(Не) свободные

Глава 21

Оливия

Я медленно поднялась со стула, не отрывая взгляда от мужчины.

Молодой, красивый маг старше тридцати. И лицо знакомое, но не настолько, чтобы зацепиться в памяти. А ведь я его точно встречала, причем совсем недавно.

– Надо же, какая встреча, – широко улыбнулся маг. – Вы вчера так быстро ушли.

Точно. Вспомнила! Этот тот самый мужчина, с которым я познакомилась вчера. Только как же его зовут? Он ведь вроде бы представлялся. Проблема в том, что я не запомнила, не посчитала важным.

– Здравствуйте, – произнесла в ответ, решив сразу перейти к делу. – Что с мамой? Как она?

– Алита Форстор, – бросив взгляд на документы, произнёс лекарь. – Сорок пять лет. Доставлена сюда с передозировкой лекарственных средств. Вы понимаете, что я буду вынужден сообщить о попытке суицида?

– Понимаем, – вставая рядом со мной, произнёс Маркус. – Что с ней?

– Состояние стабилизировалось. Осталась небольшая интоксикация, но не критично. В больнице она останется еще на несколько дней, потом советую перевести её в специализированную клинику. У вас заявлен полный осмотр? – снова взглянув на записи, спросил лекарь.

– Да, – отозвался оборотень, обнимая меня за талию.

Собственнический жест, который должен был не только утешить меня и поддержать, но и заявить права, показать принадлежность. И если бы я не нервничала сейчас так сильно, то наверняка бы рассмеялась. Мужчины, такие мужчины.

– Утром результаты будут готовы. У меня есть некоторые вопросы, но всё завтра. А вам советую ехать домой и хорошенько отдохнуть. Всего доброго, – произнёс мужчина, снова на меня глянул и скрылся за белыми дверями.

Оборотень тут же развернул меня к себе, сжимая за плечи.

– Видишь, всё хорошо.

Я кивнула, чувствуя, как разом навалилась усталость. Хотелось сесть, закрыть глаза и не двигаться несколько часов.

– Поехали, я отвезу тебя домой, – обнимая, произнёс Маркус, и я согласно кивнула, как-то не подумав, куда именно он повезёт меня домой.

Сев в такси, я прижалась к нему, закрыла глаза и просто позволила себе немного отдохнуть, прислушиваясь к стуку его сердца, чувствуя, как пальцы поглаживают меня по голове, ловят пряди волос, осторожно касаются лица.

В какой-то момент пришла мысль о том, что отчим так к маме и не приехал. А ведь времени прошло достаточно много. Я понимала, что он не любил её и, наверное, с трудом терпел, но это равнодушие и наплевательское отношение было очень неприятным. И оправдывать это магической клиникой я не собиралась.

– Лив, – прошептал мужчина на ушко, – мы приехали.

– М-м-м, – открывая глаза, ответила я и тут же резко села, вспомнив одну очень важную деталь. – У меня нет ключей.

Ключи, кошелек и документы остались в отеле.

– Не переживай, у меня есть, – хмыкнул Маркус, выбираясь из машины.

Пока я пыталась сообразить, откуда у него ключи от моей квартиры, он уже обошел машину и открыл передо мной дверь, помогая выбраться наружу.

Вздрогнув от влажного ветра, я повернулась и поняла, что улица не моя, дом тоже и вообще место было незнакомое.

– Это что?

– Дом, – расплатившись с таксистом, ответил Маркус, обнимая меня и мягко, но весьма настойчиво направляя к сторону парадного входа, у которого стоял самый настоящий швейцар.

– Не мой.

– Мой, – покладисто согласился оборотень. – Но мне больше нравится, если ты будешь считать его нашим.

От неожиданности я поскользнулась на мокрой мостовой, зацепившись острым каблуком за булыжник.

– Тебе не кажется, что ты слишком забегаешь вперёд? – заметила я.

– Не кажется. Мы же взрослые люди и не будем с тобой бегать по углам, делая вид, что это просто развлечение на пару ночей.

– Не будем, но и оснований для того, чтобы съехаться, нет никаких.

– Кроме того, что все ночи ты будешь проводить в одной постели со мной. Но ты права, местонахождение этой постели не имеет никакого значения, – заявил тот совершенно спокойно и кивнул швейцару: – Доброй ночи, Гарфилд.

– Доброй ночи, орэ Аркор, – касаясь фуражки, отозвался тот, бросив на меня короткий заинтересованный взгляд.

Внутри дом оказался столь же роскошным, что и снаружи. Белый мрамор, начищенная до блеска бежевая плитка, огромная сверкающая люстра под потолком, зеркала и монохромный скоростной лифт, который донёс нас до последнего этажа, где располагалась двухэтажная квартира оборотня.

– Значит, так живут оборотни, – произнесла я, шагая по огромной гостиной со вторым светом и стеклянной стеной, плавно переходящей в потолок, над которым сейчас ярко сияли звёзды.

– Как так? – закрыв дверь, Маркус остался стоять в стороне, наблюдая за мной.

– Шикарно, – скользнув взглядом по гостиной, ответила ему. – Богато и со вкусом. Люблю минимализм, хотя ярких деталей не хватает.

Мне действительно понравилась его квартира, несмотря на обилие серых и тёмных тонов и массивной мебели. Лаконичный стиль, минимум деталей, много металла и хрома.

– Разрешаю тебе принести пару ярких подушек и девчачьих статуэток, – милостиво позволил оборотень.

– Я подумаю над этим, – бросив на него взгляд из-за плеча, сказала я и снова осмотрелась, медленно шагая вперёд, к окну, всматриваясь в яркие огни неспящего города, который сейчас был словно на ладони.

– Устала? – спросил Маркус, встав у меня за спиной и обнимая за талию.

Сухие губы коснулись плеча в легком поцелуе.

– Скорее эмоционально измотана.

– В постельку?

– У меня нет сменной одежды.

– Не думаю, что она тебе понадобится этой ночью, Лив, – серьёзно ответил Маркус, и его ладони скользнули по талии вниз, к бёдрам, чуть сжали их и принялись медленно тянуть подол платья вверх.

Пришлось чуть хлопнуть его, чтобы не безобразничал.

– Мне надо в душ.

– М-м-м, мне нравится это идея.

– Одной, – хмыкнула я, и оборотень разочарованно вздохнул. – Где я могу взять полотенце? И есть ли у тебя какой-нибудь халат?

– Всё в ванной. Пользуйся, не стесняйся.

– А ванная где? – поворачиваясь к нему, спросила я.

– На втором этаже. Третья дверь, – всё еще пытаясь меня удержать, заявил Маркус. – Может, передумаешь насчет совместного душа? Я могу тебе спинку потереть. М-м? И не только спинку… Уверен, у меня получится изгнать все тяжелые мысли из твоей головы.

– Весьма соблазнительно, но нет, – покачала я головой, направляясь к лестнице. – Мне надо немного побыть одной.

– Десять минут, Лив. Не больше, – провожая меня взглядом, заметил мужчина.

– Тиран, – фыркнула я, поднимаясь по ступенькам на второй этаж.

– Ты себе даже не представляешь какой.

Ванную я нашла быстро. Войдя внутрь, прикрыла дверь и подошла к раковине. Включив прохладную воду, долго умывалась, чувствуя, как от смены температуры слегка покалывает кожа.

А потом, вытерев лицо пушистым полотенцем, пристально всматривалась в своё отражение, замечая усталость, тёмные круги, нездоровую бледность под слоем загара.

В какой-то момент взгляд зацепился за шарфик. Укус уже давно не беспокоил, и носить смысла уже не было никакого.

Развязав тугой узелок, я стянула тонкую ткань с шеи, дёрнула головой и застыла.

На шее, как раз в том месте, где раньше были следы от зубов, сейчас аккуратно располагалась небольшая круглая печать, так похожая на татуировку.

Шарфик выскользнул из ослабевших рук и бесшумно упал к моим ногам.

Метка… метка Богини.

Моргнула.

Закрыла глаза, мысленно до сосчитала до десяти… закусив губу, решила посчитать еще в обратную сторону. Так, на всякий случай.

Но результат был всё тот же. Метка на шее никуда не делась и тёмным пятном выступала на коже.

Намочив пальцы в воде, я осторожно коснулась шеи. Гладкая, совершенно ровная. Провела туда-сюда, потом сильнее, пытаясь стереть чужеродный знак с какими-то крючочками и значками. Но как ни старалась, это было бесполезно. Только больнее сделала.

Метка. Мы отмечены. Пара. Один случай на миллион.

Те, кто не мечтал, не надеялся и даже не верил в такую возможность. Совершенно разные, из противоположных миров. И вдруг отмечены.

С губ сорвался то ли смех, то ли стон – разобрать сложно. Наверное, и то, и другое.

Отшатнувшись от зеркала, шагнула назад, пока не упёрлась спиной в стену. Тихо сползла, сев на холодный кафель и задрав голову вверх.

И что теперь с этим делать?

Радоваться? Это ведь такая честь. И это не сарказм и не злость, я действительно понимала, что это честь. Только вот радоваться не получалось. Но и грусти и тоски тоже не было.

Скорее всего, шок. Такой сильный, что все чувства просто атрофировались.

– Лив? – Маркус застыл за стеной и осторожно постучал по двери. – У тебя всё в порядке?

Он не должен видеть! Не сейчас! Скрывать я не стану, да и не смогу! Но не сейчас! Мне нужно время, чтобы всё осмыслить и принять новую правду… новое будущее. Потому что возвращения к старому уже не будет никогда.

– Да! – крикнула я, привставая и быстро осматривая ванную в поисках шарфика. Надо было срочно прикрыть метку. – Всё хорошо! Не входи!

Оборотень помолчал, а потом подозрительно поинтересовался:

– Точно?

– Точно! – Встав на колени, я схватила платок и принялась наматывать на шею. – Я… я не одета!

– Что я там не видел.

Да, глупость сморозила. Этим его не остановишь.

– Маркус, побудь гостеприимным хозяином и сделай мне чай. Много чая!

Он ответил не сразу.

– Уверена, что не нужна моя помощь?

– Я уже давно сама умею принимать душ, – вставая на ноги, ответила ему и всмотрелась в отражение зеркала.

Шарфик на месте, всё прикрыл, так что если Маркус войдет, то ничего не увидит. По крайней мере, не сразу.

– Хорошо. Если что – зови.

– Обязательно!

Оборотень ушел, оставив меня одну. Еще несколько минут отсрочки. Всё равно долго скрывать метку не выйдет. Хочу я этого или нет, но он её увидит, причём очень скоро.

И как отреагирует? Одно дело – говорить о желании быть вместе, а совсем другое – знать, что это навечно. Не спрятаться и не скрыться. Каково будет знать оборотню, что его богиня приклеила ему ведьму до конца его жизни? У него ведь семья, друзья, родственники. Метка пары вряд ли спасёт нас от шепотков за спиной и многозначительных взглядов. Принять примут, но смирятся ли?

Ох, Лив, не о том думаешь. Какая разница, что подумают другие, если неизвестна реакция Маркуса.

– Надо сказать, – сообщила я своему отражению. – Сейчас.

Сказано – сделано.

Решительно выйдя из ванны, я поспешила к лестнице. Как можно быстрее, пока не передумала.

– Маркус, мне на… здравствуйте.

Оказывается, пока я изучала метку, к оборотню пришли гости.

– Добрый ночи, – произнесла орели Аркор, поворачиваясь ко мне. Как всегда, статная, изящная, с надменным взглядом ярко-синих глаз, от которого внутри всё перевернулось. – Оливия, если не ошибаюсь?

– Да, – кивнула в ответ, застывая на ступеньках. – Я, наверное, не вовремя. Вы тут разговаривайте, а я пойду.

– Оставайтесь, миарте Фергюсон. Этот разговор касается и вас. Вы же собираетесь спать с моим сыном и дальше, не так ли?

– Мам, – вмешался Маркус, хмуро на неё уставившись.

– Ну что ты, сын, я отлично знаю, что ты большой мальчик и с женщинами в постели не в карты играешь. Просто раньше ты был более… разборчивым.

Это надо так уметь оскорбить, не повышая тона и не ругаясь. Уникальное искусство.

– А знаете, – произнесла я, нацепив улыбку, – вы совершенно правы, давайте поговорим.

Громко стуча каблучками, прошла в гостиную, села на диван, закидывая ногу на ногу.

– Приступим?

Маркус

В ней что-то изменилось.

Стоя напротив матери и скрестив руки на груди, оборотень пристально взглянул на Оливию. То же самое узкое чёрное платье, да и платок на шее никуда не делся. Взгляд зацепился за этот клочок яркой ткани и так на нём и остался.

Зачем она его вообще повязала? Причём с таким расчётом, чтобы скрыть место укуса. Маркус отчётливо понял это именно сейчас. Ладно, если бы Лив была человеком, у них укус обычно проходит долго, если, конечно, не обратиться к магам. Но она же ведьма, пара манипуляций, немного настоек – и от следа ничего бы не осталось.

Почувствовав его взгляд, молодая женщина, дёрнулась, провела рукой по щеке, как бы между делом коснулась платка, задержавшись на несколько секунд, словно хотела скрыть или спрятать что-то от его глаз.

Мать пришла очень не вовремя, у него были грандиозные планы на этот вечер. Темнота ночи, звездное небо над головами и блики огня в искусственном камине, падающие на пол, мягкий ковёр, предметы мебели… и обнаженное тело. Он очень хотел увидеть Оливию на своём ковре без одежды, с распущенными огненно-рыжими волосами и пламенем в янтарных глазах. Оборотень уже столько раз представлял эту картинку, что ему не терпелось увидеть это вживую. Самому сбросить одежду и навалиться сверху, ласкать. Пробовать на вкус и любить до судорожного вздоха, сладкого стона и искр перед глазами.

И тут мать. Но не впустить её Маркус не мог. Уж лучше решить всё здесь и сейчас.

Орели Аркор некоторое время изучала ведьму. Медленно и очень внимательно. От макушки до носков туфелек.

– И на это ты променял Шарлотту? – спросила она, переведя взгляд на сына.

– Не на ЭТО, а на ведьму, – насмешливо вставила Оливия, хотя по глазам было видно, что это заявление её слегка задело. А вообще она отлично умела скрывать свои истинные эмоции, даже запах маскировала. – Понимаю, вы разницу почти не видите, но она есть.

– Мам, я уже сказал отцу, но повторю и тебе, – вмешался оборотень. – Я сделал свой выбор. Да, он отличается от того, что вы ожидали, но другого не будет. И вам стоит с этим смириться.

– Смириться? С ведьмой?

«Разговора не получится», – понял он и скривился.

Мать обижать не хотелось, но по-другому не выйдет. Надо сразу установить правила общения.

– И еще кое-что. Я очень тебя люблю и уважаю, но оскорблять Оливию не позволю. Если ты не сможешь поддерживать разговор, то лучше всё закончить здесь и сейчас.

Женщина вздрогнула и снова посмотрела на Лив. Ведьма стойко встретила её взгляд, хотя Маркус понимал, как это сложно. Орели Аркор умела без лишних слов и замечаний любого заставить чувствовать себя неловко.

– Что в тебе такого?

Ответа она не ждала, но Оливия молчать не стала.

– Не знаю. Я не напрашивалась.

– Ну конечно. Просто променяла какого-то человека на оборотня. Кто следующий – маг? Или по оборотням пойдешь? Форстора тебе было мало?

– А при чём здесь мой отчим? – утратив равнодушие, спросила Лив, снова коснувшись платка, чуть надавила на узелок и закрутила уголок на палец.

– Я не буду это обсуждать. Маркус! Я очень тебя прошу! Очнись! Она же околдовала тебя! Понимаешь? Околдовала!

Мужчина с трудом заставил себя отвести взгляд от платка на шее ведьмы и посмотреть на мать.

– Мам, я уже сделал свой выбор.

– Это не выбор! Это самое настоящее самоубийство. Ну хочешь ты с ней спать – спи. Но не ломай свою жизнь! Прошу тебя! Неужели ты не видишь, что она использует тебя! Выхватила оборотня побогаче и присосётся как пиявка, пока все не выкачает.

– Мама. Я же просил! – прорычал молодой мужчина, а Оливия встала с дивана, поправив юбку.

– Маркус, – произнесла она. – Я пойду, а вы тут поговорите.

– Стоять! – крикнул оборотень и неожиданно выдохнул, пойдя на поводу сумасшедшей догадки, что не давала ему покоя: – Сними платок.

– Что? – произнесли одновременно.

Орели Аркор удивленно, а Лив встревоженно.

– Маркус, какой платок? О чём ты вообще говоришь? – спросила мать, требовательно смотря на него.

Кажется, она еще больше убедилась в том, что единственный сын стал сходить с ума.

Ведьма же молчала, сжимая и разжимая кулаки. И в глаза не смотрела. И чем больше проходило времени, тем тревожнее становилось. Сердце подкатило к самому горлу, и стало трудно дышать от перенапряжения и ожидания чего-то невероятного, невозможного.

– Оливия, сними платок, – сдавленно попросил мужчина, смотря прямо в янтарные глаза.

– Не надо, – покачала головой ведьма, продолжая смотреть куда-то в сторону.

– Что происходит? – снова попыталась вклиниться между ними мать, но её снова проигнорировали.

– Сними. Сейчас.

Тяжелый вздох, непонятный взгляд, от которого внутри все перевернулось, и Лив потянулась к платку. Непослушными пальцами развязала тугой узелок и, замерев на секунду, дёрнула платок в сторону.

– Нет… не может быть, – хватаясь за горло, прохрипела мать, первой отреагировав на увиденное.

Метка. Его метка на нежной коже.

Он знал, всегда знал, что так и будет, только боялся поверить. И вот оно – живое доказательство их связи. То, против чего не пойдёт никто.

– Маркус, – чуть слышно прошептала Лив.

Сколько смятения в голосе, страха и непонятного волнения.

Больше он не дал сказать ей ни слова. В каких-то два шага преодолел разделяющее их расстояние, схватил за шею у основания головы, впечатал в себя и жадно поцеловал.

Плевать на мать, на весь мир.

Сейчас только одно имело значение.

– Моя! – выдохнул Маркус, на мгновение оторвавшись от нежных губ и заглядывая в светло-карие, такие родные глаза. – Теперь точно моя! – И хрипло рассмеялся.