Правила волшебной кухни – 4

Глава 22

Ситуация, конечно. Неоднозначная, но при этом крайне интересная. Петрович в свойственной ему грубоватой манере настаивал на том, чтобы оторвать Принцессе ручки и ножки, поджечь, потушить, а затем выбросить в канал на съедение Андрюхе. Домовой ведь точно так же, как и я, чувствует негативную энергию, просто немножечко по-другому — домовячьим своим чутьём.

И так был Петрович убедителен, что какое-то время я всерьёз задумывался — а действительно, не поступить ли мне именно так, как он говорит? Однако тут надо бы без спешки.

Сон я прекрасно помнил, и помнил, что жертвой внутри него я себя не чувствовал. Была уверенность, что выбраться из него — просто вопрос времени. То есть рано или поздно я бы всё равно освободился, а Петрович просто форсировал события. За что ему, конечно, большое спасибо…

Ну так что? Что делать-то теперь? Чёрт его разберешь эту венецианскую магию.

— Тише-тише-тише, — попросил я домового. — У тебя заготовки все сделаны?

— Маринарыч, ты… это… про работу? Сейчас?

— Ну а когда же?

— Понятно всё с тобой, — Петрович махнул рукой и ушёл из комнаты.

Я же быстро принял душ, оделся, а потом спустился вниз. Попросил Конана-бармена заварить мне кофеюху из линейки немодных, взял дымящуюся кружку и вышел на улицу подышать свежим воздухом. А воздух, надо признаться, был сегодня изумительный — свежий и с перебором солёный. Венеция просыпалась, и это зрелище мне никогда не надоест. Я глубоко вздохнул, потянулся, наслаждаясь моментом, а потом…

Потом краем глаза заметил странное движение. Из окна моей комнаты, которое я распахнул буквально пять минут назад, вылетела ворона. Обычная чёрная городская ворона, что как бы уже само по себе странно, ведь никаких ворон я в Венеции с самого приезда не видел. Голуби, воробьи, жирные упитанные чайки, не менее жирные упитанные утки и бакланы — вот и всё.

— Странно, — сказал, прихлёбывая кофе и проводил птицу взглядом.

И что она там делала, спрашивается? В моей-то комнате? Вопрос интригующий, откладывать его нельзя и не хочется, поэтому тут я экстренно свернул несостоявшуюся прогулку и бегом вернулся в комнату.

Вышел на балкон и тут же обнаружил лежащую на полу куклу. Новую. Маленькую, нелепую, сшитую явно наспех, но что самое интересное — буквально утыканную ржавыми иголками и булавками. Не кукла, а ёж. Иглы понавтыкали повсюду — в руки, в ноги, в грудь, в голову. Выглядело это жутковато, а добавляла жути крошечная удавка из старой потрёпанной бечёвки на шее.

Ну а теперь самое главное — кукла была похожа на меня. То есть… надеюсь, что в действительности я не похож на набитую соломой хренотень с пуговицами вместо глаз, но одета кукла была в маленький поварской китель и колпак, что как бы намекало. И вот интересно: кому я в очередной раз так насолил, что меня решили вот так кустарно проклясть?

Я наклонился, взял куклу в руки, и в тот же миг почувствовал уже знакомое — тошнотворное, гадкое, чёрное. Причём я могу поклясться, что это была точь-в-точь та же самая энергия, что давила меня во сне. И наяву играться с ней я не собирался.

Поэтому я сосредоточился и принял на себя эту чужеродную враждебную дрянь. Не больно оно, но неприятно, как будто руки от грязи вытираешь без ничего — просто трёшь ладонь об ладонь до тех пор, пока она не начнет катышками отваливаться. Ну а как только вся дрянь перетекла в меня, пережёг её к чёртовой матери.

Кукла в моей руке стала обычной тряпкой, усеянной иголками. И вот её-то я действительно выбросил в канал. Водоворот подключать не стал, ибо зачем? Угрозы она больше не несёт, да и Андрею невкусно будет.

Вернувшись на кухню, я обнаружил что Петрович с остервенением подводит нож об нож. Ритмично и агрессивно.

— Чего такой недовольный?

— А ты чего такой довольный?

Вот и поговорили. Пока я бродил туда-сюда-обратно, мой кофе уже остыл, а в голове появилась мыслишка. Так… надо проверить. Выйдя в бар, я мимо Конана пробрался к полке, на которой сидела Принцесса.

— Ну что ж? — сказал я и легонько коснулся фарфоровой щеки куклу. — Раз ты такая сильная и могущественная, прочитай мои мысли. Можешь?

В зале повисла тишина. Конан от греха подальше свалил вниз за вином для бара, а я стоял и ждал. Ну и дождался: в какой-то момент я ощутил эдакий щелчок и понял, что в моём дружелюбно распахнутом настежь сознании кто-то появился. И этот кто-то теперь быстро-быстро, словно в быстро перемотке, просматривал мои мысли и помимо прочего воспоминания о ночном кошмаре. Картинки мелькали в сознании несколько секунд, а потом всё снова стихло.

Я моргнул, убрал руку от лица Принцессы и чуть было не рассмеялся от того, как сильно она изменилась. Обыкновенно бесстрастное фарфоровое личико теперь выражало чистейший шок — рот приоткрыт, а глаза-бусины расширены настолько, насколько это вообще возможно по меркам куклы. Принцесса смотрела на меня так, будто я показал ей фильм ужасов, в котором она играла главную роль, но совершенно об этом позабыла.

Но помимо шока на лице Принцессы читалась обида. Короче говоря, эта эмоция называется «какого хрена?»

— Ну? — хохотнул я. — Как тебе?

Реакции куклы была настолько искренней, что у меня отпали последние сомнения. Да-да, всё так. Она не враг, она жертва подставы. В моём недавнем кошмаре была виновата не Принцесса, а какая-то неведомая мне хрень, которая шастает по ночной Венеции и внимание которой привлекла скромная персона Артуро Маринари. Либо же! Хрень хотела стравить меня с куклой. Подло. Крайне подло.

— Зря ты думаешь на куклу, — я вернулся на кухню и отобрал у Петровича ножи, пока он окончательно мне всю заточку не сбил. — Принцесса не при делах.

— Уверен?

— Уверен. И это значит что?

— Хм-м-м, — домовой почесал бороду. — Это значит, что кто-то решил её подставить? Ловко. А кто?

— Без понятия. Слушай, а где Оборванчик?

Внезапно, мелкий гад пропал, и мы с Петровичем начали обыскивать кухню. В холодильниках нет, на полках нет, в кладовке тоже. А обнаружился Оборванчик на дне пустой кастрюли-сороковки, под крышкой. Лежал, скрючившись в три погибели, при этом выглядел несчастным и перепуганным. А на крышке тем временем лежала фарфоровая туфелька принцессы. Что? Почему? Зачем?

Туфлю вместе с Оборванчиком я вернул на место. Подумал, что вся ситуация безусловно интересная. Но… ничего. Интересно жить интересней, чем жить неинтересно — как по мне, моя логика в этом вопросе безупречна. Кто-то в Венеции решил, что со мной можно сыграть в какую-то странную игру, так пусть играет.

Ладно. Пора бы уже готовиться к открытию. Петрович за ночь накрутил казарече для нового спецпредложения, а что за пасту с ними сделать я так до сих пор и не решил. М-м-м… быть может, растрепать на волокна обрезки говяжьих щёчек? Томат, деми глас, чуть зелени и вместо «макарон с тушёнкой» получится весьма себе изысканное блюдо.

Пожалуй, да, так и сделаю.

После открытия всё пошло своим чередом — в зал хлынул первый поток гостей, я отбил первые заказы, а после вышел в зал попросить у Конана новый кофе взамен того, остывшего. Тут-то я и заметил, что кареглазка с утра сама не своя. Нервная какая-то, а вот почему?

— Какие-то проблемы? — спросил я.

— А? — Джулия вздрогнула так, будто я застал её за воровством или мелким хулиганством. — Нет. Нет-нет, всё нормально, — ответила девушка, хотя голос её всё равно выдавал.

— Рассказывай уже, — улыбнулся я. — Что стряслось?

— Стряслось, — повторила кареглазка, тяжко вздохнула и повторила: — Стряслось. Короче, уважаемые родственники допекли меня окончательно, и я высказала им всё, что думаю. О них, а графском сыне и о крокодиловой ферме.

— Ага, — кивнул я. — Значит, посещение «Марины» отменяется?

— Наоборот. Теперь они хотят познакомиться с тем, кто так тлетворно влияет на их девочку.

— Во как…

— Так что готовься. Ли-и-и-ибо, — протянула Джулия. — Да! Точно! Давай закроем ресторан, а? Закроем и уедем куда-нибудь подальше! — с этими словами кареглазка рассмеялась и убежала в зал встречать новых гостей.

Я же смотрел ей вслед и понимал, что девушка реально нервничает из-за всей этой ситуации. Причём, как по мне, очень зря. Пускай приходят, никакой проблемы нет.

Меня это не особо волнует, потому что за жизнь я успел пообщаться с разными людьми. С аристократами, которые едва сводили концы с концами, и с настоящими богатеями, для которых главная проблема — чем бы ещё себя развлечь? Да взять хотя бы клан Алафесто. Суть в том, что на меня невозможно надавить ни статусом, ни аурой. Мне всё равно, кто передо мной — дож или дворник, ведь если человек пришёл в мой ресторан, в первую очередь он для меня гость, и я сделаю всё для того, чтобы ему было вкусно. Таков принцип. И работает он, надо сказать, безотказно.

Следующие несколько часов прошли спокойно — я накручивал соус для вечерних казарече, Джулия с Конаном возились в зале, Петрович с Женеврой отвалились спать. Короче говоря производственная идиллия.

А вот ближе к полудню началось интересное. В зал вошли две женщины, в которых я сразу же угадал охотниц. Ну… хотя бы потому, что обычные венецианцы не разгуливают по городу с холодным оружием, и несмотря на всю свою эксцентричность не носят по такой жаре кожаные штаны. К тому же взгляд у девушек был особый — цепкий, профессиональный. Окинув зал быстрым взглядом, обе задержались на мне, а после уверенно направились к стойке.

— Синьор Маринари? — спросила та, что постарше. Рыжеволосая, с очень внимательными серыми глазами.

— Он самый, — кивнул я. — Чем могу помочь?

— Вы знаете, откуда мы?

— Догадываюсь.

— Отлично, — улыбнулась младшая коллега рыжей, девушка с короткой стрижкой и обоюдоострой секирой за спиной. — Это сэкономит нам время. Дело в том, что мы почувствовали необычную концентрацию тёмной энергии в этой районе, и решили проверить всё ли у вас в порядке.

— Какая забота, — удивился. — Спасибо огромное, но всё хорошо.

Краем глаза я проверил, что всё действительно хорошо — и Принцесса, и Оборванчик сидели на своей полке и даже не думали куда-то рыпаться. А обе девушки тем временем проследили за моим взглядом, а после посмотрели на меня с явной опаской.

— Синьор Маринари, — осторожно начала старшая. — Вы безрассудный человек, раз решили оставить этих кукол у себя. Не лучше ли было бы уничтожить их?

— Уничтожить? — искренне удивился я. — Вы издеваетесь?

Я посмотрел на них и подумал: а ведь забавно получается. Они пришли сюда «спасать мир от зла», хотя на самом деле я сделал уже буквально всё, чтобы миру ничего не угрожало. Ведь если бы я тайком избавился от кукол, то вполне может статься так, что в Дорсодуро начался бы Армагеддон. А так — вот. Храню их тут и воспитывая по мере сил.

И в целом… как бы они их уничтожили?

— Да вы не беспокойтесь, — ответил я. — Всё под контролем, я за ними приглядываю.

Охотницы снова переглянулись. В их взглядах читалось что-то среднее между уважением и полным непониманием. Хотя мне, если честно, было приятно. Видели бы они во мне дурачка, который не умеет обращаться с тёмными артефактами, говорили бы совсем по-другому.

— Что ж, — сказала старшая с каким-то внезапным облегчением. — Раз вы настолько безрассудны, и при этом настолько опытны в таких… м-м-м… в ТАКИХ вопросах, тогда у нас кое-что для вас есть.

С тем девушка порылась в сумке и после недолгих поисков извлекла оттуда предмет, завёрнутый в ткань. Осторожно, словно держит в руках величайшую ценность в мире, она развернула ткань и поставила передо мной на стойку тарелку.

И стоит признать, тарелку просто фантастическую. Явно что старинный фарфор, нежного кремового цвета, с мельчайшей ручной росписью. Не сюжетийной! Вензеля, цветочки, узорчики. А по краю замысловатая вязь из виноградной лозы с сочными такими гроздьями. Короче говоря, выглядела тарелка очень красиво и очень дорого.

— Этой вещи чуть больше четырёх сотен лет, — сказала охотница. — Когда-то она принадлежала известному венецианскому алхимику, синьору Бортолуччи. Говорят, он пытался создать философский камень, но вместо этого испортил целый набор посуды. Эта тарелка — единственная из уцелевших.

— Так, — кивнул я. — И?

— Это подарок. От нас. Вам.

И тут мне очень захотелось спросить у барышень, а не охренели ли они часом?

— Синьоры, это же тёмный артефакт.

— Ну да.

— Так а… а зачем он мне? Почему вы его просто не уничтожили?

— Ну-у-у, — рыжая отвела глаза, а вместо неё затараторила младшая:

— Обстоятельства так сложились, а вы вроде бы любите такие вот эксклюзивные вещи, и мы подумали, что…

— Подождите, — хохотнул я. — Я правильно понимаю: у вас просто не получилось уничтожить эту тарелку и поэтому вы притащили её мне?

Охотницы переглянулись.

— Нет-нет-нет, синьор Маринари, что вы такое говорите?

— Как вы вообще могли такое подумать?

— Врёте.

— Не-е-е-е-ет, — в один голос протянули девушки.

Я же в ответ сказал, что если они скажут правду, то я угощу их тирамису. Началась молчаливая борьба с искушением. Рыжая охотница шикала и хмурилась на свою молодую коллегу, но та в конце концов не удержалась и закричала:

— Да-да-да, всё так! Тарелка проклята, и мы не смогли её уничтожить! Где моё тирамису⁈

Что ж. Уговор был. Поэтому я сходил на кухню, вырезал с противня два кусочка десерта и вернулся к девушкам. Но прежде, чем отдать им тарелки непроклятые попросил чуть более предметно рассказать мне о тарелке проклятой.

И вот что получалось с их слов: если использовать эту проклятую хреновину по назначению и есть с неё обычную твёрдую еду, то ничего не произойдёт. Но! Если попробовать употребить из неё суп, то проклятие начинает работать и едок неизменно тонет в этот самом супе.

— Чего? — я с подозрением посмотрел на тарелку. — Так она же плоская. Кто вообще может додуматься налить в неё первое? Это ведь как… чай с блюдечка прихлёбывать.

— Согласна, — кивнула рыжеволосая охотница, на скорость уплетая тирамису. — Но факт есть факт.

Я снова посмотрел на тарелку. Красивая всё-таки, чёрт возьми, с богатой историей и крайне нелепым проклятием. Ну как не взять? Тем более, что супы я в ней подавать не собираюсь, ведь для супов у меня специальные пиалы имеются.

И да, я не из тех людей, которые прячут красивые вещи на верхнюю полку и трясутся над тем, как бы их не испортили. Посуда должна жить. Посудой должны пользоваться. А мои гости в большинстве своём адекватные люди, так что почему бы и нет?

— Что ж, — сказал я. — Спасибо за подарок и за честность. Вкусно?

Охотницы одновременно кивнули.

— В таком случае заходите ещё. Желательно без повода. Буду рад вам в любое время.

Девушки ушли довольно улыбаясь, но мне показалось, что они всё равно чувствуют себя неловко из-за того, что впарили мне проклятую вещицу. Я же утащил тарелку на кухню и… что сделал? Ну конечно же! Первым делом налил в неё половничек тыквенного крем-супа из основного меню. Хотел было поэкспериментировать и проверить как работает проклятие, но тут мне на телефон пришло сообщение:

«Уважаемый участник шахматного турнира! Срочно явитесь во дворец Дожей. Время прибытия — в течение ближайшего часа. Опоздание карается дисквалификацией». Я аж выругался. Час! Это мне нужно прямо сейчас выбегать, чтобы успеть — туристический день в самом разгаре, и кое-где по каналам придётся потолкаться.

— Джулия!

— Да?

— Мне надо уйти! Не ешь суп!

— Какой суп?

— Любой суп! Я запрещаю тебе есть любые супы до тех пор, пока я не вернусь! Пообещай мне!

— Хорошо, — устало вздохнула кареглазка.

— И гостям тоже супы не давай! И Конана предупреди! И вообще… ну ты поняла!

Перестраховавшись от всего, от чего только можно, я рванул к зоне погрузки. Прыгнул на гондолу и что было сил погрёб в сторону центра. Погрёб, догрёб, кое-как нашёл место для того, чтобы пришвартоваться, и распугивая туристов рванул ко дворцу. Успел буквально впритык — за десять минут до конца означенного времени.

— О, синьор Маринари, — встретила меня уже знакомая мне распорядительница. — Хорошо, что пришли.

— Ага, — кивнул я. — Второй тур?

— Нет. Возьмите брошюрку на столе, вон там.

— Зачем?

— Возьмите, говорю.

Брошюра, так брошюра. На столе лежала целая пачка глянцевых листовок, верхнюю из которых я и схватил. А содержание было следующим: «Уважаемый участник! О дате и времени проведения второго этапа вы будете уведомлены дополнительно! Спасибо за участие и с нетерпением ждём вас во втором туре!»

— Вы сейчас серьёзно? — спросил я распорядительницу.

— Ну да.

— А зачем?

— Что «зачем»? — бессердечная синьора распорядительница изо всех сил делала вид, что не понимает моего негодования. — Всего доброго, синьор Маринари.

Я же постоял. Помолчал. Так и не нашёлся что ответить и бегом отправился обратно к гондоле. По пути думал, что не было ещё в моей жизни двух часов, которые я бы потратил столь же глупо. Благо ещё, что путь обратно в Дорсодуро оказался попроще — теперь я двигался против потока, а не вместе с ним.

Доплыл, снова бросил гондолу, и снова побежал. Издалека приметил, что вокруг «Марины» нет оцепления, и задумчивый следователь не курит одну за одной, размышляя над тем, что ему предстоит распутывать дело утопления в тыквенном крем-супе. Порадовался этому факту, затем забежал в зал, увидел живых-здоровых Джулию с Конаном и успокоился окончательно.

А вот потом… потом зашёл на кухню и замер. Всё-таки без жертв не обошлось. Оборванчик плавал лицом в оранжевой жиже. Лежал, широко раскинув тряпичные куклы, и не двигался. Впрочем, он при мне никогда не двигался. Что ж.

— Ну ты совсем придурок? — спросил я и вытащил куклу из супа. Сполоснул глупую тряпичную рожу под краном, как мог вытер полотенцем и вернул обратно. И всё бы ничего, но теперь, после заплыву в тыкве с куркумой, Оборванчик напоминал жертву автозагара.

Хм-м-м-м… а может, тарелка таким образом борется с нечистью? Может тарелка тоже охотница? А утопшие в ней люди были побочным эффектом этой самой борьбы? И самый главный вопрос: а не несу ли я сейчас полнейшую, несусветную чушь?

Пожалуй, несу. Ладно, решено, к чёрту эксперименты. Я наскоро сполоснул тарелку, взял её покрепче, сосредоточился и уже второй раз за этот день принялся чистить проклятие. Пережевал негатив, а когда закончил обратил внимание, что тарелка стала выглядеть… светлее, что ли? Краски ярче, узоры чётче.

Или это мне кажется из-за того, что я опять дорвался и за последнее время поглотил слишком много энергии? Ладно. Тарелка теперь не опасна ни для кого, и это самое главное. А потому продолжаем работать.

Тем более, что буквально через полчаса в «Марину» позвонили и забронировали банкет. Заказчик сказался представителем «Общества Весёлых Людей» и заказал столик на шестнадцать персон. Цену не обсуждал, меню не спрашивал, сказал что доверяет моему вкусу.

— Мы люди простые, неприхотливые, — сказал мужчина. — Нам главное повеселиться.

А я, наивный, поверил. В назначенное время в ресторан вошли те самые шестнадцать мужчин из «Общества». Все как один — среднего возраста, плотненькие, низенькие, с грубыми лицами и тяжёлыми взглядами. И все как один в строгих серых костюмах цвета уныния. Не веселился никто.

Никто даже не улыбался — мужики принялись за еду с каменными лицами и лишь изредка перебрасывались короткими рубленными фразами. Атмосфера за столом была такая, будто это корпоратив похоронного бюро… хотя, наверное, сравнение неудачное. Похоронное бюро, должно быть, отдыхало бы значительно веселее.

Как радушный хозяин, я попытался разрядить обстановку. Вышел с комплиментом от шефа и попытался пошутить про то, что «весёлые люди» уж больно какие-то серьёзные. Шестнадцать пар глаз посмотрели меня, как на идиота. А один синьор сказал о том, что на самом деле они веселятся. Просто это незаметно. И после снова уткнулся в тарелку.

И вот интересно… то ли в «Обществе Весёлых Людей» кто-то помер, то ли местным властям стоит проверить, чем эти люди занимаются на самом деле. Ведь если их общество содержится за городской счёт, то лично у меня есть вопросики.

К счастью, банкет прошёл без происшествий. Мужчины молча доели, молча расплатились и так же молча ушли. И когда последний гость наконец-то покинул ресторан, я вздохнул с облегчением — с перебором насыщенный день закончился. Я закрыл двери, дал Петровичу задание на ночь и собрался уже было дело идти наверх, в свою комнату.

Задержался. Решил, так сказать, вынести куклам предупреждение, а потом подумал-подумал, и махнул рукой.

— Вы же всё равно меня не послушаете, верно? — спросил я. — Делайте, что хотите.

И вот тут то ли мне показалось, то ли Принцесса действительно улыбнулась? Да и Оборванчик повеселее стал после спасения из супа. В любом случае, обе куклы выглядели так, будто бы только что одержали маленькую победу.

Ну-ну… если они действительно думают, что победили, пускай думают. Но если этой ночью они снова накосячат, то завтра же по утру я накажу обоих. Да-да, обоих, и плевать мне в ком из них зло злее. Я им покажу, что добро может быть страшнее зла, особенно когда добро изобретательно. Примерно вот с такими мыслями я поднялся наверх, устроился в постели и на удивление смог провалиться в сон. В нормальный человеческий сон.

Ещё и следующее утро встретило меня спокойствием. Вниз я спускался, ожидая увидеть минимум потоп, но всё было на своих местам. Принцесса с Оборванчиком на том самом месте, где я их и оставил. Ну… почти. Оборванчик как будто бы немного отодвинулся от своей подружайки, и теперь у него на лбу красовался синяк.

Тем временем у Принцессы в волосах сам собой образовался маленький бумажный цветочек, а на краешке фарфоровых губ я заметил след от шоколада. Выглядела Принцесса при этом невероятно довольной, как обожравшаяся сметаны кошка.

В остальном же день начинался совершенно обычно. Я пошёл на кухню, принял у Петровича ночные заготовки, а потом взял планшет и направился к Конану писать списки на закуп. И в этот самый момент услышал крик ворона. Причём… звучал он сразу же и отовсюду — звук пронизывал насквозь и был похож на живую сирену, явно о чём-то предупреждающую.

Крик повторился раз, два, три… ну точно сирена. И очередное тому подтверждение — Джулия, которая носилась по залу и закрывала оконные ставни.

— Ужас! — кричала кареглазка. — Ужас-ужас-ужас!

— А что случилось-то⁈ — крикнул я в попытке перекричать невидимого ворона.

Вот только на меня никто не обратил внимания — Джулия продолжала метаться в панике, закрывать двери, задвигать засовы, проверять окна.

— Джулия, стой! — я попытался ухватить девушку за руку, но та вывернулась и рванула проверять дверь в зону разгрузки.

На тот момент, когда всё началось, в зале было несколько гостей, и все они отреагировали мгновенно. Вскочили, побросали на стол деньги и ломанулись на выход. При этом на бегу зачем-то желали друг другу удачи.

А в момент, когда они выбегали наружу, я заметил, что мимо «Марины» бежит целая толпа. Люди явно спасались бегством, и захлопывались ставни дома напротив. В ту же секунду небо, ещё минуту назад ясное и голубое, стремительно потемнело. Подул резкий холодный ветер, и хлынул дождь, причём… тропический какой-то.

— Так! — со второго раза мне всё-таки удалось поймать кареглазку. — Что происходит⁈

— Жатва началась.

— Прекрасно. А жатва — это у нас что?

— Жатва — это у нас жатва! Ты что, не читал⁈ Ну Артуро! — девушка схватилась за голову, для проформы ещё немного поохала и начала объяснять.

И оказалось, что жатва — это такой интересный период, когда аномальная активность резко увеличивается. Длится он может от дня до семнадцати дней…

— Во всяком случае дольше никогда не бывало, — сказала Джулия. — Когда это начнётся и когда закончится никто предугадать не может. Но суть в том, что на это время день становится опасней, чем ночь в обычные дни, а ночью вообще из дома выходить нельзя.

— И что? — уточнил я. — Теперь все будут сидеть дома аж семнадцать дней?

— Ну… не совсем. Как ты себе это представляешь? Администрация и коммунальщики продолжат работу, вот только по городу будут перемещаться под усиленной охраной.

— А обычные люди?

— Обычные люди на свой страх и риск могут выйти, но что-то я таких не знаю.

— Погоди-погоди, — я задумался. — То есть люди к этой жатве не готовы, я правильно понимаю?

— Правильно, — кивнула Джулия. — А как к ней можно подготовиться-то? Ты понимаешь, что…

— А ты понимаешь, сколько мы можем заработать⁈ — воскликнул я и еле смог удержать счастливый смех ресторатора. — Если мы организуем доставку⁈

— Да! — крикнула Джулия, а потом вдруг резко переменилась в лице. — То есть… нет!

— Да-да-да! Звони всем нашим постоянникам и предупреди, что ресторан «Марина» несмотря ни на что работает на доставку! Только сразу предупреди, что за риск нужно будет доплатить! Ах-ха-ха! АХ-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

— Ты безумен, Артуро, — тихо сказала девушка. — Просто безумен…

Обращение Авторов

Следующая книга серии должна быть, по идее, здесь: https://author.today/work/563771