Помощница для князя оборотней

Глава 16

Боги, ну за что ей все это?!

Василиса изо всех сил сжала мочалку, оглядывая подставленную спину. Князь что, не может помыться самостоятельно? Обязательно снова испытывать ее нервы обнаженной натурой?!

А ведь так все хорошо начиналось. Она-таки нашла баню, умудрилась ее растопить и даже рискнула самостоятельно запарить травы и помыться. Но только смыла с волос мыльную настойку, как в парилку вошел князь во всем своем голом великолепии и, мазнув по ней равнодушным взглядом, опрокинул на себя бадью приготовленного ею отвара. Зрелище было… потрясающим! Вот Василиса и зависла. Снова. А надо было бежать сразу же, как князь потянулся за вихоткой.

— Долго мяться будешь? — буркнул лесной секс-символ.

— Прости… господин.

И Василиса принялась за дело.

Так, главное — не смотреть. Она же взрослая, образованная женщина, которая способна держать себя в руках. Но под коленками предательски слабело. И картинки, которые она видела во сне, снова теснились перед глазами.

— Господин, а откуда ты Кощуна знаешь? — пробормотала Василиса, чтобы хоть как-то отвлечься.

— Из ловчей ямы вытащил. Ты не болтай, а делом займись.

О блин… Ей не собирались облегчить задачу. Ну ладно… Василиса вновь принялась тереть княжью спину. Потом еще веничком помахала. И снова терла… До головокружения и нескромных фантазий.

Наконец, Северян смилостивился.

— Иди уже, не то удар хватит.

Бросив мочалку на скамью, Василиса пискнула «спасибо, господин» и ретировалась. Смогла отдышаться только в предбаннике, перед этим опрокинув на себя ушат ледяной воды. Это уже не смешно! Ей нужно как-то получить разрядку. Физиология требует!

Но где уединиться?

Еще и Ладимир наверняка рядом бродит… Стоило представить, как мужчина наблюдает за ее «шалостями», и желание резко схлынуло. Уф… Надо почаще пользоваться этим приемом. Вытершись и сменив белье на чистое, Василиса отправилась в дом ведьмака. А тот будто ее и ждал.

— Заходи, отрок, садись, — указал взглядом на колченогий табурет.

Василиса исполнила. Старик же остался стоять. Сложив руки на груди, смотрел на нее так, что Василиса заерзала. А вдруг ведьмак все понял? И начнет ее шантажировать? Но когда она уже готова была плюнуть на все и сбежать, ведьмак заговорил:

— Чую в тебе силу великую…

Боги! Василиса вздрогнула, изо всех сил цепляясь за табурет. Неужели…

— …ты — один из нас, — торжественно закончил уничтожитель ее нервов.

— В к-каком с-смысле?

— А в том, что ведьмак.

— Я?!

— Нет, я! — разозлился Кощун. — Вестимо, речь о тебе!

— Но я ведь… Я ничего... То есть…

Она запнулась, не зная, что сказать.

— Сосуд возьми, — велел Кощун тоном, которого невозможно ослушаться.

Василиса схватила стоявшую на столе колбу, в которой плескалась мутноватая водица.

— Теперь на огонь ее поставь.

Да пожалуйста. Василиса установила пузырек на специальной подставке, под которой горела лампада. Вода быстро закипела, появился неприятный болотный запах.

— Сыпь туда вот эти травы. Но не просто так, а от всего сердца моли богов, чтобы вода стала чистой.

Пф-ф-ф! Если бы это так… сработало?! Вода стремительно теряла муть, пока не стала прозрачно-ореховой, как заварка средней крепости.

Василиса не могла поверить своим глазам! Даже за руку себя ущипнула! И потрясенная до глубины души, глянула на ведьмака.

— Князю расскажете?

Кощун нахмурился, зыркнул по сторонам, будто кого-то выискивая. А Василиса мысленно застонала. Она опять сорвалась на «выканье».

— Прости, господин ведьмак. Это я, ну, заговорился от неожиданности.

Но взгляд старика не потеплел ни на градус.

— Стало быть, ты до сей поры не знал, что наделен силой? А должен был!

Вот блин! Василиса снова вцепилась в табуретку. Как бы ей объяснить… Или никак?

— Не знаю, что я должен был знать. Видно, слишком глуп.

— Может быть… Или хитришь. Выпей вот.

И ей сунули в руки пузырек с черной, как деготь, жидкостью.

— Если помыслы твои чисты, то ничего не будет. А ежели сердце злое, то пеняй на себя.

Он издевается, что ли? Неизвестная сомнительного вида жижа… Василиса мотнула головой:

— Не хочу.

— Ну тогда лесной князь тебя заставит.

Этот может… Воображение живенько покинуло картинки, как громила крутит ее одной рукой, а второй играючи разжимает челюсти. Вдоль лопаток протянуло холодком. Нет, лучше она выпьет добровольно… Василиса понюхала зелье, попробовала на язык — фу какое вяжущее! — и, собравшись с духом, опрокинула залпом.

— Гадость! — скривилась, отставляя пузырек в сторону.

Как будто ящик незрелой хурмы съела.

А старик хмыкнул:

— Ежели замертво не упал, стало быть худого не замыслил.

От такого заявления Василиса дар речи потеряла. То есть эта хрень могла ее убить?! Но старик успешно проигнорировал ее возмущенное эканье.

— Как службу свою исполнишь — приходи ко мне. Учеником возьму...

Обалдеть предложение!

-...а покамест пойдем, — продолжил ведьмак. — Расскажу тебе про зелья и травы — в странствиях пригодится. И поклажу свою захвати.

— Зачем?

— Потому что носишь там дивную редкость — алый цвет.

Сначала Василиса не поняла. А потом как дошло! Это же незнакомый цветочек, который она взяла в горнице лекаря. Но как… А хотя чего это она? Кощун ведь не просто лесник. Он или учуял, или порылся, пока она в баню ходила.

Василиса скорее извлекла добычу из холщовой тряпицы. За время странствий цветок знатно поистрепался, но все равно выглядел лучше, чем обычный сухоцвет.

— Что это такое? Расскажи, будь любезен, — подала цветок старику.

Но тот вскинул морщинистые ладони:

— Ежели взяла — стало быть, твое.

И коротко обрисовал, что это травка вроде усилителя: отраву сделает еще ядовитее, а зелье восстановления — качественней. Но найти алый цвет ужасно трудно, и берегут его пуще зеницы ока.

— Так он у лекаря этого, княжьего, на самом видном месте висел!

— Потому что травы те не всякий в руку возьмёт. Заклятье на них от воровства.

— Но я-то взял!

— Чем ты только слушаешь?! — вновь разозлился Кощун. — Сказал же: если в руки далось — стало быть, твое!

С трудом, но Василиса уловила смысл:

— Выходит, если бы я не был травником, то…

— Помер бы, — припечатал Кощун. — Или тяжко захворал.

Ой, мамочки! Василиса очумело глянула по сторонам. Так вот почему лекарь не запер свою горницу! Знал, что чужие ничего взять не смогут!

— Князю расскажешь? — повторила вопрос Василиса после длительного молчания.

— Нет. Сам решишь, стоит ли ему знать.

Ну хоть это хорошо.

И она скорее отправилась за ведьмаком в соседнюю коморку, где на треножнике стоял огромный котел.

Северян

Ночь давно занавесила окна черным покрывалом. Тихо вокруг, лишь изредка ухала сова или кричал лесной зверь. За стенкой слышалось бормотание — Кощун опять что-то втолковывал Ваське.

Северян усмехнулся.

Когда он вновь вошёл в дом, то увидал притихшего мальца рядышком с ведьмаком. В руках старца были пять разных трав, на которые Васька смотрел круглыми от удивления глазами.

Однако, заметив Северяна, вскочил и принялся бормотать, что еда сготовлена, а постель разослана. А взглядом так и стриг на ведьмака. Северян живо смекнул, что мальцу понравилось в травах копаться.

Ну пусть потешится, авось что толковое запомнит. Северян махнул рукой, давая Ваське свободу, а сам поел как следует и залез на печку.

Однако уснуть не мог — все думки думал. И вот странно: про любушку свою, Елену Прекрасную, в голове была лишь самая малость, а вот дева, чьего лица он не видел, — та в каждой мыслишке жила.

Может, зря он зелье не пил? Сейчас бы не маялся… Северян перевернулся с одного бока на другой, потом снова, а через половину доли и вовсе встал.

Не спалось!

Пойти, что ли, спросить у Кощуна сонного отвара. И Северян бесшумно спрыгнул на пол. Но когда открыл горницу, где ведьмак зелья варил, чуть в зверя не перекинулся

— Ты что это делаешь?! — зарычал на весь дом.

Васька шарахнулся в угол, прижимая к себе ложку.

— Помогаю…

А тут и Кощун с лавки подскочил:

— Чего раскричался, Северян Силыч? Отрок правду тебе говорит.

Северян глянул на кипевшее зелье, потом, на Ваську и снова на чан.

— Помогает? — спросил глухо. — Травнику, о чьих зельях пол мира шепчется?

Васька уронил ложку, а Кощун вздохнул:

— Все так. Способен твой малец, разве не видишь?

Сдал все-таки! Ну, Кощей, блин, бессовестный! Василиса метнула в старца убийственный взгляд и тут же себя одернула. А что было делать, если медведь их застал с поличным?

Поэтому Василиса глянула на обалдевшего Северяна и вздохнула:

— Я сам не знал, князь. Чем хочешь поклясться могу.

Громила заторможено кивнул, а потом мотнул головой:

— Как ты мог не знать?!

Василиса только руками развела и отвернулась. В распахнутой рубашке взлохмаченный и удивленный Северян выглядел очень... уютно. Такого бы отвести обратно на печку, лечь рядышком и…

— Глуп он, князь, — проскрипел Кощун.

В самую точку попал. Таких дур, как она, ещё поискать.

— Дальше своего носа не видит, в трёх соснах путается. Но боги к таким блаженным милостивы.

Василиса молчала. Это самое умное, что она могла сейчас сделать. А Северян растер пятерней могучую грудь и сел на лавку:

— Стало быть, мальчишка — травник?

— Все так.

— Силен?

— Способен.

— Хм-м-м…

Северян замолк. Ненадолго. Золотисто-янтарные глаза зверя снова обожгли ее вниманием.

— Те травы на постоялом дворе, из которых ты отвар готовил, были плохими.

Князь не спрашивал, а утверждал. Василиса кивнула:

— Были, господин.

Северян вновь примолк. Тишину нарушало только булькавшее зелье. Его бы помешать… Василиса тревожно глянула на Кощуна, но тот как будто застыл. Да что происходит вообще?

— По правилам, я должен возвратить тебя обратно в терем, Васятка…

Василиса вмиг забыла о зелье. Обратно?! Но это же... Это хорошо! Или плохо? Она как-то уже не была уверена.

-...Ведьмаки из подневольных служат князю, а не гостям.

— Но я не ведьмак! — вырвалось у нее.

И Василиса прижала пальцы к губам. Да что с ней? Ещё недавно она хотела сбежать! А Северян смотрел на нее. И в его задубевших чертах лица она не могла прочесть ни единой эмоции.

— Пока не ведьмак. Но можешь им стать.

— А если не хочу?

— Я же говорил — блаженный он! — встрял Кощун.

Но на него никто не обратил внимания. Василиса и князь мерялись взглядами.

До той поры, пока Северян не произнес:

— За тобой слово, Васятка. Выберешь терем — верну сей же миг, а останешься — до конца службы слушаться будешь, как подобает слуге. Но отваров готовить не станешь.

От такого заявления Василиса чуть не задохнулась. Но вместо того, чтобы сейчас же требовать вернуть ее в терем тихо ответила:

— Я подумаю.