Марина. Виверн

Глава 23

Чувства

Очнувшись, Марина долго не могла понять где находилась.

До сознания медленно доходило размеренное пиканье приборов. Она повернула голову на окно: сквозь жалюзи солнце било в глаза.

Она дернулась и попыталась сесть, но плечо вспыхнуло от боли. Стон вырвался из горла.

“Дима. — Сердце тревожно задрожало: — Он жив?”

Отключив капельницу и датчики, девушка спустила ноги на пол. Голова пошла кругом — она судорожно схватилась за кровать. Плохо различая предметы, она ударилась об угол тумбочки и, не удержав равновесие, упала на колени. Тело было словно ватное и плохо слушалось.

Она дошла до двери и выглянула в узкое окошко. Охранник стоял по ту сторону. Марина не знала что именно он дел: охранял ее, или охранял всех остальных от нее, но ошейника на шее не было.

Марина закусила губу, раздумывая как найти Диму.

В кончиках пальцев она ощутила покалывание. Ухмылка искривила ее лицо. Она столкнула пустую вазу и с безразличием проследила, как керамика разбилась вдребезги.

Охранник ворвался в палату, вытаскивая пистолет.

Марина шире улыбнулась и щелкнула пальцами. Молния от лопнувшей лампы ударила в него.

Марина знала, что охранник жив, поэтому без зазрений совести выскочила в коридор и закрыла за собой дверь. Ее VIP-палата находилась в удаленном коридоре, и здесь было пусто.

Девушка не знала, где находился Дима. Придерживаясь о стену, она подошла к ближайшей палате, но та была пуста. Заглянув в окошко следующей, Марина с замиранием сердца дотронулась ручки.

— Дима…

Сглотнув, она толкнула дверь.

Дима лежал неподвижно. Аппарат искусственного дыхания протяжно вздыхал. От тела мужчины к приборам тянулись бесконечное множество трубок.

“Пиб — пиб — пиб — пиб”, — музыка жизни освещала палату надеждой.

Оттолкнувшись от косяка двери, Марина медленно подошла к нему. Она дотронулась здоровой рукой лица Димы. Такой неживой, холодный.

— Ох, Дима, — прошептала она и поцеловала в любимую родинку под такими родными глазами.

Глаза защипали, и она не сдержавшись, расплакалась. Все напряжение и страх последних дней, что она помнила, брызнули из глаз. Марина рухнула на стул и, обхватив холодные руки, прижалась губами к его ладони. Слезы лились из-под замкнутых век.

— Она здесь! Быстрее, — закричал кто-то за дверью. Мгновенно в палату ворвались агенты АКД с оружием наготове.

Марина заторможено подняла заплаканные глаза. За агентами дикой кошкой ворвалась Кристина, а за ней Том.

— Ты! Как ты смеешь приближаться к Диме после того, что сделала, — закричала Кристина.

Марина же уставилась во все глаза на Тома. В последний раз, когда она его видела, он замерзал в водах Тихого океана.

— Ты жив? — выдохнула она.

Том кивнул агентам и сделал несколько шагов вперед.

— Меня выловила агенты АКД через несколько часов после авиакатастрофы.

— Но как ты выжил?

— Это моя способность. У меня сверхускоренная регенерация. Меня сложно убить.

— А остальные… Стюардессы и пилоты?

Том покачал головой. Марина опустила глаза на Диму.

— Я рада, что ты жив… Что с Димой? — Марина подняла его руку и притянула к щеке.

— Как ты смеешь прикасаться к нему! — закричала Кристина, но Том, обернувшись, осадил ее взглядом.

— У него огнестрельное ранение, были задеты органы. Он потерял слишком много крови и, главное, силы.

— Но он ведь жив…

— Врачи затрудняются прогнозировать что-либо, но он — Аскендит. Его регенерация быстрее, чем у других дэвлесс…

Марина сглотнула и в надежде опустила глаза на Диму.

— Что с Мортисом?

Том перевел взгляд с Марины на Диму, что лежал без движения, словно раздумывая, стоит ли говорить.

— Его взяли. Он в изоляторе. Но несколько членов “Dominus mortis” удалось скрыться.

Марина закрыла глаза, прижалась к руке Димы и с облегчение вздохнула.

— Что вы хотите сделать со мной?

Том повернулся к одному из агентов и принял у него ошейник и наручники, блеснувшие в солнечном свете.

— Если я надену их, я смогу остаться с Димой?

— Да ты что спятила? — истерически закричала Кристина и попыталась вырвать из рук агента пистолет, но тот оттолкнул ее. — Сука! Это из-за тебя он в таком состоянии.

— Ты права. Это я во всем виновата, — прошептала она и вновь посмотрела на Тома. — Так я смогу остаться с ним?

— Прости.

Слеза сорвалась с ресницы и упала на руку Димы, которую крепко сжимала Марина.

— Я не уйду! — твердо произнесла она, понимая, что сопротивляться глупо. Она могла навредить Диме, но хотела хоть на несколько секунд отодвинуть время расставания. Он мог возненавидеть ее, когда проснется, ведь она — дочь его врага.

Агенты приближались, а Марина все не могла отвести глаз от лица любимого.

Том медленно подошел вплотную к ней. Махнув агентам, он положил руку на плечо Марины.

— Пора, — прошептал секретарь. Нижняя губа Марины задрожала, и она с трудом отвернулась от Димы. Она посмотрела на Тома, что держал в правой руке ошейник и наручники, на Кристину, что пронзала своим полным ненависти взглядом, и агентов, что были готовы в любой момент застрелить ее.

Марина расцепила пальцы и обреченно встала со стула.

Вдруг холодная ладонь схватила ее запястье. Адреналин бросился в кровь, и она обернулась. Рука Димы схватила ее ладонь.

Глаза его задрожали.

— Он очнулся! — ошарашено воскликнула Марина.

Все закрутилось. Подбежал доктор и, проверив зрачки, вытащил трубку из горла. Дима закашлялся. Он до сих пор крепко сжимал руку Марины.

Доктор и медсестры мельтешили. Агенты и Том выстроились у окна. Кристина подошла к Марине и, схватив руки Димы и Марины, попыталась их расцепить, но Дима только сильнее сжал запястье девушки. Было больно, но Марина была счастлива.

— Марина, — прохрипел он.

— Я здесь. Все хорошо. Со мной все в порядке, — сдавленно прошептала она.

Дима все еще полностью не пришел в сознание, то и дело закрывал глаза и проваливался в темноту, но пальцы так и не разжимал.

— Ева, — прошептал он тихо.

Лицо Марины окаменело, но она переборола проснувшуюся вдруг ревность.

Спустя несколько минут Дима вновь открыл глаза, посмотрел на девушку слегка затуманенным взглядом и повторил:

— Марина…

Она расплакалась и поцеловала его руки.

— Спасибо, что ты остался жив и спас меня!

— Иди ко мне, — прошептал он и притянул ее. Марина, наплевав на десятки чужих глаз, забралась на койку и положила голову ему на грудь. И сразу стало так спокойно. Его рука прижала ее к себе, и Марина, наконец, почувствовала себя дома. Вот ее место. Рядом с ним. Только с ним она была по-настоящему счастлива.

Она и не заметила, как забылась сном.

Агенты растеряно убрали пистолеты, а Том подобрался к Марине. Дима устало прикрыл глаза, даже не заметив остальных.

Подняв спутанные, требующие расчески волосы, Том защелкнул на тонкой шее Марины ошейник. Кристина высокомерно задрала нос и удалилась из палаты.

С легким сердцем Том направился к выходу, дав распоряжение двум агентам остаться в палате на всякий случай.

Он закрыл дверь и улыбнулся.

Дима невольно прикоснулся к прохладному стеклу ладонью и сглотнул вставший в горле ком. Она сидела неподвижно. И, казалось, ничто ее не интересует больше, чем происходящее за окном.

— Ева, — одними губами промолвил он. Как много в этом имени было боли, стыда и облегчения.

— Мистер Аскендит?

Дима нехотя оторвал взгляд от тонкой фигуры и обернулся.

— Я думал вы подъедете после пяти, — изумленно произнес доктор. Он сунул папку медсестре, что шла рядом, и кивком головы указал ей идти без него. Молоденькая медсестра смущенно скосила глаза на Аскендита, покраснела и, ускорив шаг, скрылась за углом.

— Я освободился раньше. Как она? — хмуро ответил Дима.

— Физически она уже полностью здорова, но психологическое состояние… Ни один целитель не может излечить душу. Пока с ней работают наши штатные психиатры… Но пока она не реагирует. Ей нужен толчок. Возможно, знакомые места, люди, — доктор проводил взглядом любопытных, хихикающих медсестер, выглядывающих из-за угла и, нахмурившись, добавил: — Может, пройдем в мой кабинет?

Но Дима лишь закусил губу, зубами подцепив корочку, и перевел взгляд на Еву за стеклом.

— Мистер Аскендит?

— Вы же знаете, что будет, если информация о ней просочиться? — отчетливо произнес Дима, и, повернувшись, сверкнул недобрым взглядом.

Доктор сглотнул и кивнул.

Но Дима уже не замечал доктора, он дернул ручку двери, ведущую в палату Евы, и словно перед прыжком с парашютом задержал дыхание.

Сердце забилось чаще. Шумный выдох, шаг, еще шаг.

— Ева, — тихо позвал он, но от слуха доктора не смола скрыться дрожь в голосе Ла Дэвлесс Дома Красной розы. Доктор замялся, стушевался, переступил с ноги на ногу, как провинившийся школьник, подглядывающий за учителями. Недолго думая он прикрыл за собой дверь, которую Дмитрий Аскендит оставил открытой, и остался у порога.

— Ева, — повторил Дима, но она не реагировала, сидя на краюшке кровати. Дима сделал еще шаг, закрывая ей обзор, но пустой взгляд продолжал смотреть прямо, словно сквозь него.

Он присел на корточки.

Ева была все так же красива, как он ее запомнил, и от этого стало еще тяжелее на сердце.

— Прости, что я так долго… — прошептал он и дотронулся ее руки. В горле встал ком, когда он увидел отсутствующую фалангу мизинца на левой руке. Она была пианисткой, и руки были всем для нее. Но Ева все продолжала смотреть вдаль. — Прости меня! Ты так долго сражалась в одиночку.

Со времени ее пропажи Дима столько раз прокручивал в голове их встречу, он так много хотел ей сказать, но теперь в голове было пусто. Это была его вина. Он сдался, хотя должен был бороться до последнего.

— Ты теперь в безопасности… Ева. Ева, — он потряс ее за костлявые плечи, но все было бесполезно.

— Не пугайте ее, — вмешался доктор.

Дима вздрогнул, оглянулся, забыв, что они были не одни. Взгляд посерел, словно вдруг над морем образовались грозовые тучи, повернул голову обратно на Еву и… замер.

Тусклые, когда-то васильковые глаза смотрели прямо на него. От неожиданности внутри Димы все упало вниз.

— Ева? — выдохнул он.

Она лениво блуждала взглядом по его лицу, словно по экспонату в музее. Уголок ее приоткрытого рта дернулся.

— Ева? — повторил Дима.

— Дайте ей осмотреть вас. Не делайте резких движений, — тихо подал голос доктор. Дима кивнул и сглотнул.

Они сидели так, казалось, вечность. Дима нежно улыбался, а Ева смотрела на него. И тогда в душе Димы вспыхнула надежда, что все будет хорошо. Что Ева сможет оправиться. Предстояло еще много работы, но ведь она смогла выйти из ступора. А Дима сделает все, чтобы Ева захотела вернуться в реальность.

Дима кивнул агенту АКД и прошел в помещение. Через бронебойное стекло он увидел Мортиса. Владыка смерти скучающе перелистывал книгу. Кожа на половине скальпеля и лица, вся покрытая шрамами, перекошенная улыбка и волосы, что отрасли на здоровой половине головы делали его похожим на клоуна из фильмов ужаса. Черный ошейник контрастировал с оранжевым костюмом заключенного.

Когда Дима видел Мортиса в последний раз, он не думал что сможет выжить.

Его соперник, его враг… Этот человек невольно вызывал в нем дикую смесь восхищения, ненависти, какого-то глубинного ужаса и разочарования. Его главный враг повержен.

Великий лидер. Он бы мог сделать так много для дэвлесс, если бы пошел другим путем! Но Анирам выбрал путь ненависти, путь убийств и принуждения.

— Оставьте нас, — приказал Аскендит и, не дождавшись пока все выйдут, нажал на кнопку. Стекло пожелтело, и зеркальная поверхность со стороны Мортиса стала прозрачной.

Дверь за агентом закрылась. Дима криво усмехнулся и, достав из внутреннего кармана пиджака глушитель, что разработали его инженеры, включил его. Теперь никто не мог их прослушать.

— Тебе идет форма заключенного.

Мортис высокомерно вскинул бровь. Он отложил книгу, встал, подошел к стеклу и несколько секунд осматривал Диму, словно пытался придумать ответный комплемент, но в итоге передумал и спросил:

— Зачем ты пришел?

Дима скрестил руки на груди и, найдя глазами стул, передвинул его и сел напротив Мортиса. Анирам так и остался стоять.

Они долго смотрели друг на друга. Каждый думал о чем-то своем.

— Ты ведь знал о пророчестве, — подал голос Дима.

– “Ребенок Аскендитов и Пурусов уничтожит дэвлесс”.

— Ты для этого создавал этих детей?

Мортис наклонил голову вбок и губы растянулись в улыбке. Кожа, испещренная шрамами, покрылась глубокими заломами, морщинами.

— Говори правильно: Ева родила мне наследников.

Дима бессознательно скривился, скрестил руки на груди, и от этого улыбка Мортиса стала еще шире.

— Сколько их?

— Почему же я должен рассказывать тебе о своих ненаглядных детях? Я ничего не выдал при пытках, а тебе скажу, ты так думал? — усмехнулся он.

Внутри Димы разгорелся огонь раздражения, но он прихлопнул его как надоедливую муху.

— Я сегодня навещал Еву… — Дима замолчал и вцепился взглядом в лицо Мортиса. Он хотел выбить из него всю спесь, высокомерие. Лицо Мортиса застыло. Он все еще улыбался, но глаза потемнели.

— И где вы ее похоронили? — произнес Мортис, словно его это совершенно не волновало.

И тут Дима понял, что Анирам думал, что убил Еву. Все это время Аскендит был уверен, что Мортис оставил Еву в живых осознано.

— Она жива, — медленно проговорил он и уловил, как лицо Мортиса изменилось: уголки губ дрогнули, опустились, глаза расширились.

— Я убил ее. Я в этом уверен, — прошептал Мортис, тяжело дыша, и резко отвернулся от Димы.

Рот Аскендита приоткрылся. Реакция Мортиса поразила его. “Владыка смерти”, “Мастер боли”… У Анирама Мортиса было много имен и они не ассоциировались с сентиментальным человеком. Осознание, что Мортис любил Еву, ошеломило его, оглушило. Поэтому Анирам не смог убить ее все эти годы? Возможно, Мортис даже сам не подозревал, как глубоки были его чувства.

Дима знал, что Мортис был поклонником Евы во времена ее гастролей, а Ева не воспринимала его ухаживания всерьез.

Возможно ли, что он надеялся, что похитив ее, заперев, в конце концов, Ева ответит взаимностью?

Дима прищурился и медленно, словесно подкрадываясь, произнес:

— Она узнала меня. Доктора говорят, что это первый шаг к ее исцелению.

Мортис резко обернулся. Его глаза вспыхнули ненавистью.

— Ты врешь! Ты все врешь!

Дима вздохнул, встал и подошел к стеклу так близко, что от его дыхания стеклянная гладь запотела.

— Ты знаешь, что нет… Поэтому ты не отпускал ее? Ты знал, что она захочет вернуться ко мне?

Мортис пронзил Аскендита взглядом полным ненависти.

И тут Диму посетила мысль: Мортис просто не смог убить Еву. Он не мог ее отпустить, ведь если бы кто-то нашел ее, то возникли бы вопросы, но и за пятнадцать лет, если Дима правильно посчитал, не смог убить. Это давало надежду, что даже в такой прогнившей душе, как душа Мортиса, осталась капля света.

Любовь может свести с ума, и она же может сотворить чудо… Возможно, именно любовь и поможет Еве вернуть свой разум.

Дима последний раз взглянул на Мортиса и вышел за дверь, оставив Владыку смерти одного.