Прачечная потусторонних услуг

Глава №5. Ди’авол — 2

В Москве никогда не бывает полностью темно, вот и сегодня на сумрачном ночном небе ни звезды, только рваные диаграммы контуров крыш. Без лишних слов коллеги лавировали в людской гуще, источавшей ароматы духов, вслед за Капитаном, уверенно шагавшим сквозь снег. C тростью и в кожаной куртке он смотрелся чрезвычайно элегантно. Хотя кто-то назвал бы это сомнительной экстравагантностью чудака. Идти пришлось долго, прежде чем свернули в видавший виды дворик с гулкой аркой. Эти старые дворы всегда похожи друг на друга. Даже внеочередная реставрация мало способна стереть родовые черты прошлого или даже позапрошлого столетия. Выстиранные простыни на балконах, высокий женский голос, зовущий ребёнка к ужину, лужа, ржавая водосточная труба, сломанные качели, худой кошак.

Подъезд с крутыми, вытертыми за десятилетия ступеньками, встретил их запахами жареных котлет, лука и щей. Поднявшись на третий этаж, Прад постучал в самую богатую почти новую дверь. Им долго не открывали. Наконец на пороге возникла хрупкая фигурка маленькой женщины бальзаковского возраста. Редкие волосы, тронутые хной, бледное лицо с веснушками и неглубокими морщинками, лёгкий, но приятный макияж, ухоженные руки — в женщине угадывался руководитель среднего звена, или директор какого-нибудь дома-музея Куприна.

— Добрый вечер, вы видимо Капитан Прад? Я вас ждала двадцать минут назад…

— Мадам, вы же знаете, какие в Москве пробки в этот час, — Прад очаровательно улыбнулся, пристально посмотрев в выцветшие глаза женщины. В его руке ниоткуда возник крошечный букетик ландышей. — Это вам, как знак моего глубочайшего сожаления из-за задержки…

— О, что Вы, что Вы! Право, не стоило! — воскликнула женщина, всем видом показав, что ожидала подобного подарка. — Прошу Вас, проходите! Я, Евдоксия Ардалионовна, а разуваться не обязательно.

— Хорошо мы не будем, — легко согласился Прад, проходя из прихожей вглубь.

По лицу женщины стало ясно, что она предложила для проформы и ожидала, что гости всё же разуются.

Арина восторженно замерла на пороге. Она, конечно, видела хороший ремонт: в обязательном порядке смотрела программы о ремонте на ТВ, но ничего подобного ей встречать не доводилось. Новый керамогранит, сияющий как драгоценный мрамор — его мгновенно захотелось потрогать. Жемчужный белый шкафчик для верхней одежды с резными узорами на дверцах. Хрупкий журнальный столик на тоненьких ножках, выполненных в виде витиеватых стебельков плюща. Изысканная люстра. Крошечная прихожая благодаря правильному дизайну казалась намного больше истинных размеров. Зал с высоченными многоуровневыми потолками, лепниной, дорогим ковром и ещё более дорогой мебелью, произвёл на неё не меньшее впечатление. В голове всплыла обычная в такой ситуации мысль: «живут же люди, куда уж мне — нищей армянке!».

Гита не больно наступила ей на ногу, мол — хватит таращиться! Арина будто очнулась — не буду.

— … и так уже две недели! Вы не представляете, как мне страшно! Я не спала, уже не помню сколько ночей, а вчера и вовсе пришлось остаться в гостинице. Из-за этого… — хозяйка дома понизила голос до шёпота. — Дьявола… я перечитала кучу литературы, развешала везде лаванду, купила иконку — всё без толку! Вас мне порекомендовала хорошая приятельница, если Вы хотя бы наполовину так хороши, как о Вас говорят, вы должны мне помочь!

Неожиданно женщина уронила голову на худенькой шейке в ладони и беззвучно заплакала. Шикарная хрустальная люстра под потолком моргнула светом и погасла.

— Видите? Видите⁈ Опять начинается! Всегда в одно и то же время! А ночью приходит дьявол, смотрит на меня и ждёт! Ждёт! Ждёт моей смерти!!!

Люстра снова осветила комнату тёплым ровным светом. Евдоксию Ардалионовну мелко трясло, она сжимала руку капитана. Арина поняла, что женщина сильно измучена, в прихожей из-за косметики этого не было видно, но теперь на её лице проступил землистый оттенок, стали видны круги под глазами, густая седина отросших корней волос.

Хозяйка чудесной квартиры с мольбой посмотрела на них, ища поддержки. Когда её взгляд коснулся Арины, той стало не по себе. В глазах женщины стояли слёзы отчаянья, заострившийся подбородок мелко дрожал.

Капитан сдержанно кивнул:

— Евдоксия, мы постараемся сделать всё, что в наших силах! Не сомневайтесь. Вадим?

Вадим, который совершал обход квартиры, только что вернулся. Отрицательно покачал головой

— Ясно. Хорошо. Все за мной! — Прад пересёк зал и вышел на приоткрытый балкон.

Когда все были в сборе, он прикрыл за собой дверь.

— Уф, ну и жара у неё там, как в печи!

Арина внутренне согласилась, голова отказывалась соображать в такой парилке, на лбу выступили капельки пота. Капитан внимательно осмотрел балкон: он оказался, соединён с таким же в соседнем подъезде. Толстый сосед в поношенной тельняшке на противоположной стороне быстро затушил сигарету, скрылся с глаз.

— Я надеюсь всем всё понятно, — простукивая перила тростью, начал Прад. — Действуем как обычно. Гита, заряди свои индийские штучки, Вадим, ты знаешь, что делать. Арина, твоя задача войти в доверие к хозяйке, прочувствуй её страх — ты же у нас эмпат, постарайся утешить.

— Эмпат? Я? — фыркнула Арина, — вы должно быть шутите, я — врач!

— Тогда представь, что она у тебя на приёме. Диагнозов не надо, просто разговори её, это же ты можешь? Используй, что имеешь: мозги или красивое платье — сама реши. — Взгляд Капитана зацепился за декольте её фиалкового наряда. — Хм, так о чем я? Если всё пойдёт по плану, мы управимся за час. Готовы? Поехали!

Вернулись в комнату к растерянной Евдоксии Ардалионовне, та вроде бы собралась с духом, успокоилась, но как-то неуловимо сжалась, превратившись в бледную девчонку, замершую в гигантском кресле из белой кожи:

— Вы… Вы, поможете мне?

Капитан нахмурился:

— Мадам, поймите нас — случай не простой… Дьявол в доме — это не шутка…

— Пожалуйста, я вас умоляю! Прошу! Деньги не имеют значения! Пусть только это закончится, — её тонкие пальцы с разноцветными глазками камней на золотых кольцах, сами собой блуждали по хорошему платью, глаза блестели, — понимаете, я совсем одна, а эта квартира — все, что осталось от матушки (она умерла пять лет назад), я не хочу отсюда уезжать. Здесь всё напоминает о ней, обо мне. Пожалуйста…

Силы окончательно оставили Евдоксию Ардалионовну, она обмякла и тихо заныла в тонкий шелковый платочек. Сердце Арины наполнилось глубочайшим сочувствием.

— Ну-ну, будет Вам. Всё что требовалось вы уже сделали, позвонили нам! — Присела на крошечный стульчик, обняла несчастную женщину, которая легко приняла поддержку, прижавшись к груди. Арина чуть ли не физически ощутила её отчаяние, чуть сама не заплакала. — Доверьтесь профессионалу. Капитан Прад — он знаете, какой? Для него решить любую такую проблему, как орешек расколоть!

— Это правда, — кивнул Прад, изобразив проникновенное сочувствие. — Но дамы, прошу, не будем разводить мокрое дело, нужно поработать! Евдоксия, ещё раз внятно, в деталях расскажите о вашем дьяволе!

Евдоксия Ардалионовна перестала плакать, но смогла говорить лишь после того, как Арина принесла ей стакан воды.

— Слушайте, а у вас всегда здесь так чертовски жарко? — поинтересовался Прад, скидывая кожаную куртку.

— Да, всегда: всю зиму с открытыми окнами — топят страшно!

— Ладно, переживём, рассказывайте…

Хозяйка ещё немного отпила, икнула в платок.

— Всё началось две недели назад. Я была на променаде с Петенькой, — Евдоксия Ардалионовна смутилась, — это мой кавалер. Или как сейчас говорят в обществе, бойфренд? Мы немного выпили. Возвратилась домой за полночь, легла спать. Ночью проснулась, чтобы попить и увидела его… Он ужасный. Воплощение самой ночи, самого зла! — хозяйка всхлипнула, голос треснул. — Где-то метр в высоту, чёрный — чернее темноты, с огромными красными глазами — так и пышут огнём! Он сидел вон там, — она показала на колышущиеся занавески, — я обомлела, почти не дышала, но он догадался, что я проснулась и зашипел. Это так страшно!!! Шипит как змея, как десять змей одновременно. Понимаете, он состоит из тьмы! Словно его нет, будто тьма смотрит на меня! Он тогда подошёл и зашипел ещё сильнее… Он приказал мне: «Шшшш, шпиии», а потом глаза исчезли… Я не смогла, разумеется, больше уснуть, но не вставала с кровати пока не рассвело. Простите, можно мне ещё воды?

Арина подала стакан, внутреннее сжавшись — какой только чертовщины нет! А ведь ещё месяц назад она и знать не знала, про глазастых чертей, разгуливающих по Арбату!

— На следующую ночь я позвала подругу, — продолжала женщина, успокоившись. — Думала, он хотя бы её испугается. Подруга спала в другой комнате, но он пришёл и несколько часов пытался разговаривать со мной, но я ничего не поняла. Должно быть древнее наречие, а ведь я — лингвист… Он сидел здесь, на шкафчике… исчез где-то в три после полуночи. Помню ещё раздался сильных хлопок! И ещё телевизор включился, начался фильм про ребёнка Люцифера… нет… Я так больше не могу… — Евдоксия Ардалионовна вновь разрыдалась на руках Арины.

Прад, Гита и Вадим хранили напряженные, непроницаемые выражения на лицах.

— C тех пор он приходит каждую ночь, кроме воскресенья… Ну, знаете — святой день. Разговаривает. А однажды он сел рядом на кровать, пялился на меня, смеялся, щекотал руку хвостом. Я в тот раз лишилась чувств от ужаса… И… и я думаю… О боже… — бледная женщина вдруг залилась краской, спрятала глаза, почти зашептала. — Даже не знаю, как сказать при мужчинах… Понимаете, ко мне-то мужчины не заходят — возраст съел всю красоту, а Петенька — он светлый человек, у нас чисто платонические отношения… В общем, этот дьявол… и теперь у меня задержка… уже три недели… Я боюсь, что ношу ребёнка дьявола!!! — Евдоксия Ардалионовна ахнула, когда внезапно замигал и погас свет. Она страшно закричала и лишилась чувств.

— Хм, Ара, что скажешь? — Прад нахмурился, — я полагал в ее возрасте цветочку пора отцвести, а тут у нас настоящие страсти вальпургиевых ночей!

— Не такая уж она и старая, на себя посмотрите! — вспыхнула Арина, но прикусила свой излишне болтливый язык.

— Принимается, — Прад ухмыльнулся. — Деточка, ты не устаешь меня поражать! Залепила, как говорится, ни в бровь, а в глаз! — дал пять, но Арина не ответила. Глянул на коллег. — Гита, слушай меня очень внимательно: согласись, радует, что тут котом хоть не воняет. Однако, чую зло. Странные силы играют злую шутку с нашей хозяйкой. Придётся и нам подыграть.

На лбу Гиты проступила морщина.

— Поняла. Всё поняла.

Схватил свой кейс и вышел из квартиры.

Прад вышел, а свет вернулся.

— А я ничегошеньки не понимаю, — вздохнула Арина.

— Это код, — пожала плечами Гита. — Я тебе потом…

Что будет «потом» узнать не удалось. Евдоксия Ардалионовна медленно приходила в себя, продолжая беззвучно всхлипывать на коленях Арины. Гита свернула дорогой ковёр, быстро очертила мелом на полу круг, внутри треугольник. В комнате запахло тяжёлыми благовониями, когда Вадим достал знакомые свечи, освещенные в реке Ил (где бы та ни протекала), обошёл зал, в каждом углу нарисовав коптящим пламенем крохотный крестик. Хозяйка постепенно успокаивалась, внимательно наблюдая за слаженными действиями команды, но не переставала прижиматься к Арине. Арина же, потная, раскрасневшаяся от жары, практически потеряла способность здраво мыслить от опьяняющих ароматов, заменивших собой воздух. Гита установила по периметру круга множество крошечных свечек, излучавших еще более дурманящие запахи. Зажигая их, она почему-то не произносила излюбленное «ОМ-М-М», а вполне традиционно крестилась.

Громко хлопнув, как воздушные шары, одна за другой взорвались лампочки в люстре.

Евдоксия и Арина синхронно вздрогнули.

— Всё идёт своим чередом, — успокоила Гита. — Дьявол, поселившийся в вашей квартире, понимает, что мы собираемся его изгнать. Не бойтесь. Вадим, вас защитит. Самое главное — молчите, скоро всё кончится.

Вадим устроился у подножия кресла, заслонив мощной спиной дрожащих женщин, сплел пальцы в замысловатый замок, замер, как окаменел. От него исходила благородная сила. Евдоксия и Арина остро ощутили — за спиной этого мужчины бояться им нечего. Впрочем, уже через несколько минут они передумали.

Гита в круге света села в позу лотоса.

В полной тишине раздалось еле слышное шептание. Причудливые тени от свечей заплясали на стенах.

Шёпот в тишине.

Шорох в тишине.

В комнату проник страх. Страх полз холодком по мокрым спинам, шевелил волосы на затылке. В момент Арине сделалось предельно ясно — за её спиной нарастает, поднимается и крепнет что-то неимоверно злое — рискнешь обернуться, и злобная тень совершит над её душой акт бесчеловечной отвратительной жестокости. Оборачиваться нельзя. Ни в коем случае нельзя! Скрипнула балконная дверь. Кто-то вошёл? Нет — это просто ветер. Скрипнула половица — кто-то вошёл? Евдоксия Ардалионовна прижалась ещё крепче, ещё сильнее пугая и себя и Арину. В оконное стекло постучали. Несмотря на жару, обеим стало до ужаса холодно. Ладони заледенели, сделались липкими. Стук в стекло повторился — увереннее, наглее. Так стучит птица.

Гита с закрытыми глазами сидела перед Вадимом, а её тонкая ручка в тяжелых браслетах водила по воздуху — будто слепой пытается нащупать на невидимой стене дверь. В еле различимый шепоте или бормотании подруги угадывались слова из «отче наш». Молитва лилась то делаясь громче, то мелодично затухая.

— Ди’авол! — внезапно закричала Гита.

Арина изо всех сил зажмурилась, готовясь к худшему, а женщина на её коленях застонала от ужаса.

— Ди’авол, проявись!

Стакан у кресла лопнул, зазвенели осколки.

Вновь повисла тишина.

Несколько свечей в круге Гиты погасло.

Темнота сделалась плотнее, она ощущалась затылком, вставшими волосками на руках, языком, присохшим к небу.

Вернулось монотонное бормотание.

Чьи-то когти, как спицы, быстро царапнули по окну.

Звук повторился.

Почти все мысли Арины оставили голову — их подменил страх, но одно она всё же знала наверняка. Если ей каким-то чудом повезет пережить первобытный ужас этой ночи, покинуть проклятую квартиру не сойти с ума и выжить, она пошлёт на фиг Капитана, секретную организацию и всё, что связано прачечной «Раиса». Она, не думая отречется от тайных знаний, призраках, полтергейстах и иже с ними. Какими бы огромными не были обещанные гонорары — жизнь дороже. Она бы прямо сейчас бежала без оглядки от дьявола, дышащего в спину, да только хрупкая женщина тянула к ней тонкие руки, цепляясь за юбку, как за последнюю надежду — разве могла она её бросить? Арина погладила женщину по голове и мужественно вздохнула.

«Я буду сильной!»

В комнату проникло шипение, тихое-тихое, поначалу неразличимое слухом, оно переливалось разными голосами, будто пучок змей — жуткое, жуткое, жуткое!

— Вот оно, так он со мной разговаривал… — одними губами шептала Евдоксия.

Шипение то появлялось, то исчезало.

— Ди’авол! — снова закричала Гита, указывая на что-то за их спинами. — Не смотрите на него, если хотите жить. Ди’авол, проявись здесь и сейчас!

И Шипение, конечно, сделалось громче. Все возможные шипящие звуки слились в этом прерывистом, рваном «ш-ш-ш» — Дьявол хохотал над ними.

Арина задыхалась от кошмара. Сердце ухало в груди. В глазах пульсировала красная пелена, заложило уши.

Всё стихло.

Даже Гита умолкла, склонившись перед двумя последними горящими свечами. Незримая рука, сжавшая душу, чуть отпустила — отлегло. Надеясь на передышку хотя бы в несколько секунд, хозяйка квартиры и Арина перевели дыхание, обменялись взглядами, а в следующий миг чуть не описались от леденящего, всепоглощающего, непредвиденного кошмара.

Гита дернулась, раскинула руки в сторону вся напряглась как взведенная пружина, запрокинув голову, заорала в потолок:

— ДИ’АВОООЛ!!!

Стекло в окне хрустнуло, шумно рассыпавшись по полу. Свечи погасли. Вопль Гиты эхом повторялся в голове. Кто-то рядом взмахнул сильными крыльями. Крупная птица. Каркнул ворон. Порыв ветра от его крыльев дохнул в спину. Невидимая птица улетела.

Страх. Страх. Страх и ужас.

В ушах Арины раздавалось только буханье несчастного сердца. Никогда прежде она не была так близка к инфаркту. С трудом глубоко втянула в легкие воздух, наконец-то свежий, ободряющий уличный воздух! Ещё раз вдохнула и ещё. Что-то подсказало Арине — экзорцизм состоялся.

Её затошнило.

Хрустнув суставом, поднялся Вадим, медленно перемещаясь по периметру зажёг несколько свечей, помог подняться обессиленной Гите. Арину шатало. Она посмотрела на Евдоксию Ардалионовну, но будто увидала собственное отражение — женщину тоже потряхивало, в глазах блуждал безумный огонёк. Они обнялись.

Минуту спустя в натянутой тишине зазвонил чей-то мобильник. Его глупая трель ударила по ушам и стало предельно ясно — всё кончилось.

Мобильники и дьяволы обитают на разных полюсах мироздания.

— А-а. Алло, — заикаясь, говорила хозяйка квартиры в трубку, — хорошо, я поняла. Спасибо.

Арина вопросительно посмотрела на Евдоксию, та уронив телефон, сползла по креслу на пол. Её волосы растрепались, тушь подтёками скопилась под глазами.

— Это был ваш руководитель… Капитан сказал, что теперь всё нормализуется. Злой дух больше не вернётся, — она умолкла, невидящим взглядом уставившись на разбитое окно. — Неужели всё?

— Он прав, — устало проговорила Гита, — простите за стекло. Зло не вернётся. Я произнесла сильную молитву, он бежал… Навсегда. Если хотите, наш штатный терапевт выпишет вам рецепт на успокоительное.

— Что? Ах, успокоительные… Да-да, у меня найдется немного в аптечке, благодарю вас.

Гита помогла хозяйке разместиться в кресле и подала воды.

— Что же, нам пора.

— Берегите себя, — искренне пожелала Арина напоследок.

Свет в квартире больше не моргал.