18

Зои

Воскресенье прошло так же отстойно, как и суббота. Позже, оглядываясь назад, я поняла, что, когда произошла размолвка Эрин и Шони, это было началом, когда все пошло под откос. Было странным, как эта парочка, не разговаривая друг с другом, влияла на остальных из нас. Казалось, что злясь друг на друга, они выводили из равновесия всех.

— Не знаю как вас, но меня "одна-извилина-на-двоих" сводят с ума.

Афродита шлепнулась рядом со мной, где я сидела на бордюрчике, который обрамлял старую круглую подъездную порожку к вокзалу. Я вздохнула и подумала как бы урвать секунду и побыть в одиночестве. Я подвинулась, чтобы дать ей больше места.

— Н-да-а, я знаю. Странно теперь не видеть их вместе, и сейчас кажется, что Шони готова разрыдаться в любую секунду, а Эрин вся такая молчаливая и дует губы. Какой-то сумасшедший дом.

— Огонь и лед, — пробормотала Афродита.

Мои брови взлетели.


— Знаешь, ты можешь быть права.

— Я не знаю когда вы разгадаете эту чертову подсказку и поймете, что я практически всегда права, — Афродита вытащила из своей сумочки от Coach маленькую ювелирную пилочку для ногтей и начала подпиливать свои ногти. — Я не знаю что еще это проклятое глупое стихотворение может означать, но его часть, безусловно, о Близняшках-Дурашках с одной извилиной на двоих.

— Почему ты подпиливаешь свои ногти?

Она посмотрела на меня убийственным взглядом, ясно говорящим "Какого хрена?"


— Потому что в этом глупом городе недостаточно приличных круглосуточных спа-салонов. Ладно, за исключением одного ужасного: я всего лишь хочу чтобы мне сделали маникюр, а не изнасиловали. Не хочу подхватить ни ВИЧ, ни что-нибудь другое в этом роде.

— Афродита, иногда ты говоришь бессмысленные вещи.

— Всегда пожалуйста, рада расширить твои кругозор. Так или иначе, как я сказала, что ты собираешься делать с Близняшкой-дурашкой и Близняшкой-деревяшкой?

— М-мм, ничего. Они — подруги. Иногда подруги сердятся друг на друга. Они сами должны найти способ помириться.

— Правда? И это все, что ты можешь сказать?

— Афродита, ну и какого черта ты от меня ждешь?

— Ты только что выругалась? Разве "черт" — она показала пальцами кавычки в воздухе, — не бранное слово?

— Как на счет того, чтобы самой сходить к нему и убедится?


Я вопросительно глянула на неё.


— И в триллионный раз повторяю — нет ничего плохого в неумении ругаться!

— Брань или ругань. Но в одной вещи я уверена наверняка, что мои снежки пролетят даже не задев его рогов.

— Ты! Злючка! — воскликнула я.

— Спасибо. Но серьезно. Что ты собираешься делать с Близняшками?

— Дайте им свободу! — Я не хотела кричать, но эхо, звучавшее в каменном здании говорило об обратном. Я глубоко вздохнула и попыталась забыть о чувстве, что я хотела задушить Афродиту. — Я не могу быть ответственной каждый раз, когда у одного из моих друзей проблемы с другим моим другом. В этом даже нет смысла.

— Об этом говорится в глупом, но пророческом стихотворении, — сказала она, полируя свои коготки.

— Я все еще не понимаю, почему я должна…

Я замолчала, поскольку огромный черный Линкольн Таун проехал по круглой подъездной дорожке и остановился перед Афродитой и мной. В то время, как мы смотрели с неприлично открытыми ртами, Сын Эреба вышел с места водителя, полностью проигнорировав нас, и открыл заднюю дверь автомобиля.

Длинная, худощавая и одетая в синий бархат, Танатос приняла протянутую руку Воина и изящно вылезла. Она улыбнулась нам и благодарно кивнула, когда мы поклонились ей, но ее внимание было сосредоточено на здании вокзала.

— Какой прекрасный пример мастерства Арт-деко тридцатых годов XX века, — сказала она, обводя пристальным взглядом фасад вокзала. — Я оплакиваю утрату популярности путешествий поездом. Когда их наконец построили, это был чудесный, расслабляющий способ перемещения по этой огромной стране. Фактически, он все еще существует и по сегодняшний день. Печально, что у нас так мало современных железнодорожных маршрутов, из которых можно было бы выбрать. Вам бы посетить вокзал в сороковых — трагедия, надежда, отчаяние и отвага — все сконцентрировалось на одной яркой, оживленной площади. — Она продолжала любоваться старым зданием. — Это не похоже на сегодняшние неприглядные аэропорты. Они лишены всего этого — любви, души, жизни, особенно после той трагедии 11 сентября. Так печально … так печально …

— М-мм, Танатос, могу я чем-то помочь вам? — наконец спросила я, когда стало очевидно, что она собиралась стоять так вечность, всего лишь глазея на вокзал.

Она показала жестом Воину, чтобы тот вернулся в автомобиль.


— Ждите меня через улицу на стоянке. Я скоро присоединюсь к вам.


Он поклонился ей и уехал. Она повернулась лицом к Афродите и мне.


— Леди, я верю, что это время перемен.

— Для перемен чего? — спросила я.

— По-видимому, смена нашего входа, — сухо произнесла Афродита. — Калона зашел к нам отсюда. Танатос оттуда же. Нам необходимо постелить здесь коврик с приветствием "Добро пожаловать", потому что наш "проходик с занавеской" в подвал не под стать нам.

— Странно сказано, но думаю все верно, — сказала Танатос. — Это одна из причин, почему я от имени Высшего вампирского Совета купила это здание для вас.

Я моргнула от удивления и попыталась сформулировать достойный ответ, когда Афродита сказала:


— Я надеюсь, это подразумевает и реконструкцию.

— Да, — ответила Танатос.

— Погодите, — сказала я. — Мы не Дом Ночи. Почему Высший Совет занялся тем местом, где мы живем?

— Потому что мы особенные и клевые, и они не хотят, чтобы мы жили в грязном сарае, — сказала Афродита.

— Или потому что они хотят контролировоть то, где мы живем и что делаем, — сказала я.

Брови Танатос взлетели.


— Вы говорите с властностью Верховной жрицы.

— Я пока еще ею не являюсь, — уверила ее я. — Я все еще недолетка. Стиви Рей наша Верховная жрица.

— И где же она?

— Она с Рефаимом. Скоро рассвет и она любит быть с ним прежде, чем он превратится в птицу, — сказала я прямо.

— А что же ты?

Я нахмурилась.


— Вы не меньше меня знаете кем я являюсь. Вы так же знаете, что Старку был подарен Меч Хранителя в Потустороннем мире, а это означает, что в некоторой степени я Королева, так как он является моим Воином и Хранителем.

— Для чего все эти вопросы? Я думала вы на нашей стороне, — поинтересовалась Афродита.

— Я на стороне истины, — ответила Танатос.

— Вы знаете, что Неферет — лживая сучка, — сказала Афродита. — Мы рассказали вам об этом на острове Сан-Клементе, когда Зет была в стране Грёз.

— Она имела в виду в Потустороннем мире, — я выпучила глаза на Афродиту.

— Ага, верно, в Потустороннем мире. Мне пофигу, — сказала она. — Но мы рассказали вам как реально обстоит дело по поводу Неферет, и вы дали нам понять, что поверили нам. Вы даже помогли нам выяснить о Скае для Старка. Итак, что же происходит с вами сейчас?

Затянулась огромнейшая пауза, которая дала возможность подумать достаточно времени — не зашли ли мы с Афродитой слишком далеко. Я имею в виду, Танатос была мощным, древним вампиром, членом Высшего совета, которая была одарена Богиней близостью со смертью. И, скорее всего, это было не очень хорошей идеей — допрашивать ее, не говоря уже о том, чтобы начать выводить ее из себя.

— Я верю, что то, что ты мне сказала, когда душа Зои была разбита на осколки, было то, о чем ты и все остальные думали, и было настоящей правдой, — наконец произнесла Танатос.

— Я вернулась, и мы уже не в Италии, но правда не изменилась. Неферет не изменилась, — ответила я.

— И все же она настаивает на том, что была прощена Никс, которая одарила ее Ауроксом в знак божественного благоволения, — сказала Танатос.

— Это же собачьи какашки, — ответила я. — Неферет не изменилась и Аурокс вовсе не дар от Никс.

— Я по-настоящему верю, Неферет скрывает правду, — сказала Танатос.

— Есть только один способ выяснить это, — заметила я.

— И это не тот способ, которым мы пытались это выяснить, — добавила Афродита.

— Мы не хотим показаться непочтительными, — добавила я. — Это просто то, с чем мы уже столкнулись в противостоянии с Неферет, и мы видели такие вещи, которые она с осторожностью предпочла скрыть от Высшего совета и, на самом деле, от большинства вампиров.

— Но когда мы пытаемся вывести ее на чистую воду, никто не верит нам, потому что мы еще дети, — произнесла Афродита. — И к тому же никчемная группа изгоев.

Я приподняла свои брови посмотрев на Афродиту и она поправила:


— Ну, не я. Я говорю об остальных из вас, ребятки.

— Это и есть одна из причин почему я здесь, — сказала Танатос. — Чтобы быть глазами и ушами Высшего совета.

— Итак, означает ли это что Высший совет приобрел это здание? — спросила я.

— Надеюсь это означает, что я могу позволить золотой кредитке моей мамаши отдохнуть и кое-кто из нас — те, кому не нужно расползаться по гробам когда восходит солнце — могут получить приличные комнаты наверху, когда это здание будет отремонтировано, — сказала Афродита.

— Именно это оно и подразумевает. Это также означает, что здесь может быть законный независимый Дом Ночи, без каких-либо связей с первоначальным Домом Ночи Талсы, — объяснила Танатос. — Совет считает, было бы разумно для красных недолеток иметь Дом Ночи, который остается, в большей степени, обособленным от первого.

— Ага, нет. Именно поэтому БЭ не построил две средние школы. Просто было бы слишком много конкуренции в одном районе, — сказала я. — Ненавидеть Юнион и Дженкс вполне достаточно для нас — и БЭ приходится это делать объдиненными усилиями.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — спросила Афродита.

— Брокен Эрроу, Юнион, Дженкс, — сказала я. — Средние школы. Слишком много для одного города — это полный отстой.

— Ты была президентом студенческого совета или занимала какие-то другие социально-неприемлемые позиции? В Талсе тысячи средних школ и ад пока еще не покрылся льдом от этого, — сказала Афродита. — Переполненные детьми автобусы, идущие в одну школу просто идиотизм, который превращает их в белый мусор. Тьфу. Просто тьфу.

К счастью, Танатос встала между нами.


— Человеческие подростковые стандарты никогда не регулировали законы вампиров-недолеток. Талса — это переходное место для нашего общества. Это определенно дает возможность появлению второго Дома Ночи. Наше число растет, особенно с появлением красных недолеток, которые были обнаружены и в других местах, так же как и здесь.

— Есть и другие красные недолетки? Я имею в виду, помимо наших? — спросила я.

— Да.

— А был ли кто-то Отмечен красным, или они все умерли, а затем воскресли и стали красными? — спросила Афродита прежде, чем я дала ей знак, что пора заткнуться.

— На сегодняшний момент ваша красная недолетка, которая была Отмечена — единственный зарегистрированный случай, — сказала Танатос.

— Так Вы знаете о Шайлин? — спросила я, затаив дыхание.

— Да. Неферет сообщила, что она была слепой, прежде чем была Отмечена, и что теперь она стала зрячей. Она объяснила это тем, что бедняжка была неполноценной, так что ей не надо было умирать, чтобы получить красную Метку.

Я хотела встать на защиту Шайлин и сказать, что она не была неполноценной, она была особенной, но что-то внутри меня подсказало мне придержать язык за зубами об ее Истинном видении.

— Зои, нет никаких причин скрывать что-то от тех, кто пытется выяснить правду, если вы не предпочитаете ложь и обман, — удивила меня Танатос этим высказыванием.

Я почувствовала на себе ее пристальный взгляд.


— Я не предпочитаю лгать и обманывать, но один большой урок, который я усвоила от Неферет — быть осторожной с теми, кому я доверяю.


И тогда, так как мое нутро все еще продолжало подсказывать мне, я высказала остальное, что было у меня на уме.


— Я слышала, что у Неферет появился новый Супруг. Знаете ли вы что-нибудь об этом?

— Нет еще. Зои, тебя смущает Аурокс в качестве ее Супруга? Подарок от Никс он или нет, Неферет не давала поводов думать, что у них романтические отношения; он, кажется, просто ее слуга.

— Я говорила не об Ауроксе, — продолжала я, хотя после того, как я произнесла его имя, мой живот странно скрутило. — Я говорю о белом быке.

Танатос выглядела абсолютно и совершенно шокированной.


— Зои, поклонение белому и черному быкам является древней традицией, и ее соблюдение давно кануло в прошлое. И у меня совсем незначительное представление об этой религии и ее прошлом, но я могу вас заверить, что ни одна Жрица Никс никогда не поклонялась белому быку. То, что вы говорите, это омерзительно, и это очень серьезное обвинение.


Пока она говорила, лицо Танатос становилось все бледнее и бледнее, пока, наконец, она не стала настолько встревоженной, что ветерок в воздухе вокруг нее приподнял ее волосы и несильно разъерошил.

"Близость со стихией воздуха похожа на близость со смертью — очень интересно," подумала я.


— Я никого не обвиняю, — сказала я вслух. — Я просто спрашиваю, слышали вы что-нибудь об этом.

— Нет! Высший совет, а также вампирское сообщество, уверены, что Калона, существо, которое по уверениям Неферет, воплощение Эреба на Земле, и что он был и остается ее Супругом, хотя и был изгнан ею на сто лет.

Афродита фыркнула.


— Это все полная чушь. Он был здесь с ней, потому что думал, что она подчинила себе его душу. Что-то пошло не так, там, на Земле Ненормальных, и Неферет потеряла контроль над Калоной, — я подумала, что она собирается выболтать остальные последние новости о Калоне, торчащего где-то неподалеку, жаждущего перемирия с нами, чтобы уничтожить Неферет, но вместо этого Афродита сообщила кое-что поумнее. — И да, вы могли бы ответить мне на парочку маленьких вопросиков?

Выглядя немного растерянной, Танатос кивнула.

— Хорошо, давайте предположим, что Аурокс не является даром от Никс или чем-то взамен, я понятия не имею как, ну предположим, что он — типа супер ужаснейшее создание, которое они: белый бык и Неферет, вместе состряпали, занимаясь чем-то непристойным для этого. Каким образом возможно создать такое существо как он?

— Великая жертва, — ответила Танатос.

— То есть вы говорите о том, что Неферет должна была убить кого-то специально для создания Аурокса? — спросила Афродита.

— Да, хотя я содрогаюсь при мысли о таком маниакальном поведении.

— Да, мы тоже так думаем, — сказала Афродита, встретившись со мной печальным, понимающим взглядом. — Слишком много людей стало внезапно умирать вокруг нас.

— Да, — эхом отозвалась я, чувствуя как ком подкатывает к горлу. — Слишком.

Аурокс

Внимание девчонки стало неожиданностью. Он шел на свой ночной обход, согласно неизменной команде Неферет, гарантируя, чтобы никакие Пересмешники не нарушали границу Дома Ночи, когда он прошел рядом со зданием женского общежития. Она стояла под одним из больших деревьев и, когда он приблизился, она выступила прямо на его пути.

— Эй, привет. — Ее улыбка была подобострастной. — Я Беккa. Мы еще не встречались, но я расспрашивала о тебе.

— Привет, Беккa.


Любопытно, он позволил ей остановить себя. Она не была красива или необычна, как были некоторые другие недолетки. "Как была Зои", — нашептывал его разум, но он откинул эту мысль. Эта недолетка Бекки завлекала его своим языком тела — как она вильнула бедром и отбросила назад длинные светлые волосы, как будто говорила, что находит его привлекательным.


— Я Аурокс.

Она засмеялась и облизнула свои гладкие, розовые губки.


— Ага, я знаю кто ты. Как я уже говорила, я расспрашивала о тебе.

— И что же ты узнала, расспрашивая обо мне? — повторил он ее слова.

Она ступила поближе и опять отбросила волосы.


— Что ты хорошо дерёшься, а это просто необходимо в такие времена.

И тогда она дотронулась до него, проведя накрашенным розовым ноготком вниз по его груди, и в этот момент ее эмоции достигли его. Он мог чувствовать ее желание. Оно было смешано с отчаянием, разбавляясь подлостью. Аурокс глубоко задышал, вдыхая опьяняющий аромат похоти, окрашенной первобытностью. Его пробила дрожь от нетерпения, поскольку сила внутри него стала расти.

— О-оо-го, ты такой твердый. — Бекка тихонько хихикнула, придвигаясь еще ближе. — Я говорю о твоих мускулах.


Ее желание усиливалось, когда ее грудка терлась о его грудь, и когда она наклонялась поближе к нему, облизала его шею, и затем укусила его — не так сильно, чтобы высосать кровь, но также и не так мягко, что быть просто игривой.

Это понравилось быку внутри него, и существо зашевелилось.

— Тебе нравится боль? — спросил Аурокс, когда его руки грубо спускались вниз по ее спине. Тогда он опустил голову так, чтобы его зубы нашли мягкий изгиб ее шеи. Он укусил, намеренно высасывая кровь, хотя его мало заботил ее вкус.


— Тебе нравится боль? — повторил он свой вопрос с ее кровью во рту и на губах, хотя он мог чувствовать ответ в порыве страсти, от которой ее бросило в дрожь.

— Мне нравится это, — простонала Бекка. — Иди сюда. Дай мне попробовать тебя. Будь моим Супругом… будь моим мужчиной.

Аурокс не думал останавливать ее. Он вовсе не думал. Он только чувствовал, как похоть и подлая душонка питали его. Аурокс позволил им захватить его всего. Он встал напротив нее, закрыл глаза, и отдал себя ей, произнеся следующие слова, которые пришли из глубины его подсознания, которые были инстинктивны и произнесены на автомате, что мысли и разум его не смогли ничего с ними поделать.


— Да, Зо. Укуси меня.

— Ты засранец! Зои? Я покажу тебе такое дерьмо, которое сделает Зои Редберд ручной. — Бекка укусила его. Сильно. Он почувствовал острую боль и теплоту, растекавшуюся по его крови. Тогда ее рот прижался к новой ране на его шее — но только на мгновение. Он почувствовал изменения в ней, как только она попробовала его кровь. Ее гнев и страсть исчезли, уступая место невообразимому ужасу.

— О-оо, Богиня! Нет, это неправильно! — Бекка попыталась оттолкнуть его, но Аурокс удержал ее, сделал два шага и прижал ее спиной к дереву.


— Подожди, нет! — настаивала Бекка, пытаясь сохранить твердость в своем голосе, хотя ее страх нахлынул на него, потек, кормя и изменяя его.


— Остановись! У тебя неправильный вкус крови!

Существо внутри него начало пульсировать и изгибаться, пытаясь выбраться наружу, стремясь к насилию и истошно кричало. Он фыркнул и бык эхом отозвался в его голосе.

— Правда, остановись! Я не хочу быть с кем-то, кто втюрился в Зои!

Зои…

Это имя отозвалось эхом внутри него, усмиряя быка, как вода пламя.

— Что здесь происходит?

При звуках голоса Дракона Ланкфорда, Аурокс отступил, отпуская Бекку. Девушка шлепнулась у дерева и с ужасом уставилась на Аурокса.

— Аурокс? Бекка? У вас какие-то проблемы? — спросил Дракон.

— Нет, всего лишь небольшое недоразумение. Я думал, что недолетка поняла, чего она желала, — сказал Аурокс, глядя в лицо Мастеру Меча и игнорируя Бекку. — Я ошибся.

Она метнулась от дерева и обошла их так, чтобы Дракон оказался между ней и им — ее страх, быстро перешел в уверенность и гнев.


— Я знаю, чего я не хочу, и это еще один парень, который одержим Зои Редберд. Надеюсь у тебя есть причина для того, чтобы стоять в очереди, потому что перед тобой целый список парней.

— Бекка, нет причин быть грубой. Ты знаешь, вампиры верят в свободу выбора и обоюдное желание. Если же желание не обоюдное, лучший выбор — уйти красиво, — твердо произнес Дракон.

— Умная мысль, — сказала Бекка Дракону, затем усмехнулась в сторону Аурокса. — Хорошая не-летка говорит тебе прощай, придурок. — И потоптала прочь.

— Аурокс, — медленно начал Дракон. — В обществе вампиров открыто многих различных путей, которые ведут к желанию и удовлетворению страсти, но вы должны знать, что по некоторым из этих путей невозможно пройти, если нет чёткого согласия от всех вовлеченных и, определенно, более опытных сторон. — Вздох Дракона сделал его старым и усталым. — Ты понимаешь, что я пытаюсь тебе объяснить?

— Понимаю, — сказал Аурокс. — У недолетки Бекки подлая душа.

— Правда? Полагаю, я не замечал.

— Я не верю, что у Зои Редберд подлая душа.

Бровы Дракона приподнялись.


— Нет, я тоже в это не верю. А вы знаете, что Неферет и Зои в ссоре, не так ли?

Аурокс встретил его взгляд.


— Они враги.

Взгляд Дракона не дрогнул.


— Да, вы можете описать их таким словом, хотя мне жаль, что обстоятельства не сложились иначе.

— Вы не последователь Неферет, — заключил Аурокс.

Выражение лица Мастера Мечей окаменело, и его усталое, но открытое отношение ко всем исчезло. — Я иду своей дорогой и не за кем больше.

— А путь Никс?

— Я не стану уходить с пути Богини, но также и не стану на чужой, кроме своего. Это единственный путь, который мне уготован.

Аурокс изучал его. Его эмоции были скрыты. Вампир ничего не излучал — ни гнева, ни отчаяния, не страха. Ничего. Это была загадка. Возможно, как и та загадка, когда он заговорил о тайне внутри себя.


— Я назвал имя Зои вместо Бекки.

Брови дракона снова взлетели, и его выражение на лице говорило, что он был снисходителен и удивлен.


— Ладно, Аурокс, женщинам — подлым или нет — не нравится, когда вы называете их чужим именем.

— Но я не знаю, почему я это сделал.

Дракон пожал плечами.


— Зои, должно быть, у тебя на уме.

— Я не понимал этого.

— Иногда мы все не понимаем.

— Так это нормально? — спросил Аурокс.

— Более, чем сто лет назад, у меня появилось одно твердое мнение, которое состоит в том, что все прекращает быть нормальным, когда касается женщин, — сказал Дракон.

— Мастер Меча, могу ли я попросить вас об одолжении?

— Можешь, — сказал он.

— Не рассказывайте Неферет ничего из того, что произошло здесь сегодня вечером.

— Я всегда сам себе судья, парень. Тебе стоит запомнить это и быть таким же. — Мастер меча хлопнул его по плечу и ушел, оставив Аурокса — озадаченного, обеспокоенного и, как всегда, одинокого.

Загрузка...