Поручик Романов

Глава 35

Глава тридцать пятая

Часть казаков растеклась по степи — их оставили, чтобы следить за японцами, вдруг еще что-нибудь произойдет? Конечно, сегодня мы им изрядно наваляли, дали, что называется, по шапке, но все равно следует быть бдительным: от полковника Ямада всего можно ожидать. Вот и разлетелись в разные стороны быстрые казачьи дозоры…

Хотя, если разобраться, полковнику сейчас будет не до того, чтобы что-то снова затевать: ему нужно думать, как спасать своих солдат, оказавшихся отрезанными от главных сил, как переправлять их обратно за реку. Без серьезного пополнения людьми и техникой, без подвоза боеприпасов, без поддержки артиллерии они продержатся очень недолго… Ситуация для японского военачальника складывалась очень непростая: с одной стороны, ему страшно не хотелось просить о помощи генерала Уэда (это же равносильно признанию в собственном бессилии!), но, с другой, иного выхода у него, похожу, уже не оставалось. Если командующий Квантунской армией не пришлет в самое короткое время свежих резервов, включая новые танки, бронемашины и артиллерию, драться с русскими будет совсем нечем: собственная бронетехника — вся выбита, противотанковые пушки — или уничтожены, или серьезно повреждены, а 75-мм орудия и тяжелые гаубицы трогать нельзя — они прикрывают центр обороны.

И еще очень нужны понтоны! Старые — частью потоплены, частью уплыли вниз по реке, а без них форсировать Халкин-гол никак не выйдет. Если их не будет, как воевать дальше? Опять идти в лоб на русский плацдарм, рискуя потерять последних людей? Нет, это абсолютно исключено — для решительной победы необходим широкий и смелый маневр, а его осуществить не так просто…

Во-первых, нужно опять форсировать Халкин-гол, причем быстро и скрытно, пока русские не обнаружили и не отбросили назад, во-вторых, необходимо обойти Хамардаб с севера, чтобы оказаться у неприятеля в тылу, и лишь после этого следует наносить главный удар, чтобы разбить полковника Вакулевского. Но это только в том случае, если он получит пополнение людьми, бронетехникой, артиллерией, а также доставят новые средства переправы. Без всего этого не стоит даже думать о чем-то конкретном: опять получится только бессмысленная трата живой силы и техники…

Есть еще одна проблема: для быстрого и скрытного маневра по степи необходимы грузовики — не пешком же совершать этот многокилометровый марш в обход Хамардаба? По ужасной жаре, под пылающим солнцем… Японские солдаты (при всей своей закалке, немалой выдержке, выносливости и дисциплине) его просто не выдержат. А на чем везти артиллерию? На лошадях? Но их нужно поить, а вода в сухой, раскаленной монгольской степи (по сути, полупустыне) — это большая проблема…

Она нужна всем: и животным, и солдатам, и машинам, придется ее брать с собой, причем много, а это дополнительный груз. Как и бензин для танков, броневиков и грузовиков. Значит, будут нужны автоцистерны — для перевозки воды и горючего, но неизвестно, пришлют ли их с очередным пополнением… Да, проблем в этом походе будет немало, и их как-то придется решать.

Между тем броневая бригада Бобрянского ускоренным маршем шла к Хамардабу. Генерал-майор очень надеялся, что максимум через два-три дня он, наконец, окажется на месте, и тогда ситуация в приграничном конфликте резко изменится — в нашу пользу, разумеется. Помимо нашей бригады, к месту боев постепенно подтягивались и монгольские части — барон Унгерн направил целую кавалерийскую бригаду, усиленную бронедивизионом и артиллерийским полком. Это существенная помощь для полковника Вакулевского, учитывая, что все части — свежие, только что из резерва, а монгольские воины буквально горят желанием изгнать ненавистных захватчиков со своей земли.

Генерал Бобрянский изо всех сил гнал своих подчиненных вперед — скорее к Хамардабу, там гибнут наши люди! Но движение происходило с большим трудом. В начале июня установилась ужасная (даже для этих пустынных мест) жара, пекло просто невыносимо. Днем температура воздуха поднималась до сорока — сорока пяти градусов по Цельсию, давящий зной угнетал людей, солдаты и офицеры теряли сознание. На броне танков и «Ратников» днем можно было жарить яичницу и печь блины. Голой рукой к ним не прикоснешься — как к раскаленной сковородке…

Главными врагами для бригады стали не японцы (где они? до них еще добраться надо…), а солнце, пыль и песок. Топливные фильтры двигателей постоянно забивались, приходилось часто останавливаться и чистить, у радиаторов грузовиков и легковых автомобилей от жары выбивало пробки, из-под капотов били фонтаны пара и крутого кипятка… От мелкой серой пыли не спасли даже защитные очки. Пыль была буквально повсюду: на гимнастерках, лицах, руках, в волосах, во рту… Как и песок: он скрипел на зубах, резал глаза, забивал нос и горло, проникал под нижнее белье и просачивался в сапоги. Люди закрывали лица платками (хоть какое-то спасение!), а лошадям обматывали головы белыми полотенцами — иначе могли умереть от солнечного удара.

И все время хотелось пить — на каждого человека в сути выдавали всего по пол-литра воды (монголы не успевали подвозить — выпивали буквально сразу), а нужно еще что-то оставлять лошадям и заливать в радиаторы машин… Ездовые подчас отказывались от своей порции в пользу бедных коняшек, а водители танков, бронемашин и грузовиков заливали всю волу в пышущие жаром и паром двигатели своих стальных скакунов.

Бригада далеко и широко растянулась по степи. Гусеничной технике приходилось идти не привычными колоннами, друг за другом, а в развернутом строю, словно в атаку. Объяснялось это просто: первые несколько танков, тягачей или тракторов сдирали своими стальными траками тонкий слой земли, покрывающий песок, и следующие машины безнадежно вязли в песке, приходилось останавливаться и вытаскивать их. Бригада развернулась по фронту на две с лишним версты, еще столько же получалось в глубину. Создавалось впечатление, что по степи идет целая армия…

Над людьми и техникой стояло высокое и плотное облако пыли, видное издалека, японцам даже не нужно было приближаться, чтобы следить за движением бригады — достаточно просто посмотреть на горизонт. Полковник Ямагата выслал вперед конных разведчиков, они часто сталкивались с казачьими дозорами, вспыхивали короткие перестрелки, дело часто доходило до сабельной рубки. И тут верх неизбежно брали наши кавалеристы — они были лучше подготовлены и крепче держались в седлах. Удалось даже пленить одного японского лейтенанта, он и рассказал о последних событиях в Хамардабе: о японской переправе, ожесточенных боях на плацдарме и за рекой…

Эти известия чрезвычайно встревожили генерала Бобрянского: если противнику удастся захватит Хамардаб, русские части у Халкин-гола окажутся разрезанными и окруженными, и тогда восстановить ситуацию (тем более — самим перейти в наступление) будет очень непросто. Поэтому генерал-майор решил собрать все легкие танки и броневики в один ударный батальон (получилось тридцать пять машин) и пустить его вперед. «Добрыни» и «Ратники» — машины относительно легкие, могут идти гораздо быстрее, чем средние «Муромцы» или тяжелые «Владимиры», значит, скорее достигнут Хамардаба и, если что, помогут нашим продержаться еще несколько дней А прочая бронетехника, вся артиллерия и пехота подтянутся чуть позже — как только смогут.

Командиром сводного броневого батальона назначили подполковника Вадима Кириллова — заместителя начштаба по оперативной части (он временно заменял в бригаде полковника Вакулевского), а для охраны техники и сопровождения по степи выделили два казачьих эскадрона — чтобы вели разведку, проверяли путь и прикрывали от наскоков неприятельской конницы.