Правила волшебной кухни – 4

Глава 7

Вечер пролетел незаметно. Конан оказался настоящим кофейным гением. Гости пищали от восторга, а кто-то даже заказывал дополнительную порцию капучино на сон грядущий, что как по мне поступок весьма опрометчивый.

Зал закрылся и в заведении остались только свои. Петрович с Женеврой принялись за заготовки, Джулия убирала зал, Аня с упоением поглощала уже третью утиную ножку, и только наш новенький лепрекон ушёл восвояси, в клуб джентльменов.

Я же пошёл на кухню, чтобы пробежаться по холодильникам и составить чек-лист закупки на завтра, но тут, проходя мимо двери в подвал, услышал странный звук. Кто-то там внизу возился, шуршал и, кажется, даже переговаривался.

Интригует? Ещё как.

— Так, — я приготовился к аномальному карнавалу абсурда и вообще всему на свете, но тут… вспомнил. Вспомнил и аж по лбу себя шлёпнул.

Мистика отменяется. Я совершенно позабыл о том, что Джулия сегодня запустила в подвал рабочих. Тех самых, что вызвались расширять винный погреб. Причём весь день вроде было тихо, а тут вдруг зашебуршались.

— Синьор Маринари, — дверь открылась и на пороге показался прораб, синьор Рикардо. — Принимайте работу! — мужчина улыбался так, будто ему только что сообщили, что его камень в почках рассосался сам собой. — Ваш подвал готов.

— Чего? — опешил я.

И снова обратился к памяти. Винным подвалом от и до занималась кареглазка. Как взрослая и самодостаточная… э-э-э… управленка, она сказала чтобы я ни о чём не волновался и что сделает всё сама. Однако минимальная информация о работах у меня всё-таки была, и я клянусь, что помнил обозначенные сроки — «не меньше месяца».

Однако с момента, как бригада Рикардо взялась за подвал прошло три, ну максимум четыре дня.

— Совсем готов? — уточнил я.

— Совсем готов, — кивнул Рикардо. — Пойдёмте смотреть!

Ну пойдёмте, так пойдёмте. Как только я спустился вниз, со мной поздоровалась вся бригада — семь человек в чистеньких спецовках. Я бы даже сказал «подозрительно» чистеньких. Но факт оставался фактом: в небольшом коридорчике, который ранее вёл только в «погреб-холод», «погреб-мороз» и кладовую для инвентаря, появилась ещё одна дверь.

— Заходите, синьор Маринари, прошу вас.

А внутри, вместо ещё одного маленького тесного подвальчика, обнаружился зал. Причём зал таких масштабов, про которые принято говорить «простирался». Огромный, сводчатый, с идеально выложенными каменными стенами. Рядом со входом всё ещё лежали мешки со строительным мусором, а вдоль стен уже тянулись дубовые стеллажи, готовые принять тысячи и тысячи бутылок. Воздух сухой, прохладный, но пока что безвкусный. Короче! Это был винный зал, достойный лучших дворцов Венеции. Не берусь что-то утверждать, пока не полазаю по нему с лазерной линейкой, но квадратура подвала как будто бы получается больше, чем у всех помещений «Марины» вместе взятых.

— Нихрена себе, — выдохнул я.

И тут же заподозрил что-то… эдакое. Обернулся на довольную бригаду строителей и активировал то самое магическое зрение, что позволяло мне видеть больше, чем видят обычные люди. Всмотрелся в них и… ничего. Обычные люди. Заурядные, как кусочек пшеничного багета. Ни капли магических способностей, ни ауры, ни усилений, ни артефактов. Просто работяги.

— Ладно, — сказал я, отключая супрезрение. — А сможете объяснить, как вы это сделали? Вы же моей помощнице говорили, что тут на месяц работы, а тут… это ж сколько кубометров породы нужно было вынести?

— Понимаете ли, синьор Маринари, — Рикардо развёл руками. — Мы профессионалы своего дела, лучшие из лучших. Работаем быстро, качественно, без шума и пыли. А методы работы, вы уж не обессудьте, мы вам раскрывать не станем. Ну… чтобы продолжать оставаться лучшими из лучших.

— Справедливо, — кивнул я.

— Тем более, что работа выполнена, верно?

— Верно.

И вроде бы действительно всё так, но я вот прямо кожей ощущаю подвох.

— Давайте рассчитываться? — улыбнулся Рикардо. — Работа была сложная, не по плану. Так что с вас много денег.

— Много денег — это сколько? — насторожился я подобной формулировки.

— Много денег — это много денег, — туманно ответил рабочий. — Давайте считать вместе?

Рикардо достал калькулятор и начал самостоятельно высчитывать квадратуру подвала. Затем перевёл её в объём, умножил на стоимость «выкопанного» кубометра, потом добавил стоимость укрепления всех стен, потолка, установки защитных артефактов по всему периметру, да ещё дубовые стеллажи в количестве дохрена штук приплюсовал.

— Вот, — сказал Рикардо, переворачивая калькулятор в мою сторону. — Вывоз мусора, так и быть, бесплатно.

А сумма меня не устраивала. Сумма была, мягко говоря, грабительской. Справедливой, учитывая объём проделанных работ, но грабительской. Назревал конфликт.

— Синьор Рикардо, а вы составляли смету? Утверждали какие-то чертежи? Честно говоря, я сомневаюсь, что моя помощница Джулия заказывала у вас бомбоубежище, в котором может уместиться всё население Дорсодуро.

— Подождите-подождите, — нахмурился прораб. — Что сделано, то сделано, не так ли?

— Не так. На кой-чёрт мне сдался ТАКОЙ подвал? Мне что в нём делать-то? В футбол играть?

— А это уже не наши проблемы! — встрял один из рабочих, молодой парень с наглой рожей. — Вы заказывали расширение, мы расширили. Платите.

Я перевёл взгляд на него, потом на Рикардо, потом снова на парня. Атмосфера накалялась.

— Не моё дело, что вы будете здесь делать! — теперь и Рикардо повысил тон, а после витиевато выругался по-итальянски. — Как знал, что нужно брать с вас стопроцентную предоплату! Вам не стыдно, синьор Маринари⁈ Люди работали, а вы не хотите оплатить им работу⁈ Хотите кинуть честных работяг⁈

— Момент, — осадил я синьора прораба. — Во-первых, не надо орать. А во-вторых, давайте смоделируем ситуацию. Вы приходите в мой ресторан и просите приготовить «чего-нибудь вкусного», целиком и полностью доверяя мне, как профессионалу. А я вам на это пережариваю целое стадо дорогущих мраморных телят и требую, чтобы вы оплатили счёт.

— Это не то же самое!

— Это как раз то же самое…

И в этот момент с лестницы послышался жуткий скрежет. Анна спускалась в подвал, волоча за собой по ступенькам огромный топор для рубки туш. Лезвие царапало камень, высекая искры, и звук был такой, будто кто-то дёрнул стоп-кран и это на самом деле тормозит поезд.

— Брат? — весело спросила Аня и закинула топор на плечо. — У нас какие-то проблемы?

— Да вот не знаю, — честно ответил я, глядя на побледневших рабочих.

— Ладно-ладно, — спохватился Рикардо. — Я думаю, мы сможем организовать вам скидочку. Процентов десять вас устроит?

Я в ответ лишь усмехнулся, а Аня начала поглаживать лезвие большим пальцем. Нарочно слегка порезалась, ойкнула и облизала кровь.

— Не надо! — вдруг сдали нервы у одного из мужиков из бригады Рикардо. — Я всё расскажу!

— Тише, — шикнул прораб, но того уже было не остановить:

— Мы начали старую кладку разбирать, чтобы пройти в сторону, ударили разок, а стена рухнула, а там полость! А мы её разобрали, смотрим, а там вот оно чего! То есть оно у вас тут всегда было, просто почему-то замуровано! Мы только мусор вывезли и стеллажи поставили, не убивайте нас, пожалуйста, у нас семьи!

Я удивлённо поднял бровь. Замурованный винный погреб? Прямо под «Мариной»? Да ещё и таких размеров? Подарок судьбы, не иначе. А самое что интересное, никаких аномалий.

С Рикардо я рассчитался так, как посчитал справедливым. Спросил сколько его рабочий получает за смену, умножил эту сумму на три дня, а потом на семь человек. А сам прораб, по моему скромному мнению, не заслужил примерно ничего.

— До новых встреч, синьор Рикардо! — крикнул я вслед негодяю, когда он шустро перебирал своими вороватыми ножками вверх по лестнице. — Заходите к нам ещё!

И остались мы с Аней вдвоем. Как бы я не отговаривал сестру таскать тяжести, она всё равно напросилась. Сказала, что пару дней пропускала тренировки, плюс наелась жирной утки, и сейчас это ей будет весьма кстати. А потому вино мы таскали вдвоём.

Андрюха уже давно доставил бочки с затонувшего корабля, и до сих пор они хранились где попало — в моей комнате, в комнате Джулии, в сушильном цеху, на кухне, в зале. Причём доставил водоворот не только бочки. Были в моём распоряжении и коробки с бутылками, и маленькие бочонки на три-четыре литра.

Как два очень старательных муравья, мы с сестрой сновали туда-сюда, перетаскивая вино в новое хранилище, и уже через час подвал преобразился. Стеллажи, которые ещё совсем недавно пугали своей пустотой, теперь ломились от бутылок. Бочки выстроились вдоль стены ровным строем и воздухе уже начал формироваться тот самый благородный аромат, который так ценится знатоками.

— Да-а-а-а, — протянула Аня, оглядывая подвал, когда работа была выполнена. — А тут неплохой запас алкоголя может поместиться. Представляешь, если мы его полностью заполним?

— Представляю, — мечтательно ответил я. — Тогда «Марина» станет не просто рестораном, а местом паломничества. Сюда будут приезжать сомелье со всего мира, чтобы просто посмотреть на коллекцию.

— Ага, — кивнула Аня. — Посмотреть и умереть от зависти. Кстати! Ты заметил, что тут потолок гораздо выше, чем в остальных подвальных помещениях? Как так-то?

— Не знаю. Но знаю, что тут можно будет второй ярус стеллажей надстроить.

— Ты сначала то что есть заполни, — хохотнула сестра.

— Ох ничего себе, — а это на шум в подвал спустилась Джулия. — Это… как?

— Вот так, — улыбнулся я. — Венеция. Под каждым домом сюрприз. Как думаешь, тут бы поместились все запасы семьи Бачокки?

— Вряд ли, — ответила кареглазка. — Думаю, тут бы и десятой части не поместилось.

— Чего⁈

— Так я же тебе чертежи показывала, — Джулия пожала плечами. — Ты масштаб читал? Наши подвалы раз в пять больше, причём в несколько этажей.

А что на это ответить я так сразу и не придумал. Разве что:

— Тогда нам есть к чему стремиться. Так! Девушки, приятно было бы с вами поболтать, но мне пора отдавать заказ в джентльменский клуб…

Наверх я поднялся, чувствуя приятную усталость, однако спать мне не хотелось категорически. Зато у Петровича настали кофейные отходосы. И поэтому сегодня, в виде исключения, я решил сам доставить лепреконам пакеты со снедью. А заодно и посмотреть, как у рыжебородых идут дела.

На чердаке было шумно, дымно и весело. Клуб работал исправно — аномальная нечисть со всего города резалась в бильярд и покер, курила сигары и методично истребляла запасы алкоголя. Всё шло своим чередом. Разве что кое-что в интерьере изменилось. На стене я увидел пришпиленный на кнопку плакат и портретом уже знакомой мне феечки и надписью: «НЕ ПУСКАТЬ».

Ну вот! Молодцы ребята. Даже некое подобие фейс-контроля наладили.

— Шон! — крикнул я. — Братишка! Я вам покушать принёс!

Но тут мой взгляд упал на один из игровых столов. За ним, а точнее на нём, сидела одна очень странная личность. Точь-в-точь фея-матершинница, вот только в накладных усах, парике и длинном пальто — таком, которое среди всех извращенцев мира принято надевать на голое тело. Ну… прежде чем отправиться на прогулку в парк.

— Пасти вам всем разорву! — орала эта «не-фея» мужским и явно фальшивым голосом. — Давай уже, раздавай быстрее! Раздавай быстрее, тебе говорят!

Я посмотрел на неё, потом на лепреконов, потом снова на неё и снова на лепреконов.

— Шон! — подозвал я управляющего. — А ты ничего не замечаешь?

— Нет, босс, — удивился он. — А что?

Я же снял фоторобот со стены, присел на корточки рядом с Шоном и подставил его так, чтобы и картинка, и фея в усах одновременно оказались в поле зрения лепрекона. Чтобы он, так сказать, мог сравнить.

— Да ну! — нахмурился Шон. — Вот ведь, а⁈ Проникла всё-таки, зараза!

Лепрекон рванул к столу, как рыжебородая торпеда. Схватил фею за усы, дёрнул со свей силы и обнажил злобную, перекошенную мордочку.

— Ах ты падла! — заверещала фея уже своим, обычным голосом. — Отдай! Это мои усы!

— Да что с тобой не так⁈ — ответил Шон, двумя пальцами схватив фею за шкирку. — Тебе же сказали не приходить! Причём для твоего же блага!

— Это не твоё дело!

— Это было бы не моё дело, если бы ты рассчиталась с долгами! Хватит уже все деньги просаживать!

— Да я же отыграюсь! — феечка принялась брыкаться. — Я честно отыграюсь! Чёрная полоса просто!

— Твоя чёрная полоса слишком затянулась! И вообще, была ли белая⁈

— Тогда, значит, отработаю! — настаивала фея, протягивая ручонки к фишкам. — Только потом! Сейчас на работе сложная ситуация, неурожай зубов!

— Мне не важно…

— А-а-а-ай! — заорала фея, а затем залезла в карман пальто и вытащила из него золотую монетку. — Вот! Вот твой долг, кровопийца! А теперь отпусти меня и дай поиграть! Мне это нужно! НУЖНО!!! Я ОТЫГРАЮСЬ, ААА-АААА!!!

Я наблюдал за этой сценой и не понимал — то ли смеяться мне, а то плакать. Вроде бы на лицо игровая зависимость и ничего весёлого в ней нет, а вроде бы игроманкой оказалась визглявая венецианская нечисть, которая ночами проигрывает в покер детские молочные зубы. Ну… насколько я понял.

Дурдом, конечно, но благодаря железной хватке Шона дурдом контролируемый.

— Хух, — подбрасывая монетку на ладони, Шон вернулся ко мне. — Не парься на её счёт, босс. Сейчас сама угомонится. Мы пробивали, она уже не работает с зубами. Её лицензии лишили, так что больше чем можно не проиграет…

— Лицензии? — удивился я.

А лепрекон вдруг понял, что сболтнул лишнее, и замахал руками.

— Никаких лицензий, босс! Считай, что ты ничего не слышал! Короче… фея безработная сейчас. А потому денег у неё нет и не будет, последние накопления сливает. А в долг мы ей больше не дадим.

— Жалко феечку.

— А то ж.

— Ладно, — я хлопнул Шона по плечу. — Смотрите тут у меня, чтобы без эксцессов. А если что, зовите.

— Обязательно, босс! Ты и просто так заходи если что. У нас тут всегда весело.

— Заметно, — кивнул я.

Ещё раз оглядел джентельменский клуб и решил, что раз всё действительно под контролем, то делать мне здесь больше нечего. Пора возвращаться в ресторан и хотя бы попробовать заснуть.

По улице я шёл, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. Ночь и аномалии уже вступили в свои права, но сегодня в Дорсодуро было как-то особенно живописно. Вокруг моей любимой лавочки, например, летала целая стая светящихся в темноте разноцветных бабочек — синие, жёлтые, розовые, зелёные. Они порхали в воздухе, оставляя за собой мерцающие шлейфы. Красиво. Просто невероятно красиво.

Сперва я остановился, заворожённый этим зрелищем, а затем решил подойти поближе. Бабочки не обращали на меня ровно никакого внимания и жили своей аномальной жизнью — порхали и кружились в каком-то странном танце. Иногда садились на спинку скамейки, но тут же взлетали снова.

Я решил рискнуть и протянул руку перед собой. Одна из бабочек, ярко-синяя, на мгновение опустилась мне на ладонь. Крылышки оказались прохладными и чуть влажными, как будто бы сотканными из тумана. Посидев секунду, бабочка упорхнула по своим делам, а я как зачарованный прошептал:

— Красиво.

— Латерна деи соньи, — раздался вдруг голос откуда-то сбоку.

Я обернулся и увидел, как на соседней скамейке сидит старичок. Маленький, сморщенный, в огромный шляпе и с удочкой в руках.

— Латерна деи соньи, — повторил я за ним, а затем перевёл на русский: — Фонарики сновидений.

— Они всегда появляются, когда в Венеции происходит что-то важное, — сказал старичок. — Рыбаки говорят к удаче. Или к буре, — улыбнулся он. — Смотри, как кружатся, а! Смотри! Наверное всё-таки к удаче.

— Спасибо за информацию, — сказал я. — Буду знать.

— Ты их не бойся, Маринари, — старичок подмигнул мне из-под шляпы. — Ты здесь свой. Город тебя принял, а это главное.

— Город?

— Ну да…

Отлично! Я уж хотел было спросить у старика, что он знает о том, как связаться с Венецией на прямую, но… не успел.

— О! — крикнул он и вскочил со скамейки. — Меня, кажется, поймали! — а затем его удочку резко дёрнуло раз, два, три, и-и-и… на четвёртый дед вместе со снастями ушёл под воду.

— Ну вот, — вздохнул я. — Опять двадцать пять.

Но на душе почему-то вдруг стало спокойно. Фонарики сновидений. К удаче. Красивые ещё такие, заразы.

А красивей них лишь луна — полная, яркая и с перебором огромная, чуть ли не в половину неба. И так мне захотелось на неё полюбоваться, что ради такого дела я даже залез на крышу. По водосточным трубам, как и всегда. Уселся поудобней, свесил ноги с края и уставился в небо. А луна будто бы поняла, что у неё появился зритель и решила показать мне шоу. Она дрогнула, пошла рябью и начала… э-э-э… делиться? Как клетка под микроскопом. Мгновение, и на небе стало две луны. Два идеально-круглых светящихся диска висели рядышком, заливая Венецию свои призрачным холодным светом.

Я потёр глаза, но ничего не изменилось.

— Интересно, — вслух сказал я и просидел так не меньше часа. Думать не думал, просто смотрел и любовался. Иногда ведь можно, правда?

Из этого медитативного состояния меня вырвало ржание конницы. Густая плотная пелена тумана ползла по улице прямо на «Марину». Я же решил, что не готов сегодня встречаться с ещё одной аномалией, а потом быстренько спустился с крыши и отправился в ресторан. Домой, в свою комнатку, спать…