Мой любимый Метаморф

Галактический паразит…

Маруффа Эйгэ

Нэй ушел.

Не знаю считать это благородством с его стороны или просто отсрочкой неизбежного, но он не стал трогать Макса, который все еще был в бессознательном состоянии.

Наши с Максом комбинезоны я нашла на полу и быстро оделась. Разбудить любимого все не удавалось, поэтому я решила одеть его сама (а то вдруг Нэй придет и, увидев его по-прежнему голым, соблазнится!).

Как во сне, я натянула на Макса одежду и замерла около него, предаваясь тяжелому гнетущему состоянию.

Мы в ловушке. Мы пленники. Пленники сумасшедшего предка, который превратился в монстра от долгого одиночества.

Бежать!!! Нам нужна бежать!!! Но как? Куда???

Хотелось взвыть от безысходности и осознания своей беспомощности, но, в крайнем случае, можно попытаться просто спрятаться от Нэя где-то на этой планете.

А тут еще и…

Я непроизвольно прикоснулась к своему животу и замерла.

Неужели я действительно беременна? Такое возможно с первого раза? Неужели мы с Максом настолько совместимы, что даже различие в происхождении не помешало так быстро зачать… детей?

Еще и двое?

Аж голова кружится от изумления.

Но не думаю, что Нэй солгал. Он же способен видеть…

Я тяжело выдохнула, а Макс вдруг пошевелился и медленно открыл глаза.

Я склонилась над ним, ловя его взгляд. Увидев, что смотрит он вполне осмысленно, облегченно выдохнула.

— Мара, — прошептал он, — что произошло?

Присел, напряг память. Вспомнил, наверное, нашу близость, и лицо его сперва изумленно вытянулось, а потом посветлело.

— Любимая, — он притянул меня к себе, обнял, замер, опаляя шею своим теплым дыханием. — Не помню, как это началось…

Мне не хотелось его разочаровывать и пугать, но я должна была поставить его в известность о том, в какой мы серьезной опасности сейчас.

Мой рассказ его настолько шокировал, что Макс еще долго переваривал информацию, смотря в пространство перед собой. Правда, о беременности я еще не сказала, смутилась…

— Мы уходим отсюда! — решительно произнес Макс, поднимаясь на ноги. — Но сперва мы должны попасть в ту комнату, в которой появились впервые: вдруг там есть похожий шар с функциями обратного переноса…

Я согласилась, что это правильное решение, хоть и очень опасное.

Дверь перед нами открылась без проблем, и мы двинулись вдоль по коридору. Сложность состояла в том, что мы не знали правильную дорогу.

— Давай доверимся ментальному чутью, — предложил Макс, держа мои пальцы в своей ладони, и я согласно кивнула.

Сконцентрировались, медленно двинулись вперед.

Мое сердце гулко стучало, адреналин бурлил в крови, тело потряхивало от тревоги и жажды сбежать отсюда поскорее, а Макс, ощущая мое состояние, поглаживал подушечкой большого пальца мою ладонь.

Ментальная концентрация позволила обрести некоторую сверхчувствительность, и сквозь нее вдруг прорвался отчетливый стон.

Макс тоже замер и прислушался.

— Это Нэй? — прошептала я, а он кивнул. — Что будем делать? Может, сейчас самое лучшее время, чтобы сбежать?

Мы оба застыли на месте, принимая решение, от которого зависела наша дальнейшая судьба. С одной стороны, предтеч — сейчас самый опасный противник для нас, и нам стоило бы просто избегать его. С другой стороны, он — единственный шанс попасть домой, и, если с ним сейчас что-то случилось, мы должны ему помочь…

Но шансы на положительный исход были очень малы…

Я невольно тронула рукой живот. Чувство, что теперь есть еще кто-то, кроме меня и Макса, очень сильно будоражило меня.

— Найдем его, — проговорил Макс, и я согласилась с ним.

Стон повторился, и мы пошли в ту сторону, откуда он доносился.

Нэй лежал на полу в большом пустом зале. Он был одет, но волосы до сих пор не были заплетены и покрывалом стелились по мозаичной поверхности. Его конечности дрожали, а глаза были закрыты.

Услышав наши шаги, Нэй приоткрыл веки. Глаза его по-прежнему были черными и жуткими, но на лице отчетливо проступило страдание.

— Вы… пришли… — прохрипел он, пытаясь подняться, и в моем сердце шевельнулось сострадание. Макс подошел к нему первым и помог присесть, а Нэй повалился на его грудь и замер.

— Я… опоздал… — прошептал он, — я не успею зачать детей… Простите, если напугал вас…

Каждое слово давалось ему с трудом, а тьма в глазах странно клубилась.

— Там… — он указал дрожащей рукой на стену, где я увидела неглубокую нишу, — принесите мне кольцо…

Подойдя к нише, я действительно увидела лежащее в чаше кольцо из черного непрозрачного вещества. Поднеся его к предтечу, я одела его ему на большой палец, а Нэй вдруг затрясся еще сильнее.

— Я скоро приду в себя… — прошептал он, слабея. — Дождитесь меня…

Поднеся кольцо к шее, Нэй зажмурился. Вдруг из украшения выскользнула длинная острая игла, и предтеч рывком вогнал ее себе в тело, вздрогнул от боли, а после мгновенно обмяк. Рука с кольцом упала вдоль тела, но иглы на украшении уже не было.

Макс поднял его на руки и, не найдя в зале ни одного ложа, пошел искать подходящую комнату.

Очнулся Нэй через несколько часов. За это время мы с Максом нашли себе пищу, оставленную на столах в нескольких комнатах, успели умыться в помещении, напоминающем уборную, и укрепились в объятьях друг друга, решив дать предтечу еще один шанс.

— Умом я понимаю, что он опасен, но сердце подсказывает мне, что мы не должны его бросать… — прошептала я, дыша Максу в шею, и снова вспомнила о беременности. Сказать ему или нет? А вдруг это неправда?

Нэй застонал, и мы бросились к нему.

Его лицо стало очень бледным, а кожа почти прозрачной, так что под ней проступил рисунок темных вен. Предтеч медленно открыл глаза и обдал нас туманным, но абсолютно СИНИМ взглядом: тьма отступила, и я облегченно выдохнула.

Он мягко улыбнулся, но тут же скривился, как от боли… Потом все-таки напрягся и заставил ложе под собой трансформироваться в широкое кресло.

Его волосы немного сбились и сейчас обрамляли молодое, почти юное лицо золотым ореолом. Без тьмы в глазах он больше всего напоминал ангела…

Еще несколько манипуляций руками, и перед нами стоял стол, угощения и даже цветы в прозрачном сосуде.

— Я… приношу извинения, — прошептал он слабым голосом и даже слегка поклонился, — я не сдержал сущность, и она захватила меня…

На наших с Максом лицах проступило непонимание, и Нэй начал свой печальный рассказ…

…Когда-то предтечи были настолько высокоразвиты и могущественны, что заселили больше тысячи планет и всё более развивались как ментально, так и физически, доводя свои тела, разумы и души до полного совершенства.

У них не было естественных врагов, кроме неблагоприятных условий некоторых планет, но и эти проблемы постепенно решались, не перерастая в какую-либо катастрофу.

Там, где обустройство, комфорт и богатство достигли своего пика, пришла… скука!

Несколько молодых еще предтечей решили пуститься в путешествие в соседнюю галактику, используя новейшие разработки межпространственных перемещений. Не согласовав эти вопросы со старшими, они исчезли в заданном направлении и отсутствовали несколько галактических лет.

Однако однажды они возвратились… измененными.

Сперва этого никто не заметил. Юноши были веселы, восторженно рассказывали о своих открытиях. Их глаза горели романтикой приключений и жаждой новых познаний. Многие юные предтечи захотели присоединиться к ним, и так был создан культ под сложным названием, непереводимым на понятный язык.

Пока шла подготовка к новым исследованиям, более старшие предтечи решили углубиться в жизнь путешественников вне родной галактики, однако встретили немалое сопротивление.

Юноши НЕ ЗАХОТЕЛИ допускать взрослых в свои дела, и это стало первым тревожным звоночком.

Считая насилие неприемлемым способом, взрослые временно отступили, но дальше ситуация резко усугубилась.

Среди молодежи, вовлечённой в культ, развилось такое явление, как… однополые отношения. Несмотря на то, что предтечи могли изменять свою внешность, в сути своей каждый имел определённый пол, и отношения всегда были строго разнополыми.

Новое развлечение быстро распространилось и многим пришлось по вкусу. Причем, даже ярые приверженцы прежних стандартов могли в один миг превратиться в адептов нового, ИЗМЕНЕННОГО пути.

Это было похоже на ВИРУС!!! И он стал очень быстро распространяться.

После пошли убийства. Потом ритуальные издевательства, разного рода насилие, культ боли и смерти…

Предтечи стали друг друга истреблять!

Зараза добралась и к вышестоящим, поразив даже членов императорской семьи.

Но среди правящей верхушки, где ментальная мощь и накопленные знания были выше, чем у кого бы то ни было, сопротивляемость ВИРУСУ зла оказалась несколько выше, и они начали разрабатывать план по освобождению разлагающегося общества.

Понадобилось десять галактических лет, чтобы разузнать, что первые путешественники завезли из соседней галактики споры одного неведомого существа, не поддающегося никакой адекватной оценке.

Оно жило прямо в космосе и опутывало несколько звездных систем черной паутиной. С виду оно напоминало гигантскую туманность, но было живым и даже разумным. Частички этого существа проникли сквозь обшивку звездолета первых любознательных путешественников и поселились в их телах, как паразиты.

Самым страшным открытием стало то, что избавиться от этого монстра внутри себя было невозможно. Его можно было только подавлять, вливая в тело специальный яд. Этот яд вызывал у паразита коматозное состояние, но параллельно с этим убивал и своего носителя.

Не все предтечи согласились травить себя, а император приказал истребить противников. К тому моменту уже третья часть народа погибла от непотребств и издевательств, а после убийства инакомыслящих от расы предтечей осталось меньше половины.

Начавшие принимать яд вернулись к своему трезвому уму, но тела многих не выдержали «лечения», и по галактике снова прокатились массовые смерти. И хотя ученые всячески старались найти другое средство для истребления паразитов, это было бесполезно.

Нынешняя планета, на которой жил Нэй, тоже очень быстро опустела. За тысячу лет на ней осталось только пять предтечей, среди которых была жена Нэя и двое его детей, но и они в конце концов умерли, не выдержав приема яда.

Нэй пережил их аж на две тысячи лет. К нему уже давно никто не прилетал, а покидать планету ему было запрещено императором.

— Так как мы вымирали, — произнес он напоследок обескровленными губами, — то собрали немалую генетическую базу. Было решено, что через сто тысяч лет, когда, скорее всего ни одного предтеча не останется, биороботы запустят процесс выведения новых живых особей в лабораторных условиях, чтобы снова заселить галактику…

Я изумленно задумалась. Выходит, расы, населяющие наш родной мир — это плод выращенных в пробирках существ? Или же кому-то из Предтечей все же удалось выжить, победить заразу и «родить» народы естественным путем?

В памяти неожиданно всплыл мерзкий ракхарец и его пафосные слова: «Предтечи — наши прародители!». Меня озарила догадка: эта раса, судя по их наклонностям, произошла от измененных предков, зараженных вирусом зла! Теперь все стало на свои места…

А судя по сходству Нэя и Руэля, королевская семья зоннёнов произошла напрямую именно от него!

— А для тебя что-нибудь значит слово «Синоарим»? — осторожно поинтересовалась я.

Нэй вздрогнул и посмотрел на меня удивленно.

— Конечно, — проговорил он, — это имя моего рода, императорского рода Предтечей… Я — младший сын императора… А откуда вы знаете об этом…?

Я мягко улыбнулась.

— Мы знакомы с твоими непосредственными потомками, — произнесла я, надеясь, что это каким-то образом утешит его, — это раса зоннёнов — они похожи на тебя внешне, сильны, могущественны и серьезные долгожители…

Предтеч действительно утешился. На его бледном, почти синюшном лице засияла улыбка.

— Я так устал быть один, что путем длительных экспериментов создал прибор, способный преодолевать время. Я отправил его наугад в далекое будущее, надеясь, что кто-либо из выживших, если таковые будут, сможет прийти ко мне. Вы появились буквально через час! Я был так счастлив!!!

Улыбка Нэя стала мечтательной и такой трогательной, что я отвернулась, боясь не сдержать слёз. Боль и страдания этого существа, да и всего его народа были слишком ужасны.

— Вы показались мне такими прекрасными, — продолжил Нэй, — что я даже не заметил, как сущность во мне стремительно проснулась. Я видел вашу любовь, я подтолкнул вас к близости и… не выдержал. Меня охватила зависть, жадность, боль. В тот момент мне казалось справедливым и правильным использовать вас, чтобы заполнить убийственную пустоту в сердце…

Его глаза резко потухли, а из горла вырвался хриплый кашель.

— Но не волнуйтесь, я вколол себе яд уже несколько раз, и сущность больше не восстанет… Мне… пора закончить свой путь, а вы, — он посмотрел на нас затуманенными от боли глазами, — а вы возвращайтесь домой…

Мы с Максом замерли, боясь поверить своему счастью.

— А мы можем вернуться??? — прошептала я сдавленно.

— Да, моя лаборатория прямо за стеной. В прозрачном цилиндре на столе вы увидите такой же шар, который и перенёс вас сюда. Настройки на нём прежние, поэтому вы попадете обратно в то же самое мгновение, из которого вышли…

Он снова попытался улыбнуться, но вышла болезненная гримаса. Сейчас он уже больше походил на призрака, чем на живого, и смотрел на нас большими потухающими глазами, в которых постепенно нарастала агония.

— И спасибо вам, — прошептал Нэй почти беззвучно, — вы позволили мне умереть с надеждой. У меня есть прямые потомки — я искренне рад! Передайте им… привет, что ли?

Проклятье! От этой его последней реплики, похожей на грустную шутку, я не выдержала и разревелась. Подошла к нему, приобняла и прошептала:

— Я назову своего сына твоим именем, Нэй…