#12 Печать пожирателя

Глава 6 Когда друг оказался вдруг…

Ещё на подлёте к Звенигороду сквозь иллюминаторы я увидел багровое зарево, клубившееся над тем местом, где располагался комплекс «Маготеха».

Это был не просто пожар…

Низкие, приземистые бункеры, всегда напоминавшие мне надгробия, теперь представляли собой оплавленные груды черного полимербетона. Изломанные арматурные рёбра торчали из них как сломанные кости…

Прожектора армии и Инквизиции, установленные по периметру, выхватывали из дыма мрачные фрагменты картины: стены, покрытые идеально гладким, как стекло, наплывом какого-то сплава; участок асфальта, превратившийся в спутанную массу радужных кристаллов, растущих прямо из земли; обломки техники, застывшие в каких-то текучих субстанциях…

Воздух за иллюминатором дрожал. Не от жара, нет — от искажения реальности. Я видел, как луч прожектора изгибался, словно проходя через невидимую линзу, а клубы дыма закручивались в невозможные, геометрически правильные спирали.

«Формируется» — пронеслось в голове — «Формируется, сука!»

Это были не последствия взрыва. Тут шёл активный процесс переписывания реальности по чужим лекалам…

Бетон крошился, рассыпался в пыль, которая затем спекалась в новые, чужеродные формы. Энергетический фон, который я чувствовал даже сквозь экранированный корпус АВИ, был знакомым до тошноты: тот же густой, давящий статикой и безумием «вкус», что висел в Урочищах…

Комплекс стал эпицентром этой гадости.

АВИ с пронзительным визгом двигателей приземлился на окраине зоны, в двухстах метрах от кольца блокпостов. Я выскочил, даже не дожидаясь полной остановки, и едва не споткнулся. Земля под ногами была неестественно мягкой, податливой, будто глина, и отдавала слабым, пульсирующим теплом. Трава вокруг почернела и скрутилась.

— Барон Апостолов! Стойте! — из дымовой завесы выступили две фигуры в полной тактической броне Инквизиции, с закрытыми шлемами и жезлами наготове. Один из них выставил руку, — По приказу Верховного Инквизитора Юсупова, территория объявлена зоной карантина пятого уровня! Никто не…

— Захлопнись! Где Салтыков? — рявкнул я, перекрывая шипение пожаров и гул генераторов, — Где люди из лаборатории?

Инквизитор замолчал на секунду, его шлем был повернут в мою сторону. Потом он медленно покачал головой.

— Лабораторный корпус «Альфа» находится в эпицентре взрыва, насколько мы можем судить. Данных о выживших пока нет. Энергетическая и физическая структура зоны нестабильна, проникновение невозможно. Мы ждем команды на…

Я оттолкнул его и пошёл вперед, к линии огней и силуэтам. Злость — холодная, острая, отточенная за эти недели паранойи и борьбы — кипела внутри.

Я так и знал. Я @#$% ЗНАЛ, ЧТО ТАК ВСЁ И БУДЕТ! И НЕ ОСТАНОВИЛ ЕГО!

Пётр не справился…

Его амбиции, его решение стать «троянским конём», реализовав мой план раньше времени и по-другому… Похоже, всё это оказалось песочным замком перед целенаправленным ударом «Шестерки».

И ведь, @#$%, всё произошло так, как я предсказывал! Они не стали ломать его защиту извне — просто дождались, когда он сам откроет дверь в свою крепость!

Ругаясь про себя, я продолжал двигаться к лаборатории. Передо мной выросла стена из мешков с песком, стальных щитов и наскоро начерченных рун сдерживания. Солдаты и маги в костюмах защиты смотрели на бушующий катаклизм с застывшими от страха лицами. А в центре…

В центре, там, где должен был быть главный бункер, теперь клубилось оно — вихрь из мерцающего лилового тумана, в котором плавали сгустки более плотной субстанции — то ли расплавленного металла, то ли живой плоти.

Из этого вихря били молнии синего цвета, и с каждым ударом земля вокруг вздымалась, рождая причудливые скальные выступы, покрытые биолюминесцентным мхом или жилами светящегося кварца. Воздух гудел на низкой ноте, от которой вибрировали кости и слезились глаза.

Я видел, как один из дальних полуразрушенных корпусов медленно, почти грациозно, начал сползать в образовавшуюся воронку. Его обломки не падали, а словно растворялись в лиловой пелене, добавляя ей массы и плотности.

Урочище росло, и росло быстро… Поедало технологическую плоть «Маготеха», чтобы построить из нее что-то свое.

Мысль о Петре, запертом в этой мешанине из света и безумия, сковала грудь железными тисками. И стоило только подумать об этом, как из вихря лилового тумана, прямо из разверзшейся раны в реальности, вырвалась вспышка.

Не взрыв, а наоборот, скорее, сжатие — оглушительный хлопок, после которого воздух на миг стал вязким, как сироп. В эпицентре пламени и искажений образовалась энергетическая сфера. Она была размером с небольшой дом, и мерцала изнутри радужно-стальным светом. Сфера поднялась над изломанной землей, неподвижная, искажая пространство вокруг себя, как мощная линза.

А потом она лопнула. Без звука, просто рассыпалась на миллионы мерцающих осколков, которые испарились, не долетев до земли.

На обломках расплавленного генератора стоял Салтыков. В том же черном комбинезоне с фиброоптическими прожилками, в каком лежал в капсуле — но теперь эти прожилки не просто светились — они пылали! Ярким, ядовито-лиловым пламенем, которое лизало его руки, плечи, вилось вокруг головы нимбом искаженной энергии.

Лицо у друга было спокойным.

И пустым.

В глазах Петра не было ни безумия, ни ярости, ни торжества. Только холодная, бездушная концентрация, как у машины, выполняющей сложный расчет.

Он медленно поднял руку, ладонью вверх. Даже на таком расстоянии я почувствовал, как энергофон вокруг него взвыл, сжался — и выстрелил во все стороны невидимой, но ощутимой волной!

Я не успел ничего предпринять — никто не успел.

Волна прошла сквозь первую линию солдат у баррикад — и эффект был мгновенным.

Люди не закричали — они всего на секунду замерли. А потом их тела дернулись в едином спазме. Броня, мундиры, кожа — всё покрылось сетью тонких, светящихся лиловым трещин. Глаза солдат и магов вспыхнули тем же светом.

Они перестали быть людьми, и мгновенно стали куклами. Совершенно синхронно, как по команде, они развернулись — и с бесстрастными лицами открыли огонь по своим же товарищам! Залпы автоматов, вспышки магических жезлов, крики ужаса и боли — всё смешалось в кровавую кашу.

Я не думал. Сознание отключило всё — и сожаление, и боль от предательства, и горькое «я же говорил». Остался только холодный, острый как бритва инстинкт хищника.

Пожирателя.

Пётр Салтыков был мертв. В этом теле сидело что-то другое. Возможно, фрагмент «Шестёрки», взломавший его защиту. Возможно, собственная воля моего друга, переплавленная сетью «Шестёрки» в инструмент.

Неважно. Этот объект был врагом. И если его не остановить здесь и сейчас — вся эта мясорубка, все эти блокпосты, жертвы, весь наш отчаянный откат в каменный век окажутся бессмысленными.

Он станет живым порталом, через который заражение хлынет прямо в сердце Империи…

Я рванул с места, пригнувшись, используя клубы дыма и панику как прикрытие. Я догадывался, что прямой атакой ничего не добьюсь. Салтыков сейчас черпал силу из зарождающегося Урочища, из каскадного сбоя реальности.

Нужно было что-то другое. Что-то, что я припрятал на чёрный день…

План возник в голове мгновенно, как только я увидел сферу.

Я ведь не был идиотом — и сразу после того, как Пётр проигнорировал моё мнение и приказы, я подготовил небольшую страховку. Из когда-то доставшейся мне (вот ирония!) благодаря самому Салтыкову Короны Иерарха я изготовил небольшое… Магико-взрывное устройство.

Принцип его действия был простым, даже в чём-то варварским: создать контр-резонанс, точечный коллапс энергополя такой плотности, который по идее, мог разорвать любую внешнюю связь и стереть все активные энергетические паттерны в радиусе ста метров.

Вместе с носителем этих паттернов, само собой…

Но чтобы запустить мой «подарочек», нужно было активировать крючок — простое, но мощное заклинание-ключ…

Я припал за опрокинутым грузовиком, в двадцати метрах от Салтыкова. Пока что он не обращал на меня никакого внимания… Взгляд бывшего друга скользил по хаосу, словно оценивая эффективность проделанной работы. Его рука снова двинулась — и очередная волна искажения покатилась к группе инквизиторов, пытавшихся организовать периметр защиты. Они начали превращаться в тех же безликих солдат лилового улья…

— Ну нет, сука! — вырвалось у меня, — Хватит!

Я выскочил из укрытия, рванул за остатки стены одного из зданий, обходя Салтыкова и наращивая магическую, и когда оказался в радиусе действия заклинания, попытался активировать ключ. Собрал волю, сформулировал в уме формулу заклинания, вплёл в неё свой уникальный ментальный отпечаток — «еретическую» метку Пожирателя, ха-ха!

Ничего…

Формула словно споткнулась о воздух!

Проклятье! Энергофон вокруг Салтыкова был не настолько изломанным, что мешал «проходу» моего «детонатора»! Реальность трещала по швам, законы физики и магии перемешались, и активационное заклинание, требующее стабильного фона для точной настройки, рассыпалось, едва сформировавшись!

Кажется, мой план висел на волоске…

И стоило только об этом подумать, выглянув из-за укрытия — как Салтыков резко развернулся и поднял руку. Его пальцы сомкнулись в щепотку, будто он собирался раздавить букашку.

Я успел ударить чуть раньше. Используя одновременно собственную магию. репульсор и перчатку пожирателя, выстрелил в Петра сгустком кинетической силы, смешанной с дробящим заклятием.

Этот удар должен был разорвать танк, но на бывшего друга произвёл нулевой эффект.

В сантиметрах от груди Салтыкова возникло мерцающее силовое поле цвета крови. Мой выстрел срикошетил, врезался в землю и вырвал здоровенный кусок, а Салтыков даже не пошатнулся.

А затем щёлкнул пальцами.

Этот щелчок обернулся для меня физическим ударом, проигнорировавшим ВСЮ защиту!

Невидимые тиски схватили мою грудную клетку и сдавили рёбра с ужасающим хрустом. Воздух вырвался из лёгких хрипом, но я успел сориентироваться — репульсор на правой руке взвыл, выбросив импульс смешанной магии прямо под ноги. Взрыв искривлённого пространства отшвырнул меня в сторону и разорвал стальную хватку Салтыкова.

Я приземлился в кувырке, и в тот же миг веером ударил вокруг себя магией Пожирателя. Я нацелился не на Салтыкова — его защита была монолитом — а на ближайших одержимых магов, которые методично атаковали ещё не порабощённых Инквизиторов.

Их сознание горело лиловым пламенем, но под этим пламенем тлели искры их собственной силы — так что мне было нормально…

Я вонзился сразу в десяток людей и качнул из них силу.

Чужой ужас и бессилие хлынули в меня горьким потоком, смешиваясь с вырванной магической энергией. Я даже не думал останавливаться — за доли секунды перемолол этот поток и моя собственная Искра вспыхнула жадным пламенем.

Рунические контуры Брони Гнева на куртке вспыхнули, и от плеч до запястий сформировалась призрачная, мерцающая латная перчатка из сконденсированной воли.

— Ну давай поиграем, — хмыкнул я.

Лицо Салтыкова по-прежнему не выражало ничего. Он провёл рукой по воздуху, и пространство между нами закипело. Из ничего, прямо из искажённой реальности Урочища, выросли десятки шипов из радужно-лилового кристалла. Они рванули ко мне, прошивая воздух со свистом, ломая остатки стен.

На сложные заклинания времени не было — сработали рефлексы. Я скрестил руки перед собой, и Броня Гнева сгустилась в щит. Шипы вонзились в него с оглушительным треском. Каждый удар отдавался в костях, как удар молота. Щит трещал, светился перегрузки. Два шипа пробили его насквозь, оставив кровавые полосы у меня на боку и плече.

Боль была острой — но в то же время она прояснила моё сознание.

— Недостаточно, Пётр! — выкрикнул я, больше себе, чем ему.

Оттолкнувшись от несуществующей опоры и подхватив себя потоками воздузха, я рванул по дуге. Правый репульсор выплюнул непрерывный поток хаотического шума — приём, что работал против зеркальных стен разума «одержимых».

Белый шум реальности обрушился на статичную фигуру Салтыкова. На миг его совершенное силовое поле дрогнуло, покрылось рябью. Это был сбой.

Микроскопическое окно!

Моё сознание метнулось к земле под ногами Петра. К пульсирующей, чужой энергии формирующегося Урочища. Это было как сунуть руку в кипящую смолу, полную битого стекла!

Чуждая, враждебная мощь обожгла мои ментальные щупы, пытаясь обратиться против меня. Но я был Пожирателем.

Я брал, что хотел!

Вцепившись в поток лиловой энергии, текущий из трещины в реальности, силой своей «ереси» я выдрал из него клок, насильно перемолов в грубую, нестабильную молнию чистой силы. И швырнул её обратно — не в Салтыкова, а в точку за его спиной, где реальность была особенно тонкой.

Мне бы только прорубить окно, только бы дотянуться…

Раздался хруст. Пространство надломилось, как стекло, и из разлома хлынул вихрь диких, неконтролируемых энергий — осколков магии, обломков физических законов, клубков первобытного хаоса.

Салтыков, наконец, среагировал. Он отшатнулся, чтобы не быть затянутым в этот водоворот, и его безупречная концентрация дала трещину.

То, что нужно! Искажённое поле бывшего друга на мгновение ослабло. Недостаточно, чтобы пробить — но…

Я снова попытался активировать свой «подарок»…

И снова — ничего!

Волна диссонанса от схлопывающейся червоточины и яростного энергообмена между мной и Салтыковым исказила заклинание, размазала ментальный импульс. Моё колдовство оказалось перемолото в труху, не долетев и до половины!

А Салтыков поднял на меня взгляд. В его пустых глазах что-то промелькнуло.

Не эмоция — алгоритм.

Оценка угрозы…

Он поднял обе руки. Воздух вокруг бывшего друга загустел и потемнел, превратившись в подобие чёрной, мерцающей сферы. Внутри неё закрутились сгустки лиловой молнии.

О-оу… Кажется, время на исходе. Надо что-то придумать… Но что?

Точно! Все эти искажения — большей частью из-за самого Салтыкова! Нужно отвести его от остатков лаборатории, выиграть пару секунд стабильности…

Я не стал ждать, пока эта чёрная сфера завершит формирование. Вместо контратаки я сделал кое-что неожиданное — рванул прочь.

Не в укрытие, а подальше от хаоса, от руин, где бушевали вихри искажённой реальности.

Хоть бы получилось, хоть бы получилось…

Хоть бы «Шестёрка» решила, что пленить меня сейчас — идеальный вариант! Когда я так слаб…

Ну же, давайте!

— Убегаешь? — голос Салтыкова донёсся до меня, впервые за всю схватку.

Он звучал как скрип ржавого механизма — и в нём присутствовало лёгкое недоумение. Очевидно, логика перепрошитого разума предсказывала контратаку, борьбу, но никак отступление.

И он двинулся! Двинулся за мной!

Рванув со страшной скоростью, Пётр оставил за спиной зарождающееся Урочище и решил догнать меня!

ЕСТЬ!

Мы неслись по воздуху, словно две ракеты. Поля, жилые комплексы, поля, леса, дороги — всё мелькало под нами. Я закладывал широкую дугу, чтобы иметь возможность вернуться к остаткам лабораторного комплекса — и уклонялся от атак бывшего друга.

Как же всё это напоминает погоню Титаноса за мной, хах!

Чёрная сфера, сформированная Петром, сжалась до размеров футбольного мяча и понеслась за мной, обгоняя своего хозяина. Она не просто летела — она искривляла пространство.

И догоняла меня весьма стремительно…

Я снизился до какой-то промзоны, рванул из находящихся на земле магов энергию, ускорился, нырнул за какой-то огромный генератор, оглянулся через плечо…

Сфера врезалась в конструкцию. Металл, бетон, рунические вкрапления — всё в радиусе трёх метров просто беззвучно рассыпалось в сверкающую пыль.

Уф… Мощно!

Я заложил петлю, изменил траекторию и принялся возвращаться к Звенигороду… Так, надеюсь, такого расстояния хватит…

Моё сознание метнулось вперёд, сквозь огромное расстояние, поля, заводы, клубы дыма и мерцающие полосы лилового тумана — туда, где в ядовитом небе Звенигорода кружил маленький, чёрный, и невидимый отсюда (и на такой скорости уж тем более!) силуэт.

Хугин, мой верный маледикт…

Мысленная команда, которую я швырнул ему, была ясной: «Лаборатория. Эпицентр. Станешь проводником»

В тот же миг в моём сознании возникла картинка: ворон, получив приказ, спикировал в самую гущу катаклизма — прямо над тем местом, где была лаборатория. Для него, существа из магии и воли, искажения реальности были не помехой, а родной стихией.

Хугин врезался в мешанину светящихся обломков и энергетических вихрей, как стрела в бурю, и пронзил её насквозь.

А я почувствовал обратную связь — и понял, что без Салтыкова энергофон там не такой сумасшедший! Сквозь боль, звон в ушах, сквозь искажённый вой реальности, продолжая нестись по воздуху на невероятной скорости и выжимая из себя все силы, я ощутил тонкую, как паутина, нить.

Связь с Хугином работала!

И через его глаза, его восприятие, я на мгновение увидел то, что было скрыто от меня здесь: относительно стабильный «глаз» в буре, точку, где помехи от чужеродной силы позволяли вонзить «иглу» моего заклинания.

Есть! Я отвёл Петра достаточно далеко!

Это был шанс!

В тот же миг я сосредоточился на этой тонкой нити, на Хугине. И «выстрелил» через него чистым, отточенным импульсом активации.

Я увидел это собственными глазами, едва не ослепнув от перегрузки — и тут же отключился от Хугина, велев ему убираться подальше.

А уже через несколько секунд, прямо в полёте алый свет моей Брони Гнева погас, смятый ударной волной. Меня закрутило в воздухе, и я, с трудом выровнявшись, принялся спускаться к земле.

Бросив взгляд за плечо, увидел, что Салтыков тоже снижается, но чёрного «мяча» неизвестной энергии между нами уже нет…

Пронесясь над шоссе, я рванул из какого-то магогенератора у стройплощадки ещё энергии, ускорился, рванул вверх…

И увидел Звенигород примерно в километре к северу. И там всё изменилось.

На месте огненного вихря, кристаллических выростов и лилового тумана росла сфера абсолютной черноты.

Она была даже не то чтобы тёмной — она была отсутствием света, материи, звука, даже искажённых законов физики. Сфера формировалась всего несколько секунд — выросла до огромного размера, поглотив всё зарождающееся Урочище — а затем сжалась, с жуткой, неестественной скоростью, затягивая в себя остатки лабораторных корпусов, обломки, клубы дыма, лучи прожекторов и багровый отсвет пожара.

И — схлопнулась.

Исчезла.

Без вспышки, без хлопка — просто перестала существовать. А вместе с ней исчезла и часть мира. На месте эпицентра заражения образовалась идеально гладкая полусфера выжженной, остекленевшей земли диаметром в добрых пять сотен метров.

Края её были оплавлены, как будто гигантский раскалённый шар на секунду приложили к почве. Ни пыли, ни обломков — только мёртвая, зеркально-чёрная гладь, отражавшая небо. Воздух над ней дрожал от остаточного тепла и… тишины.

Давящей, гробовой тишины, которая обрушилась после оглушительного гула коллапса.

Получилось! Сработало, дерьмо космочервей! Урочище уничтожено!

Мда, жаль, что Корона у меня была всего одна… Но — прождала своего часа не зря…

Эффект, оказанный случившимся на Салтыкова, был мгновенным.

Развершувшись, я увидел, что он прекратил преследование и остановился прямо в воздухе, примерно в полусотне метров от меня.

Лиловое пламя, пылавшее вокруг него, вздрогнуло и погасло, словно отрезанное от источника. Исчезло не только сияние — исчезла та мощь, то ощущение бездонного резервуара, что исходило от него.

Фигура Петра дрогнула, пошла рябью.

Я видел, как он поднял руки, разглядывая их, будто впервые видел. Потом его взгляд метнулся к месту, где секунду назад билось сердце его силы — к теперь уже не существующей воронке.

Салтыков висел, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Его голова повернулась ко мне, и наши взгляды встретились. В его пустых глазах я на миг увидел не алгоритм, а вспышку чего-то знакомого. Острую, животную боль. Потерю.

И — осознание.

Проклятье, как же жаль, что сил у меня почти не осталось! Я не рисковал атаковать его — ибо знал, что просто нечем… Но и он не пытался продолжать сражение! Просто замер…

А потом пространство вокруг него заколыхалось. Как вода, в которую бросили камень. Воздух за спиной бывшего друга стал мутным, зернистым, будто плохо настроенная голограмма.

Салтыков развернулся к этой дрожащей пелене и поплыл к ней. Его фигура стала расплываться, терять чёткость, смешиваясь с мерцающим фоном.

Он не оглянулся. Просто стал прозрачным призраком на фоне искажённого воздуха, и — исчез…