Правила волшебной кухни 2

Глава 9

Ресторан «Сакура»

Джузеппе Судзуки был зол и напуган. Зол, потому что кто-то украл у него тунца, а ведь люди априори не любят, когда у них что-то воруют. Ну а напуган потому, что половина мяса этого самого тунца была уже предзаказана на банкет очень высокопоставленного человека. Понятное дело, что чужое горе никого особо не волнует, но именно ему он сейчас и звонил:

— Алло! — срывающимся истеричным голосом прокричал в трубку Джузеппе. — Сеньор Пеллегрини⁈ Праздник под угрозой! Вы должны мне помочь!

Вычислить обидчика не составляло труда. Та самая официантка, которая принесла сеньору Маринари, и опознала в нём эксцентричного русского ресторатора, о котором среди ресторанных работников уже ходила молва. Причём самая разная молва. Для кого благодетель, а кому и настоящий дьявол во плоти.

— Это был Маринари! Да, я вам точно говорю! Артуро Маринари, владелец «Марины» из Дорсодуро!

— Не паникуй, — наконец ответил сеньор Джузеппе, префект района Сан-Поло. — Мы что-нибудь обязательно придумаем. Как, говоришь, называется его ресторан?

— Одинокий повар на карнизе за окном! — пел я, помешивая массу на ризотто. — Смотрит на меня! Стучится в дом!

Настроение играло, будто гранённый стакан на солнце. После утреннего аврала с водоворотом Андреем и тунцом Жанлука… как бы странно всё это не прозвучало. Короче, после всех этих утренних приключений день вошёл в нормальную колею.

Загрузка Бартоломео, завтрак, кое-какая возня с документацией, список продуктов для закупа и заготовки, заготовки, заготовки. Прямо сейчас я допиливал последние детали для вечернего меню.

— Повар — сказка! Повар — мечта! Попадая в его сети, пропадаешь навсегда!

Те ребята с рынка, которые согласились доставлять мне продукты каналами, сегодня расщедрились и бонусом подкинули мне тушу барашка. Не ахти какого жирного, но нахаляву — просто сказка. Так что сегодня в вечернем меню помимо прочего будет «Agnello al forno» — по сути жаркое, только с огро-о-о-омным количеством чеснока и розмарина. Само мясо крупными кусками, картошечка, всё это дело под фольгу до тех пор пока баран по консистенции не станет похож на облако, затем фольгу снять, задать коллер, да и готово, собственного говоря.

Мысленно я уже видел, как картофельные дольки завариваются в бараньем жиру, а запах чеснока и розмарина поднимается к потолку зала, заставляя даже самых стойких гостей облизываться. Простота, возведённая в абсолют. Никаких молекулярных пенок, только честный жар духовки и качественный продукт.

— Мама! Я повара люблю! Так, — я снял заготовку ризотто с плиты и глянул на чек-лист.

Вроде бы всё готово.

— Артуро! — без стука залетела на кухню Джулия. — Проверка!

— Чего?

— Проверка! Представились службой контроля общепита!

— Так ведь это… прекрасно!

В глазах девушки читалась не просто тревога, а знание местных реалий. Проверка в Венеции и без того это редкость. А внезапная проверка в Дорсодуро — вообще событие из ряда вон. Вот только бояться мне всё равно нечего.

Наскоро вытерев руки, я отодвинул кареглазку в сторону и вышел встречать дорогих гостей. Деньги есть, гости прут табуном, а теперь ещё и официальный рейтинг подтянем. День становится всё лучше и лучше.

— Доброго дня! — радушно крикнул я, наблюдая за тем, как в «Марину» заходит целая делегация.

Причём первой в зал вошла сеньора Аврора. Та самая роковая обаяшка, которая на днях зачем-то возилась с великим, но чутка обугленным охотником на монстров Ван ден Бошем. Сразу за ней — два суровых типа формата два на два. В глазах нездоровый блеск — явно чем-то усилены. И наконец ещё двое «гражданских» — щуплые мужички канцелярского вида с папочками подмышкой. И вот это уже явно проверяющие.

— Сеньор Маринари, здравствуйте, — слово за всех начала держать именно Аврора. — Не пугайтесь, это плановая проверка.

— А я и не пугаюсь.

— Просто оценка безопасности и соответствия стандартам.

— Да понял я, понял. Проходите, — весь из себя радушие сказал я. — Всё в полном порядке. Могу я предложить вам чай или кофе?

— Позже, — ответила Аврора, прищурилась и начала буквально сканировать зал. Будто её взгляд был не просто взглядом, а сканером со встроенным детектором магии. Её глаза медленно скользили по стенам, полу, потолку, задерживаясь на углах и стыках плитки.

А её спутники, те что покрепче, начала с важным видом ходить меж столом и щупать мебель.

— Эй! — прикрикнул я. — Не тычьте пальцами в зеркало, пожалуйста!

Один из охотников обернулся. Его палец так и замер в сантиметре от зеркальной поверхности. Хотел мне жирных отпечатков понаставить, собака такая.

— Они проверяют защитные контуры и энергетический фон на наличие несанкционированных артефактов, — объяснила Аврора.

— А вы?

— А я здесь как по… м-м-м… по нестандартным угрозам. На всякий, так сказать, случай.

— Вот как? Так вы на городской совет работаете? — поинтересовался я, на что Аврора лишь фыркнула.

— Вот ещё. Просто у них в штате нет нормальных спецов по аномалиям, сплошь бюрократы и теоретики. А когда нужно…

Аврора запнулась, оглянулась на канцелярских и чуть понизила голос.

— А когда нужно действительно важную жопу защитить или проверить что-то серьёзное, нанимают нас. То есть нормальных охотников, спецом по аномалиям.

— Бред какой-то, — искренне сказал я. — День на дворе. Какие ещё, к чёрту, аномалии?

— Дневные, сеньор Маринари, — ответила Аврора и продолжила осматриваться. — Дневные. Их никто не отменял, а они ведь капризные. Кусачие, так сказать. И с бюрократической волокитой практически не совместимые…

Да что б его, а? Пора бы мне уже разобраться с этими мистическими дневными аномалиями, вот только никак руки не дойдут. И когда только время-то выбрать?

И тут до меня дошло, что к чему. И я повнимательней присмотрелся к офисным мужичкам. Один совсем уж щуплый и молодой. Второй лет пятидесяти и чуточку повнушительней. Не телосложением, а именно выражением лица. Недовольным. Это было лицо человека, который давно и прочно усвоил, что мир должен подстраиваться под его удобство. А если этого не произойдёт, то он будет писать доносы и кляузы до тех пор, пока всё не станет по… э-э-э… по-его.

Дорогой, но безвкусный костюм, золотые запонки, кольца какие-то вообще неуместные.

— А это что за важная пися такая? — так же шёпотом спросил я у Авроры.

— Помощник Бардоне.

— А Пуччини где?

— Чёрт его знает. В офисе, наверное.

Так…

— Я что-то совсем запутался. Во-первых, я не знаю кто такой Бардоне. Во-вторых, почему ради его помощника поднимают охотников?

— Во-первых, Бардоне начальник службы по контролю общепита, — ответила Аврора. — А во-вторых, не ради его помощника, а ради него самого.

— Во как.

— Вообще он в «поля» самолично никогда не выбирается. Видимо, считает ниже собственного достоинства. Но тут решил лично посмотреть. Раз уж вы, сеньор Маринари, так настойчивы в вопросах пересмотра своего рейтинга. Так что радуйтесь, это действительно большая честь.

— Гхым…

— Чисто! — крикнул один из мужиков-охотников.

— Чисто! — вторил ему напарник.

И тут же в дверь, едва протиснувшись, вошёл ещё один человек. По всей видимости, сеньор Бардоне. И что-то мне подсказывает, что у них в конторе существует некая градация — кто толще, тот и старше. Я-то думал, что Пуччини жирный, а этот товарищ так вообще… круглый.

Не обращая на меня никакого внимания, сеньор Бардоне с выражением глубокого презрения и брезгливости осмотрелся вокруг. Сука! Рожа такая, как будто в привокзальный сортир зашёл. Тем временем его помощник наконец-то снизошёл до владельца ресторана.

— Здравствуйте, сеньор Маринари! — подошёл ко мне этот вечно недовольный товарищ. — Меня зовут Жакомо Ваньюччи…

— Ни разу не сомневался.

— Что?

— Я говорю, очень рад приветствовать вас в «Марине».

— Да, — кивнул гад. — Но давайте уже наконец-то приступим к проверке…

И мы приступили.

Долго, дотошно, муторно. Короче говоря — как обычно. Стандарты ведь примерно во всём мире одинаковые, так что ничего удивительного или нового для меня не было.

Сперва прошлись по холодильникам, проверили товарное соседство и маркировки. Маркировки, кстати! Как знал! Буквально позавчера вручил Петровичу маркерный пистолет и заставил оббежать с ним всю кухню. Домовой бурчал о том-де, что «всё полезно что в рот полезло», и качество продукта нормальные люди понимают на вкус и запах, но всё равно сделал что велено.

Дальше прошлись по оборудованию. По посуде, на которой не обнаружилось ни единого скола. По журналам, которые я с недавних пор вёл каждое утро. Замена масла, приход, уход, бракераж, дезинсенция.

Потом сеньор Ваньюччи чуть ли не на час засел над накладными и ТТК — что именно хотел в них обнаружить мне не совсем непонятно. То почём я покупаю продукты и что именно из них готовлю вообще никого не должно е… э-э-э… беспокоить.

Но уж раз хочет, то пожалуйста.

Аврора с охотниками тем временем тоже не скучали и изучали оборудование на предмет артефакторики и аномалий. Тут я на мгновение затревожился насчёт Петровича, но в какой-то момент почувствовал, что домовой проснулся, смекнул что к чему и теперь помогает мне проходить проверку.

Как я это понял? Да вот так, блин — на ручке моего чудо-ножа школьной замазкой вдруг стало написано «РЫБА». Да и другие ножи сами собой подписались — «МЯСО», «ХЛЕБ», «ОВОЩИ». Хреново только то, что в одном итальянском слове из четырёх букв Петрович умудрялся сделать минимум две ошибки. Я прямо увидел, как домовой по-детски прикусывает язык от старательности, выводя эти каракули.

Короче! Каноничные мелкие пакости, которые ожидаешь от домового, сейчас работали в мою пользу. Да и не пакостями вовсе были. Так что проверку ресторан «Марина» держал с честью и достоинством.

— Как в лучших домах ПарЫжа и ЛондОна, — улыбнулся я, когда сеньор Ваньюччи впервые похвалил меня за сушильный цех, чуть задержался наверху и шепнул. — Петрович?

— Чо? — раздался шёпот из самого тёмного угла.

— Дело есть. Слушай меня внимательно. Прямо сейчас иди ко мне в комнату, возьми телефон и…

Короче говоря, я придумал ЦУ как раз для домового. Уж не знаю поможет или нет, но лишним точно не станет. Ну а потом, конечно же, дошло и до органолептической экспертизы. Едва не падая в обморок от одышки, сеньор Бардоне вылез из подвала, уселся за центральный стол и впервые с момента начала проверки обратился напрямую ко мне:

— Ну что ж. Давайте посмотрим на что способна кухня заведения, претендующего на повышенный рейтинг.

— А давайте, — согласился я. — Настоятельно рекомендую вам отведать agnello al forno. С пылу, так сказать, с жару.

— Несите.

Бардоне снисходительно кивнул, и я пошёл на кухню. Готовить, по сути, было не надо, только красиво сервировать и вынести в зал. Однако я специально чуть задержался и попросил Джулия подать проверяющему кофе. Из зёрен, которые зарядил едва уловимой ноткой умиротворения. Безопасное, едва уловимое и не вызывающее подозрений воздействие. Чисто для того, чтобы сеньор Бардоне усмирил своё высокомерие.

— Я сам отнесу, — сказал я кареглазке, взял чашку и двинулся к столу.

По пути прихватил с барной стойки чебурашку.

— Русская традиция, — улыбнулся я и усадил игрушку на соседний с Бардоне стул.

А когда подавал кофе, наши взгляды с Бардоне втстретились и тут я внезапно кое-что понял. Ах ты ж сучара такая. Ах ты ж… короче! По мозгу как будто мурашки пробежали. А я, будучи сыном своих родителей прекрасно знаю, что это значит — вот она, одна из самых подлых магических техник.

Бардоне оказался менталистом. И прямо сейчас этот гад пытался ненавязчиво залезть мне в голову. Стандартный, базовый приём, чтобы прощупать слабину противника — понять его страхи и мечты. Короче говоря всё то, на чём можно сыграть.

И ладно я! На меня где сядешь, там и слезешь, как бы сеньору Бардоне случайно не захворать от попытки ментального воздействия надо мной. Но этот гад ещё и Джулию принялся прощупывать. Краем глаза я заметил, как моя официантка резко выпрямилась по струнке и встала на месте. Глаза дурные, а на устах глупая подобострастная улыбка.

— Джулия! — крикнул я. — У меня на кухне соус подгорает! Проверь, пожалуйста!

Кареглазка вздрогнула, будто ото сна очнулась, кивнула и быстро-быстро пошуровала на кухню. Подальше от менталки сеньора Бардоне, который раскинул свои щупальца по всему залу.

Сволочуга какая, а? Прямо сейчас он внушал всем вокруг, что он здесь царь и бог. Что его нужно любить, уважать, а самое главное отдать ему все свои деньги, лишь бы он остался доволен.

— Прошу, — я склонился перед столиком Бардоне чуть ниже, чем-то было положено по стандартам сервиса.

Сделал вид, что поддаюсь, короче говоря. Пускай думает, что его воздействие работает. Я даже позволил своему взгляду немного помутнеть и изобразил лёгкую заторможенность. «Да, господин, я ваш покорный слуга, господин, э-э-э-э». Внутренне же я наблюдал за процессом с холодным, почти научным интересом. Техника у Бардоне была грубая. Ему бы потренироваться и отточить, но нет. Типичный чиновник, привыкший, что его ментальная дубинка на и без того испуганных рестораторах работает безотказно.

Затем изображая покорного зомби побрёл на кухню за бараниной, вытащил её на стол проверяющему и стал наблюдать за тем, как он ест. Вкусно было сволочуге, но он так искренне старался это скрыть, что я аж невольно улыбался. И тарелка, надо заметить, под конец оказалась вылизана, что совсем не свойственно для «органолептической экспертизы».

Гад ел не торопясь и методично. И клянусь, я заметил, как его маленькие глазки иногда на мгновение теряли выражение высокомерной скуки, становясь просто жадными. Это была не дегустация, а полноценный, жадный обед человека, который не привык себе ни в чём отказывать. И который, кажется, давно не ел ничего по-настоящему вкусного. Ирония судьбы как она есть, ага.

— Ну что ж, — наконец сказал Бардоне. — Неплохо. Видел и лучше, но по меркам Дорсодуро пойдёт. Троечку, пожалуй, поставлю.

А я чуть было не поперхнулся. Троечку? После всего того цирка, что он тут со своими проверяющими устроил? Однако ответить я не успел.

— Или четвёрочку, — продолжил Бардоне, внимательно изучая собственные ногти. — Или даже пятёрочку. Это, молодой человек, целиком и полностью зависит от вас.

И тут ментальное воздействие кратно усилилось. Если раньше оно ощущалось как щекотка в мозгах, то сейчас на мои извилины как будто пытались накинуть пыльный холщовый мешок. Прожать пытается, падла. Под полный контроль меня взять решил.

— Дорсодуро это дыра, — продолжил начальственный начальник. — Жуткая и беспросветная. И чтобы лично я поставил вам высокий рейтинг, мне нужны гарантии. Как компенсация за будущие моральные издержки и судебные иски от пострадавших.

— Чего?

Ну то есть понятно «чего», но какого хрена? «Марина» — самое безопасное место во всём районе, и уж явно не меня пугать какими-то там исками.

— Во-первых и в-главных, вам потребуется платить ежемесячный взнос на развитие службы в размере…

О-хо-хо! От озвученной суммы у меня аж брови отлетели. Губа у товарища не дура. И эдак я буду только на развитие его службы работать. Это был не взнос, это была полноценная арендная плата за самое козырное помещение в самом козырном районе города. Считай, половина моей чистой прибыли на месяц.

— Во-вторых, в качестве жеста доброй воли бесплатные обеды для сотрудников службы. С доставкой до офиса, само собой. Ездить сюда, уж простите за прямоту, себя не уважать.

— Ага.

— Двадцать порций ежедневно, полный обед из трёх блюд, — уточнил он, и в его голосе прозвучало что-то типа наслаждения. Он уже предвкушал мою баранину каждый день. Мои заготовки. Мою работу. Бесплатно.

По правде говоря, тут я впервые на полном серьёзе пожалел, что не траванул господина инспектора какими-нибудь неприятными эмоциями.

— Прошу прощения, — сказал я. — Но я не вижу необходимости в финансовой поддержке вашей службы. Если не ошибаюсь, вы находитесь на полном обеспечении города. А что до обедов, то я с удовольствием организую доставку. Вот только мне сперва нужно высчитать, сколько это будет для вас стоить.

Я позволил в голосе прозвучать твёрдой деловой ноте. Дескать, это я сейчас не нарываюсь на спор, а тупо констатирую факт. Бардоне от такого моргнул. Его ментальный напор на миг дрогнул, словно он споткнулся о невидимую преграду. Он явно не ожидал такой реакции. Уверен, обычно люди на этом этапе начинали заискивать, либо впадали в отчаяние. А этот «плохой русский» не чувствует давления.

И вот теперь настала очередь Бардоне удивиться. Что-то явно пошло не так, и потому он «навалился» на меня со всей силы.

Давление стало чуть ли не физическим. Он пытался не просто внушить, а сломать, и впихнуть в моё сознание унылые образы: запечатанные двери «Марины», суды, нищету, позор. Я увидел, как Джулия в слезах собирает свои вещи, а Петрович в ярости крушит комнаты, которые с такой любовью приводил в порядок. Вот только это были не мои страхи. Это были штампы, которые Бардоне использовал на всех. Грубо, без вкуса, с поверхности, так сказать.

— Понимаю, — улыбнулся я. — Понимаю. Не сердитесь, но это отказ. Быть может ещё кофе? По старой доброй русской традиции, na pososhok?

Бардоне фыркнул и кивнул. На автомате кивнул, не сознавая что делает. Он ведь сейчас был более сосредоточен на своём даре и по-прежнему пытался обвить ментальными щупальцами мои мозги.

— Минутку, — сказал я. — Сейчас принесу.

И вот в это кофе я подмешал уже не «капельку умиротворения». Я сюда такую чистую и неразбавленную паранойю вколотил, что Бардоне с ума сойдёт. Это была не тревога в привычном понимании этого слова, а скорее чувство, что ты забыл что-то очень важное, но никак не можешь вспомнить.

— Прошу.

Начальник службы аж лицом покраснел, пытаясь вскрыть мою ментальную защиту, и всё так же на автомате хлебнул кофе. После чего наши гляделки продолжились, а эффект от кофе наступит через три, две, одну…

— Вам… гхэ, — Бардоне кашлянул и внезапно покрылся испариной.

Затем продолжил говорить, но его речь потеряла былую плавность и связность. Он говорил о рейтингах, о стандартах, но его взгляд начал метаться. То к двери, то к окну, то к подмышкой у Ваньюччи. А вот он потрогал карман пиджака, проверяя, на месте ли телефон. Сделал это почти незаметно, но я-то спалил. Да-а-а-а. Зёрна паранойи начали прорастать.

— Вам бы всерьёз задуматься о собственном будущем, молодой человек, — сказал Бардоне уже без прежней надменности и уверенности. — Я вам… Я вам двойку поставлю, понятно? И это ещё «спасибо» скажите!

— Джулия, принеси сеньору Бардоне десерт, — попросил я. — Профитроли с нижней полки.

— Секунду.

Не знаю, понимала ли кареглазка профиль той самой нижней полки или не понимала, но обычно брать с неё готовые десерты ей было запрещено. А уж пробовать самостоятельно и подавно. Но так или иначе, там я хранил заряженные сладости как раз на такой случай. И конкретно профитролька помимо нежнейшего крема была начинена страхом. Не животным ужасом, а тем самым холодным, социальным страхом — страхом разоблачения, страхом быть пойманным, страхом потерять лицо, положение, доступ к кормушке. Идеальный десерт для чиновника.

— Я не позволю, чтобы какой-то залётный русский поварёнок позорил венецианскую кухню!

— Да-да-да, — кивал я, выслушивая это и прочие гадости, которые Бардоне начал генерировать на каких-то сумасшедших скоростях.

— Два, Маринари! Единица! Я вам такой рейтинг нарисую, что вас в этом городе никто и никогда на работу не возьмёт!

— Конечно, сеньор Бардоне. Вы кушайте-кушайте, — я пододвинул креманку с профитролью и чуть ли не насильно засунул ложку проверяющему в руку.

— Вы… м-м-м, вкусно. Вы у меня милостыню просить будете! Вы… ой…

Бардено перестал потеть, резко побледнел и затрясся. Взгляд чинуши начал метаться по сторонам, будто зал «Марины» наполнился призраками всех тех рестораторов, которых он успел обидеть за свою жизнь.

— Сеньор Бардоне, — спокойной сказал я. — Это всё прекрасно, но я жду от вас письменный результат проверки. И если согласно ему рейтинг «Марины» будет составлять ниже пятёрки, мне придётся это оспаривать при помощи независимой экспертизы. И уж поверьте, в Италии куча кулинарных школ, которые с радостью за неё возьмутся. Джулия?

— Да, Артуро?

— Нам с сеньором Бардоне нужно поговорить наедине. Прошу тебя, покажи сеньоре Авроре и членам комиссии нашу «пристань», с которой Бартоломео по утрам развозит выпечку.

— Э-э-э…

— Да! — крикнул начальственный начальник. — Все вон! — он замахал руками, как будто отгоняя рой невидимых комаров. и пока все остальные покидали ресторан продолжил рефлекторно визжать о том, что поставит мне двойку. — Двойку! Я поставлю двойку! Я! Я! Я!

Аврора на выходе обернулась и бросила на меня долгий, оценивающий взгляд. В её глазах читался не вопрос, а констатация. Мол, нихрена себе. Кажется, она всё поняла. Ну или почуяла, уж не знаю как. Охотники пожали плечами и вышли следом. Ваньюччи для проформы с озадаченным видом потоптался на месте, но в итоге тоже юркнул за дверь.

— Ещё ложечку, сеньор Бардено, — улыбнулся я, отнял у гада ложку и уже насильно затолкал профитроль ему в рот. — За папу, сеньор Бардено, за маму, за Венецию…

И в какой-то момент мерзопакостный человечек замер. Распахнул глаза так, будто саму смерть увидел, вскочил с места и побежал на выход. А я за ним. Радушно махая рукой, я провожал взглядом всю эту процессию. Впереди Бардоне, который рассказывал Ванюччи что «Марину» нужно срочно закрывать, а позади ошеломлённая Аврора с охотниками.

— Артуро, — сказала Джулия, так же наблюдая за удаляющейся комиссией. — Ты слышишь, да?

— Слышу.

— Он собирается нас закрыть.

— Не закроет.

— Но…

— Не переживай, — улыбнулся я. — Всё схвачено.

Вернулся в зал, взял в руки чебурашку, отлепил от его спины примотанный на скотч телефон и проверил — действительно ли ретроград Петрович сумел включить диктофон.

— Спасибо, — прошептал я домовому, уверившись что всё сработало. — Молодец. Вечером саке попьём…

— Сам свои саки пей, — прошептал Петрович из-за барной стойки и пулей прошмыгнул на кухню.

Я же остановил запись, отмотал её чуть назад и прослушал самый лакомый кусочек: «Во-первых и в-главных, вам потребуется платить ежемесячный взнос на развитие службы в размере».

— Борода тебе, — сказал я пустому залу и улыбнулся…