Помощница для князя оборотней

Глава 17

Северян

Ночь прошла почти без сна. А все из-за Васьки! Северян помыслить не мог, что мальчишка окажется травником. Да таким, что старый Кощун сразу допустил его до зелья. Но как?! Почему малец не понял своей силы? Ведь сам видел, что плохие травы в его руках становятся хорошими! Даже глупый догадался бы!

А Васька нет… Но сколько бы Северян ни ломал голову, а ответа отыскать не мог. Однако это тревожило куда меньше, чем высказанное мальцом желание подумать — вернуться в терем или остаться прислуживать.

Как только себя за это ни ругал! Подумаешь, уйдет — Северяну же лучше. Тропка быстрее побежит, не надо будет за мальцом приглядывать и, более того, терпеть наглые выходки.

А вот поди ж ты, радости никакой. Прикипел Северян к мальчишке. И сам не понял, когда это случилось…

Промучившись этак всю ночь, Северян задремал лишь под самое утро. И то ненадолго — стоило Кощун показаться из своей горницы, то сразу вскочил.

— Спал бы ты, лесной князь, — проворчал ведьмак. — Или на зелье взглянуть желаешь?

Северян кивнул. Вот только первым делом не в чан нос сунул, а осмотрел лежавшего на лавке Ваську. Мальчишка спал, поджав под себя ноги.

— Ты бы хоть одеялом его прикрыл! — не сдержался Северян.

И, не дожидаясь ответа, подошёл к Ваське и подхватил его на руки.

— Пусть на печке отдохнет, — буркнул чуть слышно.

На Кощуна не смотрел, однако всей шкурой чуял его хитрый взгляд. Да ну и пусть! И Северян осторожно перенес пока ещё своего слугу на печку. Васька даже не шелохнулся. Знай посапывал себе, и только жиденькие ресницы порой трепетали — видать, что-то снилось.

Устроив мальца как следует, Северян вернулся к ведьмаку. Тот уже наливал зелье в пузырёк, то и дело любуясь им и разглядывая на свет.

— Хорошо получилось! — прищелкнул языком. — Даровитый у тебя помощник. Щедро его боги наградили...

— А он той награды и не заметил! — возразил Северян.

На что получил согласное:

— Понимаю твою тревогу. Сам удивлен. Однако что толку голову ломать? Надо думать, что делать дальше. Не веди его в терем, Северян — пропадет ведь. Лучше мне оставь. Давно преемника ищу.

Но Северян мотнул головой:

— Не обессудь, ведьмак. Неволить его не стану. А вот поговорить могу… Может, выслушает.

Однако этого делать не пришлось.

Едва Васька слез с печи, ещё сонный и взъерошенный, так сразу и объявил:

— С тобой пойду, лесной князь.

А Северян даже не стал прятать улыбку. И, хлопнув мальца по плечу, велел собираться.

Прав был Кощун — дура она! Причем махровая…

Василиса топала за шагавшим по тропе медведем и напряжённо размышляла, а какого, собственно, хрена? Вернулась бы обратно в терем, нашла бы Одарку, через нее бы вышла на Настасью, а потом... Тут стройный план давал сбой.

По скупым объяснениям князя Василиса сделала вывод, что для обучения Додон мог отправить ее к черту на кулички. А ей такого не надо.

И вообще, когда она проснулась на печи, укрытая все той же накидкой, то, в общем… ну, расчувствовалась немного, что ли. Вот и ляпнула.

А сколько было бравурных заявлений о побеге… Но, если глянуть с другой стороны, то запасной вариант всегда есть. Северян по первому щелчку доставит ее в лапы княжьей семейке. Нет уж! Василиса решила, что пока ей лучше на воле. Авось найдет шанс сбежать обратно в свой мир.

За такими размышлениями она не заметила, что деревья стали реже. А потом совсем пропали.

— Твою ж маковку, — присвистнула тихонько.

Впереди раскинулось лысое, без единой травинки, плато, а за ним зубчатой грядой высились скалы. Не очень большие, но… Ух, какие интересные! Василиса приняла самый заинтересованный вид. А все потому, что князь вновь стал человеком. Разумеется, совершенно голым. И таким красивым…

— Тут сила Деваны заканчивается, — прогудел Северян. — За скалами Калинов мост, после него, еще дальше, Смородиновая.

— Это от нее в воздухе столько дыма?

— Истинно так.

И вдруг как зарычит!

— Гр-р-р…

Василиса испуганно оглянулась. Опять волки? То есть, полулюди? Ну, отступники или как их там? Но на каменистую тропку выскочил рыжий сгусток пламени. Василиса радостно ойкнула:

— Ладимир!

Князь раздражённо фыркнул, а кот упал грудью оземь и всклочил уже человеком.

— Здрав будь, лесной князь, — поклонился Северяну. — И ты здравствуй, отрок.

Василиса улыбнулась. Она была рада видеть этого обходительного красавца. Который, между прочим, попытался незаметно прикрыть достоинство, чтобы ее не смущать. Так мило!

— Здравствуй, Ладимир, — отозвалась Василиса.

А князь отрывисто бросил:

— Пригляди за мальчонкой.

В каком смысле?! Василиса хотела возмутиться, но Северян развернулся к ней, и слова застряли в горле. Ох, проклятье… Лучше созерцания княжьей задницы может быть только княжий, к-хм, лик.

— Здесь останешься, — объявил не терпящим возражения тоном. — К речке пойду один.

— Но…

— Цыц! Али хочешь пеплом обратиться?

Пеплом — нет, а вот посмотреть — очень даже! Василиса жалобно взглянула на Ладимира, оборотень качнул головой.

— Твой господин прав. Зелье из-под руки самого Кощуна — и то с трудом бережет от жара. Благословенный Деваной вытерпеть сможет, ты нет.

— Вообще-то мне велено находиться при господине, — упрямо буркнула Василиса.

За что получила костедробительный хлопок по плечу:

— Ишь, как запел! Не вешай нос, Васятка. Удаль свою молодецкую в другой раз покажешь.

И, вытащив из котомки пузырёк, Северян по-варварски дернул зубами пробку и стал натираться. Василиса снова перевела взгляд на скалы. Но очень скоро услышала повелительное:

— Спину мне натри.

Черт… Ей надо бы привыкнуть ухаживать за тылами оборотня. Но не при людях же!

Василиса покосилась на Ладимира. Оборотень деликатно отвернулся, делая вид, что занят поиском топлива для костра. И на том спасибо…

Василиса капнула зелье на ладонь и осторожно коснулась бугрящегося мышцами плеча. Внизу живота мгновенно откликнулось теплым спазмом. Ее телу нравилось трогать этого лесного гиганта, чувствовать перекаты тугих мышц под пальцами и видеть, как маслянистая плёнка обволакивает каждый миллиметр его совершенного тела.

Василиса куснула себя за щёку.

Соберись, тряпка! Этот красавчик думает только о Елене Прекрасной, а в твою сторону даже бровью не поведет!

Мысленная оплеуха немного помогла вернуть мозги на место. А Северян добавил:

— Что ты опять копаешься? — заворчал, поводя лопатками. — Быстрее давай!

— Как прикажешь, господин, — зашипела в ответ.

И в минуту закончила дело.

— Доли не прошло, — «поблагодарил» ее князь. — Ждите тут. Вернусь к вечеру.

И бегом помчался к скалам. А Василиса смотрела ему вслед. До тех пор, пока рослая фигура не скрылась между камнями.

— Все будет хорошо, — успокаивающе сказал Ладимир. — Князь справится.

Василиса вздрогнула и нахмурились:

— Мне все равно.

Врала, конечно. И Ладимир это чуял. Но ничего не сказал, а снова принялся чем-то шуршать. Василиса покосилась на оборотня и удивленно ахнула: на бедрах Ладимира красовалась повязка.

— Спасибо, — поблагодарила от всей души.

Ладимир улыбнулся:

— Не за что, Василиса Премудрая. А теперь давай отойдем под защиту деревьев.

— Зачем?

На что получила подозрительно-внимательный взгляд:

— Девана только над лесом властвует. А в поле иль меж скал ты легкая добыча для недругов.

— Но те… к-хм, страшилища, которые напали, они…

— Они одни из нас. Заплутавшие, злые, однако все равно ее дети. И звери тоже. Идем же. Ты, должно быть, голодна.

— Была голодна, — призналась тихо, — а теперь кусок в горло не лезет. И это странно.

— Почему?

— Потому что он лесной козел!

Ладимир негромко рассмеялся. И, откинув с лица спутанные рыжие волосы, принялся разводить костер.

— Твоя правда — упрям князь, — ответил, чиркая кресалом. — Но отходчив и незлобив.

— А вот тебя до сих пор простить не может! Извини...

— Рассказал?

— Да.

— Но ты не поверила…

И это был не вопрос. Василиса качнула головой. Ну не вязался образ красавца Ладимира с хладнокровным убийцей.

— …А зря. По моей вине Дуняша погибла.

— Однако ты жив. Значит, не так уж много было той вины.

Ладимир коротко взглянул на нее и вернулся к розжигу костра. Но на дне изумрудно-зеленых глаз мелькнуло что-то похожее на благодарность. И грусть.

— Девана так рассудила. Порой жизнь похуже смерти…

— Расскажи мне, Ладимир. Понимаю: Северян злится. Но… у меня тоже брат погиб. В горах.

И Василиса коротко рассказала о том, как все случилось. Оборотень внимательно слушал. А потом вздохнул:

— Хочешь говорить со мной, потому что с тем, кто твоего брата убил, не смогла?

На мгновение Василиса опешила. Это было… близко. Она действительно не решилась на нормальный разговор. Только кричала и сыпала угрозами. А потом игнорировала. И все-таки…

— Нет, Ладимир. Я хочу знать твою правду.

Оборотень вновь усмехнулся:

— Что ж… Изволь. Полюбила она меня, а я лишь игры хотел. Еще бы! Дуняша была хороша собой, однако мой зверь не чуял в ней единственную.

— Потому что ты кот, а она медведица? Ой…

Василиса прижала пальцы к губам. Уж слишком красноречив был взгляд Ладимира.

— Наши женщины не могут оборачиваться в зверей, Василиса, — ответил медленно. — Запомни это и не вздумай при Северяне этакую глупость ляпнуть.

— П-поняла… Спасибо.

— А еще не всегда от нас родится дитя, способное к обороту. Предки Северяна трижды по три колена (прим. автора — поколения) носили в себе дар, прежде чем Девана позволила зверю явиться.

Василиса понятливо кивнула и поспешила перевести разговор:

— Так что стало с Дуняшей? Она тебя полюбила и...

— И в этом смерть свою нашла. Нежное сердечко не выдержало, когда я сказал, что не быть нам вместе.

— Но…

— Нет, Василиса, не говори, что моей вины нет. Я знал про ее мечтательность. Понимал, что играю с огнем. Северян меня не раз просил отступить. И словом, и кулаками. А я все равно лез — азарт взял. Ну вот и доигрался.

Ладимир понурил голову. Василиса тоже отвернулась, кусая губы. Очень жалко Дуняшу... Тут, вон, и опытные женщины от любви с ума сходят, а что ж говорить о молоденькой девушке.

— Значит, когда все случилось, Девана тебя прогнала?

— Прогнала, — эхом отозвался Ладимир. — Но лучше бы позволила Северяну свернуть мне шею. Уж которую ночь во снах Дуняшу вижу. Нет сил больше смотреть в ее глаза.

Василиса чуть не расплакалась. А потом, потакая невыносимому желанию, придвинулась к Ладимиру и обняла за плечи:

— Ты поможешь Северяну, и она тебя простит — я уверена.

Оборотень недоверчиво хмыкнул, но ее рук не сбросил, наоборот — ласково тронул запястье:

— Спасибо, Премудрая.

Так они посидели еще немножко, а потом занялись готовкой. Северян наверняка захочет есть, когда вернется. Ладимир принес дичь, Василиса набрала ягод и воды.

Но время плавно двигалось к вечеру, а князя все не было. Ладимир тоже обеспокоился. Тревожно поглядывал на скалы, вышагивал туда-сюда и наконец решился:

— Схожу посмотрю.

Но только вышел на опушку, между скал мелькнула тень.

— Северян! — вскрикнула Василиса, а получилось шепотом.

И первая бросилась через лощину к упавшему ничком князю.

Северян

Вокруг бушевало пламя. Жгло до костей, кипятило кровь. Казалось, душа пылает. От боли даже кричать не мог — сипел только. А перед глазами в языках пламени сверкали гроздья жемчуга.

Зря он на три горсти позарился — хватило бы одной. Но так уж хотелось Елене Прекрасной полный ларчик огненных жемчужин принести... Северян тяжко выдохнул, а вдохнул жар. Боль раздулась втрое, с новой силой вцепилась раскаленными когтями в измученное тело. Не выдержит больше, не сможет… Эх, жаль, что не увидать ему той девы, что во снах приходила, не почуять вновь ее сладостный запах...

Но вдруг сквозь вонь опаленной плоти на него повеяло свежим туманом.

Северян аж дернулся. Мерещится ему! Смерть приходит! Но аромат стал плотнее. Окутал с головы до ног прохладным шелком, напоил чистой родниковой водой. Пламя взвилось, не желая отдавать добычу, но, испугавшись, отступило. И Северян наконец смог вздохнуть свободнее. От облегчения чуть слезы из глаз не брызнули. А дивный запах струился над ним, как ласковые воды реки, омывал раны, исцелял страждущее сердце… Благодать какая! Истинное счастье…

Долго ли коротко ли так отдыхал, но по лицу вдруг что-то мазнуло. Горлица ли крылышком белым задела или нежные девичьи пальцы? Не мог разобрать… А только от этого касания совсем хорошо сделалось. Последние искры пламени потухли. И хоть кожа еще ныла от ожогов, а в крови тлели отголоски жара огненных вод Смородиновой, но Северян чуял: опасность миновала.

Это хорошо… Ему бы еще сил немножко, чтобы полюбоваться на свою спасительницу, хоть взглядом поблагодарить, а если позволит, то и нежным поцелуем. Но пришла такая усталость, что Северян мог лишь чуть приоткрыть глаза. Сквозь муть заметил лишь светлое пятно. А потом пришла темнота.

— Он видел меня! Видел! Ох, блин…

Василиса шипела ругательства, судорожно пряча лунницу под рубашкой. Но Ладимир даже не вздрогнул.

— Не видел он тебя, Василий, — обронил, помешивая вскипавший отвар. — Запах только учуял. И ведь помогло! Новый аромат вывел князя из забытья.

— Из забытья его вывело питье и уход за ранами! — огрызнулась Василиса и отвернулась к больному.

Князь выглядел паршиво. Горячий, как печка, темно-русые волосы опалены, руки полностью в ожогах, грудь тоже, а ноги… Ой! Обуглены до мяса!

Когда Василиса это увидела, то чуть не сомлела. Положение спас Ладимир. Быстро схватил Северяна в охапку, уложил его под нависавшей козырьком скалой и котом бросился обратно в лес за вещами. Когда он приволок котомки, Василиса достала чистую рубашку Северяна и разодрала ее на лоскуты.

Хорошо, когда знакома с оказанием первой помощи. Плохо, что с таким процентом повреждения не живут… Но она поборется!

— Воды неси! — крикнула Ладимиру.

Но того и просить не надо было — быстро исполнил. Потом они осторожно сняли с шеи князя мешочек жемчужин и, кинув их в котомку, начали обкладывали Северяна чистой прохладной тканью. Вперемешку с этим поили князя водой, мазали мазью, которую Кощун передал, снова поили, обмахивали даже... Но все без толку!

Северяну плохело с каждой минутой. Его дыхание стало прерывистым, волдыри на рука лопнули и потекли буровато-желтым гноем… Василиса чуть не плакала, глядя на это все. И уже совсем было собралась варить зелье — ведьма она или кто? — но едва сунулась к котелку, как Ладимир заартачился:

— Не смей! Северян тебя точно обратно в терем вернет!

— Он погибнет!

— Лесной князь крепче, чем ты думаешь.

— С ума сошел?!

— Нет, правда, у диких раны заживают быстрее…

— Да мне плевать! — взорвалась Василиса. — Или ты помогаешь, или я сама!

Ладимир взлохматил и без того спутанную гриву. А потом как выдал:

— Лунницу сними.

Сначала Василиса опешила, потом ругалась, высказывая все, что думает об этой идее. Но Ладимир слушать не стал:

— Твой запах незнаком зверю, Премудрая. Он его растревожит, заставит отвлечься от боли. Вот увидишь.

Предложение звучало вообще не убедительно, однако Василиса послушалась — хуже все равно не станет, а вдруг Ладимир прав? Ну и доигралась… Сначала Северян вроде как не реагировал. Она около него крутилась, наверное, минут десять, если не больше. Меняла повязки, убирала гной, всякую чушь рассказывала... И в какой-то момент дело сдвинулось! Северян шумно вздохнул, заметался и… открыл глаза! Всего на секунду, но и этого было достаточно для бесконтрольной паники. Один Ладимир остался спокоен. Более того, на мгновение Василисе почудилось, что во взгляде оборотня мелькнуло что-то типа удовлетворения напополам с завистью. Почему так, она разбираться не стала.

Быстро надев лунницу обратно на шею, Василиса переключила внимание на Северяна. Но вроде бы он не торопился изобличать ее в обмане — наоборот.

— Он что, уснул? — изумилась Василиса, разглядывая притихшего князя.

Ладимир кивнул.

— Сон — лучшее лекарство. Но нам его сегодня не видать, — добавил с сожалением. — Я пойду еще трав нарву. Неразумно тратить все, что Кощун давал.

Вовремя вспомнил! Уже половина в котелке булькает.

— Не забоишься одна остаться? — продолжил Ладимир. — Я горний цвет искать стану, кто знает, как далеко отойти придется.

— Не забоюсь… Лишь бы Северяну не поплохело.

— Теперь уж не поплохеет, — вздохнул Ладимир. И добавил с грустной улыбкой: — Удачлив лесной князь…

И ушел. А она осталась гадать, что оборотень хотел этим сказать.