#12 Печать пожирателя

Глава 11 Сжимающиеся тиски

17 декабря 2041 года. Урал.

Каждое моё утро теперь начиналось со сводки, доставляемой посыльными в наши подземелья.

И сегодняшние донесения заставили лишь скрипнуть зубами.

«Марракеш пал»

Атлас, Северная Африка, рубеж «Ятаган». Мы не могли допустить, чтобы «Шестёрка» добралась до Гибралтарского пролива. Это означало бы крах южного фланга Европы и захват всего Средиземноморья.

Египетская Деспотия бросила туда лучшие свои легионы жрецов-геомантов, способных оживлять камень, выжигать заразу солнечной магией и разверзать землю.

Европейцы прислали альпийских стрелков-телекинетиков и батареи резонансных пушек, рвущих материю на атомарном уровне.

Империя отправила два батальона самой современной тяжёлой техники.

Но «Шестёрка» не шла в лоб. Она не стала штурмовать перевалы, а просто… переписала склоны.

Из глубоких ущелий вырвалась мерцающая, прозрачная, как жидкое стекло, субстанция. «Кристаллическая зараза» — так её обозначили в донесении. Она стекала по скалам, и камень на её пути перекристаллизовывался, становясь частью единой, пульсирующей решётки. Всё, что попадало в зону распространения — техника, укрепления, люди — через минуту начинало светиться изнутри призрачным светом, а ещё через минуту замирало, превращаясь в мёртвую скульптуру из неведомого минерала.

Наши пушки били по этим потокам, маги пытались создавать барьеры — но энергия заклятий и снарядов просто впитывалась кристаллической структурой, делая её только прочнее и больше.

Это был не взлом, не подавление — а хирургически точная замена одной физической реальности на другую, более удобной для «Шестёрки».

Защитники «Ятагана» оказались в ловушке. Отступать — значит подставить под удар тылы. Держаться — значит медленно превращаться в часть «Шестёрки».

Последнее сообщение от командующего сектором, полковника Деспотии, было обрывочным: «…небо сияет, как внутренность геоды… они поют… голоса в кристаллах…». Потом — тишина. На карте южный фланг «Пангеи» дал трещину, в которую теперь неудержимо лилась ледяная, кристаллическая смерть.

Пришлось отводить войска к Касабланке и организовывать оборону там — но я знал, что через пару недель, через месяц максимум, когда «Шестёрка» вновь соберётся с силами — они ударят снова.

И мы снова не сможем ничего им противопоставить…

«Тегеран пал»

Тегеран, опорный пункт «Цитадель». Здесь ставка была на людей, на волю. Мегаполис, превращённый в крепость, с миллионным гражданским населением и гарнизоном, составленным из остатков иранской, укреплённый батальонами Эмиратов и Империи. Место, где я умудрился закрыть нарождающееся Урочище несколько месяцев назад.

Но в этот раз атака пришла изнутри.

«Шестёрка» использовала разложение.

Через оставшиеся аналоговые радиочастоты, через водопровод, через систему вентиляции — везде, где был малейший магический фон или остаточное излучение МР-сетей — пошли подменные сигналы.

И всё это сработало за пару дней — так быстро, что мы не успели среагировать…

Это было не грубое зомбирование, а тонкая, изощрённая манипуляция. Людям начали сниться странные, но соблазнительные сны о «воссоединении», о мире без боли, где их желания исполняются мгновенно. Командиры начинали получать противоречивые приказы, якобы из штаба «Пангеи», которые расшатывали оборону.

А потом начались «добровольные переходы». Группы гражданских, а затем и солдат, стали выходить из укрытий и идти навстречу осаждающим силам «Шестёрки» — отрядам одержимых, стоявшим в отдалении. Люди шли, не обращая внимания на окрики и предупредительные выстрелы, и сливались с лиловой массой, как капли воды. Их сознания не стирались — они добровольно вливались в коллектив, прельщённые обещанием покоя и единства.

Оборона дрогнула не от удара, а от сомнений. Кому верить? Соседу? Себе? Командиру, который только что отдал приказ, противоречащий предыдущему?

В городе вспыхнула паника, переросшая в столкновения между теми, кто ещё держался, и теми, кто уже слышал «зов». «Цитадель» пала, рассыпалась изнутри, как трухлявое дерево.

Последнее, что видели наши дроны-наблюдатели — это толпы людей, спокойно шествующие навстречу лиловому туману, обволакивающему окраины города.

«Гуанчжоу пал»

Гуанчжоу, промышленный хаб «Дракон». Нефритовая Империя сражалась против «Шестёрки» с присущей ей беспощадностью. Их тактика «выжженной зоны» работала — до этого момента…

Из акватории Южно-Китайского моря, из зон, где ещё до войны были мощные аномалии, начали накатывать энергетические приливы. Чудовищные волны чистой, неструктурированной энергии, похожие на светящиеся цунами высотой с небоскрёб. Они не несли физической материи — только неукротимый поток искажающей силы.

Артефакты «Небесные Громовержцы», способные выжигать заразу, были выпущены навстречу. Золотые молнии били в наступающие волны, выжигая в них бреши. Но на каждую сожжённую тонну энергии накатывали десять новых. Это была битва на истощение, а ресурсы Нефритовой Империи, пусть и огромные, не были бесконечны.

Волны одна за другой разбивались о магические барьеры вокруг Гуанчжоу. Каждый удар стоил китайским магам жизней — они сгорали, пытаясь удержать щиты. А энергетический цунами, разбиваясь, не исчезал. Он оседал в атмосфере, в земле, в воде. Уровень фонового искажения зашкаливал. Техника выходила из строя, магия становилась нестабильной, у людей начинались галлюцинации и мутации.

Город-крепость «Дракон» был взят не штурмом. Он был утоплен в море чужеродной энергии, которая медленно, но верно разъедала все системы защиты, пока они не рухнули разом под очередным, уже не таким мощным ударом.

Сообщение было кратким: «Уровень скверны критический. Активируем протокол 'Золотой Пепел».

Это означало тотальное самоуничтожение всего, что могло достаться врагу, включая артефакты и себя. Героический, страшный конец города…

Огромный регион Юго-Восточной Азии стал окутан смертью…

Три поражения. Три разных тактики. Горная инженерия, психологическая война, энергетическое подавление. «Шестёрка» не просто давила массой — она училась, адаптировалась, экспериментировала.

И с каждым ударом становилось ясно — мы проигрываем не только территорию. Мы проигрываем войну на истощение, на интеллект, на саму идею сопротивления.

Я отвернулся от карты, чувствуя горечь в горле. Грот с его пятьюдесятью Пожирателями был каплей в море. Нам нужен был не просто новый вид войск. Нам нужен был качественный скачок. Прорыв!

И единственный ключ к нему лежал там, в леденящей, беззвучной Пустоте, где ждало своё время оружие, против которого не было защиты. Оружие, которое нужно было успеть применить до того, как мы проиграем… Вот только мне нужно было до конца понять, как им воспользоваться…

24 декабря 2041 года. Дальний восток.

Но спокойно разобраться в пришедшей мне идее не получилось — случился новый прорыв, и мне пришлось лететь через весь континент…

Анадырь, арктический рубеж «Мороз». Здесь сражалась наша, российская группировка, усиленная скандинавскими магами льда и духами тундры, призванными шаманами.

Холод был нашим союзником — он замедлял всё, в том числе и процессы заражения. Мы защищали не только город, а стратегические шахты по добыче редких изотопов, необходимых для работы наших последних, не-MР артефактов.

И здесь «Шестёрка» снова применила новую тактику — ударила по духам этого места.

Из вечной мерзлоты, из глубинных ледников, полезли ледяные миражи — искажённые, заражённые лиловой скверной тени местных духов. Дух реки, становящийся потоком ледяной, режущей стали. Дух вьюги, обращающийся в вихрь, вымораживающий душу. Дух медведя — огромный, полупрозрачный призрак из инея и злобы.

Наши шаманы, чья сила строилась на договоре и уважении к этим сущностям, оказались бессильны. Их призывы не находили отклика — только свирепую, чужую ненависть. Магия льда, которую использовали скандинавы, обращалась против них, выходя из-под контроля.

Я появился здесь с первыми же тревожными сигналами. Не как стратег, а как пожарный — последний резерв «Пангеи», когда стандартные методы уже не работали.

Мой АВИ, заиндевевший и поскрипывающий, приземлился на раскатанную ледовую площадку внутри базы «Мороз». Даже сквозь экранированный корпус я почувствовал тошнотворный сдвиг в энергофоне — привычная холодная чистота Севера была испорчена липким привкусом лиловой скверны, смешанной с чем-то древним и диким.

Я вышел из АВИ, и первое, что увидел, были наши шаманы. Они стояли на коленях в снегу, лица искажены гримасой боли и недоумения, руки вытянуты вперёд, будто отталкивая невидимую стену. Они пытались достучаться до духов, но в ответ шла только слепая, переполненная ненавистью пустота.

Снаружи шёл бой — ледяная пустошь за пределами «Мороза» пестрела энергетическими взрывами и вспышками магии.

Войска пытались удержать заражённые силы природы, накатывающие на наши рубежи…

И тогда, поднявшись на стену, я попытался сделать то, зачем прилетел — создать барьер. Не магический щит, а зону отрицания, тонкий слой Пустоты, растянутый как мембрана между нашими позициями и наступающими ледяными миражами.

Я сосредоточился, нащупал внутри себя точку тишины, холодное ядро «ничто», и попытался спроецировать её вовне.

Именно в этот момент всё и началось.

До этого момента бой шёл как обычно — заражённые духи-призраки давили на периметр, наши солдаты и маги отбивались, неся потери, но держа линию. Но в ту секунду, когда первая, ещё неоформленная плёнка Пустоты дрогнула в воздухе передо мной — всё изменилось.

Вой ледяных духов сменился на пронзительный, синхронный визг. Все они — от огромного призрака медведя до мелких, шипящих тварей из инея — разом прекратили давить на растянутый фронт. И развернулись, словно гигантский рой насекомых, увидев единственный, самый яркий источник света.

И этим источником был я.

Я почувствовал внимание. Холодный, безличный, но абсолютно сфокусированный взгляд коллективного разума, нацеленный прямо на мою душу. Это была не просто злоба врага. Это было распознавание угрозы. Как иммунная система, идентифицирующая смертельный вирус. Фокусировка, точно такая же, какая происходила во время моих тренировок в Пустоте.

А через секунду все доступные силы «Шестёрки» единомоментно получили одну задачу: устранить угрозу.

Ледяной вихрь, бивший по нашим укреплениям, свернулся в тугой, смертоносный жгут и рванул прямо на меня. Призрак огромного медведя, сражающийся с группой магов за пределами стен, оставил это занятие и помчался через поле, не обращая внимания на огонь, ломая технику, но не сворачивая с пути. Духи, энергосгустки, заиндевевшие изменённые люди-солдаты, одержимые скверной — даже бледные тени, ползавшие по земле — отцепились от агонизирующих солдат и поползли в мою сторону единым, мерзким ковром.

— Прикрывать барона! — закричал кто-то из офицеров.

Но было уже поздно. Атака обрушилась на меня единым, сконцентрированным тараном. Энергия ледяного духа, смешанная с лиловой скверной, ударила в мою едва натянутую завесу Пустоты.

И та не выдержала — я просто не успел её стабилизировать. Защита лопнула с оглушительным хлопком, вывернувшим пространство, и ударная волна отшвырнула меня на двадцать метров назад, в груду ящиков со снарядами.

Боль пронзила бок — сломанное ребро, не меньше… В ушах зазвенело. Я попытался встать, выплюнув на снег тёплую, солоноватую кровь, и увидел, как ледяной жгут закручивается для нового удара.

Ну уж нет!

Я рванул в сторону, с левой руки сорвался сгусток кинетической энергии под ноги ледяному призраку. Лёд раскололся, но сущность лишь на миг потеряла форму, чтобы тут же собраться снова.

На укрепления, сметая всё на своём пути, налетела волна сил «Шестёрки». Духи перелетали через стену, «зомби» карабкались, невидимые удары мощнейших энерговолн проламывали магическую защиту…

Маги и солдаты гибли один за другим. Их заклинания замерзали в воздухе и падали осколками, либо поглощались, подпитывая атакующих.

Ещё один удар огромного энергожгута! Я метнулся за укрытие — опрокинутый снегоход — чувствуя, как ледяная тварь пытается схватить меня за ногу, замедляя движения. Холод проникал сквозь бронекомбинезон, жег кожу.

Через мгновение ворота бастиона оказались проломлены. Сквозь них на дикой скорости пронёсся огромный медведь, и в мгновение ока оказался рядом. Его гигантская лапа медведя обрушилась на снегоход, сплющив металл в ледяной осколок.

Я откатился в сторону, сформировал короткий импульс «пустоты» — и выстрелил им в точку между светящихся глаз призрака, пытаясь «пожрать» структуру его энергии. Во рту возник вкус ржавого железа…

Есть!

Огромная тварь развеялась, словно пепел на ветру!

Вот только это была капля в море. Уничтожать так каждого солдата «Шестёрки» — никакого времени не хватит… А подготовить мощный удар мне не дадут…

Ещё несколько минут — и твари сомкнут кольцо! Я огляделся, увидел лица солдат, пытающихся пробиться ко мне сквозь стену из инея…

Именно их взгляды и стали последней каплей. Не страх за себя, за проигрыш — ярость за то, что из-за меня они погибнут!

Собрав остатки сил, я не стал пытаться создать барьер. Вместо этого рванул внутрь, в ту самую точку внутри себя. Вцепился в нити, ведущие к деду и Вальтеру — и дёрнул.

Мир на миг раздвоился: я видел наступающие ледяные кошмары, чувствовал пронизывающий холод, и одновременно — ощущал беззвучное ничто Пустоты.

И ткнул в это «ничто» волей своего сознания — для того чтобы вытолкнуть его наружу, в реальный мир.

Эту микроскопическую каплю абсолютного отрицания я вышвырнул из себя прямо в эпицентр захлёстывающей бастион волны тварей — и едва не потерял сознание от перенапряжения.

Но эффект был невероятным. Потрясающим!

В точке контакта пространство схлопнулось. Крошечная, нестабильная сфера Пустоты, оказавшись в нашем мире, мгновенно начала жадно поглощать всё вокруг. Ледяная энергия энергожгутов, призраки, духи, «зомби» — всё это было мгновенно всосано. Всё исчезло, будто стёртое ластиком, оставив после себя лишь клубок искажённого воздуха и тишину.

На долю секунды всё замерло.

И этого мгновения хватило. Оглушительный залп наших оставшихся «Витязей» ударил по приближающимся к укреплениям заражённым медведям, смешав лед и лиловую скверну в клочья светящейся пыли.

Удар артиллерии очистил пространство между холмами, откуда наплывали всё новые и новые волны противников, и «Морозом».

А затем по громкоговорителям раздался голос командующего базой:

— Эвакуация! Экстренная эвакуация! Приближаются «лорды»! Повторяю — зафиксировано приближения более пяти десятков «лордов»!

Меня подхватили под руки и потащили к АВИ. Сил почти не осталось — проецирование пустоты в реальность оказалось невероятно энергозатратным действием…

Солдаты и маги, только что сражавшиеся, тоже ломанулись к транспортным летунам…

Мы оставляли «Мороз»…

В гулком чреве АВИ, под вой двигателей, уносящих меня от Анадыря, я понял — «Шестёрка» больше не собиралась играть и ждать.

Сегодняшняя атака была попыткой выманить меня!

Моя способность взаимодействовать с Пустотой была тем единственным оружием, которое могло разорвать саму ткань их коллективного бытия. И теперь их логика была проста и беспощадна: уничтожить угрозу любой ценой, сосредоточив на ней все доступные ресурсы.

Они оставили планы о мести. Теперь это была война на уничтожение. И в следующий раз они придут за мной не с ледяными призраками, а с чем-то пострашнее.

И убьют. Если я не успею сделать то же самое с ними первым. Но для этого придётся действовать быстро — и предпринять самоубийственные действия…