Правила волшебной кухни 2

Глава 2

— Так…

Скажу честно, мне потребовалась целая куча самообладания, чтобы не запустить в доску ножом. Или ещё чем потяжелее. То, что начиналось за здравие заканчивалось тем, что у меня начал дёргаться глаз, а ведь для этого нужно постараться. Восхитительный по своей задумке артефакт начал работать против меня.

Не понимаю. То ли магнитные бури в самом разгаре, то ли что-то такое странное в воздухе витает, но раньше гости как будто бы были посмышлёней. А теперь:

— Салат с курицей, но чтобы не совсем курица, — прочитал я и попытался вообразить у себя в голове «почти-курицу». — Но мясной, — тут картинка окончательно рассыпалась. — И грибов чтобы не много и не мало. Что это вообще за херня?

А ниже строчкой уже выводились новые каракули: «приготовьте, пожалуйста, смолхове». Охренеть можно! И дважды можно охренеть от того, что я действительно знаю такое блюдо — это целиком запечёная овечья голова. И проблема даже не в том, что готовится оно несколько часов. Проблема в том, что подобной гадости у меня в меню нет и никогда не будет.

И это уже не первый подобный заказ за сегодня.

— Джулия! — я высунулся в зал и жестами привлёк внимание девушки. — Иди сюда!

— Что такое?

— Меняем правила. Артефакторные ручки у всех отбираем. Отныне ими можешь писать только ты.

— Ах-ха-ха-ха! А я ведь знала, что так будет…

Вот ведь, а⁈ Смеётся ещё надо мной, зараза. А я ведь вообще-то хотел ей работу облегчить, да и в целом обслуживание подтянуть. Всё-таки когда в зале всего лишь один официант, это не очень хорошо. Задержится Джулия у какого-нибудь особо словоохотливого столика, а новые гости на пороге топчутся, не знают куда им присесть.

— Это тебе отсюда кажется, что людям легко угодить, — продолжила поучать меня кареглазка. — А мне иногда приходится по полчаса выпытывать, что же они всё-таки хотят. Кто-то может передумать, кто-то вообще раздумать. Вчера вот, например…

Дальше Джулия рассказала мне душещипательную историю о некой странной сеньоре, которая погоняла официантку по всей винной карте. Корчила из себя знатока, а затем сказала, чтобы Джулия принесла ей вино на свой вкус, но при этом не уточнила что не пьёт красное.

Спойлер: ещё как пьёт. После истерики к ней присоединился молодой человек очень состоятельного вида, заказал как раз-таки красного, и сеньора начала хлебать его с таким проворством, будто от этого зависела её жизнь. В итоге столик раздавил три бутылки на двоих.

— И такие истории каждый день, — подытожила Джулия.

— Короче! Отныне ручками пишешь только ты.

— Хорошо, — согласилась кареглазка. — С завтрашнего тогда и начнём.

— С сегодняшнего, — отрезал я и искренне удивился, когда Джулия заявила, что сегодня уже поздно. — Это ещё почему?

— Так нам работать осталось, — девушка взглянула на часы. — Двадцать минут.

Что не очень-то вязалось с действительностью, поскольку мы сейчас едва заканчивали обслуживать завтрак. И вообще! С каких это пор официанты составляют график работы заведения?

— То есть? — терпеливо уточнил я.

— Артуро, — нахмурилась девушка. — Ты неисправимый форестьер. Сегодня же вогалонга. Весь город, включая туристов, соберётся на площади Сан-Марко. И никто, уверяю тебя, ни один человек не пропустит такое зрелище.

— Гхым… и почему я узнаю об этом последним?

— Потому что ты…

— Сама ты лесная, — перебил я девушку. — Ладно. Вогалонга так вогалонга. Я так понимаю, что мы тоже идём?

— Ну-у-у… если хочешь составить компанию…

Конечно же, я сделал вид что знаю про вогалонгу чуть ли не с рождения. Вогалонга? Ха! Я этих вогалонг на своём веку перевидал столько, что уже скучно. Затем дождался когда Джулия уйдёт, и начал судорожно искать в сети информацию о том, что же это такое. Как оказалось, что-то типа местного праздника. Именно «что-то типа», не в полном значении этого слова.

Вогалонга — это скорее соревнование. Тысячи гребных судов со всего мира весь день неиссякаемым потоком плывут по венецианской лагуне, начиная от бассейна Сан-Марко. Зрелище настолько масштабное, насколько это вообще возможно.

И вот почему сегодня по утру Бартоломео так спешил — он ведь наверняка тоже участвует. Отстаивает каноничность Венеции. Ведь под «гребными судами» подразумевается всё, что угодно — каноэ, каяки, драккары, баркасы и просто обычные, тематически украшенные лодки. А кто-то умудряется даже на надувном матрасе грести. Короче говоря настоящий парад платформ, только на воде.

Упущенная возможность срубить бабла? Наверное. С другой стороны, моих мощностей пока что не хватило бы чтобы организовать слаженный выезд в центр города, так что оставим эту идею до следующего года. Да и потом. Раз уж в «Марине» всё равно не будет людей, то-о-о… отдыхать же мне когда-то надо, верно?

Итак! К полудню мы с Джулией были в самой мякушке толпы на площади Сан-Марко и в первых рядах наблюдали за стартом вогалонги. Снизу, с канала, доносилось бормотание мегафона, что перекрывало собой классическую музыку уличных музыкантов, динамики местных кафешек и плотный вязкий гул толпы.

Затем в какой-то момент раздался пистолетный выстрел, толпа весело закричала и на канале появились первые лодки. Ни две, ни десять и ни двадцать. Их сразу же стало ОЧЕНЬ много — так, что глаза разбегаются.

Хотелось посмотреть на всё и сразу, но это было физически невозможно. Вперёд сразу же вырвался гоночный каяк с целой командой гребцов и прочие «серьёзные» лодки, а следом за ними сразу же плыл дракон. Серьёзно — прямо вот дракон. Длинная венецианская лодка, стилизованная под мифического зверя, на которой порядка двадцати гребцов в одежде, сливающейся с палубой, работали вёслами в виде лап.

Ещё дальше каноэ с настоящими индейцами. Или с ненастоящими? Чёрт его знает, но лица раскрашены, головные уборы с перьями есть, а на носу стоит морщинистый дед с длинной-длинной трубкой.

А вот просто лодка, на которой плывёт просто семья. Дети лет пяти дружно хомячат бутерброды, отец налегает на вёсла, а молодая мамочка машет зрителям. Короче говоря, кто-то всей семьёй ходит в кино или на каток, а вот эти выбрались на вогалонгу. И кто им, собственно говоря, запретит? Сегодня на воде весь город собрался!

Шум просто немыслимый. К гулу голосов добавился шуршаще-плещущий ритм тысяч весёл и совсем уж неразборчивая музыка. Свой магнитофон имеется чуть ли не на каждой лодке, и различить что-то совсем уж нереально. Кажется, краем уха я услышал даже какую-то русскую народную песню. Должно быть, это доносится вон с той ладьи, борта которой украшены щитами, а бородачи в одежде, похожей на униформу моего домового, сурово гребут, пытаясь обогнать японское судёнышко с инсталляцией цветущей сакуры на борту.

Короче говоря — эклектика как она есть.

— Может быть выпьем⁈ — крикнул я Джулии прямо в ухо спустя полтора часа беспрерывного созерцания лодок.

— Давай!

Видимо, у девушки уже тоже в глазах зарябило. Пробираясь через толпу, а затем и через мост я увидел как на перилах гроздьями висят журналюги с фотоаппаратами и камерами. А обозревают они то, как под мостом застряла очередная лодка и её экипаж теперь спешно разбирает конструкции, которые мешают пройти. Толпа, к слову говоря, была на стороне гребцов и всячески поддерживала их. А лодки позади нисколечко не возмущались. Видимо, все понимали, что вогалонга — это на весь день и никуда особо не спешили.

Жизнь вокруг била ключом. Вон в окне второго этажа, поглядывая на канал, бреется мужик. Меня аж завидки взяли от того, насколько эксклюзивные у него места с видом на зрелище. Собственная кухня. А вон недовольная тётка с охапкой белья из прачечной не может пройти по улице из-за толпы. А вон гондольеры! У них сегодня, по всей видимости, выходной. Сбились в кучку, стоят, курят, чего-то обсуждают.

Короче говоря Венеция живёт своей жизнью. И помимо всего прочего прямо сейчас в воздухе витает куча… просто невообразимая куча эмоций!

— Да-а-а, — я наконец-то рухнул в постель.

И тут же понял, что сегодня опять не усну. Что рабочий день, что праздник — кажется, меня не может вымотать ничто. Ведь эмоции, которые я подрезал во время вогалонги были не только лишь положительными. Кое-где был негатив, который я решил тоже забрать и переработать.

— Ладно, — сказал я сам себе вслух. — Надо хотя бы попробовать поспать.

Закрыл глаза, и вроде бы даже провалился в сон, но в два часа ночи обнаружил себя за тем, что тупо пялюсь в потолок. А хотя… нет, я всё-таки спал. В комнате кое-что изменилось.

— Хм-м-м…

Накинув халат на голое тело, я первым же делом спустился на кухню.

— Петрович! — заорал я, перекрикивая жужжание блендера.

— Маринарыч? — домовой перестал взбивать сливки. — А ты чо не спишь?

— Нас, кажись ограбили, — сказала я.

— Как ограбили⁈ — Петрович выпучил глаза. — Не может быть такого!

— Ну тут два варианта, на самом деле, — поправился я. — Либо нас ограбили, либо ты, старый, что-то начудил. У меня в комнате половины вещей не хватает.

— А! — выдохнул Петрович.

И улыбнулся так широко и тепло, что мне и самому похорошело. Видимо, домовой и впрямь испугался, что его дом обнесли и теперь его профпригодность под вопросом.

— Так это я генеральную уборку устроил, Маринарыч. Чего так пугаешь?

— Где вещи⁈

— Пойдём…

Топая лаптями по полу, домовой провёл меня на второй этаж и открыл ту самую каморку, предназначение которой до сих пор оставалось под вопросом.

— Вот.

А внутри…

— Ох-хо-хо, — я аж за голову схватился. Внутри под потолок был свален всякий хлам. Тут тебе и мебель, и коробки какие-то. — Это что такое?

— Ничего ты не понимаешь, Маринарыч. Да и не ты один. Люди, — хмыкнул домовой. — Вы же не видите, как старый хлам портит энергию дома. Любая вышедшая из строя вещь, разбитая там или сломанная, она ведь портит и захламляет пространство.

— Ну… вообще-то я это понимаю, — сказал я. — Вот только почему здесь почти вся наша гостевая посуда?

— Так она же коцнутая, Маринарыч! — обиженно крикнул домовой и достал из коробки первую попавшуюся тарелку. — Вон, гляди-ка. Скол.

— Хм-м-м… и правда.

Что ж. Петрович пускай и прибавил мне работы, но был категорически прав. За орнаментами и рисунками, я и сам проглядел что почти вся посуда в «Марине» действительно была уже далеко не надлежащего качества.

— Ладно, — сказал я. — Пойдём поработаем. Утром что-нибудь придумаю. Всё равно новую посуду посреди ночи добыть нереально…

— Хорошо выглядишь, — улыбнулся я, глядя на Джулию, и спрятал под барную стойку свою поллитровую кружку с кофе.

И да, выглядела девушка действительно хорошо. Это был не комплимент ради комплимента, что-то в ней изменилось. Новое платьишко, кажется. И туфли тоже новые. И макияж… я не спец, конечно, и правильно выразить то что вижу не могу, но клянусь — раньше она так не красилась. Оно не хуже, и не лучше. Оно теперь по-другому.

— Как же я выспалась! — объяснила Джулия свои перемены и прошла за бар, чтобы заварить себе кофе. — Никогда так не спала! Аж мозгам щекотно!

Я же в ответ лишь улыбнулся и понял, что к чему. Чёрт его знает что с ней вчера такое случилось, но прямо посередь праздника кареглазка вдруг помрачнела как грозовая туча. То ли вспомнила что-то плохое, то ли ещё что, но своим даром я нащупал у неё чуть ли не депрессию. Не обычную грусть-тоску, а прямо вот настоящую — мрачную, жёсткую, беспросветную.

Ну и срезал её, понятное дело. Не хватало ещё, чтобы моя официанточка свой единственный за много-много дней выходной провела в таком отвратительном расположении духа. И что важней — не хватало, чтобы я провёл свой единственный выходной рядом с ней, пребывающей в таком отвратительном расположении духа. Мне так-то веселиться хотелось.

— А что тут происходит? — вдруг Джулия тоже заметила перемены внутри «Марины».

— Да это я уборку затеял…

В этот момент с кухни раздался грохот. Звёзды, блин, сошлись. Петрович заработался до светла, а Джулия пришла слишком рано.

— Что это?

— Это… кот, — выпалил я первое, что пришло в голову.

— Кот⁈ У тебя появился кот⁈

Чёрт, я такого испуга в глазах Джулии не видел даже рядом с проклятым подвалом. Аллергия у неё, что ли?

— Только не говори, что ты ночью впустил кота! Кто-то мяукал, да⁈ КТО-ТО МЯУКАЛ, И ТЫ ЕГО ВПУСТИЛ⁈ АРТУРО, ТЫ…

— Тише-тише-тише, — попросил я. — Никто в ночи не мяукал. Самый обычный кот. В переулке прибился, тёрся по ногам, я и покормил его на свою голову.

А про себя тут же подумал, что этот эпизод вряд ли забудется и мне теперь в срочном порядке нужно искать котейку. Для разнообразия — самого обычного, из плоти, крови, без магических способностей и мрачных тайн.

— А что за ночные коты? — спросил я для общего развития.

— Аномалия, — ответила Джулия, немного успокоившись. — Потом как-нибудь расскажу. Так… ничего себе ты тут всё отмыл!

Действительно, зал после уборки Петровича блестел как яйца у того самого несуществующего пока что кота. Иногда у меня даже складывалось такое впечатление, что домовой не просто убрался, а ремонт сделал. Каждый уголочек блестит так, будто его зубной щёткой надраивали. Но есть один момент…

— М-м-мда, — сказал я. — Помимо прочего я кое-какую посуду утилизировал. Сколы, трещины. Нельзя, сама понимаешь. Нужно срочно где-то найти новую. Причём не какую попало.

— Конечно, — согласно кивнула девушка, окончательно перестроив мозги на рабочий лад и позабыв про ночных котов. — У этого места есть стиль, тарелки с распродажи не подойдут. И кажется, я знаю что делать. Сколько до открытия?

— Час, — ответил я, глянув на часы. — Ты сегодня что-то слишком рано.

— Успеем!

Уже не счесть, сколько раз подряд Джулия выручала меня и «Марину», а потому спорить я не стал. Быстренько сбегал наверх, оделся в уличное и уже через пару минут закрывал за собой двери ресторана. А отправлялись мы со слов Джулии в антикварную лавку, которая находится как раз на границе Дорсодуро.

Пешком до места было полчаса, а на гондоле мы добрались за пятнадцать минут. Нужное здание я заприметил ещё издалека. Не могу сказать, что оно как-то отличалось от всего того, что я уже неоднократно видел в Венеции, но… как бы так объяснить? От него особенно сильно фонило историей, и на него как будто бы был наведён фокус. Ещё и центральный вход со стороны канала — тоже интересная деталь.

Сам магазин занимал собой весь первый этаж. Видимо хозяйка точно так же, как я, жила и работала в одном и том же здании. Итак, первый этаж под лавку, а под раздел посуды аж два огромных зала, по которым я сейчас и бродил.

К слову о хозяйке — женщине в белом. С первого взгляда можно было подумать, что сеньора Луна Леоне поседела раньше времени, однако это только с первого взгляда. Слишком уж белоснежной была эта седина, слишком чистой. Плюс ко всему — белые брови и… ресницы. Последнее уж наверняка говорило о том, что женщина родилась альбиносом.

Высокая, худая, утончённая, в белом платье с закрытыми плечами. Казалось бы — снежная королева. Но и тут тоже промах! Чёрт, сеньора Луна своим оптимизмом напоминала щенка лабрадуделя, и лишь явно классическое воспитание могло хоть как-то удержать это в узде. Участливая, активная, дружелюбная и нереально радушная женщина.

По всем залам с посудой она прошлась вместе со мной, обо всём рассказала, всё показала, и всему задала цену гораздо меньшую, чем стояла на ценнике. То ли так было задумано изначально, а то ли я нарвался на акцию неслыханной щедрости. Короче говоря, дважды повезло. И с хозяйкой, и с наполнением её лавки.

Вся посуда была старинной и нереально красивой, сделанной со вкусом и без конвейерной спешки. Но при это при всём абсолютно новой.

Единственный момент, который меня напряг на этом шоппинге — в лавке было с перебором негативной энергии. Мне даже показалось, что ад на этом месте не разверзся исключительно благодаря характеру сеньоры Луны. От старых предметов пёрла аура прежних владельцев, и зачастую не самая добрая. Постепенно энергия перекидывалась на пространство вокруг себя и оседала прямо в стенах лавки.

Ну я и почистил. Как мог. Срезать весь этот вековой негатив, пожалуй, мне сейчас было не по силам. Итого: гримуар за этот поход напитался всяким. Негатив я черпал из старинных вещей, а позитив… непосредственно из сеньоры Луны.

Скажем там — она была промышленной фабрикой позитивной энергии, и вырабатывала её с такой силой, что грех было не подрезать. Особенно учитывая то, что ей это никак не вредило.

— Ах, да-да-да-да, — в очередной раз тепло улыбнулась сеньора Луна. — Смотрите-ка сюда, — и взяла образец тарелки. — Работа Фра Доменико, монаха из монастыря на Джудекке. Фра обожал экспериментировать с глазурями. Смотрите. Старинный фаянс, тонкая майоликовая работа. Фон кобальт, завитушки в виде волн, и золотом выведен корабль с надутыми парусами. Символ республики, как вы понимаете…

Сеньора Луна рассказывала о тарелке так, будто бы я её сам перед собой не видел. Однако с такой любовь, что перебивать было неловко.

— … борт украшен райской птичкой и стилизованными гвоздиками. Исключительная вещь.

— Действительно, — признаться, тарелка мне и без всего этого описания запала в душу. Да и цена была весьма вкусная. Осталось лишь узнать: — Кхм… а таких вот найдётся сто штук?

— Сто⁈

— М-м-мда. Я выбираю посуду для ресторана. На полную посадку и с запасом на всякий случай.

— Что ж, — сеньора Луна задумалась. — Если память не изменяет, их у меня всего восемьдесят восемь.

— Отлично! — согласился я. — Беру все!

Тем временем Джулия закончила подбирать посуду для бара. Кофейные сервизы, я имею ввиду, а стекло — оно и везде стекло. Так что потратив всего час мы обзавелись новой посудой, погрузились, и успели к началу завтраков в «Марине»…

Интерлюдия Луна

Повернув табличку на входной двери стороной «ЗАКРЫТО» наружу, сеньора Луна села на старинное кресло из зала с антикварной мебелью, прикрыла глаза и улыбнулась. Как же отлично пошла торговля с самого утра. Давненько такого не было.

Да ещё и этот странный ресторатор. Луна Леоне до конца не понимала, что он сделал, но каждой клеточкой своего тела ощущала, как изменилась лавка. Как легко и свободно в ней стало дышать. И этот момент хотелось просмаковать от и до.

— Закрыто! — крикнула она, когда прозвенел колокольчик над входной дверью и добавила себе под нос: — Там же написано…

— А с чего это вдруг закрыто? — спросила молодая девушка в деловом брючном костюме, по хозяйски заходя в зал. — Плохо себя чувствуешь?

— А, это ты, Сиена…

Сиена Ферми — её помощница и в какой-то мере даже компаньон. Помимо того, что девушка вела всю бухгалтерию и занималась теми делами, которые требовали покинуть лавку, она ещё и находила новый антикварный товар. Короче говоря она была глазами, ушами и руками сеньоры Луны за пределами лавки.

— Нет, — нахмурившись, сказала Сиена. — Чувствуешь ты себя явно хорошо. Аж сияешь.

— Так и есть. Только что у меня купили тарелки Фра Доменико.

— Ах, проклятый сервиз. И что, много забрали?

— Все, — сеньора Луна улыбнулась, снова прикрывая глаза.

— ВСЕ⁈ Что… ты серьёзно⁈ Ты же говорила, что им никто не сможет…

— Мало ли что я говорила, — отмахнулась Луна Леоне. — А ещё взяли два заварника Альвизе ди Ка' да Мосто.

— Ох, — от таких новостей Сиене поплохело.

Девушка попятилась, наощупь нашла старинное кресло и рухнула напротив.

— Но ведь эти заварники находились в…

— Знаю-знаю. Про них я тоже много чего говорила.

— И что, всё это забрал один и тот же человек?

— Да. Для работы в ресторане.

— У-у-у-ух… но так же нельзя! Зачем я тогда, по-твоему, бегаю по всей Венеции и разыскиваю эти вещи⁈ Чтобы ты потом их обратно в мир отправила⁈

— Не переживай. Вещи нашли своего владельца. И у меня есть все основания полагать, что это ему не навредит. И более того, Сиена. Мне кажется, что Венеция начала меняться, — тут Луна резко распахнула глаза. — Так, ладно. Чего новенького принесла?

Не сразу, но сеньора Сиена всё-таки пришла в себя, открыла свой портфель и начала доставать из него всевозможные антикварные предметы. Курительную трубку, например, от которой за версту фонило аномалией. Или вот этот гребешок в виде русалки, от которого тоже чувствовались серьёзные эманации.

— Сегодня улов такой, — подвела итог Сиена, показав всё что было. — Сегодня вот так. Завтра постараюсь прожать ту сеньору с фамильной картиной, о которой я тебе говорила. Старушка действительно думает, что я пытаюсь её обмануть, представляешь? Оценщиков вызвала и хочет проверить, не представляет ли картина исторической ценности. Наивная, — Сиена покачала головой. — Что ж. Если ты не против, тогда я пойду. Мне ещё и настоящую работу поработать бы успеть.

— Подожди, — ответила сеньора Луна. — Не уходи. Я хотела бы пригласить тебя на ужин.

— Так я и так каждый день с тобой ужинаю, — нахмурилась Сиена. — Спасибо за приглашение, конечно, но я думала что оно не требуется.

— Не-е-ет, — улыбаясь, протянула Луна. — Ты не поняла. Я приглашаю тебя в ресторан.

— ЧЕГО⁈ — Сиена вскочила на ноги. — Хранительница собирается покинуть свои владения⁈

— Именно.

— Но ты же говорила, что тебе нужно оставаться здесь!

— Я много чего говорила, Сиена. Много чего. Но сегодня я решила так. Мы ведь с тобой не слухом не духом, а совсем неподалёку от нас открылось чудное заведение, владелец которого лично пообещал мне подавать сегодня вечером гребешки. Не переживай, — улыбнулась Луна. — Если мы ненадолго отлучимся, ничего не произойдёт. Район не вымрет.

А затем чуть подумала и добавила:

— Наверное…