Правила волшебной кухни – 4

Глава 17

И что же выяснилось? Выяснилось, что на самом деле шахматный турнир подстраивается под расписание синьора дожа — его бессменного чемпиона на протяжении вот уже многих-многих лет. Человек он, надо думать, занятой и потому:

— … о начале второго тура вам сообщат в ближайшее время, — сказала седовласая распорядительница, а я и не против. Кивнул, сказал:

— Хорошо, — и решил уточнить: — А можно чуть поконкретней узнать? Хотя бы дату.

— В ближайшее, — повторила синьора, — время. Как только у синьора дожа появится свободное окно, мы сразу же вам сообщим. И да, будьте готовы прибыть за час.

— За час⁈

Я очень четко представил себе картину: сидит дож. Важный такой, в мантии и с короной набекрень, подписывает указы, принимает послов, а потом вдруг смотрит такой на часы и говорит, мол, до полдника успею шахматный турнир сыграть, сообщите участникам чтобы бросали все свои дела, подрывались и бежали во дворец.

— Ничего себе график, — усмехнулся я. — А если я в этот момент буду занят? У меня, знаете ли, тоже дела…

— Синьор, — распорядительница снисходительно похлопала меня по плечу. — Ну вам же уже всё сказали. Ближайшее время. Куда ещё конкретнее?

Так себе условия, конечно. Но раз уж я ввязался в эту историю, то нужно идти до конца. Буду теперь привязан к телефону, главное чтобы оно того стоило.

Но к делу! Самое сложное впереди: возле стенда Шахмотрона-3000 творилось нечто невообразимое. Шум, гам, периодические потасовки с применением шахматных досок. Толпа игроков разрослась до размеров небольшого митинга — человек пятьдесят, а может быть и больше, плотным кольцом окружили Петровича.

— Дайте мне отыграться! — орал какой-то мужик в потешной кепке, размахивая мешочком с монетами. — Ещё одна партия, пожалуйста!

— После меня!

— Да пошли вы все! Я докажу, что эта железяка не сможет меня обыграть!

Игромания — страшная вещь. Вот только я никогда не думал, что шахматисты могут быть настолько азартными. Некоторые ведут себя точь-в-точь как феечка из «Клуба Джентльменов».

— Разойдитесь, — я начал протискиваться к Петровичу. — Пропустите. Я организатор.

Протиснулся наконец и малость обомлел. Деньги — деньгами, но под стендом Шахматрона выросла целая гора из заложенного имущества. Наборы серебряных ложек, часы, парочка норковых шуб и даже…

— Ме-е-е-е!

— Ох ты ж…

К ножке стенда была за верёвочку привязана коза. Причём не абы какая, а дамасская — её ни с какой другой не перепутать. У этой породы длинные такие висячие и очень приятные на ощупь уши. Как-то раз гладил такую в контактном зоопарке, а потом заморочился и узнал, что молоко эта скотинка даёт чуть ли не волшебное. Из-за повышенной жирности, сладкого привкуса и полного отсутствия запаха козлятины, тот же маасдам из её молока получается просто идеальный. Ну а что самое главное — дорогой.

— Ме-е-е-е!

— Джулия? — уточнил я. — А это…

— Это Фатима, — ответила кареглазка. — Она пока что в залоге. Хозяин проиграл сперва все деньги, а потом её, сейчас в банк побежал, — Джулия мельком глянула на часы. — Вот только что-то мне подсказывает, что он уже не вернётся.

Страшные люди эти шахматисты! Но ещё страшнее Петрович. Домовой вошёл во вкус и теперь реально кайфовал от происходящего вокруг. Его победное: «Ня!» — в особо напряжённых партиях срывалось на: «Ня-н-нах!», — однако пока что никто не обращал на это внимания.

— Пи-пу-пип! Мат!

Очередной противник, толстый синьор в полосатом пиджаке, собственноручно уронил короля, а затем схватился за голову и застонал.

— Ня! Ня-ня-ня! Пи-пу-пип! Вероятность вашего выигрыша была равно… вычисление… нулю! Ах-ха-ха-ха…

Пришлось дать Шахматрону подзатыльник и напомнить, что роботы не смеются. Да и концепция злорадства им должна быть неизвестна. Что ж… тут мне стало понятно, что ситуация выходит из-под контроля. Петровича нужно спасать от шахматистов, а шахматистов от Петровича.

— Уважаемые синьоры! — крикнул я. — Шахматрону-3000 нужно пройти техническое обслуживание! Прошу прощения, но на сегодня это всё! Просьба разойтись!

— Да мне плевать! — заорал краснорожий гроссмейстер, потрясая шахматной доской. — Я должен выиграть! А-АААА!!! — заорал он, потом набрал полную грудь воздуха и: — ААААА!!! — заорал повторно.

И, наверное, заорал бы и в третий раз, если бы в дело не вступила сестра. Анна Эдуардовна влепила краснорожему подзатыльник и сказала:

— Отойди.

Что было дальше описывать страшно, но… если удариться в метафоры, то это было похоже на работу сельхоз комбайна. Аня просто хватала каждого первого смутьяна, до которого могла дотянуться, пеленала его собственной же одеждой — в основном завязывала рукава — а потом отбрасывала его на манер тюка сена. За шкирку, а кого и поджопника могла погнать. Мужики пытались возмущаться, но под взглядом Анны Эдуардовны почему-то вдруг резко передумывали.

Ещё минута и сестра, проредив толпу, схватила подмышку Петровича…

— Пи-пу-пип, какого хрена⁈

— Тише!

— Ня! Ня! — возмущался Петрович, болтая картонными ногами в воздухе. — Отпустите! Я ещё не всех выиграл! У них же ещё есть деньги!

— О-о-о-оо, — протянул я. — Беда, — и вслед за сестрой двинулся на выход.

За нашей спиной раздавались стоны, мольбы и плач. Униженные и раздавленные «японским чудом техники» гениальные шахматисты провожали нас взглядами, полными отчаяния.

— Вернитесь! Пожалуйста, вернитесь!

— Где вас можно найти⁈

— Я закладную на квартиру написал! На пожалуйста!

В гондолу грузились спешно. Отчаливали тоже. Чтобы отделаться от толпы, что бежала за нами по берегу, мне даже пришлось нырнуть в незнакомый канал и тем самым обречь себя на крюк по городу. Но в итоге мы ушли.

Все: я, Аня, Джулия, Петрович, сумки с выигранным добром и…

— Ме-е-е-е!!!

…и Фатима, конечно же. Коза на воде чувствовала себя неуверенно и блеяла как-то жалобно. По её умным глазам было видно — Фатима повидала в жизни всякое, но вот чтобы её с шахматного турнира похитил робот… такое с ней впервые. Тем временем вошедший в азарт Петрович причитал о том, что позади осталась целая куча кандидатов на вполне себе законный отъём денег.

— Маринарыч, ты хоть представляешь сколько мы недобрали⁈ — орал он.

— Успокойся.

— Да не могу я успокоиться! Не могу!

Однако всё-таки смог. Замолчал, проделал дыхательную гимнастику, а затем сказал, что он молодец.

— Ещё какой, — кивнула Джулия, прекратив подсчёт денег, пошатнулась и чуть было не выпала за борт. — Ой… Артуро… Ты… Мы… Ты в курсе, сколько мы выиграли?

— Не мы, а я!

— Тут месячная выручка «Марины» и всех понтонов вместе взятых.

— Пи-пу-пип, неудачники! Ах-ха-ха-ха!

Вот ведь чёртовы лудоманы! А ещё шахматистами притворяются! Учитывая вложения в Шахматрона — несколько коробок, рулон фольги и деревянная стойка — можно сказать, что он за пару часов отбил себя на сотни тысяч процентов.

— Интеллектуальная, блин, элита…

— Ме-е-е, — согласилась Фатима.

Примерно через час мы причалили у «Марины». Мой и без того милый уютный ресторанчик выглядел ещё более мило уютно на контрасте со всем тем, что нам только что довелось пережить.

— Так, — последним делом я вытащил с гондолы козу. — Петрович, поздравляю. Ты её выиграл, ты и владей. Твоя коза, делай теперь с ней что хочешь.

— А можно я лучше деньгами возьму? — с надеждой в голосе спросил домовой.

Я же рассмеялся и похлопал его по картонной голове.

— Глупенький. Ну какие тебе деньги?

— Так ведь…

— Значит, решено.

В итоге Фатиму мы привязали к водостоку возле зоны погрузки. Пускать её внутрь не очень хотелось бы, ведь скотина оказалась очень голосистой. Стоило кому-то из прохожих показаться в зоне её видимости, как Фатима тут же начинала орать:

— Ме-е-е-е!

Помощи просит, что ли? Не суть. Суть в том, что и коза, и прочие ценности были добыты весьма изобретательным путём. А потому я начал прислушиваться к собственным ощущениям. В последнее время я частенько пытался нащупать ты самую связь с городом, и иногда у меня получалось. Ну… либо мне казалось, что у меня получалось.

В любом случае, нужно хотя бы попытаться понять, что Венеция думает насчёт Шахматрона. Одобряет? Осуждает? Хм-м-м… ответ я получил довольно скоро. Стоило мне лишь войти в зал, как взгляд сам собой упал на картину. Венецианка смеялась. В одной руке она держала бокал с игристым, а другой показывала зрителю, то бишь мне, большой палец. А на заднем фоне вместо уже привычной комнаты с камином был городской пейзаж, над которым взрывались разноцветные салюты.

Ну… более чёткого сигнала и придумать невозможно. Видимо, Венеция оценила шутейку, раз чуть ли не самая её главная аномалия отреагировала вот так. И пускай я только учусь трактовать все эти знаки, тут всё понятно.

С другой стороны, а как иначе-то? Никакого обмана не было. Петрович играл честно, особенно по сравнению с теми, кого я увидел на турнире. Домовой давил мозгами и знанием шахматной дисциплины, и можно даже сказать, что это сродни подвигу. Ну а то, что он на самом деле нечисть, так ведь у всех свои недостатки. И тем более! Уж кто-то, а Венеция вряд ли имеет что-то против нечисти и аномалий.

Что ж, с этим разобрались. Я поглядел на часы и понял, что у меня есть пара свободных часов до вечерней запары, и неплохо бы провести их с пользой для предприятия. Например, можно быстро скататься до Матео и обратно. Узнать, как там поживает безумный тунец и заодно затариться морепродуктами.

— Я ненадолго! — крикнул я Джулии. — За продуктами!

— Давай! — махнула кареглазка. Девушка устроилась за барной стойкой и ещё раз пересчитывала барыш с турнира, в то время как Аня по очереди примеряла заложенные шубы.

Я же вышел, отвязал гондолу и поплыл в направлении пирса. Настроение играло. День явно удался — денег добыли, Венецию посмешили, ещё и коза у меня теперь есть с нежными ушами. И тут, когда я проплывал под одним из многочисленных мостиков, сверху мне прямо в гондолу упала верёвка. Затем раздался «вжик» ослабленного карабина, и я увидел, как ко мне в лодку спускается нечто. Человек в детской маске белого кролика и бронежилете. Ещё и с автоматом за спиной — очень специфический какой-то аниматор.

— Маринари! — крикнул мужик, оказавшись в гондоле. — Попался!

Я сперва чуть весло не выронил, а затем чуть пригляделся и понял.

— Петя? Ты, что ли?

Мужик замер. Снял маску и посмотрел на меня с детской обидой в глазах.

— Блин, — расстроено сказал он. — Даже в маске узнал. А я так старался, между прочим…

Петя — никакой не Петя, само собой, а Пьетро. Петрович всего лишь раз его так назвал, и прицепилось. Кто он такой? Тот самый шутник из венецианского спецназа, который ворвался в «Марину» и хотел меня «арестовать». Первый раз. А вот сейчас, по всей видимости, второй — что-то у него розыгрыши повторяются.

— А ты откуда? — после корпоратива «Gruppo di Intervento Speciale» мы с ним перешли на «ты» и можно даже сказать, что подружились. — И почему в маске? Опять был неподалёку и ловил какого-нибудь Мутного Винченцо?

— «Какого-нибудь», говоришь? — прищурился Петя. — Хм-м-м… а ты что, знаешь где находится Мутный Винченцо? Если знаешь, Маринари, лучше скажи.

— Э-э-э… я это имя только что придумал.

— Хм-м-м-м, — спецназовец попытался просканировать меня, но потом расслабился и махнул рукой. — Ладно. На самом деле я по другому поводу. Посмотри, что тебе принёс…

Тут Петя достал телефон, чуть повозился с ним открывая видео и протянул мне. На экране — чудо чудное. В тёмном помещении сидят связанные люди, целая толпа. У всех во рту кляп, и у всех форма. А на плече очень знакомый герб…

— Ну? — спросил спецназовец. — Знакомые персонажи?

Врать глупо. Раз уж он решил меня спросить про гвардию Сазоновых, то это неспроста. И что-то он уже знает, а потому:

— Знакомые, — кивнул я. — А где вы их взяли? То есть… как вы вообще на них вышли? И за что связали?

— Отставить вопрос «за что», — хохотнул Петя. — За что всегда найдётся. Но вообще, если уж начистоту, то они сами к нам на базу ворвались…

А дальше вояка поведал мне о том, как дело были. «Gruppo di Intervento Speciale» всем составом сидели тихонечко на базе, пили чай и ковырялись во всяком таком, что принято ковырять от скуки. Тут вдруг двери ангара широко распахнулись, и внутрь ворвался аномальный водяной смерч. Покрутился посередь зала, а потом взорвался брызгами и оставил вместо себя гвардию Сазоновых.

— … в ходе допроса выяснилось, что они прибыли в Венецию чтобы сопроводить тебя и Анну Эдуардовну домой. Сказали, что семья скучает сильно.

Да, всё так. Легенда про повара Артуро Маринари дала трещину, и это ещё мягко сказано. Не быть мне больше загадочным инкогнито. Что ж… в ответ я объяснил Пете, что «сопровождать» они нас собирались насильно, и что вся моя семья отныне — это Аня, и другой мне не надо. Петя внимательно выслушал меня, кивнул и спросил:

— Так что нам теперь с ними делать?

— А что вы можете с ними сделать?

Петя улыбнулся.

— Ситуация странная. Вроде бы они проникли на секретный объект, но сделали это против своей воли, так что инкриминировать им шпионаж… ну… вроде можно, а вроде странно. В любом случае наше подразделение на особом счету в городе, так что вопросов ни у кого не возникнет. Но решай сам. Можем отпустить, а можем ещё чуточку подержать.

— Подержать, — кивнул я. — Определённо подержать. Судя по видео, тюрьмы у вас большие и места много.

— Места да, много, — хитро прищурился спецназовец. — А вот бюджет на содержание ограничен. На содержание и… питание.

— Намёк понял, не дурак. Питание за мой счёт, буду курьером присылать еду…

— Не! — возмутился Петя. — Так не пойдёт. Ну то есть пойдёт, но по-другому. Мы им твои блюда, Маринари, не отдадим. Давай-ка ты лучше готовь для нас, а мы пленникам свою пайку отдавать будем. И вот при таком раскладе можем держать их взаперти сколько угодно. Согласен?

— Согласен, — сказал я, а затем чуть подумал и спросил: — А у вас ещё места есть?

— А сколько нужно?

Я прикинул в уме, сколько ещё Сазоновы могут послать людей прежде, чем поймут тщетность всего этого мероприятия. Цифра получалась внушительная.

— Много, — грустно вздохнул я.

— Ну… на край попросим коллег предоставить своё помещение. У других спецподразделений есть свои тюрьмы. Ну и свои бюджеты на питание пленников, если ты понимаешь о чём я. Так что не переживай, что-нибудь придумаем. И уж за твои-то харчи точно договоримся.

Я кивнул и пожал спецназовцу руку. А потом до меня вдруг дошло:

— Как ты говоришь они к вам попали? Водяной смерч?

И стоило мне спросить, как издалека послышалось осторожное такое, тихое:

— Бр-р-рууу…

Интерлюдия. Бардено и Мистер Инкогнито

Синьор Бардено прибыл на встречу с человеком, номер которого дал ему префект. Несколько дней тому назад он позвонил по указанному адресу, назвал пароль, обо всём договорился и сразу же понял, что исполнитель — человек весьма интересный.

Хотя бы потому, ГДЕ он назначил встречу. Парк аттракционов. Шумный и весёлый — не то, чтобы главная достопримечательность Венеции, но ведь его просто не могло не быть. Туристы приезжают в город семьями, и зачастую с маленькими детьми, которым, мягко говоря, наплевать на изысканную архитектуру, каналы и старинные палаццо. И надо их где-то развлекать.

— Ну наконец-то, — выдохнул потный Бардено, когда у него наконец-то получилось залезть на карусельную лошадку.

На белую, как и сказал Человек. Казалось бы, всё просто, но сперва Бардено пришлось пройти целый квест — найти нужную карусель, поспорить с оператором карусели, дать оператору карусели взятку потому, что вес синьора Бардено не подходил для аттракциона, а после ещё и подкупить мороженным мелкого гада, что оккупировал его лошадку и никак не хотел слезать.

Но всё это позади. Грянула музыка, зажглись огоньки и карусель потихонечку начала раскручиваться.

— У-у-уф, — выдохнул Бардено, чувствуя, как его начинает укачивать. — Грёбаный «Вкус Бомбея», — и тут:

— Не оборачивайся, — услышал он позади себя.

Однако не послушался и самым краем глаза всё-таки увидел, как прямо за ним на верхом на розовом единороге пристроился мужчина в чёрном-чёрном пальто и чёрных-чёрных перчатках явно не по погоде, и, конечно же — чёрных-чёрных очках на пол лица.

— Зови меня Карл, — коротко сказал человек. Голос у него был низкий, хриплый, но что самое интересное с акцентом. С очень-очень сильным русским акцентом. — Итак, у тебя есть проблема?

— Да, — кивнул Бардено и как велел префект выпалил всё очень коротко, но ясно: — Повар. Артуро Маринари. Он очень сильно мешает, и я хочу, чтобы он исчез.

— Исчез, — задумчиво повторил Карл. — Это можно. Но есть нюанс.

— Ка… какуой? Ню-УЭ… Нюанс? — уже вовсю сражаясь с тошнотой, спросил Бардено.

— Мне нужна информация. Кто он? Откуда? Где живёт? Где бывает? С кем связан, с кем общается?

— У него очень странные знакомства, — обливаясь потом, выпалил Бардено.

— Странные? — хмыкнул Карл. — Это мягко сказано. Маринари родом из одной очень серьёзной семьи.

— Так вы уже…

— Я уже знаю о нём больше, чем ты и синьор Пелегрино вместе взятые. Поэтому у тебя и проблемы, Бардено. Ты толком не знал, с кем связываешься, — тут Карл шумно высморкался в большой клетчатый платок.

— Но поздравляю, — продолжил Карл. — Всё это теперь это не твоя забота. Твоя забота — оплата моих услуг.

— Сколько?

— Много, — ответил Карл. — Но дело не только в деньгах. Прежде, чем я приступлю к работе, мне нужно, чтобы ты достал мне одну интересную куклу.

— Куклу?

— Игрушку, — произнёс Карл по-русски, затем задумался, вспоминая как это будет по-итальянски, но потом всё-таки повторил: — Да, куклу. Ушастую. Она хранится у Маринари в ресторане. Не знаю, как ты её достанешь, но если ты хочешь, чтобы я взялся за твою проблему — достань.

— Куклу, — зажимая рот ладонью закивал Бардено. — Хранится в ресторане. Достать, — и тут к его превеликому счастью каруселька начала притормаживать.

— Свяжешься со мной ещё раз, когда кукла будет у тебя. И запомни, Бардоне, сделка УЖЕ заключена, и если ты решишь передумать, то я приду за тобой. Не завтра. Не послезавтра. А в тот самый момент, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. Понял меня?

— Да-да, я вас понял.

— Отлично…

Как только аттракцион остановился, Карл оглянулся назад и понял, что розовый единорог уже остался без своего наездника. Вокруг шумела толпа. Кое-как спустившись с лошадки, синьор Бардено побрёл к выходу с карусели. Сердце бешено колотилось и пыталось покинуть организм через горло. Только что он заключил сделку с дьяволом, а может быть даже с кем-то похуже. Однако отступать поздно.

— Кукла, — повторил Бардено вслух. — Кукла, так кукла…