Воздух в подземном убежище был тяжёлым и сыроватым, пропитанным смесью страха и надежды. Люди жались друг к другу, шепотом молились или просто молчали, затаив дыхание. Пламя факелов отбрасывало колеблющиеся тени на стены, заставляя и без того напряжённые лица выглядеть ещё более измождёнными.
Я стояла в центре этого мрака, стараясь не показывать своей тревоги. Всё внутри меня рвалось наружу. Но сейчас мне нельзя было быть слабой. Люди смотрели на меня, ожидая поддержки.
— Мы выдержим, — сказала я громко, чтобы голос звучал твёрдо, хоть сердце трепетало. — Замок простоит ещё сто лет. Наш Лорд здесь и одерживает победу. Мы должны быть сильными ради него, ради друг друга.
Некоторые кивнули, дети, прижавшиеся к матерям, чуть успокоились. Моих слов было мало, но хотя бы на мгновение я почувствовала, что помогла им удержать себя в руках.
Почти сразу моё внимание привлёк лекарь, склонившийся над одним из раненых. Его старые пальцы не успевали перевязывать раны, а запасы бинтов иссякли. Я подошла к нему и быстро сняла с себя верхнюю часть платья, оставшись в более простом, тонком нижнем одеянии. Было холодно, но я старалась не обращать на это внимание.
— Срежьте ткань, — обратилась я к служанкам. — Ваши юбки тоже подойдут. Мы не можем ждать.
Они молча кивнули и стали отрывать полосы ткани от своих платьев. Лекарь сначала посмотрел на меня с изумлением, но потом взял предложенные куски материи.
— Вы делаете больше, чем можно ожидать, миледи, — пробормотал он, завязывая одну из ран.
— Мы делаем всё, что можем, — ответила я, стараясь звучать уверенно.
Несколько часов казались вечностью. Временами я замирала, прислушиваясь к приглушённым звукам снаружи — крики, звон оружия, шаги.
— Скоро все закончится, — сказала я, встречая взгляд каждого. — С нами наш Лорд. Время шло мучительно медленно.
И вдруг раздался резкий скрип двери. Все замерли. Шепоты стихли, лица побледнели. Мои руки сжались в кулаки, и я сделала шаг вперёд, стараясь удержать страх внутри.
В проёме появилась высокая фигура, освещённая факелами. Эдмунд. Его доспехи всё ещё блестели от крови. Раздался ропот радости и облегчения. Значит теперь все позади.
— Эдмунд… — моё сердце забилось быстрее.
Он шагнул ко мне, быстро преодолев расстояние, не сказав ни слова. Его руки обвили меня с такой силой, что я едва не задохнулась. Он обнял меня крепко, так, словно боялся, что я исчезну.
— Ты цела, — его голос был хриплым, почти шепотом, но в нём звучало облегчение.
Прежде чем я успела ответить, он поднял меня на руки.
— Филипп, — обратился он к дворецкому, стоящему среди прочих. — Проследи за людьми. Они в твоих руках.
Филипп тут же кивнул, принимая приказ.
Эдмунд не стал медлить. Его шаги были быстрыми, почти торопливыми, как у человека, который слишком долго ждал этой встречи. Я прижалась к его груди, чувствуя, как тревога наконец отступает.
— Ты не должна была оставаться, ты должна была уйти! Что ты там делала?! — пробормотал он, и в его голосе сквозило неприкрытое отчаяние.
— Я не могла уйти, — ответила я, тихо. — Ведь это наш дом.
Он ничего не сказал, лишь крепче прижал меня к себе, словно в этот момент не существовало никого, кроме нас двоих.