Мой любимый Метаморф

Реалии военного городка…

Макс Беллен

Планета Ниол…

Я был шокирован тем, что именно здесь находится база наших похитителей. Но разве она не входит в Иширский Альянс Планет с недавнего времени?

Именно сюда я стремился все последние годы, особенно до встречи с Марой. Именно здесь пропал без вести мой брат…

А вдруг мне удастся узнать что-то о судьбе Рона?

Эта мысль немного рассеивала мое глубокое напряжение, царившее внутри.

Еще перед вылетом, когда мы с Марой уединились в уголке нашей камеры на четверых, нам удалось немного поговорить с ней. Шепотом в уши. Она сказала, что я сделал невероятное — не только не поддался ментальному подчинению Шина Орейна, но и смог закрыть от него свои чувства в какой-то непонятный кокон, так что теперь в какой-то степени я «нечитаемый», и это просто замечательно!

Сам удивился. Но вздрогнул от мысли, насколько я был близок к полной потере своей личности.

Что именно нас ждало впереди, я не совсем понимал, но догадывался, что вступление в ряды армии понесет за собой обязательные стандартные тренировки, учения и прочее…

Как же заговорщики умудряются делать это на планете, которая должна регулярно прочесываться военными Ишира? Или Ишир уже потерял власть над Ниолом? Тогда, куда подевался Рон и другие участники экспедиции? Их пленили? Их… убили?

Думать о самом худшем не хотелось…

Когда мы уже подлетали к поверхности планеты, Мара вдруг нащупала мою руку и крепко ее сжала. Я коротко взглянул в ее лицо. Оно было напряжено, но полно решительности. Внутри меня разлилась нежность. И страх. Страх, что ей навредят. Страх, что ей придется страдать…

Но она воин, и мне нужно помнить об этом. Чтобы не сойти с ума…

Я уже привык к ее женственной внешности и к настоящему имени. Марк Эйри стал для меня кем-то из прошлой жизни. И я был рад, что он — это она! Я всегда, чувствовал, что это так! Пусть не знал, но чувствовал точно всем сердцем…

Вдруг ощутил на себе чей-то острый взгляд. Быстро пробежался глазами по нашим угрюмым охранникам.

Они смотрели. На наши сомкнутые с Марой руки. А еще на ее грудь, легко просматриваемую через плотно облегающую футболку. Новой одеждой нас не обеспечили, обещали выдать комплекты на Ниоле.

Увидев откровенную похоть в глазах военных, я почувствовал острый гнев. Мара мгновенно ощутила перемены во мне и сжала руку посильнее. Даже Энайя, которая, как оказалось, обладала сильнейшим эмпатическим даром, оглянулась в мою сторону с тревогой.

Да, мне нужно было держать себя в руках. Мы бесправные пленники, а я так вообще в теории — обезличенный живой труп…

С трудом сдержался.

Нанороботы тут же поспешили разогнать в крови скопившийся адреналин…

Шлюп пришвартовался немного неуклюже, но почти мгновенно замер, и наши конвоиры поднялись со своих мест, знаками приказывая следовать к выходу.

Ниол с первых же мгновений обдал нас порывами холодного сухого ветра. Атмосфера была вполне пригодной для жизни, но пейзаж предстал весьма унылый.

Потрескавшаяся пустынная земля с редкими кустиками травы, скальные образования чуть вдалеке, бледно-голубое небо с переливами неожиданно разноцветных облаков…. Наверное, только эти облака и смягчали унылую картину.

Военный лагерь Шина Орейна казался обычным угрюмым посёлком под открытым небом. Строения сплошь были собраны из металлических коробов огромных размеров, и стояли в строго шахматном порядке. Чуть вдалеке виднелась еще одна посадочная площадка с десятком шлюпов разной конфигурации и с несколькими дюжинами бронированных автокаров. Техника у Шина Орейна тоже иширская! Что наводит на странные мысли…

О грабеже и мародерстве, например.

О космическом пиратстве.

И всегда подобное можно оправдать поиском великой вселенской справедливости…

Видя, что Мара поежилась от ветра, я попытался приобнять ее за плечи, но она мягко отстранила мои руки и посмотрела предупреждающе. Я понял. Тут так нельзя. Опасно. Кивнул, хотя все внутри взбунтовалось.

Мы продолжили путь в тишине, и только бряцанье, внимание, ИШИРСКИХ бластеров на поясах конвоиров разносилось в тишине пустоши зловеще и пугающе…

Когда постройки приблизились на расстояние сотни метров, я заметил впереди отряд. Обычное военное построение. Издалека трудно было разглядеть точное количество воинов, но я бы назвал не меньше пятисот-шестисот. Не густо. Но, возможно, этот лагерь — далеко не единственный…

Но нас к нему не повели, а завернули к огромному одноэтажному зданию, напоминающему ангар. Металлические стены его вблизи оказались покрытыми странным белым налетом, больше всего напоминающем окисление. Здесь идут кислотные дожди? Тогда неудивительно, что местность настолько пустынна и неприветлива…

Внутри помещение оказалось… огромной казармой, вмещающей несколько сотен кроватей, застеленных, как подобает, ровно и аккуратно. Все, как на Ишире! Впрочем, военные порядки одинаковы абсолютно везде.

Энайя сжалась и мгновенно оказалась в полуобъятьях Талиэна. Один из конвоиров, желая разнять их, грубо толкнул его в спину рукояткой бластера, но уже через доли секунды оружие было выбито из его рук, а на шее сомкнулись напряженные пальцы.

Все произошло настолько быстро, что никто даже не заметил, как Талиэн двигался. Словно смазанный росчерк пространства пронесся вокруг, и вот уже противник в тисках гибрида и в ужасе хрипит.

Остальные конвоиры были настолько впечатлены этой скоростью, что несколько секунд ничего не предпринимали, но потом все-таки вскинули свои бластеры и наставили на него.

Энайя очнулась вместе с ними.

— Талиэн! Отпусти его! — закричала она в ужасе, и пальцы гибрида мгновенно разомкнулись. Он сделал шаг назад и на ощупь схватил ее руку.

Воины поняли. По крайней мере, это читалось на их лицах: его лучше не трогать.

Атакованный Талиэном иширец поднялся на ноги и, посмотрев на всех нас с глубокой ненавистью, отошел в сторону.

Что ж, можно было сделать один обнадеживающий для нас вывод: убивать нас никто не собирался. ПОКА…

Маруффа Эйгэ

Атмосфера, царившая в военном городке Ниола, была мне очень знакомой. Техника и оружие здесь были явно иширскими, а вот устройство казарм напоминало обычный цвиннский режим.

Нам несказанно повезло, что две двухэтажные кровати, выделенные нам четверым, оказались рядом. Возможно, Шин Орейн дал распоряжение нас не разделять. Пока…

Проверяет нас. Хочет понять, чего мы стоим и что у нас на уме. Уверена, что проверок будет еще очень много, и чем дальше, тем изощреннее… Все-таки, не только бывший наставник хорошо знал всех своих учеников. Я тоже его неплохо изучила за годы, проведенные вместе. Он был посвященным. Я думала, что Цвинну. Оказалось, собственной мечте. Мечте настоящего безумца…

Душевая комната, в которую нас загнали всех вместе, тоже оказалась вполне в духе моего народа: без кабинок и без малейшей возможности скрыться с чужих глаз. На Цвинне был культ свободы от стеснения. В военных лагерях и школах и мужчины, и женщины мылись вместе. Это было нормой.

Для меня когда-то тоже. Но не сейчас. Я изменилась. У меня появился стыд. По крайней мере, я вдруг почувствовала охватившую меня неловкость, когда поняла, что мы неизбежно должны помыться за выделенные нам пятнадцать минут. Стандартное омовение дезинфицирующим раствором с мыльной пеной.

Душевая была большой, но позорно бежать куда-то подальше ото всех мне не хотелось. Во мне проснулся солдат. Тот самый, который летел на Ишир исполнить долг перед родиной…

Я первая рывком стянула с себя футболку и опоясывающие грудь бинты. Макс замер, шокировано уставившись на меня, а потом стремительно покраснел и отвернулся. Талиэн широко распахнул глаза и тоже окаменел. Энайя буркнула что-то себе под нос и быстро отвернула его в сторону. Но потом замерла и сама, понимая, что ей тоже нужно раздеться. Начала стремительно краснеть…

Она все-таки училась не в школе шпионов, а в учебном заведении эмпатов. Там с порядками было не так строго, так что ее природная стыдливость никуда не делась.

Но сейчас мы были не на курорте и нам, очевидно, было не до душевных тонкостей.

— У нас осталось всего десять минут, — сообщила я всем решительно, стягивая с себя остатки одежды и быстро подходя к одному из настенных душей. — Если мы не успеем, могут быть взыскания. Просто смотрите перед собой…

И включила душ.

Все остальные мгновенно начали сбрасывать с себя одежду и тоже подходить к источникам воды. Я мельком взглянула на Макса. Его мускулистое тело вызвало у меня прилив глубокого внутреннего восхищения, и тут я поймала его взгляд. Взгляд, пробежавший по мне с ног до головы. И опять его глубокое смущение. Красные кончики ушей. А потом наши глаза встретились…

Я ему нравилась. Очень. Я видела, как горят его глаза. Если бы не Энайя и Талиэн, я бы точно подошла и просто упала бы в его объятия. Я бы провела руками по его влажным плечам и позволила бы ему прикоснуться к себе…

В животе что-то болезненно скрутилось, так что мне пришлось отвернуться и закрыть глаза. Нет! Не сейчас! Не время…

Больше я по сторонам не смотрела. Просто ополоснулась и поспешила вытереться полотенцем, которое еще перед душем нам выдали каждому вместе с новой формой одежды.

Пока остальные домывались, я натянула на себя вполне обычное женское белье, плотные штаны грязно-серого цвета, рубашку и куртку такого же оттенка, носки, а также грубые сапоги с очень толстой подошвой, которая должна была выдержать тяжелые условия каменистой поверхности Ниола.

Когда я подняла голову, все трое уже натягивали на себя белье. Энайя очень нервничала и никак не могла справиться с топом, который должен был прикрывать ее грудь, и мне пришлось поспешить ей на помощь.

Я закрыла ее собою, позволяя спокойнее одеться, а она подняла на меня измученные глаза.

— Мне стыдно, — прошептала она, наконец-то справившись с бельем и начиная натягивать штаны. — Это так унизительно — раздеваться при всех…

— Привыкай, — ответила со вздохом. — В следующий раз здесь будут не только свои, — я кивнула на Макса и Талиэна, — но и все остальные…

Она побледнела и пришла в еще больший ужас.

Резко открылась дверь, и в душевые вошел один из охранников. Энайя поспешила одеть рубашку и начала лихорадочно застёгивать на ней замки.

— Ваше время вышло, — хмуро и неприветливо сообщил он. — Вас ожидает наш командир. Пошевеливайтесь…

Я помогла Энайе быстро обуться, и мы вчетвером вышли в коридор.

Шли долго, и коридор постоянно куда-то сворачивал. У меня даже сложилось впечатление, что мы опускаемся куда-то под землю. О, тогда это означало, что военный городок на самом деле гораздо более грандиозен, чем нам показалось вначале. А, значит, более опасен…

Наконец, мы остановились напротив большой металлической двери, на которой были начертаны совершенно непонятые для меня символы. Странно. Я отлично владела как родными письменами, так и письменностью Ишира. Что же это значит?

После аккуратного стука в эту дверь и доклада о прибытии новичков наш провожатый распахнул ее и жестом приказал войти.

За дверью оказалась просторная и совершенно белая комната, почти без мебели, но с огромным, на всю стену голографическим рисунком какого-то диковинного растения. Я даже слегка зажмурилась — настолько белый цвет стен резал глаза. Когда же мое зрение подстроилось под окружение, я увидела, что прямо перед нами стоит мужчина в серебристом кителе, похожем по крою на то, которое носил генерал Шин Орейн. Но вот в лице у них не было ничего общего.

И если генерал казался темным и крайне мрачным со своей черной шевелюрой и тяжелым взглядом, то этот мужчина — молодой и удивительно красивый — просто сиял. Золотые волосы ниспадали ему до самого пояса, белая кожа как будто светилась, а большие серые глаза словно поблескивали прожилками серебра.

Зоннён! Самый настоящий зоннён! Я узнала в нем представителя одной великой расы долгожителей…

Никогда еще не видела никого из них так близко и была очень впечатлена. Говорят, каждый из них мог жить по несколько тысяч лет…

Мужчина неожиданно приветливо улыбнулся, но что-то в его лице все равно настораживало меня. Слишком мягкий. Слишком светлый… У Шина Орейна мягкотелые не задерживаются, а этот не просто военный, а даже капитан. Или, наоборот, он всего лишь капитан, и это странно…

— Присаживайтесь… — проговорил зоннён, указывая на стулья позади нас.

Мы сели.

Он бегло осмотрел каждого и наконец произнес:

— Думаю, что мы сможем с вами договориться…