10

Калона

— Что ты только что сказал? — Калона так взревел на Пересмешника, что тот отшатнулся от него

— Рефаим сссстал человеком, — отчитался Нисрок. Его младший брат, тот, которому удалось избежать гнева мифического существа, беспокойно ерзал и поддакивал позади него.

Колона ходил кругами по поляне между охотничьими убежищами. Еще не рассвело, а те Пересмешники, которые возвратились из оклахомской деревни, куда летали в поисках отсутствовавших братьев, уже сгрудились в домах на деревьях, затаились, приготовились спрятаться, съежились под пытливым взглядом. Он стоял там, наблюдая как каждый из них возвращался и казалось, что он испытывает отвращение. Он искал человечность, чтобы с сыном можно было поговорить, поделиться, спланировать. Но все, что он встретил — хнычущих и подлых тварей. Рефаим был самый человечный из них всех, Калона подумал об этом уже в тысячный раз, когда Нисрок приземлился на поляну без одного его сына и с невероятной новостью о другом.

Калона обошел Нисрока.


— Рефаим не мог преобразиться в человека. Это невозможно! Он Пересмешник, так же, как и ты, так и твои братья.

— Богиня, — прошипел Нисрок. — Она изззззменила его.

Необычное, сладостно-горькое чувство завладело Калоной. Никс преобразила его сына из чудовища в человека — подарила ему облик мальчика.

— Она простила Рефаима? Как это могло произойти?

Практически лишившись речи, бессмертный выпалил:


— Ты разговаривал с Рефаимом?

Никрос покачал своей огромной вороньей головой вверх-вниз.


— Да.

— Он правда сказал, что теперь служит Никс?

— Да.


Нисрок склонился перед ним, но взгляд его был умным и хитрым.


— Он отказззззался шшшшпионить для тебя.

Калона наградил его жестким взглядом, а затем взглянул на потрепанного Пересмешника, который стоял в безопасности за его спиной, внезапно осознав, что это был только один брат, хотя должно было быть два.

— Где? — Калона сделал пауза, чтобы вспомнить, какого из его сыновей не хватало. — Майон? Почему он не вернулся с вами?

— Он мертв. — Решительно произнес Нисрок, без каких-либо эмоций.

— Его убил Рефаим? — Голос Калоны был холоден, как и его сердце.

— Нет. Сссссущество. Он умер от его рук.

— Что за существо? Говори яснее!

— Ссссущество Тси-Ссссгили.

— Вампир?

— Нет. Полу-человек, полу-бык.

Тело Калоны вздрогнуло от неожиданности.


— Ты в этом уверен? Существо приняло форму быка?

— Да.

— Рефаим присоединился к нему, чтобы атаковать вас?

— Нет.

— Он боролся с вами против него?

— Нет. Он ничего не делал, — сказал Нисрок.

Калона то стискивал, то разжимал челюсть.


— Тогда кто остановил чудовище?

— Крассссная.

— После этого она сразилась с Неферет?


Калона заваливал вопросами, молча проклиная себя за то, что послал низших существ, которые стали очевидцами, когда он сам должен был это увидеть.

— Нет. Никакой ссссхватки не произошло. Мы улетели.

— Ты только что сказал, что бык — существо Неферет.

— Да.

— Тогда это правда. Неферет отдала себя власти белого быка. — Калона снова стал ходить взад вперед. — Она не имеет представления о силах, что она пробудила. Белый бык Тьмы в его самой чистой, самой мощной форме.


Что-то глубоко внутри Калоны перевернулось, что-то, что не всплывало с того момента, как он пал. За короткое время его сердцебиение усилилось, и у древнего Воина Богини ночи, крылатого бессмертного, который защищал свою Богиню от натиска тьмы в течении бесчисленных веков, появилось неосознанное желание пойти к Никс… предупредить ее… защитить ее.

Калона избавился от нелепого побуждения почти сразу же, как почувствовал его. Он начал расхаживать снова. Рассуждая вслух, он погрузился в размышления.


— Таким образом, у Неферет есть единомышленник, который привязывает ее к белому быку, но она должна маскировать его в Доме Ночи, что вы могли мимолетно заметить в начале главного сражения.

— Да, её сссссущщщесство.

Калона проигнорировала повторные комментарии Нисрока и продолжал рассуждать вслух.


— Рефаим начал служить Никс. Она одарила его человеческим телом.


Его челюсть стиснулась и разжалась. Он почувствовал себя вдвойне преданным — его сыном и Богиней. Он просил, практически умолял Никс о прощении. И каков был ее ответ? "Если ты когда-либо будешь достоин прощения, ты сможешь попросить его у меня. Не раньше."

Память о его пребывании в Потустороннем мире и мимолетном видении Богини вызвала жуткую боль в его сердце. Вместо того, чтобы чувствовать это… поразмышлять об этом… оттолкнуться от этого… Калона открыла ворота для гнева, который всегда кипел, но на задворках его души. Поскольку гнев затопил его, он смыл любые другие более нежные, более честные чувства.

— Моему сыну нужно преподать урок преданности, — сказал Калона.

— Я предан тебе! — закричал Нисрок.

На губах Калоны появилась высокомерная ухмылка.


— Я говорю не о тебе. Я имел в виду Рефаима.

— Рефаим не будет шшшшпионить, — повторил Нисрок.

Калона дал ему затрещину, и Пересмешник отступил назад к своему брату.


— Рефаим делал для меня намного больше в прошлом, чем просто шпионил. Он был второй парой кулаков, второй парой глаз, практически продолжением меня. Это как привычка, что вынуждает меня обследовать небо в его поисках. Я думаю, это не так легко разрушить. Возможно, Рефаим считает так же.


Крылатый бессмертный повернулся спиной к своим сыновьям и посмотрел далеко на восток, через лесистые горные хребты, на спящую Талсу.


— Я должен найти Рефаима. У нас, в конце концов, действительно есть общий враг.

— Тсси-Ссссгили? — спросил Нисрок, раболепно и послушно.

— Верно. Тси-Сгили. Рефаим не назвал бы это шпионажем, если бы мы служили единой цели — свергнуть Неферет.

— Чтобы править вместо неё?

Калона взглянул своими янтарными глазами на сына.


— Да. Я буду править всегда. Сейчас мы отдохнем. А на закате я отправлюсь в Талсу.

— Сссс нами? — спросил Пересмешник.

— Нет, вы останетесь здесь. Продолжайте собирать сюда моих сыновей. Скрывайтесь и ждите.

— Жжждать?

— Моего зова. Когда я управлюсь, те, кто станут верны мне, будут на моей стороне. А те, кто нет, будут уничтожены, не зависимо от того кто они. Ты понимаешь меня, Нисрок?

— Да.

Рефаим

— Твоя кожа такая мягкая. — Рефаим водил кончиками своих пальцев вниз по изгибу голой спины Стиви Рей, поражаясь радости, которую это вызывало в нем, когда он мог держать ее в своих руках и прижимать его тело — его полностью человеческое тело — к ее.

— Мне нравится, когда ты думаешь, что я такая особенная, — сказал Стиви Рей, улыбаясь ему немного застенчиво.

— Ты и так особенная, — сказал он. Потом он вздохнул и начал мягко освобождаться из ее объятий. — Скоро рассвет. Я должен подняться на поверхность.

Стиви Рей сидела и обнимала плотное ватное одеяло, которое покрывало кровать ее удивительно симпатичной маленькой комнаты в туннеле, чтобы прикрыть свою голую грудь. Она моргала своими большими голубыми глазами, глядя на него. Ее волосы были взъерошены и вились, обрамляя ее лицо и делая ее взгляд как у молодой, невинной девы. Рефаим надевал свои джинсы, думая, что она была самым красивым, что он когда-либо видел. И ее следующие слова пронзили его сердце.

— Рефаим, я не хочу, чтобы ты уходил.

— Ты знаешь, что я тоже не хочу, но я должен.

— Мо-может ты просто останешься здесь? Со мной? — спросила она, заикаясь.

Он вздохнул, сидя на краю кровати, которую они только что разделили. Он взял ее руку в свою и сплел их пальцы вместе.


— Ты хочешь держать меня в клетке?

Он чувствовал, как ее тело дернулось, как будто от удара… или это было отвращение?

— Нет! Я об этом и не думала. Я только надеялась, ну, в общем, что ты возможно мог попробовать быть здесь в течение дня. Я говорю о том, что мы могли бы не разжимать руки, как сейчас, пока ты не превратишься?

Он печально улыбнулся ей.


— Стиви Рей, у ворона нет никаких рук. Они, — он прижал свою ладонь к ее, — очень скоро станут когтями. А я очень скоро стану животным. Я не буду помнить тебя.

— Хорошо, итак, если бы я держала тебя за руку? Возможно ты бы тогда не испугался. Возможно ты бы превратился и остались бы здесь и спал, так же, как и я. Я имею в виду, ты же должен спать когда-то, правда?

Рефаим подумал об этом, прежде чем ответить ей, а затем начал пытаться медленно объяснять необъяснимое.


— Я должен спать, но Стиви Рей, я ничего не помню в то время, пока я ворон.


Все, кроме муки от физических изменений и почти невыносимой радости от ветра в своих крыльях, но он не мог сказать Стиви Рей ни одну их этих вещей. Одна могла причинить ей боль. Другая могла напугать ее. Таким образом, вместо грубой правды, он сказал ей вариант, который казался более цивилизованным, более понятным.


— Ворон не домашнее животное. Это дикая птица. Что делать, если я запаникую и в попытке бегства как-то раню тебя?

— Или себя, — торжественно сказала Стиви Рей. — Я принимаю это. Я все сделаю. Но мне правда это не нравится.

— Мне тоже, но я думаю в этом суть того, что сделала Никс. Я плачу за последствия своих прошлых деяний.


Он приложил ладонь к ее сладкой, мягкой щеке и прижал губы к ее, бормоча:


— Это цена, которую я охотно плачу, потому что другая сторона всего этого, хорошая сторона, дает мне часы, которые мы скрадываем вместе, когда я являюсь человеком.

— Мы не крадем их! — искренне сказала Стиви Рей. — Никс одарила тебя ими за твой правильный выбор. Последствия от обоих путей, Рефаим. Они могут быть хорошими и плохими.

Так или иначе, от этого полегчало на сердце, и он улыбнулся, целуя ее снова.


— Я запомню это.

— Я хочу, чтобы ты запомнил кое-что еще. Сегодня ты сделал все правильно, когда не повернулся спиной к своим братьям.


Ее пальцы теребили светлый завиток, и он знал то, что она говорила, было трудно для нее, но даже при этом, что он должен был выйти из туннелей, чтобы подобраться ближе к небу, но он по-прежнему сидел там, около нее, с ее рукой в его, в то время как она продолжала.


— Мне очень жаль, что твоего брата убили.

— Спасибо, — сказал он тихо, едва узнавая свой голос.

— Они прилетели в Дом Ночи, чтобы заставить тебя уйти с ними, не так ли? — спросила она.

— На самом деле нет. Отец действительно послал их, чтобы найти меня, но не забрать меня. — Рефаим сделал паузу, не уверенный, как объяснить остальное Стиви Рей. Ни один из них не говорил о его братьях, когда они наконец остались наедине… они были слишком нетерпеливыми, чтобы касаться друг друга, быть близки, любить.

Стиви Рей сжала его руку.


— Ты можешь сказать мне. Я доверяю тебе, Рефаим. Пожалуйста, доверься мне тоже.

— Я доверяю! — воскликнул он, ненавидя боль, которую он видел в ее глазах. — Но ты должна понять, что даже при том, что Отец отрекся от меня, это ничего не меняет.


Он коснулся груди у сердца.


— Я навсегда буду его сыном. Я буду идти путем Богини. Я буду бороться за Свет и за правое дело. Я буду любить тебя. Всегда. Но ты должна понять, что где-то глубоко внутри я буду также всегда любить и его. Став человеком, я понял это.

— Рефаим, я должна рассказать тебе кое-что, от чего ты можешь рассердиться, но я думаю, что ты должен услышать это.

Он кивнул.


— Продолжай. Скажи мне.

— Прежде, чем я была помечена, я пошла в школу с этой девочкой по имени Салли. Ее мама ушла и оставила ее и ее папу, когда ей было приблизительно десять, потому что "она была настоящей мерзкой отвратительной шлюшкой, не хотела быть ответственной и растить ребенка". Салли очень сильно ранило, что ее мама уехала, даже при том, что ее папа прилагал все усилия, чтобы сделать ее жизнь лучше. Но худшей частью всего этого было то, что ее мама не останется потерянной. Она вернулась и, как моя мама любит говорить, разворошила мешок дерьма.

Он одарил ее взглядом, в котором читался вопрос и Стиви Рей сказала:


— Жаль, что то, что ее мама вернулась принесло ей лишь неприятности… она заполнила жизнь Салли глупой драмой и тому подобным, потому что она была эгоистичной, ничтожной, причиняющей вред всем вокруг.

— Что случилось с этой девочкой Салли? — спросил Рефаим.

— Когда я получила Метку и бросила школу, она избрала путь, будто опьяненная, что и ее мама, потому что она была не в силах сказать ей, маме, чтобы она держалась подальше от нее. Салли все еще хотела, чтобы ее мама стала хорошим человеком, любила ее и заботилась о ней, даже если это было просто невозможно. — Стиви Рей сделала глубокий вдох и долгий выдох. — То, что я пытаюсь сказать, и, вероятно, делаю не очень хорошо, это то, что ты должен решить для себя, хочешь ли ты следовать за запутавшимся отцом, или действительно хочешь начать новую жизнь.

— Я правда выбираю новую жизнь, — сказал он.

Стиви Рей поймала его взгляд и печально покачала головой.


— Не все могут.

— Я не могу предать его, Стиви Рей.

— Я не прошу тебя об этом. Все о чем я прошу, не позволяй ему затянуть себя в этот мешок с дерьмом.

— Он хотел, чтобы я шпионил для него. Это то, зачем он послал моих братьев. Я сказал Нисроку нет. — Рефаим сказал слова быстро, будто, делая так, он мог избавиться от их горького привкуса.

Стиви Рей кивнула.


— Ясно, видишь, он опять ворошит мешок дерьма.

— Я действительно вижу это, даже при том, что это нелегко осознавать. Мы можем пока не говорить о нем? Все это ново для меня. Я должен выяснить, как найти свое место в этом мире. — Рефаим посмотрел в добрые глаза Стиви Рей, желая, чтобы она поняла. — Я был с Отцом в течение сотен лет. Поэтому мне нужно время, чтобы привыкнуть не занимать его сторону.

— В этом есть смысл. Давай сделаем так: я скажу Зои и остальной части команды, что твои братья должны были сообщить тебе, что Калона принял бы тебя обратно, если бы ты сказал, что совершил ошибку. Ты сказал нет, поэтому им пришлось улететь, когда Дракон и этот парень Аурокс увидели вас. Ведь это правда, правильно?

— Та и есть. Что относительно остальной части всего этого, об Отце, который просил, чтобы я шпионил для него?

— Ну, я могу сказать тебе, что готова поспорить, почти каждый считает, что Калона попытается использовать тебя против нас, если ты ему позволишь. Ты не позволил ему, так что не думаю, что это будет иметь большое значение для них.

— Спасибо, Стиви Рей.

Она улыбнулась.


— Как я говорила, я доверяю тебе.

Он поцеловал ее снова, но потом почувствовал уже знакомое покалывание на коже, будто его перья формировались, росли, нажимая, желая освободиться.


— Я должен идти.


И на сей раз он попытался быстро покинуть комнату. Он услышал, как она начала вставать с кровати позади него и, когда оглянулся назад, она уже одевала футболку, высматривая свои джинсы.


— Нет, — сказал он более решительно, чем на самом деле чувствовал, но боль уже пробежала по его телу, и он знал, что у него больше не было времени.


— Не ходи за мной. Ты должна встретиться с Зои.

— Но я могу пойти после..

— Я не хочу, чтобы ты видела, как я становлюсь зверем.

— Мне это не важно, — сказала она, выглядя так, будто сейчас заплачет.

— Но для меня важно. Пожалуйста. Не следуй за мной. Без лишних слов он нырнул под одеяло, которое служило дверью в комнате Стиви Рей. К тому времени как он достиг металлической лестницы, которая вела из тоннеля в подвал, Рефаим уже бежал. Пот струился по его телу и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать от той нестерпимой муки превращения, что переполняла его. Он промчался через подвал и распахнул решетку как только солнце показалось из-за горизонта и с криком, превратившемся в крик ворона, его тело изменило форму и темный ворон, который не помнил о мальчике, бросился в соблазнительные, ожидающие его объятия утреннего неба.

Стиви Рей

Стиви Рей не пошла вслед за ним, но она уже закончила одеваться. Она потерла глаза прежде, чем покинуть свою комнату, и повернула в противоположное направление тому, по которому ушел Рефаим, и двинулась к центру туннелей склада — небольшую область, похожую на тупик, они превратили в кухню и компьютерный зал.


"Маунти Дью, — думала она, когда подавила зевок. — Мне нужно немного кофеина и сахара."

Она завернула за угол и сонно улыбнулась Дэмьену, Зои, Афродите и Дарию. Четверо, они сидели за столом, загруженном книгами, в центре кухни.

— В этом холодильнике много шипучки, — сказала Зои, указывая на один из двух больших, стоящих бок о бок, холодильников.

— Надеюсь не только коричневая?

— И коричневая, и зеленая, и бесцветная. О-оо, да, и какая-то Орэнж Краш, потому что Крамиша сказала, что думает, она полезна, — сказал Зет.

— Ерунда, — сказала Афродита прежде, чем поднять бутылку с водой Фуджи. — Выбирай воду. От всего остального заплывешь жиром. Ну, за исключением крови. — Она сделала паузу и ее красивое лицо скривилось. — Я не знаю о количестве калории в ней и, так как я больше не недолетка, даже не хочу думать об этом.

Стиви Рей открыла холодильник и вытаращил глаза на заполненные полки.


— Откуда все это?

Зои вздохнула.


— Крамиша. Она сказала, вместо того, чтобы просто бродить три часа, она пойдет на "полевую вылазку", — процитировала Зет — на площадь Утика, и так случилось, что она наткнулась на ребят, работающих в ночную смену, которые заполняли полки продуктового магазина Петти.

Стиви Рей украдкой взглянула из под руки на Зои.


— О-оо-у. Она контролировала их своим красным взглядом?

— Она определенно управляла ими, — сказал Дэмьен. — Вот так вся эта еда была доставлена сюда. Она даже уговорила их принести этот стол от одного из их прилавков с продуктами.

— Она питалась ими или нет? — спросила Стиви Рей, скрестив свои пальцы за спиной.

— Нет, но она так же и не заплатила им, — сказала Афродита. — Она только заставила выполнить все ее указания, а затем уйти и все забыть. Я думаю, что в следующий раз возьму ее с собой в Нью-Йорк на показ моделей Иоана Бараски.

— Нет, — сказал, Зои. — Определенно нет.


Тогда она посмотрела на Стиви РеЙ.


— Ты действительно проснулась? Старк и все красные недолетки, включая мисс Крамишу, "делай то, что я приказываю", крепко спят.

Стиви Рей захватила Маунти Дью и присоединилась к ним за столом, тяжело плюхнувшись и зевая.


— Да, с трудом. Легче бодрствовать когда день подходит к концу, но я должна сказать тебе, что невероятно устала. Старк уже спит?

— Ага. — Стиви Рей подумала, что Зет выглядит обеспокоенной. — У него проблемы со сном с тех пор, ну, вы знаете… как он вернулся из Потустороннего мира. Поэтому когда он отключается, я могу оставить его одного.

— Нужно немного подождать, но он скоро вернется в норму, — сказала Стиви Рей.

— Надеюсь, — сказала Зои, покусывая свою губу.

— Говоря о парнях, твой уже птичка? — спросила ее Афродита.

— Да, — Стиви Рей сверкнула глазами в ее сторону. — И я не хочу говорить об этом.

— Но нам необходимо знать причины, почему Пересмешники прилетали сегодня в школу, — сказал Дарий, весьма любезно, — И так как Рефаим не способен ответить на наши вопросы, мы надеемся, что ты поможешь нам с этим.

— Я думала это заседание из-за Истинного видения, — сказала Стиви Рей, чувствуя необходимость защитить Рефаима.

— Так и есть, но заседание так же можно посвятить произошедшим событиям, — сказал Дэмьен. — Я думаю, это не повредило бы, как считаете?

Не было никакого способа спорить с Дэмьеном, особенно, когда у него появлялось это милое, заинтересованное выражение на лице. Стиви Рей встретилась с его глазами.


— Да, было бы неплохо. Итак, начнем с того, как ты держишься?

Дэмьен моргнул несколько раз, будто он был удивлен ее вопросом, от чего Стиви Рей почувствовала себя дерьмом. Неужели всем стало безразлично, что Дэмьен потерял своего друга всего лишь несколько дней назад?

— Сегодня в школе было уже лучше. Такое ощущение, что это был шаг к нормальной жизни. — Дэмьен говорил медленно и осторожно, как будто он думал над каждым словом. — Но мне очень не хватало его. На самом деле, и я знаю, это может показаться сумасшедшим, но я каждый раз ожидал увидеть его за углом в коридарах.

— Это не сумасшествие, — сказал Зои. — Я так же ожидаю увидеть Хита. Трудно и просто неправильно, когда кто-то умирает слишком рано.


Все наблюдали смену различных выражений на лице Зет, и затем она добавила:


— Мою маму тоже. Я знаю, она не была в Доме Ночи с прошлого года, и даже перед этим она и я не были близки некоторое время, но действительно трудно осознать, что она мертва. Так что я понимаю то, что ты говорил о Джеке.

— От этого гораздо легчее. — сказал Дэмьен. — Действительно вы ребята понимаете, что значит потерять кого-то близкого.


Он улыбнулся Стиви Рэй.


— Итак, мой ответ на твой вопрос: Я держусь лучше, чем мог бы ожидать.

— Отлично. Следующий вопрос, или фактически вернемся к первоначальному вопросу, — сказала Афродита. — Что случилось с птицемальчиком в Доме Ночи?

— Калона послала их. Им полагалось сказать Рефаиму, что его папа примет его обратно, как только он признает, что совершил ошибку, выбирая меня и Богиню. — Стиви Рей покачала головой. — Иногда я думаю, что Калона полный придурок.

— О чем это ты? — спросила Зет.

— Черт побери! Рефаим даже не был моим официальным парнем в течение месяца. Вы думали о том, что его папочка, наконец в первый раз дал нам шанс сразиться с ним прежде, чем Рефаим объявил всем, что тот не прав.

— Какова на самом деле была реакция Рефаима? — спросил Дарий.

— Ну, и как вы думаете? Слава Луизиане, он все еще здесь. — Стиви Рей почувствовала, как нарастает ее гнев. — Он сказал им передать Калоне, что он не совершал ошибку, он не вернется назад. Точка. Конец.

— Да-аа, но так ли это? — сказала Афродита.

— Что? — спросила она.

— Действительно ли это конец? Разве Калона не собирается и дальше рыскать вокруг, пытаясь заставить Рефаима увидеть истину или что-то подобное?

— И что с того, что он будет? Рефаим больше не в его команде. И не был уже давно.

— Так говоришь ты.

— Так говорит он! — Стиви Рэй чувствовала, что сейчас взорвется. — Так его отец говорит. Так его братья говорят. Так даже Никс говорит! Богиня сама объявилась и простила его. Что черт возьми Рефаиму нужно сделать, чтобы доказать вам, ребята, что он изменился?

— Эй, кто бы что ни говорил, Рефаим не должен ничего доказывать, — сказала Зои, посылая Афродите взгляд, вроде того "ты этим не помогаешь". — Но нам действительно нужно знать, если что-то произошло с Калоной и Пересмешниками.

— Зет, ничего с ними не произошло. Ну, за исключением того, что Рефаим страдает от того, что проклятый быкопарень убил одного из них. Серьезно, друзья, его братья ничего не делали, они просто разговаривали с ним. Дракон появился внезапно, обозленный конечно, но все мы знаем, что это из-за Анастасии. Оставаясь неподвижными, Пересмешники всего лишь защищались. Аурокс — вот кому мы должны задавать вопросы!

— Ага, за исключением того, что Аурокс не сможет дать нам ответы здесь и сейчас… поэтому мы хотим узнать ответы Рефаима, — сказала Афродита.

— Я дала вам его ответы. — не смотря на то, что она чувствовала себя слабой и уставшей, поскольку восход солнца был уже давно, Стиви Рей автоматически начала тянуть силу из земли. Не для того, чтобы действительно причинить вред Афродите, но девчонка определенно нуждалась в хорошей взбучке.

— Эй, ты пылаешь зеленым, — сказала Зет.

— Ну-уу, я разозлилась! — Стиви Рей увидела, что Дарий придвинулся поближе к Афродите, которая действительно раздражала ее. — Знаешь что, Дарий, ты должен научиться сдерживать себя. Мы все здесь на одной стороне, но это не значит, что мы не можем злиться друг на друга время от времени.

— Я думаю, мы все это понимаем. Разве это не так, Дарий? — Дэмьен произнес это своим самым спокойным и мягким голосом.

— Да, конечно — сказал Дарий.

Афродита фыркнула.

— Итак, по существу: Рефаим сказал Калоне НЕТ, а Пересмешники были лишь посланниками, — подвела итог Зет. — Верно?

— Совершенно верно, — сказала Стиви Рей.

— Закончим на этом, давайте вернемся к Истинному видению. — Зои посмотрела на Дэмьена. — Хочешь подвести итог того, что мы выяснили?

— М-мм, здесь не много информации. Есть только небольшая ссылка на это в продвинутом руководстве. В основном это редкое явление, и оно не встречалось уже очень давно. Наверно больше, чем пару сотен лет. Это удручает, ведь из-за этого сохранилось слишком мало документов, но из того, что я смог найти, выясняется, что недолетки или вампиры, одаренные Истинным видением — и это чаще всего вампиры — могут видеть правду о людях.

— Это полезный небольшой дар, — сказала Афродита.

— Это ты так думаешь, но проблема состоит в том, что "видение" настолько точно, насколько человек с даром, — сказал Дэмьен.

— Что? — не поняла Зои.

— Ну-уу, это выглядит так: Шайлин должна быть способна использовать свой дар. Она должна понять то, что она видит, и правильно это истолковать, — сказал Дэмьен.

— И если она не сможет, то это всего лишь палитра цветов? — спросила Зои.

— Хуже, — сказал Дэмьен. — Поскольку с Истинным видением это не просто палитра цветов. Все мы знаем, что она читает в душах. — Он покачал своей головой. — В руководстве были выдержки из историй о том, как Истинное видение было неправильно истолковано и неправильно использовано. Это может быть плохо, действительно плохо.

— Как насчет норм или правил, и тому подобного? — спросила Зет.

— Таких нет. Они разные для всех, у кого было Видение, — ответил Дэмьен.

— Итак, мы просто стреляем в пустоту, — сказала Стиви Рей, чувствуя себя полностью сокрушенной. — Опять.

— Я думаю, это полностью зависит от того, какой Шайлин человек, — сказал Дэмьен.

— Она подружилась с Эриком, и это нехороший знак, — подытожила Афродита.

— Эй, некоторые из нас, кто дружил когда-то с Эриком, оказались хорошими, — сказала Зои. — И плюс, девочка, которая может видеть правду о нем, действительно могла бы хорошо подействовать на него.

Афродита фыркнула.


— Если она сможет перевести их правильно… или как вы это там называете.

— Я хочу верить, что она может, — сказал Дэмьен.

— Мм-да, я тоже, — сказала Стиви Рей, но тот, о ком она в действительности думала, был Рефаим и Калона. "Пожалуйста, Никс, позволь Рефаиму различать правду." Когда она отправила страстную, но безмолвную молитву, ее глаза поднялись, и она встретилась с пристальным взглядом своей ЛПН.

— Я тоже хочу верить, — тихо проговорила Зои, как будто она могла прочесть мысли Стиви Рей.

— Нуу, я хочу верить, что когда я выйду из этой комнаты и пройду по коридору, то перенесусь в люкс отеля Ритц Карлтон на острове Гранд Кайман. Я понимаю, что для вас всех солнце — проблема, но я была бы не прочь немного встряхнуться и позагорать. — Афродита сделала паузу и послала Дарию сексуальную улыбку.

— Я позабочусь о том, что касается загара, если ты сможешь справиться с встряской.

Стиви Рей встала и зевнула.


— Ну-уу, не хочу показаться пошлой, но я сейчас потеряю сознание. Вы все расплываетесь.

— Фу-уу, школа и никакого Ритца. Двойное Фу-уу, наша действительность, — сказала Афродита. — Богиня, как я рада, что завтра пятница. — Она изогнула светлую бровь, взглянув на Зои. — Я обещаю тебе, что пройдусь по магазинам и сделаю ремонт в эти выходные. Противостоя злу, Тьме, и всему остальному, что меня ждет.

— М-мм, говоря о комнатах, кто-нибудь знает куда Эрик разместил Шайлин? — спросила Стиви Рей, опять подавляя зевоту.

— В комнату Просто Элизабет, — сказал Дэмьен.

— Жутковато, — ответила Стиви Рей.

— Не то, чтобы она теперь стала её комнатой, — уточнила Афродита.

— Я собираюсь спать, — сказала Зет, — Доброй ночи, друзья.

Все пожелали ей доброй ночи, но Стиви Рей наблюдала, как она медленно шла прочь, вниз к старой комнате Далласа, которую она и Старк сделали своей. Ее шаги были медленными, и ее плечи резко опустились, как будто она пыталась взвалить на них слишком непосильную ношу.

Стиви Рей вздохнула. Она знала, как на самом деле чувствует себя Зет.

Загрузка...