Прачечная потусторонних услуг

Глава №3. Итак, она звалась Раиса

Людской поток бурной горной речкой вынес её из подземки, Арина свернула с привычного маршрута и пошла домой через сквер. Буквально через минуту осталась одна в окружении теней кустарников. Дул теплый ветер с запахом городской пыли и грешков собаководов, которые под покровом темноты так часто забывают убрать «делишки» питомцев в пакет. В наушниках любимая песня сменилась на нелюбимую, поэтому она вынула затычки, заслушавшись звуками Москвы. Со стороны могло показаться, будто одинокая полная девушка расстроена, бредет по тротуару без цели, возможно всхлипывает, уронив голову, возможно утирает слёзы — привычная картина для столицы — человек с разбившейся в одночасье судьбой.

«Ах, вот они вы, мой дорогие!» –присела Арина на краю тротуара и окунула руку в густой газон, вытащила что-то и спрятала в карман. — Ну, пойдёмте, нас заждались.

Нет, она не всхлипывала и слёз не роняла. Искала кое-что, а теперь нашла. И к грешным собаководам это «кое-что» тоже никакого отношения не имело.

Арина давно привыкла решать проблемы по мере их поступления, и сейчас к ней вплотную подступила действительно крупная проблема, килограммов так на сто двадцать пять и к капитану Праду она не имела ровным счетом никакого отношения.

Только добравшись до дома, стоя в кабине медлительного, точно усталого лифта, она осознала, как сильно устала сама. Причём не физически. Это была другая усталость — душевная, от которой не избавишься, приняв пенную ванну или полчасика подремав. Дом обрушил на неё вкусный аромат Бозбаша (наваристого мясного супа). Судя по веселому шуму из кухни, гость дождался встречи. Но Арина не спешила. Присела на табуретку и замерла над полкой с обувью. На фоне их с братом ухоженных кроссовок, кед и туфель, растоптанные башмаки гостя смотрелись, как свинья в оранжерее. При этом еще и «аромат» источали соответствующий, проще говоря — воняли. Арина достала из кармана то, что принесла из парка — два листа подорожника. Листики совсем молодые ещё влажные от вечернего воздуха свежие, полные своей особенной зеленой силы. Она покрутила их в пальцах, вспоминая себя маленькой. Бабушка как-то тоже собрала подорожник и ласково гладила листочки, нашептывая или мурлыча им нежно что-то неразборчивое. Бабушка улыбалась и Арине чудилось, будто листочки шевелятся в ее теплых ладонях, млеют и отвечают на улыбку теплом.

— Как это работает? — спрашивала она.

А бабушка отвечала:

— Как и всё в этом мире, внученька. С любовью и от чистого сердца. Разве может быть иначе? Ничто не происходит от зла и дурного умысла. Но коли обратишься правильно — по совести, расскажешь всё-всё, что у тебя на душе без утайки — тебе и помогут.

— Листики помогут? — удивлялась Арина.

А бабушка смеялась.

— И листики… И сок земли, что они впитали, и вода, и свет солнышка. И слова добрые, которые ты прошепчешь — всё вернется, только проси правильно, когда знаешь, что иначе никак, а слова подбери у самого твоего сердечка…

Арина не помнила всех подробностей того разговора, зато в памяти хорошо сохранился образ бабушкиного дома. Вот уж где разных травок всегда водилось с избытком. На бечёвках, перекинутых от стены к стене под самым потолком, всегда сохли пучки ароматного шалфея, остролиста, лаванды и куда более редких растений. В сегодняшней своей жизни Арина давно забросила искусство травницы, хотя и в детстве не особенно им увлекалась, но сегодняшний случай был особым.

Она расправила в ладони листы подорожника, вдохнула их слабую свежесть, приложила к щеке и тихо-тихо прошептала:

От тебя до меня — дальняя дорога.

Пусть с тобою уйдет вся моя тревога.

Сделай так, как я сказала, милый подорожник.

Гостя прочь уведи — вот желанье Арпеник.

«Бабуля, прости!» — пробормотала Арина — ей до ужаса сделалось стыдно за свою неуклюжую формулу, но что поделаешь, ничего лучше придумать не успела. Двумя пальчиками брезгливо отогнула липкую, насквозь потную стельку в башмаке гостя — положила под нее один лист, второй — в другой башмак. Когда стельки вернулись на место, Арине показалось будто листочки чуть-чуть светятся.

Собравшись с силами, чтобы вытерпеть пытку импровизированных смотрин, тяжело вздохнула, расстегнула молнии на сапогах, разделась, убедилась в зеркале, что выглядит достаточно измученной, прошла на кухню.

— Добрый вечер, — потупилась как полагается скромнице дабы не встретиться с гостем взглядом, — простите, я задержалась.

Арсен посмотрел осудительно, но тут же, повернувшись к гостю, расцвёл в самой приветливой из улыбок:

— Сурен, познакомься — это моя сестра Арпеник. Красавица, правда? А готовит — пальчики оближешь! Тебе же понравился бозбаш? Так это всё она! Прослышала, что вечером дорогого гостя ждём — в обед через полгорода приехала, приготовила! — Арина побледнела от столь откровенной лжи.

— Здравствуй, здравствуй… — небрежно бросил толстый Сурен, занявший, пожалуй, большую половину их кухоньки, — а ну-ка повернись!

Теперь Арина побледнела от гнева:

— Что⁈

— Сестра, повернись! — холодно повторил приказ брат, метавший искры из глаз.

Пришлось подчиниться.

— Нормально, — оценил Сурен, потерял интерес, вернулся к тарелке.

Она не обиделась.

Она получила, чего хотела — полную индульгенцию на любые поступки, хотя Сурен пока об этом и не догадывался. О, мужчина, берегись рассерженной женщин!

Сурен — немолодой, некрасивый, дважды брошенный жёнами армянин, отдавал себе отчёт в том, что Арпеник — его последняя надежда на более-менее счастливую семейную жизнь, а сейчас набивал себе цену. План как отвадить его от их дома раз и навсегда, родился ещё утром. Немного колдовства, если его так можно назвать, немного смекалки, шантажа и дело сделано. Пришла пора действовать. Открылось второе дыхание. Она обворожительно улыбнулась, присела на край стула, но словно смутившись, подскочила, засуетилась.

— Ох, прошу ещё раз меня извинить… Вы ведь наверняка страшно устали после тяжёлого дня, а я расселась, как корова… Сейчас, сейчас… — Арина улыбалась про себя, ловя взгляды Сурена на своей груди и бёдрах, когда ставила на стол вторую бутылку красного вина, резала сыр, сервировала закуски и ароматные травки к ним, конечно же…

Брат был счастлив, видя, как она старается понравиться гостю, много шутил — уже порядочно захмелел, невпопад рассказывал о её достоинствах, наполовину вымышленных.

Через минут тридцать Сурен начал краснеть. Чуть позже тяжело отрыгивать. В его необъятном животе шли боевые действия чего-то урчащего, с чем-то гудящим. Гудящее побеждало. Вскоре боевые действия переместились в партер. Брат ничего не замечал, травил анекдоты и сам же над ними хохотал. Арина, облокотившись сидела у краешка стола, положив голову на ладонь и во все глаза глядела на Сурена, наслаждаясь. В этом зрелище прекрасным было всё, кроме последствий для ее кристально чистого туалета, пропитанного ароматом морской свежести. Пока ещё ароматом свежести…

Увы, она не ошиблась.

К концу вечера, фразу Сурена: «Мне надо отойти, того-этого» — прозвучала раз десять. Брат перестал веселиться и поглядывал на гостя подозрительно. Арина же на его молчаливый вопрос только пожимала плечами. Наконец бледный, как бумага, Сурен, засобирался домой. Арина предложила ему на посошок «бокал вина с „пряностями“, для поддержания пищеварения». Сурен выпил, пробормотал нечто среднее между «до свидания» и «пошли вы на х.» и был таков. Арина стояла на балконе и наблюдала сверху, как несчастный Сурен пробкой от шампанского вылетает из подъезда. Его полет завершился в низких кустах у детской площадки.

— Сурен, потише, соседи же спят! — шепнула она, когда его тело начало издавать самые неприятные из всех возможных звуков, — О, Боже, Сурен и сверху тоже⁈..

Видео записалось отлично.

Ей хотелось сразу же отправить его герою ролика, но Арина решила, что не настолько жестока. С другой стороны, возможно, компромат, и вовсе не пригодится. Что-то подсказывало — больше в их дом Сурен не вернется. Уже укладываясь спать, она поймала себя на том, что улыбается. В детстве ей действительно нравилось проводить время с бабушкой, слушая её бесчисленные истории, восхищаться её мудростью и колдовством. Вот только взрослая жизнь научила: зачастую одной лишь заговоренной травки для достижения цели ох как мало. Иногда чтобы чего-то добиться необходимо добавить инициативы, толику усилий — чуть-чуть, самую малость, несколько крупинок, пусть это даже будут крупинки измельченного пургена.

Утро началось намного хуже ночи. Ночью Арине снился сон, в котором Капитан Прад арестовывал её за издевательства над несчастным Суреном. Капитан говорил шёпотом на ухо: «Ты преступница. Дрянная девчонка. Тебя нужно наказать».

А утром на полчаса раньше будильника зазвонил мобильник.

— Алло, — ещё не проснувшись, ответила Арина.

— Здравствуй, Ара! Хм, как мне нравится твоё имя… Небось нежишься в своём царстве рюшей и бантиков?

— Каком ещё царстве? Прад, это вы? — Арина села, не соображая, кто звонит? Прад из сна, или настоящий, который теперь начальник.

— Конечно, я. Дай угадаю, — задумчиво ответили в трубку. — Я тебе сегодня снился. А прямо сейчас ты прикусила язык и сидишь в безразмерной розовой пижаме в розочках?

Арина вздрогнула, полностью просыпаясь.

— Эм-м-м, не-е-ет…

— Плохая девочка! — засмеялся на другом конце Прад. — Ай-яй-яй, обманывать дяденьку нехорошо!

— Да с чего вы взяли будто мне, то есть на мне…

— Деточка, ты очень-очень предсказуемая особа! — оборвал капитан. — И знаешь, что я тебе скажу? Пора прекращать играть в Барби! Розовое не в моде… — Вдруг его голос сделался проникновенным баритоном с хрипотцой, — Пора переходить на другие игрушки. Ну, знаешь для взрослых тетенек, если ты понимаешь о чём я…

— Боже мой, — выдохнула Арина, заливаясь краской

— Они ещё так делают, когда работают «бззз, бззз, бззз», — Прад долго хохотал в трубку.

Арина в смятении слушала смех, совершенно не представляя, что ответить. Наконец смогла выдавить из себя:

— Извините, вы больной?

— Ох, дорогая, подняла ты мне настроение! — не слушал Прад. — Кстати, если хочешь, ты и впрямь можешь звать меня Боженька. Но об этом в другой раз. Я же позвонил с хорошей новостью! Мне, знаешь ли, сорока на хвосте принесла, что ты слегка, как бы так сказать, ленива. А еще нетороплива и любишь поспать, так вот: сегодня можешь валяться в постели хоть до обеда, жду тебя в офисе к 14.00!

— Я не ленивая! — возмутилась Арина. — И вообще давно не сплю.

— Ну-ну. А ещё напоследок у меня для тебя загадка, слушай внимательно — повторять не стану. На кого похожа пухлая дамочка в розовом, если она отчаянно покраснеет?

Арина вздохнула:

— На свинью?

В трубке очередной взрыв смеха:

— Но-но, зачем же так самокритично⁈ На хрю-шень-ку!

Наверняка Прад продолжал ржать и после того, как отключился. Арина рухнула на перину. Перина была сплошь в розовый цветочек, как и подушка, как и одеяло, как и ночная сорочка с рюшами на рукавах.

«Хрю!» — сказала Арина в потолок и рассмеялась.

Стоило признать, пока все манипуляции Прада ему давались идеально. Она, как ребёнок, велась на каждую провокацию, испытывая по его желанию то растерянность, то злость, то стыд. Арина снова задумалась: сможет ли когда-нибудь привыкнуть к человеку, который, по собственной прихоти, играючи разрушил её уютный устоявшийся мирок, а теперь ещё и напрашивался на как минимум нелюбовь. Неожиданно она обнаружила в себе помимо раздражения и злости другое чувство. Чувство имело название — любопытство.

Точно. Арине было страшно интересно узнать, за что именно могут платить баснословные шесть тысяч евро ежемесячно и что разглядел в ней Прад, оценив так высоко — явно же не только красивую задницу. А ещё Арину потянуло на приключения. Уж не кризис ли среднего возраста в 27? Короче говоря, приняла решение: плюнуть на всё и в омут с головой. Пусть даже обещанная сказка не продлится долго, но те несколько дней или недель пусть станут ей отпуском, со сменой места, новыми знакомыми и, чем чёрт не шутит, внезапной влюблённостью! Арина зарделась, повторно смутившись: в глубине души ей всегда нравились хорошо одетые, интеллектуальные циники, среди которых Прад казался настоящим подонком… Чрезвычайно милым подонком. Подонком достойным турецкого сериала. Рука сама собой достала из нижнего ящика с бельем игрушку, которая делает «бззз».

Что ж, если эта история однажды свернет не туда, у Арины всегда найдется управа на симпатичного гада — подорожник и пурген.

Новая работа располагалась почти в центре, в районе Лефортово, вернее, чуть дальше — у старинного Введенского кладбища, в шестом доме на Княжекозловском переулке. Сюда она и прибыла ровно в двенадцать. Обругала себя, «и что теперь делать целых два часа?» — решила изучить место, найти офис, а потом ещё немного прогуляться.

Тихий микрорайон жил своей жизнью. Близость кладбища накладывало на местных жителей свой отпечаток. Собаки не лаяли, из окон типовых многоэтажек не доносилась громкая музыка, люди передвигались чинно, не торопясь, даже шум автомобилей, проносящихся по Госпитальному валу, звучал еле-еле. Арина обошла вокруг дома и напряглась. Никаких офисов нет. Обычный старый дом: цветы на подоконниках и во дворе, одряхлевшие балконы, деревья, лавочки, газон. На первом этаже кто-то выкупил квартиру, а может быть, сама хозяйка преобразила её в клуб любителей кошек «Гея». «Странное название для кошачьего клуба… Назвали бы лучше „Мурка“ или „Барсик“ — было бы понятнее» — размышляла она, когда заметила, со стороны двора в подвальном помещении ещё одну организацию. Подошла поближе. Под зелёным навесом над чередой крутых ступеней, ведущих под землю, красовалась вывеска: «Прачечная 'Раиса». Девушка собиралось было пройти мимо, когда рассмотрела в правом нижнем углу вывески мелкие буквы: «ООО Пронто».

Сглотнула. Нет, этого не может быть… Протёрла глаза, ошибки нет: «ООО Пронто». Впав в ступор, Арина медленно побрела в сторону остановки. Что происходит? Как так получилось? Чушь! Но факты говорили обратное: никакой элитной медициной здесь не пахло. Что там медициной! Не пахло тут даже проституцией и наркотиками. Она испугалась самой мысли о том, что променяла поликлинику на прачечную. А деньги? Тоже обман. Столько нелепой лжи! А что если это… Конечно! Как иначе? Розыгрыш! Всё происходящее настолько походило на бред, что других вариантов не оставалось — только розыгрыш! Всё сходится: главврач с ней не попрощался, Галина Григорьевна отпустила уж больно легко, нелепый капитан Прад смахивающий на неудачливого актёра… Ей даже показалось, что она его уже где-то видела, возможно, в рекламе. Ему бы подошла реклама средств от геморроя.

Сговор! Они все договорились и разыграли её. Конечно жестоко, но стоит признать, убедительно. Арина нерешительно огляделась — не выскочат ли коллеги из кустов сирени, чтобы крикнуть: «Ага, попалась!». Но никто не выскочил. Должно быть сейчас они ждут ее в прачечной? Точно! Там и подстерегают, чтобы сначала удивить, а потом уже дружно вместе посмеяться над тем, как ловко её провели. На всякий случай, она решила позвонить пожилой медсестре. Номер Галины Григорьевны оказался недоступен. Ещё бы, в лабиринтах старых дворов всегда плохо со связью… Всё сходилось. Арина почувствовала себя мисс Марпл, представила, как изобразит на лице крайнюю степень удивления, чтобы не разочаровать коллег, и, решительно зашагала обратно на свою «новую работу».

Каблуки отсчитали одиннадцать ступенек вниз. Арина поправила блузку, шагнула внутрь. Как в большинстве частных магазинчиков, дверь захлопнулась, противно звякнув китайским колокольчиком.

«Зачем хозяева такое вещают? Ведь недолго сойти с ума, если слушать весь день пошлое звяканье».