По воле богов. Выбор богини. Книга четвертая. Часть первая

Глава 21

Утро после возвращения Сали

и Грея Аскана в ковен Семи Лун

– Ну что там у вас? – нетерпеливо крикнул Гарольд Рох и шлепнул ладонью по щеке, размазывая жирного комара. И, вытирая платком испачканную кровью руку, добавил: – Зажрали, твари, чтоб вас!

История с убитым черным магом и сбежавшим портальщиком не давала старшему инквизитору покоя. Было в ней что-то странное, непонятное, а Гарольд привык разбирать всякое преступление по косточкам, докапываться до самой сути.

И едва рассвело, старший инквизитор отправился со своим отрядом в лес на поиски тела, надеясь, что его не успели растерзать дикие звери.

Они торчали в лесу уже два с лишним часа.

– Нашли! Нашли! – радостно донеслось из глубины леса от помощника старшего инквизитора, словно это было не тело черного мага, а клад с золотом.

– Ну и слава Богам, а то достало уже мошкару кормить. – проворчал Гарольд и громко крикнул: – Тащите к повозке!

И, ломая норовившие хлестануть по лицу ветки, направился напролом к дороге, где отряд дожидались лошади и повозка.

Минут десять спустя четверо темных магов, держа за углы растянутый плащ, вынесли тело из леса.

– Отлично, – уже в седле отдавал команды Гарольд, – в мертвецкую его, на ледник. И трупореза сразу вызовите, мне нужен полный отчет. И как можно быстрее.

Он дернул поводья, и молодой нетерпеливый жеребчик сорвался в галоп. Двое инквизиторов, едва уложив тело в повозку и накрыв его, сели верхом и последовали за Гарольдом.

Оставшиеся двое примостились по обеим сторонам повозки, и она неспешно тронулась следом, поскрипывая колесами.

***

Ранним утром Грея разбудило надрывное петушиное пение.

Грей решил так просто не сдаваться, повернулся на другой бок и накрылся одеялом с головой. Не помогло. Добавил сверху подушку. Без толку. Петуху явно доставляло удовольствие его занятие, и он вкладывал в него душу.

– Да хорты побери! С радостью угостился бы бульончиком из тебя. —выругался Грей после безуспешных попыток снова заснуть. – Узнаю чей, найду и башку оторву. – решил парень, подходя к окну и распахивая створки настежь.

В столице, где вырос отпрыск древнего магического рода, раннее утро проходило обычно в тишине, за плотно задернутыми занавесями окон. Здесь же глазу открывалась истинно дивная картина пробуждавшегося леса.

Солнце медленно всплывало золотым диском, окрашивания острые макушки деревьев в розово-оранжевый цвет. В прозрачном воздухе пахло рыхлой влажной землей и ночной фиалкой.

На листьях куста, буйно раскинувшегося прямо под окном, прозрачными бугорками мурашек выступила роса. Из его густых веток выпорхнули и взвились наперегонки в небо две крохотные птички, за ними взметнулась и мгновенно окатила Грея сотней тонких острых иголочек растревоженная прохлада.

Он рассмеялся, вытирая капельки с лица. В отличие от городского у утра в ковене были голос, яркие краски, аромат и даже особенная умывальня.

– Что так рано проснулся? – Сали стояла в дверях, натянуто улыбаясь.

– Будильник ваш разбудил.

– Ты про Райниного петуха? – она прошла через гостиную, где ночевал Грей, на кухню и там загромыхала посудой. – Мы давно к нему привыкли, внимание не обращаем. Он у нее такой… звонкий и злой.

– Злой?

– Клюется, как заправский бойцовский петух, если ему кто не нравится. Как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке. Рука не болит. Ты как?

– А что я? – насторожилась Сали.

– Ты вчера была чем-то расстроена.

– Тебе показалось. Завтракать будешь?..

***

Самой старой ведьмой в ковене Семи Лун считалась Райна.

Та самая, чью ягодную настойку уважали не только местные знатоки и ценители хмельных напитков, но даже столичные инквизиторы.

На долгом Райнином веку сменились три Верховных ведьмы: Вилма – бабка Мартелы, Олуэн – мать Мартелы, и сама Мартела.

Роксана хоть и согласилась встать во главе ковена, Верховной ведьмой быть не могла.

Для Верховной – сила ведьминская самое главное. Роксану уважали в ковене, к ней прислушивались, она умело договаривалась с местными инквизиторами и властями, обладала хозяйской хваткой, ловко улаживала споры и разногласия внутри ковена, была мудра и дальновидна, но большой ведьминской силы у нее не было.

Райне Роксана пришлась по нраву. Спокойная, хоть и стихия ее была воздух, неглупая, расчетливая, хозяйственная и хитрая. И с норовом. Такую просто так не переломить.

Сама Райна владела стихией земли.

Она давно осталась единственной в ковене земляной ведьмой. Молодые девчонки много лет подряд не рвались заполучить в подчинение землю. Слишком тяжелая, строгая и слабо изменчивая эта сила. Какой ведьме такое понравится? Где буйно растущее молодое тело, с его живыми радостями и всплесками желаний, а где выдержка, практичность и разумность, здравомыслие и хладнокровие, которых требовала земля?.. Да ну её, скучно же. Поэтому будущие ведьмы начинали бегать с подношениями и молитвами в алтарь к Богине задолго до инициации. Почти все мечтали об огне, немногие просили воздух, мало кто воду.

Землю давным-давно не просил никто.

Богиня проявляла удивительное понимание и чуткость, идя навстречу просительницам. И опасный перевес огневых ведьм в ковене давно никого не удивлял.

А были времена, когда получить в дар стихию земли считалось большой честью и великим подарком Богини.

Да только где те времена? Были, да все вышли.

Райна любила свою стихию, ее исполинскую величавую силу, незыблемость, суровость, стремление к равновесию. Она и сама была такой же, серьезной и основательной.

Каждое утро ведьма неторопливо обходила свой сад, – самый пышный и богатый во всем ковене, – разговаривала с цветами, кустами и деревьями, будила в земле жизненные соки, что питали растения, отгоняла болезни.

Вот и сегодня она вышла в сад, опираясь на свою клюку.

Задержалась, как обычно, у кустов йошки и бойзенки, полюбовалась ими и порадовалась: славный в этом году она урожай ягод осенью соберет. Снова закупорит много бутылей настойки, отнесет их дозревать в большую, просторную подклеть, что располагалась под алтарем. Самое ей там благодатное место: и прохладно, и темно. Райна считала, что и сама Богиня прикладывала свою благословенную руку к тому, чтобы настойка получалась такой особенной, со своими секретами.

Старая ведьма повздыхала над наливавшимися ягодами, – хороши! не сглазил бы кто, – потопталась вокруг пышных кустов, произнося заклинания защиты от болезней и птиц, и двинулась дальше по саду, к яблоням, вишням да сливам.

– Райна! Райна, ты где?

Над невысокими кустами смородины замелькала беловолосая макушка Халле, приемной дочери Роксаны, девчонки лет девяти-десяти.

– Ау! Здесь я! – откликнулась Райна.

– Вот ты где, – запыхалась Халле, – насилу тебя нашла.

Она пугливо заозиралась по сторонам, смешно вытягивая тонкую загорелую шейку. Все девчонки ковена, как огня, боялись Райниного петуха, черного, как смоль, с золотистым отливом на воротнике, мясистым ярко-малиновым гребешком, лихо заваливавшимся набок, и такой же сочной бородкой. Он отменно бегал, вскидывая высоко вперед когтистые лапы, и больно клевался.

– Нет его здесь, не бойся. – успокоила девчонку Райна. – Стряслось чего?

– Мамка Роксана просила, чтоб ты в алтарь шла.

– Что за надобность такая?

– Так ты разве не слыхала? – уставилась на нее зеленющими, как болотная тина, глазенками будущая ведьма. – И Герта и иль еще кто к тебе не заходил нынче?

– Нет. Да что случилось-то?.. Выкладывай, не тяни.

– Вот же… – потрясенно выдохнула Халле, – да как же так? Ведь вчера сбор был у места силы перед алтарем, даже городские инквизиторы приезжали…

– Не слыхала, – покачала головой Райна, – не знаю.

– Прошлой ночью кто-то в алтаре напакостил… Богиню наземь опрокинул, стены испоганил. А мамка Роксана сказала, что ты сумеешь скверну убрать. Ты взаправду сумеешь?

– Сумею…

– Да как так? – озадачилась Халле. – Ты разве маг?

– Нет, я земляная ведьма… Мне камни откликаются, слушаются, понимают. А в алтаре всё из камня… Вот я и велю им порчу скинуть.

– А тебя только камни слушаются?

– Нет… Всё, что рожает земля: травы, цветы, деревья, плоды их…

– А ягода тебя слушается?

– И ягода…

– А можешь приказать, чтобы она сама в мою плошку собиралась? Особливо вереника? Уж больно она колючая, не сладить с ней никак, а ягоды такие сладкие, чисто мёд…

– В плошку не смогу, – улыбнулась Райна, – придется тебе их самой собирать.

– Эх, жаль… – искренне расстроилась Халле. – Ну так ты придешь в алтарь? Что мамке-то передать?

– Приду, ягодка, приду… Как свои дела сделаю, так и приду.

***

Грей стоял в дверном проеме алтаря и с удивлением и восхищением наблюдал, как исчезают следы черной магии.

Никогда бы не подумал, что можно вот так запросто всё сделать, без сложных ритуалов и толпы темных магов, владевших тайнами очищения от черноты.

Хотя вряд ли это было просто.

Райна медленно шла вдоль стены, одной рукой опираясь на клюку, а другой касаясь холодного камня. Ее губы шевелились, произнося то ли заклинания, то ли молитву, Грей так и не понял.

Халле, стоявшая рядом с Роксаной, смотрела на происходившее таинство затаив дыхание и с открытым ртом.

– Мамочка, мамочка, – дернула она Роксану за юбку, и когда та к ней наклонилась, горячо зашептала, – я тоже хочу в стихии землю, как у Райны, можно мне будет Богиню попросить?

– Можно, можно. – погладила она по голове дочь.

Когда Райна, завершив обход, дошла до двери, силы покинули ее, и Грей помог ей выйти наружу, почти вынес из алтаря и усадил на большое бревно, служившее лавочкой. К ней тут же подсела Сали, приложив пальцы к иссохшему старушечьему запястью и поглаживая по сгорбленной узкой спине.

– Не знал, что ведьмы на такое способны! – восхищенно произнес Грей.

Райна снисходительно глянула на него снизу вверх.

– Да, про такое в ваших академиях поди не рассказывают, там ведьм не особо жалуют, не принимают всерьёз. А зря…

– Так ведь ведьминская сила слабее магической. – осторожно возразил Грей. – Маги могущественнее…

– Ишь ты… могущественнее они… – покачала головой Райна. – Как будто тут кто тягаться силами собирается… Не слабее она, а другая… Магическая и ведьминская силы не перекрывают друг друга, а дополняют… Ох, Роксана, устала я после алтаря, надо бы поправить здоровьице, да и в горле что-то пересохло от разговоров…

– А то! – одобрительно сверкнула черными очами глава ковена, ушла в алтарь и через некоторое время вернулась, держа в руках здоровенную бутыль.

– Доча, сбегай-ка домой за посудинкой, во что налить. – обратилась она к Халле, и та, бойко кивнув, опрометью кинулась к дому. – Да на всех захвати! А то два раза бегать будешь!

– Да я поняла! – не оглядываясь, на бегу прокричала Халле.

– Это откуда? – удивился Грей, принимая из рук ведьмы тяжелый сосуд. – Богиня одарила?

– Не… Ну почти. У нас подклет под статуей.

– Что?

– Подклет… Ну… подпол.

Подсвечивая себе магическим светляком, Грей обошел сухое просторное помещение.

Сделано было основательно и с умом.

Высокий потолок, ровная каменная кладка, вдоль одной стены – ряды полок, с уложенными на них на бок бутылями, вроде той, что принесла Роксана. По другой – длинные, широкие скамьи и несколько больших бочек с водой.

– Откуда такое сокровище? – он поднялся по каменной лестнице наверх в алтарь.

Роксана тронула один из камней в стене рядом с дверью, и основание постамента статуи само сдвинулось вперед, полностью накрывая вход в подклет, словно его и не было.

– Он тут с основания алтаря. Как только место силы определили, сначала подклет заложили, а сверху уж алтарь надстроили.

Райна держала в руках чарку с напитком. Халле протянула парню такую же.

– И давно это было? – Грей глотнул и посмаковал настойку. – Как вкусно!

– Давно… Райна, давно? – окликнула ведьму Роксана.

– Еще и ковена-то толком не было. Три перекосившихся хижины стояли в глухом лесу. А Вилма главной была.

– Верховной?

– Не, Верховной она уже потом стала. А сначала она вроде как старшей среди ведьм была… Пришла с дочкой маленькой под защиту волчьего клана. Те-то позажиточней тогда жили. Родственники у нее там были, сестры по матери. А потом к ней еще две ведьмы прибились. Нас тогда не особо жаловали в городах, гнали… За все болячки и напасти отвечали, если кто заболел или скотина пала, или роженица померла… и по делу, и без виноватыми делали. Вот тогда-то ковен и пошел расти.

– А алтарь они с оборотнями построили?

– Да не, – отмахнулась Райна, – оборотни еще те стройщики, вон у Герты спроси, она тебе расскажет про свой сарай. Алтарь своей милостью даровала нам прежняя императрица, леди Лергиана, покойная матушка нынешнего императора, за особые заслуги перед правящей семьей.

– За что? – опешил Грей.

– Да, старая история. Олуэн, дочка Вилмы, еще мелкая была, всё по лесу бегала. И нашла полуживую принцессу. Голодную, оборванную, грязную… Ну, мы-то тогда не знали, что Габи – принцесса. Приютили девчоночку, обогрели, подлечили… Когда она в себя пришла и заговорила, гонца отправили в столицу… Вот… Сомневались, поверят ли… А они явились, да еще как обрадовались, что та живая обнаружилась. Увезли во дворец. А нам вот… пожаловали мешок монет золотых и людей знающих прислали, кто нам построил алтарь.

– А принцесса откуда здесь взялась?

– То дочка сестрицы леди Лергианы была, принцесса Габриэль. Ее отправили к драконам в невесты… Они ж там, – Райна махнула в сторону ничейных земель, что начинались за огромным лесом, а за ними лежали драконьи владения. – А дорогой беда приключилась. До жениха она, вроде как, не добралась. Охрану перебили лихие люди, экипаж сожгли, лошади разбежались, а она еле живая от энтих разбойников в лесу пряталась, скиталась. Места тогда здесь больно гиблые были. Болота, да непроходимые заросли. Мы в эти земли много ведьминских сил вложили, чтобы их живыми да плодовитыми сделать, в те времена здесь, кроме проклятой чилибухи да умри – дерева, не росло ничего. Жить страшно было… А когда Габи домой вернулась, нас помалкивать просили, не болтать лишнего про девочку. А теперь-то это дело давнее, всё забылось. Да и Габи сколько лет нет…

– Вы же сказали, что она выжила. – изумился Грей.

– Ее после возвращения домой быстрехонько замуж выдали. А она тем же годом в родах и померла. В начале весны мы ее нашли, а к концу осени она и отошла. Жалко ее, темненькая такая была, тоненькая, как веточка. Белокожая. Сразу видно, золотая кровь… С тех пор у нас алтарь и появился. А статую Богини нам из самого Урсулана привезли, в подарок от матери Габи. Такие дела…

Райна глотнула настойки и пристально посмотрела на Грея.

– Чем больше на тебя гляжу, тем сильнее мне кажется, что лицо мне твое знакомо. Откуда я тебя знаю?

Грей хмыкнул и улыбнулся.

– Может, вам приходилось встречать моего деда, Дольда Парвайя? Говорят, я похож на него в молодости.

– Как?

– Дольд Парвай.

Райна повторила одними губами имя и задумалась.

– Знакомое имя, может, когда-то и слыхала…

– Он ухаживал за Мартелой.

Сали и Роксана, негромко переговаривавшиеся между собой, примолкли и удивленно повернули головы к Грею.

– Вспомнила, точно он! Да ты и правда похож на него… Что, не отпускает ваш род ведьминская метка?

– Ох, не отпускает. – рассмеялся Грей.

– А ты, значит, на нашу Сали глаз положил?

– Выходит, так. – не стушевался Грей.

Райна посмотрела на парня строгим оценивающим взглядом, и тот почуял, что сейчас ему не поздоровиться.

– Больно ты выхолощенный, балованный… Не сдюжить тебе с ней, не удержать. Из разного вы теста. Она ж девка – огонь, ух! Да и ваши магические рода не любят нас, ведьм. Нет, не выйдет у вас ничего путного… Мартела-то правильно тогда отказала твоему деду… Мудро поступила.

Сали покраснела и поджала губы, уставилась в землю.

– Райна… – попыталась осторожно заступиться Роксана.

– А что Райна? Дело говорю. Не будет толку, и всё тут!.. Ну-ка, плесни мне еще глоток… Ему одному все равно против черных магов не выстоять, – обратилась она к Роксане и Сали, – только беду на нас накличет… И сам сгинет, и нас не спасет… – и снова повернулась к Грею. – Я гляжу, ты парень-то неплохой, толковый, потому добрый совет даю: уезжай отсюда… Они рано или поздно вернутся, чтобы завершить начатое. И после их прихода уцелеют здесь не все. Но на всё воля Богини, на то и уповаем…

***

– Ты что-нибудь понимаешь? – Гарольд Рох наблюдал за лицом своего помощника, сидевшего напротив него через кабинетный стол и в третий раз перечитывавшего отчет трупореза.

– Ну-у-у, – многозначительно протянул тот, почесал затылок, и, наконец, озадаченно признался, положив отчет на стол старшего инквизитора: – Не особо… По всему выходит, на тот момент, когда они встретились в лесу с мальчишкой, черный маг уже был смертельно ранен. А валориец его просто добил.

Гарольд вздохнул.

– Вот и я не понимаю. В первый раз такое вижу. Кем ранен? В ковене они никакого отпора не встретили. Разгромили алтарь и по-тихому ушли…

– А если меж собой не поделили чего?

– Чего делить?

– Ну или просто разругались…

– Да с чего? Нет, вряд ли… Тогда в ковене бы и сцепились, а так нет, аж до середины леса добрались вместе. Хотя могли уйти порталом намного раньше… Вот опять же непонятно, на кой хорт им по ночному лесу шататься и всяких приключений искать на свою задницу? Портал, что ли, заклинило и раньше уйти не смогли? И в какой момент маг получил удар в спину от портальщика? Когда встретили Грея Аскана или раньше?

Гарольд раздраженно отодвинулся от стола, встал, подошел к окну и открыл его. В кабинет потянуло свежим влажным ветерком.

– Голова разрывается… Ладно, ступай. Если какие идеи появятся…

– Сразу доложу, – с готовностью подхватил помощник, вставая и выходя из кабинета.

Старший инквизитор плеснул себе из графина в стакан воды, вернулся в свое кресло и снова потянулся за бумагой, которая осталась лежать на столе. Он прокручивал историю раз за разом, пытаясь представить, что же могло произойти в лесу.

Отчет трупореза упрямо гласил, что черному магу нанесли две раны: одну – в грудь с помощью темной магии, и, видимо, она принадлежала руке валорийского гостя, а вторую, смертельную, – в спину, с очень близкого расстояния, вероятно, колющим оружием-артефактом с особыми насечками. По всему выходило так, что портальщик убил мага и сбежал.

Да чтоб хорт их всех побрал!..

Горизонтальный портал над пропастью…

Гарольд и не слыхал о таком раньше. М-да… Его бы в инквизиторский отряд, цены б не было такому молодцу.

Так. Еще раз…

***

– Ну что ты стоишь, как неживая, Сали! Он же уедет… Задержи его! Посмотри ласково, улыбнись, обними… Мне, что ли, тебя учить? – шепотом поучала Роксана стоявшую рядом с ней у палисадника рыжую ведьму.

Сали молча смотрела в землю под ногами, изредка вскидывая на Грея, пристегивавшего дорожную сумку к седлу, взгляд исподлобья.

– Не буду…

– Тебе-то хорошо, ты через полторы седмицы укатишь на учебу в свою Академию, а нам-то тут что делать прикажешь?

– Он всё равно не останется.

– Да почему?

– Да потому! – рявкнула Сали и быстро зашагала к дому, взлетела по ступенькам и громко хлопнула дверью.

Грей оглянулся на резкий звук.

– Переживает… – спокойно пояснила Роксана, встретившись с ним взглядами. – Если мы вас чем обидели, то просим прощения…

Грей промолчал. Он словно и не слышал слов Роксаны, напряженно думая о чем-то своём. Сел верхом, взялся за поводья и посмотрел напоследок в сторону того самого распахнутого окна, под котором цвел раскидистый куст.

Задернутая занавесочка даже не колыхнулась.

Грей вздохнул.

– Вы не думайте, что я сбегаю или испугался. Причины у моего отъезда другие… Но я постараюсь вам помочь. Надеюсь, скоро увидимся. Передайте Сали… Нет, я сам её потом всё объясню. Прощайте!

Конь рванул с места, оставляя за собой пыльную дорожку.

Роксана толкнула бедром калитку палисадника Сали и вошла внутрь. По-деловому уперла руки в бока и подошла ближе к окну.

– Уехал. – спокойно объявила она.

– Да и хорт с ним… – раздалось из дома.

– Да хорт-то с ним… Нам-то что теперь делать? Слышишь, Сали, я вот что думаю, вернешься в Дарамус, поговори с Верховной, вдруг она нам поможет?

– Не поможет. Я ее нескоро увижу. – Сали отдернула занавеску и появилась в окне. – Нет ее в Дарамусе. У Вивьен сейчас других проблем полно, не до нас ей.

– Ясно, – Роксана отогнала рукой от лица назойливую осу, – бедные мы несчастные, и некому за нас заступиться… Ладно, завтра соберу Совет ковена и Вика позову, надо думать и решать. И ты приходи…

– Зачем Совет? По какому такому поводу Совет? – раздался ласкающий слух мужской голос, и талию Роксаны обвила крепкая мужская рука. – Хочешь, и я приду? Куда скажешь…

Она повернула голову и ахнула:

– Шен!

Да. Шен Ошос, собственной персоной, загорелый и умопомрачительный, с ослепительной улыбкой, широкими сильными плечами и руками, грудью колесом, не просто источал во все стороны волны мужского обаяния и магнетизма, а был сверх всякой меры преисполнен абсолютной уверенностью в своей неотразимости.

– Соскучились по мне, девочки?

Сали состроила кислую мину.

– Еще не успели.

– Привет, Сал! – помахал он ей рукой и послал воздушный поцелуй. – Я тоже жутко рад тебя видеть.

Роксана выскользнула из жарких объятий и строго погрозила оборотню пальцем, откинув за спину собранные в роскошный хвост черные волосы.

– Держи руки при себе, Шен. За «девочку», конечно, спасибо. Давненько меня никто так не величал. Но ты меня своими речами медовыми и сладким голосом не обманешь. Имей в виду, если ты опять перебаламутишь мне всех девок, а потом махнешь хвостом и сбежишь в столицу, как прошлый раз, я на тебя такое ведьмино слово наложу, что вожделеть ты будешь только коз.

– Ого! – Шен расхохотался, слабо веря в возможность такого хода событий. – Клянусь, даже смотреть в сторону твоих красавиц не буду. Отец уже под завязку делами загрузил, мне просто некогда будет. Я ненадолго, всего на три дня. – он картинно сложил руки, как молитве, и возвел к небу глаза: – Веришь?

– Нет. – Роксана обошла его сторонкой и направилась к калитке. – Сали, до завтра! Жду на Совете.

– Приду. – ответила Сали и исчезла в окне.

– Шен, я не шутила! – добавила глава ковена, закрывая за собой калитку.

Сали принялась убирать с диванчика, где спал Грей, постель, когда в дверь вломился Шен.

– Слышь, Сал, —привалился к дверному косяку Шен, – поговорить надо.

– Проваливай, я не расположена. – ответила, даже не оборачиваясь на него, Сали.

– Хох, а что так грубо? – подошел он к ней близко сзади.

Сали взяла подушку, развернулась к нему и строго спросила:

– Тебе чего надо?

– У меня, между прочим, деловое предложение. – Шен отошел к столу, выдвинул стул и вальяжно сел, закинув ногу на ногу. – И оно тебе понравится.

Сали так и осталась стоять, обнимая подушку.

– Я в курсе того, что случилось в алтаре. И это очень, очень плохой знак… Сами-то вы, по-любому, не справитесь, а вот Вивьен сможет помочь.

– Много ты знаешь, чего она может. – окатила его холодом Сали. – К тому же ее нет в Дарамусе.

– Именно. – сложил руки на груди Шен. – Она в Урсулане. Даже объявлен бал в честь ее помолвки с Моро. А я зачислен в императорский гвардейский корпус и буду служить во дворце, а значит, обязательно там с ней встречусь. – и снисходительно добавил. – Пиши письмо, я передам.

– А твой интерес в чём?

– Считай, что переживаю за ковен. Вы же мне все не чужие.

– Ну да, чужих с каждым твоим визитом становится всё меньше.

– Ой, – поморщился Шен, – только ты не начинай читать наставления, мне отца хватает. Я так понимаю, что твой ухажер – темный маг сбежал, испугавшись?

– Не суй нос не в свое дело! – оборвала его Сали.

– Хорошо. – примирительно поднял ладони вверх оборотень. – Хорошо. Я не сую нос в твои дела, а ты не достаешь меня своими нравоучениями. Идет?.. Так ты будешь писать письмо?

Сали помедлила с ответом, размышляя. Каковы бы не были истинные намерения Шена, особого выбора у нее не было.

– Буду.

– Вот и договорились. Ты только не затягивай, я через три дня возвращаюсь в Урсулан.

Он поднялся и направился к двери.

– Кстати, Сал, – сказал он, берясь за дверную ручку, – а ты от ведьминого слова умеешь избавлять?

– Какого именно? – сердито повернулась она к Шену, продолжая держать подушку в руках.

– Ну… про которое Роксана говорила… с козами?

– Ах ты… – разозлилась Сали, и в оборотня полетела подушка.

Но Шен оказался проворнее, он заливисто расхохотался и так ловко увернулся, что подушка шлепнула в уже закрытую дверь.