Лекарь из Пустоты. Книга 3

Глава 4

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Я велел Льву войти ко мне в комнату. Через пятнадцать минут раздался стук. Бачурин стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу. В руках он сжимал свой потрёпанный блокнот. Его лицо, обычно отрешённое, сейчас выражало смесь решимости и тревоги.

— Входи, — сказал я, отступая и давая ему пройти.

Он шагнул внутрь, оглядев комнату беспокойным взглядом, будто боялся свидетелей.

— Барон, мне нужно поговорить с вами наедине. Это касается «Бодреца», — сказал он.

— Говори, — пожал плечами я.

Бачурин сел на краешек стула, положил блокнот на колени и произнёс, не поднимая глаз:

— Я работал с основой эликсира.

Это прозвучало как признание. Собственно, так оно и было. Потому что Лев, вообще-то, не должен пытаться что-то делать с основой.

— Продолжай, — кивнул я, решив пока не делать никаких выводов.

— Ну, я… Проверял стабильность, искал точки, где можно улучшить выход энергии, снизить себестоимость. И… понял примерный рецепт.

В комнате воцарилась звенящая тишина. По моей спине пробежал холодок. Рецепт «Бодреца» — наш родовой секрет, тот стержень, на котором держится всё финансовое возрождение рода. И этот человек раскрыл его.

— Понятно. И что теперь? Пришёл торговаться? — поинтересовался я.

Бачурин резко поднял голову, и в его глазах вспыхнуло что-то, донельзя похожее на оскорблённую гордость.

— Нет, конечно! Мне просто стало интересно разобраться… Ну, и разобрался. Но решил сразу рассказать об этом вам, чтобы не было недомолвок. И чтобы предложить гарантии! — с жаром добавил он.

Лев распахнул блокнот, быстрыми движениями вырвал несколько исписанных листов и протянул их мне.

— Вот все мои расчёты и выводы по поводу «Бодреца». Не хватает двух ключевых ингредиентов и точного порядка активации на третьем этапе варки, — виновато пробормотал он.

Я взял листы. Мельком пробежался по колонкам цифр, формулам, графикам растворимости. Охренеть. Бачурин и правда почти сумел воссоздать рецепт. Здесь не хватало всего нескольких деталей, узнать которые вполне можно экспериментальным путём.

Бачурин продолжил, и его слова полились быстрее:

— Я никому не скажу. Никогда. Вы мне доверились, дали крышу над головой и работу. Я не предатель, ваше благородие! Но понимаю, что на слово поверить трудно, поэтому вот, — сказал Лев и сунул руку во внутренний карман.

Он вытащил маленькую стеклянную ампулу. Внутри неё находилось несколько миллилитров тёмно-багровой жидкости. Кровь и, судя по цвету, венозная.

— Это моя кровь, — подтвердил мои мысли Бачурин и поставил ампулу на стол между нами с таким видом, будто кладёт на кон всю свою жизнь.

— И зачем она мне? — откладывая листы, спросил я.

Хотя догадывался, что алхимик имеет в виду.

— Вы можете отдать её любому специалисту по проклятиям. Я готов принести магическую клятву. Если я когда-либо раскрою рецепт «Бодреца» или нанесу умышленный вред роду Серебровых — вы сможете активировать проклятие. Я на это готов! — Лев поправил свои треснувшие очки и судорожно сглотнул.

Я смотрел то на ампулу, то на его лицо. Он не блефовал. В его глазах читалась решимость человека, который ставит всё на одну карту. Он готов предложить свою жизнь, чтобы купить то, чего у него никогда не было — доверие.

И это меняло всё. В том числе и моё отношение к нему. Предатель так не поступает. Шпион, даже самый отчаянный, — тем более. Так поступает лишь тот, кому нечего терять. Если только эта кровь его. Но, полагаю, решив сознаться, он понимал, что проверить это совсем не трудно.

— Я тебе верю, Лев, — сказал я, отодвигая ампулу к нему.

— Точно? — с сомнением спросил он, осторожно протягивая руку.

Ещё одно очко в его пользу. Шпион, видя, что я отказался от клятвы на крови, попытался бы настоять, чтобы окончательно убедить меня в своей непогрешимости. Но Бачурин с явным облегчением принял тот факт, что никто не будет накладывать на него спящее проклятие.

— Точно. Ты хорошо справился, кстати, — я кивнул на листы с формулами.

— Спасибо, барон, — вздохнул алхимик.

— Пожалуйста. И раз уж ты показал свой профессионализм во всей красе… Думаю, пора поручить тебе что-то более ответственное, чем смешивать основу со вкусовыми добавками, — задумчиво произнёс я.

— С радостью, ваше благородие!

— Ты говорил, что у тебя есть какие-то личные рецепты? Можешь что-нибудь показать? — попросил я.

— Конечно, — Бачурин перелистнул несколько страниц в блокноте и положил его на стол.

— Что это? — спросил я.

На странице был аккуратно выведен рецепт, озаглавленный «Лунная роса». Состав был сложным, с упором на доступные, но специфические травы, которые могли давать седативный и снотворный эффект в определённой комбинации и пропорции.

— Это моя личная разработка ещё со времён работы на Караева. Он её забраковал — говорил, что такое снадобье не будет продаваться. Мол, обычных снотворных хватает, люди не будут тратиться на магические эликсиры. Но я думаю, он просто не видел потенциала!

— С Караевым можно согласиться. В чём здесь особенность? — поинтересовался я.

— Это не просто снотворное. Оно лёгкое, не вызывает привыкания, побочные эффекты отсутствуют, если соблюдать дозировку. А главное, его можно давать людям любого возраста. Представляете, как обрадуются молодые мамы, когда их младенцы станут спокойно спать по ночам? — улыбнулся Бачурин.

— Ты в этом уверен?

— Конечно, господин! А ещё «Лунную росу» можно давать животным… И если слегка изменить магическую обработку ингредиентов, то эффект станет сильнее и будет подобен анестезии. Можно применять для операций в ветеринарии. Да и в хирургии для людей тоже, — добавил Лев.

— А побочки?

— Не хуже, чем от обычной химической анестезии. Но, конечно, с качественным заклинанием не сравнится, — развёл руками алхимик.

Я молча кивнул. В целом, интересная идея. Рынок успокоительных и снотворных средств вечен. Стрессы, магические перегрузки, бессонница, световое и шумовое загрязнение в городах — многие люди мечтают о том, чтобы нормально выспаться. Если зелье действительно такое, как описывает Лев, и при этом будет доступным по цене…

— Проводил испытания? — спросил я.

— На себе и на лабораторных крысах. Результаты стабильные. Нужны только клинические испытания на людях и лицензия на производство класса «Б», чтобы пустить в свободную продажу, — блеснул знанием тонкостей эликсирного бизнеса Бачурин.

Я откинулся на стуле, задумавшись. Идея производить такое зелье начала казаться неплохой. «Бодрец» был нашим флагманом, но одна ласточка весны не делает. Нужен второй продукт. А в перспективе — третий, четвёртый. Целая линейка.

Противоположный «Бодрецу» продукт станет интересным ходом. Сначала взбодрись, затем спокойно усни — и всё благодаря Серебровым.

— Хорошо. Давай изготовим пробную партию. Займись составлением документации и отправляй заявку на клинические испытания. Это теперь твой главный проект, после контроля качества «Бодреца», — сказал я.

— Спасибо за доверие, барон! Я не подведу, — на лице Бачурина расцвела широкая улыбка.

После его ухода я ещё некоторое время сидел, глядя в окно. Жизнь, как всегда, подкидывала не только проблемы, но и перспективы. Оставалось только хвататься за возможности и правильно расставить приоритеты.

И сейчас мой приоритет — выспаться. Хоть я и провёл целый день у себя в комнате, но вымотался так, будто носился по всему городу с горящим задом.

Дел тем временем прибавлялось с каждым днём. Дмитрий наконец-то смог уволиться с опостылевшей ему работы. Теперь он оказался полностью погружён в дела рода. Утром варил основу для «Бодреца». После обеда переключался на целительство — принимал простолюдинов прямо в усадьбе.

Слава о добром бароне-целителе начала разноситься по округе с удвоенной силой. Люди тянулись в наши владения со всех окрестных деревень, и теперь почти каждый день у крыльца выстраивалась небольшая очередь.

Дмитрий продолжал лечить простолюдинов почти бесплатно, зачастую принимая вместо денег продукты или просто доброе слово. И он всё делал правильно. Деньги мы заработаем на эликсирах и в других местах, а благодарность людей не купишь.

— А ты не думаешь, что когда мы достроим клинику, то потеряем всех пациентов? Ведь там мы не сможем лечить их за спасибо или домашние соленья, — спросил Дмитрий, убирая под стол банку с вишнёвым вареньем.

— Не думаю. Во-первых, люди не дураки и понимают, что в клиниках за соленья не лечат. Во-вторых, мы можем договориться с областными чиновниками и получить квоты на социальное лечение.

— Ты имеешь в виду, что империя будет платить за лечение простолюдинов? Юрий, мы не в сказке живём, — Дмитрий с невесёлой усмешкой покачал головой.

— Не в сказке, но ведь и не в фильме ужасов. На съезде я слышал, что в Петербурге в городских клиниках многих лечат бесплатно. Кто мешает нам перенять столичную практику? Разберёмся, — улыбнулся я.

Иван Курбатов полностью влился в этот ритм. Его особенный дар оказался бесценным дополнением к опыту Дмитрия. Иван брал на себя все переломы, вывихи, ушибы и прочие травмы. Пару дней в неделю они вместе с Дмитрием отправлялись на выезды — к тем, кто не мог добраться до усадьбы самостоятельно: к старикам в отдалённых деревнях, многодетным семьям и лежачим больным.

Курбатову приходилось много работать, и не всё у него получалось, но он не жаловался. Наоборот, радовался чести работать вместе с главой рода Серебровых и постоянно задавал ему кучу вопросов.

Я даже слегка завидовал. Потому что для меня целительство по-прежнему оставалось на втором плане — приходилось уделять много внимания бизнесу.

Производство росло. Для розлива и упаковки «Бодреца» мы наняли двух местных парней — братьев, которые до этого работали на пивном заводе. Они оказались проворными и аккуратными, имели опыт обращения с закупоривающими артефактами. Вместе они резво успевали не только разлить эликсир по банкам, но и развезти его по точкам сбыта.

Рядом с нашим амбаром уже вовсю шла новая стройка. Та же бригада, которая строила фундамент будущей клиники, параллельно возвела пристройку из быстровозводимых модулей. Сейчас они занимались прокладкой коммуникаций и внутренней отделкой.

Это здание станет нашим новым производственным цехом. Здесь планировалось разместить дополнительную лабораторию, где Лев сможет готовить свою «Лунную росу» и другие эликсиры.

Мы двигались вперёд. Шаг за шагом. И этот новый цех, очереди простых людей у нашего дома — всё это кирпичики будущего благополучия. Главное — не останавливаться.

Но, помимо расширения бизнеса, я всё же не забывал работать над своим даром. Я понимал, что моё случайное открытие с аурой могло быть ключом не только к усилению себя, но и к полному исцелению сестры. Только сначала нужно понять, с чем именно мы имеем дело.

Я устроил несколько сеансов, изучая не только свою, но и её ауру. Света, хоть и окрепла, всё ещё была слаба и быстро уставала, поэтому работали мы понемногу, не больше часа в день.

Аура Светланы по-прежнему не вызывала у меня никаких эмоций, кроме негодования. Проклятие оставило после себя множество ядовитых сгустков чужой магии, которые, как занозы, торчали в структуре, мешая естественному восстановлению.

Моя собственная аура, как я выяснил, тоже несла похожие шрамы — но уже затянувшиеся и почти невидимые. Похоже, что граф Мессинг не только попытался вернуть это тело к жизни, но и скрывал следы своего преступления.

Сравнивая эти следы у себя и Светы, я начал выявлять паттерны, почерк. Это оказалось сложно и требовало знаний, которых у меня не было.

Тогда я снова позвонил Арсению Петровичу. На удачу. И, о чудо, он как раз вернулся с Урала на один день, чтобы сдать отчёты в Академию.

— Юрий Серебров? Да-да, конечно, помню вас! Говорите, что с аурами работаете? Интереснейшее поле для исследований! — его голос в трубке звучал возбуждённо, и я слышал, как на заднем плане шуршат бумаги.

Я изложил ситуацию в общих чертах, не упоминая Пустоту, конечно. Сказал, что столкнулся со случаем тяжелого проклятия, оставившего уникальные повреждения ауры, и хочу понять его природу, чтобы лучше лечить.

— О-о-о, проклятья, оставляющие структурные аномалии в ауре… Это высший пилотаж чёрной магии! Для такого нужен не просто сильный маг. Нужен проводник, чаще всего — артефакт. Причём очень мощный и, с большой долей вероятности, древний. Современные поделки редко оставляют такие… элегантные, если можно так выразиться, следы. Они рвут и сжигают. А тут, как вы описываете — инертные вкрапления, меняющие саму ткань… Да. Это артефакт, — уверенно заявил преподаватель.

— Можно ли по этим следам определить сам артефакт? — спросил я.

— Теоретически — да. Каждый артефакт имеет уникальную «подпись» — след в магическом спектре. Если сделать сверхточный срез ауральной аномалии, провести резонансный анализ… Можно выйти на примерный класс предмета. Дальше уже дело архивов и сыщиков. Такие вещи редко теряются. Они передаются по наследству в старых родах, хранятся в семейных сокровищницах или музеях под семью печатями. Найдите артефакт — найдёте и того, кто им воспользовался, — объяснил Арсений Петрович.

Мы проговорили ещё полчаса. Он дал мне список методик анализа, названия трудов по артефактоведению и ауристике, и даже порекомендовал пару частных лабораторий в Санкт-Петербурге, которые могли бы провести такие исследования конфиденциально. Но предупредил, что стоить это будет безумных денег.

— И, Юрий… Прошу вас, будьте осторожны. Те, кто владеют подобным вещами, обычно не любят, когда их находят, — предостерёг меня Арсений Петрович.

— Спасибо, профессор. Буду настороже, — пообещал я.

Положил трубку, обдумывая услышанное. Итак, чтобы прижать Мессингов по-настоящему, нужно найти в их владении артефакт, «подпись» которого совпадёт со следами на ауре Светы.

Просто знать, что это они — мало. Нужны неопровержимые доказательства.

Я немедленно вызвал Васю и Ефима. Они явились через несколько минут, и удивили меня своим внешним видом — оба в брюках и пиджаках. Уже не похожи на жуликов, вполне приличные мужчины, занятые важным делом на службе у дворянского рода. Хотя галстуки, правда, повязали криво.

— Отлично выглядите, — похвалил я их.

— Спасибо, ваше благородие, — улыбнулся Василий.

— Есть новое задание. Нужно найти информацию об одном конкретном предмете. Древнем артефакте, вероятно, связанном с наложением проклятий. Я предполагаю, что он принадлежит роду Мессингов. Ищите всё: слухи, наследство связанных с ними родов, может, какие-то упоминания в исторических хрониках, — расписал я примерный порядок действий.

— Это займёт время, господин.

— У нас его в избытке, не спешите. Главное — не привлекайте внимания, — предупредил я.

— У меня есть пара знакомых в антикварных кругах. Я когда-то, ну… палёные артефакты продавал. Попробую осторожно навести справки, — сказал Ефим.

— Прекрасно. Занимайтесь, — кивнул я, жестом отпуская подчинённых.

Несколько дней пролетели в привычном ритме. Бизнес работал и приносил деньги. Спрос на «Бодрец» стабильно рос. Братья-упаковщики справлялись на ура, но мы, на всякий случай, наняли третьего работника — девушку для контроля качества, которая проверяла каждую десятую банку на герметичность и правильный объём. Береженого Бог бережет. От ошибок никто не застрахован.

Дмитрий полностью погрузился в свою новую роль. Он не только лечил, но и стал своеобразным доверенным лицом для местных — советовал, помогал с оформлением бумаг в больницу, давал рекомендации. Его авторитет в округе рос, а вместе с ним и авторитет всего нашего рода.

Состояние Светы улучшалось, но медленно. Она уже могла гулять по саду, помогать Татьяне с несложными делами по дому и даже заглядывала в цех, чтобы посмотреть на производство. Цвет вернулся на её лицо, но тень в глазах, отзвук пережитого ужаса, ещё оставалась.

Я не торопился применять свой новый метод на сестре. Сначала нужно было тщательно, миллиметр за миллиметром, изучить все повреждения, все эти ядовитые сгустки. Пока я не отточил технику, боялся навредить. А, как известно, главный принцип медицинской этики, даже магической, — не навреди.

Однако кое-что я мог сделать. Тончайшей иглой Пустоты я удалил инородные вкрапления на периферии ауры Светланы. Она мужественно терпела — процесс был неприятным, вызывал головокружение и слабость.

Первые результаты обнадёживали. После удаления мелких сгустков соответствующие участки её ауры начинали «дышать» активнее, и естественное восстановление там пошло быстрее.

Я потихоньку, экспериментально, попробовал применить «сварку» на одном из очищенных микроразрывов. Эффект повторился — края срослись прочнее, чем были. Но я сразу остановился. Одного случая достаточно, чтобы подтвердить гипотезу. Дальше нужно двигаться с крайней осторожностью. Её аура без того травмирована и ослаблена, любое вмешательство может принести больше вреда, чем пользы.

Нужно сначала потихоньку убрать всю постороннюю энергию, дать собственной энергии Светы окрепнуть, и только потом думать о восстановлении и тем более об усилении.

После каждого нашего сеанса Светлана засыпала крепким сном. Так случилось и сегодня. Закончив работу с аурой, я укрыл сестру одеялом и задёрнул шторы, чтобы свет ей не мешал. Пусть отдыхает.

Выйдя в коридор, я чуть не столкнулся с Васей и Ефимом.

— Господин, нашли кое-что! — выпалил Ефим.

— Тише, — я приложил палец к губам и осторожно закрыл дверь Светиной спальни.

— Не совсем про артефакт, но, думаем, это даже лучше, — шёпотом добавил Вася, суя мне под нос распечатку.

Я взял лист. Это была копия внутренней служебной записки из департамента государственных закупок. Сухой канцелярский язык, но суть была ясна: объявлялся аукцион на поставку крупной партии лунного мха для нужд имперской Алхимической гильдии. Сроки жёсткие, требования к качеству высочайшие.

Среди потенциальных претендентов на поставку значилось несколько известных сельскохозяйственных фирм, а также… частное владение графа Александра Мессинга.

— Лунный мох, значит. Он растёт в затемнённых, влажных местах, на очень специфической почве. У нас такие участки были на северных склонах, которые сейчас принадлежат Мессингам, — озвучил свои мысли я.

— Именно! Наши источники в департаменте шепчут, что Мессинги уже несколько недель активно готовятся к этому тендеру. Они проводят оценку урожая на ваших бывших землях, закупают оборудование для бережной сушки и упаковки. И ходят слухи, что они собираются предложить цену ниже рыночной, чтобы гарантированно получить контракт, — объяснил Ефим.

— И зачем им такой крупный государственный контракт? — задумчиво спросил я, хотя ответ уже крутился в голове.

— Деньги, престиж, — пожал плечами Вася.

— Лояльность государства, — добавил Ефим.

— Последнее гораздо важнее. Заключив контракт с короной, Мессинги укрепят свои позиции по всем фронтам. Нельзя так просто бросить вызов тому, кто по факту работает с самим императором, — хмыкнул я.

В голове складывался пазл. Мессинги коварным способом отобрали у нас землю с плантациями редкого растения. И вот, спустя довольно короткий срок, объявляется тендер на поставку именно этого растения. Совпадение? Вряд ли. Вероятно, Александр Викторович знал, что скоро Алхимическая гильдия решит закупать лунный мох. Он действовал, глядя на шаг вперёд.

Опасный противник. Но я тоже умею мыслить стратегически.

— Хорошая работа, ребята. Теперь слушайте внимательно. Я знаю, что нам делать с этой информацией…