Помощница для князя оборотней

Глава 15

Северян

Пламя костра жадно глодало ветви. Хороший хворост Васька нашел, почти что сухой. И зайцев неплохо разделал, шкуру только снять не смог, зато трав для аромата выискал. Теперь манящий запах тревожил нюх, однако Северян без интереса взирал на растянутую над огнем добычу.

После встречи с Ладимиром аппетит совсем пропал. Вновь вспомнилась Дуняша — ее беззаботная улыбка и ласковые карие глаза. А как она пела… Все селение приходило слушать!

Северян чуть не зарычал от нахлынувшей тоски. Васька мигом встрепенулся и, глянув на него, произнес:

— Мой брат тоже умер… В горах с товарищем был. Обвал случился. Брата завалило, а этот… — малец вновь уставился на костер, ненадолго, — …вернулся домой к семье. А у моего брата дети без отца остались… Вот.

— Жаль, — отозвался Северян.

Больше ничего сказать не мог — самому тошно.

— И мне жаль твою сестру. Как ее звали?

— Дуняша.

— А моего брата Тёмой.

— Артемий, стало быть. Хорошее имя.

Васька усмехнулся.

— Да, хорошее. И у твоей сестры тоже. Очень теплое… Домашнее.

В самую точку попал. Доброй сестрица была. Умной, работящей, скромной… До той поры, пока рыжую котячью шкуру под окошком не заприметила. А Васька вновь уколол взглядом:

— Такую обидит только самый пропащий. Но Ладимир не выглядит жестоким.

Северян тут же оскалился:

— Много ты убивцев знаешь!

— Твоя правда. Но я знаю то, что Девана наказала бы обидчика. Однако Ладимир жив. Не по ее ли воле?

Северян онемел от ярости — да как у паршивца наглости такое ляпнуть хватило?! А следующее мгновение стискивал худые мальчишечьи плечи. С языка вместо слов рвалось рычание вперемешку с руганью. Но Васька даже не вздрогнул. Смотрел прямо в глаза, ласково и печально.

— Мне тоже больно, Северян. Брат в земле, а его дружок здоровехонек гуляет. Но обвал — это случайность. Ужасная, несправедливая, но все-таки случайность.

Всю злость как рукой сняло. Северян разжал когти. И в тот же миг в воздухе задрожал запах крови. Васька поморщился, растирая оцарапанное плечо, а Северян от стыда взгляд отвел:

— Прости. Поранил я тебя.

— Да ничего.

— Нет, моя вина. Заголи руку.

Мальчишка удивленно вздернул брови, но исполнил. А Северян пуще прежнего нахмурился. Глубока рана от медвежьих когтей… Значит, помочь надо!

И князь скинул с себя одежду.

Василиса сдавленно охнула. Кажется, должна бы уже привыкнуть к этому неожиданному стриптизу, но когда Северян начинал раздеваться… Нет, не станет смотреть!

Но как же хочется… И перед глазами снова тот сон, в котором они с Северяном в бане. Вот бы увидеть продолжение! Ой нет, нельзя. Он весь такой большой... Ее просто разорвет! Или нет? Не попробуешь — не узнаешь…

За спиной послышалось тихое сопение. А потом плеча коснулся теплый медвежий язык.

Василиса дышать перестала. Он ее… вылизывает?! От переизбытка эмоций она зажмурилась. Чтобы князь — и вот так?! Ой, мамочки… А чуть шершавая лента скользила вверх-вниз, унимая саднящую боль. Медведь щедро слюнявил плечо, дышал прямо на ранку, как будто дул, и снова облизывал. Ужасно негигиенично! Но та-а-ак приятно! Просто до мурашек. И то она не про физическое, совсем нет! Забота князя — как стакан спирта залпом: в животе тепло, голова кругом, и все вокруг такое… сказочное. Сахарно-зефирное…

Но кайфовала Василиса недолго — медведь так же резко отстранился, и через несколько мгновений за спиной послышалось глухое:

— К вечеру заживёт.

Василиса очумело покосилась на князя.

— С-спасибо, господин.

Но Северян не ответил. Оделся по-военному четко и быстро и снова сел к костру.

— Этого зайца возьми, — указал на самого жирного.

— Но…

— Не спорь. Будешь есть как следует, глядишь, и борода расти станет.

Это вряд ли. Но Василиса взяла. И честно постаралась осилить. Не обгрызла даже трети, за что получила беззлобное «малахольный». А потом ей велели вздремнуть. После встречи с отступниками — вот как назывались те полулюди! — надо отдохнуть. Василиса не возражала.

Глаза реально слипались. Разложив кафтан на прогретой солнцем земле, она бросила под голову котомку и провалилась в сон. На этот раз без всяких сновидений.

Северян

Едва только Васька засвистел носом, Северян поднялся и пошел прочь от полянки.

Как и все дикие, Ладимир умел прятать запах — Девана оставила ему разум и силы, лишь изгнать велела, — поэтому приходилось идти почти наугад. Но Северян знал: облезлая шкура трется поблизости.

И верно — не прошел он и дюжины шагов, как из-за дерева ему навстречу вышел ненавистный сердцу убивец.

— Князь... - склонил голову.

Ишь, какой покорный! А две весны назад распушив хвост ходил!

Однако Северян сдержал гнев.

— Раз Девана до сей поры тебе тропинки не спутала, значит на то ее воля, — произнес, глядя в зелёные глаза. — Следуй за нами, если желаешь, помогай по своему разумению. Однако видеть тебя не хочу. И мальца не тронь.

Ладимир аж подобрался.

— Никогда, князь! Я буду защищать его ценою жизни.

Но Северян уже не слушал — пошел обратно к костру. Васька лежал так же, как Северян его оставил. Поглядев немного на мальца, Северян вздохнул — лядащий! — и прикрыл Ваську своей накидкой. Пусть уж отдохнет как следует. Мало того, что измялся, так еще и ранен теперь… И хоть зверь как следует заживил царапины на худом мальчишечьем плече, однако Северян чуял за собой вину. Еще непонятное ему самому тепло, что проклюнулось в груди, когда мыл рану.

Хороший ведь малец! Языкастый только и бедовый, но шустрый, и сердце у него доброе.

Северян присел около костра, однако взгляд то и дело перебегал на спящего парнишку. Сходить, что ли, на капище Деваны, попросить для него благословения? Эта мысль пришлась по душе и князю, и зверю. На том и решил.

Выспалась Василиса отменно. Уютно было, хорошо. Тепленько... Как будто она нежилась под своим любимым клетчатым пледом, а за окном накрапывал осенний дождик. Но осторожная тряска за плечо привела в чувство.

— Вставай давай, — прогудели над головой.

Северян!

Василиса мигом подхватилась, смаргивая с ресниц остатки сна и прижимая к себе накидку. Накидку?!

— Доб-рое утро, — прошептала, все ещё не веря происходившему.

Князь укрыл ее? Сам?! Ой, мамочки… А присевший рядом оборотень хмыкнул:

— День на дворе, Васятка. Аль забыл?

Забыла, да! Потому что никак не ждала проявления заботы от лесного неврастеника.

— Плечо не болит? — вдруг осведомился оборотень.

О чем это он? Василиса растерянно наморщила лоб, а потом дошло: Северян же ее поцарапал! Но беглое ощупывание не принесло ни малейшего дискомфорта.

— Кажется, совсем зажило… — пробормотал Василиса. И, наплевав на все, нырнула ладонью под рубаху. — Ну да! Только корочки! Почти сухие!

Северян удовлетворенно кивнул и, выхватив у нее накидку, вернулся к костру.

— Садись есть. Нынче хорошая добыча попалась.

А когда она была плохой? Если не считать первых дней, то ела Василиса всегда достаточно. Вот и теперь ей дали аж четыре печёных яйца и целый прутик грибов.

— Спасибо, господин, — поблагодарила от души.

Князь кивнул.

Они быстро перекусили и отправились в путь. Шли и правда долго — почти до сумерек. И, может, из-за сгущающейся темноты Василиса сразу не заметила, что лес начал меняться: затихли птичьи трели, появился бурелом, до этого широкая тропинка стала гораздо уже.

— Кар-р-р! — оглушительно заорал сидевший на ветке ворон.

Василиса чуть не влипла в спину шедшего впереди Северяна. За что получила ворчливое:

— Поаккуратней будь.

— Прости, господин. А ты уверен, что мы не заблудились?..

Северян даже обернулся. Глянул с высоты своего роста так, что Василиса захотела немедленно сбежать в чащу.

— …Я в том смысле, ну… Эти трое наверняка какую-нибудь гадость задумали! А вдруг могут с пути сбить?

Колючий мужской взгляд малость потеплел.

— Наверняка задумали. Но почти весь лес — это вотчина Деваны. А с ней спорить опасно.

— Ладно…

Василиса поежилась. Князь хмыкнул и снова пошел вперед. Она следом. Скорее бы выбраться из этой мрачноты. Она привыкла к совершенно другому лесу: светлому, почти сказочному, с грибами и ягодами. А тут чащоба непролазная. Которая закончилась бескрайним болотом.

— Как бы в топь не угодить, — пробормотала Василиса. — Господин! Твой должник любит сырость и змей?

— Вот у него и спросишь. Пришли мы.

Василиса растерянно моргнула.

— Домик… Но его же не было! Только что, еще секун… к-хм, мгновение назад лес… — Она запнулась под пристальным взглядом князя.

— Дите ты неразумное. Еще скажи, что про ведьмаков не знаешь.

И сказано это было с таким сарказмом, что просто жуть. Василиса замялась:

— Так я это… про хозяйство заботы были, про дом. Может, что и знаю.

Князь прищурился, а ее в пот бросило: не глаза, а рентгеновский аппарат. Уж лучше бы рычал.

— Опять темнишь, Васька.

— Говорю как есть… господин.

К счастью, из домика вышел мужчина. Спина сгорблена, в руках посох, на плечах звериная шкура... Такой себе видок! Не слишком гостеприимный.

Но Северян уверенно шел к стоявшим перед домом воротам. Вернее, к тому, что ими было. На двух высоких жердинах красовались звериные черепа. Справа волк, слева олень. Но это ладно. Подумаешь, декорации... А вот то, что, стоило подойти ближе и пустые глазницы вспыхнули зеленым — это настоящий кошмар!

Василиса крепче закусила губу — только бы не выдать себя криком. Князь же не обратил на внезапные спецэффекты внимания.

— Здрав будь, Кощун — пробасил, склоняя голову.

Василиса растерянно повторила движение князя. И почему она не удивлена? Только в ее представлении Кощей выглядел несколько по-иному. Вроде Георга Милляра из советского фильма. А этот… ну… Василиса назвала бы его обычным шестидесятилетним мужиком стандартной комплекции. Разве что глаза темные, почти черные. И смотреть в них… Бр-р-р! Как в ледяную бездну!

— И ты здравствуй, лесной князь, — проскрипел ведьмак. — А это кто с тобой?

Василиса нервно сглотнула. А Северян сграбастал ее за плечи и притиснул ближе к себе.

— Прислужник мой. Васькой кличут. Прошу любить и жаловать.

Кощун хмыкнул:

— Ну что ж, проходите, — махнул рукой на избушку.

И снова глянул на Василису. Под ложечкой неприятно екнуло. И почему у нее сейчас такое ощущение, что она лезет прямиком в западню?

Но делать нечего. Василиса пошла следом за князем. И как только переступила порог — напрочь забыла, о чем думала секунду назад.

— Твою ж… ого! — присвистнула, разглядывая стол, на котором с потрясающей аккуратностью были разложены пучки трав и корешков. Но еще больше их висело на стенах и под потолком. А на огромном, во всю ширь горницы, стеллаже стояли колбы, горшочки, мензурки. И какие!

От переизбытка эмоций Василиса прижала руки к груди.

Так стерильно, так красиво, так… упорядоченно! Как в ее родной лаборатории! От желания сейчас же приступить к работе скрутило так, что весь мир перестал существовать. Василиса очутилась около стеллажа и подхватила колбу Вюрца. Какая мастерская работа! Какая чистота!

— В чистой посуде и отвар чистый, — проскрипел Кощун.

Василиса растерянно моргнула и, оглянувшись, смутилась. Как же невежливо лезть к чужим вещам!

— Прости… — поставила колбу на место.

Но, кажется, ведьмак не собиралась злиться. Даже немного улыбнулся. А вот Северян мрачнел на глазах.

— Мы тут по делу, Кощун. Мне надобно зелье, которое убережет от жара Смородиновой.

Ведьмак приподнял кустистую бровь — того и гляди выдаст какое-нибудь ехидное замечание. Но нет…

— Как скажешь, князь. Однако это зелье варится вечер и всю ночь…

Князь кивнул. Похоже, он рассчитывал именно на это. А Кощун продолжил:

— Пока я все приготовлю, ступайте в баню...

О нет, только не баня!

— …Она еще не растоплена — пусть твой слуга займется, а ты помоги добыть еды к ужину.

Она займется, да! Хоть никогда не топила баню, но обязательно научится. Все сделает, только бы без князя. И так едва эротические сны отпустили.

— Иди, Васька, — разрешил Северян.

И ее сдуло из горницы. Выскочив обратно за порог, Василиса огляделась: ну и где тут баня?

Северян

— Занятный у тебя помощник, — засмеялся Кощун, едва за Васькой хлопнула дверь. — И где достал такого?

— Княжна своим указом навязала.

Кощун снова хмыкнул, но вместо того, чтобы уколоть словом, пошел к стоявшим на полке пузырькам.

— Дай мне его в помощники на ночь. Стар я уже за огнем бездрёмно глядеть.

— Бери, а только и ему сна дай.

— Заботишься?

— Может, и так, тебе что с того?

— Да ничего… — протянул будто в раздумье. А потом вдруг как бахнул: — Сам-то чего такой понурый?

Северян все ж таки присел на лавку. Рассказать про сны али нет? Кощун надежен, зря языком ляпать не станет. А с другой стороны, вроде такая малость. Да и не снилась ему дева более. Только об этом подумал, сердце такая тоска сжала — хоть вой. Ну нет, это не дело!

— Будто бы ворожба на мне, — произнес решительно. — Снилась мне девица одна, да не один раз, а три. Сначала будто бы за деревьями пряталась, потом около меня была, но солнце глаза слепило — лица не увидел. А на третий, — запнулся, сильнее нахмурившись, — на третий мы вместе в бане оказались.

— Опять лица не видал?

— Нет. Только запах ее дивный слышал. А теперь забыть не могу! — Северян грохнул по столешнице кулаком. — Ворожба это, не иначе!

— Почему так решил?

— Мое сердце отдано Елене Прекрасной.

— Ты лишь наполовину человек.

— Медведь никогда не чуял этого запаха! — возразил Северян. — Не может быть так, чтобы единственная сперва во сне являлась. Надо ее наяву встретить. А это ой как редко случается.

Кощун задумчиво кивнул.

— Твоя правда. Но я травник, а не колдун. Однако вот что… — в морщинистых руках Кощуна сверкнул крохотный пузырек, — выпей — и никакая ворожба тебя три седмицы не тронет.

— Благодарствую, старец.

Северян взял пузырёк. Хотел опрокинуть одним махом, но отчего-то задумался. Вдруг дева и без зелья не приснится? А если приснится, так он в ее лицо поглядит. Любопытно же, кто такая! И, ещё немного поразмыслив, Северян спрятал пузырёк в котомку.

Пусть лежит пока, много места не займет.