Правила волшебной кухни – 4

Глава 14

Интерлюдия. Венецианский спецназ

Возможно, чтобы не нарушать аутентичность Венеции, а возможно по какой-то другой причине, «Gruppo di Intervento Speciale» базировалась не во дворце дожей, а на острове Джудекке, в переоборудованном специально для группы складском ангаре. Внутри пахло машинным маслом, оружейной смазкой и крепким кофе. Обычно здесь царила особая, напряжённая тишина, и каждый из бойцов был занят своим делом. Но только не сегодня.

Когда начальник группы, комиссар Давид Чампи, вошёл в общую комнату, его встретил настоящий гвалт. Шестеро его лучших бойцов, элита элиты венецианского спецназа, сейчас напоминали Чампи шумную стайку школьников на большой перемене.

— Что происходит? — Чампи с подозрением уставился на компанию. — Я, конечно, не против, когда у личного состава хорошее настроение, но всё же.

— Синьор Давид! — отозвался один из бойцов. — Вы не поверите! Мы сегодня были в таком месте! После того как взяли Сопливого Аурелио, решили заскочить в один ресторанчик в «Дорсодуро». «Марина» называется.

— И?

— Комиссар… я такую пасту с гребешками никогда не пробовал. Это не паста даже, это… это, — у парня захватило дух. — Я когда её только попробовал, у меня вся жизнь перед глазами пролетела! Вот только не как перед смертью, а как будто монтаж романтической комедии! Самые лучшие моменты!

— А я ризотто с каракатицей ел! Таяло во рту! Честное слово!

— А печень! О-о-о-о! Это же надо было так приготовить печень! Никакой горечи даже близко, одна лишь нежность, нежность, нежность… а ещё специи такие! Я бы никогда до такого сочетания не додумался!

Дальше Чампи выслушал ещё один восторженный отзыв о яблочном штруделе, который сработал на одного из его бойцов как машина времени и перенёс его на бабушкину кухню, и нахмурился. Но не потому, что злился или завидовал, а потому что там просто не бывает.

— Странно, — сказал комиссар. — И верится с трудом.

— Синьор Давид! — хором возмутились мужики. — Мы тебе правду говорим! Мы там всё под чистую сожрали! А хочешь… хочешь Сопливый подтвердит⁈

— Ладно-ладно, — наконец-то улыбнулся Чампи. — Слушайте, господа, раз такое дело. У нас же завтра день основания подразделения. Может, в этот раз попробуем в заведении отметить, а не в столовке на базе? Мне, признаться, местные харчи уже давно поперёк горла стоят.

Глаза у бойцов загорелись. Предложение начальства явно попало в цель.

— Может в «Марине» и соберёмся?

— ДААА!!! — рёв спецназовцев прокатился по ангару.

Вот только… когда радость чуть утихла, мужчины начали вспоминать почему они раз за разом отмечали свой профессиональный праздник в столовке. Не многие рестораторы хотели связываться с силовыми структурами, ну а особенно с ребятами, которые заработали себе такую же репутацию, как «Gruppo di Intervento Speciale». Репутацию суровых мужиков, каждый из которых послужил… много где по миру. Итог: где бы группа не пыталась заказать банкет, всегда находились какие-то «но». Заведение закрывалось на санобработку, или же весь зал уже был занят другими гостями, или ещё что…

— Ну… что ж? — Чампи почесал в затылке глядя на то, как падает командный дух. — Попытка не пытка, верно? Я попробую договориться. Давайте адрес…

— Комиссар, если договоришься, мы клянёмся следующее захваты аккуратнее проводить! Честное слово!

Чампи хмыкнул. А в памяти начали проноситься воспоминания полугодовалой давности: захват заложников в палаццо с выходом к Гранд-каналу. Операция прошла идеально, заложники целы, преступники скручены, но… само палаццо. Печальное зрелище. Помимо повреждений здания, его отряд вынес вообще ВСЕ окна. Кроме одного. Последнее выбил оперативник с позывным «Художник», который зачем-то решил войти в здание через окно верхнего этажа, свесившись с вертолёта уже после того, как операция была закончена.

Что ж… люди Чампи действительно полностью отдавались своей работе. Не ценили собственную жизнь, и Чампи понимал, что с таким подходом рано или поздно кто-то из них может пострадать. Но тут вдруг они говорили о чём-то кроме работы и как никогда прежде радовались жизни, а значит ему просто необходимо добыть несколько столиков в этой «Марине».

— Я постараюсь договориться, — твёрдо решил комиссар…

Утро как утро: шкворчание гриля, запах выпечки и кофе, тихие переговоры гостей в зале. День не предвещал ничего необычного. Закончив с овощами для пассеровки и прежде чем приступить к заполнению бланка заказа, я решил выйти в зал и попросить у Конана кофе.

Выпил, повтыкал немного на утренний канал, подумал, что куда-то запропастился Андрюха и уже собрался было идти обратно на кухню, как вдруг раздался шум. Интересный. Сперва скрип колёс, а следом громкий базарный крик:

— Хозяин! Эй, хозяин! Тыкву не надо⁈ — орал прямо в открытые двери мужчина лет тридцати. Рыжий, прямо как тыква, которой была нагружена его тачка. А тачка, прямо скажу, непростая. Настоящий шедевр инженерной мысли — с каждой стороны было по три довольно больших колеса, а сама платформа состояла из сочленений, так что эта телега могла легко преодолевать любые неровности, как-то многочисленные ступеньки венецианских мостов. Хм-м-м… никогда такого не видел. А если бы видел, обязательно взял бы на вооружение. Но вернёмся к тыквам…

— Синьор, не орите, — попросил я, подходя сбоку. — У меня в зале люди сидят.

— Прошу прощения, — рыжий жестом показал, как застёгивает рот на молнию, а затем повторил шёпотом: — Тыквы. Нужны тыквы? Немного тыкв, а? Совсем немного тыкв.

Я тем временем уже вышел за порог, и теперь с интересом разглядывал… э-э-э… всё. И тележку, и тыквы, и продавца тыкв. Признаться, мне тут же вспомнился тот интересный дяденька с пирса, который продавал аквариумы на колёсиках. Интересное всё-таки место Венеция.

— А зачем вы ездите с тыквами, синьор? — спросил я. — Неужели продаются? Мне казалось, туристы больше за сувенирами охотятся, нежели за овощами.

— За ягодами, — поправил меня рыжий. — Тыква — это ягода. И растёт…

— … на бахче. Допустим. Но всё-таки, зачем вы с ними ездите?

— Э-э-э-э, молодой человек, — рыжий обиженно надул губы. — Я с тыквами уже триста лет езжу! Ну… то есть не именно я, а моя семья. Есть такая профессия — тыквы развозить.

— Но зачем?

— А вы не знали? Купить тыкву с тыкворазвозчика — это к большой удаче. Вижу, синьор, что вы не местный, а потому позвольте вас просветить…

Торговец отпустил свою оглоблю, поставил тележку с тыквами на ручник, облокотился на неё и начал рассказывать историю. Древнюю, как сама профессия развозчика тыкв, венецианскую легенду. Легенду о том, что когда-то давным-давно жил да был богатый итальянский купец по фамилии Тольятти…

— С двумя «т»? — на всякий случай уточнил я.

— Именно.

— Как город?

— Какой город?

— Никакой. Прошу прощения, продолжайте.

…так вот. Синьор Тольятти родился в бедной семье, но долго и упорно трудился для того, чтобы стать сказочно богатым. Всю жизнь он торговал и работал, как проклятый, и достигал всего честно, но в один прекрасный момент…

— Бах! — крикнул рыжий тыквоторговец. — Разорился полностью!

Корабли утонули, склады сгорели, а все его должники обанкротились. Чтобы рассчитаться с долгами, он продал все свои земли, дома, виноградники и прочее имущество. И осталась у синьора Тольятти всего лишь одна тыква. И тогда, согласно легенде, он приплыл вместе со своей тыквой в Венецию и обратился к городу. «Если эта тыква меня сейчас каким-то образом спасёт!» — заявил синьор Тольятти во всеуслышанье: «Тогда я организую компанию по развозу тыкв, чтобы отныне и навсегда у каждого была своя тыква!»

Затем синьор разрезал тыкву и обнаружил внутри увесистый кошелёк с золотыми монетами. Пустил их в оборот, достиг былого величия и сдержал своё обещание перед Венецией — основал компанию по развозу тыкв.

— Так что тыквы иногда приносят большие деньги, — закончил рыжий и сплюнул на мостовую.

— Сорок лет как под наркозом, — пробубнил я себе под нос. — Я работал тыквовозом… н-да. История, конечно, очень интересная.

Что-то мне подсказывало, что все эти похождения синьора Тольятти — полная чушь. С другой стороны, это же Венеция. Лепреконы играют в покер, в канале живёт водоворот и прочее-прочее… так может, и в легенде про тыкву что-то есть? Да и вообще, неужели она мне будет лишней?

Суп-крем в основном меню чуть ли не с самого открытия находится. Плюс можно спецпредложением запечь её и отдавать с бурратой. Жаркое, опять-таки, с тыквой вместо картофеля. Тыквенный чизкейк с карамелькой. Чёрт! Да ведь на самом деле можно много всего придумать…

— Хорошо, — кивнул я. — Я возьму. Сколько штук нужно купить, чтобы я гарантировано стал так же богат, как синьор Тольятти?

— Все, — не раздумывая ни секунды заявил рыжий. — Чтобы магия сработала, нужно брать все.

— Без проблем…

Торговец аж подпрыгнул от радости. Назвал цену, причём не сказать, чтобы сильно высокую, но явно выше рыночной, а когда я расплатился принялся собственноручно перегружать тыквы из своей телеги на кухню. Навскидку килограмм сто, может чуть больше. При должной выдумке, прогоню всё это чудо за неделю, не дольше. И тут:

— Артуро! — тон Джулии не предвещал ничего хорошего. — Только не говори мне, что ты купил тыквы у развозчика тыкв!

Во-первых, у меня сложилось впечатление, что за последние минут пятнадцать я услышал и произнёс слово «тыква» столько же, сколько за всю прошедшую жизнь. А во-вторых:

— Ну да, купил, — честно ответил я. — А что?

— Что⁈ — взорвалась кареглазка. — Артуро, ну ты же умный человек вроде бы! Нельзя покупать у них тыквы! Это ведь всё равно что чайку прикормить! Он ведь уже три раза приезжал за последнюю неделю, и три раза я его прогоняла! Я… я разве не говорила?

— Не говорила.

— Вот ведь… а-а-а-а, — Джулия устало закатила глаза. — Ладно, слушай. Этот «развозчик тыкв» держит лавку на рынке, где продаёт из в три раза дешевле. А когда торговля идёт не очень, катается по городу и впаривает тыквы всяким… гхм… легковерным. Легенда про золото — чушь собачья, которую он сам же и придумал. А ты купился!

— Хм… вообще-то он обещал, что я теперь разбогатею.

Джулия застыла. Сперва открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал, закрыла его и махнула рукой.

— Артуро, ты… ты…

И тут с кухни высунулась хитрая морда тыквовоза, который явно что подслушал наш разговор.

— Синьорина права! — ухмыльнулся он. — Но молодой человек, — тут он кивнул на меня, — по всей видимости неисправимый романтик и хочет верить в сказки. Так не мешайте же ему!

— Постыдился бы!

— А я что? Я ничего. Деньги уплачены, товар получен, всем спасибо и до новых встреч…

— Подождите! — крикнул я. — Неужели вам самому не интересно, что я обнаружу в тыкве?

— Семечки, — пожал плечами рыжий. — И мякоть.

— Ну как знаете.

С тем я прошёл на кухню, взял первую же попавшуюся тыкву, подкинул её на ладони, похлопал, а затем водрузил на разделочную доску. Воткнул нож, и с приятным треском вскрыл тыкву. И тут же понял, что…

— О! — улыбнулся я. — Нашёл!

— Что нашёл⁈ — в один голос спросили Джулия и рыжий, появившись на пороге кухни.

А я запустил руку прямо в семечки и извлёк оттуда наручные часы. Тяжёлые, золотые и явно что очень дорогие.

— Я же говорил, — сказал торговец, но тут вдруг присмотрелся повнимательней и завопил: — Стоп! Так это же мои! Я их в том году на бахче потерял!

— Ну здорово, — сказал я, уже примеряя часики. — Спасибо, я доволен.

— Доволен⁈ Ты что, совсем с ума сошёл⁈ Ты хоть знаешь, сколько они стоят⁈ Верни немедленно! Это воровство!

Отвечать мне не пришлось. Джулия, обернувшаяся разъярённой кошкой, встала между мной и торговцем и ткнула его пальцем в грудь.

— Ты чего орёшь⁈ — спросила она. — Ты же сам говорил, что тыква сделает человека богаче! Человек стал богаче, всё честно! А теперь всё! Свободен! Иди отсюда, пока я не позвала полицию и не рассказала, как ты туристам сказки впариваешь!

— Полиция? — вдруг послышалось из зала. — Кто-то звал полицию?

— А ой, — сказал рыжий и резко исчез, а на пороге кухни вместо него показался мужчина с лицом усталого боксёра. Ну… не того, что по рингу скачет, а того, что собака.

— Синьор Маринари? — спросил он.

— Да, здравствуйте.

— Меня зовут Давид Чампи, и я хотел бы договориться с вами насчёт банкета.

— Да без проблем, — ответил я, вытирая руки после тыквенных внутренностей. — Подождите, пожалуйста, в зале, я сейчас выйду.

Довольная Джулия схватила нож и принялась вскрывать оставшиеся тыквы, ну а отправился к мужичку. Несмотря на грозный внешний вид, вёл он себя очень деликатно и как будто бы… осторожно, что ли?

— Мои ребята были у вас вчера утром.

— Ребята? — переспросил я и принялся вспоминать.

— Группа быстрого реагирования.

— Ах ЭТИ ребята! — я расплылся в улыбке. — Помню, конечно же. Так. И в чём дело?

— Парни как вернулись на базу, только о «Марине» и говорят, — сказал Чампи. — Расхваливают кухню. А у нас завтра небольшой профессиональный праздник, вот я и подумал… А может вы сможете организовать нам банкет? Человек на сорок? Я понимаю, что это очень срочно и вообще специфика мероприятия немного странная. Вы же не откажете?

— А с чего вдруг я должен отказать? — искренне удивился я. — Ресторан ведь для того и работает, чтобы кормить людей. Или я должен чего-то опасаться? — хохотнул я. — Неужто мафия нападёт?

А вот Чампи вообще ни разу не хохотнул. Посмотрел на меня серьёзно и сказал:

— Не исключено. Работа у нас такая, что врагов в городе хватает.

— Синьор Давид, — улыбнулся я. — Мне в целом без разницы кого обслуживать. Главное условие: не мешайте другим гостям, не деритесь и не ломайте мебель. И как по мне, условие вполне разумное. А если нападёт мафия, то я надеюсь вы их быстренько скрутите.

Чампи смотрел на меня несколько секунд, пытаясь понять серьёзно я говорю или нет. Однако потом на его суровом лице появилось некое подобие улыбки.

— Тогда договорились? — спросил он.

— Когда банкет?

— Завтра, в девять вечера.

Мы ударили по рукам и принялись обсуждать меню. В целом, на такое количество гостей я мог бы сработать и без предзаказа, но Чампи настоял. Продиктовал мне всё, что хочет видеть на столе, оставил щедрую предоплату и ушёл.

Дальнейший день прошёл в обычной рабочей суете. Казалось бы. Вот только что-то меня сегодня всю дорогу раздражало, и лишь к вечеру я наконец-то понял что именно — часы. Носить их и при этом работать с продуктами было тем ещё испытанием. Поэтому я снял их и повертел в руках. Подумал о том, что вещь, конечно, красивая, но конкретно для меня бесполезная. Мои часы — они вон, над плитой висят, и их мне вполне достаточно.

Продать? Жалко. Выбросить? Ещё чего! И тут я вспомнил про моего верного работяжку Конана-бармена.

— Слушай, — я запрыгнул на барный стул. — Расскажи мне одну вещь, пожалуйста. Вот вы же, я имею ввиду лепреконы, не только монеты, но и любое другое золото собираете, верно?

Конан отложил тряпку, которой только что натирал один из бокалов, и недоверчиво ответил:

— Ну да.

— А у тебя есть свой горшочек, верно?

И снова:

— Ну да… а что?

— Покажешь?

Воровато обернувшись по сторонам, Конан достал из кармана горшочек, который по законам физики просто не мог там уместиться. Поставил его на рабочую зону, так чтобы никто из гостей не видел, а потом вдруг сказал:

— Да, согласен, не очень впечатляет. Просто я ещё молодой, да и потом… эх, — вздохнул Конан. — Я ведь не похож на других лепреконов. Не дерусь ни с кем за деньги, не ворую. Потому-то он у меня до сих и маленький…

— А ещё тут, должно быть, холодно?

— Что?

— Что?

— Синьор Маринари, я не понимаю о чём вы.

— Не бери в голову, — сказал я, а потом положил на стойку перед лепреконом часы. — Вот. Это тебе. Хочу, чтобы у меня в баре работал самый статусный лепрекон. С большим горшочком.

Конан вытаращил глаза.

— Да ладно⁈ — заорал он так, что на нас обернулись все гости, чуть покраснел и убавил тон. — Да ладно? Это мне? Они же очень дорогие, синьор Маринари.

— Бери-бери.

Повторять в третий раз не пришлось. Лепрекон схватил часы, прижал их груди, начал смеяться и пританцовывать на месте. При этом бормотал что-то неразборчивое на своем леприконо-ирландском, а потом резко остановился и поклонился чуть ли не в пол.

— Спасибо, синьор Маринари. Я не знаю, как вас и благодарить. Клянусь, что теперь буду работать ещё лучше. Буду… буду варить лучший кофе во всей Венеции! Буду… буду, — лепрекон аж задыхаться начал от накативших эмоций.

Я же смотрел на эту бурную радость и думал, что поступил правильно. Долг перед маркизом этими часиками явно не погасить, а в остальном… ну золотые. Ну красивые. Сам-то я вырос в аристократическом роду и видел золото в таких количествах, что Конану даже не снились. Так что для меня это, по сути, бесполезная побрякушка, зато для него — настоящее сокровище. Так пусть парень порадуется.

Однако тут:

— Ох, — резко расстроился Конан и положил часы на барную стойку. — Нет. Я не могу их взять.

— Это почему?

— А зачем они мне? Смотрите, — лепрекон снова взял часы и положил их в горшочек.

Крякнул. Кашлянул. Вытащил глаза пуще прежнего, протянул:

— Да ла-а-а-адно! — и принялся объяснять.

Короче… взять у человека золото и повертеть его в руках — это одно. А вот сделать так, чтобы горшочек принял золото непросто. Ведь будь оно просто, лепреконы уже давно организовали бы ОПГ и воровали у людей золото. Или ещё чего похуже! Например, брали бы в заложники и требовали выкуп.

Но вся фишка в том, что переданное от человека золото станет золотом лепрекона только в том случае, если подарок был сделан от чистого сердца. Без злобы и жалости. И если со злобой оно как-то попроще будет, то любой человек хоть чуточку, но будет жалеть такой подарок.

— … у дарителя не должно быть никаких сомнений, — выдохнул Конан-бармен и уставился на меня преданным взглядом. — Это же невозможно, да? Да? То есть… синьор Маринари, вы что, подарили мне часы от чистого сердца? Правда?

— Правда-правда, — хохотнул я. — Ты ведь хорошо работаешь. Быстро, чисто, аккуратно, и гости тебя хвалят. Плюс ко всему… между нами… я как-то раз в «Клубе» слышал, как над тобой другие лепреконы потешаются, мол, племянник главы клана, а при этом самый бедный на районе.

— Синьор Маринари… вы даже не представляете, что вы только что для меня сделали.

— Ничего особенного, — улыбнулся я.

А затем вернулся на кухню. Завтра банкет и надо бы уже начинать готовиться…

Интерлюдия. Блогеры

В модном баре на площади Сан-Марко, где цена за коктейль равнялась дневному бюджету среднестатистического туриста, за столиком у окна сидели четверо. Вопреки тому, что наличие прекрасного пола повышает охваты, господа блогеры выпивали тесной мужской компанией.

Ну а поскольку каждая секунда их жизни была важна и безумно интересна для широких масс, конечно же вели прямой эфир. И общение с аудиторией как раз было в самом разгаре:

— Да, ребята, всё именно так! — вещал мелированный парень.

Родители назвали его в честь деда — Донателло, однако в мире он был более известен как Дони.

— Я подтверждаю! — кричал пьяненький Дони, чуть не брызжа слюной в камеру. — Ресторан «Марина» это худшее место во всей Венеции! На прошлом стриме вы сами могли видеть, как общался с нами владелец забегаловки!

— Да-да! — подключился его «напарник». — Этот напыщенный индюк посмел нас вышвырнуть! Представляете⁈ Сказал, что мы мешаем другим гостям! Мы! МЫ!!!

В чате тем временем было оживлённо. Комментарии сыпались один за другим. Большей частью они были в поддержку Дони и его друзей, однако один вопрос запал господам блогерам прямо в душу. Человек под странным ником «Bronetyomkin_Ponosets_1234» писал: «Раз вы такие крутые и смелые, почему же вы тогда закончили стрим из „Марины“ на самом интересном месте? Мы ведь так и не увидели, чем дело кончилось!» — а дальше расстроенный смайлик.

— В каком смысле «закончили»⁈ — заорал Дони. — Я ведь уже говорил! Мы ничего не выключали, это телефон из строя вышел! Что⁈ Да, у всех!

Чот взорвался смеющимися гифками и новыми комментариями: «Врёшь, собака!», «Телефон из строя выше, лол», «Ссыкло!», «Испугались какого-то повара» и прочее-прочее-прочее. Подписчики сами придумали себе правила игры и начали подначивать блогеров.

Смысл большинства комментариев сводился к следующему: Дони и компания позиционировали себя новой элитой, для которой не писаны правила, и не раз упоминали о том, что если кто-то будет общаться с ними неуважительно, то этому «кому-то» они могут в прямом смысле слова испортить жизнь. Или вообще, не мудрствуя лукаво, набить рожу.

— Да! — заорал Дони, наткнувшись на очередной комментарий. — Да, всё так и есть! А знаете, мы прямо сейчас пойдём и докажем! Кто хочет увидеть, как витрины «Марины» разлетаются в осколки, а Маринари стоит на коленях и просит прощения — ставим в чат плюс…

— Да-а-а-а! — поддакнул друг Джи, закинувшись очередным шотом. — Этот ублюдок в прямом эфире будет ползать по земле и гавкать как собака!

— Ставьте лайки и не отключайтесь!

Не прекращая трансляцию, не сомневаясь в собственных силах и даже не собираясь расплачиваться за выпивку, блогеры допили свои коктейли и вывалились из бара на улицу. Шли быстро, почти что бежали — алкоголь, адреналин и злость делали своё дело. По дороге ребята подбирали кирпичи и отколовшиеся от мостовой камни, и вскоре появились на улочках Дорсодуро.

Уже наступил вечер, но колокол Сан-Марко ещё не прозвонил, так что времени на «перформанс» в прямом эфире хватало с лихвой.

— Эй, Маринари! — крикнул Дони. — Выходи, собака! Сейчас мы тебе устроим настоящую рекламу! Кидайте, парни!

Он с силой запустил камень прямо в витрину. Камень же ударился о стекло и… отскочил. Упал на мостовую, попрыгал по инерции и бухнулся в канал. С остальными камнями, что начали бросать в ресторан друзья Дони, произошло ровно то же самое.

— Какого чёрта? — задались вопросом блогеры.

И, к слову, не только они одни. Чат взорвался с новой силой: «Слабаки!», «ЛОЛ, они даже стекло разбить не могут!», «У кого-то руки кривые», «Новая элита бггг».

— А-а-аааа!!! — заорал Дони в бессильной злобе.

Однако ни он, ни его друзья сдаваться были не намерены. Это ведь дело принципа. Из-за вчерашнего стрима от них и так уже ушла целая куча подписчиков, а те что остались прямо сейчас в прямом эфире смеются над ними. Это обидно. Это… непростительно! Репутация, которую они так бережно холили и лелеяли, рушилась прямо на глазах.

— ААААА!!!

И тут дверь ресторана открылась.

— Кто тут орёт⁈ — на пороге появился Маринари. — А, это вы, болезные. А вы чего тут забыли? Идите давайте, уроки сделайте, вам завтра в школу, наверное…

— Мы не школьники! — крикнул Дони, как будто бы пытался убедить в этом сам себя.

— Ладно-ладно, — кивнул Маринари. — Не школьники, как скажешь, и незачем так орать. Я же вам хотел комплимент сделать. Ведь малолетний дебил, скорее всего, вырастет и поумнеет, а великовозрастный… он такой навсегда.

— Знаешь что, Маринари⁈ — заорал Дони. — Я даю тебе выбор! Либо ты сейчас же встаёшь на колени и извиняешься, либо мы разнесём твой ресторан в щепки!

— Ишь ты, — покачал головой Маринари. — Какой сурьёзный молодой человек, — а затем отошёл в сторону. — Ну давай, попробуй, разнеси, — и широким жестом указал на дверь за своей спиной.

Блогеры переглянулись. Никто из них явно не ожидал такого поворота событий, но отступать было поздно.

— Ты хоть понимаешь, что творишь⁈ — хохотнул Дони. — Если хоть один человек в твоём заведении пострадает, то тебя закроют! А мы ведь запросто можем кого-нибудь покалечить! Случайно, само собой! — блогер мерзко рассмеялся.

— Да-да, понимаю, — всё так спокойно ответил Маринари и снова указал на дверь. — Вперёд, ребята, не сдерживайтесь.

Самый выгодный ракурс для грядущего шоу открывался с той стороны канала. Именно с этой точки было бы лучше всего посмотреть, как четверо пьяных блогеров с дикими криками забегают в «Марину», а уже через несколько секунд выбегают обратно. А ещё очень забавно изменилась тональность криков — с ярости на первобытный испуг.

Ведь вслед за ними из дверей «Марины» на улицу высыпала «Gruppo di Intervento Speciale» в полном составе.

— Оп! — я подхватил телефон Дони, который он уронил пробегая мимо. — Так, чатик, всем привет, — сказал, глядя во фронталку. — Дорогие подписчики, сегодня мы с вами будем смотреть на перевоспитание золотой молодёжи в прямом эфире, — а потом развернул телефон объективом к действу.

Шоу было что надо. Спецназовцы уже зажали убегающую четвёрку в ближайшей подворотне. Били несильно и аккуратно, как воспитывают детей, но с настоящим и неподдельным профессионализмом. И что-то мне подсказывало, что после всего этого ребята даже побои снять не смогут, потому что нету никаких побоев. Ни крови, ни синячка. «Gruppo di Intervento Speciale» именно что «учила» ребят.

Мелированный «главарь» держался до последнего — пытался кусаться и царапаться. Тем временем двое из его друзей уже потеряли сознание, а третий, самый удачливый, прямо сейчас вплавь перебирался на другую сторону канала. На всё про всё спецназовцам потребовалось меньше минуты. Включая еще дополнительные меры по изъятию металла из ушей, носов и… гхм… кажется чего-то еще, плюс принудительное бритье и стрижка типа «ёжик». Удивительно запасливые ребята в спецназе, у них даже триммер есть с собой!

Ну и закончилось все воспитательной беседой, где уже слега подпитые спецназовцы рекомендовали «золотой молодежи» вступать в ряды полиции, где из них сделают «человеков».

Я повернул телефон экраном к себе и принялся читать комментарии: «Ну наконец-то! Я шесть лет за ними слежу и всё ждал, когда же им уже набьют морду!», «Ура-ура! Больше не будут позорить Венецию!», «Спасибо!», «Услада для глаз!», — а затем внезапно: «Кажется, „Марина“ и впрямь лучшее заведение в Венеции! Респект повару!»

— Интересно, — я поднял бровь и следующий комментарий зачитал вслух: — «Я тоже давно за ними слежу. Эти уроды ходят к тем, у кого большие проблемы и нет никаких связей. Каждый стрим советовал им нормальные заведения, в которых их могли поставить на место, но те как будто чувствовали. Спасибо вам, синьор Маринари»… Так! Дорогие подписчики, на этом наше реалити-шоу подходит к концу! Очень надеюсь, что вам понравилось. Всегда жду вас в «Марине». Вкусно накормим, вежливо обслужим и в случае чего защитим от неадекватов. Всем добра!

Я уже было потянулся к кнопке выключения, однако не смог лишить себя удовольствия пронаблюдать за тем, как тает число подписчиков.

Люди писали что-то вроде: «Теперь я видел всё», — или: «Больше смотреть действительно незачем, отписываюсь», — и покидали канал навсегда. За какую-то минуту от семидесяти тысяч осталось лишь двадцать человек. Причём один из них прокомментировал свой решение так: «А я подожду, может им ещё разок харю начистят».

— Всё, — сказал я и выключил трансляцию, а после подошёл к спецназовцам. — Синьоры, прошу прощения за досадный инцидент. Клянусь, я тут совершенно не причём…

— Бросьте, синьор Маринари! — хохотнул неимоверно весёлый комиссар Чампи. — Нам даже весело было. Размялись чутка. Слушайте… а у вас тут часто такое? Может, нужна охрана? Может устроить!

— Да нет, — улыбнулся я. — Благодарю за предложение, но мы своими силами справимся, — а сам перевёл взгляд на крышу.

Туда, где в тени печной трубы соседнего палаццо, стояла тонкая женская фигурка в чёрном. Недовольно прищурившись, Анна Эдуардовна держала по клинку в каждой руке и была готова в любой момент спрыгнуть вниз. Так что Дони и его друзья даже не подозревали как им повезло быть битыми именно «Gruppo di Intervento Speciale», ведь в противном случае…

— Ай, — отмахнулся я. — Всё что ни делается, всё к лучшему. Сестричка! Слезай оттуда, ризотто с пылу с жару! — и зашагал обратно к ресторану.

А про себя думал о том, как же так получается? Почему обычного повара буквально преследуют всякие такие ситуации, и каждая гадина в этом городе буквально мечтает с разбегу расшибиться либо об меня, либо об «Марину»?