Правила волшебной кухни – 4

Глава 12

А вот на следующее утро меня бесцеремонно разбудили. Не успел я продрать глаза, как надо мной уже нависла наглая рыжая морда. Я попытался проморгаться, но морда не исчезла. Наоборот! Она приблизилась и я почувствовал ни с чем несравнимый запах свежего перегара.

— Шон? Ты охренел? — уточнил я. — Ты какого чёрта в моей комнате делаешь?

— Маринари, у нас проблемы, — ответил рыжий и запрыгнул на тумбочку. — У нас сигары заканчиваются.

— Чего? — не сразу понял я, приподнимаясь на локтях. — В каком смысле «заканчиваются»?

— В прямом, Маринари! Табак на исходе!

— Так это из-за вас общественные организации бьют тревогу о том, что качество воздуха в Венеции стало падать?

— Возможно, — кивнул лепрекон. — Но факт остаётся фактом. Мы наших посетителей прикормили, а завтра-послезавтра обломаем. Ну… если ничего не сделать. Придумай что-то, Маринари!

С одной стороны, ситуация немного абсурдная. С другой — если бизнес приносит настоящие всамделишные деньги, то на абсурд можно закрыть глаза. А хотя чего это я? Не можно, а нужно.

— Всё сделаю, — пообещал я лепрекону, а после попросил его больше никогда не вламываться ко мне в комнату. — А иначе я тебе бороду вырву. Понял?

— Понял, босс. Но ты это… защитный камень верни на место тогда, а то мало ли…

Проблемы я решил не откладывать и разобраться с ней прямо сейчас. А потому не вставая с постели сразу же набрал синьора Энрико. Поздоровался, справился о здоровье и о том, в городе ли он сейчас, а потом попросил о встрече. Эко к просьбе отнёсся с настороженностью, но обещал быть к обеду.

Обещал и выполнил — ровно в полдень Энрико Эко появился на пороге «Марины». На нём был тот же самый безупречный костюм, что и тогда, на свадьбе дочери, но лицо… лицо выдавало человека, который не спал несколько ночей подряд. Мешки под глазами, осунувшиеся щёки, и как будто бы даже зачаток неврного тика.

— Присаживайтесь, синьор Эко, — я проводил мужчину за столик. — Вы голодны? Может быть чай, кофе?

— Нет-нет, — отрезал Энрико. — Давайте сперва о деле, — и тяжко вздохнул.

— Синьор Эко? Что-то случилось? Вы какой-то грустный.

— Ну конечно же я грустный, — слабо улыбнулся он мне в ответ. — Я ведь понимаю зачем вы пригласили меня, Маринари. Ха… старый дурак, уже подумал, что в жизни бывают чудеса. Вы ведь хотите вернуть мне сигары, верно? Вернуть и попросить вместо них деньги…

— Синьор Эко…

— … а я клянусь, Маринари, всем чем угодно клянусь! Мне просто нечего вам дать! У меня всё по-прежнему плохо! Конкуренты душат демпингом, импорт из Кубы давит, местные плантации хиреют. Вы не представляете какие скидки я даю, лишь бы удержаться на плаву. Так ещё и вы, синьор Маринари. Я… я даже не знаю, что мне дальше делать.

Энрико схватился за голову.

— Синьор Эко, дышите глубже, — попросил я. — Вы себе надумали. Пусть я и в самом деле собирался поговорить с вами про сигары, но…

— Но даже не смейте придумывать что-то про качество, Маринари! Не вздумайте меня этим попрекать, потому что я точно знаю, что мои сигары лучше всего того, что можно найти на венецианском рынке! Я потому и проигрываю конкурентам! Потому что не экономлю на качестве в угоду цене!

Так… ладно.

— Синьор Эко, я хочу купить у вас ещё одну партию сигар, — быстро выпалил я, пока старик не продолжил бежать навстречу панической атаке.

— И мое качество это то, чем я горжусь, да! Горжусь… Хмм… Секундочку… — нахмурился мужчина. — Чего?

— Я, — пришлось повторить. — Хочу. Купить. Сигары.

— Серьёзно? Ещё⁈ Вы же не шутите надо мной, Маринари? Не издеваетесь над бедным стариком?

— Нет, — честно ответил я, подумал и добавил: — А скидку дадите?

— Нет-нет-нет! — синьор Энрико покраснел лицом. — Вы точно издеваетесь! Ай-ай-ай, Маринари, как же вам не стыдно! — затем он схватил телефон и начал строчить сообщение. — Так ведь нельзя, Маринари! Пожалейте мои чувства!

— Синьор Энрико…

— Я даже подозревать не мог, что за маской благочестивого ресторатора скрывается злодей! Я даже не думал, что…

— М-да…

Перебивай, не перебивай… всё одно. Мужчина самозабвенно отчитывал меня ещё несколько минут, не в силах поверить в правду, а я терпеливо ждал. Ведь что мне ещё оставалось? Перебить человека в таком состоянии, так это я ведь ему могу хуже сделать. Так что пусть выговорится, выпустит пар, а там, глядишь, и до дела дойдёт. Ну а пока я сидел, делал вид, что внимательно слушаю, а сам краем глаза поглядывал на картину с Венецианкой. А та, кажется, тоже наблюдала за этой сценой с нескрываемым интересом. Кукла же стояла перед ней на коленях, сложив ладошки в молебном жесте и, кажется прямос ейас реально отмаливала грехи.

— Где-то здесь установлены камеры? — оглядывался Энрико по залу. — Это розыгрыш, да? Так вот знайте, Маринари, это очень жестокий розыгрыш! — потом вдруг резко посмотрел на телефон, прочитал что-то и спросил: — Так вы серьёзно хотите купить партию сигар?

— Да! — я аж в ладоши хлопнул и чуть было по-русски не воздал хвалу яйцам. — Именно об этом я и пытаюсь вам сказать! Хочу!

— Ну тогда давайте выйдем на улицу…

Не желая слушать ничего более, Энрико Эко поднялся с места и не по-старчески бодро поскакал к выходу. Я за ним. И стоило мне выйти на улицу, как я увидел, что в канале напротив «Марины» на воде покачиваются пять гондол, доверху гружёных уже знакомыми мне ящиками с логотипами синьора Эко.

— Вот, пожалуйте, — указал на них Энрико. — Уже подвезли. Это именно тот объём, который подразумевает скидку.

Тут же я понял, зачем было всё это представление. Видимо, синьор торговец боялся спугнуть своё счастье, и написал работникам чтобы везли сигары в «Марину». Шустрый, однако, мужичок. Ну и что же в итоге? В итоге мы ударили по рукам. Я отсчитал нужную сумму — благо выручка со вчерашнего банкета позволяла — и передал её Энрико. Тот просиял и спросил куда разгружать.

— Несите в подвал, — ответил я. — У меня там как раз винный погреб наполовину пустует.

— Винный погреб⁈ — возмутился Эко. — Да я лучше вам деньги верну и не стану ничего продавать, чем позволю угробить всю партию! Нельзя их там хранить, они же испортятся!

Хм-м… ну… вообще-то он прав. С другой стороны, куда мне их ещё деть? Хранить на верхних этажах «Марины» вообще не вариант. В прошлый раз коробки пролежали в зале всего лишь одну ночь, а воняло потом так, что замучались выветривать.

— А можно сделать так, чтобы ваши гондолы простояли здесь до завтрашнего утра? — уточнил я. — Вечером вместе со своими людьми разберу, как только свободная минутка появится.

— Но в подвал не понесёте?

— Но в подвал не понесу, — кивнул я.

— Тогда по рукам!

Энрико, затмевая своей улыбкой солнце, удалился вдоль по улице — чуть более богатый и счастливый. Я же спокойно вернулся в ресторан и попросил Конана-бармена сбегать на чердак к своим и передать Шону, чтобы сам коробки таскал. Добыть табак я добыл, ну а дальше мои полномочия, как говорится, всё.

Что этот день, что следующий оказались на удивление… простыми каким-то, что ли? Для разнообразия, в моей жизни наступила самая обыкновенная рутина. Всё шло гладко, как никогда. Петрович по ночам крутится, монеты мутятся, гости довольны, закупки налажены, и никому внезапно не требуется моя экстренная помощь.

Я даже начал подозревать, что это затишье перед бурей. Что вот-вот, и на нас обрушится нечто такое, отчего волосы на всех волосатых частях тела непременно встанут дыбом. Но! Пока было тихо, я решил наслаждаться моментом, как и завещал мне несуществующий Витторио из несуществующего приюта. Ходил на рынок, общался с поставщиками, экспериментировал с новыми блюдами, и даже пару раз просто так погулял с Джулией. ПРОСТО ТАК. Да-да, не преследуя никакие иные цели.

— Не сглазить бы только…

Ах, да! Ещё и от куклы пакостей ровно никаких. Оборванец всё ещё гостил в картине — забился в угол комнаты Венецианки и сидел там, обнимая руками колени. Выглядел при этом так несчастно, что мне его даже жаль немного стало.

— Ладно, — улыбнулся я синьорине Венецианке. — Выпусти мелкого. Мне кажется, урок он усвоил, — и только собирался пойти к себе наверх, как с кухни высунулась бородатая морда Петровича.

— На пару слов, — попросил домовой и исчез.

— Что случилось?

— Прошу отгул, — твёрдо, чётко, и глядя мне прямо в глаза заявил Петрович. И только тут я понял, что домовой был одет в некое подобие фрака. Причём ведь даже бутоньерку за кармашек прицепил, а лаптям своим не изменил. — Сегодня. Сейчас. На всю ночь.

— А ты не охренел часом?

— Я знал, что ты это скажешь, — даже не подумал обижаться Петрович, спрыгнул со стола и посеменил к холодильникам. — Смотри, — и начал перечислять мне утренние заготовки, которые каким-то чудесным образом оказались уже сделаны.

— Когда успел-то?

— Это не важно. Важен отгул.

— Что ты задумал? — прищурившись спросил я и ещё раз оглядел костюм Петровича.

— У нас с синьориной Женеврой романтический вечер. Сегодня ночь вроде как тихая будет, вот мы и хотим погулять. По крышам. Может, на палете деревянном по каналу поплаваем, а может на мосту посидим. А что⁈ Нельзя⁈

— Можно-можно! — улыбнулся я. — Раз всё готово, с чего бы мне вас держать?

— Ну вот и… И то-то же…

Неужели? Первая спокойная ночь за несколько месяцев, в которую не нужно ни готовить, ни разбираться с какой-нибудь загадочной хтонью, а можно просто взять и поспать. Это ли не роскошь?

В отличном расположении духа и прекрасном самочувствии, я отправился наверх. Погасил свет, растянулся на постели, укрылся одеялком и только-только начал проваливаться в сон, как вдруг в дверь раздался стук. Громкий такой, требовательный. Тук-тук-тук.

А стучат как бы из коридора «Марины». И тут у меня лишь два предположения: либо это Шон научился стучать под страхом того, что ему вырвут бороду, либо же… либо же это Джулии не спится. Первый вариант угнетал, а вот второй будоражил воображение, и потому я тут же сорвался с постели.

Открыл, выглянул, осмотрелся. Никого. Только конверт на полу лежит. Я нагнулся, поднял его и тут же вскрыл. Внутри оказалась бумаги с текстом, выведенным красивым каллиграфическим почерком: «Уважаемый синьор Маринари! Имеем честь пригласить вас на Ежегодный Турнир Поваров Венецианской Лагуны, который состоится…»

Тогда-то и тогда-то в таком-то месте. А в конце: «Чтобы мы могли зарегистрировать вас на турнир, вам нужно отправить все свои паспортные данные, номер телефона, а также данные кредитной карты включая три цифры, указанные на обратной стороне. После ответа на днях на указанный номер телефона придёт сообщение с кодом, который…»

Совсем охренели что ли?

Скомкав письмо, я бросил его в мусорку и пошёл устраиваться спать обратно. Ну а с тем, как оно вообще ко мне попала, разберусь утром. Думается мне, что-либо Шон, либо дон Базилио должны знать, что это за альтернативная почта такая, которая людям письма прямо под дверь приносит.

— Ладно, — зевнул я, снова закрыл глаза и тут…

Тук-тук-тук! — снова. На сей раз я был быстрее, но паскудного курьера всё равно не застал. Прямо у порога моей комнаты стояла корзина с фруктами — в центре композиции, конечно же, ананас и гроздь винограда, а вокруг всякие персики, мандарины и экзотическая дрянь со вкусом ничего. К корзине тем временем была прикреплена записка: «От довольного посетителя вашего заведения».

Ну…

— Спасибо, конечно, — пробормотал я в темноту коридора и затащил корзину в комнату. — Но можно было и утром.

Фрукты я поставил в углу и лёг спать уже в третий раз. А что было дальше? Ну… не удивлю.

Тук-тук-тук! — на сей раз я покрался к входной двери тихо и осторожно, чтобы меня случайно не услышали. Покрался, докрался, резко раззявил дверь и увидел, что по моему коридору катается клубок котов. Мохнатые шипели, орали, и дрались так, что аж шерсть во все стороны летела. О один из котов — я клянусь! — пытался засунуть лапу в рот своему оппоненту аж по локоть.

— Вы совсем сдурели⁈ — прикрикнул я, и коты разом угомонились. Шесть пар светящихся в темноте глаз виновато уставились на меня. — Не нашли где подраться⁈ А ну-ка брысь!

Повторять дважды не пришлось, и коты тут же бросились врассыпную. Я же закрыл дверь, но урок выучил. Два раза — совпадение, три — статистика, а значит будет и четвёртый стук. Так оно, впрочем, и вышло. Однако на сей раз я уже стоял и караулил под дверью.

— Ага! — заорал я, затем опустил взгляд чуть ниже и: — Ой…

В коридоре стоял аквариум на колёсиках, а в нём плавал Жанлука. Причём лицо у тунца было такое, будто бы он сам не понимал, как сюда попал.

— Жанлука? — спросил я. — Ты… это-самое… ты чего?

— Буль-буль-буль, — развёл плавниками Жанлука. А потом своими рыбьими губами произнёс: — Матео.

— Да сейчас, ага! — возмутился я. — Делать мне нечего, как тебя по ночам по городу возить. Сам доберёшься…

— Буль-буль-буль.

Тунец выглядел максимально жалко. Вот только я всё равно не был намерен тащить его в доки. И у себя в комнате оставлять, к слову, тоже. Так что пробормотав о том, что надо бы придумать к этому аквариуму что-то типа педалей, я понёс Жанлуку вниз. Водрузил его аквариум на центральный стол, пожелал тунцу спокойной ночи и пошёл обратно.

Наивный, я полагал что на этом всё, наконец-то, закончится, однако стоило мне укрыться одеялом, как в дверь постучали в пятый раз.

— Да какого чёрта⁈ — злой и на полном серьёзе намеренный крушить неправедные лица, я выскочил в коридор. И снова, как в первый раз, обнаружил на полу письмо. Яростно вскрыл его и принялся читать вслух: — «Надоел аномальный спам? Стук в дверь не даёт уснуть по ночам? Тысячи туристов и жителей Венеции знают об этом не понаслышке! И именно поэтому наши спецы из компании „Анти-СПАМ“ приготовили для вас специальное предложение! Всего за десять дукатов, отправленных вложением в обратном письме, мы вышлем вам специальный артефакт, с которым ваш ночной отдых будет под надёжной охраной, а жизнь заиграет новыми красками! Но и это ещё не всё! Заказав артефакт прямо сейчас, вы получите тёрку для овощей с десятью уникальными насадками…»

Тут я проморгался и на всякий случай ущипнул себя за руку. Было больно.

— Охренеть, — сказал я.

На всякий случай не стал ничего комкать. Конверт с адресом отправителя оставил, а вот само письмо сжёг в остывающей ещё с рабочей смены печи. Лопаткой для пиццы пошебуршил пепел, удостоверился что письмо не умеет самовосстанавливаться, и пошёл спать.

А по пути думал, что обратным письмом вместо десяти дукатов вышлю спецам из «Анти-СПАМ» хрен с маслом. Причём курьером назначу мою драгоценную сестрицу Анну Эдуардовну, уж она-то быстро найдёт способ остановить потока спама.

Со злости я чуть было не перебил себе весь сон, однако спустя пятнадцать минут в тишине всё-таки начал проваливаться. Падал-падал и упал…

Резкая вспышка и я вдруг оказался на кухне, в семейном особняке Сазоновых. При этом роста во мне стало метр с небольшим. Стоя на табуретке, я держал огромный дедовский нож двумя руками и очень сосредоточенно пытался срезать несъедобную плёнку с говяжьей вырезки. И тут на кухню вошёл дед. Рассмеялся, сказал, что я неправильно всё делаю и порекомендовал перевернуть вырезку плёнкой вниз. А я послушался. Послушался, а затем зачем-то сказал:

— Деда, а правда, что родители плохие? — и не давая ему ответить затараторил о том, что мы же семья, а в семье все должны быть хорошими, ведь иначе это уже не семья, а непойми что, и раз мы всё-таки семья, то значит родители хорошие. — Либо мы все плохие. Так?

Дед вздохнул. Чуть подумал, подбирая слова, а потом ответил:

— Знаешь, внук, это не совсем так. В плохом роду не обязательно рождаются плохие люди. Это как с супом. Из одних и тех же ингредиентов можно сварить баланду для собак, а можно настоящий шедевр. Всё зависит лишь от того, кто стоит у плиты…

Тут дед задумался особенно глубоко, и присел на стул рядом.

— Каждый сам определяет свою жизнь. Сам принимает решения и сам выбирает, как ему поступать. Даже как думать, и то сам выбирает! Так что не важно в какой семье ты родился. Важно, каким человеком ты решил стать. Понял?

Я кивнул. А дальше совершил какое-то немыслимое усилие и всё-таки перехватил контроль над сном. На сколько только мог из наблюдателя превратился в активного участника, а затем спросил:

— Дед, а где тебя искать-то?

Причём понял, что это глупо, и что сюжет сновидений вряд ли станет мне подыгрывать. Однако… прогадал.

— Найдёшь, — улыбнулся он. — Как минимум кольцо у тебя уже есть. Правда, твоей сестре оно сейчас гораздо нужнее. Пускай ещё немного побудет у неё…

Раз пошла такая пьянка, я начал судорожно соображать — что бы ещё такого спросить. Однако дед улыбнулся, а потом сон начал стремительно таять.

— Ух! — открыл я глаза. Рывком сел на постели и понял, что сердце у меня колотится как сумасшедшее. При этом окно в моей комнате оказалось распахнуто настежь, и прохладный ночной воздух уже пробирался внутрь.

— Венеция, — пробормотал я, встал и пошёл закрывать ставни.

И вот теперь-то уснуть заново не было ни единого шанса. Сон не выходил из головы. И я никак не мог понять — было ли это просто игрой воображения или чем-то действительно важным. Что ж… валяться и смотреть в потолок не вариант.

А потому я наскоро оделся и спустился вниз. Дед во сне говорил про суп, и пускай это прозвучит смешно или наивно, я решил, что может быть… ну а вдруг? Вдруг мне нужно сварить какой-нибудь суп из тех, которым учил меня дед. Рассольничек бахнуть, например, что ли?

Вспоминая фишки деда относительно бульона, я шёл через пустой зал, мельком взглянул на портрет Венецианки и тут вдруг обнаружил, что синьор тряпичный оборванчик таки сумел выбраться из картины. Сбежал. Вот только… недалеко.

— Ты совсем идиот, скажи мне, пожалуйста?

Кукольный пацан обнаружился совсем неподалёку. Привязанный к декоративному камню за ногу, он бултыхался на дне аквариума Жанлуки. Тунец на мой немой вопрос лишь многозначительно фыркнул.

— Совсем дурной? — повторил я и рассмеялся. — Мало тебе Венецианки с плетью, так ты ещё и до Жанлуки домотаться решил? Что ж та за глупая такая кукла?

Запустив руку в аквариум, я вытащил тряпичного утопленника. Хорошенько отжал его, а после поднял в сушильный цех и усадил на один из камней, между поспевающими чипсами из свеклы и будущей «землёй» из маслин.

— Знаешь? — спросил я, усаживая оборванца поудобней. — Ты хоть и придурок, но с тобой весело.

Ну а дальше готовить. Петрович с Женеврой всё ещё не вернулись, и потому кухня была полностью в моём распоряжении. Единолично. Я включил свет и плиты, заново разжёг огонь в печи, достал ведёрки с чищенными овощами и приступил к рассольнику.

В кои-то веки никуда не торопился и смаковал процесс. Поставил жирный бульон на говяжьих костях, спассеровал овощи, а когда варил перловку решил сделать с запасом и попробовать проработать перлотто. Например… м-м-м-м… с грибами? И со рваной свининой ещё? Причём я ведь не исключаю, что господам итальянцам такая диковинка может залететь так, что придётся вводить блюдо в основное меню.

С этой необязательной программой я закончил буквально за десять минут до открытия. По привычке пошёл в бар заваривать себе кофе. На всякий случай отпер дверь и хотел посидеть в тишине до первых гостей, но тут вдруг…

Бах! — дверь открылась с ноги, и внутрь начали врываться люди. Много людей. Причём не абы каких — у меня на родине их называют «маски-шоу»: в камуфляже, тяжёлых бронежилетах и чёрных балаклавах на всё лицо. А ещё с явно что не игрушечными автоматами наперевес.

— Артуро Маринари⁈ — крикнул один из них, слепя меня подствольным фонариком. — Это вы⁈

— Я, — честно ответил я, прикрываясь от луча ладонью.

— Артуро Маринари, вы арестованы! — крикнул мужик.

А я в этот момент почему-то подумал, что… здорово, конечно. Вот тебе и дед приснился…