Патриот. Смута. Том 13

Глава 12

Утро на удивление началось спокойно.

Не ждали меня еще до пробуждения вестовые со срочными донесениями. Не стояла очередь из просителей и требователей. Военный лагерь моего воинства спал, отдыхал после тяжелой битвы. Дозорным в эту ночь было нелегко. После насыщенного дня нести караул то еще удовольствие, но что поделать, такая служба.

Дымились костры, войско постепенно просыпалось. Все же рассвет уже и пора приниматься за дела, а их — то огого как много. После боя и снаряжение и вооружение в порядок привести, коней проверить, их снаряжение тоже осмотреть. Самые малые просчеты и повреждения в походе могли повлечь тяжелые последствия. Чего там, жизни стоить.

Ванька мой уже возился у нашей жаровни. Помимо костра, который теплился и на котором, как я привык по походному, готовилась еда. Он еще добыл для господаря что-то навроде мангала. Штука, судя по всему, невероятно дорогая, кованая. Железа на нее ушло не мало и весила она прилично. Но, видимо апеллируя моим именем, раздобыл. Если уж для Мнишек он сумел найти какую-то купальню, то для меня, уверен, добыл бы больше, если б оно показалось ему нужным.

— С добрым утром, господарь. — Он поклонился, увидев, что я вылезаю из своего персонального шатра.

— И тебе доброго.

Я потянулся. Организм восстанавливался быстро, но даже он, молодой и здоровый, не мог за ночь восстановить все те травмы, которые ему были нанесены. Правая рука до сих пор слушалась не очень хорошо, бок ободранный саднил, ушибы побаливали.

Неприятно, но вполне терпимо.

Я хмыкнул, вспомнил то, через что вчера прошел — свалки и рукопашные, и бой в дыму, когда в любой миг шальная пуля может влететь тебе в лицо, бок, живот, куда угодно. А пулевое ранение в корпус — это зачастую либо смерть, либо месяцы восстановления. С текущим — то уровнем медицины. Оно и в мое время далеко не всегда лечат. А тут…

— Вестовые были?

— Ночью уже, когда Богдан вернулся… — Протянул Пантелей.

Я как-то даже не приметил его поначалу. Богатырь сидел справа, привалился к колесу подводы, смотрел с расстояния на теплящийся и еле дымящий костерок, а также на старания Ваньки по растопке.

— Доброго утра, Пантелей.

— Здрав будь, господарь. Не сплю я. Так… Вяло — то, после сна короткого. — Он потянулся, поднялся. — Если дозволишь, посплю чуть. Или надо куда сопроводить?

— Пока нет, отдыхай, только кратко изложи что да как.

— Да это… Абдулла караулил первым. Мы с ним сговорились, что разбудит меня. Все же Богдан… Не ясно то ли пришел бы, то ли нет. Ты же его сам это… Того, отпустил. — Начал как-то сонно докладывать великан. — Ну и в пересменок как-то так вышло, явился. Ну и на пост встал. А меня разбудил недавно. А я под утро что-то… Ты прости господарь. Не спал я. Нет. Но в сон клонит.

Оно и ясно, день вчера тяжелый выдался.

— Что отец казака нашего, что вестовые?

— А, да… Отец жив. Ранен. Но… В общем Богдан сказал, что если бог даст все сложится и на поправку пойдет.

Я кивнул, слушал дальше. Хорошо было то, что не лишился я еще одного полковника. С этим бы совсем туго мне стало тогда. И так с рязанцами не ясно что делать. А тут пешие казацкие сотни, куда их пристраивать, куда девать?

— А еще… От рязанцев человек был. Доложил, что побили ляха. Осмотрели все. Дозоры там выставили. Преимущественно немецкие и шведские дозоры.

— Ясно.

Я еще раз потянулся, подошел к костру поближе.

— Скоро завтрак, господарь. Готово все, сейчас только чуть… Чуть доделаю и можно уже потчевать будет. — Подал голос от жаровни слуга мой верный.

— Отлично. Как закончишь, ссадины мои глянь, а то бок я сам как-то еще могу. А вот с плечом…

— Все сделаю, господарь. Все. Чуть подождать надо.

Он возился, организовывал завтрак.

Лагерь вокруг просыпался. Туман, накрывший его часть от реки, отступал, но в первых лучах восходящего солнца дымка красиво переливалась, мерцала. Ударил колокол, видно казаки поднимались. Загудел горн тихо так, протяжно больше, чем зычно. Но в утренней тишине раскатился этот звук по всему полю. Ему ответил второй, третий, четвертый донесся со стороны нашего лазарета. Пятый с холма, где был монастырь, там видимо тоже какой-то дозорный пост был. Затем издали, со стороны бывшего шляхетского лагеря. Возможно немцы в массе своей ночевали там. Неужто среди трупов и пожарища? Сомнительно, но кто их поймет?

Поля и вся местность окрест выглядели вполне рутинно. Словно и не было тут вчера страшной, кровопролитной сечи.

Позавтракал поданной пищей, уставился на Ваньку.

— Есть вода обмыться, или до реки двинем?

— Господарь, обижаете. — Улыбнулся мой слуга. — Бадью целую запас. Вчера холопы с посошной рати притащили по моему повелению.

Ох ты… Повелению. Я улыбнулся в ответ.

— Давай тогда, осмотри ссадины мои, перевязывай и пойдем, польешь. Взбодрюсь.

Дальше начались не очень приятные медицинские и водные процедуры. Слуга мой охал и кряхтел, смотря на побитые места моего организма. Сокрушался, ворчал что-то под нос.

А я смотрел по сторонам. Понимал, что двигаются ко мне проснувшиеся вестовые и те, кого требовал я к себе. Самым первым был Вильям ван Врис в сопровождении десятка офицеров-наемников и главный над шведами — Кристер Сомме. Так же присутствовал Луи де Роуэн от французов. Странно. Вроде бы я не видел там в атаке его всадников. Может они подключились потом? В целом не удивительно. Дележ добычи дело, в котором жаждут поучаствовать все.

Подходили кланялись, кто-то на европейский манер делал реверансы.

Я встречал их всех по-походному. Какого-то крупного шатра для приемов организовано не было. Вообще для совета я в очередной раз думал использовать имущество нижегородцев. Там в Филях послужило, и здесь послужит.

Лишняя ткань, лишние сооружения, лишняя нагрузка, снижение скорости и мобильности воинства.

Троица полковников поклонилась, переглянулись слегка удивленно. Видимо не думали, что воевода или… Или почти царь будет встречать их вот так.

— По-походному, сотоварищи мои, господа наемники. Присаживайтесь. Кто говорить будет от вас?

Все начали рассаживаться несколько неуклюже вокруг костра на бревна. А я заметил, что «немцы» ведут себя молчаливо, но вполне собранно. Чувствовалось, что ощущают они истину, правда на их стороне. А вот швед, француз и голландец выглядели менее уверенно. Переглянулись, помялись. Чудно, капитаны уверены, а полковники не очень.

Что бы это значило?

Повисла некая неловкая тишина. Капитаны наемных рот начали переглядываться и почти сразу же всеми уставились на выбранного полковника. Моего Вильяма ван Вриса.

Что, черт возьми, происходит?

— Господарь. Инфант. — Заговорил он на французском. — Мы тут все иноземцы, поэтому дозволь говорить не на твоем родном. Хотя… Хотя мы пришли к тебе со всем уважением и почтением.

Ого, что за прелюдия? Чудно все это? Вряд ли вся эта братия решила перейти к неприятелю. Как-то не вовремя, особенно после грабежа лагеря Жолкевского и жесткого уничтожения его людей, славных шляхтичей.

— Говори. — Я нахмурился, взглянул на него снизу вверх. Сам — то я уже сидел и подниматься мне как-то не хотелось. А он пока стоял на противоположной стороне кострища. — Чего хотел? От себя или от всех?

Он кашлянул.

— От… От всех вначале. Привел я людей, чтобы прощения твоего просить. Не поняли они…

Ага, черти полосатые, немчура проклятая, не поняли. Косят под идиотов, что ли? Я скрипнул зубами, но подавил приступ холодной ярости. Слушал дальше.

— Не поняли они в точности приказа твоего. Не поняли, сколько выждать надо, а как рязанцы твои, господарь, ударили, так и… — Он вздохнул. — Так и расценили мой приказ как желание лишить их законной добычи.

Хитро.

— Капитаны рот, как говорится в их контрактах… А они у них все примерно единые в этом… Так вот. Капитаны наемных рот имеют право на добычу, полученную ими в бою. Добычу они вольны делить между бойцами их рот по их личному, внутреннему уставу. Поэтому… Поэтому разграбление лагеря противника, предложенное им одним из твоих воевод, а именно Ляпуновым. — Он чуть сбился, выговаривая с акцентом имя павшего рязанского полковника. Продолжил. — Предложенное Прокопием Петровичем вписывается в их контракты о трофеях и разделе имущества врага, над которым они в ходе военной компании берут верх.

— Ясно. Сколько шляхтичей в плен взято? За скольких выкуп будут требовать?

Немцы переглянулись. На их лицах я видел самодовольные ухмылки.

Голландец мой кашлянул, вдохнул побольше воздуха.

— Каждый капитан наемной роты доложил мне… Доложил мне, инфант о том, что шляхта дюже злая была и трофеи отдавать без боя отказалась.

Они что, всех перебили? Всех до одного?

— Раненые, пленные?

— Во время боя начался пожар. Неразбериха, инфант. — Помялся он. — Пленных… Пленных брать не получалось, а раненые. Вероятно, кто-то выжил, но нам и рязанцам пришлось отступить, когда стало совсем жарко. Вероятно… Вероятно пленные погибли от огня.

Видно было, что говорил он это не очень-то веря в подобное. Все это выглядело, как какая-то выдумка. Злая шутка. Войско налетело, много раненых, пожар, отступили и ой… Ой все сгорели, никто не выжил. Вы серьезно?

— Я не вижу здесь части капитанов. — Проговорил я холодно. Посмотрел по сторонам.

Действительно. Тут были только северяне. Саксонцы, шотландцы, ганзейцы, голландцы, ну и представитель всех шведов. А вот остзейских, австрийских, по более привычному мне, и баварцев не имелось.

— Они…

— Инфант. Дозволь сказать. — Поднялся массивный капитан шотландцев, говоривший на прилично ломанном французском. Был он широк в плечах и крепок. Видел я его еще под Серпуховом. — Почтенные наши полковники Вильям, Кристер… — Он поклонился им. — И конечно славный рыцарь Луи. Они из света возвышенного, политику привносят в войну. Прошу простить слова мои. Инфант, но раз мы по-походному и… Вижу я ты больше воин, рыцарь, чем… Прости если не так, чем хитрый дипломат. Ты славный человек и я хочу говорить с тобой как мастер ратного дела с таким же мастером. Дозволь.

— Говори.

Я мельком кинул взгляд на всех остальных. Капитаны кивали, а вот трое полковников хмурились. Что-то тут не чисто было, что-то затевалось, и я постепенно начал догадываться. Но, лучше послушать.

— Дело в том, что мы… Мы хоть и наемники, но объединяет нас, пришедших к тебе еще одно. Вера. — Он перекрестился. — Мы чтим веру твоего народа. Она отличная от нашей, но в твоих землях равно относятся и к нам, и к латинянам. А вот между нами… — Он кашлянул. — Кхм, есть давние и все более яркие споры. Ляхи, латиняне. Король их, латинянин и возле него латинские рыцари. Латинянин, иезуит хотел убить тебя и всех шведов. — Он кивнул в сторону. — Всех их в глазах твоих унизить. Ты славно все обставил. И за это тебе мое уважение и низкий поклон. — Массивный боец сделал неуклюжий реверанс. — Я сам что-то стал говорить многосложно. — Он улыбнулся. — Мы убили всех этих ляхов, потому, что они веры латинской. Они твои враги и наши враги. Они… Они могут встать за Габсбургов в том, что назревает в Европе.

— Среди вас же есть несколько наемных рот из южной германии. Не ошибаюсь? — Я свел брови, нахмурился.

— Все так, инфант. Есть. Четыре капитана. Двое баварцы, двое цесарийцы и это… — Он вновь кашлянул. — Это некая проблема.

— Я так понимаю, во вчерашнем деле они не участвовали?

— Нет.

— Они могут предать?

— Нет, они честные солдаты удачи. — Он криво улыбнулся. — Но, на твоем месте я бы не рассчитывал на их излишнюю стойкость. — С этими словами шотландец поклонился Вильяму ван Врису и проговорил. — Полковник. Дальше тебе слово. От всех нас. Мое почтение.

Сказав это, он уверенным движением вернулся в сидячее состояние.

— Говори. — Произнес я, а сам думал, что для меня все это. И зачем оно мне. Как использовать конфликт.

Впереди тридцатилетняя война. Уже заключены союзы. Габсбурги уже доминируют в германии, давя от юга на север. А также в Испании. Терции последних будут наводить ужас на полях сражений ближайшие десятилетия. Но все же, в тридцатилетней, считай минус первой мировой войне, верх одержат протестанты — север Германии, Франция, Швеция, Голландия, Англия, Шотландия. Им удастся потеснить власть Папы.

«Чья земля того и вера» — с тех пор это право укоренится в Европе.

Только вот что мне с этого? Зачем мне, человеку, которого Земский Собор скорее всего изберет царем Российского царства? У нас своя вера, свои обычаи, свой путь. Только вот если мы займем совсем уж нейтральную позицию, ничего хорошего из этого не выйдет.

Нам нужно воспользоваться конфликтом, заявить о себе, получить поддержку верных союзников для модернизации. Ослабить Речь Посполитую как можно сильнее.

Я вышел из раздумий и повторил, смотря на Вильяма ван Вриса:

— Говори, что поручили тебе капитаны.

— Инфант. — Он помялся. — Я не дипломат и то, что меня выдвинули полковником…

— Ты верный мне человек. Ты согласился служить мне не только и не столько за деньги. Я предложил тебе нечто большее, и насколько помню, мы пришли к понимаю, что я смогу дать тебе взамен твоих умений.

— Все так, инфант. Все так. — Он вздохнул, ситуация явно его тяготила. — Мы предлагаем после снятия осады под Смоленском начать переговоры с… С людьми из тех стран, откуда все эти капитаны. Так или иначе рассмотреть вариант присоединения к союзу — Унии.

— Я очень ценю капитанов, уважаю их ратное мастерство, но… Казалось бы это не те люди, при всем моем уважении, которые могут вести переговоры от лица государств, где они родились. — Я криво улыбнулся.

— Все так. Я им сказал то же самое. Но… Но, капитаны не последние люди. Собирая их в свое воинство, король Карл девятый сделал непростой выбор. Они… Они смогут вести переписку с приближенными к королевским персонам людьми.

Как-то все невероятно зыбко. Да, конечно. Капитан наемной роты в семнадцатом веке, это дворянин, причем весьма известный в своей стране. Не то чтобы их было прямо много. Естественно, это не капитан армии двадцатого и двадцать первого века. Это все же фигура. Но, чтобы вот так вот прийти ко мне и заявить о том, что они все могут говорить от лиц, чуть ли не принимающих решения в королевствах Европы. Нет. Это все конечно интересно, но… Выглядит поверхностно.

А самое важное — в чем мои плюсы?

— Как тогда в войско Делагарди попали католики?

— Наемники набирались в разных странах. И… Все же все мы в первую очередь наемники, а потом уже люди, выполняющие некоторые иные роли. — Пожал плечами голландец. На лице его было написано некоторое недоверие всей этой идее, и я вполне понимал, почему.

— Предположим. — Выдал я. — Предположим я соглашаюсь. Что я получаю взамен и что буду должен? По факту. Давайте, по существу, о предмете сделки.

— По существу. — Кашлянул голландец. Ему явно было не так просто доводить до меня все эти пожелания его подчиненных. Но некоторая иерархия требовала, судя по всему, чтобы говорил от лица всех наемников именно он. — По существу до победы над Сигизмундом Вазой ничего не меняется. Контракты подписаны и будут исполнены. Далее, когда и если Смоленск будет отбит у войск Речи Посполитой, тебе нужно будет встретиться с некоторыми значимыми людьми из Унии. Капитаны уверены, что вы найдете взаимовыгодные условия, потому что Речь Посполитая поддерживает наших врагов. А враг моего врага легко может стать союзником. На что мы изначально и рассчитывали.

— Так, а Делагарди об этом говорил со Скопиным Шуйским? — Я поставил вопрос ребром.

Вильям ван Врис закашлялся. Не ждал такого.

— Насколько я знаю, да. — Вмешался Кристер Сомме.

Вот как, интересно — то все поворачивается. Может и Ляпунов, говоря о том, чтобы Скопин становился царем, втягивался в эту глобальную интригу.

Дела.

Я погладил подбородок. Все выглядело пока весьма туманно, расплывчато и непонятно.

— То есть весь вопрос в том, захочу ли я говорить с какими-то людьми или нет?

— Истинно так. — Склонил голову Вильям ван Врис.

— Хорошо. Пишите письма, отсылайте своих гонцов. Только… А что же относительно двух вопросов. — Я пристально уставился на своего голландца. — Первый. Твои люди нарушили мой приказ. Это явное проявление неуважения, ведь так? — Перевел взгляд на всех них. — Что с этим будем делать?

— А второй? Чтобы отвечать сразу. — Напряженно проговорил голландец.

— Второй заключается в том, что среди твоих наемников есть те, кто хотят союза со мной и, как я понимаю, с Россиеей, как царством, целиком. А есть те, кто… Кто либо простой наемник, либо. Возможно. Только возможно. Является стороной противостоящей. И что с этим делать?

Голландец вздохнул, произнес:

— Мы эти вопросы обдумывали. По первому, мы… Я и мои капитаны приносим свои извинения. Мы обсудили ночью перед отбоем возможности компенсации. Мы предлагаем снизить… — Люди заворчали, но он зыркнул на них. — Снизить выплаты за бой под Смоленском на пятую часть, и в качестве компенсации, пятую часть от трофеев… — Он обвел ворчавших взглядом. — Да, да… Пятую часть от трофеев, полученных при взятии лагеря, передать инфанту Игорю Васильевичу.

— Десятую. — Проворчал шотландец.

— Пятую. — Сказал я, как отрезал. В знак грядущего нашего сотрудничества. Думаю и вы и я понимаем, что если переговоры с вашими людьми будут плодотворными, то вы сможете быть наняты и получать жалованье дальше. Взамен некоторых услуг. — Ехидно улыбнулся, намекая на дальнейшую совместную работу.

— Инфант умеет убеждать. — Тяжело вздохнув произнес шотландец.

— А что по второму вопросу, Вильям?

— Под Смоленском контакты южных наемных рот завершатся, как и все прочие. Мы можем продолжить сотрудничество, а с ними… С ними контракты можно не заключать.

— То есть, взаимных претензий у вас друг к другу нет. И здесь, и сейчас мы решаем исключительно вопрос компенсации нарушения вами моего приказа. Верно? — Я вновь улыбнулся.

— Все так, инфант. — Склонил голову голландец.

— Тогда вопросов не имею. — Я поднялся, призвал тем самым встать всех капитанов. — Вильям, проследи, чтобы пятая часть трофеев была передана из обоза почтенных наемников в мой обоз. И, жду тебя на обед, как и вас, Кристер, Луи.

Они, каждый в своей манере, сделали реверансы. И вся эта процессия двинулась от моей стоянки к своему лагерю.

А денек — то начинался интересно. Что еще дальше — то будет!