Правила волшебной кухни 2

Глава 6

Помню, как восхищался дедовым филером для разделки рыбы, но это… это! ЭТО!!!

— Уф-уф-уф, — я ещё раз посмотрел, как играют слои стали на свету.

Это был совершенно другой уровень. Не просто профильное орудие труда, а вещь в себе. Не побоюсь этого слова «артефакт». Игрушка, которой я никак не мог налюбоваться и наиграться ею:

— Оп! — я подкинул нож и поймал его плоскость на палец.

Причём поймал нарочно неправильно и убедился — баланс не то, что идеален… баланс подстраивается под меня! Сам!

— Оп! — я снова подкинул мою прелесть, перехватил ручку между средним и указательным и начал вращать его, как грёбаный вентилятор. — Оп! — а теперь в левую руку и: — Оп! — обратно в правую. — Красота! Какая же красота!

Положил его на доску и снова с любовью уставился на плоскую сторону. А про себя подумал, что конкретно этот нож, так же как хороший рыцарский меч заслуживает имя. Или у него уже есть имя? Может, мне лишь предстоит его узнать?

— Ты как будто никогда ножей не видел, — сказала Джулия и прошла мимо меня к мойке за чистой посудой. До открытия оставалось пара минут, и официантка заканчивала последние приготовления. — Ну да, красивый…

— Красивый⁈ — я не сдержался от смешка. — Ну-ка иди сюда! Да-да, бросай свою посуду, иди смотреть! Вот! Видишь⁈

Присмотревшись повнимательней, Джулия нахмурилась и сказала:

— Да ладно.

— Именно.

Ведь это лишь с первого взгляда узор из слоёв стали казался узором, но если присмотреться повнимательней, то тебе открывалась картина. Настоящая то есть. Каждый потёк и каждый слой был всё равно что мазок кисти по холсту. И вероятность того, что «так получилось случайно» равна единице в такой степени, что нулей у этого числа будет столько же, сколько у Петровича волос в бородёнке.

— Ох, — выдохнула Джулия, наконец-то начиная проникаться.

— Смотри. Тут целый сюжет, как на гобелене. Видишь? Какая-то победная арка, причём я о таких мифах сроду не слышал. Вот колесница, вот стилизованное солнце, вот армии друг напротив друга…

— Красиво.

— Красиво — это ладно. А часто ли ты видела поварской нож, который НАСТОЛЬКО зачарован?

— Эм, — Джулия задумалась. — А как зачарован? То есть… что он умеет?

— А вот в этом мне ещё предстоит разбираться, — ответил я.

Соврал? Да, но лишь отчасти. Кое-что про нож я уже могу сказать с уверенностью. Во-первых, у него просто идеальная заточка, которая способна, как мне кажется, разрезать даже луч света. И это явно магическая заточка. Из уважения к ножу, проверять его на прочность я не стану, но что-то мне подсказывает, что если я стану вскрывать им консервные банки или шинковать кирпичи, он вообще не затупится.

Но то лишь во-первых. Во-вторых, нож работал как идеальный проводник моих собственных способностей. Как будто мне вручили не рабочий инструмент, а отмычку к тонким мирам, где и обитают эмоции. Отмычка, усилитель, инструмент.

И ещё! Меня не покидало чувство, что сеньор Алафесто не столько сделал мне подарок, сколько посвятил во что-то. Или куда-то принял? Вслух он этого не высказал, но сам факт передачи ножа был молчаливым намеком. «Вот, теперь ты тоже в строю и теперь ты тоже сражаешься за Венецию». Что бы это ни значило.

— Ладно, — сказала Джулия и двинулась в зал. — Оставляю тебя с твоей прелестью.

А мне вдруг почему-то захотелось подвести промежуточные итоги. Итак, что мы имеем? С одной стороны аномалии, ночные процессии, облачные демоны, мокрые насквозь мужики, что платят за стейки жемчугом и водоворот Андрей. С другой — самая что ни на есть бытовуха. Закупка продуктов, ведение документации, капризные гости и два человека, которые внезапно стали мне близки. Ну то есть… человек среди них один. Петрович всё-таки сущность.

Но к чему это я? К тому, что чем больше я тут нахожусь, тем больше мне нравится Венеция. А Дорсодуро так вообще уже стал родным. Я как будто бы только здесь начал жить по-настоящему. Всё стало объёмней, интересней и вкуснее.

Да, при всём при этом в Венеции очень много тьмы и игнорировать её просто не получается, но вот какая странная штука: даже эта тьма виделась мне добрее, чем-то, что происходило дома. Она тут… честная какая-то, что ли? Без подлости. Есть ночь, сиди дома и ничего с тобой не случится. Не будешь дураком — будешь жить. Очень даже полнокровного, здорово и весело.

Вот как-то так.

— Артуро! — не прошло и минуты, как кареглазка вернулась на кухню. — Ты не поверишь!

— Жанлука нашёлся⁈ — выпалил я первое, что пришло в голову.

— Э-э-э… кто?

— Бизнесмен, космонавт, тунец.

— Э-э-э… Нет, — Джулия нахмурилась и с сомнением посмотрела на нож.

— А что ж тогда?

— Там пришёл Эльдар.

— Ох.

А вот эта новость действительно удивила. С инцидента на балу мы с ним так и не виделись.

— Зовёт тебя, — сказала Джулия. — Вроде бы спокойный.

Что ж… раз пришёл, значит так надо. Да и не бегать же мне теперь от него?

— Добрый день, — выйдя с кухни, я обнаружил как великан стоит у входа в зал.

— Добрый, — Эльдар вздохнул и прежде чем я успел что-то сказать выпалил: — Сеньор Маринари, я прошу вас принять мои извинения за тот досадный эпизод, что имел место быть на балу у сеньора Алафесто. Иногда мне становится трудно контролировать себя. Особенно когда вокруг столько не местных. Так что извини. Вот.

И видно было, что Эльдар как будто бы по бумажке читает — явно репетировал эту речь. А мне и самому, признаться, стало немного неловко за здоровяка. И потому:

— Без проблем, — ответил я. — И прошу, больше не надо слов. Принято. Я вижу, что вы не горите желанием извиняться, и не собираюсь никого ни к чему принуждать.

— Конечно не горю, — хмыкнул Эльдар. — Но меня наказали.

Гхм… ещё более неловко. И особенно странно слышать такие слова от взрослого мужика.

— Наказали? — на автомате переспросил я.

— Наказали, — ответил мужчина.

И стоит. Явно ждёт чего-то.

— И-и-и-и, — протянул я. — Что дальше? Вы свободны Эльдар, я принял ваши извинения.

— Я не могу отсюда уйти, — ещё один тяжкий вздох. — Это часть моего наказания.

— Гхм… признаться я не уверен, кого из нас наказали больше. Если вы будете сидеть у меня в зале с такой пресной недовольной… гхм… лицом, — тут я быстро поправился. — То получается, что наказали меня и моих посетителей. А мы ни в чём не виноваты, смею вам напомнить.

— Да нет, Маринари. Тебе-то как раз повезло. Я буду есть, — слабо улыбнулся Эльдар. — Тащи кучу еды. Моё наказание подразумевает, что я должен прийти в «Марину» и съесть столько, сколько в меня влезет. А влезает в меня, уж поверь, много.

— Не понимаю, — честно признался я. — А в чём моё везение?

— Я ем МНОГО, — поднажал на слово мужчина. — И это очень сильно отразится на твоей выручке. Радуйся, Маринари, сегодня ты хорошо заработаешь.

— Ага, — кивнул я. — Что ж, в таком случае прошу вас выбирать столик и присаживаться. Джулия примет заказ.

— Да не надо заказа, — отмахнулся Эльдар и двинулся к столу. — Тащи вообще всё, что есть. Кроме устриц! Устрицы это не еда. Устрицы это насмешка какая-то…

Я проводил мужчину до столика и жестом остановил Джулию, мол, не нужно меню. Услышал бубнёж Эльдара из разряда: «только ради Венеции», — и пошёл готовить. Вызов, так сказать, принят.

— И что он хочет? — с ноткой надменности в голосе спросила Джулия. — Может ему вчерашние остатки скормить?

— Фу, — улыбнулся я. — Непрофессионально.

— Но ведь…

— Человек он так себе, согласен. Но! Эльдар может быть каким угодно человеком до тех пор, пока на моих глазах не сделал чего-то плохого. И что-то мне подсказывает, что за этой звериной натурой скрывается настоящий лапушка.

— Ты не можешь знать наверняка, Артуро.

А я ведь могу. Просто Джулии об этом знать не надо. С тех пор, как у меня появился чудо-нож, я гораздо более отчётливо стал видеть и чувствовать человеческую ауру. И потому могу смело заявить — Эльдар точно не вор и точно не убийца. А потому в моих глазах — вполне себе вменяемый человек.

— Давай поработаем? — не стал я переубеждать Джулию. — Просто покормим мужика и всё.

Ну и понеслась. Тряпочку на стол, доску на тряпочку, продукты в аккуратных контейнерах на рабочем столе, нож в руку и погнали. Первым делом, что вполне логично, надо бы подать Эльдару холодное. И начнём мы с кальмаром — сочных, упругих, буквально этим утром бороздивших воды Средиземки.

— Не режет, — ухмыльнулся я, кайфуя от остроты ножа. — Пишет!

Сопротивления ноль. Нож не разрезал, он словно раздвигал плоть. Заранее очищенный кальмар полупрозрачными кольцами, будто это морские кружева, отправился в полусферу. Вместо термической обработки приготовим всё это дело кислотой. Экспресс-маринад из лимонного сока и соль. Всё.

Сюда же руккола, сюда же лепестки пармезана, сюда же оливковое масло первого отжима и готово.

— Неси, — попросил я Джулию, а сам взялся за мясо.

Недооценивать Эльдара глупо, и потому я решил «прокладывать» каждое блюдо сочным стейком. Жирное мраморное мясо — самое то для насыщения. Сердито, а что самое главное — такой манёвр даст мне время на приготовление чего-то более замысловатого.

Например вот, креветки «брошетте». Подрезанные у основания, морские гады изогнулись стоило им лишь коснуться раскалённой сковороды, на которой уже был доведён до готовности ароматный чеснок. Секунда, две, вводим вяленый томат, три, четыре, теперь белое сухое вино и поджечь.

Запах такой, что можно слюной захлебнуться.

Дальше паста. Своя, домашняя. Буквально сегодня ночью я напряг Петровича и заставил сделать заготовку. Получилось идеально: широкие, чуть грубые ленты, ещё не окончательно засохшие и эластичные. Единственный минус — домовой готовил их очень долго, потому что через каждые пять минут останавливался чтобы посмеяться над словом «папарделе». Ну и коверкал его всем понятным образом. Ну… В общем, это же Петрович.

Для соуса я сделал что-то типа орехового песто. Мужская, честная и очень фактурная штука. И при всём при этом простая, как три рубля — всего лишь навсего нужно растолкать в ступке грецкий орех со свежим чесноком. Ореховое крошево пропитывается терпким соком и получается нечто земляное, острое и суровое.

В тот же самый момент у меня на плите, да простят меня итальянцы за такую крамолу, жарилось прошутто. Тончайшие слайсы мяса превращались в хрустящие солоноватые чипсы, которые я в последствии превращу в крошку.

Итак! Пасту смешать с соусом и оливычем, прогреть, выложить гнездо на тарелку, присыпать сверху жаренным прошутто и пекорино. Финальный штрих — ручкой ножа сделать в горочке пасты «гнездо» и бережно вылить в эту ямку сырой куриный желток.

— Прошу, — очередное блюдо ушло в зал, и в очередной раз я взялся за «прокладку» из стейка.

Готово. И это лишь только разминка!

— Ну как там наш гость?

— Уже не ворчит, — усмехнулась Джулия. — Ест молча, но, клянусь, входит во вкус.

— Бз-з-з-з! — прозвучал таймер, возвещая меня о том, что пора бы доставать из духовки жульен.

— Ах-ха-ха-ха! Он начинает смотреть на новые тарелки с каким-то страхом!

— Не могу сказать, что я ожидаю от своей работы именно такую реакцию, но… тенденция положительная.

Блюдо за блюдом, тарелка за тарелкой, я кормил Эльдара как в последний раз. Шипение, дым, винные и коньячные сполохи, давненько на этой кухне не было так ароматно и так плотно.

В какой-то момент выглянув в зал, я увидел, как мой эксклюзивный гость в нерешительности склонился над стейком. Отрезал большой кусок с жирком, внимательно рассмотрел мраморность, а затем отправил его в рот. Закрыл глаза от удовольствия, откинулся на спинку стула и… да! Без палева ослабил пояс. И кажется, вот он — триумф.

— Десерт? — спросил я и установил перед Эльдаром гигантскую порцию тирамису.

По размерам, оно больше напоминало домашнюю шарлотку, которую приготовили на всю семью. Чёрт! Клянусь, чтобы напитать СТОЛЬКО савоярди мне потребовалось не меньше литра кофе.

— Обязательно, — сказал Эльдар, пододвинул тирамису поближе и тут задумался: — Знаешь, я думал что это нереально, но тебе удалось, — мужчина улыбнулся. — И отдельное спасибо за мясо.

А итог предсказуем. Оплата. Подобревший и сожравший половину кухни Эльдар пожал мне руку и высыпал на стол горсть монет. Сказал, что ему лень разбираться в номинале, но уверен, что тут достаточно для того, чтобы закрыть счёт. Звучит сомнительно, но… чёрт! Да я ведь уже знаю Венецию. Знаю этих людей и потому даже на секунду не сомневался, что эта горсточка ценится как выручка за несколько дней.

— Что ж, Маринари, — Эльдар улыбнулся и довольно икнул. — Прощай. Ну… наверное…

Интерлюдия Джулия

— Бабуль? — Джулия напряглась с самого порога. — Бабуль, ты тут?

В особенно удачные в плане выручки дни Артуро Маринари принимал решение закрыть ресторан на пару часов. После обеденного пика и до вечерней посадки это действительно имело смысл. В такие дни Джулия завсегда уходила домой чтобы проведать сеоньору Паоло, но если раньше старушка встречала её ещё в прихожей, то сегодня где-то запропастилась.

И явно не к добру.

— Бабуль⁈ — проигрывая в голове самые жуткие сценарии, Джулия бросилась в комнату.

С одной стороны, тут же испытала облегчение, потому что сеньора Паоло никуда не пропала. С другой же сторону, сразу поняла, что бабушке очень плохо.

— Привет, — лёжа под всеми одеялами, что только есть дома, слабо сказала пожилая сеньора.

— Что с тобой⁈

— Да ничего страшного, — ответила бабушка и даже попыталась встать. — Простыла. Люди ведь иногда простывают.

— Так! Всё понятно! Тебе нужен горячий чай! Сперва. Потом я сбегаю в аптеку, а вечером…

— Каким ещё вечером? — хохотнула сеньора Паоло. — Ты не забываешь, что у тебя сегодня смена?

— Плевать на смену! Тебе сейчас нужен постоянный уход!

— Не нужен, внученька. Я вполне в состоянии позаботиться о себе самостоятельно.

И начались прения. Джулия говорила о том, что сеньор Маринари справится самостоятельно и ему не впервой. Сеньора Паоло в свою очередь настаивала на том, что с не всё в порядке. А ещё что профессиональный долг превыше всего, «Марина» чудесное место, а «золотой» работодатель Джулии не заслуживает того, чтобы его подводили без уважительной причины.

Однако Джулия, конечно же, не слушала. Для себя девушка уже всё решила, и потому через минуту уже набирала Маринари.

— Кхм, — Артуро напрягся. — Что-то случилось?

— Случилось. Бабушка больна. Извини, но я просто не могу оставить её одну. Сейчас сбегаю в аптеку, а дальше буду вызывать лекарей и…

— Не надо лекарей, — сказал Маринари. — Дай мне двадцать минут. Скоро буду у вас.

— Зачем? — спросила Джулия, но к этому моменту в трубке уже были длинные гудки.

И действительно, через двадцать минут сеньор Маринари, как и обещал, уже стоял на пороге.

— Привет, кареглазка! — поставив на пол пакет с продуктами, он тут же начал оценивать обстановку. — Кухня у вас где?

— Джулия! — раздался слабый, но явно возмущённый голос из соседней комнаты. — Ну-ка иди сюда!

А дальше произошла крайне неловкая ситуация. Разрешения пройти на кухню Маринари не получил, и потому вынужден был слушать из прихожей, как больная бабушка отчитывает свою внучку. Причём по поводу, который могла надумать себе лишь венецианка. Сеньора Паоло отчитывала Джулию за то, что та пустила в дом молодого человека, но больше всего её беспокоил тот факт, что она не накрашена, соплива и вообще…

— Я заразна, в конце-то концов!

— Сеньора Паоло, добрый день! — наконец акустически обозначил своё присутствие Артуро. — Пожалуйста, не ругайтесь на Джулию! Она ведь о вашем здоровье беспокоится!

— Ой! Здравствуйте, Артуро! — завязался диалог через стену. — Я очень рада, что вы зашли! Но мне очень неловко из-за того, что я отвлекла вас от работы!

— А вы и не отвлекли! — ответил сеньор Маринари и всё-таки заглянул в комнату. — Я ведь, между прочим, лучший повар.

— Венеции? — усмехнулась сеньора Паоло. — Или Российской Империи? А может, уже всего мира?

— Просто лучший, — пожал плечами Маринари, уже закатываю рукава. — Где можно помыть руки?

Не слушая дальнейших протестов, парень прошёл в кухню и принялся готовить суп. Ничего сверхъестественного — крепкий бульон, который он принёс с собой в двухлитровой пластиковой бутылке, отварная курочка, немного овощей и покупные макарошки-звёздочки. Но то была лишь видимость.

Во время готовки, Артуро ни на секунду не закрывал свой гримуар. Постоянно листал его, выискивая нужные страницы, и искал верный рецепт. Или же, скорее, сочетание рецептов. Если бы Джулия знала, в чём дело, то поняла, что Артуро готовит блюдо-оберег, насыщенное не только витаминами, но и тем самым внутренним теплом, заряжать которым блюда умел только он.

И уже через пятнадцать минут чудодейственный суп был готов.

Сеньора Паоло ела медленно и с неохотой, однако с каждой ложкой её щёки розовели, взгляд становился яснее, а дыхание — ровнее. В итоге старушка осилила полную тарелку и прошептала внучке:

— Удивительно.

— Что такое? — насторожилась Джулия и бросила взгляд на спину Маринари, который беззаботно был посуду после готовки.

— Простуда простудой, — так же шёпотом добавила сеньора Паоло. — Но нормальное давление у меня последний раз было лет двадцать тому назад. А тут даже оно выровнялось.

— Надеюсь, вам получше, — сказал Артуро, вытирая руки. — Ну… пойду я, что ли? — и технично свалил в прихожую, оставив женщин в лёгком ступоре.

— Спасибо вам огромное, сеньор! — крикнула сеньора Паоло, а затем строго посмотрела на внучку. — Ты ничего не забыла?

— Что? — не поняла девушка.

— Ты на смену опаздываешь.

А Джулия… Джулия застыла в шоке, удивлённая столь резкой переменой. Бабушка, которая ещё пять минут назад на полном серьёзе укрывалась тремя одеялами, теперь сидела на кровати. Очень бодрая и очень властная…

Вечернюю смену мы отработали… интересно. На сей раз без внезапных гостей и драматических событий, просто почему-то именно сегодня я не приготовил ни одного мясного блюда. И это очень кстати! С Эльдаром мы разошлись при условном счёте 1:0. Однако если бы он сумел втрепать ещё пару стейков, то у меня в ресторане не осталось бы вообще никакого мяса, и счёт стал бы 1:1.

Так что если бы вдруг села большая семья и решила устроить себе мясной вечер, хоть Петровича буди, вручай ему копьё и отправляй на охоту за говядиной. И кстати! Петрович сегодня проснулся раньше, чем обычно, и уже заинтересовался моим новым ножом.

И да, уже успел порезаться. Попробовал лезвие на палец.

— Маринарыч, — домовой присвистнул. — Ты в курсе вообще, что это такое⁈ Это же работа старых мастеров, которые…

— Да-да, знаю, — чтобы сократить этот разговор, тут я перебил Петровича. — Работа старых мастеров, которые уже не существуют, и потому ничего нового не производят.

— Да нет же, — теперь Петрович прищурился и принялся изучать рисунок на плоскости. — Существуют они. И новое производят. Просто не делают такие вещи кому попало. Слишком уж специфическая штука. Она не на силу рассчитана, а на… э-э-э…

— На проводника? — догадался я.

— Да! На кого-то такого, кто может тонкие материи чувствовать. Таких и в старые времена-то было — раз два и обчёлся.

Честно говоря, разгонять дальше эту мысль с домовым мне не хотелось. Я ведь и это понимаю, и много чего ещё, а Петрович… меньше знает — крепче спит, короче говоря.

Итак! Закрытия уже свершилось. Закрыв дверь, я выдал Петровичу ценные указания насчёт ночных заготовок, убрался как мог, погасил в зале свет и уже почти двинулся в свою комнату, как вдруг с улицы донёсся вопль. Дикий, несуразный, отчаянный. А ещё совершенно точно женский.

На этот же крик с кухни выполз Петрович. Остановился, прислушался, почесал бороду и вопросительно уставился на меня.

— Эт-то человек, — тихо сказал я. — Эт-то не аномалия.

— Непонятно, — с надеждой сказал домовой, а я отмахнулся:

— Да всё понятно.

— Маринарыч! Стоять!

Двинувшись к выходу, я вдруг ещё раз отчётливо осознал — нож мне дали не просто так. Не похоже это на совпадение! Едва мне передали этот подарок, как вдруг Венеция впервые показывает мне зубы. То есть впервые по-настоящему, зло и опасно.

Что ж! Посмотрим, так ли это. Может ведь статься так, что цепочка событий на самом деле начала разворачиваться ещё ранее. С первого визита сеньора Алафесто, а потом и с моего несостоявшегося боя с Эльдаром.

Если это была проверка, то прошёл я её филигранно. Не ощутил ровно никаких трудностей хотя бы по той причине, что очень много тренировался и развивал свои энергоканалы. По идее для того, чтобы можно было сутками работать на кухне и не уставать, но по пути обзавёлся кучей побочек. И да, я вполне могу назвать себя мастером скорости и концентрации. Конкретно за эти навыки можно поблагодарить моё семейство, потому что… м-м-м… это навыки убийцы. Родовые, так сказать. Просто я никогда их кроме как для самозащиты не использовал.

— Маринарыч! — домовой бросился мне в ноги и схватил за штанину. — Маринарыч, заклинаю тебя, не ходи! Ночь не наше время!

— Всё время наше, Петрович, — ответил я, вырвался из захвата и вышел в тумен.

Густой, молочный, пропитанный запахом моря и сыростью древних камней мостовой. Затем подошёл вплотную к каналу и прислушался, чтобы понять откуда именно кричат. И как только вопль повторился — рванул вперёд.

Пробежал два уже знакомых до боли моста, которые доставили мне кучу проблем во время моих самых первых закупок, и тут вдруг остановился на третьем. А потому что не было никогда этого третьего моста. Тут должны переулки начинаться.

Да и сам мост выглядел слишком старым и замшелым даже по меркам Венеции. Про такие обычно говорят, что под ними живёт тролль.

И тут, невдалеке я наконец-то увидел силуэт. Дар утверждал, что передо мной самая обычная женщина, и не верить ему не было ни единой причины. Лет тридцати с хвостиком, в длинном пальто и туфлях на высоком каблуке, она пятилась назад и сумочкой пыталась отбиться от чего-то огромного. Огромного, бесформенного и очень-очень злого.

— Простите! — кричала она непонятно кому. — Прошу, пожалуйста, простите! Я не знала! Меня обманули, честно! Он сказал, что сейчас всего лишь начало восьмого! Простите! Я всю жизнь соблюдала правила!

При это голос женщины срывался в истерику, так что у меня аж сердце защемило. А тем временем огромная человекоподобная тварь, будто бы слепленная из чёрной, отливающей слизью то ли глины, а то ли грязи, продолжала надвигаться на неё. Из этой бесформенной чёрной массы вытягивались отростки, похожие на скользкие корни, и пытались ухватить женщину. Обвиться вокруг её ног, рук и… шеи.

— Так…

Тут я вдруг осознал всю глубину идиотизма ситуации. Против этой тварюги нужен был в лучшем случае гранатомёт, а у меня тем временем с собой только лишь поварской нож. Волшебный, конечно, но толком не заряженный. А чтобы зарядить его моей собственной энергией, как бы это странно не прозвучало, мне нужно было познакомиться с ножом поближе.

Ну… с другой стороны, что теперь-то? Не буду же я тупо стоять и смотреть.

Хтонь уже протянула к женщине щупальце и была готова сомкнуть его на горле своей жертвы, и в этот момент я появился сзади. Не потому что был, невидим, понятное дело, а потому что научился двигаться быстро и, что самое главное, тихо. Правда, дальше можно уже не скрываться, ведь эффект неожиданности не сработает дважды.

— Н-н-на! — крикнул я и всадил нож по самую рукоять монстру в… э-э-э… туда, где по идее у него должна была быть спина.

Тварь замерла. То ли от страха, то ли от неожиданности, чёрт его знает. И тут настал идеальный момент для удара в голову. При условии, если у хтони, конечно же, была голова. Однако вместо того чтобы добить аномалию, я сделал широкий замах и лёгким движением отсёк то самое щупальце, что уже почти дотянулось до женщины.

Чёрная слизь, что заменяла монстру кровь, брызнула на мостовую. Хтонь заревела от боли и начала разворачиваться, но поздно. В следующее мгновение я уже подскочил к женщине вплотную, без спроса подхватил её на руки и рванул со всех ног обратно через замшелый мост.

Тварь же чуть замешкалась, но всё равно погналась за нами. Её щупальца выстреливали вперёд, как хлысты, и с грохотом ломали каменную кладку буквально у меня за спиной.

— Закрой глаза! — рявкнул я на ухо женщине, когда мы приближались к какому-то особенно странному туману.

Плотному и иссиня-красному, будто кирпичному. Однако едва мне стоило ворваться в него, как я понял — эта аномалия безопасна. Она не злая. Да плюс ко всему неимоверно зрелищная!

Я нёсся вперёд вдоль канала, а мимо проскальзывали силуэты: древние пехотинцы в латах, кони без всадников, рыцари, мушкетёры и просто обычные люди. Вот кузнец, занесший молот над раскалённым железом. А вот колесо водяной мельнице, растворяющееся в мареве. Эхо прошлого.

— Эть! — заглядевшись я чуть было не свалился в канал.

Не успел вовремя затормозить, в последний момент хорошенько оттолкнулся и дальше погнал прямо над водной гладью. Скакал с одной сваи для стоянки гондол на другую, балансируя на узких, скользких брусьях. Примерно в этот же момент за спиной раздался недовольный рёв чудища — тварь остановилась на берегу. То ли не смогла последовать за нами дальше, а то ли не захотела.

— Не открывай глаза! — напомнил я женщине на всякий случай. — Не открывай, пока не скажу! — последний раз оттолкнулся и прямиком со сваи выпрыгнул на улицу, что уже стала мне родной.

Вдали виднелась раскрытая дверь, из которой бил свет, и силуэт Петровича.

— Ну-ка сдрыстнул! — крикнул я по-русски и забежал внутрь.

Чутка перевёл дух, а затем поставил женщину на ноги.

— Теперь можно открыть глаза? — первым же делом спросила она.

— Нет, — отрезал я. — Пока рано.

За руку отвёл её к столику, отодвинул стул и помог моей внезапной ночной гостьей сесть. Сам же схватил с барной стойки белый поварской китель, быстренько накинул его поверх рубашки, взял папку с меню и полотенце.

— Открывайте, — скомандовал я, встав рядом со столиком. — Ресторан «Марина» приветствует вас, сеньора. Меня зовут Артуро Маринари, и так уж получилось, что до самого утра теперь вы моя гостья.

— Э-э-э, — женщина недоумённо огляделась по сторонам. — Но я… Но мне… Мне же надо домой…

— Исключено, — отрезал я. — До утра я вас не выпущу. Для вашего же блага, само собой. Итак, что я могу вам предложить?