Прачечная потусторонних услуг

Глава №4. Аномалия №4

Хлорка приятно пахнет, но портит маникюр — таким был первый практический опыт. Второй — не всякий отбеливатель отбеливает. Третий — Прад — ужасная заноза в заднице и с этим, увы, ничего не поделаешь. Капитан был ужасным человеком. Его фонтан колкостей, скабрезностей и откровенно вульгарных шуточек, который он извергал на неё при любой возможности казался неисчерпаем. Впрочем, и к этому Арина понемногу привыкала. Ведь правда в том, что красивые и богатые люди не бывают вульгарны. Красивые и богатые могут быть остроумны, вульгарны — нищие. Что же до работы — комплекс самозванки сделался её верным спутником. Ей всегда казалось, уж в чём в чем, а в стирке вещей она разбирается, но не тут-то было — столько сюрпризов и нюансов обрушилось на голову, что Арина, грешным делом, искала в интернете, нет ли в Москве каких-нибудь курсов повышения квалификации для начинающих прачек. Но даже если бы они нашлись, времени на их посещение она всё равно бы не выкроила. Дорога из дома на работу занимала драгоценные часы жизни. «Но ничего, будут и у меня выходные», — мечтала она, представляя, как впервые за много-много лет, да чего уж, впервые в жизни устроит себе по-настоящему королевский шопинг. От приятных раздумий отвлёк звонок. Звонили на стационарный рабочий телефон.

Трубку взяла Гита:

— Прачечная и химчистка «Раиса», здравствуйте!

«А сейчас она скажет — 'Нет, я не Раиса, но с удовольствием отвечу на ваши вопросы» — подумала Арина, потому что так начинался любой звонок в их прачечную. Однако, в этот раз всё пошло не по плану. Улыбающаяся Гита, вдруг сделалась серьезной. Выслушав, звонящего, так ничего и не сказав в ответ, она кивнула Вадиму.

— Собираемся. Вчера наступила последняя стадия. Выезжаем через сорок минут.

Вадим, как водится промолчал.

— Куда выезжаем? — удивилась Арина. — Мы работаем на выезде?

— Да, день у нас тоже ненормированный, возможно, сегодня придётся работать всю ночь.

— Ночная стирка — то, что я люблю! — засмеялась Арина, но её не поддержали. Гита неожиданно стала непривычно собранной, серьёзной и даже жёсткой — пойдём со мной, Прад поручил ввести тебя в курс дел.

Ага! У Арины будто гора с плеч свалилась.

— Ну, наконец-то, «введение в курс дел», а то я начала переживать, что меня здесь держат за идиотку!

Они быстро прошли в соседнюю комнату. Просторное помещение делила надвое этажерка с искусственными цветами, слева — кабинки сотрудников и обеденная зона, а справа стеллажи с химикатами и мелкая бытовая техника для работы. Крошечные окошки под потолком не могли обеспечить светом подвальный этаж, поэтому всё заливал бледный свет галогеновых ламп. Одна из них тревожно мигала. Гита, деловито подошла к стальной дверце личного шкафчика, набрала код и вдруг…

У Арины глаза полезли на лоб, когда вся секция шкафчиков с характерным механическим звуком полезла по стене вверх. Она посмотрела на коллег, но те явно видели такое не раз. Гита хмурилась. Вадим безразлично разглядывал потолок.

За шкафчиками обнаружилась стальная дверь, какие должно быть устанавливают при входе в бункер или бомбоубежище. Гита набрала длинный код на дисплее, прислонила ладонь. «Добро пожаловать» — безразличным мужским голосом отозвалась дверь, открываясь. Ряд ступеней вниз. Спустившись поочередно, они оказались в узком коридоре и зашагали по нему, продолжая спускаться. Низкий потолок и узкие стены с редкой подсветкой от мутных плафонов, еле справлявшихся с подвальной темнотой, давили. С одной стороны Арина не могла и представить, куда ведёт подземный ход, но с другой ясно осознала, что там — в конце туннеля, её и поджидает та самая «новая жизнь», на которую несколько дней назад она согласилась.

Наконец-то, а то вся эта мишура с грязным бельем начала действовать на нервы.

Между тем коридор разделился. Они выбрали левый поворот и на следующем перекрестке вновь свернули налево. Гита вела уверенно, Вадим уверенно завершал процессию, и только Арина, идущая между ними, не была уверена, почему внутри нее как на дрожжах растет тревога. Тревога и клаустрофобия.

— А вы знаете, как называется боязнь мышей? — её голос показался неожиданно глухим и чужим, словно его как губки впитывали беленые стены. Никто не ответил. — Мусофобия, если кому-нибудь интересно. И она у меня очень выраженная…

Они шли несколько минут, так и не встретив мышей или другие признаки жизни. На посеревших от времени пыльных стенах изредка маячили указатели, нанесенные красной краской через трафарет: ничего примечательного «Санчасть» и стрелка вперед, «Дежурная пд.ст» — стрелка назад, «Место отстоя» — стрелка вверх. Должно быть когда-то в прошлом эти коридоры были частью военных туннелей. Ещё сто шагов спустя коридор прорезали низкие ниши со стальными дверями. Перед одной из них остановились. Неопределенным жестом Гита оживила почти невидимый дисплей, ввела код. За дверью обнаружилась полупустая полутемная комната — бетонный квадрат с алюминиевым столом и стулом в центре, на стене экран проектора.

— Садись, — пригласила или мягко приказала Гита. — Посмотри введение и короткую информацию о миссии, я вернусь через десять минут.

— Знаешь, мне начинает казаться, что я в каком-то кино. В фильме про шпионов категории Б.

Гита посмотрела загадочно.

— Почти угадала. Небольшой фильм тебе посмотреть действительно придётся… — секундное колебание и она, улыбнувшись, присела на корточки рядом. — Не переживай, мы все через это прошли в разное время. Сначала немного странно, а потом пробежишь как по нотам, ну знаешь: отрицание, торг, принятие и… Всё будет хорошо! — встала, обернулась к проектору. — Программа, покажи вводное видео и аномалию номер четыре.

Экран ожил как раз тогда, когда за Гитой с тяжёлым металлическим лязгом закрылась дверь. Захотелось пододвинуться поближе, но металлический стул оказался привинчен к полу. Как в допросной.

На экране замелькали пестрые стоп-кадры, комнату наполнил звук пленочного проектора, хотя никакого проектора не было — пучок света, оживляя кружащиеся пылинки в воздухе, лился из круглого отверстия в стене.

«Ей богу — дешевый фильм про шпионов».

Вместо вступления Арина увидела кроваво-красную надпись «Совершенно секретно». Надпись держалась секунд тридцать, для внушительности мигая. Затем на экране возникло изображение Земли из открытого космоса. Картинка выцветшая, словно снятая лет пятьдесят назад. Земля медленно вращалась на экране, будто елочный шарик, украшенный ватой облаков и алыми точками, беспорядочно разбросанными по континентам. Затем камера крупно остановилась на каждой из них: Нью-Йорк, Тбилиси, Буэнос-Айрес, Минск, Токио, многие-многие другие, наконец кадр добрался до Москвы. Камера будто сорвалась с высоты орбиты и быстро полетела вниз. Разорвав пелену облаков, она замерла над городом, выглядевшим с высоты птичьего полёта, как пенёк дерева — транспортные кольца, точно кольца на древесном спиле. Изображение ещё немного приблизилось. Арина догадалась, что красная точка на карте отмечает их прачечную.

«Ух ты, да у нас тут мировая франшиза!».

Ожил невидимый динамик под потолком, декламируя монотонным голосом. Информация дублировалась текстом на экране.

«Должно быть для глухих».

«268-й филиал сети Планетарного Контроля Потусторонних Сил. ООО „Пронто“. Россия, Москва. Организация, сети, форма устройства —. Куратор — агент сети, Капитан Прад. Миссия — поддержание равновесия, баланс сил. Ограничение активностей. Уничтожение опасных, потенциально опасных объектов, сил. Взаимодействие. Контроль популяции. Контроль носителей потусторонних сил. Выявление. эпицентров повышенной активности. Выявление нечисти. Выявление прочих форм, носителей. Предупреждение прорывов завесы. Устранение прорывов. Активная деятельность, работа с нарушителями. Сохранение секретности деятельности. Контроль культов. Вербовка. Зачистка».

Голос не изменился, но на экране изображение Москвы потускнело, уступив место трёхмерным фотографиям в полный рост Прада, Гиты и Вадима. Фотографии поочерёдно увеличивались, а диктор зачитывал досье: «Персонал ПКПС Москва: Капитан Джеймс Прад — агент первой категории. Прижизненный член сообщества. Возраст — информация засекречена. Степень доступа — высшая. Квалификация — выше средней. Специализация — Мастер печатей. Происхождение — информация засекречена. Дар — ведический. Способ получения силы — космогонический, информация засекречена…».

Диктор продолжал, буквы бежали по экрану, фотография капитана в полный рост вращалась, Арина думала: «что за хрень⁈».

Нет, ну правда, разве можно всерьез поверить в секретную организацию мирового уровня в подвале прачечной? Какие дела должна расследовать такая организация? Откуда появляются коричневые пятна на трусах? Арина криво усмехнулась. Если бы, не подземные ходы со стальными переборками дверей, если бы не огромная зарплата, если бы не странные коллеги, если бы не странный фильм… И тут она неожиданно поймала себя на том, что в общем-то где-то глубоко внутри не особенно удивляется. На слишком много «если бы» теперь вырисовывался логичный ответ. Но самое главное, впервые за несколько дней огромный зверь её внутреннего беспокойства, что не давал спать, тревожил нервным ознобом, царапал стенки души, теперь словно довольный кот свернулся в клубок и пропал.

Арина знала! Она с самого начала знала, что-то не чисто с несчастной химчисткой. И конечно оказалась права. Всегда приятно оказываться правой. Решив обдумать детали потом, она вернулась к экрану, но досье сотрудников уже закончились. Арина обругала себя, что упустила шанс узнать побольше о Гите, но особенно о загадочном молчуне Вадиме.

Изображение потемнело, замерцало вновь, возник титр: «Аномалия № 4». Далее, быстро сменяя друг друга, запестрели фотографии из разных мест, в основном из полуразрушенных помещений. Совсем старые — дореволюционные кадры и свежие, снятые будто вчера. На фото кровавые надписи на стенах с угрозами на разных языках, разрушенная мебель, разбитые стёкла, испуганные люди. Диктор вещал: «Аномалия номер четыре. Полтергейст. Полтергейст от немецкого poltern — 'шуметь», «стучать» и Geist — «дух». Впервые описан в Германии в XII веке. Вариант бестелесного призрака, лишённого способности визуализироваться (подробнее в разделе «Привидения»). Особенность аномалии номер четыре: аномалия аморфна, средней и редкой распространенности, агрессивна, предсказуема, изучена, многократно укрощена. Вариативность. Носитель. Аномалия № 4 привязана не к месту, а к человеку, как правило, к ребёнку «фокальному лицу». Традиционно аномалия не причиняет вред «фокальному лицу», в отличие от его окружения. Склонность к разрушению, манипуляции предметами, генерации звуковых, осязательных, телесных проявлений. Известны исключения. В наблюдениях отмечен случай активности аномалии, приведший к убийству (подробнее в разделе «Ведьма Деллов»). Аномалия циклична. Циклична, восходяще-нисходящую система развития подразумевает: деградацию аномалии по достижении конечной стадии, с последующим пролонгированным развитием с нулевого эпизода. Рекомендуемый способ борьбы: наложение печати третьей степени.

Экран продолжал демонстрировать фотографии, разнообразные ролики из интернета со свидетельствами очевидцев, а голос диктора углубился в детали, пересказывая отчеты о проявлении Полтергейста. Итоги работы с каждым отдельным эпизодом, изредка сопровождавшихся жертвами, в том числе среди агентов «секретной службы». Увы, Арине не суждено было дослушать лекцию до конца.

— Арина! — в проеме тяжелой двери возникла взволнованная Гита. Она сменила джинсы и свитер на узкие кожаные штаны и чёрную косуху. — Нам пора, детали расскажу на месте. Нас ждут. Очень ждут!

— А я думала, ты принесла попкорн.

Гита взмахнула рукой — проектор погас.

— Слушай, я никуда не пойду! — Арина отрицательно замотала головой, — или ты серьезно предлагаешь поехать посмотреть на привидение?

Лоб Гиты прорезала прямая как стрела морщина, глаза блеснули, а новый взмах руки закончился оглушительным шлепком по щеке Арины.

— Пол-тер-гейст, — чеканя каждую букву, произнесла она, — не путай! Он не какой-то там призрак. Призраки не опасны, они на каждом шагу… Полтергейст — совершенно иной. Беспощадный. Злой. Для него свести человека с ума — обычное дело. Крики, боль, отчаяние и страх — его пища. — Гита глубоко вздохнула, взяв себя в руки. — Короче, если ты не поняла из фильма, я повторю: это наша работа. Мы — Планетарный контроль. Ведем отлов и уничтожение полтергейстов, вампиров, сбрендивших ведьм, если тебе угодно, и с десяток других гораздо более мерзких тварей. Веришь ты или нет — сейчас не имеет никакого значения, нас ждут, а время очень важно! За мной!

Щека неприятно ныла, под прижатой ладонью. Растерянная Арина промямлила: «Ну, ладно, как скажешь» и выскочила за Гитой в коридор, дав себе клятвенное обещание, ещё припомнить ей обиду. Они побежали по пустым коридорам наверх. Когда добрались до опустевшей прачечной, Арина поймала себя на мысли, что с удовольствием бы перестирала килограммов сто грязного белья, а не это вот всё. Однако, картинки из фильма въелись в память, стояли перед глазами — от них не отмахнешься. Шансов всё забыть, или отмотать время назад у нее не осталось.

Москва медленно стыла после теплого весеннего дня. Вечерний сумрак двора пах куриным бульоном, звучал телевизорами из разноцветных занавешенных окон. Ах, как Арина любила вечернюю весну! Нет времени лучше, чтобы гулять под холодным светом фонарей, заглядывать в витрины, мёрзнуть, но продолжать гулять и наполняться силами вместе с оживающей природы.

— Арина, поторопись! — окрикнула Гита, лихо седлая спортивный мотоцикл Yamaha.

— Мы что поедем на этом? — ужаснулась Арина, — но я ведь в юбке!

— Извини, выбора нет. Залезай!

— Но…

— Быстрее!!!

Проклиная всё на свете, воровато озираясь по сторонам — не дай бог, кто увидит — такой позор, Арина задрала юбку почти до трусиков и, сгорая от стыда, придвинулась поближе к Гите:

— Я, наверное, готова.

Движок взревел. Улочки, районы и кварталы, витрины, прохожие, автомобили — всё в миг расплылось перед глазами в единый яркий мазок на тёмном холсте города. Yamaha летела никак не меньше двухсот. Гита нарушала все мыслимые и немыслимые правила, объезжая пробки по тротуарам, по тёмным подворотням, почти не снижая скорость.

Арину била дрожь. Она знала: патологоанатомы называют всех погибших мотоциклистов «Максимками». Шутят в курилках: «сегодня снова Максимку доставили, во всяком случае большую его часть. Опять придётся лего собирать, а деталей хватит?». Но дорога мельтешила полосками света, уши заполнял свист ветра и устав бояться, Арина плотнее прижималась к тоненькой фигурке Гиты, немного согреваясь её теплом, зажмурилась. Ошарашенная происходящим безумием она внутренне лавировала между неприятием, глубочайшим скепсисом и совершенно нереальным восторгом. Ничего подобного с ней никогда не происходило. Никогда.

«Как там сказала Гита: пробежишь как по нотам: отрицание, торг, принятие? Похоже, я согласна не торгуясь»

Рваный ритм поездки сменился на ровный. Ветер сильнее прежнего принялся царапать плащ. Окончательно стемнело, так что фонари по обеим сторонам дороги, выстроили световой барьер между внешним миром и миром скоростной трассы. Уехать слишком далеко они не могли, однако, когда поездка внезапно оборвалась и она, пошатываясь, слезла с мотоцикла, вокруг царила почти полная тьма. Где огни большого города? В конце безлюдной улицы одинокий фонарь. Справа и слева от дороги высокие кирпичные заборы, за которыми, спрятались частные дома. Коттеджный посёлок.

— Где мы? — спросила Арина.

— На Дмитровском шоссе, — Гита потянулась, расправляя плечи, — о, а у тебя муха в голове! — Придвинулась, поправив Арине волосы, — слушай, прости меня за пощечину. Понимаешь, ты выглядела такой шокированной, а нам надо было срочно ехать! Мир?

— Ну, подруга, вообще-то это была не слабая такая оплеуха, — Арина округлила глаза, добавив словам веса. — Даже не знаю. Тянет на две шоколадки и не абы каких!

Лицо Гиты потеплело.

— Договорились! А вот, кстати, нужный нам дом, поспешим!

Яркая фара мотоцикла потухла, и тьма сомкнулась плотнее. Гита достала фонарик, тонкий луч высветил синее спортивное купе и старенький Минивэн, припаркованные на аккуратном газоне перед забором, похожим как две капли воды на все соседние заборы.

— Вадим и Прад уже здесь, — сообщила Гита, ступив на узенькую тропинку из бежевой плитки.