Призрак

ГЛАВА 17

Блайт

Я ХОЧУ ТЕБЯ

«Зло — это то, чем вы являетесь?

Или это то, что вы делаете?»

Американский психопат

После нескольких кружек пива и игр на старой приставке слабое мерцание свечей поманило меня вздремнуть на потертом диване Эймса. Я все еще не пришла в себя после библиотеки. Вольф сказал, что я могла надышаться асбестом, токсичным химическим веществом, используемым в старых зданиях. Я понимала, что в этом был определенный смысл, но что-то еще не давало мне покоя. Я не могла понять, что именно. Может быть, это их разговор, подслушанный мной в машине, или то, сколько раз я теряла сознание, находясь рядом с ними. Это казалось подозрительным, будто не случайность. Но опять же, я находилась в бегах и скептически относилась ко всему — от грузовика, стоящего рядом на светофоре, до бариста в кофейне. Я не доверяла людям и искала любую причину, чтобы не верить в искренность этих парней. Не безумно ли, что рядом с ними я чувствовала себя в такой безопасности, что мне хотелось спать? Я долго была в бегах, борясь за жизнь в одиночку, что, наконец, долгожданное человеческое общение с мускулистыми мужчинами успокоило мой разум, по крайней мере, на то время, пока мы находились вместе. Их шутки успокаивали меня, погружая в сон.

Под его ботинками хрустели сухие ветки, когда он пинал фонарик с извилистой тропинки в темный лес. Тропинка, которую я узнала с прошлой ночи. Он насвистывал ту же мелодию, что и я, когда была подростком. Она звучала так реально, что мне хотелось бежать. Я хотела спрятаться. Хруст прекратился на середине тропинки, и он поднял голову; когда я видела его в последний раз, он выглядел лучше, потому что сейчас его лицо измученное и серое. На нем потрепанная фланелевая рубашка с огромными пятнами засохшей крови. Но ниже левого плеча она все еще свежая, прямо там, где я ее оставила. Она напоминала мне о том, что я сделала. Она напоминала мне о том, что я не справилась... почему-то. Хотя я была уверена, что он окоченел и перестал дышать… но он выжил, и не остановится, пока не отплатит мне тем же. Страх душил меня. Нет, это он. Та ледяная рука была не его. Как я могла почувствовать это во сне?

— Я поймал тебя, как и обещал, — прошептал он.

Кто-то схватил меня за плечо, и я испуганно открыла глаза. Я ожидала увидеть лес, раздавленную тыкву. Ожидала почувствовать запах его кисловатого дыхания у себя перед лицом. Но вместо этого я лежала, укрытая вязаным одеялом, на церковном чердаке, который освещали капающие конические свечи. В комнате с витражом витала прекрасная атмосфера, словно я находилась в другом времени, шагнув в давно минувшую эпоху. Это странно успокаивающее чувство, будто я на короткий миг переместилась во времени. Мне интересно, будет ли такая же атмосфера на Празднике Святых, когда все оденутся в костюмы восемнадцатого века. Узнаю об этом через пару недель. От этого зрелища мое дыхание замедлилось, а мужчина, который все еще касался моего плеча... только ускорил мой пульс. Его челюсть напряглась, а голубые глаза под темными бровями заблестели от беспокойства.

— Тебе снился кошмар. Ты проспала несколько часов.

Сев, я просунула пальцы между дырками в одеяле.

— Я разговаривала во сне? Мне жаль, что я отключилась. Похоже, со мной это часто случается.

— Психологическая травма выматывает человека. Пожалуйста, не извиняйся за это. Я считаю за честь, что ты чувствуешь себя достаточно уверенно, чтобы отдыхать рядом со мной. — Он медленно переместил свою ладонь вниз по моей руке к ладони. — Ты была так... напугана только что.

Должно быть, я вздрагивала или разговаривала во сне. Я никогда не делала этого раньше. Хотя никто мне об этом и не мог рассказать, потому что я уже долгое время спала в одиночестве. Поэтому предполагалось, что это характерно для моей травмы.

— Иногда сны настолько реальны, что я не могу дышать.

— Флэшбэки могут быть тяжелыми для любого человека, пережившего травму…

Я прервала его речь терапевта:

— Это не воспоминания. Я знаю, ты подумаешь, что сошла с ума. Уверена, что доктор Омар так и думает, когда я рассказываю об этом на сеансах, но сны, они... будто происходят сейчас. В реальном времени. Иногда в местах, которые я узнаю, иногда нет. Иногда он смотрит на меня и коротко говорит. Но он сейчас не такой, как раньше. Это трудно объяснить.

Я искала в его глазах осуждение и не нашла ничего, кроме внимания и искренности. В моей груди потеплело, и я продолжила:

— Он мерзнет и носит одну и ту же одежду, и…

— И?

Эймс стиснул челюсти, и мне захотелось заглянуть в его мысли, чтобы узнать, о чем он думал. Наверное, бедная жалкая девочка с личной драмой…

Я сделала глубокий вдох.

— Это ерунда. Глупости.

— Ты можешь рассказать мне, — убеждал он.

Может быть, сейчас он и говорил как доктор, но, кажется, сильно настаивал на том, чтобы знать то, чем я никогда не смогу с ним поделиться. Он возненавидит меня и никогда больше не станет разговаривать со мной, если узнает, что я сделала.

Поэтому вместо того, чтобы рассказать, я подробно описала свой дурацкий кошмар:

— Когда он говорит со мной, то всегда шепчет. Вот так. Знаю, звучит не так страшно, но это так. — Эймс отвернулся и постучал ногой по скрипучему деревянному полу. Я разозлила его. — Мне жаль. Я не пытаюсь…

Все произошло так быстро. Его рука мгновенно обхватила мою челюсть, вырвав вздох из моих легких от неожиданности. Он так близко, что я чувствовала запах выхлопных газов мотоцикла, который впитался в его черную футболку.

— Прекрати. Извиняться, — выдохнул он. Когда он разомкнул губы, я почувствовала его неровное дыхание.

— Я хочу тебя, — прохрипел он. Моя грудь сжалась, потому что это прозвучало как угроза, а не милая просьба. Оттолкнув его руку, я сбросила одеяло и встала. Отстраниться от его прикосновений, от его гневных требований и заявлений было трудно, но мне не понравилось то, как он говорил.

— Я действую тебе на нервы, делясь своим прошлым? Ты хочешь, чтобы я замолчала и сосала твой член, потому что ты хочешь меня? И это все?

Я почувствовала его гнев, когда он выпрямился.

Он всегда был таким чертовски высоким?

— Это все, что, по-твоему, мне нужно? Ты думаешь, мы делаем все это, чтобы я мог трахнуть тебя? Как будто я не мог этого сделать, если бы захотел.

Ай. Пройдя через комнату под протестующий скрип половиц, я взяла свои ключи с крошечной тумбочки.

— Я нужна тебе только потому, что ты хочешь меня спасти. Меня не нужно спасать. И вы можете идти в жопу, доктор Коув.

Он рыкнул, когда последовал за мной. Мое сердцебиение участилось, но я не боялась его. Мое тело, мое идиотское тело, хотело его. Я хотела, чтобы он прижал меня к стене и жестко трахнул. Я хотела чувствовать его грубые руки между своих бедер, и чтобы они скользнули внутрь скопившейся влаги. Я прижалась спиной к той самой двери, у которой хотела, чтобы он взял меня, но он остановился в дюйме от меня.

— Ты не хочешь спасаться, потому что смирилась со смертью. Я не позволю этому случиться.

Я подпрыгнула, когда он хлопнул кулаком по дверной раме. Другая его рука уперлась в дверь, не выпуская меня. Все, чего я хотела — это дать пощечину, ударив по его самодовольному лицу... обхватить его своими ногами и сосать его нижнюю губу до крови.

На дрожащем вдохе я перевела взгляд вниз на свои туфли и ответила:

— Верно. Я отношусь к смерти спокойнее, чем среднестатистический человек. Продолжай анализировать меня, сколько хочешь. Я бегаю не потому, что боюсь умереть. Я бежала, потому что боялась не жить. Но теперь готова остаться. И, да, либо умереть, либо иметь шанс прожить хоть какую-то жизнь. Мечтала ли я о герое? Конечно. Но ты мне не нужен.

— Вот тут ты ошибаешься. Так чертовски ошибаешься во всем, Блайт. — Тяжело дыша через приоткрытый рот, он, наклонившись, прикоснулся губами к моему уху, отчего из меня вырвался вздох от его дыхания на моей шее. Он прорычал не своим голосом: — Я не герой. А злодей. Я — такое зло, что заставляю содрогаться Врата Ада. И я нужен тебе. Я нужен тебе больше, чем ты думаешь.

Разъяренная и пьянящая смесь гнева и желания пронеслась во мне. Я никогда не чувствовала себя такой взбешенной и возбужденной одновременно. Кем Эймс себя возомнил?

— Злодей? — остановив взгляд на его широких плечах, закрывающих меня, я подавила смех. — Мистер Городской Хороший Парень? Терапевт, который работает бесплатно? Ты идеален, Эймс, слишком идеален. А я — нет. Я чертовски грязная.

Из его горла вырвался хриплый смешок — не то, чего я ожидала. Он посмотрел на меня поверх очков голубыми глазами, сверкающими сквозь темные ресницы. У меня перехватило дыхание, когда он провел языком по своим полным губам, а полумрак и янтарное мерцание свечей в комнате сделали его похожим на кого-то... на что-то совсем другое. Соблазнительный наклон его головы, когда он рассматривал меня, пронзил до глубины души и заставил меня усомниться в своих утверждениях. Действительно ли Эймс Коув был так хорош, каким казался?

— Это то, что ты думаешь обо мне?

Его шепот был грубым и бархатистым. Я проглотила свои противоречивые эмоции: желание ударить его, упасть на колени и исследовать его член. Голова кружилась от смятения.

— Отпусти меня.

Его руки у моей головы сжались в кулаки, а плечи напряглись.

— Я лучше присмотрю за тобой здесь этой ночью, — прошептал он через мгновение.

Что?

— Я сказала, отпусти меня, — повторила я, стараясь, чтобы мой голос звучал тверже, чем я себя чувствовала. На мгновение я подумала, что он не послушает. Он мог легко одолеть меня, заставив остаться, забрать ключи и запереть здесь, как какую-нибудь принцессу в башне. С долгим и разочарованным выдохом он быстро отступил назад. А затем провел рукой по волосам и покачал головой.

Когда, развернувшись на пятках, я взялась за дверную ручку, он тихо сказал:

— Двери в церковь и в мою комнату никогда не заперты. Ты можешь приходить сюда, когда тебе нужно, без вопросов. Эта церковь… — защищенное место.

К моему внутреннему хаосу добавились слезы, навернувшиеся на глаза. Я хлопнула дверью, не попрощавшись. Но подавила рыдания, пока шла к своей машине в бледном сиянии звезд и фонарей. Ворон сидел на ветке дерева над моей старой Хондой. Птица, наклонив голову, тихонько ворковала. Фыркнув, я вспомнила, что уже видела ее раньше.

— Ты следуешь за мной, — я снова фыркнула. — Я не забыла о тебе. И принесла тебе кое-что.

Из кармана джинсов я вытащила горсть очищенного арахиса. Ворон с любопытством наблюдал, как я клала их на крышу машины.

— Слышала, что вороны любят угощения.

Я пожала плечами, чувствуя себя идиоткой из-за того, что разговаривала с птицей. На заднем дворе Муров я нашла пакет корма для птиц и белок. Пополнив их кормушки, решила взять горсть на случай, если снова встречусь с таинственным пернатым существом. Я вздрогнула, когда птица спрыгнула с ветки на крышу к орехам. Она наклонила голову, и я поняла, что она гораздо крупнее, чем казалась с высоты. В голове промелькнуло воспоминание о воронах с Праздника Даров и их домике на дереве. Я усмехнулась, вспомнив это, и точно знала, что хотела сделать этой ночью. Из-за ссоры с Эймсом мои планы на Хэллоуин не должны срываться. Грусть охватила сердце, когда я с тоской подумала, что видела его в последний раз. Зачем ему беспокоиться обо мне после этой ссоры? Пока птица клевала угощение, я осторожно открыла заднюю дверь своей машины.

— Пожалуйста, не клюй меня, — нервно сказала я.

Клянусь, существо рассмеялось по-птичьи, его крик почти вызвал улыбку на моем лице.

Покопавшись в своих костюмах, я решила выбрать что-нибудь потеплее и удобнее для пешей прогулки, но все же праздничное и лисье. Я достала кружевной черный топ с подходящей мини-юбкой. В пару к нему одену черные чулки, сапоги и длинный черный плащ.

Держа вещи, косметичку и лисью маску, я бросила на ворона измученный взгляд:

— Есть идеи, где можно переодеться, кроме улицы и машины?

Птица, взъерошив свои перья, бросилась вперед. Ветер от крыльев пронесся над моей головой, и я, вскрикнув, пригнулась. Маска и косметичка упали на тротуар. Я застонала, опускаясь на колени, чтобы собрать все это. Когда потянулась, чтобы достать тушь, закатившуюся за заднее колесо, замерла. Я перестала дышать от звука шагов на подозрительно пустой улице. Сердце замерло в груди, когда я четко различила в темноте звук ботинок. Рука дрожала, сжимая вещи. Я должна была бросить их и сесть в машину. Но в этой куче я потеряла ключи. Черт, черт, черт. Пока я рылась в костюме, пытаясь их найти, шаги прекратились. Присев, я заглянула под машину и увидела черные кожаные ботинки. Одна нога постукивала, а у меня пересохло во рту. Вот оно. Здесь я умру. Возле своей машины, сжимая в руках любимый тюбик туши. Шаги возобновились, но я не могла разобрать, куда они направлялись. Что-то коснулось моей спины, и я, оборачиваясь, вскрикнула. Она отпрыгнула назад, прижав руку к груди.

— О, Боже, Блайт. Я не хотела тебя напугать, — сказала Есения, опускаясь рядом со мной на колени и помогая собрать мои вещи. — Мне показалось, что я увидела здесь твою машину, и подумала, не переодевается ли эта девушка в машине? Ни в коем случае, пойдем в магазин. Мы можем подготовиться вместе.

Я приложила дрожащую руку ко лбу и прерывисто выдохнула.

— Я немного на взводе, извини. — Я вымученно рассмеялась.

Есения взяла у меня из рук косметичку и тюбик туши, который я сжимала так сильно, что он стал блестящим от пота.

— Это лучшая черная тушь на свете. Возможно, мне придется совершить набег на твою косметичку. — Она тепло улыбнулась и нежно положила руку мне на спину. — Пойдем, девочка.

Мы шли в свете фонарей Ясеневой рощи, и приветливая хозяйка магазина болтала обо всем на свете: о распродажах этой недели, местных сплетнях о разводах и помадах, меняющих цвет по настроению, которые она заказала в магазин. Я только улыбалась и кивала, пока мое тело расслаблялось от ее веселого, легкого голоса. Я любила девушек, которые много говорили. Мне нравились женщины, у которых было на все свое мнение и так много мыслей, что слова летели быстрее, чем успевал за ними разум. Для такой тихони, как я, это был идеальный способ убежать от своего внутреннего суматошного мира.

В октябрьской прохладе витали запахи опавших листьев и яблочного сидра.

— Вообще, — сказала она, открыв дверь магазина под звяканье и «ва-ха-ха» скелета, — моя бабушка говорит, что никто не купит эту помаду, но теперь я знаю, что ты купишь, да?

— О, конечно.

Ночью магазин был совсем другим, чем днем. Фиолетовые свечи полыхали своим пламенем, отбрасывая маленькие оранжевые шарики на десятки хрустальных шаров, стоящих вдоль полок с картами Таро, костями и разноцветными стеклянными флаконами. Цветочный аромат сушеных трав, свисающих с потолка, смешивался с ароматом корицы и гвоздики. Magia Eclectics был ярким воплощением Хэллоуина в физической форме.

— Мне здесь нравится, — пробормотала я, следуя за ней в конец комнаты. — Здесь я чувствую себя спокойней, чем в той забытой богом церкви.

Она оглянулась на меня через плечо.

— А, тусовалась с Эймсом Коувом и его парнями, я правильно понимаю?

Я вздохнула:

— Так и было, но, наверное, больше нет. Мы с Эймсом сегодня поссорились. Это одна из причин, почему я сейчас такая рассеянная. Он сказал, что церковь всегда открыта и безопасна, так что, возможно, мне нужно будет вернуться в какой-то момент... Я не знаю.

Она фыркнула:

— Это мертвое старое здание не так безопасно, как «Магия». — Она повела меня вверх по лестнице в просторную квартиру с офисом. — Эй, где ты будешь работать, раз уж «Сад Индии» закрывается на Хэллоуин?

Я пожала плечами, обведя рукой золотисто-розовую гостиную.

— Буду есть рамен в очень розовой гостевой комнате Муров, наверное. Мою квартиру в подвале затопило, поэтому в этом месяце они отказались брать арендную плату, но я не знаю, как буду жить в следующем месяце без работы.

Не то, чтобы это имело значение, потому что мой отчим был рядом, возможно, он просто выигрывал время, чтобы поймать меня.

— Ну, — начала Есения, приглашая меня следовать за собой. Мы остановились в небольшой, но уютной комнате с белой металлической кроватью, комодом и темно-фиолетовым ковром, — мы с бабушкой поговорили, и поскольку я не могу так часто работать в магазине, пока мои мальчики в школе, мы решили предложить тебе сделку.

Я подняла брови, а она бросила мои вещи на лавандовый плед.

— Что за сделка?

— Ты работаешь здесь и присматриваешь за магазином в течение дня. Мы не можем платить тебе много, но все же будем выписывать чек приличного размера, а ты будешь бесплатно жить здесь. — Она кивнула в сторону гостиной. — Здесь нет плиты, но есть микроволновая печь, компьютер и ванная комната с душем. Знаю, что это скудно, но это, должно быть, лучше, чем жить в сыром подвале в пригороде.

У меня от удивления отпала челюсть. Не думая, я обняла ее. Она тут же рассмеялась и крепко сжала меня в ответ.

— Я так понимаю, это значит «да»?

Это объятие напомнило мне, как я бросилась в объятия Эймса после поездки на мотоцикле. Я почувствовала себя настолько живой и настоящей, что расплакалась. Это чувство, это предложение было сравнимо с тем моментом.

— Ты уверена, что это не слишком много? — спросила я, скептически относясь к тому, что бабушка Есении не будет против такого соглашения после ее строгих слов во время нашей первой встречи. Есения разгладила мой костюм, положив его на кровать, затем положила косметику на комод, расстегнула косметичку и стала просматривать палитры теней.

— Девочка, ты делаешь нам одолжение. Нам нужен кто-то внизу, а мы все равно никогда не пользуемся этим кабинетом.

— Ух ты, — вздохнула я, опустившись на кровать. — Большое спасибо, Есения. Пожалуйста, передай Марселине «спасибо» от меня.

— Передам. — Она улыбнулась. — Мне нравится твой сексуальный образ черной лисы для сегодняшнего вечера. У меня внизу есть черная кружевная маска лисы, которая идеально подойдет к наряду. Я пойду возьму ее. А потом хочу, чтобы ты сделала мне дымчатый макияж, как у тебя был на днях. Сегодня я хочу быть сексуальной и жутковатой. Это не слишком отличается от моего повседневного образа, но, все равно.

Я рассмеялась, чувствуя незнакомое, но желанное тепло женской дружбы. За одну ночь я нашла просторную, великолепную квартиру и новую работу. Это почти смягчило боль, которую я испытывала от возможной потери Эймса и ребят. Почти.