Правила волшебной кухни 2

Глава 4

— М-м-м? — я поднялся на постели и прислушался.

С учётом того, как насыщена моя жизнь в последние недели и сколько всякой энергии мне приходится перерабатывать, спать мне, по идее, вообще не нужно. Да только я люблю спать! Это же приятно!

А тут меня так бесцеремонно будят. Колокол Сан-Марко наяривал как сумасшедший. Не уверен, что считал с самого начала, но насчитал двадцать семь ударов. Сперва подумал, что это просто сон, но нет — каждый удар колокола слышался всё отчётливей.

— Три часа, — пробормотал я, взглянув на часы. — Какого хрена?

Может, сегодня какая-то особенно аномальная ночь? А чёрт его знает. Раз уж встал, сперва заварю себе кофе, потом буду разбираться.

Маячить лишний раз на кухне и отвлекать Петровича от работы я не стал. Надел халат, спустился к бару, забадяжил в любимой и «запрещённой» Джулией кружке поллитра кофе и вернулся обратно в комнату. Открыл балкон, вышел в ночь и пронаблюдал дивное диво.

На Венецию нападали облака. Низкие и серо-оранжевые от городского зарева, по форме они сложились в уродливую рогатую голову. Ну точь-в-точь морской демон со старинной фрески — усы как у сома, жабры. Демон распахивал клыкастую пасть как будто бы собирался пожрать весь город. И честно говоря, всё это зрелище вряд ли можно было трактовать двусмысленно. Облака не могут принять такую форму случайно, слишком уж велика детализация, вплоть до чешуи.

Итак! Облачный демон опускался на Венецию.

— Что-то новенькое, — сказал я вслух, отхлебнул кофе и перевёл взгляд ниже, на улицу.

А на улице тем временем не было никого и ничего. Ни туманов, ни призрачных реконструкций средневековых баталий, ни даже утопленницы на мосту. Видимо, зловещую харю в небесах испугались даже аномалии.

И тишина стояла, как в могиле.

— Бр-р-руу! — вдруг донеслось откуда-то со стороны канала.

Ага. А вот водоворот не спит. Вернулся на ночной дожор, по всей видимости, и теперь требовательно урчит, меня вызывает. Но это тоже не проблема, ведь Петрович уже в курсе нашего нового питомца, так что сам сходит и покормит. Не услышать его с кухни будет просто невозможно.

— Так…

Что-то мне подсказывает, что я не один сейчас бодрствую. Пока я спускался за кофе колокол на время притих, но теперь начал отбивать снова. Так что сейчас, должно быть, весь город не спит. И в том числе Джулия.

— Алло? — я набрал кареглазке. — Добрый ночь! Слу-у-ушай, у меня вопрос.

— Слушаю.

— Чисто гипотетически. Вот если вдруг облака приняли форму демонической рожи и опускаются на город, что бы это могло значит?

— А рожа похожа на рыбу?

— Немного.

— Ну слушай, — Джулия сладко зевнула. — По преданию было когда-то давно такое гигантское чудовище, которое на полном серьёзе пыталось сожрать Венецию. Как говорят, его победили, но дух не успокоился и… стоп, — на том конце провода послышалось шуршание одеял. — Что значит гипотетически? Откуда ты об этом знаешь? — а следом топот босых пяток по полу. — Ты что, на улице⁈

— Нет.

— Окно открыл⁈

— Не-е-е-е-ет.

— Я что-то слышу!

— Это, наверное, помехи.

— Артуро, ты совсем идиот⁈ Какие ещё помехи⁈

— Обыкно… ш-ш-ш… помехи… ш-ш-ш… бройлер семь-четыре-семь терпит кру… ш-ш-ш… водами Атлантического… ш-ш-ш… мисс Мурпл в роли мисс Бурпл, — тут я сбросил звонок и перевёл телефон на беззвучный.

И раз уж всё равно не сплю, спустился на кухню. Застал Петровича в тот момент, когда он заходил с улицы через чёрный вход. Злой, насквозь мокрый и почему-то с ног до головы в помоях. В бороде вон, например, картофельная кожурка торчит.

— Андрей, с-с-с-сука! — заприметив меня, исчерпывающе сказал домовой, бросил корыто и пошёл прямиком к мойке.

И кажется, объяснение всей ситуации мне придётся выпытывать.

— Какой Андрей? — спросил я.

— Водоворот.

— Ты ему имя дал?

— Дал, — Петрович прыгнул, уцепился за край мойки и начал подтягиваться.

— Почему Андрей?

— Ну а кто он⁈ Сам не назвался! Похож на Андрея, значит Андрей!

— Допустим, — тут я не смог не согласиться. — А почему сука?

— Потому что помоями в меня плюнулся!

— Ага. Тогда следующий вопрос: ты пытался скормить ему помои?

— Да.

— А зачем?

— Знаешь, чо, Маринарыч⁈ — прокричал домовой уже из мойки, включив воды и встав под кран как под душ. — Мне свой труд так-то тоже жалко! Я тут ночами хлопочу не за тем, чтобы потом плоды трудов своих Андрею скармливать!

— Петрович, — я вздохнул и подошёл поближе. — Ну он же волшебный водоворот, а не свинья.

— И что⁈ Эдак если мы каждый водоворот кормить будем, что людям потом на стол подавать⁈

Следующие двадцать минут мы с Петровичем спорили о том, как и чем кормить Андрея. В итоге я на правах владельца ресторана всё-таки прожал свою правду, и мы с домовым вместе вернулись в переулок с выпечкой.

Матерясь в бороду, Петрович пошёл мириться с водоворотом, а я имел неосторожность посмотреть на улицу и где-то там, вдали, увидел процессию идущих мимо людей. Ну и не удержался, чтобы не подойти поближе. Народищу было действительно много. Все как один в золотых венецианских масках и цветастых туниках и все как один абсолютно безмолвные. Молча и сосредоточено, люди шли вдоль по улице. Причём мне на мгновение показалось, что они маршируют в ногу.

Прихлёбывая кофе из дымящейся кружки, я подошёл ещё поближе и тут люди резко остановились. Синхронно, точно так же, как и шли. Маски уставились на меня, а я отвернулся и сделал вид что изучаю собственные ногти.

Я их не видел, а они не видели меня. Честно? Мне кажется честно.

— Это ты сейчас правильно сделал, — сказал Петрович, пронаблюдав всю эту картину от и до. — Если душа ещё нужна, не связывайся с ними.

А я чуточку выждал и снова обернулся на процессию. Процессия вновь остановилась и уставилась на меня, а я вновь отвернулся. Ну и хохотнул ещё, мол, работает.

— Слышь, Маринарыч⁈ — взвился домовой. — Это не шутки!

— Причём тут шутки? Вдруг они голодные? Такой трафик мимо шурует, я бы накормил с радостью.

Петрович упал бородатым лицом в ладошку.

— Ой, дурак ты, Маринарыч… но добрый. Потому с тобой и вожусь.

— Да брось ты, старый брюзга. Я же им не кричал. Чего переживаешь?

— А кричать и не нужно. Достаточно слова сказать.

— Знаю-знаю, — ответил я, потому что уже просканировал ребят своим даром и догадался как работает эта аномалия. — Особенно в среду между тремя и пятью часами ночи с этими товарищами лучше не разговаривать вообще. Ладно! Пошли обратно и за работу!

Ночь сегодня, быть может, и особенная, но день впереди самый обычный, а значит рабочий. Поэтому мы с Петровичем вернулись обратно и занялись каждый своим. Я в охоточку провёл полную инвентаризацию и написал список продуктов на закупку, а домовой продолжил готовить завтрак.

За исключением того, что колокол Сан-Марко бил каждые десять-пятнадцать минут — абсолютно обычная ночь. Штатная. А вот утро получилось действительно из ряда вон, потому что колокол так и не заткнулся.

На улице уже окончательно рассвело и наступило то замечательное время, в которое по обыкновению «Марина» ломится от гостей, а Джулия порхает между столиков и подаёт людям кофе с выпечкой. Дверь, казалось бы, открыта настежь, но ни людей, ни Джулии до сих пор не было.

— Странно, — сказал я, почесал в затылке, и заприметил ещё одну странность: — А ты чего не спишь?

— Не спится, Маринарыч, — буркнул домовой, сидя на барной стойке рядом с плюшевым чебурашкой. — Отосплюсь, как всё успокоится…

И стоило ему договорить, как в зал ресторана вместо людей ворвался ветер. Явно аномальный — очень сильный и я бы даже сказал, что штормовой. А ещё, внезапно, очень аккуратный. Порывы ветра ощущались только на открытом пространстве. То есть буря бесилась между столиками, но не даже край скатерти не шелохнулся.

— Интересно, — обратился я к Петровичу. — А этот ураган может нам мусор вынести?

— Может, — хмыкнул домовой. — Вот только плата будет…

— Двадцать душ…

— Э-э-э! — от моей осведомлённости Петрович аж за сердце схватился. — Не смей!

— … двадцать голодных душ, которые будут накормлены в ночи.

— Фу-х, — выдохнул домовой.

Махнул на меня рукой, пробурчал что-то невнятное, спрыгнул с барной стойки и пошёл на кухню. Под уклоном, правда, но пошёл. Ветер в харю, борода развивается, ручонки вперёд выставил. И будто бы Петровичу назло ветер вылетел прочь из «Марины» как только он скрылся за дверями кухни. Примерно тогда же перестал звонить колокол, и уже через полчаса в ресторане появилась запыханная Джулия.

Я опять сказал, что оштрафую её за опоздание, она опять напомнила мне что работает без зарплаты, а затем обзывалась и расспрашивала о том, что я делал этой ночью. Короче говоря, всё стабильно. Всё на круги своя…

— Добрый день! — поздоровалась с Алессандрой кареглазая официанточка. — Прежде чем вы самостоятельно ознакомитесь с меню, от себя хочу порекомендовать сегодняшнее спецпредложение. Его в меню, как вы сами, должно быть, догадались, нет.

— Та-а-ак, — вполне дружелюбно улыбнулась Алессандра. — И что же это за чудо-блюдо?

— Крокеты из краба с чеддером и трюфельным айоли.

— Крокеты… с чем? — женщина нахмурилась. — Я думала, в «Марине» подают блюда традиционной венецианской кухни.

— Кухня авторская, — отработала возражение официантка. — И надо сказать, что «автор» сегодня в своей наилучшей форме. Поверьте, если бы шеф Артуро не был заодно и владельцем этого заведения, то за ним бы уже охотились все рестораны этого города.

— М-м-м…

— Что до блюда, то эта какая-то сказка, честное слово. Я, — девушка ткнула себя в грудь, — ела, — и не было ни единой причины ей не верить. — Не фарш ни в коем случае! Целые кусочки крабового мяса замешиваются с выдержанным чеддером, панируются, а затем жарятся в раскалённом масле до золотистой хрустящей скорлупки. Айоли подаётся отдельно, а в качестве гарнира карпаччо из свеклы и цуккини. Просто представьте: хруст, следом за ним волна солоновато-сладкий вкус этой кремовой начинки, и всё это завершается земляными нотками трюфеля…

Кажется, официантка растравила сама себя. Под конец монолога у девушки явно что-то не то со слюнообменом начало происходить. И это, конечно же, подкупало.

— Хорошо, — кивнула Алессандра Бруно и отдала меню, даже не пролистав его. — Доверюсь вашему вкусу.

— Что будете пить?

— Воду, пожалуйста. Самую обычную, без газа.

Кареглазая официантка ушла на кухню, а Алессандра Бруно стала ждать свой заказ. В районе Дорсодуро она оказалась по работе. Относила документы на подпись клиенту, наслушалась про недавно открытый ресторан и поскольку время было как раз к обеду, решила заскочить.

— Прошу! — удивительно, но крокеты по специальному предложению оказались у неё на столе уже спустя пять минут. — Приятного аппетита!

— Благодарю, — кивнула Алессандра и приступила к трапезе.

Первый же кусочек растаял во рту и заставил мычать. И потому впервые за всю свою карьеру она всерьёз подумала о том, чтобы сбросить деловой звонок, который раздался как нельзя некстати.

— Алло? Да, это я…

Дела, дела, кругом дела. Подписать это, найти то, договориться с тем и продавить вот этого. Обычная текучка, из которой до конца рабочего дня никак не выпасть. Началась внутренняя борьба. С одной стороны, Алессандра уже прочувствовала восхитительный вкус крокет и хотела насладиться им с чувством, толком и расстановкой, то есть после того, как разговор закончится. С другой стороны, она не могла терпеть и закидывала в рот по кусочку каждый раз, когда наступала пора говорить её собеседнику. Ну а с третьей…

— Ой! — у Алессандры аж сердце в пятки ушло. — Извини, я перезвоню, — и она сбросила вызов на полуслове.

Под одним из крокетов внезапно обнаружился до боли знакомый золотой кораблик. Это была её тарелка. Её семейный сервиз, от которого она с таким трудом избавилась. Проклятый сервиз. И она теперь… проклята.

— Дев-в-в-вушка, — Алессандра подозвала официантку. — Это как?

— Не понимаю о чём вы.

— Это же… Вы же… Я же… Вы в своём уме?

— Простите, — кареглазая явно напряглась. — Но я всё ещё не понимаю.

— Сервиз, — выдохнула Алессандра, закрыла глаза и прислушалась ко внутренним ощущением.

Что толку теперь орать и скандалить, если она вот-вот умрёт? Зачем сотрясать воздух, ведь в итоге всё одно. Максимум что можно сделать — напугать людей вокруг, и не дать им прожить последние секунды своей жизни в счастливом неведении.

— Я позову шефа, — коротко сказала официантка и исчезла, и уже спустя несколько секунд к её столику подошёл молодой парень в белоснежной поварской куртке.

— Сервиз, — просто и незатейливо повторила она ему. — Мне конец. Из-за вас я вот-вот умру.

— Разве что от переедания, — улыбнулся повар и указал на стул рядом. — Вы позволите?

Не дожидаясь ответа сел и принялся рассказывать о том, что проклятие с сервиза уже снято и отныне оно полностью безопасно. Утверждал, что неоднократно сам ел из этих тарелок и угощал гостей. По ходу дела попросил кареглазую официантку заварить им:

— Чай, — сеньор Артуро зачем-то подмигнул девушке. — Из моих личных запасов. Возьми банку с надписью…

…а дальше сказал какое-то непонятное русское слово. Spokoistvie? Чёрт его знает, что это такое. Может, какая-то травка? «Хуже уже не будет», — думала Алессандра до тех пор пока перед ней не возник чайник.

— А-ааа! — тут уж она наконец не удержалась от крика. — Там же зло! Вы разве не понимаете⁈ В нём живёт ЗЛО!!!

— Тише-тише-тише, — улыбнулся повар и совершенно спокойно взялся за фаянсового. — Повторяю: всё нормально, — разлил чай по чашкам, а затем к полному ужасу Алессандры потёр его ладошкой. — Вот видите?

— Вижу, — недоверчиво сказала женщина. — И что, прямо вот можно пить?

— Абсолютно, — ответил сеньор Маринари, а чтобы она не переживала сделал первый глоток.

«Была не была», — решилась Алессандра и тоже приложилась к чаю. Внезапно, всю усталость как рукой сняло.

— Но как это возможно⁈ Вы действительно победили зло⁈

— Не совсем, — сеньор Маринари откинулся на спинку. — Я просто дал ему выбор — вечно булькать злобой в темноте или стать частью чего-то вкусного, — тут парень пожал плечами. — Оно выбрало вкус…

— Артуро, тебя зовут в зал, — опередил я влетевшую на кухню Джулию и взял полотенце, чтобы вытереть руки. — Что на этот раз?

— Там гость.

— Вот это да! Ты до сих пор каждому удивляешься? Вроде давно работаем.

— Он иностранец, — кареглазка пропустила мимо ушей все мои остроты. — Только я не знаю откуда. Первый раз этот язык слышу. Может ты поймёшь? Может это славянская языковая группа? Говорят, вся восточная Европа друг друга плюс-минус понимает.

— Говорят, что кур доят, — сказал я по-русски и Джулия тут же защёлкала пальцами:

— Вот-вот! Что-то очень похожее!

— Ну посмотрим…

Вслед за Джулией я вышел в зал и подошёл к мужчине за столиком. Мужчина себе как мужчина, серый костюм, деловой портфель, небольшие круглые очки, шляпа. Почему-то он с первого взгляда представлялся мне офисным клерком, сбежавшим на обед. Из интересного разве что татуировка ламы прямо на запястье.

— Вики-ла, — грустно сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Викири-ана…

Причём столько было надрыва в голосе, как будто он уже отчаялся, что его хоть кто-нибудь поймёт.

— Кохваи ма-аква. Тама калки, миите паахи.

— Понял, — кивнул я, улыбнулся, чуть поклонился и пошёл обратно на кухню.

— Что⁈ — крикливым шёпотом спросила Джулия, догоняя меняя. — Ты его действительно понял⁈

— Нет, — хохотнул я.

— И что ты собираешься делать⁈

— Приготовлю мужику севиче.

— Зачем⁈

— Вот увидишь…

И уже через полчаса довольный до соплей мужчина с татуировкой ламы потрясал мне руку, плакал и кричал:

— Хими пинче!

— Так значит восточная Европа? — хитро улыбнулась Джулия, когда дядька расплатился и ушёл. — Значит, я всё-таки угадала?

— Угадала, — ответил я, чтобы не расстраивать девушку.

А на самом-то деле нужно просто шарить в своей профессии и тогда всё сразу встаёт на свои места. А тем более, что история так интересна. Севиче — это ведь что? Это блюдо, которое ошибочно считается испанским или португальским. Его же конкистадоры подрезали у коренных жителей Перу, которые ещё до изобретения колеса сырую рыбу в соке лайма мариновали. Ну и вот…

Лама — Перу — севиче.

— Славянская группа, — улыбнулся я Джулии. — Ты необычайно проницательна…

Впервые с того момента, как я оформил на себя владение «Мариной», заведение закрылось ещё задолго до вечера. Один денёк можем себе позволить, ну а особенно в преддверии ночного бала. Ну а чтобы не терять драгоценное время, мы с Джулией решили прогуляться.

Девушка сказала, что знает одно место, где подают восхитительное джелатто. А ещё что было бы здорово, если бы я попробовал его и постарался повторить рецепт. Что по итогу? Место действительно годное, это я как профессионал говорю.

Эдакое крошечное царство прохлады, где воздух густел от сливочных ароматов, а за стеклом мерцали бархатные горки разноцветного джелатто. Причём кунжутное я попробовал впервые и да, это действительно очень и очень интересно. Место кайф, джелатто вкусное, и народ за ним стоит аж в витой очереди. А это значит, что профессиональный долг и жажда наживы теперь буквально заставляют меня превзойти этот успех.

Интересно, какой из Петровича кондитер? Сумеет русский домовой с первого раза замесить итальянское мороженое? Ну вот сегодня вечером и посмотрим.

Но самое интересно в другом. Прогуливаясь по городу, я наткнулся на кучу объявлений, оформленных в стиле американских вестернов. Вот только вместо «награда за голову» на них было написано «помогите найти друга», ниже телефон, а ещё чуть ниже…

— Ох, — я аж чуть своё кунжутное джелатто не выронил. — Это же Жанлука.

На всех объявлениях о пропаже была распечатана фотография тунца в костюме. Признаться, я такое не раз видел, но всё-таки чаще ищут пропавших кошечек или собачек…

— Ха-ха, — сказала Джулия и лизнула своё мороженое. — Шутники какие. Прям околопредельная точка юмора.

— М-м-м, — протянул я. — Может быть и не шутники, — а про себя подумал, что надо бы на досуге заглянуть к Маттео и спросить, может быть я чем-то могу ему помочь.

Ну да ладно.

Около восьми вечера мы с кареглазкой разошлись, а около десяти встретились снова. Я за эти два часа уже успел сбегать в магазин одежды, купить себе новый костюм и даже подогнать его у портного. Когда в кармане звенят монеты, всякие такие бытовые вещи не представляют особого труда. И даже более того — радуют!

Так вот. Оделся, побрился, всячески прихорошился, растолкал спящего Петровича, дал ему список заданий, пообещал вернуться в целости и сохранности, сел в гондолу и поплыл к дому Джулии. В кои-то веки доплыл без приключений. Затем полчаса занимался ничем, успел заскучать и хотел было уже начать поторапливать сеньору Джулию, однако тут она вышла сама…

— Вау, — вырвалось у меня само собой.

— Спасибо, — девушка звонко рассмеялась и покружилась вокруг собственной оси. — Значит, с платьем я всё-таки угадала? — поцеловала меня в щёку и приняв мою руку элегантно уселась в гондолу. — Ну что, плывём в гости?