Призрак

ГЛАВА 14

Эймс

ВСАДНИК ИЗ АДА

"Реальный мир там, где монстры".

Рик Риордан

Мое собственничество росло. Блайт мучила меня, как медленно наступающее обморожение. Маска, которую я создал, чтобы скрыть свою истинную форму от мира, треснула. Кусок за куском, она падала к ее ногам, как кровавое подношение. Она заметила? Заметила ли она, что я не мог оторвать взгляд от изгиба ее шеи? Чувствовала ли какая-то ее часть, что прошлой ночью я ни разу не закрыл глаза из страха снова пропустить преследующего ее? То, как ее губы сомкнулись вокруг виноградины, наколотой на вилку… Как она сосала сок перед тем, как взять ее в рот… Мне было находиться тяжело в кабинке рядом с ней. Ее золотисто-каштановые волосы были заплетены в сексуальную взлохмаченную косу, а рваные джинсы обтягивали задницу как нельзя лучше. Я назвал ее красивой, держал за руку, и все это было даже близко недостаточно. Даже наш танец бледнел по сравнению с тем, чего я хотел. Чувства к ней становились сильнее в моем сердце. Я боролся с этим все время, пока она находилась в городе, и должен дальше продолжать бороться. Если продержусь еще немного, ее отчим будет мертв, а она передумает и захочет уйти. В безопасности и с возможностями впереди — зачем ей оставаться? Мне нужно было очистить свой разум. Мы с Парнями Хэллоуина со временем уже были не в форме и потеряли бдительность. Возможно, сверхъестественные способности сделали нас медлительными и самоуверенными. И это стало проблемой с самого начала. Раздражающий вызов. И у нас все еще не было реальных зацепок. Если бы я не упустил этого ублюдка из виду, если бы он, каким-то образом, снова не проскользнул мимо нас, если бы он не прикоснулся к ней… Потеря этой цели означала потерю ее. И этого, блядь, не могло случиться. Возможно, я оступился и влюбился в нее, но я должен держать себя в руках. Мне приходилось держаться на некотором расстоянии, чтобы мыслить ясно.

В противном случае, я боялся зайти слишком далеко. Да и к чему мы вообще могли прийти? Я бы не стал тащить Блайт за собой в ад. Она не могла бродить по кладбищам и жаждать грязной крови, как это делало зло внутри меня. Отношения со мной омрачат ее. Ей только кажется, что она грешнее. Все на Празднике Даров знали. Все боялись нас, как и следовало, но они также знали, что мы, блядь, были самыми несчастными из всех. Причина, по которой город стал таким, каким был. Мы — источник страданий. Они были правы. Знаю, что отчим Блайт заслужил каждую каплю наказания, которую я собирался обрушить на него. Я знал, потому что тоже заслужил это. Если бы мы отмечали свои грехи зарубками на стене, мои грехи превышали бы его на мили. Но это не меняло того факта, что в тот момент, когда я найду его, он будет умирать медленно и мучительно.

Мой Маленький Призрак, выйдя на улицу, раскрыл широко глаза в удивлении, когда я натянул шлем и завел двигатель. Я не полный идиот. Знал, что девушкам нравились мотоциклы. Моя езда была опасной на черном Дукати Мультистрада V4. Резкий, мощный и чертовски быстрый.

— Эти придурки могут ехать на твоей машине за нами. Мы с тобой поедем живописным маршрутом в библиотеку.

— Грязно играешь, чувак, — пожаловался Оникс, когда Блайт достала свои ключи и протянула ему.

Волк покачал головой.

— Должен был знать, что ты скоро его вытащишь. Чувак, я уже много лет не видел, как ты катаешься.

— Почему? — спросила Блайт, схватив меня за плечи и перекинув ногу через заднюю часть мотоцикла. Ее идеальные, мягкие бедра прижались ко мне, а грудь касалась моей спины. Трахни меня. О чем же был ее вопрос?

— До сегодняшнего дня не хотелось кататься. — Я пожал плечами, хотя мы с Вольфом знали причину. Мы оба знали, что это она. Она заставила меня прокатиться. Даже в такой пасмурный день, когда ливень мог застать нас в любой момент. Это не имело значения. Но еще сегодня прекрасный октябрьский день. Оранжевые и красные оттенки пестрели ярче после утренней грозы. Она надела шлем и, наклонившись вперед, прошептала мне на ухо, посылая покалывание электрическим током прямо в мой уже твердый член:

— Быстрее, пожалуйста. Я могу принять это.

Я собирался поторопиться, бросить парней и забрать ее домой, в свою постель. Но Оникс был прав в плане, который мы разрабатывали прошлой ночью. Я должен был понять, что, во всяком случае, парень был умен. Ей нужно знать о нас. И самый щадящий способ сделать это — подвести ее к самостоятельному поиску истины. Ей нужно найти подсказки и собрать все воедино. Если она поймет все сама, то, может быть, не сбежит в ужасе. Но, черт возьми, как бы она отреагировала, если бы мы усадили ее и просто рассказали — именно это Оникс и предложил делать. Вольф думал, что мы обезопасим ее, держа в неведении. Если бы отчим Блайт был обычным преступником, я бы согласился с Вольфом.

Хотя это было частью моих талантов. Оникс называл их дарами, Иуда проклятиями, а я оказался где-то посередине со своей оценкой наших уникальных способностей, даже если мои собственные способности по какой-то причине слабели. Возможно, я действительно достиг статуса Древнего, как сказал Блайт. Даже старики в этом городе казались мне детьми. Впрочем, этого я ей не сказал. Она многого не знала и лучше бы так и оставалось. Я был бы доволен, если бы так все и осталось. Я, черт возьми, никогда ничего не рассказывал о своей истинной природе ни одной женщине, с которыми был на протяжении многих лет. Хотя эти встречи начинались и заканчивались в постели. Но Блайт была другой во многих отношениях. Мало того, что она звала меня, как сирена, и я чувствовал глубокое и бесконечное желание защитить ее, но у нее на хвосте висел еще один Демон. Еще один Демон. Звала ли она его, как меня? Этот вопрос заставил меня сжать руль, когда мы вошли в поворот на шоссе. Почему он преследовал ее? Из всех людей в мире, почему именно она? Может быть, у нее была подсказка, но она даже не знала об этом. Я хочу, чтобы она знала. Часть меня в восторге от этой идеи. Другая часть хочет держать ее в неведении. Я мог бы жить в этом мире, где был бы ее другом, который менял масло в ее машине на заправочной станции с привидениями, и с которым она танцует позже, не догадываясь, что я — Призрак. Можем ли мы еще немного побыть в этом чистилище?

— Это достаточно быстро для тебя? — крикнул я сквозь ветер. Она захихикала, крепче сжав ногами мои бедра, чем спровоцировала еще один импульс в мой член.

— Ты мог бы ехать быстрее, — ответила она.

Слава дьяволу, я не был обычным человеком, потому что в этот момент потерял бы контроль над своим мотоциклом. Мы были бы мертвы. Кто мог устоять при таком ответе? С хриплым смехом я сказал ей:

— Обними меня крепче за талию и прижмись к спине, понятно?

Я хотел бы прижаться в ней…

— Понятно, — сказала она взволнованно. Отбросив сомнения, я позволил стрелке спидометра опуститься до упора. Мой созданный для этого байк благодарно замурлыкал. Но, более того, я был создан для скорости. Она понятия не имела, как быстро мы двигались на самом деле, будто перемещались между мирами. Блайт засмеялась позади меня, получая огромное удовольствие, пока мы мчались по извилистым дорогам захолустья Эш-Гроув. Подъехав к старой библиотеке, пристроенной к заброшенной средней школе, я слез и предложил ей руку.

— Похоже, мы обогнали парней, — заметил я довольный. Она взяла мою руку своей слегка дрожащей и слезла. Я помог ей расстегнуть и снять черный матовый шлем, и тогда меня охватила тревога. — Ты плачешь. Это было слишком быстро. Блайт, мне так жаль…

Всхлипнув, она покачала головой:

— Нет, это было не слишком быстро. А идеально. Я наслаждалась каждой секундой. — А потом ее руки обвились вокруг моей талии, и она положила голову мне на грудь. Если бы у меня имелось сердце, оно бы остановилось. Это было… объятие? Не помню, что когда-либо получал такое от женщины. — Спасибо, Эймс, — прошептала она. Я в ответ обнял ее, нежно погладив по волосам.

— Мне было очень приятно, Маленький Призрак.

Слова сорвались с губ, прежде чем я смог остановиться. Намек. Мольба. Все еще обнимая меня, она подняла свои карие глаза, в которых промелькнула искорка… черного. Словно мрамор. Замечательно.

— Маленький Призрак?

— Ты назвала себя призраком в первый день, когда мы встретились в офисе.

Легкая грустная улыбка скользнула по ее розовым губам.

— Тогда я думаю, что преследую тебя.

— Я бы хотел, чтобы ты преследовала меня, — ответил я, удивленный учащенным дыханием, охватившим меня, но не из-за поездки.

Ее потемневшие глаза засверкали. Прежде, чем она успела ответить, раздались голоса двух тупиц.

— Черт возьми, слишком быстро, Эймс, — отчитал Вольф.

— О чем ты думал? Черт, ты в порядке, Блайт? — спросил Оникс, совершенно раздраженный. Но я даже не мог злиться, и не мог выпустить ее из своих объятий, когда она слегка отодвинулась назад. Моя.

— Я в порядке. Это была моя идея — ехать быстрее, — призналась она.

Вольф усмехнулся прямо-таки по-волчьи. Как только вы узнали, кем он являлся, то начинаете замечать это в каждой его частичке. Как он двигается, общается. Он — живое воплощение мифического Теневого Зверя.

— Нашей девушке нравится скорость, да? Ты прекрасно вписываешься, детка.

— Да, да, давайте зайдем внутрь. Похоже, скоро снова пойдет дождь, — пробормотал Оникс, проходя мимо. Я бы извинился за то, что украл Блайт с его завтрака и свидания в библиотеке, но я не сожалел. И они не прислушались к моему предупреждению не слишком взаимодействовать с ней. Оникс нуждался в проверке реальностью.

— Моя куртка тебе очень идет, — прокомментировал я, когда мы вошли внутрь.

Она покраснела.

— Спасибо. Она удобна. Досталась тебе от дедушки?

— Нет, — рассеянно ответил я, когда холодный, спертый запах библиотеки и воспоминания ударили в меня. Блайт задержалась позади, исследуя, проводя тонким пальцем по заплесневелым кожаным переплетам.

— Это место словно застыло во времени, — сказала она, беря книгу. — Это не может быть первое издание восемнадцатого года, верно?

Они с Ониксом обменялись нежными взглядами, прежде чем он ответил:

— То, что ты видишь, все подлинное. Никаких копий.

— Это место и для меня новое, — пошутил Вольф. — Я ни хрена не тратил здесь время на домашнюю работу.

— Вы ходили в эту школу? Подождите, вы все трое учились здесь вместе?

Вольф кивнул:

— Ага, давно.

— Не могло быть так давно, — ответила она, отвлекшись на стену с потемневшими газетами. — Они настоящие?

Мы с мальчиками остановились, глядя друг на друга.

— Да, — осторожно ответил Оникс. Она немедленно потянулась к бумаге, мы все надеялись, что она дойдет до конца.

Она прочитала заголовок вслух:

— «Резня. Город в трауре…» Еб твою мать… — я беспокойно переминался с ноги на ногу, ожидая ее реакции, когда она, наконец, соберет все воедино. — Дата на этом — ноябрь одна тысяча восемьсот двадцать третий год. Это вообще возможно? Были ли тогда у них печатные станки?

Вольф, сделав небольшой шаг ближе к ней, произнес:

— «Эш-Гроув» была в то время одной из примерно двухсот американских газет. Так что да, это реально.

— Вау, чувствую, что мне не следует ни к чему прикасаться, как будто это музейный экспонат или что-то в этом роде. — Она осторожно развернула газету и, прищурившись, стала рассматривать фотографию на первой полосе. Мы все замерли. Я был уверен, что парни содрогнулись от вида нашей одежды, кепки и подтяжки выглядели не лучшим образом. Я же из-за своего преступления. Нашего преступления. — «Говорят, что виноват город…, … Хэллоуинские мальчики за резню на Хэллоуин…, … почти весь город хладнокровно перебит руками этих троих». — Она поднесла бумагу ближе к лицу. — Имена так мелко написаны, что я едва могу их прочитать… а это фото… — она замолчала, и я заметил, как она сглотнула. Почувствовал, как в ней начал расти дикий страх. — Они выглядят точно так же, как вы, ребята…

И тут вмешался Оникс. Он обнял Блайт за плечо и спокойным голосом сказал:

— Кажется, что от всей этой пыли у меня болит голова, а у тебя?

Мы с Волком в тревоге уставились на нашего друга, когда вкус ее страха испарился. Блайт хихикнула. Она хихикнула.

— Да, атмосфера здесь довольно тяжелая. Может, нам пора идти? Вау, мне сейчас очень хочется сладкого. И я вдруг очень устала…

Оникс продолжил:

— Вольфганг, приятель, почему бы тебе не отвести Блайт в ее машину. Эймс и я наверстаем упущенное.

Она снова хихикнула и похлопала ресницами, глядя на темноволосого гибрида Дракона. Я собирался убить его.

— Конечно, — прорычал Вольф, едва скрывая ярость. Я понимал его и, бросив на него суровый взгляд, пообещал, что разберусь с этим. Он вел Блайт, которая то и дело оглядывалась на нас через плечо. Оникс улыбнулся, как дьявол, и коротко помахал, когда они исчезли за скрипучей дверью. Я резко схватил его за воротник. Приподняв с земли, швырнул в стену с газетами, крепко удерживая его. Вокруг нас разлетались издания и пыль, а зеленые глаза Оникса уставились на меня. Он не пытался манипулировать моими эмоциями, поскольку знал, что прямо сейчас этого лучше даже не пытаться делать.

— Какого хрена, Дракон? Чтобы она узнала таким образом, было твоей идеей.

— Я знаю.

— Зачем ты все испортил в последнюю секунду? Объясни, прежде чем я вобью тебе в лицо кулак.

Он глубоко вздохнул:

— Я пока не хочу, чтобы она знала. Знаю, что сказал, но быть с ней… Разве ты можешь винить меня, что я хочу сохранить… это… немного дольше? Мы ей нравимся, и я давно не видел тебя или Волка такими.

Я крепче сжал его горло, моя ярость не утихала.

— Это не про нас. Ты знаешь, про что. Что насчет нее? Ты забыл, что прямо сейчас от нее разит чертовым демоном? — я позволил Ониксу вырваться из хватки и, отступив в отчаянии, провел рукой по своим волосам.

— Я думаю, что мы торопимся из-за страха. Это один демон, а нас трое, четверо — если появится Дьявол. Конечно, мы давно не сражались с монстрами, но мы не слабы. Даже если твои силы ослабли, ты все равно самый сильный чертов демон, которого я когда-либо видел. Ты использовал свое исчезающее скоростное дерьмо на мотоцикле со смертным сзади, а она даже не заметила.

— Ты это видел?

— Да, конечно. Использовать свое демоническое мастерство, чтобы произвести впечатление на девушку, это новый минимум даже для тебя.

Я усмехнулся:

— О, а использование твоего вампирского прикосновения, чтобы девушка тебя захотела, не было самым подлым поступком, который ты когда-либо делал?

Он пожал плечами:

— Я не буду лгать, она мне нравится. Почти уверен, что Вольфу тоже. Но это не единственная причина, по которой я хочу, чтобы сейчас все оставалось как есть. Только сейчас, Призрак. Мы почти не приложили никаких усилий, чтобы найти этого ублюдка. Мы просто напуганы, потому что нам действительно нравится его метка. Но подумай, он следит за ней несколько штатов. Находит ее адрес и преследует с этими демоническими письмами, в которых чертова чепуха. Я пробрался к ней и нашел остальные. Они сильно повреждены водой, но которые я смог разобрать — одинаковы. Написано: «Я не позволю тебе. Я не позволю тебе.» Снова и снова. Демон чертовски много времени потратил на это. Зачем прилагать такие усилия? Почему бы просто не убить ее, или не овладеть ею, или чем там, черт возьми, вам нравится заниматься.

— Так ты думаешь, что он сумасшедший?

— Может быть, он просто на охоте, как и ты.

Я раздраженно вздохнул.

— Я больше люблю убивать.

— Точно. Но он ее не убил. Почему? Думаю, у нас больше шансов поймать его, чем ты думаешь. Давайте пока не будем раскрывать нашу сущность. Может быть, мы сможем уничтожить его и спасти положение.

Я оперся на старый стол и скрестил руки на груди.

— Думаешь, у тебя будет больше шансов с ней, если притворишься смертным, а?

Он пожал плечами.

— Только не говори мне, что ты, черт возьми, не думаешь о том же.

— Я сказал тебе оставить ее в покое. Вам двоим.

Зеленые глаза Оникса засветились в тусклом свете библиотеки.

— И еще ты сказал нам, что не претендуешь на нее. Это все еще правда?

Черт. Он знал, что я не мог претендовать на нее. Я бы не сделал этого с ней.

— Как я могу так проклясть ею? Связать ее с демоном? Ты знаешь, что это значит.

— Да, понимаю. Но если ты не заявил на нее права, несправедливо говорить нам держаться подальше только потому, что ты влюблен так же, как и мы. Прости.

— Мне почти двести лет, придурок.

Он усмехнулся, шаря под шкафом с газетами и вытаскивая бутылку с янтарной жидкостью:

— Сто семьдесят с чем-то, плюс-минус несколько лет. Мне, однако, больше двухсот.

Закатив глаза, я взял предложенную им бутылку и сделал большой глоток виски.

— Блядь, как давно она здесь? Со школы?

Он усмехнулся, рассматривая бутылку:

— Какого года? Наш первый выпуск или пятидесятый?

— Я рад, что мы ушли из старшей школы. Геометрия наскучила после первых тридцати лет.

Оникс тоже сделал один глоток, прежде чем спрятать бутылку на место.

— Практика юриспруденции более увлекательна, чем половое воспитание на протяжении десятилетий, это точно. К счастью, люди успокоились и смирились, что, по иронии судьбы, они стареют, а наши тела нет. Хотя, новые горожане действительно смотрят на нас подозрительно, потому что встречают нас в свои тридцать и умирают в девяносто, а мы выглядим все так же.

Я пожал плечами:

— Они не могут уйти и рассказать кому-нибудь. А новых горожан у нас давно не было. Блайт — первая, кто умрет за последние семь лет? Это мы будем жить целую вечность. — Оникс фыркнул. — Хорошо бы, чтобы ты понял, почему несправедливо держать девушку в неведении, используя её.

— С каких это пор, по-твоему, меня волнует справедливость? — Оникс на мгновение задумался. — Кажется, ты беспокоишься о том, что справедливо для Блайт. Я никогда не видел, чтобы ты так заботился о девушке.

— Не думай об этом, — предупредил я. Хотя я видел это в его глазах так же хорошо, как и он в моих. Моя решимость угасала в отношении новичка в городе.

Когда мы неторопливо вышли, Вольф стоял, опершись на машину Блайт и уткнувшись в свой телефон, а вокруг хлестал серый дождь.

— Ты нашел лазейку. Тебе можно выезжать из Эш-Гроув в суд в соседние города. Ты мог бы найти себе партнершу, — сказал я в конце концов.

— Конечно, я могу переспать с кем-нибудь, но ты знаешь не хуже меня, что это надоедает. Секс без обязательств, никогда не провожать их домой, никогда не говорить честно о том, кто мы есть. Зная, что, если мы когда-нибудь рискнем забрать их, они будут обречены? Я хотел бы связаться со своими родителями, найти их как-то. Если бы Иуда нашел способ разрушить это жалкое проклятие…

Он был прав, и я не мог спорить. У Оникса было больше причин уйти, чем у нас с Вольфгангом: его семья, над которой он так усердно трудился, чтобы продолжить род. Но мы были здесь. Застряли.

Мы остановились перед разъяренным Волком.

— Все хорошо? — нетерпеливо спросил он. Я представил себе большой клубок теневого меха и подавил ухмылку, которая угрожала заставить его перевоплотиться прямо здесь, на Розовой улице.

— Мы с Драконом решили, что можем подождать еще немного. Нет необходимости пугать ее прямо сейчас, и если быстрее вытащим головы из задниц, то сможем поймать этого парня.

Волк фыркнул и начал ходить.

— Начну с тебя, — прорычал он, указав на меня. — И ты. — Он указал на Оникса. — Что, черт возьми, ты сделал своими сексуальными руками?

Оникс приложил руку к груди в притворном оскорблении.

— Мои сексуальные руки? Ты имеешь в виду мои полувампирские подарки?

Я прикрыл рот ладонью, сделав вид, что чесал челюсть, а Волк остановился, возвышаясь и размышляя над Ониксом, который даже не дрогнул. Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы увидеть, как они сразятся в истинной форме. Но почему-то этого никогда не происходило.

— Ты не хуже меня знаешь, — тихо сказал Вульф, — что вампиры — самые ненормальные, одержимые сексом маньяки на этой планете.

— Вот для чего у нас у всех есть прикосновение — чтобы соблазнить своих любовников для постели, — цокнул Оникс. — Я всего лишь наполовину вампир, и эта половина очень обижена, что вы считаете меня какой-то нимфоманкой. Я — король согласия. Многие вампиры. Наш подход заключается в том, чтобы улучшить секс с желанными партнерами, а не принуждать делать то, что они не хотят делать. Это не весело. Кроме того, кто откажется от меня?

Вольф махнул рукой на заднее сиденье машины Блайт:

— Она только что отшила меня, спрашивая, есть ли у тебя девушка или парень, сколько тебе лет, каковы твои интересы и другие вещи, на которые я был слишком зол, чтобы ответить. Теперь она спит после твоего сексуального прикосновения. Звучит по-настоящему обоюдно для меня. И открытие правды было планом. Ты не можешь самостоятельно изменить чертов план, не сказав стае.

Я скептически поднял бровь, глядя на Оникса, который лишь лениво пожал плечами.

— Я сделал ее счастливой и спокойной… и, может быть, я для нее так же привлекателен, как и ее первая любовь, кем бы он ни был. Она это забудет, так что сотрите эти убийственные взгляды со своих лиц. Вы по-прежнему будете на равных, чтобы броситься на нее. Она испугалась, а я взбесился и осчастливил ее.

— Она вспомнит газету? — спросил я.

— Нет, обычный человек забудет. Она будет помнить только то, что пришла сюда, осмотрелась и проснулась в своей машине. — Фыркнув, Волк обошел вокруг машины и, заняв место водителя, хлопнул дверцей. Оникс посмотрел на меня, изумрудные глаза снова слегка засветились:

— Я найду этого ублюдка. Я покончил с этим дерьмом. Убиваем его и идем дальше.

— Согласен. Мы разделимся. Один из нас остается с Блайт, остальные прочесывают город. Демоны могут проявлять изобретательность там, где прячутся, но у них нет порядка. Он облажается и оставит зацепки.

Я посмотрел на заднее сиденье, где мирно спал мой Маленький Призрак. Я не злился на Оникса, потому что он на мгновение осчастливил ее. Даже если это не по-настоящему. Выражение ее лица… Она заслужила счастье. Хоть я и был порочным, злым, с проклятой душой… но я мог спасти ее.

Возможно, сегодня не тот день, когда она узнает нас. Возможно, ей это и не нужно. Может быть, хоть раз в жизни, мы могли бы найти друга, которому не пришлось бы мучиться, узнав о том, кем мы были? О том, что мы сделали с этим городом. Может, я и являлся демоном, но теперь я был ее демоном. И я не успокоюсь, пока на моем кладбище не раздадутся крики ее отчима, полные боли и ужаса. Эта мысль зажгла огонек радости в моем мутном сознании. Где бы ни был этот ублюдок, у него на заднице сидели три самых смертоносных существа в мире. И мы еще ни разу не промахнулись... с демоном или кем-то другим.