прежде чем они с Ониксом вернулись к фрисби.

Когда я заметил, что она осталась одна и направилась обратно к костру, я присоединился к ней.

— Хочешь поговорить?

— Просто думаю о ведьмах и их испытаниях. Они сказали, что я мертва и не принадлежу к миру живых. — Она потерла руки. Я снял свою кожаную куртку и закутал ее в нее. Она мило улыбнулась. — Спасибо.

Я мрачно усмехнулся.

— Что, какие-то карты и куриные кости подсказали им это?

Уголки ее губ снова изогнулись.

— Может быть, я надеялась, что во мне есть что-то особенное. Но оказалось, что я самая обычная. Нет, даже не средняя, ниже среднего. Марселина сказала, что я, несомненно, мертва. Может быть, потому, что я была так подавлена, так долго напугана...

— Я думаю, на ее рассудок повлияло время. И ты особенная, со сверхъестественными способностями или нет. Храбрая, сострадательная и принимающая. — Я игриво дернул ее за прядь длинных волос. — Не у многих людей и монстров это есть. Ты определенно не найдешь таких черт у многих ведьм, это уж точно.

Я взял ветку и наколол на нее четыре зефиринки.

— Сама окажешь честь или мне это сделать?

Она взяла ветку у меня из рук и поднесла к черному пламени. После минутного молчания она сбила пламя со своего угощения и, сняв с него сажу, протянула мне. Затем Блайт коснулась своим липким комочком моего в знак приветствия.

— Кстати, спасибо за это. Приятно наблюдать, как он горит. — Она отправила в рот зефирку.

Я ухмыльнулся.

— Знаю. Это захватывает... наблюдать, как горят твои враги.

— Ты точно безумен. — Рассмеялась она.

Я обнял ее за плечи.

— Это лишь малая часть, Маленький Призрак.