Помощница для князя оборотней

Глава 13

Дождь лупил по крыше так, будто хотел пробить шалаш насквозь. Но внутрь не попадало ни капли.

Василисе бы гордиться укрытием, которое она смастерила под руководством князя, но вот уже который час ее мысли были сосредоточены на другом.

А все потому, что ей ужасно, просто невероятно сильно хотелось в кустики! До зубовного скрежета и завёрнутых винтом ног.

Василиса покосилась на лежавшего у костра медведя. И хотя глаза его были прикрыты, но Василиса кожей чувствовала — князь не спит.

А она не могла вот так, когда он рядом, потому что комплексы.

Да-да, и у взрослых тетенек они есть. В ее случае «спасибо» нужно сказать двум одноклассникам-придуркам. Мальчишки заскочили в женский туалет и распахнул кабинку, когда Василиса была в процессе. Шок, крик, разборки у директора и, конечно, тихая травля «сыкухи». Как будто в туалете занимаются чем-то другим… Но время шло, Василиса вроде бы как-то справилась, и все же предпочитала запираться на десять замков. И уж тем более не могла расслабиться, когда рядом был мужчина.

Поэтому она наловчилась бегать во время отсутствия Северяна. Хоть и понимала, что он видит исключительно мальчишку. Однако острый укол стыда заставил ёрзать пуще прежнего.

Когда дело доходило до княжьих надобностей, Василиса старалась не смотреть. Да и Северян, в отличии от многих знатных господ, имел хотя бы зачатки воспитания — всегда уходил за деревья, а не тряс хозяйством перед слугами.

К стыду добавилось отвращение.

В тереме ей довелось повидать мужчин без комплексов. И чем ярче блистали одежды, тем хуже оказывались манеры. Взял горшок из специальной ниши, спустил портки и пошел поливать. Даже за угол не заворачивали, что уж говорить о специально отведенных чуланчиках.

А ей бы не помешал такой!

Чтобы посидеть тихонечко, подумать о смысле жизни.

Живот свело резью, и Василиса попрыгунчиком вскочила на ноги.

— Я сейчас вернусь! — выпалила на одном дыхании и хотела сбежать, но медведь поднялся следом.

— Гр-р-р, — заворчал, указывая взглядом на свой плащ.

Василиса аж в туалет перехотела.

То есть как это — взять его одежду? Серьёзно, что ли? Наверное, она не так поняла...

— Гр-р-р! — раздражённо повторил медведь.

И, подпихнул лапой аккуратно сложенную ткань.

Вот это да... От удивления Василиса даже не сразу нашла, что сказать. Осторожно подняла тяжёлую накидку и автоматически погладила меховой воротник.

— С-спасибо, господин, — пробормотала, запинаясь на каждом слове. — Я... скоро. Буквально минут… э-э-э, одно мгновение!

Какой там! Только она шагнула под ливень, медведь сунулся вслед.

Ой-ой!

— Но, господин...

— Р-р-ра!

Все ясно, ей велели заткнуться.

Василиса укуталась в плащ по самый нос и пошла искать местечко. Медведь брел за ней. Дождь ему не мешал, а сердитые взгляды Василисы — тем более.

Черт! Блин! Зараза!

Все, она больше не выдержит!

Завернув за ближайшую сосну, Василиса стянула штаны и присела.

От облегчения чуть не застонала в голос. Но как только закончила, перед ней возник Северян.

Уже не медведем.

— Что ты, как баба, к земле жмешься?! — рявкнул на нее.

Василиса вздрогнула. Но не от крика — вообще плевать, — а вот обнаженный мужик под проливным дождем смотрелся очень… к-хм… Хорошо, в общем, смотрелся. Фактурно.

Но очарование момента длилось ровно до раздраженного:

— Накидку отдай!

Что?!

Василиса на мгновение опешила — она же вымокнет! Но князь шагнул к ней, и пришлось исполнить приказ. Одежда мгновенно напиталась водой.

Проклятье…

Но, ни слова не сказав, Василиса поплелась за шагавшим к шалашу князем.

Что ж, проблема похода в туалет решилась. Теперь ей оставалось придумать, как не замёрзнуть ночью.

Северян

Мальчишка жался к костру, просушивая мокрую одежду.

То боком встанет, то спиной… а снять ну никак не желал. Вот бестолочь! Северян раздраженно рыкнул и отвернулся. Сил нет видеть мокрого насквозь куренка! И ума в белобрысой башке ровно столько же.

Ишь чего думал — накидку гваздать! Уселся, точно девка, даже низ не подобрал.

Медведь шумно выдохнул. Зря он юнцу одежду дал. Однако дурного запаха — вот странно! — почти что не было. Будто Васька ещё дите... А может так оно и есть? Борода не растет, сам худой — аж кости видно, ещё и глупый…

Северян задумался.

Да нет, ростом уже с полноправного мужа. Значит, болеет. Но не той болезнью, которая к человеку час от часу приходит, а прямо с утробы (прим. автора. — имеется ввиду генетическое заболевание). У диких такого не было, чтобы дитё хворым родилось, а вот у людей иногда случалось.

То-то Васька чудит порой. Затмение на головушку находит.

Медведь широко зевнул и смежил веки. И в этот раз ему вроде ничего не снилось. Но уж так сладко спалось — будто он отыскал то, что давно хотел. Оно было совсем рядом — только лапу протяни. Такое... его. Единственное и горячо желанное.

Медведь заворочался, подгребая к себе темноту. И вокруг шеи что-то легонько сжалось. Послышался неразборчивый шорох: то ли шепот людской, то ли шелест дождя.

А медведь со всей своей звериной нежностью притиснул обретенное счастье к груди. Хорошо-то как! Аж рычать на весь лес хочется! Но он боялся лишний раз вздохнуть. Просто лежал и тихонечко млел от восторга, всем сердцем желая, чтобы ночь никогда не заканчивалась.

Однако вдруг послышался щебет птиц. И перед глазами в один миг посветлело. Уже утро? Ответом ему стало тихое кряхтение под боком. Зверь аж дернулся. Глянул вниз... да как заревет — к его боку жался мальчишка! Всю ночь так спал! От его рева Васька мигом вскочил на ноги.

— Т-ты чего?! — просипел петушком, сонно лупая ресницами и озираясь по сторонам.

А медведь чуть лапами голову не обхватил.

Какой позор! Где это видано, чтобы благословлённый Деваной — и человека не услыхал! Неужто чутье отбило?!

Зверь шумно потянул носом. Но нет, все как прежде. Тогда почему случилась такая оказия?

Пока Северян размышлял, Васька бочком отошёл дальше.

— Пойду, к-хм, грибов поищу… И ягод. Хорошо, господин?

Медведь зыркнул на жавшегося с ноги на ногу мальчишку. Рявкнуть бы на него или лапой наподдать, так ведь не виноват! Ещё и снилось что-то непонятное... Но хоть не девица — уже хорошо!

А плохо то, что рядышком еще медведь бродит, только на этот раз обыкновенный. Но матёрый. Посему пришлось встать на две ноги и объявить юнцу:

— До селения от меня ни на шаг, понял?

— П-понял, — выдавил из себя Васька.

А взгляд в землю упер, и щеки краснотой с кафтаном сравнялись. Вновь стыдится чего-то… В голове заскреблась непонятная мыслишка, но тут же исчезла — вдалеке послышался протяжный рык.

Северян принахмурился и снова стал медведем.

Человеческое жилье, наконец-то! Василиса почти плакала, разглядывая двухэтажный дом, около которого жевали сено несколько лошадок разной степени паршивости.

— Эту ночь на постоялом дворе проведем, — буркнул князь.

А рожа самая недовольная.

Да и плевать. Василиса страстно жаждала теплой воды и нормального сортира, а не справлять нужду в паре шагов от медведя. Дальше уходить было чревато — все-таки дикие животные рядом.

— Ну идем, что ли, — хлопнул ее по плечу князь.

Больно! Но Василиса стерпела. Мужик она в конце концов или кто? Так вдвоем они и вошли внутрь полутемной горницы.

«Пивнушка, — подумала Василиса, оглядывая щербатые столы, засаленный пол и мутные окна. — И нам здесь не рады».

Но Северян не обратил внимание на колючие взгляды посетителей. Подошел прямо к кабатчику и выудил из кошеля похожий на рубин камушек.

— Горницу, — бросил отрывисто.

Хозяин мелко-мелко закивал.

— Как прикажешь, господин, — ответил дрожащим от алчности голоском. — Эй, Марфушка! Проводи!

К ним подскочила плотненькая и похожа кабатчика девица. И точно таким же тембром пропела:

— Прошу за мной, господин…

А взгляд масляный-масляный. И пальчики играют в бусах, привлекая внимания к пышной груди. Впрочем, Северян не высказал особого интереса. Вот и хорошо… Василиса совсем не хотела, чтобы он тащил в комнату всякую шваль. Но девица так не считала.

— Вот ваша горница, — заворковала еще слаще, распахивая дверь. — Банька уже натоплена. Желаешь косточки согреть?

— Желаю…

От такого заявления у Василисы чуть челюсть не отпала. Серьезно? Он с этой рыжей хочет…

— …и слуга мой желает…

Что?! Нет! Она не желает!

— …парить меня будет. Сам! — не терпящим возражения тоном закончил Северян. — А ты принеси, да побольше.

Девка сникла. А Василиса чуть не села там, где стояла. Помывка номер два? Ей так-то и первой за глаза хватило…

— Как скажете, господин, — вздохнула рыжая. — Но ежели что, я рядышком.

И убежала.

А Василиса на негнущихся нога проследовала в горницу.

— Я, эм, плохо парю… господин, — попыталась возразить, но Северян бросил короткое:

— Научишься.

Проклятье!

Василиса опустилась на лавку и сделала вид, что наводит в котомке порядок. А пальцы дрожали. И все ее переживания насчет туалета казались теперь такой мелочью! В лесу она могла хотя бы спрятаться за дерево. А в бане ей придется быть голой. Какой кошмар…

Северян

Северян уже понял, что мальчишка дурковатый. Но чтобы юбку на себя нацепить?

— Это что такое? — кивнул на узенькое полотенце, крепко обмотанное вокруг мальчишечьих бедер.

— Так, э-э-э, мы дома всегда так парились! Привык я, чтобы прикрыто было.

— Или думаешь, что потешаться над тобой буду?

Васька удивлённо распахнул глаза, видно, не понимая, о чем ему толкуют, а потом аж пунцовым сделался

— Да кто вас, кх-м, диких знает. Я всякого наслушался.

Северян только глаза закатил:

— Верить людским россказням — последнее дело.

И принялся раздеваться. Васька тут же уставился на развешенные по стене веники. Северян давно приметил, что мальчишке неловко смотреть на нагое тело. А должно быть все равно.

— Тебя что, дома дразнили? — спросил у мальца.

Васька покосился на него и буркнул:

— Смеялись, да. Говорили — нескладный. И одежду портили.

— Нашел из-за чего горевать.

— Тебе, господин, может, и все равно. Вон какой… богатырь. А мне стыдно.

Тьфу, мягкотелый. Однако Северян сдержал обидные речи. Вместо этого велел идти в парную.

— Горячей водицы возьми и трав каких туда брось. Только без горькой чтобы, не люблю.

— Х-хорошо.

И мальчишка скрылся за низенькой дверцей. Но Северян успел услышать сдавленное оханье. Видно, горячо юнцу. Это и немудрено. Такой лядащий. Северян бросил одежу в угол, там, где лежали портки мальчишки. Пусть почистит. И зашел в парную.

Васька уже возился около бадьи. Северян втянул тяжелый от жара воздух и довольно хмыкнул — вот диво! В затрапезном кабачишке — и такие добрые травы! Отвар пах живым лесом. Повезло…

Как же ей не повезло!

Мало того что жарко как в аду, так еще и травы плохие. Часть собрана рано, другие слишком старые или не так высушены… Василиса тихонько ругалась, вскрывая один горшочек за другим. Но делать нечего, пришлось работать с тем, что есть.

Набрав горсточку более-менее подходящих, сыпанула их в бадью и как следует помешала деревянной ложкой.

Хоть бы нормально получилось! Не хочется всякой бурдой споласкиваться. Но запах пошел ничего так... Теперь ей оставалось придумать способ выбраться из этого пекла. А заодно не обжечься лунницей, которая нагревалась так же быстро, как простой металл. Василиса приспособила распущенные волосы в качестве подложки. Но конструкция вышла хлипенькой. Одно неверное движение, и от раскаленного амулета появится ожог. Объясняй потом медведю, почему его прислужник орет от боли.

Нет уж! Ей за глаза хватило допроса о повязке вокруг бедер.

Дверь за спиной тихонько скрипнула. А вот и князь собственной голой персоной.

— Хорошо растопили, — крякнул одобрительно. — И отвар славно пахнет.

Бурда это, а не отвар! Но вместо этого она тихонько спросила:

— Можно я… накидку твою вычищу, господин?

А то от тяжелого воздуха начинала кружится голова. Не упасть бы в обморок. За спиной послышалось ехидное:

— Лядащий...

Да и плевать. Зато человек, а не лесная скотина.

— …Боги с тобой, иди холодной водицы на себя плесни. И обратно бегом.

Вот блин!

Василиса выскочила из парной и чуть не застонала от удовольствия. Прохлада, как здорово! Остаться бы тут... Но это чревато новым забегом по лесу. Поэтому, побрызгав в лицо водичкой, она вернулась обратно.

Князь ждал ее, сидя на верхней скамье.

Огромный, голый, с вольготно расставленными ногами… От таких видов у Василисы перехватило дыхание. А медвежий секс-символ лениво похлопал лапищей рядом с собой.

— Садись, Васятка. Погреешься.

Она и так вся горит, куда уж больше?

Но Василиса подошла. И осторожно примостилась на лавочке пониже. Главное, ни о чем не думать. Она просто… ну… в спа-салоне. А это сотрудник. Роскошный такой. С великолепными сильными руками… и плечами… и спиной… Которую бы она с удовольствием потерла. Но не мочалкой, а грудью!

— Эко ты дышишь тяжело, — прогудел Северян. — Беги остудись.

Василиса пулей выскочила из парной. Зачерпнув полный ковшик, вылила себе на голову. Но ледяная вода помогла лишь самую чуточку.

В груди все еще горело.

Проклятье… И почему этот громила действует на нее, как валерьянка на кошку? Он же засранец! Бегать заставил, рычал, воспитывал… Но ее телу, очевидно, нравились плохие мальчики. Василиса снова вылила на себя воды и, продышавшись, буквально на одних морально-волевых поплелась обратно.

Северян уже не сидел, а лежал. И — какое счастье! — спиной кверху.

— Не стой без дела, вихотку бери, — приказал, чуть заметно кивая на противоположную стену.

Василиса исполнила.

— Теперь мыльного отвара на нее… Не жалей, больше давай. Хорошо… работай.

В каком смысле — работай?! Она, что ли, должна его мыть, что ли?!

— Только смотри — крепче натирай, — добил ее князь. — Чтобы кровь как следует разогнать.

Зря она возвращалась… Василиса стиснула мочалку и зубы. Она справится. Должна. Боже… Ну почему она так не реагирует на Ладимира?! Он же красавчик! Еще и вежливый. Но от вида капелек воды, что ласкали мускулистую спину лежавшего ничком князя, у Василисы подкашивались ноги.

А когда она опустила мочалку, и по ложбинке позвоночника заскользили крохотные мыльные пузырьки... О боги! Ничего эротичнее она в жизни не видела!

— Сильнее! — заворчал Северян. — Чего вошкаешься?

— Ж-жарко, господин…

Медведь ругнулся. Что сказал — Василиса не услышала, слишком грохотало сердце. И взгляд так и норовил сползти ниже, к мужским ягодицам. Интересно, насколько они упруги наощупь?

Мочалка шмякнулась на лавку.

Северян выдохнул сквозь зубы:

— Толку от тебя, что с козла молока.

И, вместо того чтобы отпустить, велел помогать лить отвар, а сам стал домываться. И, честное слово, Василиса даже представить не могла, что это можно делать настолько эффектно. Василиса прямо загляделась. И, наверное, показала бы себя совершенной дурой, но в дверь тихонько стукнули.

— Господин, я вам кваску принесла! — донесся до них тягучий женский голосок.

Марфуша соизволила навестить. Упрямая, однако.

Северян чуть заметна скривился.

— Выйди забери, — приказал Василисе. — И платье мое почисти покамест. Как жар спадет — домоешься.

О, какое счастье!

Василиса пробормотала слова благодарности и свалила, наконец, из парной. Девка хотела просочиться внутрь, но получила отворот поворот.

— Господин велел не пускать. А за квас спасибо.

И Василиса попыталась отнять поднос, но девка ловко вильнула вбок.

— Сама отнесу!

— На лавке оставь.

— Сгинь, юнец, не доводи до греха.

— Мне только господин указ, а не всякие там… девицы.

— Ах ты, паскудник…

Но их перепалку прервал злобный медвежий рев.

Девка выронила поднос и опрометью бросилась прочь. Василиса от души выругалась:

— Овца рыжая! Всю посуду расколотила!

А из-за двери донеся раскатистый смех князя.