Прачечная потусторонних услуг

Глава №5. Ди’авол

В Индии верят, что первый шаг к медитации — это научиться очищать разум от всех мыслей. Если это была медитация — то плохая медитация. Арина ни о чём не думала, с пустой гудящей головой автоматически села в машину, оставленную Капитаном у полуразрушенного дома на Дмитровском шоссе. Безразлично смотрела в окно на просыпающуюся Москву, ещё кутающуюся в утренний туман, или смог. Гита за рулём не включила музыку. В салоне только шум колёс. Они ехали в белую пустоту, как будто приближаясь к концу света.

— У тебя нет сигареты? — спросила Арина.

— В бардачке должны быть… А ты разве куришь?

— Нет.

— Я тоже нет, достань одну и для меня.

Они закурили. Каждая почему-то избегала взгляда другой.

Голова у Арины приятно закружилась — она не курила три года.

Никаких мыслей.

Никаких планов.

Никаких страхов.

В голове только шум колёс.

Красная машина затормозила у её подъезда в половине девятого.

— Сегодня мы закрыты. После крупных дел прачечная обычно закрывается на учёт. Отдохни.

— Угу.

— Тебе позвонят…

— Угу.

Арина, не попрощавшись, хлопнула дверью. Опять же, как в тумане дошла до дверей подъезда, дверей лифта, дверей квартиры.

— Сестра, ты совсем стыд потеряла!!! — орал брат.

Она ждала этого. Такое уже бывало, когда она не приходила ночевать. Брат — мужчина — имеет право. Но сегодня Арина резко остановила его руку, занесённую для пощёчины.

— Не сейчас. Я очень устала. Давай отложим ссору до вечера, когда я тебе всё расскажу. Иди на работу, а я пойду спать.

Проигнорировав его удивление, она, не разуваясь, прошла в спальню, упала на кровать. Сил хватило только стянуть сапоги. Провалилась в глубокий сон.

Ей снился бабушкин домик в Армении на склоне холма. Ей восемь лет. Лето. Жарко, но спасает ветер с гор. Солнце, как мама, улыбается по утрам и заглядывает осторожным лучом вечером, чтобы убедиться — дочка засыпает. Весь день они играют с соседскими детьми в винограднике. Коленки оцарапаны, косы растрепались, любимая кукла потерялась, но в её жизни не было дней счастливее. Вечером она шла в сад, набрать корзину медовых яблок. Лицо бабушки озаряется лучиками морщинок:

— Внученька, что же ты принесла?

— Бабушка — это яблочки, наши любимые!

— Внученька, разве это яблочки?

Не понимая, почему бабушке не нравятся наливные, впитавшие в себя всю доброту летнего солнца плоды, она заглядывает в корзину. Яблоки — белые, почему-то покрыты чёрными трещинами. Арина взяла одно в руку, но тут же бросила — в руке лежал холодный кошачий череп. Целая корзина черепов. Чёрные впадины глаз, клыки.

— Бабушка! — в ужасе закричала Арина и проснулась.

Она уже минуту стояла на нижней ступеньке перед входом в царство отбеливателей, порошков, кондиционеров и… потусторонних явлений, в которые не верила ещё неделю назад.

Прад не звонил два дня.

Нельзя сказать, что Арина как-то переживала по этому поводу. После их ночного «дела» с полтергейстом, она целый день проспала, потом отмокала в ванной с горами пены, потом накупила деликатесов и заедала стресс. Вечером приготовила царский ужин и напилась с братом, впрочем, так и не рассказав ему всей правды. Он бы никогда не поверил в «охотников за привидениями», поэтому пусть верит, что она ради денег пошла, работать прачкой. Сколько ей будут платить, она тоже не сказала, уменьшив сумму в шесть раз, но и этому брат был рад, поднимая за неё тосты.

Пакет со вторым авансом на следующий день доставил курьер. Арина долго представляла, какое счастье принесут ей эти деньги, но потратив половину в дорогих магазинах одежды, куда раньше стыдилась заходить, счастливее, увы, не стала. Впрочем, уж лучше быть несчастливой при деньгах, чем несчастной без копейки в кармане. Единственное, что её действительно порадовало — совершенное фиалковое платье, словно дожидавшееся её в витрине. Это платье без зазрения совести могла бы носить и первая леди. Скромное, но одновременно жутко сексуальное. С наглым поясом на талии с большой пряжкой. Облегающее. С глубоким прямоугольным вырезом спереди и сзади. С подолом чуть выше колен.

Арина коварно улыбнулась, вспомнив собственное отражение в зеркале. Она не могла сегодня прийти на работу в чём-то другом. Ещё раз, поправив несуществующие складки, она шагнула фиалковыми туфлями навстречу рабочему дню.

Вадим, стоящий у гладильной доски, можно сказать, потерял дар речи, впрочем, он и так ничего никогда не говорил, но сейчас буквально проглотил язык. Правильная реакция. Вот теперь Арина впрямь стала чуточку счастливей. Вадим рассеяно прогладил раскалённым утюгом и ткань, и собственную ладонь. Пожалуй, уже перебор.

— Вадим, ну как же ты так? Давай я посмотрю!

Бинты со своей обожжённой руки она сняла утром — на ней всегда заживало как на собаке. Вадим доверчиво подчинился, а сам не сводил взгляда с декольте. Арина зарделась, не поднимая глаз от его крепкой руки. Шершавая кожа, прямые ровные пальцы. Вообразила, как эти пальцы касаются…

— Так-так… Судя по бугру на штанах, мой помощник теперь одинокими холостяцкими вечерами будет фантазировать только о тебе! — Капитан Прад, разумеется. Выскочил из подсобки, внимательно изучив её наряд, — хм, хвалю! Признаюсь, мне приятно, что ты c умом соришь моими деньгами!

— Было вашим, стало нашим.

Капитан присвистнул, сделав обманный жест, будто хотел ущипнуть её за ягодицу. Арина отшатнулась и неожиданно очутилась в объятиях оторопевшего Вадика.

Прад хохотнул:

— Глядите какая шалунья! Да тебе самое место в шоу-толстушек — такая секси! Ну ладно, мы тут не кастинги в вебкам модели проводим… к сожалению… а стираем белье. Переодевайся, я заказал для тебя униформу, — подмигнул Вадиму. — Впечатляющую!

— Все замерли! — выскользнула из-за штор Гита, а сейчас вылетит птичка! — засмеялась, ставя фотоаппарат на стойку, подбежала к ним, нырнула под руку Капитана.

Вспышка. Они на секунду ослепли.

— Платье классное! — искренне восхитилась Гита, — где купила?

— В ГУМе, — улыбнулась Арина. Капитан сбежал в кабинет, а она сменила тему, — ребята, как вы после… э-э-э той ночи?

— Нормально, мы уже привыкли… Ты тоже привыкнешь, — дружески приобняла её Гита.

Вадим кивнул.

Несколько минут спустя её охватила смесь гнева, стыда и кажется какой-то извращенного вида гордости, когда Гита подала униформу, заказанную Капитаном.

— Гита, я это не надену!

— Ариш, я тоже не в восторге, но не в нормальной же одежде работать? — сказала та, натягивая маленькую джинсовую тряпочку, отдалённо напоминающую шорты.

— Я в этом буду как слон в стрингах!

— Расслабься! Завтра из дома, что-нибудь принесёшь, да и по пятницам у нас всё равно клиентов почти нет…

Гита надела узкую футболку, крошечную микро-куртку без рукавов с надписью на спине: «Я люблю своего шефа» и выскочила из подсобки. Арина долго собиралась с силами, прежде чем сменить сказочное платье первой леди, на вульгарный наряд американской школьницы. Когда она показалась в общем помещении, лучшую оценку дал взгляд Вадима. Парень с трудом сдержался, чтобы не захохотать, аж подавился.

Настроение было испорчено.

— Оу, Ара… Я в восторге! — растягивая каждое слово, расплылся в улыбке внезапно появившийся Прад. Он обошел её по кругом, пуская липкие взгляды.

— Капитан, вы что-то хотели? — пришла ей на выручку Гита, загружая бельё в стирку.

— Да, в общем-то, ничего не хотел — так, просто, постебаться. Аринушка, я смотрю, униформа тебе маловата, извини, но бОльших размеров не продавали, — он наклонился к ней, переходя на шёпот. — Сказали, что больше — только на корову…

Арина вскипела от ярости. Рука сама схватила первое попавшееся, что и было опрокинуто на зарвавшегося начальника. Первое попавшееся, оказалось густым кондиционером с цветочным ароматом. Розовые потоки жидко потекли по волосам, лицу, плечам, рубашке и дорогому пиджаку оторопевшего Капитана. Она и сама растерялась. Гита и Вадим замерли.

Оправдываясь, она заявила:

— Вы сами напросились!

Капитан чистой ладонью протёр глаза и рот. Расплылся в улыбочке:

— Обожаю толстых девчонок с характером! Ух! — развернулся и был таков.

— «Ух!» — передразнила его Гита, подойдя к подруге. — Молодец, так ему и надо, а то с твоим появлением он совсем обнаглел!

— Как думаешь, что теперь будет?

— Ариш, ничего не будет! Он же наглый, зажравшийся хам, но не идиот. Прад проверял, как далеко ты позволишь ему зайти. Проверял, как ты воспринимаешь колкости, искал комплексы, на которые можно надавить, чтобы с тобой поиграть. Теперь ему известно — ты крепкий орешек, но… — Гита многозначительно замолчала.

— Что «но»? — насторожилась Арина.

— … но, Прад — это Прад, надолго он не отстанет, будет и дальше доставать. Ты ему нравишься, а после твоего «экзо-приказа», ты ему стала ещё и очень интересна с научной точки зрения.

— «Экзо-приказа»?

— Ну, да. Ты ведь тогда приказала Полтергейсту бросить нож, и он повиновался — это называется экзо-приказ, когда человек словами влияет на действия потусторонних сил. Такое нечасто встречается, вот он и заинтересовался…

— Я никому ничего не приказывала! Я испугалась и крикнула, чтобы предупредить!

Гита по-дружески приобняла:

— Понимаешь, мы все здесь не просто так. Прад всех нас нашёл, у каждого из нас есть какие-то, эм-м способности. У кого-то они развиваются, у кого-то нет. Время покажет, что ты умеешь.

— Послушай, — Арина уловила какую-то недосказанность. — И много таких «других» со способностями тут было до меня?

Гита растерялась.

— Не то, чтобы много… — она смотрела ей за спину, Арина резко обернулась и заметила, как Вадим убирает указательный палец от губ. — Были конечно, но стоит ли… Ты — лучше всех, это я сразу поняла! Кстати, готова вернуть должок, — в её руках возникли шоколадки.

Удивительные существа — люди. Они всегда скрывают то, что думают и с радостью болтают о вещах, не имеющих никакого значения. В голове Арины роились миллионы вопросов без ответов, но она почему-то не решалась их задать. А как хотелось поговорить с кем-то, кто не посчитает её тронувшейся умом, о событиях в особняке, о секретной организации, о своей роли в ней. Но остаток дня пролетел в работе. Арина снова оттирала пятна, бережно гладила вещи, восстанавливала поношенную одежду и всё же не переставала размышлять о словах Гиты на счет способностей. Она чувствовала себя как на уроке, когда, не зная решения, ткнёшь пальцем в небо и на-гора выдашь правильный ответ. За двадцать семь лет ей не доводилась замечать за собой каких-то экстраординарных способностей (может быть самую малость) вроде бы всё как у всех, но что, если она заблуждалась? Что если действительно эти способности в ней есть, но воспринимаются как нечто обыденное, привычное? Ведь певец с врождёнными даром, часто не догадывается о нем, пока его кто-нибудь не научит петь. Впрочем, судя по репертуару радио, звучавшего в прачечной постоянно, таланты перевелись.

Ближе к вечеру Арина решительно обратилось к Гите:

— Слушай, я много думала… Короче, если уж мне суждено здесь работать, я хочу работать хорошо, но для этого нужно поправить пробелы в познаниях. Я же вообще ничего не знаю о… ну, потусторонних явлениях, — ей с большим трудом давалось говорить о «потусторонних явлениях» вслух. — У меня с этим очень не очень… Можно я буду задерживаться после работы, и изучать архивы в… бункере?

— Дорогая, конечно! — ожила Гита, — не спеши и поменьше переживай. Никто не планирует бросать тебя сразу же на амбразуру. Мой наставник в Тибете любил говорить на закате дня: «Не верь ничему, пока это не совпадает с твоим разумом и сердцем. Даже если это сказал я»!

Арина нахмурилась.

— И что бы это значило?

— Не знаю, но как сильно сказано, правда⁈ — Гита соединила большие и безымянные пальцы на руках, и протяжно замычала, — ОМ-М-М-М… ОМ-М-М-М… Попробуй! Пробирает до нижней чакры!

Арина жалобно замычала. Вадим у журнального столика подавился чаем.

— Ну, хорошего понемножку! Ариша, я с удовольствием тебе всё покажу! У тебя, правда, пока низкий уровень доступа, но…

— С сегодняшнего дня у неё стандартный уровень доступа, — объявил Капитан, как обычно явившийся из ниоткуда. — Пусть изучает всё, что сочтёт нужным, кроме личной информации и засекреченных файлов.

Прад сменил одежду, теперь на нём был свитер с высоким воротником и коричневые джинсы в тон. Он задумчиво провёл рукой по седым вискам:

— У меня новости. Снова вызов. Собирайтесь! — окинул помещение усталым взглядом, по-особенному посмотрел на Арину — вышел на улицу.

«А где же сарказм?»

— Чёрт, я ещё от полтергейста не отошла и снова вызов!

— Не жалуйся! — усмехнулась Гита, — Обрати внимание, он не поручил нам изучить теорию по врагу, значит — всё будет достаточно традиционно.

— Традиционно? Мне кажется, ты говорила, что меня не планируют бросать на амбразуру, но что это, если не она? — никто её уже не слушал.

Снова спешные сборы, нехорошие предчувствия, тревожные мысли.

Арина вознесла молитву благодарности всевышнему, когда узнала, что они поедут все вместе в просторном минивэне, а не вдвоём на мотоцикле.

«И спасибо, что не в униформе!»

Сумерки быстро опускались на город, украшая хмурый пейзаж разноцветным светом фонарей, реклам, окон. Когда садились в машину, на ресницу Вадима упала крупная снежинка, он заморгал, как мальчишка, смешно делая губы трубочкой пытался её сдуть. Пошёл поздний, несомненно, последний в этом году снег. Хлопья, медленно кружась, падали на землю, всего за несколько минут проживая целую жизнь от рождения в стальных облаках, до смерти на грязной мостовой. Прохожие в промокших ботинках, шмыгали носами, спеша поскорее вернуться в тёплый уют ипотечных квартир. Минивэн, разукрашенный рекламными наклейками прачечной, неторопливо продирался сквозь вечерние пробки в центр — на старый Арбат. Москва не обращала ни на кого внимания, продолжая движение сквозь время.

Удивительное дело: мерный рокот движка, подействовал на Арину, как седативное. Она перестала волноваться, чуть позже перестала думать о новом деле, принялась клевать носом, уснула, прислонившись к прохладному стеклу.

Холодок пробрался под полы плаща, поднялся вдоль коленки чуть выше, ещё выше — неприлично высоко. Арина открыла глаза, непроизвольно дёрнув ногой. Вынырнула в реальный мир из сладкой дрёмы, обнаружив напротив наглую физиономию Капитана.

— Малышка, уработалась и уснула — какая прелесть!

— Я не спала, просто задумалась!

— А ты знала, что когда спишь, у тебя с краешка губы капает слюна?

Арина с ужасом провела пальцем по губам, но ничего не нашла.

— Я ещё и храплю, похрюкивая…

Капитан расхохотался.

— Приехали, прошу на выход! — он отстранился, освобождая путь.

В его руках она заметила красивую трость со стальным набалдашником.

«Так вот, что это был за 'холодок»!

Её вновь охватила ярость, и как ему удаётся ежеминутно её бесить?

Старый Арбат, как всегда в любое время года при любой погоде топтали толпы людей. Туристы с громоздкими фотокамерами, отдыхающие в нарядах по моде, старенькие бабушки в поношенных пальто, каким-то чудом сохранившие здесь собственное жилье, музыканты.

Душа встрепенулась, когда уличный певец взял первый аккорд. Ох, сколько у нее связано с этой песней! Первый бал в школе и первый неумелый поцелуй, который ты в любом случае не забудешь до гроба, каким бы ужасным он ни оказался. Музыкант запел: «So close no matter how far…». Арина скривилась. Чудовищно. Совершенно не то! Его голос не имел ничего общего с голосом оригинала, он манерно вибрировал, гулял в поиске нот, но игнорируя нужные, находил только те, которых быть здесь не должно. — «And nothing else matters…».

— Нет, уж, дружок, — пробормотала про себя Арина, — для меня важна эта песня. Пожалуйста, не порти её!

Поспешила по мостовой прочь, разве что уши не заткнула.

Уличный музыкант неожиданно для себя самого «дал петуха», закашлялся: «извините, сегодня не в голосе».