Правила волшебной кухни 2

Глава 11

Есть в пустом зале ресторана что-то такое… волшебное само по себе и безо всяких аномалий. Утренняя тишина в «Марине» — штука особенная. Она не пустая. Наоборот — насыщенная и густая, в ней особенно чётко слышно собственные мысли. А ещё гул холодильников и топот маленьких ног с кухни.

— Маринарыч! Ну ты идёшь⁈

— Иду-иду.

Действительно, пора за работу. Время — рань, пара часов до открытия, и надо бы помочь домовому добить заготовки.

Первым делом спассеровать лук и морковку на будущий болоньезе. Нарезка произвольная, всё равно через мясорубку прокручивать. Дальше — отправить замаринованные стейки под плёнку. Ну и наконец тартар из тунца, да простит меня Жанлука.

— И чего, прямо вот не пропадёт? — Петрович крутился вокруг новенького вакууматора, пока я выравнивал кучу маленьких пакетов под линию запайки.

— Не пропадёт.

— И не засохнет?

— И не засохнет.

— Чудеса!

Вакууматор зажужжал, а потом начал всасывать. Ну то есть высасывать. Как бы там ни было — штука в хозяйстве полезная, и во многом облегчит мне труд. Тот же тартар. Каждый раз резать из-под ножа — замучаешься, а держать готовую массу как-то… неправильно, что ли? А тут — вскрыл пакетик и считай готово. Дорезал авокадо, вмешал кунжутного маслица, соль, перец и вот оно, гастрономическое счастье.

— Ага, — кивнул Петрович, почёсывая бороду. — В целом понятно. Буду теперь так делать.

— Только супы без меня не делай.

— А чего?

— А того, что настройки менять надо. Иначе он жидкость в себя всосёт и ровным слоем по кабине размажет. Отмывать замучаешься… так! — это я услышал, как скрипнула входная дверь. — Шёл бы ты, Петрович, спать. Спасибо за смену.

— Да не за что.

Домовой полез на свою любимую полку, а я направился в зал. И вот тут внезапное! Я ведь уже накрепко привык к тому, что Джулия забегает в ресторан с глазами по пять копеек и прямо с порога начинает наводить кипишь на ровном месте. Но вот конкретно сегодня эта система дала сбой. Кареглазка вошла медленно, задумчиво, и я бы даже сказал деловито.

— Утро, — поздоровался я. — С тобой всё в порядке?

— Ага, — буркнула Джулия как-то отстранённо.

Прошла за барную стойку, села на высокий стул, с размахом шлёпнула о стойку сумочку, открыла и достала из неё блокнот с ручкой. Затем уставившись в потолок закусила нижнюю губу, посидела так с минуту и ка-а-а-а-ак давай что-то записывать. Прямо вот на скорость наяривала. Черкала-черкала, затем вырвала листок, скомкала его, отбросила в сторону и давай писать по новой. Повторила упражнение, схватилась за голову, погрызла ручку, перелистнула страницу и снова пошла писать.

— Кхм-кхм, — я встал рядом. — Ты чего?

А Джулия подняла на меня взгляд, да. Вот только смотрела мимо, мыслями девушка была где-то далеко-далеко. В глазах озабоченность, деловая и очень неприятная.

— Э-э-эй, — я пощёлкал прямо перед лицом. — В чём дело?

— Рейтинг, Артуро, — сказала она наконец-то. — Наш рейтинг.

— И что с ним?

— А ты сам не знаешь? Единица, Артуро. Ниже некуда. Такая оценка бывает у заведений, в которых посуду моют в той же воде, что и пол. А потом ещё и суп с неё варят.

— Доходчиво объяснила, согласен, — сказал я, а после пожал плечами. — Вот только я не понимаю, что теперь-то? Люди приходят, люди едят, платят и уходят очень довольные. Какая нам разница, что эти уроды у себя на сайте нарисовали?

— Единица рейтинга это очень серьёзно, — кажется, кареглазка пропустила все мои слова мимо ушей. — Мне уже знакомые звонят и спрашивают, зачем я вообще работаю в «Марине»! Это же наше имя, Артуро! А они делают так, чтобы оно ассоциировалось с помойкой! Я сегодня встретила Карлу, мы вместе учились в школе, разговорились, и когда она услышала где я работаю, она сделал такие глаза, будто я… будто я на панель подалась! А ведь Карла коуч! Коуч грёбаного личностного роста, людям аффирмации продаёт и учить дышать тем чем дышать нельзя, это я на неё должна с презрением смотреть, а не она на меня, понимаешь⁈

Тут кареглазка взяла паузу на то, чтобы отдышаться, а затем продолжила:

— Но я всё придумала! Ни один нормальный итальянец не посмотрит на эту вшивую рейтинговую таблицу, если сам знает, что заведение на уровне. Люди идут по рекомендациям, ты сам это говорил. Как там? — Джулия защёлкала пальцами, вспоминая. — Sora… sara…

— Сарафанка, — подсказал я.

— Да! И нам осталось лишь запустить эту сарафанку на самом высочайшем уровне, чтобы никто не посмотрел на единицу!

— Стоп, — я мягко перебил девушку и улыбнулся. — А чем плохо быть единицей?

Та замерла, уставившись на меня как на сумасшедшего.

— Я смотрю на это по-другому. У нас не единица, просто мы первые, — я развёл руками. — Ну знаешь, как в спорте. «Марина» номер один, все остальные позади.

— Мне кажется, ты что-то перепутал, — девушка моргнула. — Мы не первые, а последние. Во всём рейтинге. Прямо за «Canaletto», а ведь у них один раз повару под колпак крыса забралась!

— Ладно-ладно, — улыбнулся я. — Я понял. Давай, рассказывай, что у тебя там за план.

— Ага. Смотри! Во-первых, сеньора Сартори из ассоциации малого бизнеса. Очень влиятельная женщина, и её слово действительно много весит. Во-вторых, Лука Фабри, фуд-блогер пятидесятитысячник. В-третьих, Альдо Моро, один из тех критиков, которые живут не на разгромах, а очень даже наоборот. В-четвёртых…

Кареглазка всё говорила, говорила и говорила, называя незнакомые мне имена и фамилии. Я же делал вид что слушаю, кивал, а сам смотрел на то, как красива она была в этой своей деловой одержимости. Красива и абсолютно не права.

— Успокойся, — наконец сказал я, когда она сделала паузу, чтобы перевести дух. — И оставь всё это мне.

— Что?

— Не загружай свою прекрасную головку ненужными мыслями, — я обошёл стойку и взял Джулию за руку. — Ты красивая молодая женщина, Джулия. А красивые молодые женщины должны наслаждаться жизнью. Пить вино, вкусно есть и танцевать…

— Эй! Что ты делаешь⁈

А делаю я понятно, что делаю — кружу официантку в танце.

— Я всё решу, — улыбнулся я. — Точнее даже уже решаю. Так что не заморачивайся и доверься мне. Оп! — тут я исполнил насильное «вращение под рукой» и отпустил кареглазку.

А та то ли смутилась, то ли разозлилась, то ли ещё чего… запрыгнула обратно на стул, хмыкнула, буркнула что-то типа «ладно». Тут же впервые с момента своего пришествия оглянулась на зал и ахнула.

— Не поняла, — сказала кареглазка. — А это здесь откуда? — и брови её медленно, но верно поползли вверх.

— Не знаю, — ответил я. — У гондолы нашёл.

А речь шла про вазу с цветами. Прямо на барной стойке, на неё ещё чебурашка спиной облокотился. Три стебля с цветами неземной красоты, которые я сегодня увидел впервые. Лепестки как будто из лунного света, с эдаким перламутровым отливом. Но красота — дело второе. Куда сильнее меня зацепило то, как они пахли. Смесь жасмина, морского бриза и чего-то… своего. То есть для меня это был какой-то новый запах, который мне раньше никогда и нигде не попадался.

— Так это же ночные венецианские лилии, — прошептала Джулия, подходя к цветам ближе и заворожённо глядя на них. — Это же… Это же…

— Аномалия?

— Наверное. Я раньше про них только слышала. Знаю, что они цветут только ночью и очень недолго. Если вовремя не срезать, то они уходят под воду и пропадают.

— Хм-м-м… редкость значит?

— Ещё какая! Стоят просто немерено! Говорят, что они очищают энергетику в доме и ауру всех домашних. Артуро! Где ты их нашёл⁈

— Так я же говорю, у гондолы…

— Их ведь специально ищут, с ритуалами, и только в определённые фазы луны!

— Ну, — я пожал плечами. — Значит, повезло. Может шторм какой был? Вот они оторвались и к нам сюда приплыли, — повторил я свою «официальную» версию, при этом беззастенчиво улыбаясь.

— Ты не представляешь, как тебе повезло, — Джулия дотронулась до лепестка. Осторожно, почти благоговейно. — Одного такого цветка хватит, чтобы о нас заговорили. А тут их три!

Я тоже ещё разок взглянул на лилии. Ну… теперь хоть знаю, как они называются. А нашёл я их на самом деле вчера ночью, когда возвращался после своей прогулки до ресторана «Бонсай». Цветы росли, казалось, прямо из каменной кладки — бери да рви. Пахли просто сумасшедше. Но самое интересное заключается в том, что что я протянул руку чтобы их сорвать из воды выпрыгнуло какое-то чудище, похожую на рыбу.

Среагировал я моментально, ну а тем более, что в руке и так был нож. Маленький, правда, коренной. Да и метнул я его не совсем удачно — метил в глаз, а попал прямо по бронированный чешуе. Пасть захлопнулась, и рыбину исчезла в морской пучине так же стремительно, как и появилась. А жаль. Ведь помимо цветов мог такой улов выхватить. Ну да ладно…

Вернёмся к главному. Что я сделал вчера ночью? Да ничего такого. Ничего, что могло бы навредить людям. Если бы я действовал так, как мои родители, то пришёл бы не ночью, а под закрытие, и после моего ухода в заведении не осталось бы ни одного живого человека. Вот только я — не мои родители, и у меня методы свои.

Да и в целом. Человеческая жизнь — высшая ценность, и я не имею права её отбирать. Мир и без того очень жестокое место, так к чему множить боль и горе? Запугать — да. Предупредить — конечно. Уничтожить физически? Вот тут увольте.

— Добрый день, — спокойный женский голос вырвал меня из раздумий. — А вы уже открылись?

На пороге стояла ничем непримечательная супружеская пара лет так-эдак сорока.

— Да-да! — оживился я, глядя на часы. — Прошу вас, заходите…

На самом деле до открытия оставалось ещё пять минут, но заставлять людей ждать на улице — так себе затея. Так что я вернулся за стойку, а Джулия экстренно накинула фартук, взяла меню и пошла усаживать гостей. А между ними тем временем произошёл очень интересный диалог.

Мужик с недовольным выражением лица и журналом о рыбалке подмышкой бубнил о том, что не хочет есть в ресторане с единицей рейтинга. Невкусно, мол, и вообще опасно, а у него сегодня важный день и никак нельзя просидеть его на толчке. Его жена тем временем наоборот была очень лояльна:

— Мне подруга говорила, что здесь хорошо кормят, — отрезала она, взглядом выбирая столик. — Пойдём туда.

— Ах, ну раз подруга, — вздохнул мужик.

— Да! Очень советовала, между прочим.

Джулия подала меню и начала принимать заказ, а я двинулся в сторону кухни. Лучшее, что сейчас можно сделать — просто работать. Убеждать мужика на словах ни к чему, пускай попробует завтрак и сам поймёт, что к чему.

Итак! Что они заказали по бару мне неведомо, но конкретно мне от Джулии прилетел заказ на две порции яиц «Бенедикт» с лососем. Хрустящий багет, пашот, нежнейшая эспума на основе пармезана и рыбка самого слабого из возможных посолов — как по мне отличный вариант, чтобы начать день. Вкусно, изыскано и нереально сытно.

Тарелки я вынес сам. Поставил перед парочкой, пожелал приятного аппетита и вернулся за бар. Мужик фыркнул, и будто недовольный ребёнок кашу начал расковыривать пашот. А его жена тем временем оглядела зал повнимательней и только тут…

— Роберто! — ахнула она. — Смотри!

— Ну что там ещё?

— А ты ещё говоришь, что это плохое заведение⁈ — женщина указала на вазу с цветами. — Ночные лилии! Настоящие! Аж три штуки!

И тут лицо мужика, до сих пор хранившее маску скепсиса, дрогнуло. Брови, что называется, отлетели. Он даже с места привстал, чтобы рассмотреть получше.

— Но это ведь… невозможно, — сказал он и протёр глаза. — Их же не найти, и не купить.

— Значит, здесь не всё так просто, — торжествуя заявила ему жена. — И плевать мне, что рейтинг единица. К тому же вкусно! Попробуй!

Мужчина медленно опустился на стул. Без прежнего высокомерия снова взялся за вилку. Со знанием дела отломил кусочек лосося, кусочек яйца и кусочек багета. Нанизал всё это дело на зубчики, затем обвалял в сырной эспуме и отправил в рот.

Доедали они молча. С нескрываемым кайфом, сосредоточенно, и ничего друг другу не доказывая. А когда Джулия принесла счёт, сеньора улыбнулась и спросила, как часто у нас в зале стоят ночные лилии.

— О, вам повезло, — ответила кареглазка и бегло посмотрела в мою сторону. — Наш шеф обладает удивительным талантом находить редкие ингредиенты…

«И приключения на свою задницу», — прочитал я между строк.

— … а в этот раз ему удалось заполучить эти цветы.

— Как интересно.

— Видел⁈ — Джулия чуть не запрыгала от счастья, когда парочка расплатилась и покинула зал. — Ты видел их лица⁈ Твои лилии, Артуро! Они работают лучше всякой рекламы!

— Работает качество, — возразил я. — А лилии лишь подсказка, что за простым фасадом скрывается нечто большее.

— Философ, — фыркнула кареглазка, но теперь я был уверен, что настроение у неё наконец-то улучшилось.

— А что насчёт лилий… действительно, нужно ковать железо пока горячо. Придумай какую-нибудь интересную акцию, а я пока быстренько отлучусь. Сбегаю до Матео за рыбой, это буквально в двух шагах.

— Спроси про устрицы! — вдогонку крикнула мне кареглазка.

— Обязательно спрошу!

Итак, Матео…

Давненько я не захаживал к сеньору рыбаку. И да! Каюсь! Не столько мне нужна была рыба, сколько интересно узнать, чем закончилась история с Жанлукой. Добрался блудный тунец до дома или всё-таки нет? Переживаю за него почему-то, как за родного.

Пятнадцать минут по каналу и вот он — лабиринт доков, в которых и стоит хижина Матео. И в этот раз я впервые попал в неё с главного, парадного входа. Рыбак как будто ждал меня. Стоило лишь нажать на дверной звонок, как дверь отворилась.

— Заходи, — сурово буркнул Матео и отступил, пропуская меня внутрь.

А вот, значит, и жилая часть его дома. Просто, но уютненько, и вопреки моим ожиданиям совсем не пахнет рыбой. Стол, диван, телевизор, растения в горшочках — всё как у людей. А помимо прочего три двери. Одна закрыта — железная, похоже на сейфовую, с вентилем вместо ручки, а две другие открыты нараспашку. Одна судя по лестнице ведёт куда-то наверх, а другая вниз, в подвал. И вот ведь, а! Кто бы мог подумать, глядя со сторону на эту халупу, что под ней может располагаться ещё один этаж.

— Как дела? — спросил я просто чтобы хоть как-то завести диалог.

Матео не ответил, и тут мне на секунду показалось, что я слышу глухие то ли крики, а то ли стоны из подвала. Спрашивать: «не пытаешь ли ты кого-то часом?» — было как-то неловко. К тому же Матео молча махнул рукой, приглашая меня подняться наверх, и шагнул на лестницу.

Я последовал за ним и попал в комнату, в которой безошибочно угадывался офис. Ну… с поправкой на профиль сеньора Матео, разумеется. По центру массивный стол, заваленный накладными, а вокруг как будто бы музей. Вон весло, вон корабельный штурвал, а вон чучела морских гадов. А одна из стен сплошь завешана фотографиями, на которых Матео, чуть более молодой и не такой угрюмый, позирует рядом со всякой морской хтонью. Но в центре композиции, конечно же, селфи с Жанлукой. На нём Матео настолько счастлив, что как будто бы у этой фотографии есть эмоции, которые можно подрезать. Улыбается во все тридцать два и держит на руках своего другана. А друган при полном параде — помимо делового костюма, у Жанлуки на лице каким-то чудом держится монокль, а плавничком тунец удерживает маленькую тросточку.

Чудеса, блин. Венеция.

— Кхм-кхм, — Матео всё так же молча опустился за свой стол и жестом предложил мне сесть напротив. Примерно с минуту рассматривал свои огромные кулачищи, а потом сказал: — Я знаю, что ты сделал.

Грубо сказал, жёстко. И вот этот настрой мне что-то как-то не совсем понятен. Чего он злой-то такой? Я, получается, зря Жанлуку спасал что ли? Ладно… хоть и жаль терять поставщика, как-нибудь обойдусь. Пускай и товар у рыбака первоклассный, этого, конечно, не отнять.

— Знаешь? — переспросил я.

— Знаю.

Матео встал. Матео подошёл ко мне вплотную, так что и мне тоже пришлось встать. Матео сжал кулаки и взглянул исподлобья. Я же в свою очередь уже приготовился дать сдачи, но тут…

— Спасибо!

Могучие ручищи сгребли меня в объятия.

— Жанлука мне всё рассказал! — обыкновенно грубый голос Матео дрогнул от сентиментальности. — Спасибо тебе большое. Спасибо, спасибо, спасибо…

А судя по тому, что моё плечо стало стремительно промокать, он ещё и расплакался до кучи.

— Ну-ну, — протянул я, похлопывая Матео по спине. — Всё хорошо, что хорошо кончается, так ведь?

— Ты даже не представляешь, что он для меня значит! Он мне! Он мне как брат, понимаешь⁈ Как сын! Как брато-сын! Мы с ним столько всего повидали уже, Артуро, ты себе не представляешь! Шторма, лунные дорожки, блеск косяков серебристой сельди! Эти гады из «Сакуры» хотели пустить его в расход, как самого обычного тунца, но ты, Артуро! Ты-ы-ы! Ты спас его!

Та-а-а-ак… гады из «Сакуры». Значит, Жанлука рассказал вообще ВСЁ. И есть у меня теперь предположение насчёт того, кто это там мычит в подвале.

— Да пустяки, — я кое-как высвободился из сопливого медвежьего захвата. — Я просто не смог пройти мимо.

— Нет, не пустяки! Ты даже не представляешь, что ты для меня сделал!

С тем Матео вернулся к своему огромному столу, наклонился и начал шуровать в ящиках.

— Вот! — он вытащил и показал мне монету. — Вот, возьми! — и буквально насильно вложил мне её в ладонь.

Судя по цвету, монетка была бронзовой. Не золотой и даже не серебряной, но, судя по всему, её стоимость складывалась из другого. От монеты аж фонило старостью — какими-то дремучими веками. Стёрта она была основательно. Если здесь когда-то и были буквы, то сейчас их больше нет. А угадывающийся по центру профиль был просто профилем, без каких-либо черт вообще. То ли древний дож, то ли бог какой — не разобрать. Вот нос, вот глаз, вот подбородок.

Что до магии, то-о-о-о… да, она присутствовала. Монетка явно побывала в руках у искусного артефактора, вот только в чём её особенность — не понять. Но если судить по внутренним ощущениям, магия здесь ни тёмная ни светлая. Она какая-то никакая, бытовая то есть. У вытяжки в «Марине» очень похожий магический фон.

Что ж…

— Спасибо, — сказал я. — Но я не беру плату за то, что поступаю по-человечески.

— Это не плата, — отрезал Матео, шмыгнул сопливым носом и лицо его вновь стало максимально серьёзным. — Это пропуск.

— Пропуск? — повторил. — Прошу прощения, а-а-а… куда?

— Не могу сказать.

Вот… хороший мужик Матео, конечно, но странный до невозможности. Дружбу с тунцом я как-то переварил, а тут новинка. Вот тебе пропуск туда не знаю куда.

— Сказать не могу, но могу показать, — рыбак загадочно улыбнулся.

В этот момент из подвала донёсся особенно отчаянный вопль: «помогите!» — а следом за ним бряцанье цепей. И тут же я заметил, что на столе у Матео помимо бумаг лежит поварская бандана с логотипом «Сакуры».

— А кто у тебя там? — спросил я.

— Где «там»?

— В подвале.

— Ничего там нет.

— Ага… а орёт кто?

— Никто не орёт.

— ПОМОГИТЕ-ЕЕЕ-ЕЕЕ!!!

— Ну вот же.

— Ничего не слышу, — Матео пожал плечами. — И не отвлекайся, пожалуйста. Это очень ответственный момент. Если готов, то спроси, что у меня есть на продажу.

— Хорошо, — вздохнул я, а мысленно уже думал, как бы так потехничней свалить, чтобы не играть в эти игрульки. Скучно ему, что ли? — Сеньор Матео, дорогой мой друг, что у тебя есть на продажу?

Рыбак выпрямился и принял эдакий официальный вид.

— Сегодня в продаже есть тринадцать с половиной креветок, шесть устриц и три мидии.

— Ага, — кивнул я. — Здорово.

— Теперь дай мне монетку, — Матео протянул руку. — И спроси ещё раз.

Да-а-а-а… хотелось бы сказать, что тамада молодец и конкурсы интересные, вот только это совсем не так. Так что я положил в его ладонь эту чёртову монетку.

— Что у тебя есть на продажу? — повторил я лишь бы всё это побыстрее закончилось и тут:

— Трёхглавый адский окунь на двадцать килограмм, — лицо Матео озарила пугающая улыбка. — И две тушки хмурого лосося.

— Чего⁈

Признаться, я ненадолго завис. Это же ночные аномальные рыбы. И если хмурый лосось ещё худо-бедно ловится, то трёхглавый адский окунь или «морской цербер» — рыба настолько редкая, что считается исчезнувшей. Во всяком случае, я не видел ни одного сборника рецептов, автор которого на серьёзных щах рассказывал о своём опыте приготовления трёхглавого окуня.

— Охренеть, — прокомментировал я, а Матео отдал мне монету обратно.

— Спроси ещё раз!

— Спрашиваю, — машинально сказал я, крутя в пальцах загадочную монету, хотя в голове уже накидывал примерное меню на вечер с учётом новых вводных. — Что есть на продажу?

— Тринадцать с половиной креветок, шесть устриц и…

— Я понял, — согласно кивнул я. — Понял, как работает пропуск. Спасибо большое, Матео.

Чёрт его знает зачем всё это нужно, но я согласен. Монета — ключ. Артефакт, который показывает поставщику, что перед ним не случайный покупатель, а свой. Тот, кто знает толк в особых продуктах и кому можно доверять. Во всяком случае, я надеюсь что работает это именно так и мой круг «новых» поставщиков не ограничивается одним лишь Матео. Надо попробовать! В самое ближайшее время!

— Можно? — уточнил я и показал монетку и дождался, когда он согласно кивнет, а потом загадочно-презагадочно подмигнет. — А теперь давай договариваться в цене. Я хочу забрать у тебя всё…

И уже через пятнадцать минут я плыл обратно в «Марину» с пенопластовым ящиком, в котором лежала настолько неведомая дичь, что я этим же вечером могу войти в мировую историю кулинарии.

Единица, да? Ха! Первый номер! Чистый лист, на котором можно нарисовать всё что угодно! Они ещё узнают, что значит иметь дело с Артуро Маринари…