Олигарх 7

Глава 16

«Не бывалое бывает». Такие слова царь Петр Алексеевич приказал выбить на памятной медали, выпущенной по случаю «никогда бываемой виктории», когда 5 мая 1703 года два шведских корабля десятипушечный бот «Гедан» и восьмипушечная шнява «Астриль» в устье Невы были взяты в плен не военными судами, а русскими пехотинцами.

Взятием «Астриль» командовал сам Петр, а «Гедан» захватила команда Александра Меншикова.

Два парохода под моим флагом ни в каких боях не участвовали, но совершенное плавание смело можно описать такими словами.

Десятого сентября мы бросили якорь в Южно-Курильске. Позади было почти двенадцать тысяч морских миль. Я проинспектировал Магадан, Петропапавловск-Камчатский, Аляску, Сан-Франциско и Гавайи.

Причем на Аляске мы побывали в Михайлове с посещением нашего прииска Золотой Северный, Николаева и Новоархангельска. Мне удалось увидеть и побеседовать со всеми заинтересованными лицами. Когда они узнавали, каким путем мы пришли, а особенно, что наш поход начался тридцатого апреля, восторга не было границ.

После рассказов о сделанном в Восточной Сибире везде наступала гробовая тишина. То как на меня смотрели невозможно описать словами. За четыре месяца смело можно будет совершить путешествие например из Новоархангельска в Петербург. Это пока совершенно не укладывалось в головах людей девятнадцатого века.

В этом конечно было большая натяжка, вверх по Амуру мы еще ни разу не ходили, но я был уверен, что это совершенно не проблема. И более вполне реально будет уложиться даже в три месяца. По крайней мере за два, а то и полтора оказаться на Бирюсиском мосту.

Конечно уже вполне можно до Петербурга добраться и через Калифорнию и Техас. Но пока уложиться в полтора месяца от Сан-Диего до Николаева в Техасе удается немногим. Дорога конечно уже проложена и по ней движение возможно круглый год, но пока никто кроме наших фельдъегерей-казаков не может по ней дать более тридцати километров за сутки.

Просто такого не выдерживают лошади. Если их менять на участке Сан-Диего — Сьюдад — Хуарес например километров через пятнадцать, а лучше через десять, то вполне реально может быть проехтьи за месяц. Но у нас просто нет такого количества лошадей, да и людей, чтобы поставить необходимое количество почтовых станций.

Вдобавок ко всему, чтобы свести к минимуму риски, приходится для поездок собирать караваны. Одиночные поездки опасны не только из-за тяжелых природных условий, но еще и из-за риска бандитских нападений.

Такого, что было еще не так давно, конечно, уже нет. Наши казаки популярно всем объяснили, что вести себя надо хорошо. Но банды еще есть и осторожность необходимо соблюдать.

Лет через — цать, когда удастся благоустроить дорогу и её окрестности или проложить железную дорогу, которую уже начали строить со стороны Техаса, конечно этот путь будет предпочтительнее и безопаснее. Как ни крути, но морем от Аляски до Амура намного дальше, чем до Калифорнии. И конечно безопаснее. Север Тихого океана место очень беспокойное и опасное.

То, что я увидел на Аляске было выше всех похвал. Михайлов и Николаев настоящие города без каких-либо натяжек, аккуратные и ладненькие. Я бы даже поставил их впереди нашего Забайкалья. Уголь у них свой, а вот продовольствие, всякое железо и прочее необходимое для жизни и работы, в достатке доставляется морем из Калифорнии и Мексики.

За все наша компания расплачивается золотом, мехами и ворванью. Леонов железной рукой навел порядок в окрестных водах, у него теперь для этого достаточно людей и есть такой мощный аргумент как военные корабли компании.

Поэтому хищнический промысел каланов и китов, можно уже смело говорить, прекращен. Но нашакомпанейская добыча в результате всего этого увеличилась. И компания теперь в избыткеимеет меха и для своих нужд. Как и ворвань, которой еще не оченьдавно нам с трудом хватало на свои нужды.

Намеченные мною исследовательские экспедиции состоялись, и проложены все намеченные дороги. Конечно дорогами в понимании двадцать первого века это назвать трудно. Но для нынешней Аляски это действительно дороги.

Кроме недель весеннего половодья, они проходимы круглый год, летом на лошадях и пешком, зимой на собаках и лыжах.

По договоренности с бароном Врангелем я в своей деятельности сосредоточился на трех отделах компании: Курильском, Северном или Михайловском и материковой части Кадьякского, то есть на Алеутских островах, большей части полуострова Аляска, на Кадьяке и южнее залива Якутат. Тридцать лет назад здесь была крепость и русский пост. Они были уничтожены тлинкитами в 1805 году. С тех пор этатерритория не заселялась.

Леонов восстановил здесь русский пост, построив укрепленый редут. Он стал как бы южной границей его личной ответственности на Аляске. В дела на Кадьяке и южнее Якутата было решено пока вмешиваться как можно меньше.

У нашей компании сейчас достаточно сложные отношения с английской Компанией Гудзонова Залива.

Мы вечные коммерческие соперники в во всех делах южнее Якутата. Помимо этого до недавнего времени англичане почти всегда находились в более привилегированном положении и часто даже могли диктовать свои условия.

До моего появления на Аляске и в Калифорнии русские корабли из Европы сюда приходили не каждый год и многие проблемы жизнеобеспечения нашей компании приходилось решать с помощью англичан.

Моё появление полностью изменило правила игры. Конечно мне это влетает с хорошую копеечку, но теперь русским на Дальнем Востоке, на Аляске и в Калифорнии грех жаловаться на проблемы со снабжением.

Раньше главной и ежегодной головной болью всех русских начальников на Тихом океане был хлебный вопрос и в Америке он бывало решался только с помощью Компании Гудзонова Залива. Теперь все не так.

Кроме постоянного снабженческого канала с Европой бесперебойно идет торговля с Мексикой и русской Калифорнией, где той же пшеницы уже выращивается в избытке.

На мой взгляд соперничество двух компаний уже яйца выеденного не стоит. Во-первых, наша компания ориентировалась на Россию и Китай, англичане преимущественно на Западную Европу и на США. Во-вторых, русские промысловые артели добывали в основном котиков и каланов, в то время как британские трапперы преимущественно бобров.

А в третьих, уже скоро вся эта меховая торговля станет совершенно не интересной. Конечно останутся люди и компании, которые будут по-прежнему добывать и торговать пушниной, и эта «дикая» пушнина по-прежнему будет цениться определенными богатыми и знатными «буратинами», но крупные воротилы к этому бизнесу потеряют всякий интерес. Им важен и нужен стабильный доход, который дают массовые продажи.

Сейчас не первый год идет междуусобчик на юге владений нашей компании, в основном вокруг реки Стикин. Там всё серьезно ипочти по взрослому.

В устье Стикина был основан русский редутСвятого Дионисия. Туда направлен гарнизон, больше двадцати человек с пушками. Англичане в ответ у самой русской границы заложили свой торговый пост, Форт-Симпсон.

У нашейкомпании достаточно приличный чисто парусный флот и он оказывает постоянную поддержку своему редуту.

На мой взгляд это все детский сад, но отдавать даже пядь родной аляскинской земли, да еще англичанам не гоже. Поэтому барон Врангель и его помощники продолжают прежнюю политику, а я как бы в стороне.

При необходимости Леонов готов в любую минуту вмешаться и направить в Ново-Архангельск наши пароходы, которые сейчас севернее экватора главная военная сила на Тихом океане.

Конечно если те же англичане, французы или американцы пришлют сюда серьёзную военную эскадру, то нам придется отступить, но во-первых не пришлют, а во-вторых, еще раз, НЕ ПРИ-ШЛЮТ.

У всех сейчас хватает других дел и какие-то терки на мировых задворках пока не повод вмешиваться.

Приятным следствия такого положения дел была успешность Гавайской операции, в результате которой наш друг стал на Гаваях новым королем.

Ни кто не пытается совать свои нос в наши предприятия и утечек информации о золотых делах Аляски очень и очень мало. А введение ограничений на промыслы китов и пушного зверя на удивление прошли безболезненно и быстро. И все желающие безропотно обращаются за лицензиями в Гонолулу, Ново-Архангельске и Сан-Франциско.

В эту затею я лично верил меньше всего, но господин Леонов человек решительный и три месяца спустя после моего отъезда без раздумий потопил две браконьерские шхуны, пытавшиеся вести промысел без наших лицензий.

С одной шхуны не спаслось ни одного человека. С другой подобрали пять человек. Двое оказались американцами, а трое в том числе и капитан, канадцами. Поэтому Леонов выдал их англичанам.

Он отлично знает, что нам скоро придется схлестнуться со Штатами в Техасе и Калифорнии и поэтому Великобритания будет нашим ситуационным союзником в Северной Америке.

Британцы по аналогичной причине не собираются портить отношения с нами, им скоро предстоит окончательно делить с США северо-западные земли, которые они называют Округом Колумбия, а американцы Орегонской землей. И нас желательно сейчас иметь в союзниках в этом вопросе.

В компанейских отделах, где всем заправляет Леонов, все развивается отлично. Чисто русских уже больше десяти тысяч мужчин старше восемнадцати лет. На Кенае и в долине реки Тишлина, впадающей в Кенайскую губу, появились первые крепкие крестьянские хозяйства. Они уже уверенно заявляют, что здесь можно будет в товарных масштабах выращивать капусту, картофель и морковь, а также разводить КРС.

В Николаеве строится консервный завод и уже налажено производство стеклотары. Пока консервы будут производится по технологии Усть-Луги, а когда появятся безопасные жестяные банки, то перейдут на них.

Пробные партии консервированных даров моря в Мексике ушли на ура и тамошние жители просят еще.

Моя программа исследований Аляски выполнена, Леонов это дело поручил возглавить молодому, но уже успевшему проявить себя Лаврентию Загоскину, который сразу же организовал изучение долины реки Тишлина и её заселение и освоение русскими колонистами. Леоновсейчас занят организацией продолженияпрограммы исследования Аляски..

Хорошо оснащенные и многочисленные исследовательские партии, посланные им, тщательно обследовали небольшую долину на северном побережье залива Кука образованную уже нижним течением рек Сушитна, Матанушка и Кнык.

Устья этих рек русским уже известны и я знаю немного под другими названиями: Суситна, Матануска и Кник.

Уже обследованная долина небольшая. Она горными системами Аляски защищена от проникновения арктического холода с севера и открыта для теплого ветра с юга.

В залив Кука заходят воды теплого Аляскинского течения и он поэтому не замерзает зимой и отдает тепло своим северным берегам.

В США 21-века это долина Матануска-Суситна. Но Павел Александрович назвал её по-другому: Триречье. И я естественно утвердил именно это название.

Только в Триречье и кое-где на Кенае, возможно ведение продуктивного товарного сельского хозяйства: выращивание зерновых, овса и ячменя; овощей, в первую очередь картофеля и капусты; разведение крупнорогатого скота, заготавливая для него сено. И конечно другую животинку: свиней, овец и птиц.

К моему приезду на Кенае и в Триречье появились первые крестьянские хозяйства. Для них с Камчатки и Калифорнии Леонов привез уже взрослых коров, быков и телят, свиней, овец и различную птицу.

Три хозяйства на Кенае уже успешно перезимовали первый раз и даже получили первых телят и поросят, на деле доказав, что на Аляске возможно заниматься не одним только оленеводством и рыболовством.

В Николаеве меня угостили местными молоком, сметаной и сыром, а на второе подали одно из моих любимых блюд, голубцы, в которых был только один привозной ингредиент — китайский рис.

Леонов сейчас среди местных на Аляске почти Бог. Ему удалось заключить настоящий мир с тлинкитами или калошами, так их называли русские. Русско-тлинкитская война начала века завершилась заключением перемирия. Тлинкиты, потерпели военное поражение, но перемирие 1805 года, заключённое между Катлианом, вождем могущественного тлинкитского клана киксади и Барановым без соблюдения тонкостей «индейского протокола», тлинкитами не признавалось. Из-за этого периодически происходили кровавые стычки с русскими.

Когда мы обсуждали этот вопрос, то Павел Александрович сказал, что местным надо идти на большие уступки. Тем более, что в стратегическом плане мне пушной промысел был по барабану и это было то, чем я мог пожертвовать совершенно безболезненно.

Русские артели, состоящие в основном из местных: алеутов, кадьякцев, кенайцев и чугачей, вели бесконтрольный промысел калана и разрушали привычный образ жизни тлинкитов. При этом торговые отношения с индейцами были развиты крайне слабо. Наших зверопромышленников интересовала не торговля с «краснокожими», а лишь забой зверя в максимально возможных объемах и вывоз добычи в Россию.

А вот англичане и американцы, в отличии от русских, сами шкуры каланов не добывали, а скупали их у тлинкитов. Причем объёмы торговли были намного больше, чем добывали их русские артели.

Кроме экономических причин русско-тлинкиской вражды были и культурно-идеологические. Русские поселенцы надо честно сказать, не раз и не два вызывали ярость индейцев своими приставаниями к их женщинам. Иногда дело доходило до изнасилований. Кроме этого Российская Американская компания привела на земли тлинкитов их заклятых врагов, алеутов, кадьякцев и в особенности кенайцев и чугачей.

Мой приход на Аляску поменял силовые правила игры. Наши пароходы конечно уступали в количестве стволов некоторым англичанам и американцам. Но их мореходные качества, а самое главное команды, укомплектованные опытными русскими моряками имеющими опыт морских баталий, нивелировали это превосходство. Вдобавок ко всему мы почти всегда начали ходить парами. Кроме этого, при возникновении любых проблем на суши, сразу высаживался многочисленный десант.

Но самым главным, что коренным образом изменило ситуацию, было изменение экономических правил игры. Наша компания установила такие закупочные цены и предложила такой ассортимент товаров, что англичанам, а самое главное американцам, осталось только одно занятие: нервное курево бумбука в кустиках.

Конечно мне пришлось достаточно серьезно поступиться своими принципами и разрешить торговлю с тлинкитами спиртным. Но для них это был принципиальнейший вопрос и мне пришлось уступить.

Вишенкой на торте было наше согласие на запрет промысла во владениях тлинкитам абсолютно всем кроме них самих. И мало того, они потребовали во время переговоров нашего обязательства силовым путем пресекать нарушения этого запрета другими, в первую очередь американцами и затем англичанами.

На таких условиях Леонов от моего имени заключил мир со всеми вождями тлинкитов и это было сделано с соблюдением всех индейских процедур. Безобразия в отношении индейского женского пола были пресечены еще до моего появления и Павел Александрович в этом вопросе только подтвердил, что мы будем жестоко наказывать за это.

Уже в мое отсутствие Павел Александрович сумел организовать массовое оспопрививание среди местного населения Аляски. В итоге известной мне страшной эпидемии оспы начавшейся на Аляске в 1835 году похоже вообще не случится.

Опасения барона Врангеля и его заместителя Адольфа Карловича Этолина, которые всерьез опасались убытков компании в результате резкого роста затрат на покупку шкур каланов, оказались в итоге беспочвенными.

В Европе, а особенно в Америке предложения каланов резко сократилось. В итоге цены прилично взлетели, а выгодоприобретателем оказалась наша компания. Наши меры сработали очень быстро и мы оказались монополистами в этом деле.

Англичан третировать я не стал, они мне сейчас очень необходимы в качестве союзников в предверии назревающего столкновения с США из-за Техаса и на Великих Равнинах, где мы однозначно поддержим индейцев.

Поэтому я предложил Компании Гудзонова Залива небольшую квоту на закупку каланов и поручил Леонову договорится с ними и по заготовкам другой пушнины.

Поступаться своими интересами не пришлось как говорится от слова совсем. Англичане, в отличии от нас, больше интересовались промыслом бобра, промыслом которого наша компания практически не занималась. Поэтому мы предложили ми вариант соглашения, где ключевым был наш полный отказ от заготовок бобра.

В этом вопросе я конечно действовал совершенно наверняка и беспроигрышно. Промысел любого пушного зверя на бескрайних просторах Северной Америке и России со дня на день начнет умирать по естественным причинам и звероводство уже появилось в Европе и США. Но я этим делом не хочу заниматься принципиально.

Наша деятельность по ограничению промысла калана привела не только к росту цен, но и неожиданно вызвала появление десятков звероферм в Америке и Европе.