Поручик Романов

Глава 39

Глава тридцать девятая

Дима про себя усмехнулся: он уже настолько вжился в свою роль, что считает Николая Романова (совершено чужого и незнакомого ему человека) своим старшим братом. А есть еще брат Георгий, есть сестры и куча всяких-прочих родственников, с которыми у него (точнее, у Мити Романова) какие-то свои отношения… Как во всем этом разобраться? И Дима решил быть как можно дальше от Петербурга. И как можно дольше не встречаться со своими родными. Благо, такая возможность у него имелась — война у Халкин-гола и не думала затихать, заканчиваться, наоборот, только все больше и больше набирала обороты. И это было для него очень хорошо.

Через два дня броневая группа подполковника Кириллова прибыла в Хамардаб. Это было большое и радостное событие — теперь уже никто не сомневался, что мы не только остановим зарвавшихся сынов микадо, не дадим им захватить монгольские земли, но скоро погоним их назад — в сторону Маньчжоу-го. Хотя передовой отряд бригады генерал-майора Бобрянского состоял лишь из легкой бронетехники («Добрыни» и «Ратники»), но зато их было много — целых тридцать пять штук! По сравнению с тем, что имелось раньше, просто сказочное богатство! И это не считая еще двух казачьих эскадронов… Таким образом, с учетом своих уцелевших танков и броневиков, в распоряжении полковника Вакулевского оказалась уже сорок одна боевая машина.

Из них решили сделать два смешанных батальона — так больше мобильности и легче перебрасывать с одного места на другое. Поделили следующим образом: в первый батальон вошли десять прибывших «Добрынь» и одиннадцать «Ратников», его возглавил ротмистр Алексеенко, командовавший до того танковой ротой. Во второй батальон свели воедино оставшуюся бронетехнику (два «Муромца», «Добрыню» Олежко и три пулеметных «Ратника») и к ним добавили восемь легких танков и шесть пушенных броневиков (командир — поручик Романов). Во главе всей броневой группы встал сам подполковник Вадим Александрович Кириллов.

Кстати, именно он предложил назначить на должность комбата-2 Дмитрия Романова — ему очень был нужен человек, хорошо знающий противника и имеющий практический боевой опыт (все прочие его офицеры похвастаться этим, увы, не могли). Полковник Вакулевский сначала возражал, говорил, что, во-первых, Романов совсем недавно получил вторую контузию, ему бы надо еще недельку-другую полежать в госпитале и полечиться, пока не будет полностью готов к боевым действиям, а во-вторых, Дмитрий, если честно, еще не дорос до такой ответственной должности: до этого командовал только взводом. Да и звание у него неподходящее — всего лишь поручик…

Но подполковник Кириллов хотел иметь у себя хотя бы одного офицера, умеющего по-настоящему сражаться с японцами и громить их, в этом плане Романов был просто незаменим: провел уже две весьма удачные операции, уничтожил немало вражеских солдат и офицеров, разгромил артиллерийские позиции… По реальному боевому опыту он намного превосходит всех других кандидатов, так что решение о его назначении — вполне объективное и логичное. По идее, конечно, на эту должность мог бы претендовать Семен Замойский, но штабс-ротмистр, судя по всему, еще нескоро выйдет из госпиталя, а воевать с полковником Ямагата нужно уже сейчас, пока он не накопил сил и не приготовил новый удар. В конце концов, полковник Вакулевский согласился: хорошо, пусть будет Романов. А соответствующее звание он скоро получит — за этим дело точно не станет…

Кириллов навестил Диму в госпитале, поговорил с ним, и получил заверение, что готов хоть сейчас вновь встать в строй. Точнее — опять оказаться в танке. Пусть даже не в своем (его «Добрыню» еще только поставили на ремонт), в любом другом, лишь бы снова сражаться. Таким образом, этот вопрос был улажен, и Дмитрий Романов из командира взвода в одночасье стал целым комбатом.

— Ну, Митя, ты, получается, уже меня обошел! — с некоторым удивлением и даже завистью в голосе протянул Замойский, когда подполковник Кириллов покинул их палату. — Впрочем, заслужил, это тебе любой скажет. Поздравляю и искренне рад!

— С чем поздравлять-то? — пожал плечами Романов. — Как воевал, так и буду воевать, ничего нового, только танков и людей у меня будет чуть больше, вот, считай, и вся разница.

— Не скажи! — со знанием дела произнес Семен. — Скоро получишь еще по звездочке на погоны. Вот увидишь — наверняка штабс-ротмистра дадут. Это, кстати, отметить бы надо!

— Вот когда дадут, тогда и отметим! — пообещал Дмитрий.

Он знал: отмечать повышение в звании заранее — очень дурная примета, непременно что-нибудь случится: или бумаги где-нибудь застрянут, или приказ вообще где-то потеряется…

Дима быстро собрался и уже через четверть часа покинул госпиталь — несмотря на мучающие его головные боли и бурные протесты подполковника Арефьева («Рано вам выписываться, Дмитрий Михайлович, полежать бы надо!»). Сначала заскочил в штаб, чтобы получить указания от Вакулевского, а затем направился в свой батальон — принимать технику и знакомиться с людьми.

Новые танки и броневики стояли на северной окраине Хамардаба, подальше от японских тяжелых орудий, и полковник Вакулевский выделил Дмитрию свой штабной автомобиль (вместе с водителем, разумеется). На быстром «Балктийце» Романов и денщик Прохор (куда ж без него?) домчались до места всего за пятнадцать минут.

В батальоне все уже знали о новом назначении и тоже удивлялись: поручик — и комбат? Офицеры бурно обсуждали эту новость. Это приказы, как известно, не обсуждают, а выполняют, а вот все остальное… Те, кто знал или хотя бы слышал о последних подвигах Романова, понимающе кивали, другие же многозначительно хмыкали: дело, мол, совершенно ясное — сын государя-императора! Кто бы сомневался в высокой протекции.

Дмитрий принял доклад штабс-ротмистра Гессена (старшего среди офицеров батальона) и начал осматривать технику. Увиденным остался вполне доволен: несмотря на длинный и очень тяжелый переход, «Добрыни» и броневики были в неплохом состоянии, все более-менее исправны, боекомплект — полный, люди, хоть уставшие и сильно измотанные, настроены вполне решительно. Вот немного они отдохнут, придут в себя — и можно снова в бой. После короткого знакомства с офицерами Дмитрий назначил Владимира Гессена начальником штаба батальона (и, само собой, своим заместителем) и попросил подготовить экипажи и машины к еще одному небольшому переходу — на восточный берег реки Халкин-гол.

На совещании в штабе полковник Вакулевский предложил разделить броневую группу: первый батальон (ротмистр Алексеенко) пусть останется в Хамардабе, будет прикрывать его от возможных (хотя бы теоретически) неприятельских атак с севера, а второй (поручик Романов) должен передислоцироваться на плацдарме за рекой. Он станет постоянной и весьма существенной угрозой для японцев, заставит их держать в центре значительные силы. Следовательно, меньше шансов, что полковника Ямагада задумает еще какую-нибудь гадость…

Переправляться через реку решили ночью: во-первых, жара спадет, значит, переход пройдет гораздо легче и для людей, и для машин, а во-вторых, — хоть какая-то скрытность от японцев. Конечно, они услышат шум моторов (ночью звуки над водой разносятся очень далеко) и поймут, что мы перебрасываем танки и бронемашины за Халкин-гол, но, по крайней мере, не будут знать точно, сколько их и какие именно. Подготовим для них небольшой сюрприз!

Романов решил лично руководить переходом: он будет находиться в головном танке и показывать путь, а все остальные машины пусть идут прямо за ним. За пару часов они, по идее, спокойно переправятся через реку и доберутся до лощинки, а там можно надежно укрыться. Места хватит для всех — и для новой техники, и для экипажей. Поставим пару десятков юрт и палаток, разместим личный состав, дадим людям отдохнуть, помыться и отоспаться, а затем займемся их боевой подготовкой.

Нужно обязательно рассказать новичкам об известных японских приемах — умело, ловко замаскированных противотанковых орудиях и смертниках-камикадзе, бесстрашно выскакивающих перед самым носом танков и броневиков. Они появляются буквально из-под земли и бросаются под гусеницы, взрывают и себя, и машину… Надо, чтобы экипажи знали, что их ждет трудная война, и не думали, что это будет легкая прогулка. Нет, драться японские солдаты умеют очень хорошо, боевой дух у них по-прежнему высокий, значит, впереди — тяжелые, кровавые, жестокие сражения. Что же касается выдержки, порядка и организованности, то здесь нам есть чему у японцев поучиться. Нашей бы армии такую железную дисциплину, как у них!