Помощница для князя оборотней

Глава 8

Северян не обманул. Едва они вышли из бани, он тут же остановил пробегавшую мимо служанку и приказал вести Василису к «шв и цам», чтобы «приодели».

Девица возражать не осмелилась, но по ее лицу было видно, что она с куда большим удовольствием проводила бы самого Северяна — и не к портнихам, а в ближайшие свободные покои.

Василиса только морщились, выслушивая откровенный флирт. Но, видимо, брюнетки не привлекали лесного Геркулеса. Проигнорировав девичий щебет, он ушел.

Служанка расстроено вздохнула и все так отвела Василису туда, куда приказали.

— Господин Медвежьего края повелел одежи для слуги сготовить! — объявила сидевшим за длинными столами девушкам.

Горницу наполнили щепотки.

— Не соврала Глашка.

— Он девоньки-и-и... сгинет ведь!

— Такой лядащий, просто беда!

— Молоденький совсем…

— Я взрослый, — уже по привычке огрызнулась Василиса. — Просто борода не растет.

От услышанного девки раскудахтались пуще прежнего. А Василиса обозвала себя дурой. Надо бы уяснить, что в этом мире мужик без бороды — считай инвалид. Накладную, что ли, поискать? Пока Василиса размышляла, к ней подскочили две работницы и, ухватив под белы рученьки, отвели к зеркалу, которое было прикрыто холстом.

Василиса вся подобралась. Ну, сейчас она увидит, какой из нее парень!

Шурх — и ткань молочной лавиной стекла на пол. А Василиса чуть не отправилась вслед за ней.

Потому что отражение показывало ей себя! То есть, не себя ту, какой она была, а которая сейчас! Толстенная коса через плечо, губки бантики, глаза-озера. В общем, девушка! Самая настоящая! Но не для окруживших ее швей.

— Угораздило же тебя, мальчонка...

— Лесной князь на расправу крут.

— Дикий, одним словом.

— Но каков мужик!

Девицы дружно вздохнули. Принялись вспоминать, как знакомые их знакомых попадались на глаза лесным людям и уходили за ними в «чащобы дремучие» за «горы высокие». А то и вовсе пропадали!

Но ради такого молодца, как Северян Силыч, рискнуть стоит. Говорят, в его доме все стены редким мехом застланы, а в подполе стоят ларцы, полные речного жемчуга и горных самоцветов. Одним словом, богат хозяин Медвежьего края! И собою как хорош. А еще шепчутся, что сама Девана на его рождение являлась и в чело высокое лобызала.

Василиса слушала вполуха. Плевать ей, кто там кого целовал и сколько за это платил.

Гораздо больше ее занимало то, что во время снятия мерок девицы трогали косу! Но как будто не понимали этого. Или путали волосы с тканью… Определенно, это была работа амулета.

Ей надо срочно попасть в библиотеку! Может, там найдется ответ?

— А теперь, добрый молодец, посиди-ка вон там в уголочке, — велела самая старшая из швей, чей платок был подвязан на манер Солохи.

Василиса тяжело вздохнула. Ей бы в библиотеку! Но отпрашиваться не решилась. Мало ли… Лучше она уж потом, по-тихому. Да и в нормальной одежде она рассчитывала выглядеть солиднее. Девчонки притащили скруток красной материи, а такой цвет, по наблюдениям Василисы, в этом мире можно носить не каждому.

Служанки, например, и портнихи одевались в серые или бежевые платья. Единственной нарядной вещью был платок. Да и то не у всякой.

Так что лучше она дождется новой одежки, заодно и перекусит слегка. Потому что от недавней помывки новоявленного господина у Василисы разыгрались нервы, а вместе с ними аппетит.

Достав порядком измятый кусок пирога от тетки Глафиры, Василиса уже приготовилась тихонько его стрескать, но заметила взгляд одной из девушек. Которая мгновенно отвернулась, но Василиса успела заметить голод в ее темных, как вишни, глазах.

Эх-хе-хе…

Василиса завернула пирог обратно в тряпицу и подошла к юной швее.

— Угощайся, красавица, — протянула ей кусочек.

Девушка с ловкостью белки сцапала угощение и рванула в подсобку.

Ни спасибо тебе, ни пожалуйста…

Василиса снова вдохнула и пошла обратно в свой угол. Ничего, на пиру поест. То есть она на это надеялась. Слуг ведь должны кормить! Да и князь вроде не жлоб. Василиса помнила, как он платил страже за услуги проводников.

Еще бы вел себя чуть сдержаннее, цены бы мужику не было…

— Эй, малец! Подь сюды! — позвала ее «Солоха». — Мерить будем.

Уже?! Ну и скорость.

А девочки живо обрядили ее в сине-красный кафтан, глянули рукава, посадку по фигуре и разом нахмурились.

— Чёй-то в груди тесновато.

— А стан уж больно широк…

— Мерки, что ли, спутали?

Если бы! Все дело в амулете. И Василиса поторопилась успокоить девушек.

— А по мне так лучше некуда. Такие вы мастерицы, так работаете ловко, а кафтан… Да не трогайте вы его! Разносится!

Девушки переглянулись.

— Кабы лесной князь не обобозлился…

— Он ить медведь!

— Дикий!

Василиса только плечом пожала:

— Да ему на меня плевать. Княгиня своим указом…

— Княгиня?! — хором вскричали швеи. — Умерла она, едва госпоже нашей семь весен исполнилось!

— Осиротила сторонку родную, славный наш Новиград!

Василисы мысленно ругнулась. Как глупо перепутала княгиню и княжну! Зато узнала название поселения. И оно очень походило на Новгород.

— Простите, девоньки, совсем у меня в голове помутилось, — торопливо успокоила швиц Василиса. — Целый день без отдыха бегаю, ноги болят, живот пустой... вот и ляпнул, не подумав.

Девочки разом успокоились. И выдали ей штаны-шаровары, льняную рубаху, кушак, шапку с опушкой (зачем мех в такую жару?) и даже матерчатую котомку.

Последняя вещь была очень кстати!

И Василиса отправилась за ширму примерять обновки.

— Ай, молодец! Ай удалец! — воскликнули девушки, стоило ей выйти.

И дружненько выпихнули ее за дверь. Работа исполнена, а с чужими слугами им «балакать недосуг».

— Так себе сервис, — пробормотала Василиса, когда за спиной хлопнула дверь, и пошла куда глаза глядят.

Лесного босса нигде не видно, поэтому у нее появилась шикарная возможность отправиться на поиски. Только не Северяна, а библиотеки.

Василиса поправила съезжавшую на нос шапку. Ну, где там слуги? Сейчас она как топнет, как прикажет вести ее книги читать, как разберётся со всем, а потом…

...ей на голову накинули мешок и, затянув до удушья, поволокли непонятно куда.

Василиса даже вскрикнуть не успела! Только хрипела и извивалась, но похитители не останавливались, на ходу успевая бить то в ребра, то в живот.

— Стража! — заорал вдруг женский голос. — Разбойники стрельца бьют! Карау-у-ул!

Грубая хватка тут же пропала. Послышался топот удиравших мужиков.

Василиса сдернула с себя чертов мешок и огляделась. Никого не было. Ни похитителей, ни ее спасительницы. Только ребра болели и живот ныл. Шмыгнув носом, Василиса скорее поковыляла обратно.

И на полпути и наткнулась Северяна. Увидев ее, скрученную в три погибели, лесной князь помрачнел ещё больше

— Куда опять влез? — рявкнул, прожигая недовольным взглядом.

— Никуда.

Василиса отвернулась. Черта с два она расскажет этой бездушной сволочи, что произошло. Но Северян не стал расспрашивать.

— Скоро пир начнется. Идем.

И, круто развернувшись направился обратно. Василиса очень старалась не отставать. Но и здоровая она еле успевала за семимильным шагом князя, а уж когда все ребра отбиты... В общем, она замешкалась.

А эта скотина даже не обернулся!

Ему было плевать на помощника. И Василиса вдруг подумала, что если бы нападавшие довели дело до конца, то Северян не стал бы печалиться. Василиса зло скрипнула зубами и, поднапрягшись, перешла на бег. Дыхание моментально сбилось, а ребра прохватило такой болью — слезы и глаз брызнули. Но кое-как догнала лесного переростка.

— Господин Медвежьего края! — возвестил стоявший у двери глашатай.

И стукнул посохом о пол.

Сидевшие за столами гости уставились на них. А Василиса поежилась. Не любила она такого внимания, ой как не любила… И постоянно ездила по конференциям.

— Вы умеете донести самую суть! — любил повторять ее начальник, Генрих Генрихович. — И потом, не только красивая, но и умная женщина — это оружие массового поражения.

Льстил, конечно. Василиса не считала себя красоткой. Почти бывший муж, видимо, тоже… Вот и наставил ей рога.

Настроение окончательно испортилось.

Василиса уселась на низенькой скамейке около оконца и принялась скучать. Плевать на богатство пира. И на расфуфыренных гостей… Сколько же здесь шелков, жемчуга и драгоценностей — глаза болят! И живот болит тоже, вместе с ребрами. Ей бы поесть. И поспать… А еще лучше — обратно в свой мир.

Там она могла и мужа-изменщика мордой в грязь макнуть, и жить сама по себе, как та кошка. Родила бы ребенка, воспитала и еще бы одного родила! Уже от донора. А что? Жилплощадь есть, профессия тоже, а вишенкой на торте — денежная подушка, которую Василиса потихонечку собирала на дорогие — весьма дорогие! — часы для мужа.

Да, вот такая она дура. Которая отлично понимала, что мужчина способен предать. Но ее Кеша не такой! Он воспитан в благополучной семье, где во главу угла ставились семейные ценности.

Ха-ха!

Василиса поморщилась и глянула в зал. Народ уже расселся по лавкам, и взоры мужчин были устремлены на два пустовавших трона.

— Князь Додон Седьмой и княжна Елена Прекрасная! — заорал глашатаи.

И по залу пронесся восхищенный вздох.

Ну еще бы!

Явившаяся народу княжна была обвешена драгоценностями, как новогодняя елка. Кокошник блестел, бусы переливались, на каждом пальце по перстню… Василиса и хотела бы назвать такое обилие безвкусицей, но княжне удивительным образом шло. Как и довольно дерзкое платье с открытыми плечами.

Женихи от таких видов дружно сомлели.

— Хороша, глаз не оторвать!

— Красавица!

— Леля в человечьем обличье!

— Ума лишиться можно…

Голоса становились все громче. Мужчины, не стесняясь, сыпали комплиментами. Каждый обещал сахарную жизнь в замужестве. И даже слуги просились к ней, чтобы хоть иногда быть рядом. Или просто издали смотреть.

— Помешательство какое-то, — пробормотала Василиса.

И глянула на князя.

Он один молчал. Зато как смотрел! Василисе стало жарко от того огня, что полыхал в темных глаза. И почему-то немножечко, самую капельку, обидно. Может, потому что никто никогда не смотрел на нее так восхищенно. Даже Кеша в конфетно-букетный период. Кажется, самые страсти кипят, но… Нет, ничего такого.

А все потому, что муж ее никогда не любил.

Василиса резко отвернулась, разглядывая резной столб. А в глазах стало мутно от слез. Почему? Она ведь понимала это. То есть подозревала. Но… трусила. Ведь девочки так хотят быть любимыми. Даже те, кто может завести коня в горящую избу.

— Здравы будьте, гости дорогие! — хрустальным колокольчиком прозвенел голос княжны.

В ответ грохнул новый залп комплиментов. Елена Прекрасная выслушала их с сахарной улыбочкой и легонько махнула платком.

Наступила тишина.

А Василиса не сдержала гримасы. Уж так захотелось подхватить со стола расписной кубок и плеснуть вином в сияющую бриллиантами раскрасавицу, сил никаких нет.

— Земной вам поклон, что откликнулись на мой зов, — приложила ручку к высокой груди. — Каждого я рада видеть, каждому угодить готова…

Что-то слабо верится! Но Василиса только стиснула кулаки. Пусть княжна хоть гарем себе набирает, ей дела нет.

— …Посему прошу вас — откушайте да вин заморских испробуйте, а потом меня послушайте…

Эй, красотка, разуй глаза! Главное блюдо сегодня — ты!

— …Расскажу я вам свои пожеланья девичьи, а уж вы решайте, исполнить их или нет.

Публика ответила дружным ревом. А Василиса закатила глаза. Ей сейчас поплохеет от витавшего вокруг желания угодить.

Елена Прекрасная снова махнула платочком, и мужики заткнулись.

— Все вы слышали мою дочь, — пробасил князь Додон. — Пусть же начнется пир!

И первым сел за стол. Потом княжа, следом гости, ну и последними слуги, конечно. Которым ни хрена не дали. Василиса с жадностью поглядывала на творившееся вокруг обжорство и глотала слюнки. Ей бы мяска кусочек! Маленький!

Но увы… Черни не полагалось.

Вдруг сидевший рядом мужчина в таком же красном кафтане, как у нее, вскочил и кинулся к одному из гостей, чтобы налить в протянутый кубок вина.

Так они что, и прислуживать должны?!

Второй подбежавший к господину слуга подтвердил ее догадки. Ну а третьим стала она сама.

Северян чуть приподнял руку с кубком, который казался в его лапе игрушечным. Пришлось вставать и под прицелом любопытных взглядов идти обслуживать. Но вместо «спасибо» на нее еще и зарычали!

— Чего копошишься?

— Приятного аппетита, господин, — прошипела в ответ со всей своей пролетарской ненавистью.

Босс покосился на нее, но разборки устраивать не стал. Кивком отправил на место. Сволочь. А мог бы хлебушка предложить! Сам-то, вон, в два горла жрет. Даром что недавно обедал.

Василиса поплелась обратно к лавке. Но отдохнуть ей не дали. Пил Северян быстро, так что уже через десять минут она летела обратно. В таком режиме прошло примерно часа два, не меньше. Василиса уже взмокла вся, мысленно желая лесному алкоголику наконец-то слечь под лавку. Но или вино было слишком легким, или у князя отличная резистентность к хмелю. А скорее всего — и то, и другое, потому что некоторые товарищи были уже хорошо разогреты. Слышались споры, местами переходящие в ругань.

Знатные господа все больше походили на боевых петухов, готовых продемонстрировать, кто в этом курятнике главный. Василиса с предвкушением следила за развитием событий. Когда начнется драка, она успеет что-нибудь стянуть и уже наконец поесть!

Но княжна снова замахала платочком, призывая к вниманию, и мужики успокоились. Вот блин!

— Гости мои дорогие! Сыты ли вы? — заворковала голубицей

Женихи согласно зашумели.

— Ну тогда и о делах поговорить не худо бы… Так вот! Замуж я пойду только за того... - сделала многозначительную паузу.

«Кто построит летучий корабль», — мысленно закончила Василиса.

— …кто угодить мне сумеет.

А, ну это ладно. Тут все готовы, как пионеры. Особенно один здоровяк, который аж весь напрягся. Желваки на скулах играют, глаза прищурены.

— Чем же тебе угодить, любезная? — донеслось откуда-то сбоку.

— Подарком свадебным.

Мужики воодушевились:

— Будут подарки!

— Злата, серебра — сколько хочешь.

— Каменьями драгоценными с ног до головы осыплю.

— В шелка заморские укутаю!

Старались кто во что горазд. И опять все, кроме Северяна. Он просто стоял, скрестив руки на могучей груди. Осанка гордая, взгляд устремлен на княжну. Та аж зарделась, опустив пушистые ресницы. М-да…

— Много сказано, да все не то, — прогрохотал, когда поток обещаний стал иссякать. — Скажи лучше, чего твоя душа желает — исполню в один миг!

Женихи аж перетряслись, заорали пуще прежнего, что они куда лучше с делом справятся, а лесной мужик пусть валит обратно домой и к медведице сватается.

Северян ответил угрожающим рычанием. И снова в его глазах Василисе померещились странные искры. Или это игра света в разноцветных стеклышках окон?

А княжна снова применила платок:

— Хватит ссор, гости милые! Аль забыли мой наказ?..

Мужики покривились, но рты захлопнули. Эх, жаль. Василиса все еще рассчитывала стащить еды.

— …А ты, господин Медвежьего края, — обернулась к Северяну, — раз уж слово свое сказал, так и ответ выслушай. Да, каменьев и злата у меня самой в избытке…

Ненавязчиво коснулась ожерелья, заодно и колечки продемонстрировала.

— …а вот жемчуга из реки Смородиновой нет…

Как по мановению волшебной палочки, тишина стала гробовой. Василиса тоже напряглась — про эту реку она слышала. Вроде как вместо воды там огонь. Но это же в сказках! Как и волшебные амулеты… И снадобья, которые раны мгновенно заживляют…

— …И зеркальца серебряного, чтобы спросить — пригожая я невеста аль нет…

Спросить у зеркала?! Это же в сказке о семи богатырях было!

-...А коли ответит оно, что щеки мои бледны и глаза блеск потеряли, то пусть под рукой будет молодильное яблочко. Съем его — и навек моя красота при мне останется.

Сказав это, Елена прекрасная очаровательно улыбнулась. А у Василисы слов приличных не было. Ну и хапалка! Завернула от души — и все для себя любимой!

Мужики тоже малость зависли. Переглядывались украдкой, а весь их боевой задор как рукой сняло.

— Этак целую весну (прим. автора — год), подарки добывать можно… — неуверенно протянул кто-то

Но княжна только руками развела:

— Силком в женихах никого не держу. А только другие подарки мне без надобности.

И уселась за стол. Подхватила куриное крылышко, глотнула из чарки вина.

Большинство мужиков тоже сели. Их лица были хмурыми, а взгляды устремлены на тарелки. Но человек семь вышли из-за стола. Северян тоже.

На нее — Василису — даже не обернулся. Пошел к выходу.

Ох, как было велико искушение остаться и сделать вид, что этот здоровяк ей незнаком. Но с ним безопаснее, чем в одиночестве, поэтому Василиса заторопилась следом.

— Хоть бы шаг сбавил, скороход-переросток, — шипела себе под нос, то и дело переходя на бег.

Разумеется, ее не слышали.

Северян ураганом ворвался в свою комнату, открыл сундук и вытащил котомку. Перекинул за плечо, круто развернулся и так же быстро вышел — Василиса едва успела отскочить.

— Шевелись давай! — бросил ей на ходу.

— Мы что, прямо сейчас уходим?!

— Да.

Вот черт! Она, конечно, знала, что мужикам для сборов надо поменьше времени, но чтобы настолько… Василиса окинула заполошным взглядом горницу, как будто здесь могли быть ее вещи, и бросилась за князем. И почему у нее сейчас такое чувство, что она утюг не проверила? Тревожно так, страшненько…

— Эй, стрелец! — позвали ее тихонечко, когда она бежала мимо очередных дверей.

Василиса обернулась и ахнула. Неужели Одарка? Лицо действительно пестрое, как яичко, и болезненная худоба.

— Или сюда, — поманила к себе.

Василиса глянула князя. Надо бы догонять, но… Пусть валит к черту на рога! И Василиса юркнула за колонну.

Запястье тут же попало в плен цепких пальчиков.

— Идем скорее! Настасья вся извелась. Это ж надо, в лапы лесного князя угодить! Как он тебя не сожрал?

И Одарка с силой бульдозера поволокла Василису в противоположную сторону.

— Ну ничего, сейчас отдохнёшь, отоспишься, хорошо все будет, — протараторила скороговоркой и зыркнула так, что Василиса споткнулась.

Одарка выругалась. Очень тихо, но Василиса услышала. И возмутилась:

— Сама ты клуша! Отпусти!

Дернула рукой, и — неожиданно — девица послушалась.

— Прощения просим!

И опрометью бросилась прочь.

Василиса хотела бежать следом, но в следующее мгновение и сама почувствовала — за ее спиной кто-то был. И она даже знала кто. Медленно обернувшись, Василиса встретилась взглядом с глазами цвета растопленного янтаря и угрожающим рычанием.

Лесной князь был в ярости.

Василиса отступила на шаг. То есть хотела, но не успела — эта сволочь схватил ее за шкирку, потрясл, как котенка, выписал пару таких подзатыльников, что зубы клацнули, а в завершении экзекуции тихо, но очень проникновенно сообщил:

— Только попробуй ещё раз сбежать.

Василиса до крови прикусила щеку. Попробует! Ещё как попробует! Теперь для нее это дело чести. А Северян, чтоб его, Силыч, пусть другого идиота в слуги ищет. Мудак!