Мой любимый Метаморф

"Чудовище" озера. "Чудовище" во мне…

Макс Беллен

Шин Орейн держал меня в жестких ментальных тисках.

Мара обернулась и тоже заметила щупальце, которое с каждым мгновением все сильнее выползало из воды, принимая все более реальные очертания. Я сразу же подумал о гигантском осьминоге, и меня затопил ужас. Однако разум отказывался верить глазам: ну откуда взяться чудищу в этих многовековых пещерах, где из еды только глупые искатели «приключений» вроде нас и то раз в столетие??? Но, похоже, сейчас было не до логических размышлений. Маре грозила опасность, и я не мог держать себя в руках.

«Прочь! Прочь с меня!!!» — мысленно орал я ментальному плену, устроенному мне продажным цвиннским генералом, и пытался просто стянуть с себя и его щупальца тоже. Я чувствовал, как вздуваются вены на моей шее и лопаются капилляры в глазах. Дыхание перехватило, потому что я не хотел останавливаться и просто пёр против ментального рабства, как умирающий, отчаянно желающий выжить…

А это и есть прелюдия моей кончины: если Мара пострадает, я не переживу. Я лучше сам убьюсь, чем позволю ей погибнуть…

А потом миг — и ментальные оковы исчезли! Я с трудом сделал вдох, и легкие мои со свистом вобрали в себя воздух. Несмотря на жуткое послестрессовое состояние, краем глаза заметил, что Шин Орейн побледнел и пошатнулся. Похоже, его накрыло отдачей. Вот бы накрыто так, чтобы отбило охоту жить вообще!!!

Пошатываясь, я поднял себя с колен (оказывается, в пылу борьбы бухнулся на камни) и устремил взгляд на воды озера.

Мара отчаянно летела вперед, но до спасительного (наверное!) зёва следующего прохода оставалось еще приличное расстояние. Щупалец теперь было два, а вода бурлила так, словно собиралась вот-вот выплюнуть из своих недр еще и гигантскую одутловатую голову морского чудовища.

Меня накрыло паникой и бессилием. У меня нет крыльев, и я не могу полететь чудищу наперерез. У меня нет оружия (некоторых из нас не снабдили даже бластерами, начальники недоделанные!). Остальные стоят, как вкопанные, и не собираются ничего предпринимать!!!

Отвлечь!!! Я должен отвлечь это существо на себя!!!

— Эй!!! — заорал я во все горло. — Сюда иди!!! Я тут!!!

Кто-то толкнул меня в бок.

— Заткнись, придурок!!! Ты хочешь нас всех подставить??? Твоя девка с другой планеты и посильнее некоторых мужиков будет…

Я оттолкнул назойливого трусливого иширца, который, однако, выразил общее желание толпы.

Мерзкие тру́сы!

Естественно, я не стал его слушать и закричал еще громче, но вдруг чья-то рука крепко сжала мое предплечье, а незнакомый мужской голос зашептал почти в самое ухо:

— Это иллюзия!!! Ментальная иллюзия! Она питается страхом. Чем больше страха и эмоций, тем более осязаемую форму она может принять! Тебе не стоит сейчас фонить ненавистью. Успокойся…

Я развернулся и уперся взглядом в непримечательное лицо и простые, по-иширски блеклые глаза. Но в глубине этих глаз сквозила… сила. По моей спине непроизвольно пробежался холодок. Нет, не страха. Трепета, что ли. Это существо передо мной точно не было человеком. Можно ли ему верить? Зачем ему мне помогать? Может, он просто пытается меня остановить???

Но я поверил. Почему-то поверил и загнал все свои эмоции в угол…

Развернулся к Маре и крепко задумался. Третье щупальце поднялось над водой и сделало очевидный выпад в сторону Мары. Мое сердце дрогнуло. И тут же мгновенно пришел ответ. Странный ответ, сюрреалистичный, но на тот момент для меня единственный. Мы с Марой связаны! Не знаю, как и почему, но эту связь я чувствовал всегда. Как только Маруффа появилась в моей жизни, я, как сумасшедший, утонул в ее глазах и готов был любить даже в облике мужчины. Иногда я ощущал ее чувства, порой ловил мысли — где-то на уровне подсознания. Эмпатия? Я не силен в этом, но с ней… с ней это точно было!

И вот сейчас я просто должен ей всё передать. Передать эту информацию!!!

Я присел прямо на камни. Как там нас учили на уроках по ментальной концентрации? В прошлом это состояние называли медитацией, но сейчас я погружался не в пустоту, а в разум своей женщины…

Кровь еще бурлила, нанороботы усиленно шныряли по телу, запуская в нем какие-то невидимые мне самому процессы. Да, работайте, ребята! Откройте мне «канал связи»! Соедините нас с ней!!!

Краем сознания ощутил прикосновение к своему плечу, тут же последовало другое ко второму плечу, но только уже более мягкое, и в меня ощутимо влилась чужеродная энергия. Я остро почувствовал: это тот самый парень и… Исида! Возможно, в обычном состоянии я бы не ощутил эти тонкие течения силы, но сейчас, когда мои органы восприятия были до предела напряжены, я остро чувствовал всё, что со мной происходило, до мельчайшего внутреннего сигнала.

Дополнительные силы, пришедшие от этих прикосновений, словно создали нужный толчок, и мое сознание уплыло туда, далеко вперёд…

Я увидел напряженное лицо Мары прямо перед собой. Она сдерживала страх и просто летела вперед. Не так уж далеко до пещеры, еще чуть-чуть…

Но вслед за щупальцем из воды наконец-то появилась большая голова с одним огромным круглым глазом. И на Мару нахлынули потоки ужаса. А ведь даже не её ужаса! Чудище — точнее его ментальная проекция — источало панический страх! Какое поразительное оружие!!!

Эфемерное создание само было источником дикого страха и транслировало его вокруг себя с завидным постоянством. И если живое существо ныряло в эти эмоции, то ментальная волна страха, будучи отражённой, летела обратно к «чудищу» и наполняла его силой. А эта сила давала возможность ему расти, увеличиваться в размерах и принимать вполне себе физическую форму. И эти щупальца, которые сейчас пока еще были лишь видимостью, вскоре успешно могли стать орудиями жестокого убийства.

— Мара! Это иллюзия!!! — закричал я ей в разум и увидел, как она вздрогнула. Услышала!!! — Он не настоящий! Пока еще. Питается страхом. Но если его не бояться и о нем не думать, он угаснет!!!

Я почувствовал, как Мара схватилась за эту информацию и мгновенно закрылась ментальными щитами от всего мира. Но не от меня…

— Я люблю тебя… — шепнул я ей напоследок то, что вырвалось из моего сердца, и увидел, как она поменялась в лице.

Мое сознание возвратилось обратно в тело так грубо, что я завалился на камни и до крови расцарапал щеку.

Глаза не мог открыть, но чувствовал, что меня только что ментально ударил цвиннский генерал. Тут же послышался женский вскрик, и мягкие ладони Исиды легли на мое плечо.

— Макс, ты в порядке??? — послышался ее тревожный шепот. Я открыл глаза и быстро огляделся. Шин Орейн стоял в стороне и сверлил меня взглядом, полным ненависти. Нетрудно было догадаться, что он мечтал прямо сейчас размазать меня по стенке, но я был ему еще нужен, поэтому был все еще жив.

Мне вдруг стало смешно, так что губы скривились в презрительной усмешке. Увидев мою гримасу, генерал отвернулся. Думаю, отныне он стал моим самым страшным врагом. Он ударит мне в спину, как только я окажусь уже не нужен. Значит, нужно сделать так, чтобы он нуждался во мне до самого конца…

Пошатываясь, я поднялся на ноги. Мара как раз достигла нужного входа в скале, а чудовище прямо на наших глазах начало меркнуть, превращаясь в испорченную иллюзию, а потом и вовсе исчезло. Я облегчённо выдохнул, рядом послышались изумлённые возгласы.

Мара быстро закрепила в скале крепкие металлические крючья и прикрепила к ним веревку, которую протянула через всё озеро. Всё! Веревочная «дорога» была готова!

Несколько парней, достав из рюкзаков «зиплайны»* (*приспособления для скольжения по канату), быстренько пристегнулись к ним ремнями и заскользили над озером со скоростью матерого цвинна.

Я понял, что испытания этой пещеры уже позади, и облегченно выдохнул.

Наконец, я вспомнил про Исиду, которая участливо стояла рядом, и с благодарностью посмотрел ей в лицо. Тут же подумал о том, что должен обязательно помочь ей во время перелёта по канату и прямо сообщил об этом, но в наш разговор мгновенно вклинился тот странный парень, который помог мне, поделившись важнейшей информацией.

— Я сам помогу ей переправиться! — заявил он, а я насторожился. Кто он вообще такой? Отчего такие заявления?

Но меня удивила Исида. Она сама шагнула к этому парню и осторожно прикоснулась к его руке.

— Я буду с ним, — заявила она тихо, но твердо, чем привела нас обоих в большое недоумение…

Руэль

Схватившись за «зиплайн», я позволил Исиде повиснуть на моей спине сзади, и мы покатились вперед. В суматохе и беспрерывном движении через озеро на наш неожиданный тандем не обратили должного внимания.

Я был удивлен, как доверчиво Исида прижалась ко мне, обхватив шею руками, а ноги обвив вокруг моей талии. Даже кольнула некая ревность: неужели она так просто доверяет незнакомому мужчине?

Но через несколько мгновений мне стало еще хуже. Исида подтянулась вверх и оставила на моей шее легкий поцелуй. Я едва не выронил нас обоих в темное озеро от неожиданности.

— И долго ты собрался водить меня за нос, любимый? — прошептала она, а мое сердце пропустило удар…

Энайя

Договоренность с иширцами была простой: мы открываем всё, что знаем о планах пиратов, помогаем их отследить, а нас за это не привлекут ни к какой ответственности за… шпионаж!

Да, зоннён знатно покопался в моей голове и, помимо необходимых сведений, узнал и всё остальное! Уж слишком сильный он менталист, я не смогла спрятаться. Но комментировать он ничего не стал. Лишь посмотрел очень пристально, чем меня сильно смутил. Почувствовала себя голой и настоящей преступницей…

А вот его спутница «сканировала» воспоминания Талиэна. Ее лицо периодически заливалось краской (наверное, как раз просматривала наше с ним совместное купание в душе). Но потом она побледнела и судорожно сжала ладонь Талиэна, которую всё это время держала в своих руках. Распахнув глаза, она посмотрела на него с такой примесью ужаса и сострадания, что он нахмурился и опустил взгляд.

Мне стало любопытно, хотя я могла в общем догадаться, что увидела она прошлые издевательства Антонио Лиеззо. К счастью, я хозяйка отличная. Талиэна ни коим образом не мучаю, даже поощряю иногда… поцелуями.

Нас накормили, выдали новую форму и отправили отдыхать в одну из комнат. Уже глубокой ночью к нам зашел командир Джер и попросил Талиэна переговорить… наедине.

Я напряглась. Почему это я не могу участвовать в разговоре? Талиэн ведь со мной!

Но Джер настоял на своем, и Талиэн оставил меня в одиночестве, бросив напоследок смущенный взгляд.

Меня сразу же заела тоска. Словно я его уже теряю…

Но мои размышления были прерваны настойчивым стуком в дверь.

С удивлением я увидела перед собой Монику, которая смотрела на меня, как мне показалось, напряженным осуждающим взглядом.

Впустила я ее неохотно: прямо-таки чувствовала, что она собирается что-то мне навязать.

— Энайя, — начала она, присев на старый деревянный стул около меня, — я думала не говорить об этом, так как считала, что это не моё дело…

— Вот и дальше так считай… — с неожиданно навалившимся раздражением оборвала её я. Это было грубо, но я не смогла удержать рвущиеся наружу чувства.

Моника замерла, почувствовав себя не в своей тарелке, но потом стряхнула с себя унижение и стойко продолжила:

— Но я всё равно собираюсь это сказать! А уж ты делай с услышанным то, что считаешь нужным! — она сделала глубокий вдох и серьезно произнесла:

— Ты, наверное, думаешь, что из тебя хозяйка для Талиэна вышла невероятно замечательная, особенно после того, что он пережил в предыдущем рабстве?

Я опешила, смутившись, потому что Моника попала в точку: я действительно так думала. Мне не удалось скрыть своего замешательства, но Моника продолжила:

— А ты знаешь, что сегодняшнее рабство для Талиэна даже более болезненное, чем предыдущее? Ты знаешь, что он переживает его с большей болью, чем то, где над ним постоянно издевались как морально, так и физически?

Я замерла, абсолютно выбитая из колеи ее словами, и воззрилась на Монику изумлённо-ошарашенным взглядом.

— О чем ты говоришь? — бросила я хмуро, пытаясь скрыть свое волнение и страх.

— О том, — продолжила Моника уже более мягко, но очень проникновенно, — что Талиэну гораздо больнее быть отвергнутым тобою, чем человеком, которого он ненавидел и презирал!

Я нахохлилась:

— Но я его не отвергаю!!! Я его принимаю и… жалею. Я по-настоящему сострадаю ему из-за того, что ему пришлось пережить!!!

Моника скептически выгнула красиво очерченную бровь.

— И поэтому до сих пор не освободила? И поэтому не даешь ему почувствовать себя полноценной личностью, мужчиной, в конце концов???

Я замерла. Разве я это делаю??? Ну да, я его еще не освободила. Думала, что сделаю это, когда мы вырвемся из этой передряги и сможем быть предоставлены сами себе… Но ведь я из лучших побуждений: благодаря этой привязке мы лучше чувствуем друг друга, нам проще взаимодействовать…

— Он страдает! — проговорила Моника приглушенно. — Он прячет свои настоящие чувства от тебя… Ему больно так, как не было никогда в жизни… А все потому, что у него искалеченное чувство собственного достоинства. А ты — признаю, неосознанно — но всё же усугубляешь его проблему! Отпусти его! Покажи ему, что он равный тебе, а не какой-то там раб, мнение которого ты даже не удосужилась спросить, когда решила заключить клятву на крови!..

Я побледнела. Та ситуация очень ярко предстала перед моими глазами, и я вдруг осознала: она права! Я действительно даже не собиралась с ним советоваться. Воспринимала его как послушного и удобного парня рядышком, который всегда беспрекословно восполнит все мои нужды и чаянья…

Вся эта правда полоснула по мне таким острым лезвием, что я дернулась и мучительно закрыла глаза. Хотелось кричать во все горло: «Я не такая!!! Я хорошая!!!». Но это не умаляло факта моей чудовищной ошибки.

И что теперь? Талиэн меня… ненавидит?

Мне хотелось спросить об этом у Моники, но я не решалась открыть рот. А вдруг это правда? Вдруг он относится ко мне также, как к Антонио Лиеззо, и просто вынужден это скрывать? И все те наши поцелуи — это просто его рабское послушание, которое он был вынужден терпеть из-за рабской привязки?

Мое лицо залилось густой краской стыда, когда дверь вдруг резко открылась.

Талиэн стоял в проходе и тяжело дышал, словно прибежав откуда-то издалека. Его глаза странно блестели, пока он хмуро осматривал обстановку, а потом пунцовую меня.

Моника поспешно ретировалась и покинула комнату, а Талиэн осторожно прикрыл дверь и, подойдя, сел на ее место.

Мне было стыдно и страшно смотреть ему в глаза. Так стыдно, что я едва сдерживала слезы. Чувствовала себя чудовищем.

Потом сделала судорожный вдох и поднялась на ноги, сделав в нему неуверенный шаг. Когда я положила руку на его плечо, он поднял на меня растерянное лицо, пытаясь понять, что со мной происходит.

— С этого момента… ты свободен… — прошептала я осипшим голосом, и, не сумев больше находиться рядом, стремительно покинула комнату.

Не знаю, почему, но меня душили слезы. Было такое чувство, что я грязная с ног до головы. А еще… я теперь совершенно одна. Привязки больше нет. Я ему больше никто…